Глава 001: Военный суд

Военная тюрьма.

Фиксированное время — два часа ночи 12 мая 2009 года

Расположение — пустынная область Шанджинг.

Семь черных автомобилей ехали на высокой скорости по пустыне. Две машины были впереди, две машины сзади, еще две по бокам, защищали черный «Мерседес» посередине. Самый мощный двигатель, разработанный в армии, ровно гудел. Корпус автомобиля был выполнен из сверхпрочного алюминиевого сплава. На лобовом пуленепробиваемом стекле виден спиральный след.

На машинах не было никаких номерных знаков, не было и специального военного обозначения. При взгляде на них, сразу возникал вопрос: «Почему их не остановили, как и почему они покинули, хорошо охраняемую столицу?»

Через час колонна въехала в пригород и остановилась у окрашенных в цвет хаки ворот. Четверо солдат в камуфляжной форме вышли вперед, показывая людям в машине, что нужны документы для проверки. Дверь одной из машин открылась и молодой человек, в черном костюме выйдя из нее. Вручил караульным «красный знак».

Солдат долго проверял, потом тихо сказал: «Мне нужно спросить вышестоящего командира».

Человек нахмурился и, придав своему голосу тон срочности и легкого раздражения, тихо сказал: «Это подпись командира Хуа Шэна. Вам все еще нужно кого-то спросить?»

Солдат равнодушно ответил: «Майор, начальник только что издал приказ. За исключением самого лидера, для любого другого человека, въезжающего в закрытую военную зону, требуется приказ, подписанный одновременно и генералом Хуа Шэном и генералом Чжан Чжэном, если нет — останавливать за воротами».

«Вы ……»

«Ли Ян».     Внезапно раздался глубокий голос из черного Мерседеса. Стекло со стороны пассажира было опущено, показалось немного усталое лицо.

Солдат удивленно взглянул, но тут же вытянулся по стойке смирно и отдал честь: «Товарищ Генерал!»

Тот слегка кивнул в ответ, и спросил: «Теперь мы можем проехать?»

Солдат заметно колебался, и наконец, сказал: «Извините, но Генерал Чжэн, приказал, запретить передвигаться на каком-либо виде транспорта по закрытой зоне, все должны ходить пешком».

Генерал слегка нахмурился, потом похлопал по своей поврежденной ноге, и уточнил: «Мне тоже надо пойти пешком?»

Солдат скривился, оказавшись перед сложным выбором, посмотрел через окно на больную ногу Генерала Хуа Шена, потом, наверное, вспомнив приказ, твердо ответил: «Я сожалею Товарищ Генерал, но по закрытой зоне можно передвигаться только пешком! »

Ли Ян изменился в лице, его черты исказила ярость, но тут генерал Хуа Шен взмахнул рукой, подзывая его. Развернувшись к машине Ли Ян выслушал приказ командира: «Ли Ян, возьмите мои документы. Необходимо, что бы 005 покинула целой эти стены. МИБ не может себе позволить ее потерять из-за 003, она наше достояние «.

Ли Ян сразу как-то успокоился, он отдал честь уже седому мужчине, выглядевшему смертельно уставшим. И произнес: «Товарищ генерал, будьте уверены, я выполню поставленную вами задачу!».

Но в этот момент послышался грохот, огромный взрыв потряс землю. В темноте ночи внезапно вспыхнул яркий свет, и ослепительное облако в виде гриба поднялось в небо. Глаза Ли Яна округлились, а лоб прорезали морщины. Он развернулся, не сказав ни слова, и побежал за ворота в сторону зданий посреди закрытой военной территории.

В эту ночь жители столицы спали спокойно, но в четвертой военной тюрьме далеко за пределами города произошел взрыв, который мог потрясти мир. Еще до рассвета, официальные главы разных стран тайно собрались в одном месте, ожидая возможного продолжения событий, еще несколько часов.

***

Четырьмя часами ранее.

Четвёртая военная тюрьма, зал суда, в качестве подсудимых семь старших офицеров одетых в военную форму, на погонах звездочки, указывающие на высокое звание.

Еще в помещение находились пять военных судей: эти пять человек из различных военных подразделений, не связанные между собой и сейчас никому не подчиняющиеся.

Подсудимых охраняют 20 солдат из национальных сил специального назначения, оснащенных штурмовой винтовкой Colt MOD733 5.56mm.

Атмосфера в зале судебного заседания была торжественная: все взгляды сосредоточены на одном человеке. Один из Судей прочистил горло и громким голосом произнес: «Имя».

«Чу Цяо»

Тихо ответил подсудимый спокойным голосом. Хотя тон был довольно хриплым, все равно можно было определить пол человека.

Несмотря на то, что на подсудимом были одеты светло-зеленые брюки и белая рубашка, закатанные до локтя рукава обнажали тонкие белые руки, красивой женщины. Она спокойно сидела на скамье подсудимого, в ее позе и ясном взгляде, не чувствовалось ни малейшего напряжения.

Председательствующий судья продолжал допрос:

«Пол».

«Женский».

«Дата рождения».

«8 октября 1982 года».

«Место рождения».

«Уезд Анту, провинция Цзилинь».

«Военный опыт».

«В 1999 году была принята в Центральное военное училище, в 2001 году, была отправлена в пятый военный командный пункт Центрального разведывательного управления для обучения, со второй половины 2001 года проходила дополнительные тренировки в седьмой группе войск «Орлы», 27 августа 2003 официально зачислена в пятый военный пункт разведывательного управления, включена в состав второй группы, занимающейся анализом разведывательной информации и работы по развертыванию.

В декабре 2003 года, была переведена в Бюро разведки и МИБ Синьцзян с приказом составить и осуществить план урегулирования военного конфликта. В июне 2004 покинула страну, чтобы выполнить поставленную задачу. Вернулась в 2007, чтобы войти в 11 группу центрального разведывательного управления, как заместитель командира. На этой должности нахожусь до сих пор.»

«Что вы делали во время своего пребывания на этом посту?»

«С 2007 по апрель 2009 года, в общей сложности 11 крупных дел, разделенных на 97 операций, разной степени сложности. Я лично руководила и участвовала в 29 операциях, из них по степени сложности пять звезд — одиннадцать, девять четырехзвездочных, трехзвездочных пять, четыре на две звезды, без звёзд и на одну не было «.

«Пожалуйста, сообщите о двухзвездочных задачах, которые вы выполнили».

«В августе 2007 года MI7 предоставил информацию, а MI9, основываясь на ней, выдвинулся вперед. Я и еще девять офицеров МИБ разработали вместе с ними план операции, кодовое название «проект морской соли» и в результате успешно получили 300 тонн урановой руды.

Это помогло, когда в ноябре 2007 года представители 11 стран за рубежом и 6 наших сотрудничали в реализации стратегии захвата, известной как «Mika -поймать мышь», поимка генералов, предавших свою страну F, и стремящихся, взорвать ядерные реакторы.

В апреле 2008 года, план E, в результате хакерской атаки, угроза стране, уязвимость центрального банка, утеря шифров. В июне того же года, выяснилось, что с помощью страны X, 11 разработчиков, помогали агрессорам. В результате выполнения операции, Агенты Ми9 и 003 применив Формулу Симо, успешно получили чертежи HK47 ».

Председательствующий судья поправил очки и, держа в руках, какой-то документ, сказал: «Пожалуйста, расскажите подробно об отношениях между вами и агентом военной разведки 003»

Услышав вопрос, женщина слегка подняла брови, она удивленно и холодно обвела глазами, сидящих перед ней судей, наконец, она сказала: «В 2001 году во время моего обучения в седьмой группе войск «Орлы», я, агент 003 и ещё 11 офицеров жили в одной комнате в общежитии (возможно казармах).

В марте 2004 года, я и 003, для выполнения плана Бюро разведки в Синьцзян были отправлены за рубеж, мы работали вместе в течение двух месяцев в Туркменистане на Востоке, потом для выполнения наших операций, мы разъехались. Как я ранее говорила, последний раз мы работали над одной операцией в 2008 году. »

Председательствующий судья Шен Шэн уточнил: «Каковы ваши отношения? Вы соратники, коллеги или что-то большее?»

Женщина, слегка подняла брови, потом сказала: «Мы друзья.»

Среди судей послышался шум, они тихо что-то обсуждали, Чу Цяо внимательно рассматривала их, словно ища какой-то ответ.

«Другими словами, вы близки с 003? Вы близкие друзья, готовые обсуждать свои проблемы?»

Спросила  женщина-судья, лет сорока, одетая в темно-зеленую военную форму.

Чу Цяо взглянула в глаза судье, задавшей бестактный вопрос, потом еще раз внимательно оглядела всех остальных, наконец, она ответила: «Судья, я и 003 получили специальную подготовку, того высокого качества, какую только может получить военнослужащий в нашей стране. Мы понимаем, что за слова могут быть сказаны, какие слова говорить нельзя. Поэтому вы, задавая этот вопрос, я думаю, показываете своё неуважение к нашему профессиональному обучению и опыту, и ещё большее неуважение к героическим мученикам, которые пали, защищая национальные интересы страны».

Глядя, как побледневшая женщина-судья, поджала губы, остальные притихли, в зале повисла напряженная тишина, казалось, судьи смущены.

Председательствующий судья продолжил: «Товарищ Чу Цяо, сейчас, пожалуйста, кратко изложите и опишите свои выводы по операции M1N1».

Похоже, это был тот этап допроса, которого все ждали.

Два 50-летних мужчин-судей, услышав эти слова, даже наклонились вперёд, внимательно следя за подсудимой.

Чу Цяо задумавшись, опустила голову, потом, что-то для себя решив, подняла и подчеркивая каждое слово, сказала: «Я прошу разрешение увидеть моего командира, или предстать на открытом слушание Верховного Народного военно-полевого суда, до этого, я не готова разглашать какие-либо сведения об операции M1N1 и делать любые заявления.»

Председательствующий судья, услышав это нахмурился, очевидно, что ответ ему не понравился, с оттенком гнева в голосе, он медленно сказал: «Вы ставите под сомнение компетенцию и не собираетесь отвечать на вопросы, пяти военных экспертов по правовым вопросам, созванных высшим органом военного суда?».

«Я не отказываюсь отвечать» — Чу Цяо подняла голову и повторила: «Я просто прошу разрешение увидеть моего командира, в отсутствие рассекреченных документов, которые вам не предоставили, и без приказа моего командира, боюсь, что я не могу раскрывать какую-либо информацию и содержание операции M1N1.»

Председательствующий судья нахмурившись, продолжил обвинение, не реагируя на просьбу:. «Но, вы можете объяснить, почему участвовали в операции по организации взрыва в общественном здание, в результате которого были убиты заложники. Предоставьте хотя бы эти сведения в свою защиту.»

«Они не были заложниками».

Чу Цяо внимательно посмотрела на судью, потом сказала: «Я выполняла приказ, четко следуя военной доктрине, никто из мирного населения при взрыве не пострадал. Только получив прямой приказ моего командира, высказанный устно или письменно, я сделаю полное заявление о произошедших событиях. До этого, я не буду принимать участие ни в каких судебных разбирательствах».

Суд зашел в тупиковую ситуацию. Чу Цяо больше не собиралась ничего говорить, ее вывели из помещения, где проходил суд. Судьи собрали документы и тоже вышли.

Камера на входе, внимательно отслеживала все передвижения, однако ее угол обзора не позволял захватить дальнюю часть комнаты, там, где сидел один из судей, что-то мигнуло красным светом.

Времени оставалось мало.

***

Чу Цяо молча сидела на железной кровати, опустив голову.

Камера, в которой она находилась, была окружена высокопрочным закаленным стеклом, снаружи можно было увидеть полностью все, что происходит внутри. Человек, находящийся в ней, не мог сделать ни малейшего движения, которое не было бы не замечено.

Степень прочности стекла такая, что даже если взять M7KB немецкий крупнокалиберный пулемет и непрерывно стрелять, потребуется год, что бы его разбить, даже небольшая бомба вряд ли поможет, возможно, атомная решила бы проблему.

Даже если она не видела, всего того, что творилось за стенами её камеры, являясь старшим офицером самого секретного разведывательного управления страны, она могла точно предугадать все меры, которые были приняты для ее охраны. Пальцы касались пульса, мозг автоматически фиксировал удары, подошло время приёма пищи.

Как и предполагалось, около двери загорелся свет, она медленно открылась, вошел солдат и осторожно опустил поднос с едой на пол, рядом с входом.

Чу Цяо сидела на кровати, не двигаясь, но в этот момент, небольшой камень вдруг вылетел непонятно как, и точно ударил по застежки часов, не задев запястье охранника, те бесшумно упали на мягкий пол. Уже выходивший солдат что-то почувствовал или все таки услышал звук, обернулся и внимательно осмотрел камеру.

Солдаты за стеклом насторожились, но ничего более не происходило.

Чу Цяо, казалось с удивлением повернулась, к входу, озадаченно нахмурившись. Она знала, что, кроме солдата принёсшего поднос, за дверью стоит другой, который все это время пристально за ней наблюдает.

Согласно внутреннему распоряжению военной тюрьмы, заключенные не должны близко подходить к охранникам без необходимости.

Чу Цяо протянула руку указала солдату на поднос и два раза ударила по спинке кровати кулаком, спрашивая разрешение. Солдат снаружи, ясно видевший происходящее, так же два раза ударил по стеклянной стене, давая согласие.

Чу Цяо спрыгнула с железной кровати, подошла и осторожно взяла часы, так чтобы солдат, стоявший снаружи не успел ничего разглядеть. Она мягко улыбнулась, взяв поднос с едой, и отходя обратно к постели.

Снаружи все быстро успокоились.

Все естественно, и нет никаких следов.

Поев, Чу Цяо подошла к сантехническому помещению в камере и открыла дверь.

Правительство все таки поступило гуманно, и это помещение было скрыто от глаз охранников. До высоты плеч, стены в нем были сделаны из непрозрачного пластика. Чу Цяо села на унитаз, слегка опустив голову, она знала, что кто-то снаружи наблюдает, ее время пребывания здесь, не должно превышать двадцать минут.

Сейчас, никто не мог видеть, что происходит в этом помещение, белою рука осторожно извлекла, прозрачную плёнку с отпечатками пальцев конвоира, который как он думал случайно коснулся руки Чу Цяо.

Времени оставалось мало.

Глава 002: Побег

Военная тюрьма.

Фиксированное время: Ноль часов двадцать минут.

Время пришло, Чу Цяо встала и подошла к сантехническому помещению, плотно закрыв за собой дверь, она подошла к раковине и помыла руки.

Звенящая тишина, это время, когда накопленная за день усталость берет вверх.

Даже у охранников, прошедших спецподготовку, бдительность и внимательность ниже, чем обычно. Чу Цяо спокойно взяла полотенце с полки, тщательно вытерла руки, звук льющейся воды, заглушил другой, как будто что-то упало в туалет, палец Чу Цяо оставался на пульсе, отсчитывая время.

Десять, девять, восемь, …… пять, четыре ……

Время, Чу Цяо спокойно повернулась и вышла, оставляя дверь в сантехническое помещение открытой.

Неожиданно в тишине прозвучал глухой взрыв, водопроводная труба лопнула, появились языки пламени, вода выплеснулась, залив пол, но не попав на опустившееся на пол тело.

За стеклом солдаты, охраняющие камеру, растерянно смотрели на произошедшее. Глядя на неподвижное тело, лежащее около кровати, было непонятно жив ли заключенный или нет. Непредвиденная ситуация заставила запаниковать, охранник нажал ввод пароля, для открывания дверей.

Оба солдата, держа в руках оружие и переговорное устройство, быстро вошли в камеру. Тем не менее, короткий взрыв, задел и кабель, на пять минут нарушив передачу, и все, что можно было услышать на главном охранном пункте это невнятный шорох и шипение.

В первую очередь, охранники кинулись в сантехническое помещение, что бы узнать в чем причина взрыва, повернувшись спиной к лежащей на полу заключенной. Этим Чу Цяо и воспользовалась, приоткрыв глаза и отследив происходящее, женщина тихо, как кошка, поднялась и очень быстро оказалась по другую сторону бронированного стекла. Охранники не успели во время среагировать, двери камеры, автоматически закрылись.

Чу Цяо посмотрела на двух мужчин, которые внутри яростно, пытались найти выход из создавшегося положения, они не должны создать проблем. Она подошла к панели управления, просмотрела записанное видео и удалила все данные за последний час. Она подтащила стул, чтобы подняться, и отсоединить кабель камеры, которая транслировала изображение из комнаты охраны, поставила изображение на повторение, снова присоединила кабель, теперь, камера передавала на главный пункт управления, старую повторяющуюся запись.

Как раз вовремя, прошло пять минут, система опознала повреждения после взрыва, и автоматически начали восстанавливаться, протечка воды остановлена.

Тюремная камера была полностью закрыта, и крики двух охранников за бронированным стеклом, были не громче, чем комариное жужжание.

Мониторы вернулись к нормальному функционированию, показывая на экранах то, что происходило час назад; заключенная спокойно сидела на кровати; в то время как охранники снаружи следили за мониторами и о чем-то переговаривались. Все так спокойно и тихо.

Чу Цяо еще раз внимательно осмотрелась, все было сделано.

В диспетчерской, она подошла к камерам хранения охранников, открыла и, осмотревшись, вытащила сменную одежду. Сменив свою все таки промокшую одежду, на форму солдат четвертой закрытой военной тюрьмы, она надвинула фуражку поглубже и стала подбирать оружие, остановив свой выбор на пистолете НК, снабженном глушителем, прикрепив кобуру на поясе, она еще раз оглянулась и вышла.

Оба охранника все еще пытались открыть двери камеры, уже понимая безнадежность своих действий.

Четвёртая тюрьма находится довольно далеко от столицы и ее географическое положение закрыто от посторонних, информация засекречена. Здесь заключены, только военные, преступления которых слушаются в Старшем военном трибунале, важность охраны этих людей очевидна. Каждая камера, находилась под пристальным наблюдением. Каждая была автономной, оснащена мощной системой наблюдения и личными хорошо вооруженными охранниками.

Двое солдат обычно находились, в помещение, непосредственно рядом с камерой, еще один за железными дверьми. Эту дверь можно было открыть, только приложив руку с отпечатками пальцев к считывателю.

Из трех охранников, следящих за ней, двое на данный момент находились в камере,

Чу Цяо приложила заготовку к сканеру отпечатков пальцев, прозвучал щелчок. Потом выстрел, приложив руку последнего охранника к следующей двери, она наконец покинула территорию своей камеры и ее охраны.

За дверью находился длинный коридор. Сейчас Чу Цяо находилась на четвертом уровне подземной тюрьмы, чтобы завершить поставленную задачу, еще предстояло многое сделать, пройти долгий путь. Установленное ею фальшивое видео продержится около часа, она должна правильно воспользоваться этим временем.

Для нее были важны четверо заключенных, все ждали решения военного суда, трое их них, как и она должны были находиться на четвертом уровне, где была особо усиленная охрана. В то время как последний интересующий ее человек, скорее всего, был на втором уровне, где обычно держали иностранных диверсантов. Основной целью Чу Цяо был он.

Пройдя коридорами, она покинула тюремный отсек, еще две минуты и основной коридор, в который она вышла, заканчивался. Далее охрана здания. При любом намеке на сигнал тревоги, появятся сорок солдат специального назначения, вооруженных чуть ли не ручными пулеметами. В четвертой военной тюрьмы, нет вентиляционных шахт, нет и оставленных без присмотра канализационных труб. Единственный выход был через дверь в конце главного коридора. Другой способ — это только попытаться рыть подкоп через бетонный пол или стены. Вероятность удачного побега, практически равна нулю.

Солдат, стоящий на карауле, увидев неожиданно появившуюся Чу Цяо, напрягся, вскинув оружие, он закричал: «Стой, кто идет?! Пароль!?!»

Чу Цяо смотрела прямо перед собой и очень прямая спина, указывала на военную выправку, она держала в руках пачку документов, взятую у ее охранников.

Подойдя почти вплотную к караульному, она сказала: «Я Лю Сивэй полковник военного суда. Это приказ No. 12658 начальнику тюрьмы, прислана для проверки по делу о контрабанде оружия. Пожалуйста, соедините меня с полковником Тан Цзунмином, я хотела бы передать важные документы для него «.

Солдат нахмурился, озадаченно сказал: «Полковник Тан Цзунмин сегодня не при исполнении служебных обязанностей, он на тренировке, в рядах личной безопасности Его линия связи является частной конфиденциальной линией, пожалуйста, покажите мне ваши документы».

«Приказ Главного Судьи, я не могу никому передавать эти документы. Я здесь по приглашению Ли Ючана, надзирающего по этому делу, чтобы помочь в его расследование, меня лично представил полковник Лу Хао, осталось три дня до слушания, разве вы не знаете?»

Чу Цяо нахмурилась, ее глаза осмотрели караульного сверху донизу, она приказала : «Доложите ваш личный номер, армейское подразделение, род войск».

Солдат растерялся, привычно среагировав на приказной тон голоса, к тому же, офицер здесь по приглашению полковника Ли Ючена, он четко ответил: «Мой личный номер 0475, служу в Южной армии, корпус 571 бригады целевой группы 309, не регулярная армия. Мы здесь всего два дня, так что я не знаю Вас лично, и не получал никакого сообщения о вашем приходе».

Чу Цяо услышав это, вроде расслабилась, кивнула и сказала: «Как дела у заместителя командующего Южной армии Лю? Вы здесь по его приказу? Он ведь сейчас в деловой поездки в Пекине? Как долго вы здесь пробудете? »

Услышав вопросы солдат, почувствовал, что встретил почти знакомого, поэтому с готовностью ответил : «Докладываю, с командиром Лю Цзюнем все хорошо, наша группа отправлена в четвертую тюрьму, для прохождения службы, мы не вернемся обратно на юг до конца срока.»

«О!» — Чу Цяо кивнула: «Я служила в Восьмой армии, работала в восьмой бригаде военной разведки прокурором, надеюсь, я еще увижусь с вашим командиром, передавайте ему от моего имени хорошие пожелания! Ну, я .. есть еще дела, вы когда придете на главный командный пункт, получите по факсу документы, их надо будет скопировать в двух экземплярах, чтобы передать начальнику тюрьмы Чжэн и в Канцелярию, это должно произойти в 6:00, там сообщение, что судья Лю Сивей собирается посетить четвертую тюрьму».

Закончив говорить, она уверенно прошла мимо караульного и открыла дверь.

Солдат застыл на месте, чувствуя полную растерянность.

Генерал Чжэн — командир …… ……

Она прошла четвертый уровень тюрьмы!

Одежда на ее спине промокла от пота, Чу Цяо прислонилась к стене, тяжело дыша, успокаиваясь, затем подняла руку, прошло десять минут, время поджимает, она глубоко вздохнула, встала прямо и стала двигаться дальше.

Инфракрасные сканеры, сканер отпечатков пальцев и сетчатки, через датчики поиска и следящие устройства, она наконец дошла до второго уровня, там где находился тот, кто интересовал её больше всех. Осмотрев комнату, увешанную военными картами, Чу Цяо плотно сжала губы.

Ну, несправедливость порождает долги, а она наконец-то нашла главного должника?

Глава 003: Отдать жизнь за Родину

Военная тюрьма.

Легко взломав считыватель кодового замка, Чу Цяо неслышно повернула дверную ручку и пригнувшись тут же скользнула внутрь. Не смотря на то, что уже была поздняя ночь, коридор был ярко освещен и по-прежнему наполнен множеством снующих взад-вперед людей. Чу Цяо держалась уверенно и высоко подняв голову шла по коридору Министерства иностранных дел, приветственно кивая головой каждому клерку четвертой тюрьмы, попадавшемуся ей на встречу. Не смотря на то, что штатные сотрудники не знали девушку, глядя на ее спокойный вид и военную форму, они принимали ее за кого-то из внутреннего персонала четвертой тюрьмы, ни на минуту не сомневаясь в этом.

Пять минут спустя, покинув коридор главного офиса, она тут же обнаружила комнату отдыха для сотрудников военно-судебного ведомства. Ощутив резкий запах сакэ, Чу Цяо поняла, что идет в верном направлении.

Со стороны комнаты вдруг послышалось какое-то движение. Чу Цяо быстро отреагировала, прижавшись к двери, а ее тонкие пальцы мгновенно нащупали за поясом НК.

Из-за двери высунул голову низкорослый мужчина в черном костюме и настороженно осмотрелся вокруг, по-видимому, он тоже услышал шум в коридоре, но мужчина довольно неразумно вывалился всем телом и теперь смотрел на Чу Цяо. Ему навстречу появилось дуло пистолета с глушителем. Пуля прошла через его грудь, оставив большую кровавую дыру, глаза мужчины широко раскрылись, Чу Цяо быстро подхватила его и закрыла рот ладонью, удерживая, пока не перестал биться пульс, после чего прикрываясь телом, вошла внутрь.

Находившиеся здесь люди были слишком смелы, в настоящее время в двух комнатах проживало 16 человек, помимо погибшего мужчины, все остальные крепко спали. Они были секретными агентами с поддельными документами, оснащенные современным оружием, к тому же у них было много сообщников, эти люди и представить не могли, что кто-то посмеет проникнуть в их спальню. Но в этот момент, прямо перед ними стояла смерть, а они даже не догадывались об этом.

Чу Цяо никогда не отличалась отзывчивостью и состраданием к своим врагам. Не смотря на то, что в последнее время ее работа заключалась в закулисных манипуляциях, это не означало, что у нее не было смелости выстрелить. Решительно нацелив свой пистолет НК, Чу Цяо прищурилась, в глазах вспыхнул стальной огонек, она направила дуло пистолета на человека среднего возраста лежавшего на кровати. Послышался приглушенный хлопок, и тело крепко спавшего мужчины слегка вздрогнуло, во лбу появилось отверстие, из которого хлынула алая кровь.

Не задерживаясь, девушка быстро шла вперед, паф-паф, раздавались глухие щелчки. Спустя 10 секунд в комнате не осталось живых.

Открыв дверь следующей спальни, она увидела еще пять человек, крепко спавших в постелях. На самом деле убивать гораздо легче, чем есть или принимать ванну. Без малейшего колебания прозвучало пять приглушенных выстрелов. После чего раздались булькающие звуки, а воздух наполнился тошнотворным запахом крови.

Чу Цяо стояла посреди трупов. В сумке одного из мужчин, она обнаружила небольшое электронное устройство DV, включив его, девушка внимательно осмотрела устройство.

Убедившись, что это именно то что она искала, Чу Цяо убрала устройство в широкий карман, после чего установила в комнате супермощную взрывчатку С4, найденную в сумке убитого мужчины, и активировала детонатор. На черной коробке быстро замигал красный индикатор.

Чу Цяо в последний раз окинула взглядом комнату, удостоверившись что все мертвы, она открыла дверь собираясь уходить. Но в этот момент холодный отблеск металла скользнул по ее шее!

Чу Цяо резко упала на землю и быстро откатилась назад, уворачиваясь от непрерывно летящих в нее пуль, автоматная очередь не прекращалась, Чу Цяо пнула ногой и дверь внутренней комнаты с шумом захлопнулась. Стоя на коленях, Чу Цяо прислушивалась к тяжелому дыханию за дверью, она знала, что была раскрыта.

Мышцы Чу Цяо напряглись, дыхание замедлилось, глаза внимательно следили за дверью. Она не 003 и не действует так же как супер сильный спецагент 9-го отдела. В военном училище их обучали взрывному делу, планированию, учили, как используя благоприятную обстановку, интеллект и ограниченные человеческие ресурсы, с минимальными потерями извлечь максимальную выгоду. Сейчас, перед лицом опасности, находившейся на расстоянии меньше трех метрах от нее, она отчетливо понимала, полагаться на грубую силу совершенно безрассудно.

Ее взгляд упал на несчастного, умершего во сне, мужчину.

Послышался глухой стук и от удара пинком дверь распахнулась, перед входом стояла девушка, надменно глядя на двух затаившихся в гостиной мужчин.

Очевидно не ожидая ее появления, мужчины немного растерялись.

Бах-бах, Чу Цяо с презрением бросила кинжал и НК на землю, расставила ноги, руки вытянула вперед, вставая в позицию из боевого искусства тайдзи. Стоя перед двумя мужчинами, она холодно хмыкнула и слегка поманила их к себе, что совершенно ясно означало: «Подходи!»

Мужчины, державшие в руках высоко скорострельные автоматы нового поколения, выпускающие 160 патронов в минуту, придя в бешенство, отбросили свое оружие в сторону и приняли позицию из японского бокса. Злобно сверкнув глазами, они внезапно кинулись на девушку.

Казалось, в тот момент, в узкую комнату, раскачивая занавески, ворвался зловонный ледяной ветер, лампы потускнели, неистовая ярость расползалось внутри замкнутого пространства, противники стремительно приближались к Чу Цяо. Только взглянув на их мощную мускулатуру и свирепую жестокость, можно было предугадать конец этой невежественной и заносчивой женщины.

Но в этот момент, на спокойном лице девушки, заиграла легкая улыбка, губы растянулись в холодной усмешке и как по волшебству в ее руках появился японский мелкокалиберный пистолет М609. М609 — король среди оружия, предназначенного для стрельбы на коротких дистанциях, оно не просто пробивает, при контакте патроны разрываются.

Тут же раздались два выстрела, это заняло всего лишь долю секунды, противники не успели даже вскрикнуть. От выстрела с близкого расстояния их головы раскололись и мозги разлетелись во все стороны, забрызгав Чу Цяо.

Брезгливо отпихнув лежавшие на проходе трупы, Чу Цяо быстро открыла дверь в ванную. Хотя она и не ожидала появления этих двух людей, но все же по-прежнему необычайно гладко справилась с возникшим осложнением и в сравнении с первоначальными расчетами, она даже сэкономила 20 минут, этого времени было вполне достаточно, чтобы полностью привести себя в порядок.

15 минут спустя, женщина в черной форме военно-судебного ведомства, покинула комнату отдыха. Она шла по коридору отдела иностранных связей (министерство иностранных дел) на втором этаже и любезно улыбалась проходящему мимо персоналу четвертой тюрьмы. Три минуты спустя она открыла парадную дверь второго этажа и спокойно вышла.

Прохладный ночной ветер мягко обдувал ее лицо, Чу Цяо шла по коридору первого этажа четвертой тюрьмы, суетившиеся вокруг люди, были элитными солдатами страны. Подняв запястье, она посмотрела на часы, до взрыва оставалось еще 10 секунд.

Чу Цяо все так же спокойно шла дальше, захватив по дороге вчерашнюю газету с информационного стенда.

10, 9, 8…

«11 Мая, в столице Китая был зафиксирован еще один случай заражения вирусом М1Н1. В настоящее время в нашей стране уже выявлено 47 человек подвергшихся заражению этим вирусом. Все порты были закрыты, рейсы временно приостановлены. Индустрия туризма подверглась серьезному удару, акции упали, рынки Пекина и Шанхая повержены в уныние…»

7, 6, 5…

«…Издательство Синьхуа сообщает: В настоящее время Мо Си Кэ подтвердила, что количество инфицированных М1Н1 уже достигло 689 человек, 1272 человека изолировано с подозрением на вирус, число погибших составило 68 человек и цифра эта неуклонно продолжает расти. Си Бань Я выявили зараженных – 352 человека, с подозрением на вирус – 561 человек, число погибших составило 97. Египет…»

4, 3…

«Общественное издательство страны М сообщило: эксперты страны М подозревают, что вирус М1Н1 пришел из страны Z, вследствие землетрясения в Z был нарушен экологический баланс, повлекший за собой рост эпидемии. Правительство Z не смогло принять быстрых и эффективные мер для своевременного устранения последствий стихийного бедствия, что привело к быстрому распространению инфекционного заболевания. Правительство страны М намерено временно отказаться от торговых отношений со страной Z, депортировать граждан Z из страны и пресечь въезд граждан Z на территорию государства. В настоящее время в парламенте проходит экстренное совещание, они утверждают, что вскоре будет найден способ лечения и проблема будет решена»

2, 1, 0!

Внезапно земля задрожала, раздался оглушающий взрыв, пронзительно завыли красные сирены, повалил густой дым, показались языки пламени, от взрыва вся четвертая тюрьма неистово затряслась.

Вокруг ничего не было видно из-за густого дыма, весь отлично натренированный персонал четвертой тюрьмы, схватив оружие, бросился к месту взрыва. Чу Цяо, с ног до головы покрытая пылью, с выражением ужаса на лице, схватила за руку мужчину в военной форме и громко крикнула: «Товарищ, что случилось?»

Заметив на Чу Цяо измазанную форму военно-судебного ведомства, мужчина понял, что она не сотрудник четвертой тюрьмы, он помог девушке подняться и спросил: «Вы из военно-судебного ведомства? Следуйте за мной, я помогу вам выйти отсюда».

Государственный военнослужащий, занятый сопровождением других сотрудников, не знал, что сейчас в его руках находился виновник взрыва, более того, ее руками лишились жизни больше десятка товарищей из «военно-судебного ведомства».

Следуя за выбегающей из здания переполошенной толпой, они неожиданно столкнулись с поспешно вбежавшим в холл человеком!

«А-а! Прощу прощения, а-а, полковник Ли!» — останавливая его, виновато промолвил сопровождающий Чу.

«Что произошло?» — Ли Ян нахмурился. Мельком взглянув за спину солдата, полковник заметил округлившиеся глаза Чу Цяо, указывая на нее, он раскрыл рот от удивления: «Чу……»

«Вы меня ищите? В здании был большой взрыв. Позже поговорим, давайте сначала выберемся отсюда», — Чу Цяо поспешно прервала Ли Яна. Услышав это, сопровождающий сказал: «В таком случае я вас покину, ситуация внутри неизвестна, возможно кому-то нужна помощь, я должен вернуть и проверить».

Ли Ян слегка кивнул, когда военнослужащий удалился, схватил Чу Цяо и прошептал: «Что случилось? За что тебя привлекли к военному трибуналу? Как ты сбежала?»

«Вирус М1Н1 – не естественного происхождения, оно создано руками человека. М, Р, Йин, Ф, более десяти высокоразвитых западных стран причастны к этому, среди них оказались кое кто и из наших, жадных до денег. Заложники, захваченные отрядом Х, на самом деле не были заложниками, все они вирусологи из военных исследовательских институтов различных государств. Они собирались распространить вирус по всему миру, нанеся сокрушительный удар по экономике враждебных государств, а в последнюю минуту группа компаний должна была представить миру противовирусный препарат, заработав на нем огромные деньги. Мои люди получили доказательство преступления».

Сказав это, Чу Цяо достала то самое цифровое устройство DV и передала его Ли Яну, продолжая: «В прошлый раз Сяо Ши отправился в Токио, чтобы ликвидировать высшее руководство отряда Х, под конец он собирался привезти какую-то вещь, он рисковал своей жизнью, чтобы получить доказательства. К сожалению Сяо Ши погиб на улицах Токио и на это дело закрыли глаза… Вирус М1Н1 один из проектов отряда Х, помимо продажи человеческих органов и тайной работы над бактериологическим оружием. Они отправили людей в нашу страну и под прикрытием предавшихся лидеров высшего ранга, выдавая себя за сотрудников военно-судебного ведомства, проникли в четвертую тюрьму, чтобы тайком выкрасть мои улики. Я уже разобралась с этой проблемой».

Ошеломленный Ли Ян, неверяще сказал: «Ты говоришь, что человек убивший Сяо Ши, это..?»

«Верно» — утвердительно кивнула Чу Цяо, продолжая говорить: «Человек приказавший бросить 003 – вражеский агент, скрывающийся на высоком уровне. Он также отдал приказ заключить меня в четвертую тюрьму, чтобы выкрасть доказательства соучастия различных государств, стараясь скрыть их чудовищные преступления».

Ли Ян, все еще не оправившийся от шока, хмурился, от негодования глаза его потемнели, тяжелым голосом он вымолвил: «Сегодня в столицу из страны М с учебным визитом прибыли специалисты по артиллерии. Советник Цьен и я столько сделали, чтобы подготовить эту встречу, не думаю, что они…»

«Что ты сказал?» — неожиданно закричала Чу Цяо.

Ли Ян остолбенел, задав встречный вопрос: «Что?»

«Ты говоришь, что в столицу прибыли специалисты из М?»

Ли Ян слегка кивнул и ответил: «Ага, они прибыли прошлой ночью»

Изменившись в лице, Чу Цяо поспешно стала обшаривать его карманы.

«Ты не захватил с собой локатор для обнаружения дистанционных активаторов боезарядов?»

«А зачем он тебе?»

Тогда выходя из себя, Чу Цяо сурово прикрикнула: «Так захватил или нет?».

«Зачем мне носить с собой что-то подобное?», — но взглянув на взволнованное лицо Чу Цяо, Ли Ян тут же добавил: «Иди за мной, я знаю, где взять».

Они сели в электрокар, и машина стремительно понеслась через переполненный людьми двор. Спустя 2 минуты, заметив мигающую на локаторе маленькую красную точку, Чу Цяо впала в ступор.

«Что все это значит? Разве ты не установила взрывчатку на втором этаже в отделе иностранных связей? Как она оказалась на четвертом?»

Чу Цяо встав, стала осматривать имеющееся на складе оружие и снаряжение, попутно объясняя Ли Яну: «Страна М не доверяет армии Х страны Р. Они побоялись, что страна Р не сможет выполнить работу чисто и замести следы и правда выйдет наружу, поэтому они установили навигационное устройство в здании суда и в назначенное время заряды сдетонируют, тогда вся четвертая тюрьма будет уничтожена до основания, включая доказательства, а так же меня».

«Что же нам теперь делать?» Я немедленно свяжусь с саперами, а так же со спецназом, чтобы они прислали подкрепление и взяли под контроль гостей из страны М».

«Слишком поздно», — Чу Цяо выглядела абсолютно спокойной: «Немедленно предоставьте мне вертолет и разгоните толпу, сейчас твоя главная задача передать эти доказательства в руки командующего Хуа. В твоих руках участь Сяо Ши, участь четырнадцати выдающихся агентов 11-го подразделения, участь тех, кто умер или умирает от вируса М1Н1, у тебя нет права право на ошибку».

Ли Ян был ошеломлен. Вдалеке поднимались клубы дыма, беспокоилась толпа, он взглянул в решительные глаза на худеньком личике, и вдруг на него нахлынули скорбь и печаль, помолчав, он вымолвил осипшим голосом: «Я непременно доставлю их, Чу Цяо, береги себя».

«Ты тоже»

Сказав это, не оглядываясь, девушка выбежала со склада и побежала в сторону четырехэтажного тюремного корпуса, из которой до этого с таким трудом вырвалась.

Через 10 минут вертолет взлетел с площади, быстро покидая четвертую тюрьму и направляясь в безлюдный пригород.

Сидя на пассажирском сидении машины командующего, Ли Ян держал в руках локатор, наблюдая, как маленькая красная точка медленно перемещается от зала суда на четвертом этаже в сторону площади, а затем стремительно улетает на окраины Пекина. Внезапно, в небе раздался оглушительный взрыв, и красная точка на пеленгаторе исчезла, сменившись изображением в виде черного черепа.

Сидя в машине, Ли Ян не обернулся, но в темноте, слезы, которых он никогда не показывал людям, тихо бежали из его глаз.

В столице, в эту ночь, было тихо.

Глава 004: Королевская охота

Царствующая династия Великой Вэй.

Родина Великой Вэй находилась в Хэншуй, на восточном побережье в устье Красной реки. Их предки, ведя кочевой образ жизни, поселились возле воды, где местность была богата растительностью, превыше всего люди Вэй ценили военное дело, они были дерзкими и отважными воинами. Холодный климат Вэй и крайне суровые условия существования ограничивали возможности развития народа, вдобавок, они постоянно страдали от набегов западных племен цюаньжунов, неоднократно вторгавшихся на их территорию. Тысячи лет народ Вэй выживал в этих, полных страданий, землях, так продолжалось до тех пор, пока не появился Ло Чжэньхуан. Он установил режим Великой Вэй, благодаря чему этот боровшийся за существование народ, наконец-то получил передышку и смог спокойно развиваться.

Почти каждое слово в истории династии Вэй написано кровавыми слезами. В силу природной склонности к кочевому образу жизни, они не были привязаны к земле, в определенной степени это тоже повлияло на развитие более широких взглядов на этнический вопрос и терпимость к другим нациям, что отличало их от южной Бань Тан и восточной Хуай Сун. На протяжении веков люди Вэй продолжали мигрировать на запад, сражаясь и ассимилируясь с различными народами, день ото дня их территории разрастались, к настоящему времени они уже превзошли имеющую 3000-летнюю историю Бань Тан и торговую очень богатую Хуай Сун и стали первой мощнейшей военной державой на материке.

Когда вода прибывает, поднимается и лодка, на равнине возле Красной реки поднялся величественный город Чаньань, ставший экономическим и политическим центром материка, с высокими зданиями, бойкой торговлей, шумный и яркий, наполненный аристократией, богатыми влиятельными купцами, туда-сюда снующих по девяти главным улицам города, не уступающего современному городу Линц *.

* Линц (нем. и бав. Linz, чеш. и словен. Linec) — город в Австрии, административный центр федеральной земли Верхняя Австрия. Третий по численности населения город в Австрии. Крупный промышленный, транспортный, культурный и образовательный центр.

На рассвете, в тот момент, когда над городом эхом разлетелся колокольный звон, далекий и протяжный, медленно открылись городские ворота. Солнце осветило город, в Чаньане, под кровавым, железным порядком империи, медленно начинался новый день.

«Но~!», — неожиданно раздался звонкий голос, снежный хлопья разлетались под белоснежными копытами черного быстроногого скакуна, несущегося по заснеженной равнине за стенами города, оставляя далеко позади больше десятка сопровождающих.

«Янь Сюнь, ты опоздал!», — весело смеясь, промолвил Юйвень Хуай и пришпорив коня, он выехал вперед навстречу к только, что прибывшему человеку. У него был теплый голос, радостное, словно весенний ветерок лицо, а прищуренные глаза светились хитрым блеском, на нем было роскошное фиолетовое платье расшитое золотыми и серебряными рыбками (карпами), а его плечи покрывала дорогая шуба из серебристо-белого меха хорька, еще больше добавляя изящества его дерзкой натуре. Не смотря на то, что ему было не больше 15-16 лет, он казался утонченным и не по годам мудрым.

Рядом с ним находилось еще четверо юношей, самому младшему из которых было не более 11-12 лет, а старшим по 13-14, все они были одеты в шелковые китайские платья, а со спины их окружали телохранители, все мальчики обладали незаурядной внешностью и манерами. Услышав его голос, они дружно обернулись, чтобы посмотреть на прибывшего.

Тяжело вздохнув, Янь Сюнь натянул поводья, останавливая коня. Внезапно, топтавшийся на месте резвый скакун с белоснежными копытами, встав на дыбы, громко заржал и тут же твердо встал на снегу.

Янь Сюнь был одет в темно-фиолетовое платье, поверх которой была наброшена длинная белая шуба, он спокойно пояснил: «Я получил известие от брата Юйвень, как раз в то время, когда меня навестила Восьмая принцесса, так что выбраться было несколько затруднительно, оттого господам пришлось долго ждать».

«О, так оказывается была договоренность с прекрасной дамой, кажется мы помешали возвышенным интересам принца Янь», — широко улыбаясь, сказал, подошедший к ним мальчик в темно-зеленом парчовом наряде, с мягким детским голосом и раскосыми, как у лиса, глазами, по-видимому ему было не больше 11-12 лет.

Янь Сюнь равнодушно ответил: «Принцу Цзин не стоит смеяться. Если бы позавчера на банкете, я, благодаря принцу Цзин, не разбил стеклянную чашу принцессы, то сегодня не имел бы у нее такого внезапного успеха, так, что по сути, все это благодаря принцу Цзин».

Принц Цзин не рассердился, он только незаметно улыбнулся и, повернувшись к другому мальчику в темно-синем платье, сказал: «Смотри, Му Юнь, я же говорил, что принц Янь не захочет мириться и до конца будет винить меня в произошедшем».

Му Юнь слегка приподнял брови: «Мало ли в императорском городе людей пострадавших из-за тебя? У принца Янь прекрасный характер, я на его месте, позавчера вечером тут же отправился бы к тебе домой, чтобы убить».

«К чему сравнивать? Если хотите поболтать, тогда лучше вернуться домой».

К ним подошел другой юноша в платье из черной парчи. На его талии висел большой лук, инкрустированный золотом, одного взгляда достаточно, чтобы понять – эта вещь принадлежит члену императорского дома. По-видимому, только что заметив его, Янь Сюнь спрыгнул с коня и почтительно поприветствовал: «Значит Его Высочество Седьмой принц тоже здесь, Янь Сюнь приносит свои извинения за то, что не узнал вас».

Юань Че мельком взглянул на Янь Сюня и вместо ответа, его губы слегка изогнулись, после чего он посмотрел на Юйвень Хуайя и вымолвил: «Во второй половине дня, я и восьмой младший брат должны отправиться в главную библиотеку, у нас не так много свободного времени».

Юйвень Хуай, смеясь, ответил: «Поскольку принц Янь уже здесь, давайте начнем!»

Принц Цзин улыбнулся и хлопнул в ладоши, — «Юйвень, ты нашел что-то новое? Так быстрее показывай».

Юань Цзюэ произнес: «Я вижу там кучу клеток для животных. Юйвень, только не говори, что ты позвал нас ради простой охоты».

Юйвень Хуай покачал головой и таинственно промолвил: «Сегодня вы увидите то, о чем я так долго думал» — закончив, он вытянул руки и дважды мягко ударил в ладоши, звонкие хлопки эхом разлетелись над безжизненной снежной равниной.

Вдалеке, изгородь, обнесенная вокруг пустого загона, открылась, и шесть больших телег, подталкиваемых людьми Юйвень Хуайя, въехали внутрь. Шесть огромных клеток поставили вряд, они были плотно занавешены черной тканью, никто не мог видеть, что находилось внутри.

Принц Цзин заинтересованно сказал: «Что внутри? Юйвень, не заставляй нас и дальше гадать».

Юйвень улыбнулся. Как только он подал знак своим людям, черная ткань с шелестом упала вниз, слегка остолбенев, принц Цзин издал удивленный возглас, но тут же радостно улыбнулся.

Внутри клеток оказались маленькие девочки не старше 7-8 лет, в каждой клетке было по 20 детей. На детях были только рубахи из грубой ткани, на которых спереди, как у арестантов, был крупно написан иероглиф, причем в каждой клетке, иероглиф был свой, не повторяющийся с другими: Му, Цзин, Янь, Юйвень, причем Юань Че и Юань Цзюэ, для отличия, были обозначены как «Чэ» и «Цзюэ» (т.е. не по фамилиям, как другие, а по именам). Дети, просидевшие в темных клетках уже долгое время, внезапно увидев яркий свет, зажмурились и, вскрикнув, сбились в кучку, растерянно теснясь друг к другу, в глазах читалась паника, они напоминали пугливых кроликов.

Юйвень Хуай улыбнулся: «Как-то в резиденцию Юйвень заезжал иностранный караван из западных земель, они научили меня этой игре. Чуть позже мы откроем клетки и выпустим диких волков. Эти животные уже три дня не ели, так что у них от голода глаза налились кровью. Можно стрелять в животных, а также в чужих рабов. После сгорания сандаловой палочки, посмотрим, у кого останется больше рабов, тот и победит».

Принц Цзин рассмеялся и, похлопав в ладоши, сказал: «А в этом что-то есть, действительно занятно».

Юйвень Хуай сказал: «В таком случае начнем, у каждого по 30 стрел», — повернувшись к подчиненному, скомандовал: «Чжу Шунь, открывайте клетки».

Вдруг послышался рык, ворота ограды распахнулись, и в загон ворвалось больше 20 свирепых волков. Разинув свои огромные, размером с таз для крови, пасти, звери зарычали и бросились к детям!

Тут же раздались неистовые крики, сбившись в кучу, девочки бросились в ту сторону, где стояли люди. В то же время, из-за ограждения в загон полетели острые стрелы. Но, стрелы были нацелены не в волков, а в детей.

Воздух наполнился резким запахом крови, пронзительные крики ужаса и рыдания сотрясли небо. Стрелы пронзали тоненькие плечи, грудь и живот детей. Из их худеньких тел, точно распустившиеся красные цветы, брызнула кровь. От запаха крови волки еще больше рассвирепели.

Темно-синий волк резко набросился и вцепился в шею ребенка, девочка не успел даже вскрикнуть, прежде чем другой волк оторвал ей бедро, после чего откусили половину головы, брызнувшее белое мозговое вещество, смешанное с кровью, окропило белую землю.

В этом хаосе, непрерывно раздавались ожесточённые истошные вопли. Плечо Цзин Юэр ужасно болело, веки потяжелели, словно тяжелые каменные глыбы, стрелы изрешетили ее маленькое тело, пригвоздив его к земле. Ее дыхание ослабело, словно она была при смерти, но при этом ее брови все больше и больше смыкались, пока между ними не пролегла жесткая морщинка. Хищно сверкая глазами, к ней медленно приближался разъяренный волк, он подошел к ней так близко, что зловонная слюна потекла на щеку ребенка.

Казалось, что где-то глаза богов наблюдали за трагедией мира смертных. И в тот момент, когда волк опустил свою голову, чтобы подарить ей «поцелуй смерти», глаза ребенка неожиданно раскрылись, блестящие словно лезвие, не имея и полминуты на испуг и слабость, ребенок почти инстинктивно вытянул руки. Схватив челюсти волка, девочка подняла голову и укусила, длинный язык волка, отчего животное взвыло!

Раздался резкий вой и все повернули свои головы в ту сторону, где ребенок яростно кусал язык волка. Пораженные, они забыли о стрельбе из лука.

Первым отреагировал Юань Че, увидев иероглиф «Чэ» на одежде ребенка, он рассмеялся и натянув тетиву, выстрелил волку в горло.

Волк взвыл и упал на землю, но происходившая в загоне кровавая драма продолжалась, оставшиеся волки гнались за другими девочками, повсюду лежали разорванные тела и оторванные конечности, в ушах звучали душераздирающие крики и рыдания. Цзин Юэр, пошатываясь, поднялась с земли, неверяще широко раскрыв глаза, она будто окаменела, одежда на ее крохотном теле была изорвана, волосы растрепаны, лицо побледнело, а все тело покрывали кровавые пятнах, на холодном ветру, она казалась такой маленькой, словно слабая травинка.

Раздался свистящий звук, внезапно в нее полетела острая стрела. Цзин Юэр быстро отпрыгнула, избегая смертельного удара, но из-за того, что ее маленькое тело было слишком слабым, стрела все же пробила голень, из которой тут же хлынула алая кровь.

Князь Цзин расхохотался и натянув тетиву, снова выстрелил.

Кончики бровей Юань Че слегка приподнялись, холодно усмехнувшись, он выстрелил, отразив летящую в Цзин Юэр стрелу князя Цзин.

Учуяв запах крови, волки стали обступать Цзин Юэр, не успев осмотреть раненную голень, девочка развернулась и побежала прямо к Юань Че.

За это короткое время, он уже дважды спас ее, быстро смекнув, она моментально выбрала наиболее выгодное для себя направление.

Однако не успела она сделать и двух шагов, как внезапно острая стрела безжалостно вонзилась прямо перед ее ногами. Опешив, девочка тут же остановилась, а затем подняла голову и нахмурившись, озадачено посмотрела на того, сидящего верхом на гнедом коне, юношу в черном платье.

Мельком взглянув на нее, Юань Че презрительно-равнодушно хмыкнул, а после, выстрелил в другого бежавшего ребенка в рубашке, тому ребенку было не больше 5-6 лет, жалобно пискнув, она тут же упала на землю, алая кровь залила большой иероглиф «Янь» на ее спине, через мгновение ее разорвали волки.

Время летело быстро, но при этом и медленно. Обомлевшая Цзин Юэр застыла на месте, но вдруг, сжав губы, она резко развернулась и побежала, не смотря на раненную ногу, она двигалась стремительно, сзади за ней гнался разъяренный волк, внезапно, зверь бросился вперед, но ей удалось увернуться.

В углу загона валялась груда палок и сена для лошадей, девочка схватила палку и без капли сожаления, замахнувшись, распорола животному бок.

Волк жалобно взвизгнул и, пошатываясь, отскочил в сторону, он явно был серьезно ранен.

«Сюда! Ну же, бегите все сюда!» — пронзительно кричал ребенок, присев, она подобрала пару камней и ударила их друг о друга, высекая искры, послышался шипящий звук и сено загорелось. Она подожгла конец палки и побежала по загону, разгоняя нападающую на детей стаю волков, и крича во все горло: «Бегите все сюда! Все сюда!»

Рыдающие дети собирались вокруг Цзин Юэр, все они были ранены, покусаны волками, но гораздо больше пострадали от стрел, к этому моменту, в живых осталось уже меньше 20 детей.

Волки боялись огня. Видя защищающую детей Цзин Юэр, они колебались, не решаясь приблизиться, походив вокруг детей еще какое-то время, оголодавшие животные развернулись и бросились к мёртвым телам, жадно пожирая их.

Юйвень Хуай слегка прищурился и пробормотав себе под нос «бесполезные животные», натянул тетиву и принялся стрелять в волков.

Стрелы, одна за другой, обрушились на зверей, издав истошный вой, вся волчья стая повалилась мертвой на землю.

Выжившие дети были невероятно счастливы, не обращая внимания на раздирающую их тела боль, они ликовали и прыгали от радости.

Но не успели еще крики радости сойти с их уст, как в воздух поднялась еще одна волна стрел, обрушившаяся на их крохотные тела. Взгляд отпрысков благороднейших семейств Вэй, как острый нож, а поступки свирепы, без малейшего сострадания целясь в детей, они беспощадно продолжали забирать их жизни.

Промчавшись со свистом, стрела пронзила голову ребенка от правого глаза до затылка, остановившись прямо перед носом Цзин Юэр, белое мозговое вещество брызнуло ей в лицо, она потрясенно открыла рот, по-прежнему сжимая в руках горящую палку, девочка не могла пошевелиться, в ушах эхом отдавались рыдания детей, всё было похоже на ночной кошмар.

Постепенно стрелы начали редеть, усмехнувшись, князь Цзин и Му Юнь натянули свои луки и, прицелившись, выстрелили в Цзин Юэр.

Нахмурив брови, Юань Че подстегнул коня и выехал вперед, потянувшись к колчану, он понял, что осталась всего одна стрела, недолго думая, юноша взял ее и переломил пополам, а затем, приложив получившуюся пару к луку, виртуозно отбил летевшие в девочку стрелы князя Цзин и Му Юня.

Громко смеясь, Юйвень Хуай воскликнул: «Превосходная техника!»

После этого, вопли постепенно стихли, холодный северный ветер пронесся по пустынной земле, разнося в воздухе запах крови, белый снег стал красным. Единственной кто остался, была Цзин Юэр. Из ее растрепанных волос торчала солома, одежда была перепачкана кровью, бледная, как бумага, она стояла неподвижно, опираясь на палку и будто обезумев от страха, ошарашено смотрела на эту картину.

«Седьмой брат очень силен. У меня уже закончились стрелы, похоже, сегодня победа остается за ним», — сказал Юань Цзюэ.

Вскинув брови, князь Цзин взглянул на него, перевел взгляд на Му Юня, после чего, наконец, повернул голову в сторону Юйвень Хуайя.

«У меня больше нет стрел», — радостно с улыбкой сказал Юйвень.

«У принца Янь еще осталась одна и время не вышло, так что победитель, пока, не известен», — вдруг сказал Му Юнь и все лица повернулись к Янь Сюню.

Холодно посмотрев на него, Юань Че равнодушно промолвил: «Принц Янь умеет удивить».

Сандаловая палочка сгорела лишь на половину, но стрел ни у кого уже осталось, только в колчане Янь Сюня виднелись белоснежные перья.

Янь Сюнь выпрямившись, сидел на своем коне, не смотря на то, что ему было только 13-14 лет, у него была гордая, решительная осанка, высокий прямой нос, орлиные брови, выразительные глаза и проницательный взгляд, ему очень шло темно-фиолетовое платье, еще больше подчеркивавшее его незаурядную и привлекательную внешность. С бесстрастным выражением лица, он пришпорил коня и выехал вперед, вытянул стрелу и прицелился в единственного оставшегося в загоне ребенка.

Свистевший на поле ветер, трепал изорванную в клочья одежду и взъерошенные волосы ребенка, она была еще такой маленькой, не больше шести-семи лет, истощенная от недоедания, как только что родившийся маленький волчонок, все руки, шея и ноги ее были в царапинах, почти возле самого сердца, пробито плечо. Она стояла посреди грязного поля, усеянного оторванными руками, ногами, и изуродованными телами, воздух был пропитан запахом крови, отчаянные рыдания, разрывали хрупкое глазное яблоко ребенка.

Сверкнув холодным блеском, острая стрела медленно нацелилась в горло ребенка. Восседавший верхом на коне, юноша с острым взглядом, хмурясь, медленно натянул лук.

Она уже знала, что ей не избежать неизбежного, отпустив мысли о бегстве, суматошно проносившиеся в ее голове, она медленно подняла голову и с холодной ненавистью и отвращением взглянула на стоявшего перед ней юношу, в ней не было ни капли страха.

Это был четвертый день первого месяца 466 года. Жители Чаньаня только что отпраздновали Новый год. Так он и она впервые встретились, на королевских охотничьих угодьях за пределами города.

Сквозь пространство и время, две души, которые изначально не должны были встретиться, сошлись на одной сцене.

Слегка нахмурившись, Янь Сюнь отпустил палец и выпустил стрелу.

Длинная стрела метнулась вперед, со свистом рассекая ледяной ветер, все взгляды сфокусировались на ней, а потом обратились к стоящему на месте ребенку.

Кап-кап, оставляя кровавую дорожку, стрела мгновенно пронеслась мимо, едва зацепив шею ребенка. Пошатнувшись, девочка сделал пару шагов назад, но все же устояла на ногах.

«Хаха! Поздравляю Седьмой брат!», — смеясь, сказал Юань Цзюэ.

Юань Че с презрением взглянул на Янь Сюня и насмешливо произнес: «Принц Янь весь день напролет занят танцами и поэзией и пожалуй уже забыл как пользовались стрелами предки Юань».

Янь Сюнь опустив лук, повернулся и безразлично ответил: «То, как стреляли предки Юань, будут помнить потомки Юань, Янь Сюнь не осмелится браться не за свое дело».

Смеясь, Юйвень Хуай произнес: «Тогда, сегодня удача на стороне Его Седьмого Высочества. Я организовал банкет в своем доме и приглашаю вас вместе выпить разведенного вина».

Согласившись, они дружно сели на коней, так будто все произошедшее, было не больше, чем просто обычной забавой.

Завывавший сильный ветер, развевал их царские шубы, разносил над заснеженной равниной запах сырой рыбы. Обернувшись, вдалеке Янь Сюнь увидел окровавленную фигуру ребенка, по-прежнему стоявшего посреди поля. Она спокойно смотрела в их сторону, еще долго оставаясь неподвижной.

P.S. (от переводчика): В книге некоторые имена и названия не совпадают с теми, которые были в сериале. Поэтому, я поменяла на привычные, например: Юйвень вместо Чжугэ; Вэй вместо Ся; Юань вместо Чжао и т.д.

Глава 005: Глотая кровь

Царствующая династия Великой Вэй.

Небо потемнело, пронизывающий северный ветер завывал, пробирая до костей, играя со снегом, он нес его, создавая в воздухе сказочных монстров.

Люди, принадлежащие дому Юйвень, убирали за хозяевами после безумной охоты, они собирали останки детей и зверей, и укладывали их в телегу. Не далеко была вырыта небольшая яма, откуда раздавался треск горящей поленьев, и шел густой темный дым, здесь трупы девочек и волков придавали огню, чтобы не беспокоиться о захоронение.

Словно поломанные игрушки, в которые богатые молодые господа, поиграв один раз, выбросили за ненадобностью.

Цзин Юэр, одетая во что-то, похожее на старый мешок, опустив голову, тихо сидела около пустой клетки. Она была тяжело ранена. Если бы она оказалась в теле взрослого, она не была бы настолько вымотана и терпелива. Люди из дома Юйвень, решили, что очень скоро она умрет. Но время шло и, проходя мимо нее, они видели, все еще живого ребенка.

Ее грудь слегка поднималась, она дышала и словно какая-то странная сила внутри нее, поддерживала искру жизни в теле полумертвого ребенка. Поэтому никто не решился и не бросил ее в погребальный костер. Вместо этого ее положили внутрь клетки.

Клетка, которая раньше выглядела тесной, сейчас казались очень просторной, все дети были мертвы, осталась только она одна. Кто-то из проходящих мимо людей, вздыхал, поражаясь удачи ребенка, с одной стороны, с другой, никто из них не мог спокойно посмотреть в ее глаза.

Даже если они не могли этого объяснить, они остро чувствовали, что этот ребенок отличается от того, каким был раньше.

Городские ворота Чаньаня быстро открылись перед ними, клан Юйвень обладал большой властью и статусом в этой стране.

Караульные, стоящие на воротах города приветствовали вернувшихся молодых господ, благоговейно смотрели вслед, а затем качали головами, наблюдая за следующими за ними слугами и тем, что осталось от клеток.

Цзинь Юэр не знала, как долго она ехала в клетки, стоящей на трясущейся по не ровной дороге телеге. Она не поднимала головы, периодически теряя сознание. Сегодня солнце стояло высоко, и освещало все вокруг, но не грело, ветер был очень холодный, он продувал через прутья, проникая сквозь ее тонкую одежду, царапая, как нож, причиняя боль.

Проехав городские ворота Чаньаня, они оказались на главной улице, ведущей к площади императрицы Цзывэй, считающейся, основательницей Великой Вэй. Уже более четырехсот лет, здесь на площади стоял самый большой и великолепный храм во всей стране, поставленный в честь императрицы.

Рядом с ним находились ворота, ведущие на внутреннюю территорию Дворца. Обычные люди, проходя мимо, должны были трижды встать на колени перед ними и коснуться земли лбом, приветствуя и проявляя уважение к императорскому Дому правящей династии Великой Вэй.

Люди дома Юйвень спешились, чтобы преклонить колени перед Дворцом.

В это время внезапно раздался высокомерный не громкий голос, рядом с телегой, в которой ехала Цзинь Юэр: «Чьи вы слуги? Как вы смеете стоять на моем пути, преграждая дорогу?»

Чжу Шунь быстро встал с колен, услышав вопрос молодого господина. Он перевел дыхание и, склонив голову, сказал: «Приветствую сына семьи Шу, и мы сейчас же освободим дорогу для вас».

Люди семьи Юйвень, отошли на обочину дороги, чтобы уступить путь. Цзин Юэр слышала стук копыт лошадей, которые медленно проходили мимо. Внезапно он затих, всадник остановился рядом с ее клеткой.

«На тебя напал волк?»

Чжу Шунь быстро ответил, вместо нее: «Молодой господин, нет, это просто раб, и это не имеет значения».

Шу Е не обратил внимания на Чжу Шуня, рассматривая Цзин Юэр в клетке, он медленно наклонился к ней и попросил любезно: «Ребенок, посмотри на меня».

Внезапно послышался щелчок от удара кнута. Тот прошел, через прутья клетки и ударил ослабевшее тело Цзин Юэр.

Она вздрогнула, подняла голову и посмотрела на кнут.

«Что ты делаешь?», — спросил Шу Е, бросив раздраженный взгляд на слугу.

Чжу Шунь испугался и быстро проговорил: «Отвечаю молодому господину, видя, что этот раб молчит и посмел вам не ответить…»

«Тебя зовут Чжу Шунь?»

Внезапно раздался тихий голос, хотя молодой и какой-то хрупкий, он обладал силой не позволяющей проигнорировать заданный вопрос. Чжу Шунь, и Шу Е удивленно посмотрели на раненого ребенка, которого к тому же только что ударил хлыст.

Чжу Шунь наконец развязал язык и спросил: «Ты, что ты сказал, зачем тебе?»

Лицо Цзин Юэр было маленьким и бледным, с пятнами крови размазанными по щекам и лбу. На этом лице ее черные большие глаза казались еще более красивыми.

Она тихо повторила: «Я только что слышала, как тебя звали Чжу Шунь. Это твое имя, верно?»

Чжу Шунь нахмурился и раздражение спросил: «Да, зачем тебе?»

«Ничего важного», — девочка покачала головой и подняла маленькую руку, пострадавшую от удара, баюкая ее, кивнула каким-то своим мыслям и сказала : «Я запомню.»

Чжу Шунь почувствовал ярость и только собирался что-то сказать или снова ударить хлыстом, когда Шу Е весело рассмеялся.

Молодому господину было лет семнадцать или восемнадцать, он был высоким и стройным, его манера держаться, выдавала хорошее происхождение. Одет он был в голубое длинное шелковое платье с вышивкой в виде облаков, его вид можно было бы назвать изящным.

Он посмотрел на Цзин Юэр сверху вниз и сказал с улыбкой: «Ребенок, ты можешь назвать мне свое имя?»

Цзин Юэр посмотрела в глаза Шу Е, потом покачала головой. Ее голос, звучащий, так будто ее только-только перестали кормить молоком, противоречил торжественно произнесенным словам и высокомерному взгляду, что выглядело немного смешно: «Когда мы встретимся в следующий раз и я не буду находиться в этой клетке, я назову его вам».

Шу Е удивленно прищурился услышав эти слова, и повернувшись к Чжу Шуню сказал с улыбкой: «Этот маленький раб — мой друг, ты не должен запугивать ее».

Чжу Шунь мрачно посмотрел на Цзин Юэр и кивнул, где-то глубоко в душе, он догадывался, что с этой маленькой рабыней у него будет ещё много неприятностей.

«Маленькая девочка, я подожду того дня, когда ты скажешь мне свое имя. До этого ты должна позаботиться о себе».

Цзин Юэр в ответ кивнула головой, и сын семьи Шу продолжая улыбаться, поехал дальше по своим делам.

Лицо Чжу Шуня перекосила уродливая гримаса и он приказал всем ускориться, что бы как можно быстрее добраться до поместья, принадлежащего Юйвень.

Поместье семьи Юйвень было одним из самых больших в Чаньане. Их процессия въехала в него через задние ворота.

Когда они, наконец, добрались до внутреннего двора для слуг, Чжу Шунь, вытащил Цзинь Юэр из клетки и передал двум слугам, сказав им при этом несколько слов, отдавая распоряжения. После чего, он еще раз тяжело посмотрел на нее, развернулся и ушел.

Цзин Юэр проволокли через двор к какой-то двери, и впихнули ее внутрь. До того, как она успела встать, дверь заперли.

В помещение было темно. В углу сложены дрова, когда ее толкнули, она задела поленницу, раздался грохот, они рассыпались. Ребенок не запаниковал и не закричал. Она осторожно села посреди комнаты на пол, сняла рваный мешок, одетый на нее, напрягшись, сжала зубы, а затем, сильно дернув, разорвала его на полосы и осторожно забинтовала раны на теле. Удивительно чётко и профессионально.

Теперь пришло время, наконец обдумать создавшуюся ситуацию. Ей хватило времени, что бы свыкнуться со случившимся и привести в порядок мысли и эмоции, в конце концов ее всю сознательную жизнь учили быстро приспосабливаться к возникшим обстоятельствам, анализировать и использовать имеющиеся факторы в свою пользу.

Даже если ситуация, с которой она сейчас столкнулась, была настолько странной.

Там на охоте Цзин Юэр, наверное, умерла, вместо нее очнулась заместитель командира Чу Цяо, которая погибла за свою страну. Это было невероятно, но возможно, у нее появился шанс, начать новую жизнь.

Свет пробивался снаружи, сквозь щели,  Чу Цяо посмотрела, на теперь свою, совсем маленькую ладонь, и печаль медленно поднялась в ее сердце. Но она не знала, грустит ли она из-за себя или оплакивает бедного ребенка, не выдержавшего жестокости этого мира.

«Здесь нет никого, я могу позволить себе немного расслабиться и побыть грустной и напуганной, но это, не надолго».

Тихо прошептал ребенок, слезы медленно стекали вниз и дорожки пересекали ее тонкое грязное лицо. Она обняла колени и опустила на них голову, сжимая кулаки, ее спина дрожала, то ли от переполняющих её эмоций, то ли от холода, который проникал до костей.

Это была первая ночь, Чу Цяо на землях, принадлежащих Великой Вэй. Она сидела взаперти в насквозь продуваемом, ледяном сарае для дров, стоящем на заднем дворе поместья Юйвень. Она, дала себе немного времени, для жалости к себе, пролив слезы из-за своей слабости и страха.

Она дала себе этот час, чтобы проклинать судьбу, вспомнить прошлое, побеспокоиться о будущем и подумать о том, как приспосабливаться к новой жизни.

Когда этот час прошел, она не была больше заместителем командира китайской армии Чу Цяо, но она и не осталась беспомощной маленькой рабыней. Чтобы выжить в этом бесчеловечном, кровожадном мире, ей понадобятся все ее навыки и жесткость.

Судьба столкнула ее в грязь, и она сказала себе, что собирается выбраться наверх, вопреки обстоятельствам.

Сложившаяся ситуация не дает ей шансов на жалость к себе и болезненное беспокойство о будущем. Если она сейчас не поднимется, она может не выжить этой ночью.

Она протянула свою руку в грязных разводах и подняла деревянную палочку, валявшуюся на полу, потом написала несколько слов в пыли.

Чжу Шунь, Юйвень, Цзин, Му, Юань и Че.

Написав это, она нахмурилась, снаружи потемнело, и звуки музыки из главного Дома распространялись далеко по окрестностям, был слышен смех гостей, музыкантов и танцовщиц. Неожиданно вспомнив, она дописала последнее имя: Янь.

В залах дворца Юйвень, празднование поражало своей роскошью, правый глаз Янь Сюня внезапно дернулся. Он нахмурился, медленно повернул голову, что бы постараться что-то разглядеть в темной ночи за открытыми в сад, по поводу празднования, дверьми.

Ночь полностью похоронила окрестности вокруг, казалось Дворец стоит на краю мира, послышалось карканье ворона. Никто из них еще не понимал, что старая уродливая династия уже сгнила изнутри и мир, в котором они все живут, скоро рассыпется, как песочная башня, построенная ребенком.

Все, что было незыблемым несколько столетий, обречено на разрушение, и новый порядок возродиться в пепле

Глава 006: Только кровью можно вернуть долг крови

Царствующая династия Великой Вэй.

Ночь, темнота полностью окутала поместье. Холодный ветер режет, как нож.

Несмотря на то, что все ее тело было изранено, а боль, казалось, убивала, Чу Цяо заставила себя встать, пробежать несколько кругов внутри сарая, иногда останавливаясь, чтобы растереть кожу обеими руками, что бы не замерзнуть в продуваемом со всех сторон дровянике до смерти.

Посреди ночи раздался странный шум, потом прозвучал тихий голос, ребенок, сидящий на полу, замер, потом повернул голову, чтобы отследить, откуда слышатся эти звуки.

Одно из расположенных высоко окон медленно приоткрылось, появилась маленькая голова, в темноте блеснули яркие глаза. Маленький мальчик осторожно начал спускаться на пол в дровяник, наконец, разглядев в темноте Чу Цяо, он радостно улыбнулся и быстро прижал палец к губам, призывая к молчанию. Осторожно разжав пальцы, он оторвался от рамы окна, и прыгнул вниз, приземлившись на ноги и руки, затем аккуратно встал.

Из приоткрытого окна повеяло холодом, мальчик быстро подошел и положил руку на плечо Чу Цяо, потом тихо сказал: «Больше не бойся, пятый брат пришел «.

Очень худой мальчик, был чуть старше Цзин Юэр, он выглядел лет на восемь, может девять. Простая серая одежда, висела на нем мешком. Из-за этого он казался еще более маленьким и худым. Не высокий, наверное, только на полголовы выше, чем Чу Цяо, но его лицо выражало необъяснимое упорство.

Он крепче сжал ее плечо, погладил по спине, словно пытался утешить, повторяя: «Не бойся, пятый брат пришел».

Она не понимала почему, но ее глаза наполнились слезами. Странная реакция тела, она не могла это остановить, и большие капли падали не переставая, намочив край одежды мальчика.

Яркий лунный свет просачивался сквозь щели между досок и приоткрытое окно, освещая двух маленьких детей. Так холодно между этими землей и небом, и только немного тепла здесь, между ними. Мальчик, как надежная гора, защищал свою сестру от пронизывающего ледяного ветра, хотя его тело дрожало, он крепко прижал к себе сестру.

«Юэр, ты ведь голодная?»

Мальчик отпустил ее, потом грязными пальцами тщательно вытер слезы с лица Чу Цяо, легко улыбнулся ей и сказал: «Сейчас увидишь, что я тебе принес!»  Он уселся на пол и из-за пазухи достал что-то завернутое в платок, потом положил это на землю и быстро развернул ткань. Приятный аромат сразу же защекотал ее нос. Мальчик удивленно посмотрел на Чу Цяо, которая все еще стояла:

«Садись быстрее.»

В свертке была белая керамическая чаша на которой была нарисована синяя мельница и цветы, потертая с отколотым краем. В чаше находился отваренный рис, посыпанный зеленью. Других приправ или масла в нем не было, но запах очень вкусный. Мальчик протянул ей палочки для еды.

«Быстрее уже, поешь.»

Чу Цяо опустила голову, слезы упали в миску, она осторожно попробовала рис. Он был соленным из-за ее слез, а у нее в горле словно застрял ком. Она машинально пережевывала еду, и почему-то продолжала плакать. Мальчик расстроенно смотрел на нее, открывая рот вместе с ней, словно надеялся научить ее есть и радовался, когда она наконец проглотила первый комок риса.

Палочками она неожиданно что-то захватила в миски. Это был маленький кусок свинины. Кусочек размером с большой палец был немного обгоревшим, и состоял наполовину из чистого мяса и наполовину из жира. Но в этом месте, в темноте холодной ночи, этот кусочек мяса был прекрасен.

Вдруг раздалось громкое урчание.

Чу Цяо подняла глаза на мальчика и увидела, как тот потер свой живот и словно оправдываясь сказал: «Я только что поел, не переживай я не голоден».

Чу Цяо протянула ему палочки для еды, — «Поешь.»

Мальчик отрицательно покачал голову: «Не надо, нас сегодня хорошо покормили. Четвертый молодой господин распорядился, что бы нам дали много еды, тушеного карпа, свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, филе белой утки. Я столько съел, что меня сейчас вырвет от обжорства, в меня больше ничего не влезет «.

Но она упрямо протягивала ему  палочки: «Я не люблю жирное мясо.»

Мальчик растерянно посмотрел на Чу Цяо, потом на кусок свинины и бессознательно сглотнул. Спустя немного времени, он все же решился, взял у Чу Цяо палочки для еды, и аккуратно разделил кусочек мяса на две половинки, проглотил жирный, а постный передал ей. Улыбнулся, обнажив белые зубы, и сказал: «Все теперь ты можешь его съесть».

Чу Цяо опустила глаза, потом заморгала, пытаясь удержать слезы, которые опять падали в рис.

Спустя несколько минут, ей все же удалось взять себя в руки, она подняла голову, и улыбнулась мальчику, потом взяла этот кусок мяса, прожевала и усмехнувшись проглотила.

«Юэр, тебе понравилось?» Глаза ребенка были яркими, как звезды на небе.

Чу Цяо энергично кивнула, ее горло казалось что-то сдавило, наконец она смогла ответить: «Пятый брат, это было очень вкусно, лучше всего что я ела в моей жизни.»

«Глупая», — рука мальчика коснулась ее головы, взглянув на нее с оттенком печали, он сказал: «Знаешь, нам рано так говорить, и не надо так думать, мы еще молоды, кто знает какая вкусная еда ждёт нас в будущем. Я сделаю все, что бы, когда мы вырастем, у нас было много вкусной еды и красивых вещей. В этом мире, кроме риса и тушеной свинины, есть еще и женьшень, морское ушко, суп из птичьего гнезда и плавника акулы. Всё, что захочешь, и никто никогда не посмеет запугивать тебя. Юэр, ты веришь пятому брату?»

Чу Цяо кивнула, опустив голову, она старалась проглотить ещё немного риса, хотя у него был горько-соленый вкус, она чувствовала, что ей тепло.

«Юэр, ничего не бойся», — мальчик снял пальто и накинул его на плечи Чу Цяо. Ещё детским, но твердым голосом, он уверенно сказал ей: «Пятый брат защитит тебя, я здесь с тобой, ни о чем не беспокойся».

Лунный свет растворился в тумане, свет и тень проскальзывали сквозь щели в сарае. Мороз вместе с ними пробрался внутрь, но двое детей так плотно прижимались друг к другу, что даже далеко от дома им было тепло.

Вдали виднелись блестящие огни, ветер играл висящими на верёвках яркими фонариками. Играла музыка, пьянящий аромат вина, и запах жаренного мяса распространялся по воздуху. В поместье Юйвень банкет, наконец-то, достиг своей кульминации. Под яркими огнями праздничных фонарей, никто не вспомнил о девочке, которая выжила на жестокой охоте сегодня днем.

Поднявшийся сильный ветер развевал над дворцом знамя Великой Вэй.

На следующий день, когда Чу Цяо проснулась, мальчика уже ушел. На земле рядом с ней мелкими буквами было написано : “Пятый брат обязательно вернется сегодня ночью, под дровами спрятан хлеб, поешь ”.

Чу Цяо убрала два полена, со сложенной поленницы в углу и увидела холщовый мешок с двумя рисовыми булочками внутри. Она взяла их, чувствуя себя спокойно, но слезы почему-то опять навернулись на глаза.

Прошло три дня, но никто не вспоминал о запертой в дровяном сарае девочке. Каждую ночь мальчик приносил ей что-нибудь поесть и оставался с ней всю ночь, а на следующий день он потихоньку уходил через окно.

На третий день дверь с грохотом распахнулась. Чжу Шунь высокомерно и снисходительно оглядел сарай рассчитывая найти труп, нахмурившись он разглядывал живую и более менее здоровую Чу Цяо. В конечном счете, он раздраженно приказал слуге выпустить ее.

Выйдя из сарая, Чу Цяо остановилась в дверях и оглянулась, ещё раз осмотрев дровяник. Потом решительно сжав губы, она сделала шаг вперед.

Чжу Шунь, Юйвень, Цзин, Му, Че, Янь……

Она медленно закрыла глаза и подняла лицо к солнцу. Солнечные лучи падали, создавая ореол вокруг неё. Золотой свет сиял, казалось, что это ожившая картина, на которой возродившийся феникс, собирается взлететь .

Чем дальше она отходила от сарая, тем больше он казался ветхим, сильный порыв ветра и он рассыплется.

Если присмотреться внимательно, то за кустами и деревьями, мимо, которых она со слугой проходили, можно было увидеть, прячущихся и следящих на ней, детей. Доведя её до внутреннего двора, слуга сразу ушел. Дети, до этого прятавшиеся, окружили ее, крепко обнимая.

«Шестая сестра, ты наконец-то вернулась».

«Шестая сестра, мы думали, что ты не вернешься. Цзин Юэр, мы скучали …»

Все дети говорили одновременно, кто-то сразу же расплакался. Чу Цяо была ошеломлена и озадачена, словно потерялась в тумане, растерянно смотря на окруживших ее детей и стойко перенося слезы и сопли.

«Всё в порядке, успокойтесь, не плачьте».

Вдруг раздался ещё один детский, но уже явно мужской голос. Дети посмотрели в его сторону и радостно закричали: «Пятый брат!»

Мальчик быстро шел, держа в руках холщовый мешок. Сделав пару шагов, он запнулся и уронил его, содержимое, это были дынные семечки, рассыпались по земле. Дети радостно закричали и отпустили Чу Цяо, и подбежали к нему.

«Не деритесь, всем хватит», — строго сказал мальчик, стараясь выглядеть как взрослый.

«Юэр только что избежала смерти и была серьезно ранена. Не беспокойте ее несколько дней. Также все должны помогать ей с работой!», — сказал мальчик.

Дети, соглашаясь, кивали. Девочка с двумя косичками подняла белое нежное лицо и, улыбнувшись, сказала: «Пятый брат, не волнуйся. Мы поможем шестой сестре».

«Сестра Сяо Ци (седьмая маленькая), твои раны зажили? Ты уже поднялась с постели и можешь ходить?»

«Пятый брат, я в порядке», — девочка посмотрела на него с улыбкой и, закатала рукава. Под ними, все ее руки были в фиолетовых синяках, кое-где даже были открытые ранки, которые еще полностью не зажили.

Сяо Ци продолжая улыбаться, сказала: «Ты принес очень хорошее лекарство, оно очень помогло. Синяки больше не болят. Сяо Ба вчера пнула лошадь, когда она ее кормила. Я ей помогла».

«Линь Си, отойди на минутку. Мне нужно кое-что сказать тебе», — попросила ещё одна девочка постарше и потянула мальчика за руку.

Прежде чем уйти, он посмотрел на Чу Цяо, и сказал: «Юэр, снаружи холодно, ты должна войти внутрь.»

Только сейчас, Чу Цяо обратила внимание на небольшой ветхий дом, около, которого они все собрались. Войдя внутрь, первое, что она увидела это большая кровать и аккуратно сложенные десять одеял .

Мальчик по имени Линь Си спросил у девочки, позвавшей его: «Старшая сестра Чжи Сян, что случилось»?

Чжи Сян была не намного старше Линь Си, на вид ей было немного больше десяти лет. Она присела, чтобы открыть, выкопанный в полу тайник, и вытащила оттуда маленькую коробочку.

«Осталось пять дней до годовщины смерти наших родителей. Вот благовония, свечи, и бумажные деньги, которые ты попросил меня тайно собрать. Все готово».

Линь Си кивнул: «Будь осторожна, что бы никто из слуг не узнал».

«Не волнуйся, никто не приходит к нам. Это ты при молодых господах должен вести себя осторожно. Позавчера я услышала разговор в прачечной. Сы Тао сказала, что четвертый молодой господин убил двоих слуг. Нашего Господина нет сейчас дома и его беременная жена тоже не стесняется. А старший господин, кажется все безумнее день ото дня, только в прошлом месяце он убил более двадцати молодых рабынь. И так как нас всех купили сюда вместе, у нас нет никого за пределами этого дома и нам не куда идти. Я боюсь, что скоро может прийти очередь кого-то из нас».

Именно в этот момент снаружи раздался пронзительный крик: «Эй, ничтожные рабы, как вы осмелились что-то украсть? Вы думаете, я не смогу убить вас?»

Линь Си нахмурился, и попытался выйти, но Чжи Сян схватила его за руку и, удерживая, прошептала: «Быстро уходи через заднюю дверь. Она не должна увидеть тебя здесь. Если узнает, Четвертый молодой господин, он убьет тебя».

«Я……»

«Уходи! Быстро!»

Несмотря на то, что дом был скромным, у него была задняя дверь, правда грубо сколоченная. Линь Си ушёл через нее.

Чжи Сян взяла руку Чу Цяо, и тихо сказала: «Что бы ни случилось, не выходи!» — и быстро выбежала наружу.

За стенами дома раздались звуки ударов плетью и крики. Толстая женщина била детей, яростно крича: «Эй, не думаете же вы, что принадлежите к богатой семье, принцессы Цзин. Всё, что вы имеете, только эту развалюху, которую надо снести. Ваши старшие сестры сейчас работают на улице, а вы все еще здесь – маленькие воры. Это и впрямь презренное гнездо, которое надо сжечь!»

«Тётя Сун, мы знаем, что мы не правы, и признаем свои ошибки, мы больше не посмеем», — Чжи Сян стояла впереди, закрывая собой других детей. Ее лицо уже было покрыто ранами, и кровь пятнами окрасила ее одежду.

Она продолжала стоять на коленях, держась за юбку женщины и моля о пощаде: «Мы больше так не будем!»

«Ты признаешь свои ошибки!? Я думаю, что у тебя короткая память!»

Плеть безжалостно ударила беззащитное тело ребенка.

Сяо Ци, девочка с косичками, которая, только-только встала с постели, после нескольких ударов, доставшихся ей, упала на землю, у нее закатились глаза, и она потеряла сознание.

Дети вокруг громко плакали от страха и боли, но это не остановило женщину, а только заставило бить их еще сильнее, возможно ей нравилось, причинять боль.

Она в очередной раз подняла хлыст и опустила его на новую жертву, но ожидаемого крика не последовало.

Тётя Сун посмотрела вниз и увидела стоящую перед ней маленькую девочку, в разорванной и окровавленной одежде, очень худенькую, но ее большие черные глаза, смотрели по-взрослому, холодно, двумя грязными руками она крепко сжимала плеть.

Мрачно глядя на женщину, она тихо сказала: «Хватит, достаточно».

Тётя Сун была в бешенстве: «Ты уже труп, девочка! Так хочешь умереть!?»

«Юэр!? Юэр, не надо, быстро отпусти!» — Чжи Сян поднялась с колен и в отчаянии схватила Чу Цяо за рубашку, плача и крича: «Простите ее, тётя Сун!».

Чу Цяо стояла неподвижно и по-прежнему холодно смотрела на толстую женщину: «Только попробуй и ударь их снова.»

Тётя Сун, почувствовавшая вызов своей власти, сосредоточила все своё внимание на Чу Цяо: «Я не буду бить их, но я изобью тебя!».

Она яростно потянула за хлыст, пытаясь вырвать его из рук девочки.

Чу Цяо же ждала подходящего момента, когда женщина пыталась за счет своего веса увеличить силу натяжения, для чего она отклонилась назад, девочка отпустила хлыст со своей стороны и ещё резко толкнула тетушку Сун в живот.

Та с грохотом опрокинулась на спину и завизжала, как резаная свинья.

Чу Цяо медленно подошла к женщине и насмешливо сказала: «Не советую жаловаться».

Тётя Сун вскочила и закричала: «Ты у меня дождешься!», — развернулась и быстро покинула двор.

Чжи Сян подбежала к Чу Цяо, она сильно разволновалась и в ее глазах стояли слезы: «Юэр, ты в большой беде! Что же нам делать?»

«Присмотри за ними», — четко ответила Чу Цяо, прежде чем развернуться и последовать за ушедшей женщиной.

Она запомнила маршрут, когда они шли сюда, этим путем. Дважды повернув по дорожке, она увидела впереди на каменном мосту тетушку Сун, она уже закончила бежать. Одышка и ее вес, не позволили ей двигаться быстро, она смогла добраться только сюда, и начала задыхаться, поэтому остановилась.

Чу Цяо спряталась в кустах и внимательно осмотрела окрестности, вроде никого не было видно. Никто не должен был увидеть, то, что последует дальше, она должна была быть уверена в своей безопасности. Она подобрала с земли небольшой камень, немного прищурилась и бросила его, попав по ноге женщины. Та дернулась, неуклюже поскользнулась и упала с моста вниз.

В разгар зимы озеро было замерзшим, а лёд толстым. Когда она упала, то он даже не треснул. Тетушка Сун просто лежала там, распластавшись на льду, и рыдала во весь голос, зовя на помощь.

Чу Цяо вышла из кустов и медленно поднялась по каменному мосту на его середину, снисходительно посмотрев вниз, она крикнула: «Эй! Вам помочь, протянуть руку?»

Женщина повернула голову и теперь уже любезно ответила: «Хорошая девочка, иди, помоги мне. Мне очень больно.»

Чу Цяо улыбнулась, её улыбка была такой ясной. Она наклонилась, чтобы взять большой камень, это потребовало усилий, ее тело было еще таким слабым, и подняла камень над головой.

Женщина, увидев это, испугалась и прошептала: «Ты, ты…Что ты делаешь?»

Не давая ей времени громко закричать, Чу Цяо, размахнулась и отпустила камень. Камень врезался в лёд, в месте, где тот был тоньше всего, и разбил его. Женщина все-таки успела испуганно закричать, но быстро замолчала, от места удара пошли трещины, лед разошелся и она, оказавшись в темной воде, быстро пошла ко дну. Теперь можно было увидеть, только пузыри, поднимавшиеся в том месте, где она утонула.

Чу Цяо стояла на мосту, она выглядела совершенно спокойной. На её лице не было следов вины или беспокойства.

Этот мир безжалостен к слабым. Если она хочет продолжать здесь жить, то надо становиться более страшным зверем, чем те, кто находятся вокруг нее.

Без малейшего колебания, Чу Цяо развернулась и пошла обратно. Когда она вернулась на внутренний двор, дети подбежали к ней, все они были ранены и кто-то продолжал плакать. Чу Цяо протянула руки и обняла Сяо Ци, которая недавно очнулась. Сделав глубокий вздох, Чу Цяо прошептала: «Не бойся, всё будет в порядке».

В поместье Юйвень, низшие рабы считались по статусу, ниже собак и свиней, и обращение с ними было таким же.

Глава 007: Собираясь уйти

Царствующая династия Великой Вэй.

После обеда, не смотря на все случившиеся, дети пошли работать. Даже Сяо Ци и Чжи Сян, которые были все в синяках и следах от побоев, должны были идти.

Только Чу Цяо и Сяо Ба, которые были серьезно ранены и ещё не давно не могли встать, остались дома. Они обе смогли лечь и долго спали, хоть так выздоравливая, после произошедшего.

Поздним вечером, когда остальные дети вернулись уставшие с работы, все вместе поужинали. После еды дети забрались на кровать и заснули. Но Чжи Сян осталась сидеть на полу рядом с печью у дров, чтобы поддерживать огонь и держать комнату в тепле. Раны на нее лице были красными и опухшими, придавая ей хитрый вид, как у маленькой змеи.

В комнате стояла тишина, всё, что можно было услышать, это дыхание постепенно засыпающих детей. Чу Цяо надела платье, которое дала ей Чжи Сян, села на кровати и тихо сказала: «Если не обработать раны, то на твоем лице останутся шрамы».

Блики от огня отражались на коже Чжи Сян. Её лицо было худеньким с тонкими чертами, из-за чего ее глаза казались больше и темнее…

Она подняла голову и сказала: «Юэр, рабы не имеют права пользоваться лекарствами для своего лечения. В последний раз Линь Си принес для Сяо Ци мазь, которую мы постоянно прятали, чтобы никто не увидел и не донес. Она очень помогла, но Линь Си пошел на очень большой риск, ведь если господин узнает об этом, то все мы будем убиты. Это лишь раны на моем лице……они не стоят такого риска, мы должны быть осторожны».

Когда она закончила говорить, со стороны кровати раздался странный звук. Они повернулись на шум и увидели, что Сяо Ци во сне спихнула с себя одеяло. Чжи Сян подошла к ней и накрыла ее. Она осторожно вытерла испарину со лба сестры и, вздохнув, вернулась назад, чтобы следить за огнем.

Чу Цяо посмотрела на Чжи Сян, её губы шевелились словно она хотела что-то сказать, но не произнесла ни слова. Этому ребенку, сидящему перед ней, всего около десяти лет, но на ее плечах такое тяжелое бремя. Самому старшему из детей в этой комнате десять лет, самым младшим из них, лет пять или шесть.

Богатая семья Юйвень хочет так много от пяти- или шестилетних детей. Что может сделать ребенок?

«Сестра Чжи Сян», — Чу Цяо опустилась на пол и села рядом со старшей сестрой, потом тихо спросила: «Ты была в Джиангнане?»

«Джиангнан?», — Джи Сян нахмурилась и повернула к ней голову: «Где находится Джиангнан?»

«А ты знаешь Хуаншань? Или может ты знаешь, где находится река Янцзы?»

Джи Сян покачала головой и сказала: «Я знаю, что к западу от Хунчуана находится Красная Гора. Под Красной Горой есть река Цанцзян. Юэр, зачем ты спрашиваешь об этом?»

Чу Цяо не надолго задумалась, потом покачав головой, немного смущенно ответила: «Да так, просто спросила. Старшая сестра Чжи Сян, ты наверное знаешь, как зовут Императора, который правит сейчас страной?»

«Император – это Император, как можно называть Императора по имени? Однако я знаю, что один из принцев, любит одеваться в черное, он был сегодня в поместье — это седьмой сын Императора. Его зовут Юань Чэ, он один из младших принцев Великой Вэй.»

Чу Цяо холодно усмехнулась, при упоминании этого имени, потом её лицо стало серьезным. Сузив глаза, она повторила: «Юань Чэ.»

«Юэр, что с тобой? После этой охоты, когда ты вернулась, ты ведешь себя странно. Что ты сказала тете Сун, что она так легко нас отпустила?»

Чу Цяо повернула голову и улыбнулась: «Мне не надо было ничего говорить. Ты можешь больше не волноваться. Тетя Сун не простила нас, но она упала в озеро, провалилась под лед и утонула. Я видела, как она умерла, своими глазами. Поэтому, если кто-нибудь придет к нам, то не стоит с ним говорить, об этом».

«Она мертва!?» — Чжи Сян была так сильно потрясена, что громко закричала.

Чу Цяо быстро закрыла ей рот ладонью и огляделась не проснулся ли кто-нибудь из детей.

«Это знаем только ты и я. Не надо так громко кричать об этом. Она была злой, ядовитой женщиной и заслужила быть проклятой. Но смерть – это смерть, мы уже ничего не можем изменить, поэтому нам надо сделать вид, что ничего не случилось.»

«Юэр…Юэр», — голос Чжи Сян дрожал, она словно боялась спросить дальше . – «Это …это ты убила ее, или она и вправду просто упала в озеро? Ее сын – служит у чиновника, что занимает должность судьи. Мы не можем позволить себе сделать его своим врагом.»

Чу Цяо улыбнулась и показала пальцем себе на грудь: «Ты думаешь, я смогла бы убить ее? Как ты себе это представляешь? Но не думай слишком много об этом, она творила плохие вещи, даже если никто не пытался убить ее, карма, которую она заслужила, настигла ее. Иди и отдохни, ты ведь работала весь день, и завтра с утра снова должна идти».

Чжи Сян только покачала головой: «Нет, я должна присматривать за огнем».

«Я сделаю это. Я ранена и завтра могу поспать днем. А ты иди, отдохни.»

Чу Цяо тихо сидела на маленькой скамейке. Время от времени она подбрасывала дрова в огонь. Дрова горели, а ее маленькое лицо, от жара огня стало красным, но ее тело от всего пережитого бил озноб.

Она подняла голову и посмотрела на большую постель, где все вместе спали дети. Ее сердце сжалось от жалости к ним, но что она могла для них сделать, в этом жестоком мире, ей сложно будет защитить даже себя?

Чу Цяо появилась в этом странном месте, во времена неизвестной ей династии, в ловушке маленького тела Цзин Юэр. Она потеряла все свои навыки боевых искусств и в этой стране у нее был самый низкий статус. Она с трудом может позаботиться о себе, как она сможет спасти этих детей?

То, что она сегодня сделала для них, это расплата за те три дня, когда Линь Си приносил ей еду, и благодаря чему она до сих пор жива. Теперь она должна поспешить и уйти отсюда.

Чу Цяо закрыла глаза, успокаивая свои мысли, определяясь с будущем. Нужно сделать то, что позволяют все ее силы. Сейчас она слишком слабая, чтобы нести дополнительный и такой большой груз.

С наступлением рассвета Чу Цяо осторожно коснулась двери.

Когда петухи закричали на рассвете, небо было ясным, все дети встали вовремя, одев одежды слуг, они начали готовиться к утренней работе. Чу Цяо наблюдала, как они уходят, провожая их она улыбалась, но в то же время, ей было отчасти грустно.

Взяв немного еды, которая осталась после ужина, она аккуратно завязала узел, Чу Цяо посмотрела на Сяо Ба, которая все еще лежала без сознания на кровати, и заставила себя отвернуться.

Несмотря на то, что ее навыки боевых искусств пропали, у нее остались ее ум и знания, полученные в военной школе и разведке. Чу Цяо не была также хороша как супер-агент, каким был 003, но она все же была, агентом национальной безопасности, прошедшим специальную подготовку и благодаря своим заслугам, получившая должность заместителя командира в двадцать семь лет.

Поместье Юйвень — одно из самых больших на землях Великой Вэй. Но здесь для всех восьмилетний ребенок, как невидимка, вряд ли на него обратят внимание.

С ее разумом взрослого человека, аналитическими способностями и чувством пространства, поместье было открытой полевой площадкой, которая к тому же на ее профессиональный взгляд, плохо защищена.

Через полчаса она тихонько вышла из дома и покинула внутренний двор, отправившись к главным воротам. Их относительно бдительно охраняли стражники, которых можно было увидеть здесь повсюду, вооружённых мечами и арбалетами.

Семья Юйвень отличалась от других аристократических семей. В конечном счете, они были второй главенствующей семьей после императорской, и сыновья семьи дружили с принцами Великой Вэй.

Поэтому Юань Че, Юйнь Цуй и другие императорские дети часто приезжали в поместье и забота об их безопасности в этом случае, полностью ложилась на дом Юйвень.

Чу Цяо выпрямилась, её тело было похоже на молодое деревце, она поправила свою бедную одежду низшего из слуг, и уверенным шагом, словно она не раз здесь была, подошла к воротам.

«Стой!! Ты смерти своей ищешь? Думаешь, можешь здесь просто так ходить?»

Внезапно появился высокий стражник. Его лицо сложно было бы назвать красивым. Сам он был очень толстым (полным мяса и жира), но выглядел свирепым.

Чу Цяо остановилась и подняла голову, ее маленькое лицо было бледным и прекрасным. Ее большие красивые черные глаза растерянно смотрели на стражника, детским голосом она тихо прошептала: «Старший брат, мне приказали пойти в дом старшего господина. Человек, передавший это, сказал, что если я не доберусь за час, я лишусь своей головы.»

Стражник нахмурился и осмотрел маленькую девочку сверху до низу.

Когда старик изменил свои вкусы и стал предпочитать девочек, которые еще даже не выросли?

Все-таки сомневаясь, он спросил: «Кто отдал тебе приказ? Ты знаешь, куда тебе идти, где дом старшего господина?»

«У меня есть адрес», — ребенок начал рыться в своей сумке и достал белый клочок бумаги. Затем словно, повторяя чьи-то слова и водя пальцем по бумаге, пробормотала: «От дома идти до третьего перекрестка, повернуть налево перед Павильоном Благоухающего аромата……»

«Ладно», — нетерпеливо оборвал ее Стражник от раздражения, он повысил голос: «Кто тебе сказал пойти, почему никто не сопровождает тебя?»

Ребенок честно ответил: «Тетя Сун пришла к нам в дом, чтобы сказать мне, что она должна меня привести к старшему господину, но когда она шла через каменный мост, она поскользнулась и случайно упала вниз и разбив лед, ушла под воду. Я видела, как она тонет. Наверное, она теперь не сможет отвести меня туда.»

«Что!?» — громко закричал стражник и от удивления схватил Чу Цяо за плечи: «Кто, ты сказала, упал с каменного моста!?»

«Тетя Сун, управляющая заднего двора».

Стражник выругался и неожиданно ударил ее по лицу несколько раз, а затем закричал: «Ты маленький кролик, почему ты не сказала это раньше? Иди за мной! Ты покажешь, где она упала, может её ещё можно спасти!».

Чу Цяо была сбита с ног, и ее лицо и ухо горели, но она спокойно наблюдала, как стражник, позвав других, умчался в сторону моста. Как она и подозревала никакой дисциплины, по губам маленькой девочке скользнула равнодушная улыбка.

Эти пощечины…она запомнит их.

Быстро встав и подняв сумку, она, не оглядываясь, пошла к воротам.

Главные Ворота были высотой в рост трех человек, деревянные, они были инструктированы золотыми и красными кусочками мозаики. По бокам с двух сторон размещены статуи каменных львов. Это показывало военную мощь семьи. Глаза львов были красного цвета, чтобы отгонять злых духов от ворот. Надпись ‘Поместье Юйвень’ вырезана сверху над входом, буквы сделаны из нефрита и золота. Величественный вид, великолепен, ослепителен.

Чу Цяо сделала короткий шаг, переступая порог, стоя одной ногой в поместье, а другой уже на свободе, где солнце ярко сияло, согревая кожу, кажется, что даже воздух там был более свежий.

Она подумала, что теперь это новое начало её жизни в этом мире. Но унижения и боль, которые она претерпела, слезы, которые она пролила, она всё это не забудет. Потихоньку она будет искать способы выжить в этом мире и тихо ждать, когда в один прекрасный день у нее появятся силы отплатить за всё случившиеся с ней.

Ребенок сжал губы, сделал глубокий вдох, и поднял ногу, что бы окончательно покинуть эту гнилую клетку.

В этот момент вдруг раздался крик. Знакомый голос, своей болью, казалось готов пробить небо.

Чу Цяо, потрясенная, развернулась, возвращаясь назад!

Глава 008: Двор, забрызганный кровью

Царствующая династия Великой Вэй.

Со стороны правой галереи внутреннего двора доносились истошные вопли, смешивавшиеся с рыданиями перепуганной девочки. Ворота во двор были широко открыты, глухие звуки ударов доски о тело разлетались по всему поместью Юйвень. Проходившие мимо слуги косились, повыше задирая головы, чтобы узнать, кому была оказана такая честь.

В то время как толпа постепенно собиралась, Чу Цяо стояла перед входом в усадьбу, ей оставался всего шаг, чтобы сбежать из этого поместья людоедов, но нескончаемые крики продолжали разрывать ее барабанные перепонки. Наконец, нахмурившись, девочка, отступив, быстро развернулась и побежала в правое крыло резиденции.

Судьба часто ставит людей перед выбором, зачастую всего один шаг многое может перевернуть.

Юйвень Юэ был облачен в светло-зеленое шелковое платье, расшитое темно-зелеными лотосами, по плечам рассыпались черные волосы, у него было белое, словно вырезанное из нефрита, прекрасное лицо, черные как тушь глаза, непривычно темно-красные губы. И хотя ему было только лет 13-14, он напоминал распущенного злого духа (англ.вар «имел мерзкое очарование»). Юноша лежал на боку в кресле из сандалового дерева, посеребренного золотистой краской, подпирая локтем голову, а по обеим сторонам от него, держа в руках фимиам, сидели две прелестные служанки, то и дело раскрывавшие для него свежие китайские личи, привезенные быстрым скакуном за тысячи ли из Бань Тан.

В двадцати шагах от него жестоко избивали, облаченного в одежды прислуги, ребенка, крики его постепенно становились все слабее, а рядом, стоя на коленях и до крови отбивая земные поклоны, 6-7 летняя девочка молила о пощаде, ее кристально чистые глаза были полны слез.

Над Императорским городом, располагавшимся в верхнем течении Красной реки, постепенно поднималось солнце. Даже не смотря на глубокую зиму, солнце здесь по-прежнему светило очень сильно. Юйвень Юэ подняв голову, слегка нахмурился, щурясь от ярких лучей. Увидев это, сидевшие рядом служанки, немедленно подняли зонт над головой юноши, закрывая его от солнечных лучей. Со скучающим видом он оттолкнул зонт и сев прямо, жестом подозвал стоявших по обеим сторонам от него сопровождающих из свиты, после чего снова откинулся на спинку кресла.

Тут же двое крепких, рослых мужчин почтительно шагнули вперед. Они осторожно подняли его кресло и направились к выходу из боковой галереи.

Увидев это, стоявшая на коленях девочка испугалась и, отчаянно вскрикнув, подползла к Юйвень Юэ, хватаясь за его одежды, она тихо всхлипывала: «Четвертый молодой господин, умоляю вас, пощадите Линь Си, еще немного и он умрет!»

Чуть приподняв брови, юноша мельком взглянул на маленькую девочку, обратив внимание на ее перепачканные кровью руки.

Заметив пять, резко бросавшихся в глаза, кровавых отпечатков на белоснежных сапогах Юйвень Юэ, ребенок внезапно ощутил, как по ее спине пробежал мороз.

Перепугавшись, девочка судорожно, усиленно начала вытирать обувь рукавами своей одежды, громко рыдая, она заплетающимся языком бормотала извинения: «Простите меня Четвертый молодой господин, Сяо Ци немедленно все отчистит».

Послышался стук, Юйвень Юэ отпихнул ребенка ногой, после чего, обе его служанки опустившись на колени, сняли с него грязную обувь. Юйвень Юэ, взглянул на ребенка с отвращением и хмурым голосом равнодушно приказал: «Отрубите ей руки».

Сидевшая на земле девочка, опешив, тут же забыла о рыданиях, подошедший к ней свирепый охранник мгновенно вынул из ножен свой длинный меч, в этот момент в небо брызнули капли крови и ее бледные маленькие ручки отрезанными упали на землю.

Пронзительный крик вдруг разорвал небеса, спугнув круживших поблизости хищных стервятников.

Чу Цяо, мгновение назад подбежавшая к воротам, запнувшись, замерла на месте, словно каменная статуя, она стояла широко раскрыв глаза, не имея в себе силы даже пошевелиться.

«Четвертый молодой господин, мальчик не дышит».

Юйвень Юэ безоблачно (а может «с легким сожалением», дословно «легкие облака и ветерок» — так говорят о хорошей погоде) взглянул на крохотное тело Линь Си и, потирая свои виски длинными пальцами, безразлично приказал: «Бросьте в озеро на заднем склоне горы, на корм рыбам».

«Да»

Мужчины снова подняли кресло Юйвень Юэ и двинулись вперед, когда они проходили мимо, все слуги поспешно опускались на колени, не смея даже головы поднять.

«Стойте», — вдруг тихо произнес Юйвень Юэ, когда они проходили мимо ворот. Слегка повернувшись, он посмотрел на стоявшую перед входом и в упор уставившуюся на него Чу Цяо. Нахмурившись, он спросил: «Из какого ты двора рабыня? Почему не преклонилась передо мной?»

Глубоко вдохнув, Чу Цяо закусила губу, пытаясь подавить ужас и гнев переполнявшие ее сердце, бухнувшись на колени она опустила взгляд на кирпичный пол и, широко раскрыв глаза, заговорила растеряно, со страхом в голосе, на манер ребенка: «Юэр — слуга заднего двора. Пожалуйста, Четвертый молодой господин, простите, Юэр неопытна, Юэр впервые увидела Молодого господина, Юэр подумала, что видит Небожителя».

Юйвень Юэ слегка усмехнулся, увидев это прелестное, словно белоснежный нефрит, дитя, столь юное, что еще и речь то ее была не очень связна. Смеясь, он сказал: «Какая умная девочка! Сколько тебе лет? Как тебя зовут?»

«Четвертый молодой господин, Юэр 7 лет, фамилия Цзин».

«Вот как», — промолвил Юйвень Юэ: «Ты последуешь за мной, но тебе придется изменить свое имя. Тебя будут звать… Тебя будут звать Синъэр».

Чу Цяо поклонилась до земли и громко воскликнула: «Синъэр благодарит Четвертого молодого господина за оказанную ей честь».

Юйвень Юэ слегка улыбнулся, после чего слуги снова подняли его кресло и, завернув в галерею, исчезли из виду.

Ажиотаж тут же прошел, не произошло ничего заслуживающего внимания, просто смерть раба низшего ранга, слуги резиденции Юйвень уже давно привыкли к подобным вещам и спустя всего несколько минут толпа рассосалась. Несколько слуг убиравших территорию, подняв маленькое тело мертвого ребенка, завернули его в мешок и поволокли к озеру, находившемуся на склоне горы около павильона.

Ребенок был очень маленьким, все его тело было окровавлено и избито. Кровь просачивалась через мешок и растекалась по кирпичному полу, оставляя за собой длинный кровавый след. Чу Цяо все еще стояла на коленях, ее колотила дрожь, вгрызаясь зубами в нижнюю губу, и крепко сжимая свои маленькие кулачки, она ошарашенно смотрела на медленно исчезающий из вида холщовый мешок. Глядя на грязный кровавый след, размазанный по земле, на глазах у нее навернулись слезы, а руки в бессилии упали на землю.

«Юэр не должна бояться, пятый брат здесь».

«Нас сегодня хорошо покормили. Четвертый молодой господин распорядился, что бы нам дали много еды, тушеного карпа, свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, филе белой утки. Я столько съел, что меня сейчас вырвет от переедания, в меня больше ничего не влезет».

«Юрэ, я сделаю все для того, чтобы когда мы вырастем у нас было много вкусной еды и красивых вещей. В этом мире, кроме риса и тушенной свинины, есть еще и женьшень, морское ушко, суп из птичьего гнезда и плавника акулы. Всё, что захочешь, и никто никогда не посмеет запугивать тебя. Юэр, ты веришь пятому брату?»

«Юэр, пятый брат защитит тебя. Я буду рядом с тобой, тебе нечего бояться».

Скорбь и ненависть, словно бушующие морские волны, все сильнее вздымались в глубинах ее сердца, но она знала, что ей нельзя плакать, сейчас она не может позволить себе показать даже каплю негодования. Она вытерла слезы тыльной стороной руки и поспешно поднялась. Сяо Ци находясь в бессознательном состоянии (шок), по-прежнему сидела во дворе, кровь продолжала хлестать из ее обрубленных запястий, но никому не было до этого дела.

Чу Цяо без промедления оторвала кусок от своей одежды и надавила на акупунктурные точки Сяо Ци, перевязывая ее запястья, чтобы остановить кровь, после чего взвалила ее на спину и, стиснув зубы, направилась к выходу.

Как только она миновала ворота, холодный голос неожиданно остановил ее: «Стой! Кто позволил тебе уносить ее?»

Чу Цяо подняла голову и увидела того самого мужчину, который в тот день ударил ее хлыстом, а потом еще и запер на 3 дня, это был Чжу Шунь. Она слегка нахмурилась и невозмутимо ответила: «Четвертый молодой господин не говорил, что собирается убивать ее».

«Но Господин также не говорил, что намерен отпустить ее!» — сказал Чжу Шунь, безразлично глядя на Чу Цяо. Он не понимал отчего, но сцена, произошедшая в тот день на улице Цзывэй, теперь преследовала его во снах. После того, как он ударил этого ребенка, она спокойно поинтересовалась его именем, и это заставляло его нервничать, он и сам понимал, что смешно бояться малолетнего раба самого низшего ранга. Но внутренний голос подсказывал ему, во что бы то ни стало, нужно как можно быстрее избавиться от этого ребенка, иначе же рано или поздно она станет серьезной угрозой для него.

«Глупо строить догадки о намерениях Господина, это было безрассудно. Эй, кто-нибудь, подойдите! Арестуйте этих двух невежественных и заносчивых рабов!»

Тут же подошли двое слуг, намереваясь схватить Чу Цяо, но девочка ловко увернулась, в этот момент Сяо Ци внезапно глухо застонала, из-за резкого движения раны ее снова открылись.

«Как вы смеете! Я одна из людей Четвертого молодого господина. Вам всем, что жить надоело?»

Чжу Шунь холодно усмехнувшись, сказал: «Еще перьями не обросла, а уже мнит себя верительной стрелой… Завтра утром Четвертый молодой господин даже и не вспомнит о вас, а ты смеешь угрожать мне?! Уведите их и преподайте им урок как следует!»

Взгляд Чу Цяо стал серьезным, с Сяо Ци за спиной она, нахмурившись, мягко отступала назад, словно леопард.

Но тут за спиной Чжу Шуня неожиданно прозвучал чей-то голос. Позади него стоял высокий юноша в зеленом, украшенном драконами, платье, ему было не больше 11-12 лет, рядом с ним стояли люди из свиты Четвертого молодого господина, он хмуро спросил: «Управляющий Чжу, разве ты не сообщил князю Хуайю о моем визите? Или семья наследного принца не важна? Почему ты все еще тут ошиваешься? Думаю, ты слишком ленив».

Чжу Шунь был в шоке, он быстро повернулся и почтительно поклонившись, произнес: «Принц Янь, эти слуги не слушают наставлений, уж не взыщите».

«В конце концов, что для тебя важнее поучать слуг или же наследник княжеского дома? Чжу Шунь, я думаю, у тебя разум помутился, ты слишком осмелел».

Услышав это, Чжу Шунь встревожился и тут же пав на колени, ударился головой о землю: «Слуга не смеет. Слуга не смеет. Слуга осознает свою ошибку».

«А раз понял, так почему ты все еще здесь?»

Услышав эти слова, Чжу Шунь резко поднялся и быстро, словно ему поджарили хвост, умчался в кабинет Юйвень Хуайя. Другие слуги поспешно отступили в сторону, один из них осторожно произнес: «Принц Янь, прошу вас, пройдите в приемную»

Элегантно одетый юноша кивнул и медленно обернулся. Он окинул своими темными, словно чернила глазами внутренний двор, увидев Чу Цяо, слегка прищурился будто что-то вспомнив, и тут же подошел к ней.

Чу Цяо молча отступила на пару шагов назад. Заметив это, Янь Сюнь остановился. Подумав немного, он вытащил белую фарфоровую бутылочку из рукава, с вырезанным на его стенках изящным узором в виде орхидеи и легким кивком показал ей взять бутылочку.

Чу Цяо смерила Янь Сюня взглядом, сцена на охотничьих угодьях снова проплыла у нее перед глазами, будучи совсем не глупой, девочка осмотрительно не сдвинулась с места

Янь Сюнь удивился, но тут же чуть заметно улыбнувшись, наклонился и поставил бутылочку на землю. Затем он повернулся и вместе с сопровождением зашел в приемную.

«А….», — за спиной Чу Цяо раздался слабый стон. Сяо Ци рассеяно посмотрела на Чу Цяо, ее голос был слабым, точно жужжание мухи, опасаясь, что не сможет выговорить, девочка рыдая, спросила: «Старшая сестра Юэр… Сяо Ци… Сяо Ци умрет?»

Чу Цяо подобрала бутылочку и крепко сжала ее в руке. Ее крохотное тело было напряжено, она мрачно смотрела на Главный дом. Затем она медленно, но твердо сказала: «Сяо Ци, старшая сестра с тобой. Ты поправишься. Уже скоро ты будешь полностью здорова».

Глава 009: Истребление семьи Цзин

Царствующая династия Великой Вэй.

Чу Цяо принесла Сяо Ци обратно в их двор и поспешно отвела ее в комнату, чтобы очистить и перевязать ей раны. Лекарство Янь Сюня действительно оказалось очень хорошим, оно не только останавливало кровотечение, но и обладало легким обезболивающим эффектом, издав от боли несколько стонов, Сяо Ци вскоре крепко уснула.

Сяо Ба, которая все еще лежала в постели, проснулась. С большим трудом, но все же она уже могла подниматься. Перепуганная девочка не могла говорить, она лишь бестолково смотрела, как Чу Цяо кипятит воду, заботясь о Сяо Ци.

Время было уже позднее, когда Чу Цяо вытерла пот со своего лба и оперлась о стену, почувствовав как рана на плече отозвалась острой болью. Слыша, как Сяо Ци тихо стонет во сне, ее сердце больно сжималось, как будто его кто-то вырвал и выбросил в царство холода и стужи. Она закрыла глаза, в памяти снова всплыл образ Линь Си, образ этого чистого и красивого мальчика с улыбкой на лице, мальчика неизменно повторявшего, что всегда будет ее защищать, превратился в окровавленное, до неузнаваемости изуродованное тело.

Из ее плотно закрытых глаз к острому подбородку текли слезы, капая на тканую обувь.

Вдруг за дверью раздался встревоженный голос, испуганная Чу Цяо открыла дверь и выбежала наружу. Во дворе она увидела маленькую 12-13 летнюю девочку. Заметив Чу Цяо, девочка чуть-чуть ободрилась, словно увидела лучик надежды и подбежав к ней, закричала: «Юэр, Чжи Сян и другие дети семьи Цзин были схвачены управляющим Чжу. Их увели!»

Слыша это, Чу Цяо нахмурилась и осевшим голосом, спросила: «Увели? Когда это произошло?»

«Рано утром. Тогда я нашла Линь Си и попросила его сходить к Четвертому молодому господину и попросить его о заступничестве, но с того времени прошли уже сутки, а новостей нет. Что делать, а?»

«Они сказали, зачем их увели?»

Маленькая девочка, вытирая слезы и по-прежнему рыдая, ответила: «Говорят… говорят, что их отправили в дом старого господина».

«Что!?», — воскликнула Чу Цяо, будто пораженная молнией. За эти дни от Линь Си она много слышала о старом хозяине, до него доходили слухи о его звериных увлечениях… Жуткие образы, словно смерч, пронеслись перед ее глазами, она побледнела.

Стоявшая в дверях Сяо Ба, услышав это, подбежала к Чу Цяо и дергая ее за край одежды, слабым голосом, будто раненый зверь, спросила: «Старшая сестра Юэр, где старшая сестра Чжи Сян и остальные? Куда они ушли?»

Наконец оправившись от шока, Чу Цяо развернулась и выбежала из ворот.

«Юэр!», — кричала за спиной маленькая девочка, но Чу Цяо не оборачивалась, дурное предчувствие сжимало ее сердце. Она не знала, успеет она или нет, есть ли еще шанс спасти детей, все, что она сейчас могла, это со всех ног бежать вперед, ни на секунду не останавливаясь.

Она пробежала мимо двора «Зеленых холмов», конюшни, сада и, наконец, достигла сада с пятью разветвленными галереями, в этот момент неожиданно послышались торопливые шаги, Чу Цяо настороженно остановилась.

«Старшая сестра Юэр?», — раздался тихий голос позади нее. Чу Цяо замерла, оглянувшись, она увидела стоявшую у нее за спиной, одетую в широкую рубаху Сяо Ба, на ней даже не было обуви, девочка ошарашено спросила: «Где старшая сестра Чжи Сян и остальные?»

Схватив Сяо Ба, Чу Цяо спряталась за клумбой. Была зима, поэтому цветы уже давно увяли, благо в эту ночь, почти нигде не горели огни, поэтому если специально не приглядываться, заметить их было весьма трудно.

Звуки шагов приближались, это оказались четыре человека толкавшие тележку, один человек толкал сзади, а остальные трое по бокам. Выбранная Чу Цяо дорога, была практически заброшенной, помимо уборщиков, обычно никто не ходил этим путем. Она притянула Сяо Ба ближе к цветочным кустам, спокойно ожидая ухода этих людей.

Но достигнув места, где пряталась Чу Цяо, двое людей впереди внезапно остановились. Сяо Ба очевидно сильно испугалась, ее била дрожь, крепко вцепившись в одежду Чу Цяо, она боялась пошевелиться. Один из мужчин грубым голосом сказал: «Братья, давайте передохнем. Мы шли так долго без передышки, по крайней мере, дайте мне покурить».

Остальные смеялись: «Старый Лю — закоренелый курильщик». После этих слов, мужчина рассмеялся и прикурил.

Чу Цяо начала беспокоиться. Подул холодный ветер и Сяо Ба одетая в тонкую одежду начала дрожать еще сильнее. Налетевший, вдруг, резкий порыв ветра, с шелестом сорвал накрывавшую телегу циновку. Циновка несколько раз перевернулась в воздухе и с глухим стуком, упала на землю. Забрызганная свежей кровью, желтая циновка стала полностью темно-красной.

После того, как Чу Цяо и Сяо Ба заглянули в телегу, их словно ударило молнией. Чу Цяо быстро протянула руку и крепко зажала рот Сяо Ба!

Луна проглядывала сквозь слой облаков, ее бледные лучи осветили телегу, в которой кучей, точно груды безжизненной китайской капусты и редиски, были навалены тела маленьких детей. Худенькое маленькое тело Чжи Сян было обнажено и сплошь покрыто синяками, под широко открытыми глазами, виднелись темные кровоподтеки. Нижняя часть ее тела была в полном беспорядке, руки и ноги ее были связаны веревками в странном положении. Ее поза была самой унизительной, какую только можно представить.

Одной рукой Чу Цяо зажимала рот Сяо Ба, другой крепко обнимала ее. Как будто обезумев, девочка отчаянно пыталась вырваться из ее объятий, на руку Чу Цяо капали крупные горячие слезы, зубы безжалостно вонзились в ее плоть, выступившая кровь, медленно стекала по ее белым запястьям и капала на черную, как смоль, глинистую землю. Лунный свет, пробивавшийся сквозь редкие кусты, искрился на их телах бледными, похожими на иней, тусклыми пятнами.

Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем телега не спеша удалилась. Вокруг воцарилась мертвая тишина. Чу Цяо медленно разжала руку. Кожа на ее запястье была разорвана и выглядела отвратительно. Сяо Ба, пребывавшая в состоянии шока, не могла ничего вымолвить. Протянув руку, Чу Цяо хлопнула ее по щеке и тихо, осипшим голосом, позвала по имени.

Сухие кусты танцевали на ледяном ветру. В ночной тиши, из главного зала дворца, словно из другого мира, доносились звуки музыкальных инструментов.

«Их убили…», — вытаращив глаза, неожиданно пробормотал шестилетний ребенок: «Нужно идти… пошли, убьем их…»

Чу Цяо остолбенела.

С красными воспаленными глазами, Сяо Ба осматривала все вокруг, словно что-то ища. Вдруг она схватила камень с клумбы и встала, намереваясь уйти. Быстро отреагировав, Чу Цяо схватила ребенка и крепко обняла ее.

«Убить их! Мы должны убить их!», — не в состоянии больше сдерживаться, громко прошипела девочка. Ее крохотное личико, полное слез, исказили отчаяние и бешеная ненависть.

Сердце Чу Цяо обливалось кровью, словно в него всадили нож, она крепко сжимала в объятьях обезумевшего ребенка и в конце концов сама разрыдалась.

Эти скоты, эти звери! Десять тысяч раз убить их недостаточно, чтобы смыть все их злодеяния!

До этого момента она никогда ни к кому не испытывала такой жгучей ненависти, не желала кого-то убить так сильно как сейчас. Ненависть способная закрыть все небо и землю захватила каждую клеточку ее тела. Она очень зла! Она ненавидит этих жестоких людей, ненавидит их проклятые нравы и обычаи, но еще больше она ненавидит свою собственную слабость, свою беспомощность, ненавидит за то, что просто наблюдала и ничего не могла сделать. Безудержные рыдания ребенка в ее руках, словно нож, снова и снова разрывали ее сердце. Если бы в этот момент у Чу Цяо был автомат, она без колебаний ворвалась бы в главный зал дворца и расстреляла всех этих подонков.

К сожалению, у нее его нет, у нее вообще ничего нет, нет ни денег, ни власти, ни поддержки, ни сильного тела, ни первоклассного оружия… Она была просто призраком, застрявшим в крохотном теле Цзин Юэр. Хотя у нее были знания и ум, на тысячелетия опережающие этот мир, все, что она сейчас могла — это просто прятаться в кустах, у нее даже не было мужества выйти и в последний раз взглянуть на погибших детей.

Чу Цяо подняла голову, холодная луна освещала ее лицо. Она тайно поклялась себе, что это было в последний раз, этого никогда больше не повторится. Она больше не желает такой жизни, жить ничего не имея, не способной себя защитить! Больше не желает!

Холодный лунный свет, точно вода, разливал свое серебристое свечение на обширные территории резиденции Юйвень. Две маленькие низшего ранга рабыни, прижимаясь друг к другу, прятались в кустах в королевском саду, словно две трусливые собачонки, в душе же кипя неистовой ненавистью, которой было бы достаточно, чтобы разрушить небо и землю.

Когда они, наконец, вернулись на задний двор для прислуги, была уже глубокая ночь. Еще не войдя во двор, они увидели, что дверь их дома широко распахнута. Насторожившись, Чу Цяо отпустила руку Сяо Ба и тут же вбежала внутрь. В комнате все было перевернуто вверх дном, постельное белье перепачкано кровью, на полу осталось много отпечатков сапог взрослых мужчин, но не было и тени Сяо Ци.

«Юэр, вы вернулись!», — сказала, внезапно вылезшая из-за сваленной в углу комнаты груды поленьев, маленькая девочка. Чу Цяо поспешно подошла и схватив ее за плечи, требовательно спросила: «Сяо Ци? Куда ушла Сяо Ци?»

Всхлипывая, девочка ответила: «Приходил Управляющий Чжу со своими людьми. Он сказал, что поскольку у Сяо Ци нет рук, она больше не сможет работать. Он приказал вынести ее. Он сказал, что ее бросят в озеро Павильон на корм крокодилам».

В глазах у Чу Цяо потемнело, она едва не потеряла сознание, сердце в груди бешено колотилось, она крепко ухватилась за полы одежды девочки и осипшим голосом, подчеркивая каждое слово, спросила: «Сколько времени прошло с их ухода?»

«Прошло уже два часа. Юэр, ее не спасти»

Чу Цяо отвернулась и взглянула на стоявшую в дверях Сяо Ба, подняв голову, девочка смотрела на нее покрасневшими глазами. Едва их взгляды встретились, на глаза навернулись слезы, но никто из них не рыдал вслух.

«Юэр, я должна вернуться, а вы будьте осторожны, я слышала от прачки, что Управляющий Чжу нацелился на вас. Чем вы его так оскорбили?»

В комнате постепенно стихло, двор был залит бледным светом, двое детей стояли тихо, храня молчание.

Как только прогремели барабаны, отбивавшие третью ночную стражу, последние двое оставшихся детей из семьи Цзин, тайком пересекли синий каменный лес и пробрались к озеру, находившемуся за домом Юйвень. Унылый холодный ветер раскачивал бамбуковые деревья, тянувшиеся вдоль озера, вокруг царила мертвая тишина, поверхность воды оставалась спокойной, кажется все было как всегда.

Опустившись на колени на склоне высокой горы, Чу Цяо сказала стоявшей рядом Сяо Ба: «Сяо Ба, встань на колени, давай поклонимся старшему брату и сестрам».

Сяо Ба еще не было и 7, но столкнувшись этой ночью с такой страшной трагедией, личико ее утратило привычную детскую наивность. Она спокойно встала на колени рядом с Чу Цяо и повернувшись в сторону озера, низко поклонилась, трижды касаясь головой земли.

«Сяо Ба, ты ненавидишь это место?»

Не произнося ни слова, ребенок слегка кивнул головой. Чу Цяо мягко спросила: «Ты хочешь уйти?»

Осевшим голосом Сяо Ба ответила: «Хочу».

Чу Цяо смотрела прямо перед собой, ее голос был безразличным и ровным, словно спокойное море, без капли волнения. Она слегка прищурилась и медленно произнесла: «Старшая сестра обещает тебе, что очень скоро увезет тебя отсюда. Но перед этим нам нужно еще кое-что сделать. Когда всё закончится, мы уйдем».

Сяо Ба спокойно кивнула. Кланяясь до земли, тяжелым голосом она произнесла, останавливаясь после каждого слова: «Сестра Чжи Сян, ты всегда молилась за благословение, но, похоже, Небеса с давних пор ослепли. Вы вместе со старшим братом и сестрами, не спешите уходить. Ждите и смотрите, как Сяо Ба и старшая сестра Юэр отомстят за вас».

Холодный ветер свирепствовал, вокруг царила непроглядная мгла, на высоком склоне Синего каменного леса, две крохотные фигуры, опираясь друг на друга, крепко держались за руки.

Глава 010: Все только началось

Царствующая династия Великой Вэй.

В начале декабря на западной границе все было спокойно, стражи следили за порядком, все было тихо. Но ветер подул со стороны красной реки, Сириус убывал, а на чужой земле много золота, которое притягивает захватчиков.

В течение двадцати дней начались беспорядки на границе, усиливаясь с каждым днем, и очень скоро жители плато Шен Шень были вовлечены в военные действия. Но так как у этого плато было особое географическое положение, с одной стороны они относились к Вэй, гранича с запада с землями клана Бат Ха, а на севере с Янбэем, которым правил наместник, все равно эти земли всегда были спорными. Этот год был мирным, но пришла зима, запасов еды стало не хватать и люди начали испытывать голод.

Следить за порядком на плато должны были находящиеся в Имперской столице Чаньань чиновники. Наместник Янбэя отправил элитные войска, также поступил и глава клана Бат Ха, для поддержания мира на плато, но сделали они это только на бумаге, отправляя письма в столицу.

Жертвам беспорядков это не принесло облегчения, даже наоборот, ситуация становилась всё более напряжённой. Чиновник Сюй Хуа доставил срочное послание в Чаньань от местных жителей с просьбой о помощи. Они просили, чтобы Император послал войска подавить восстание.

27 декабря преодолев заставы генерал Чжао Мин, вместе со своими войсками вернулся в Чаньань, солдаты устали и рассчитывали до наступления весны отдохнуть в казармах. Цинь Тяньгун пожелал официально заявить, что они слишком поторопились, ведь красная река Чишуе, полностью застыла, а Армия Син теперь слишком измучена, и не сможет продвинуться по ней в сторону границы, это было ужасно.

Семь влиятельных кланов Великой Вэй обсуждали всю ночь, отправлять или нет войска Хуан Тянь на плато Шен Шень, чтобы подавить восстание. Позже, издав предписание, они передали его в Шеньджинский дворец, для одобрения Императором.

Вместе с этим, в Чаньане, новости о беспорядках, вызвали, обеспокоенность в семьях, близких к императорскому дому. Скрытые течения, под внешним благополучием, как речные пороги глубоко подо льдами, разносили дурные вести, предположения и заставляли изменять давно налаженным связям.

***

В это время Чу Цяо держа в руках пучок травы Бэй Тин, осторожно искала нору Кошачьей змеи, тщательно проверяя землю рядом с Северным павильоном.

Внезапно раздался звук рога, словно пронзая уши, он звучал чуть лучше крика белого журавля. Она медленно поднялась, прищурившись, посмотрела на юг, туда, где находился дворец Шенджин.

Ночь разливалась густой темнотой, сложно что-то разглядеть на ночной дороге.

На следующий, день, выпавший снег был расчищен, и на глазурованных плитах павильона Циншань две милые снежные нефритовые собаки, сидели кристально чистые и гладкие, под утренним ярким светом.

Прошлой ночью снег шел, не переставая, и сегодня взрослый человек, мог бы провалиться по колено в образовавшиеся сугробы. Слуга, убирающий вокруг снежных псов, старался глядеть прямо перед собой, не поворачивая головы, похоже, он боялся, что посмотрев на них, он окажется в большой беде. Нефритовых собак украшали выполненные из золота и драгоценных камней доспехи.

Из павильона вышла девочка лет тринадцати, одетая в розовое платье и меховой жакет, она выглядела элегантно и очаровательно. Девочка служила в покоях Четвёртого молодого господина, стройная фигурка, она смотрелась красиво.

Когда служанка была на виду у господ, ее вид выказывал покорность, выражение глаз было умным и нежным. Сейчас же она высокомерно смотрела на детей в старой, тонкой одежде, убирающих снег.

Холодным голосом с нотками отвращения, она приказала: «Слушайте вы все! Молодой господин сказал, что эти нефритовые собаки должны оставаться безупречными, отнеситесь к ним, как к живым. Вы, презренные рабы, сегодня можете посодействовать делу Четвертого молодого господина, не ленитесь. Если я позже вернусь и увижу, что вы не выполнили указания, все будете брошены в Озеро на корм крокодилам».

Дети сжались и закивали головами. Цзинь Сы ухмыльнулась, довольная произведенным эффектом, повернулась и направилась к отапливаемому павильону цветов.

Когда утром снег прекратился, погода на улице становилась все холоднее и холоднее. Даже сидя у жаровни и подкладывая дрова, сложно было согреться, не говоря уже о детях, стоящих в сугробах, лишь в тонком платье. Их губы дрожали, темнея от холода.

Чу Цяо шла держа в руках тарелку со свежими персиками, переданными с двора Цун Ланьшань, когда увидела Цзинь Сы, выбегающую из оранжереи. Вежливо поздоровавшись, она заметила, что служанка раскраснелась и тяжело дышит, склонив голову Чу Цяо спросила: «Старшая сестра Цинь Сы, что-то случилось?»

«Четвертый господин задремал, просто отдай персики мне.»

Чу Цяо улыбнулась, вежливо кивнула и отдала тарелку с персиками. Цзинь Сы усмехнулась и развернувшись, пошла в павильон цветов.

Наверное, она неплотно закрыла дверь, потому что внезапно из павильона послышался крик боли и гнева. Испуганная Цзинь Сы распахнула дверь и выбежала наружу, вслед за ней что-то полетело, это был спелый персик, который попал в голову девочке и стек по волосам вниз.

Цзинь Сы приостановилась и, опустив вниз глаза, увидела на земле маленькую Кошачью змею, та яростно зашипела и поползла в сторону. Девочка почувствовала слабость и с громким возгласом осела на землю.

Чу Цяо быстро побежала в сторону павильона, внутри она увидела хмурого Юйвень Юэ, одетого в зеленое одеяние из парчи, сидевшего на кушетке. Посмотрев внимательно, она заметила, что темная кровь пропитала рукав дорогой одежды и стекала по запястью, похоже его укусила змея.

Она быстро подошла к нему, осторожно взяла руку, осматривая запястье, потом схватила нож для фруктов с маленького столика, стоящего рядом с кушеткой и надрезала его рану.

Юйвень Юэ собирался было разозлиться, гневно сказав обнаглевшей рабыне все что он думает о её действиях, но посмотрев на руку, понял, что Чу Цяо сделала только маленький крестообразный разрез. Она пережала запястье несколько раз и губами высосала и выплюнула отравленную кровь, потом озабоченно сказала: «Молодой Господин, пожалуйста, не двигайтесь, яд может быстро распространиться по вашему телу. Раб скоро приведет врача».

В это время множество рабов собралось у дверей павильона. Цзинь Сы испугавшись, вернулась и, оттолкнув Чу Цяо с пути, встала на колени перед Юйвень Юэ, взяв его за руку, она воскликнула: «Молодой Господин, как вы себя чувствуете?»

«Убирайся вон!» -Юйвень Юэ поморщился и оттолкнул Цзин Сы: «Кучка бесполезных отбросов!»

Девушка упала на пол и вдруг громко закричала. Тут все увидели, множество змей, ползающих по земле. Их было более двадцати штук, в павильоне они смотрелись странно и ужасно.

Чу Цяо вынула подсвечник из крепления на стене, быстро зажгла свечи в нем, и размахивая им заставила змей уползти.

Наконец лекарь семьи Юйвень быстро вошел в павильон, толпа рассеялась, остались только люди в услужении Циншаньюань, они все сидели на корточках у двери, один за другим.

Через некоторое время лекарь вышел и спросил у сидящих людей: «Кто такая Синъэр?»

Чу Цяо встала, она была самой маленькой среди присутствовавших, ее лицо было бледным и нежным, она подняла руку и вполголоса сказала: «Господин, это я».

Лекарь не ожидал увидеть такого маленького ребенка и был слегка ошарашен, задумавшись на какое-то время, он, наконец, сказал: «Ты, можешь войти, всё в порядке. Четвертый молодой господин приказал, что бы тебе дали лекарство и осмотрели вместе с ним».

Более ста человек окружавших ее, посмотрели на нее с ужасом и восхищением. Чу Цяо выглядела испуганной, она опустилась на колени перед павильоном, и трижды коснулась земли лбом, благодаря четвёртого молодого господина за праведность, а затем последовала за лекарем.

Холодный ветер усиливался, но он достигал лишь порога, в павильоне топились жаровни, семья Юйвень предпочитала комфорт.

Через некоторое время Чу Цяо вышла, она выглядела спокойной, на ее лице не было даже тени высокомерия. После того, как лекарь все сделав, ушёл, Цзин Юй, привёл в павильон служанку высокого ранга, следящую за порядком в этой части поместья. Когда она вошла Юйвень Юэ откинувшись, сидел на кушетки, его глаза были полузакрыты, он спросил: «Кто прислуживал сегодня в павильоне?»

Служанка, посмотрев вокруг, указала на Цзинь Сы, в это момент в ее взгляде промелькнуло что-то змеиное, заикаясь она сказала: «Молодой господин, эм…да…этот раб…этот раб точно…»

«Не важно», — Юйвень Юэ прервал ее, — «Ты знаешь правила. Я не кормлю бездельников, которые не работают. Ты отвечала за порядок здесь. Получи тридцать ударов доской, потом тебе отдадут мое послание на Главный двор и пусть на новом месте, ты больше не допустишь подобного».

Слезы потекли по щекам служанки, опустившись на колени, она громко запричитала: «Молодой господин, пощадите вашего слугу на этот раз. Слуга больше не посмеет.»

Юйвень Юэ, нахмурившись, кивнул, и два крепких мужчины сразу же вышли вперед, подхватили служанку и вместе с ней ушли.

«Кто занимался охраной?»

Двое мужчин, внешне схожих, явно принадлежащих к одной семье, дрожа опустились на колени. Желая заслужить прощения, они низко кланялись, старший сказал: «Сяодэ виновен, умоляю Молодого господина, отпустите Сяодэ.»

Ювень Юэ открыл глаза и посмотрел на двух мужчин. Он спросил: «Отпустить? Которого из вас?»

С лёгким оттенком скуки в голосе он продолжил: «Вы всегда деретесь с другими. А сейчас вы пойдете во внутренний дворик, возьмете палки и будете сражаться друг с другом. Если один умрет, другого не будет ждать наказание».

Комната погрузилась в мертвую тишину. Юйвень Юэ чувствуя боль от укуса, с раздражением воскликнул: «Убирайтесь все, ваш вид расстраивает меня.»

Остальные слуги притихли, похоже больше наказаний не последует, поэтому они все быстро отступили, боясь, что молодой хозяин передумает. В этот момент тихий детский голос осторожно спросил: «Молодой господин, вы позволите рабам перенести горшки с горящей лозой за пределы павильона, на террасу?»

Юйвень Юэ удивленно поднял брови и спросил: «О чем ты говоришь?»

Слуги обернулись и увидели, что маленькая рабыня, которая только два дня назад выжила на охоте, устраиваемой молодыми господами, и вошла во двор Циншаньюань, гордо выпрямившись, спокойно продолжила говорить, среди расступившейся толпы.

«Хотя сейчас зима, двор Циншаньюань (Зелёные холмы) располагается рядом с горячими источниками, поэтому тепло привлекает много комаров и мух, запах горящей лозы влечет насекомых внутрь павильона. Из-за этого птицы и крысы вслед за потенциальной едой стремятся сюда, а за ними уже ползут и змеи. Это всем известно, рабы должны были подумать об этом раньше.»

Юйвень Юэ нахмурился, сев прямо на кушетке, и обдумав сказанное, он повернул голову и спросил: «Кто приказал жечь лозу в горшках для обогрева?»

Цзинь Сы побледнела и осторожно ответила: «Молодой господин, лоза была вчера отправлена Управляющим Чжу, он сказал, что это какая-то южная разновидность растения и, что молодому господину должен понравиться запах. Он заставил слуг поместить горшки с горящей лозой по четырем углам павильона».

«Чжу Шунь?» — Юйвень Юэ, прикрыл глаза, которые холодно блеснули и он медленно произнес: «Этот управляющий, старается все больше сэкономить, приворовывая разницу, но его наглость уже не знает границ. В следующий раз он купит кинжал из западных земель и прикажет тебе положить на мою кровать. Я думаю, ты и тогда все выполнишь».

Цзинь Сы ещё больше испугалась и поспешно закричала: «Раб не смеет!» Юйвень Юэ безразлично взглянул на нее и отвернулся. Собравшиеся люди начали расходиться, но тут он внезапно сказал: «Ты, останешься служить во внутренних покоях.»

Все вокруг начали оглядываться, никто не понял, о ком он говорит, Юйвень Юэ нахмурился и указал на Чу Цяо: «Это ты».  Взгляды всех окружающих нашли ее, но она только почтительно ответила: «Слуга повинуется».

Когда они вышли из Павильона, то увидели, среди толпы свободных слуг и рабов, окровавленное тело Цинь Чжу, служанки верхнего ранга, которое лежало в телеге. После тридцати ударов она должна была быть отправлена на Главный двор, но кто знает, выживет ли она.

Цзинь Сы почувствовала, что холод ползет по ее спине, а руки и ноги стали ватными. В этот момент, тихий нежный голос внезапно прозвучал сзади, она резко повернулась и увидела милое детское лицо Чу Цяо, которая с улыбкой сказала: «Сестра Цзинь Сы, в будущем мы будем работать вместе. Я слишком молода, чтобы понимать многие вещи, прошу, позаботься обо мне!»

Неизвестно почему, Цзинь Сы почувствовала панику. Но она внимательно посмотрела на Чу Цяо и постаралась спокойно ответить: «Каждый раб, должен помогать другому, не беспокойся, я позабочусь о тебе».

«Правда?» — Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Тогда дети, которые чистят нефритовых собак от снега, старшая сестра Цзинь Сы, ты позволишь им уйти погреться? »

Цзинь Сы разозлилась в глубине души, но все равно кивнула, соглашаясь: «Да пусть идут, они и так почти закончили.»

«Я благодарю тебя, вместо них», — Чу Цяо, улыбаясь, пошла туда, где работали замерзающие дети, потом она вроде что-то вспомнила, обернулась и сказала: «Если бы Цинь Чжу и Цзинь Сы были бы такими же добрыми в тот день, то Четвертый Молодой господин не избил бы Линь Си до смерти. Так что ты должна позаботиться о душе и сделать, как можно больше хороших дел. Ведь Цинь Чжу, наверное, последует за Линь Си, меньше чем через три дня, после того, как он умер. Думая об этом, понимаешь, что судьбу не обмануть. »

Цзинь Сы остолбенела, её кожа побледнела, она смотрела на Чу Цяо широко открытыми глазами. Она чувствовала, что в этом маленьком ребенке, есть что-то зловещее и сильно испугалась.

Чу Цяо медленно подошла к ней поднялась на цыпочках, и прошептала Цзинь Сы на ухо: «Как говорится добро и зло ходят по кругу, твоя расплата еще не пришла, но еще не время, у тебя есть шанс все изменить, не так ли?»

Цзинь Сы испугалась и сделала шаг назад, прежде чем быстро развернуться, чтобы уйти. Чу Цяо схватила ее за плечо, чтобы остановить, та расстроенно крикнула: «Что ты хочешь!?»

Чу Цяо стала серьезной, на ее лице не было и следа от улыбки, выражение глаз, абсолютно холодное: «Почему ты так встревожена? Я хочу получить персик».

«Персик?»

«Теперь мы обе служанки внутренних покоев Господина, у нас нет различия в статусе, и я работала так усердно, я хотела бы получить хоть один персик, теперь ведь это безопасно?»

Цзинь Сы лишилась дара речи.

Чу Цяо повернулась и пошла в сторону павильона, тихо говоря: «Гора не может исчезнуть, река течет с севера на восток. У человека есть надежда и он идет вперед. Некоторые слова могут быть сказаны только один раз, некоторые предупреждения могут быть сделаны только единожды. Как жить после этого, как быть человеком, подумай об этом сама».

***

Во второй половине зимы солнце сияет ярче, под солнечным светом снег блестит, причиняя боль глазам.

Но кроме всего произошедшего, это был не обычный спокойный день. Было первое число, и император, следуя предложению собрания семи кланов, подписал указ уничтожить всех повстанцев в Шан Шене. Войска Хуан Тянь вскоре должны были отправиться к плато.

Семь влиятельных семей соперничали за место главнокомандующего. Решение по этому делу было передано главе дома Юйвень, чья семья за многие века доказала свою преданность правящей династии Великой Вэй.

Всем было известно, что четвертый сын главы дома Юйвень, был укушен ядовитой змеей. Хотя к его лечению приступили сразу, ему все равно нужно было время на восстановление.

Господин Юйвень был еще не старым человеком, но он уже не раз возглавлял Армию Хуан Тянь. С поддержкой семи кланов, он был бесспорным лидером, способным вести за собой солдат и офицеров, которые по своему рождению принадлежали к знатным семьям столицы.

Это был не первый раз, когда он вел войска на Северо-запад, чтобы подавить восстание. С его знаниями превосходными умениями ведения боя, подчиненные действительно боготворили его. Он был выдающимся человеком.

Слухи распространились быстро и скоро и другие влиятельные семьи, не входящие в семь кланов знали последние новости.

Юйвень Хуай запросил разрешение участвовать в военной компании, но тут последовало множество возражений от партии, находящейся в оппозиции к клану Юйвень, они постарались донести императору, что влияние семьи Юйвень последнее время сильно возросло среди чиновников и не стоит разрешать им захватить еще и армию.

Что бы принять ответные меры, в доме главы Юйвень собрались представители всей семьи, даже от побочных ветвей клана пришли с визитом. Семья Юйвень, праведно служившая императору несколько поколений, горела возмущением.

Но трагедия, развернувшаяся в части поместья, принадлежащего Юйвень Юэ, прошла для клана не замеченной. Служанка, высокого ранга, отвечающая за порядок, умерла, после полученных тридцати ударов. Двое охранников, чье наказание, было биться на палках, убили друг друга. Один умер от ран сразу же, тогда как другой был серьезно ранен и умер на следующее утро. Управляющий дома Юйвень, из-за нескольких горшков, вызвавших все эти события, заставили избавиться от всей лозы, кроме того он получил двадцать ударов доской и теперь находился в своей комнате, где тихо вздыхал.

За горячими источниками Хаухана, находилось озеро с крокодилами, которое снова тихо приняло три мертвых тела, позволяя рыбе и креветкам остаться в живых, а крокодилам разнообразить рацион. Но никого это не побеспокоило.

Темная ночь, свет звёзд почти не виден, Чу Цяо взяла одной рукой пачку бумажных денег, это последние, другой сжала руку Сяо Ба, и положив деньги в жаровню пробормотала вполголоса: «Пожалуйста, присмотрите за нами».

Глава 011: Янь Шидзи

Царствующая династия Великой Вэй.

Последние несколько дней Цзинь Сы было не спокойно. Каждый раз, когда она видела ребенка семьи Цзин, она чувствовала ледяной холод, поднимающийся от ступней ног, вверх по всему ее телу. Казалось, даже рис застревает у нее в горле при взгляде на Цзин Юэр.

Рано утром погода была прекрасной, снег во дворе был очищен. Люди начали работать еще затемно.

Уже собирались подавать еду, когда неожиданно прибыл слуга, что бы сообщить Юйвень Юэ, что в Резиденции Му собрались молодые господа – это Молодой принц Цзинь из поместья Юнь Чоу, седьмой принц Юань Че, восьмой Юань Цзюэ, Тринадцатый Юань Сун и наследник наместника Янь и все вместе они хотят отправиться в поместье Красные Холмы. Старший молодой господин сопровождал их, прихватив с собой третьего и пятого братьев. И если четвертому молодому господину уже лучше, они предлагают ему присоединиться.

Но настроение Юйвень Юэ в последние время было странным. В то время, как несколько принцев и его братья совершали прогулку, он оставался в Циншаньюань весь день. Он не читал книг и почти ничего не ел. Не летал и орел с перьями в огне, это было бы слишком жестоко. (Не знаю, что значит) Все чаще, он просто лежал в постели. Выслушав приглашение, принесенное слугой, он сказал, что не здоров и не присоединится к ним.

Чу Цяо стояла рядом с подставкой для благовоний и веером аккуратно раздувала в ней огонь. Ее брови нахмурились, Юйвень Юэ выглядел слабым, он молчал и только показал рукой, что бы принесенную еду унесли.

Цзинь Сы осторожно посмотрела на него, прежде чем забрать еду, в душе не одобряя его поведение.

****

Зал Люли только назывался залом, но на самом деле это был просто Павильон, который располагался посередине Двора Красных Холмов, на возвышенности. Ниже виднелось замерзшее озеро, и сейчас в середине зимы, его поверхность полностью покрывал сверкающий на солнце лед. Снег казался бескрайним, по обе стороны озера поднимались горы. Стояли морозы, и все вокруг блестело под ярким солнцем.

За пределами Мейлина, это самая высокая гора Саома. По всему склону раскинулись пастбища, на которых паслись лошади, которых разводили в поместье Юйвень. Они специально использовали для разведения только лошадей с хорошей родословной. Это место малонаселенное, обычным людям просто запрещалось здесь селиться. Было очень тихо и маленькая Чу Цяо не замеченная, проскользнула мимо охранников и вошла на гору Саома, взбираясь все выше.

У тела Цзин Юэр были свои преимущества и недостатки. Например, когда было необходимо передвигать горшки с горящей лозой, это требовало больше сил, чем было в ее теле.

Она уже собиралась возвращаться назад, когда заметила краем глаза движение невдалеке на горном склоне. Чу Цяо осторожно пошла в ту сторону. Впереди показалась лошадь, привязанная к сосне, длинноногая и крепкая, ровного окраса. Она увидела Чу Цяо, но не отреагировала. Чу Цяо показалось странным, что эта хорошая лошадь не насторожилась из-за приближения чужого человека. Она глянула вниз и, увидела там гречиху, лошадь еще не закончила есть. Чу Цяо стояла и смотрела на нее, но лошадь не обращала на это никакого внимания.

Чу Цяо снова собралась уходить, когда заметила на лошади колчан с десятком стрел, одна из них выпала. Стрела была серебряной с белым оперением, подняв ее Чу Цяо заметила выгравированный маленький иероглиф «Янь» .

Молодые господа и принцы наслаждались едой и вином в Зале Люли, поэтому Чу Цяо воспользовалась возможностью и пошла на гору, чтобы избавиться от остатков сгоревших лоз. Когда она выкидывала их, вместе с ними из мешка выпало несколько змей, которые быстро поползли в разные стороны.

«ХА! Я знала, что ты злой демон!»

Позади прозвучал пронзительный крик, Чу Цяо обернулась и увидела стоящую там Цзинь Сы, которая надменно смотрела на нее. – «Уверена, что как только я все расскажу Четвертому молодому господину, ты точно умрешь».

«Правда?» — Чу Цяо наклонила голову на бок и прищурилась, ее уши слегка подрагивали, прислушиваясь к приближающимся шагам, она покачала головой и сказала: «Это может и не случиться.»  Внезапно она отпрыгнула и откинулась назад, падая с уступа горы.

«Что ты делаешь?!» — два голоса воскликнули почти одновременно. У Цзинь Сы не было даже времени закричать, когда мужчина безжалостно толкнул ее на землю.

Чжу Шунь холодно смотрел на девочку, скрепя зубами: «Цзинь Сы, ты поймана с поличным. Теперь, ты никак не отвертишься».

Цзинь Сы испугалась и поспешно заговорила: «Это была не я, это Юэр, я последовала за ней!»

«Чепуха, я собственными глазами видела, как ты втихаря выкрала эти лозы, а теперь сваливаешь свою вину на других».

Спокойно сказала маленькая девочка, стоящая рядом с Чжу Шунем. Ее внешность была очень хорошо знакома Цзинь Сы. Она быстро собрала все кусочки мозаики вместе и более-менее поняла сложившуюся ситуацию, поэтому громко воскликнула: «Она и Цзин Юэр из одной семьи! Управляющий Чжу, вы не…»

Чжу Шунь сидел в мягком кресле, которое несли четверо сильных мужчин. После двадцати ударов доской, которые он получил несколько дней назад, зад все еще был опухшим, и он страдальчески морщился. Он сказал: «Ты говорила, что следуешь за Цзинь Юэр, так где же она?»

«Она спрыгнула со скалы».

«Что?» — Чжу Шунь был в ярости и закричал: «Ты думаешь, что я идиот? Ты имеешь ввиду, что девчонка Цзин, что бы подставить тебя, спрыгнула со скалы, чтобы погибнуть?»

«Я ……»

«Чепуха!» — прикрикнул он сердито: «Ты вошла в этот дом около четырех или пяти лет назад, и я хорошо относился к тебе, смотря сквозь пальцы на ваше соперничество с Цзинь Чжу, это ваше внутреннее дело. Но зачем было обливать меня грязной водой? И что ты хочешь сейчас? Хочешь заставить пойти меня к молодому господину, что бы и я потом кормил крокодилов?»

«Управляющий Чжу, вы должны поверить мне».

«Давай! Вперед!»

Резкие крики наверху затихли. Чу Цяо держась за веревку, которую она заранее подготовила, раскачалась и прыгнула в маленькую пещеру. Каждую весну на этих скалах растет фиолетовый мох. Этот вид мха встречается крайне редко. После обжарки его в жаровне, его аромат становиться уникальным, он элегантен и тих, и подходит для медитации. Люди семьи Юйвень, каждую весну собирают мох на скалах, для этого даже вырыли не большую пещеру. Чу Цяо служа во внутреннем дворе, слышала об этой пещере, а потом и проверила, где она находиться.

Она отодвинула несколько обтесанных камней, и осторожно прыгнула на землю в пещере. Потом медленно потянула веревку, снимая ее с крюка и сворачивая. Она спокойно ждала, когда толпа наверху разойдется.

В этот момент, теплое дыхание коснулось ее уха, и прозвучал насмешливый мужской голос: «Как такая маленькая девочка может быть такой злой и безжалостной?»

Чу Цяо была поражена и быстро повернула голову. Она поспешно перехватила крюк от веревки и приставила его к шее неожиданно появившегося человека.

«Я видел бесчисленное количество жестоких женщин, но никого настолько безжалостного, как ты. На самом деле сложно представить, что тебе меньше 10 лет.»

Парень был ловким и перехватил маленькую руку Чу Цяо, произнося фразу совершенно спокойным голосом.

Чу Цяо была физически слабее, поэтому он удерживал ее одной рукой. Но она упорно пыталась вывернуться.

Подняв одновременно глаза друг на друга, и, наконец, рассмотрев кто перед ним, они оба потрясенно сказали «Это ты?»

Человек напротив, внимательно осмотрел её, после тщательного изучения он вдруг улыбнулся и сказал: «Кто же это на моем пути? Оказывается, лекарство от ран, хорошо действует?»

Прямой разлет бровей, орлиный нос, глаза черные, как чернила. Но под кротким видом скрывался острый клинок. Сегодняшний незваный гость был ни кто иной, как Принц Северной Янь, Янь Сюнь.

Чу Цяо неохотно подняла голову и сказала холодно: «Почему вы здесь? Что вам нужно?»

Янь Сюнь усмехнулся: «Не я ли должен это спрашивать у тебя?»

Чу Цяо прикинула варианты, полагая, что столкнуть его со скалы вниз было бы лучше всего, но она могла не справиться, а он довольно ловок, что бы не разбиться.   Подумав об этом, она коснулась кинжала на талии.

Янь Сюнь поднес палец к губам и тихо произнес: «Если не хочешь быть обнаруженной, то должна быть более благоразумна. Как ребенок может быть так безжалостен, в тебе столько яда?»

Чу Цяо приподняла брови: «Когда дело доходит до яда скорпиона, мне далеко до вас. Вы прячетесь здесь, и бездельничаете. Вы и я не похожи. Не утруждайте себя, помогая мне, это все ложь.»

Янь Сюнь, услышав ее слова, быстро поднялся и, раздвинув траву, закрывающую вход в пещеру, громко крикнул наверх: «Кто здесь?»

Чу Цяо была потрясена и хотела остановить его, но было уже слишком поздно.

Если ее раскроют, Сяо Ба также будет обречена. Она перехватила крюк от веревки и попыталась ударить в грудь Янь Сюня, готовая бежать.

Янь Сюнь резко перехватил крюк, закрыл ей рот ладонью и крепко сжал, держа в своих руках. В то же время сверху услышали его вопрос и теперь сами, спрашивали, кто находиться внизу. Янь Сюнь высунул голову из пещеры и сообщил «Это принц Янь Сюнь, спустился сюда, что бы насладится сливой в одиночестве. Кто вы, что бы спрашивать? Быстро исчезли!»

Чжу Шунь посмотрел вниз из-за скалы и увидел Янь Сюня. Его важность и надменность сразу же полностью исчезли. Низко поклонившись, он поспешно ушел.

Янь Сюнь улыбнулся, опустил руку и, повернув голову, сказал Чу Цяо: «Я сильно помог тебе сейчас?»

Чу Цяо чувствовала себя маленькой, стоя перед Янь Сюнем. Она даже не достигала ему до плеча. Она напрягла слух, прислушиваясь и убеждаясь, что наверху все ушли. Затем молча, закрепила крюк обратно на веревку, собираясь вылезти.

Янь Сюнь прищурился, она была такой умелой, двигаясь четко и уверенно, но не было похоже, что её тело знает боевые искусства. Но что-то в этой маленькой девочке заставляло его относиться к ней серьезно, наблюдая за ее ловкими движениями.

Выступ над Пещерой был на высоте около одного метра, Янь Сюнь подпрыгнул, и, удерживаясь с помощью рук, собрался лезть по стене наверх.

Крючок Чу Цяо был крепко закреплен, и она развернулась, чтобы уйти. Услышав слова Янь Сюня о помощи, она посмотрела на него и ответила: «Я ничем вам не обязана. Позже, когда будете возвращаться, обратите внимание на вашу лошадь».

На секунду Янь Сюнь растерялся от наглости рабыни, а когда очнулся, ребенок уже был далеко. Теперь издалека она была похожа на щенка, ползущего по скале, но вот она уже взобралась и исчезла.

Глаза молодого Янь Шидзи прищурились, и, улыбнувшись, он сказал: «Интересно».

По мере того, как утреннее солнце поднималось выше, снег начал постепенно таять. Гора, стоящая рядом с озером, выглядит уже по-другому, ослепляя иной красотой.

Глава 012: Закон выживания

Царствующая династия Великой Вэй.

Под горой Бацзяо за садом камней находится сливовая роща.

Сегодня все молодые прожигатели жизни из великих семей Чаньаня собрались вместе в резиденции Юйвень. Сливовый лес тщательно охранялся, потому там было очень тихо. Крохотная фигура Чу Цяо шла через сливовый лес, время от времени вставая на носки и беззаботно срывая цветы сливы.

«Эй ты, подойди!», — раздался внезапно бесцеремонный голос.

Голос был детским, но звучал властно. Подняв глаза, Чу Цяо увидела маленького господина, которого (автор) окрестила «Шелковый халат» (возможно автор так шуткой назвала маленького надменного мальчика), на вид ему было чуть больше 10 лет. На нем было расшитое золотой нитью зеленое шелковое платье, воротник оторочен белоснежным хвостом норки. Пушистый мех обрамлял его гладкое, чистое, будто нефрит, личико, вздернутый нос слегка морщился, а его черные глаза пристально смотрели на нее. Мальчик во все горло крикнул: «Да, ты, я тебя зову!»

Чу Цяо слегка нахмурилась, но подумав, что лучше не навлекать на себя лишние неприятности, она вежливо поклонилась и тихо проговорила: «У слуги еще есть дела. Прошу простить меня, но я не могу задерживаться», — и развернувшись, собиралась уйти.

Маленький господин остолбенел. Он не ожидал, что слуга посмеет уйти. Нахмурившись, он неожиданно взмахнул хлыстом, крикнув: «Ничтожный раб! Как ты смеешь!»

Услышав свист, Чу Цяо неожиданно повернулась и вытянув маленькую белую ручку, схватила конец хлыста, после чего бросила на мальчика яростный взгляд.

Молодой господин, вдруг, подумал о том, что маленькая служанка из резиденции Юйвень очень дерзкая. Он с силой попытался выдернуть кнут, но тот не поддался. Поджав губы, мальчик гневно крикнул: «Ты ищешь смерти? Я прикажу убить тебя!»

С холодной улыбкой Чу Цяо, удерживая хлыст, ловко повернула его, хлыст тут же выскользнул из рук молодого господина и упал ей в руки. Девочке не было еще и восьми лет, она была такая хрупкая с нежным, румяным личиком, но этот взгляд совсем не был детским. Она спокойно вышла вперед и равнодушно сказала: «Кнут предназначен для того, чтобы стегать лошадей, а не бить людей».

С этими словами она перевернула кнут ручкой вперед и передала его молодому господину, после чего развернулась и собралась уходить.

Молодой господин глядел на маленькую служанку, которая хотя и была меньше его самого на голову, в ней чувствовалась внутренняя сила, к тому же она была довольно проворной, к удивлению в его сердце зародилась легкая симпатия. Видя, как девчонка собирается уходить, он несколько разволновался, однако, не решаясь перейти на доброжелательный тон, он рассержено кинулся вперед и преградив ей путь, громко крикнул: «Какому двору в резиденции Юйвень ты прислуживаешь? Как тебя зовут? Ты знаешь, кто я? Веришь, что я могу позвать людей, чтобы они отрубили тебе голову?»

Чу Цяо подняла голову и, безразлично посмотрев на молодого господина, оттолкнула его руку. Глядя на него презрительно, она сказала: «Не в состоянии справиться с другим человеком самостоятельно, тут же начинаешь повторять, что найдешь для этого кого-то еще, это все, что ты можешь? Кто ты такой мне ни капли не интересно».

Деревья раскачивались, Его высочество «шелковый халат», стоя посреди сливовой рощи, застыв в изумлении, наблюдал, как маленькая фигура Чу Цяо постепенно исчезает в конце сада.

Вернувшись во двор Зеленых холмов, Чу Цяо тут же направилась в Павильон, приветствуя по дороге всех, мимо кого проходила. Юйвень Юэ с ленивым видом полусидя развалился на мягкой кушетке. Заметив, что вошла Чу Цяо, он не поднял головы, только искоса бросил на нее безразличный взгляд.

Чу Цяо пошла к зеленой вазе, убрала вчерашние цветы и заменила их свежими цветами сливы. Закончив, она подошла к маленькой курильнице рядом с Юйвень Юэ. Она взяла отчищенные от снега цветы сливы и, добавив к ним ароматных трав, осторожно всыпала смесь в курильницу, после чего взяла небольшой веер и стала мягко им раздувать. Внезапно запах в комнате посвежел. Юйвень Юэ сделал глубокий вдох и медленно закрыл глаза.

Прошло чуть больше получаса, Юйвень Юэ, казалось, погрузился в сон, в это время снаружи, вдруг, послышался шум, молодой господин раздраженно открыл глаза и нахмурился.

«Четвертый молодой господин, управляющий Чжу только что прислал людей сообщить, что на горе Бацзяо он схватил Цзинь Сы, она несла горшок с лозами, вдобавок при ней оказалось огромное количество ядовитых змей. Она была схвачена вместе с доказательствами, сейчас ее допрашивают в ведомстве наказаний».

Юйвень Юэ слегка прищурился и медленно произнес: «Не смотря на то, что Цзинь Сы очень властная, в то же время она довольно труслива, и она осмелилась принести змей? Вы слышали, она что-то говорила?»

«Она сказала…», — тут же понизив голос, мужчина мельком бросил косой взгляд на спокойно сидящую в углу Чу Цяо и шепотом ответил: «Она сказала, что она шла за Синъэр, а еще что Синъэр подставила ее и Цзинь Чжу, для того, чтобы отомстить за смерть рабов Цзин».

«Синъэр», — окликнул Юйвень Юэ: «Объяснись».

Чу Цяо, стоя на коленях, спокойно ответила: «Отвечаю Четвертому молодому господину, Синъэр не делала этого».

— «В таком случае, куда ты ходила?»

— «Синъэр ходила за цветами сливы».

— «Кто-нибудь видел тебя?»

Ребенок склонил голову, немного подумав, она ответила: «Синъэр встретила молодого господина в саду, не из нашей резиденции, ему лет 10 может немного больше, одет он был в зеленый халат с белым норковым хвостом. Синъэр не знает его имени».

«Ладно», — Юйвень Юэ кивнул и сказал слуге: «Можешь идти».

Слуга немного остолбенел, и осторожно, неуверенно спросил: «А что насчет Цзинь Сы?»

Юйвень Юэ чуточку приподнял голову, закрыв глаза, он откинулся на кушетку и медленно проговорил: «За ошибки надо платить, пусть в ведомстве наказаний сами решат, что с ней делать».

Слуга кивнул и отступил. В комнате снова стало тихо, только аромат благовоний, точно легкий туман, вился в воздухе.

«Синъэр, на самом деле в душе ты, должно быть, ненавидишь этот дом, убивший твоих родных?»

Чу Цяо склонила голову и, тщательно подбирая слова, ответила: «Молодой господин, Синъэр понимает, что она всего лишь раб во дворце, но благодаря покровительству молодого господина, Синъэр может спать в теплой постели, есть горячую еду, носить теплую одежду. Синъэр еще очень мала, ее сердце не может вместить в себя так много всего. Я всего лишь хочу хорошо служить молодому господину, чтобы жить комфортно».

«Хорошо», — Юйвень Юэ чуть заметно кивнул: «Ты способна мыслить разумно. Не смотря на то, что ты еще очень молода, можешь спокойно работать, а в будущем после работы в Павильоне ты станешь Управляющим».

«Да, благодарю вас господин», — она почтительно склонила голову, а через какое-то время, неожиданно снова заговорила: «Молодой господин верит словам старшей сестры Цзинь Сы, что я подставила сестру Цзин Чжу?»

Юйвень Юэ слегка хмыкнул: «Так ли велика храбрость Цзинь Сы? Но даже если она и настолько отважна, она бы не додумалась до такого (плана по избавлению от Цзин Чжу). Не смотря на то, что Чжу Шунь старейший во дворце, он совершил ошибку и подвергся избиению, попав в неловкое положение (был опозорен) он хотел выбраться из сложившейся ситуации, в этом нет ничего странного. Но ему не стоило обливать грязью мой двор Зеленых Холмов, создавая ложное впечатление борьбы за власть между слугами внутри двора, чтобы отбелить себя. Он столько лет можно сказать прожил зря, ума так и не нажил»

«Но раз так, почему молодой господин не помог старшей сестре Цзинь Сы? Ведь ведомство наказаний может ее казнить».

«Если бы именно она сделала это, я бы спас ее. Но она так легко попалась в чужую ловушку, очевидно, она очень глупа. Какая польза от такого человека в Зеленых холмах?»

Яркий свет полуденного солнца просачивался сквозь щели в окнах, в воздухе витал свежий запах сливы, сидя на маленьком стульчике, Чу Цяо слегка прищурилась.

Время почти пришло, она больше не хотела тратить ни минуты.

Глава 013: Контрудар

Царствующая династия Великой Вэй.

Чжу Шунь все же прожил в резиденции Юйвень больше десяти лет и имел достаточно большой опыт.

Не смотря на то, что в душе он уже был убежден в том, что Цзинь Сы вместе с Цзинь Чжу в борьбе за благосклонность господ, сделали это, чтобы подставить его, он боялся, что Юйвень Юэ не поверит ему и наоборот ошибочно подумает, будто он, пытаясь оправдать себя, намеренно подставляет Цзинь Сы. Поэтому он предусмотрительно не позволил ведомству наказаний убить ее, а решил доложить еще раз завтра, когда у господина будет свободное время.

Ночью во дворе царила мертвенная тишина. В кромешной темноте сарая для дров, Цзинь Сы лежала вся окровавленная, все тело ее было покрыто отметинами от кнута, она выглядела так, будто подверглась тяжкому наказанию. Стоя перед ней, Чу Цяо, зачерпнув ковш воды, плеснула в лицо Цзинь Сы.

Цзинь Сы глухо застонала и медленно очнулась, увидев Чу Цяо, она тут же пришла в ярость, злобно прорычав: «Маленькая дрянь! Ты еще смеешь приходить ко мне?!»

Чу Цяо стояла с невозмутимым видом, еще долго выслушивая истеричную брань девушки, а потом слегка улыбнувшись, сказала: «Если действительно хочешь умереть, можешь продолжать кричать».

Одежда Цзинь Сы была перепачкана кровью, ее лицо было бледным, грудь лихорадочно вздымалась, глаза пылали жгучей ненавистью.

Чу Цяо покачала головой и медленно произнесла: «Человек не может ранить тигра, но тигр опасен для человека. Я давно предупреждала тебя, что поделаешь, ты снова и снова шла против меня. Если бы ты сегодня не преследовала меня, разве закончила бы так? Ты сама во всем виновата, так зачем же обижаться на кого-то?»

«Ядовитая маленькая дрянь, я не оставлю тебя в покое!»

Чу Цяо печально вздохнув, сказала: «Неужели ты действительно так хочешь умереть?»

Цзинь Сы оцепенела, а Чу Цяо продолжила: «Я не хотела причинять тебе вреда, я просто собиралась преподать тебе урок. К сожалению, Четвертый молодой господин не захотел тебя спасти, по-видимому, все, что тебе остается, это отправиться к озеру Павильон и составить компанию Цзинь Чжу»

Как только она договорила, лицо Цзинь Сы побледнело еще больше, она посмотрела на Чу Цяо и в ее глазах вдруг промелькнула жажда жизни, пристально уставившись на Чу Цяо, она быстро пролепетала: «Синъэр, между тобой и мной раньше не было обид, смерть Линь Си была идеей Цзинь Чжу, а я всего лишь повторила за ней несколько слов. Если ты смогла незаметно пробраться сюда, значит, сможешь и меня вытащить отсюда. Умоляю тебя, спаси меня, я не хочу умирать!»

После этого она не сдержалась и громко заплакала, безудержные рыдания, дрожью отдавались по всему ее телу. Чу Цяо, глубоко вздохнув, сняла со спины сверток и тихо произнесла: «Прекрати плакать, ты думаешь, я пришла сюда ночью, чтобы поговорить о прошлом? Несмотря на свою вину, ты не заслуживаешь смерти, раз уж это я навредила тебе сегодня, я не могу все так оставить. Одень это платье, я выведу тебя отсюда».

Подойдя ближе, Чу Цяо развязала веревку на теле Цзинь Сы. Обрадовавшись, Цзинь Сы поспешно произнесла: «А отсюда возможно сбежать? Дворец тщательно охраняется».

«Не беспокойся, я подкупила стражу у задних ворот. Старший господин вернется домой, все будут заняты, а ты всего лишь маленькая служанка, никто не будет тебя преследовать. Все, что тебе нужно это сбежать из дворца, и ты будешь спасена».

Цзинь Сы следовала за Чу Цяо, два человека вылезли через окно. Когда они проходили сад камней «Яшмовое озеро», находившееся в поместье Красных Холмов, они вдруг неожиданно услышали отзвук шагов в отдалении, это были охранники, патрулировавшие территорию. Девочки испугались и, сев на корточки, как можно ниже прижались к земле, не осмеливаясь идти дальше. Чу Цяо обернулась и передала маленький сверток Цзинь Сы, прошептав: «Я отвлеку их, а ты поспеши к Западным воротам, с охраной я уже обо всем договорилась, тебе нужно лишь назвать мое имя и они позволят тебе уйти. Здесь кое что из одежды, раньше она принадлежала старшей сестре Чжи Сян, не знаю, подойдёт тебе или нет, еще я положила туда немного денег, это все, что я смогла собрать. Позаботься о себе, будь осторожна»

Сказав это, она развернулась и побежала в другую сторону, нарочно создавая шум так, чтобы стражники ее услышали и бросились за ней.

Цзинь Сы раскрыла сверток, увидев внутри всего несколько медных монет, на которые не купишь даже жареного гуся, она невольно нахмурилась. Потом она переворошила все вещи, одежда не была порванной, но оказалась грязной и ужасно некрасивой, вдобавок еще и странно пахла, отчего она еще больше расстроилась (досл. в сердце еще больше поселилась тоска). Про себя она подумала о том, как это несправедливо, что ей, добропорядочной служанке приходится спасаться бегством, где гарантия, что ее случайно не поймают? И все это по вине Цзин Юэр, которая теперь перед ней же лицемерно строит из себя хорошего человека, бесстыжая!

Она вынула несколько медяков и бросила сверток с одеждой на землю, абсолютно не беспокоясь о том, что если после ее побега эти вещи попадут в чьи-то руки, это принесет Чу Цяо море проблем.

Налетевший ледяной ветер раздувал уголки брошенной на землю одежды, холодная луна, разливала по земле свой ослепительный, точно снег, серебристый свет.

В этот момент в комнате Чжу Шуня, раздавались тяжелое дыхание мужчины и нежные женские стоны, вместе с непрестанной распутной болтовней, слушать которую было неприлично.

В зимнюю морозную ночь, стражники охранявшие двор, отлынивая от работы, уже давно забрались в теплое местечко, чтобы вздремнуть. Крохотное тело ребенка тихо коснулось дверей комнаты Чжу Шуня, беззвучно, не издав ни малейшего шороха.

Окончив все приготовления, Чу Цяо сидела на корточках сбоку от дверей Чжу Шуня, в глубокой темноте, ее, похожие на черные драгоценные камни, глаза вспыхнули холодным блеском. Внезапно, прозвучал довольный вздох мужчины, а затем послышался шелест платья. Чу Цяо взяла камень и бросила его в дверь.

Послышался отчетливый звук удара, негромкий, но его вполне могли расслышать люди внутри. Чжу Шунь произнес: «Кто там?»

Чу Цяо не ответила, она снова взяла камень, после чего раздался еще один удар в дверь.

«Да заходите уже», — раздраженно сказал мужчина: «Уже середина ночи, кто это?»

Дверь открылась, однако за ней никого не оказалось. Чжу Шунь изумленно нахмурил брови. Он высунул голову наружу и в тот момент, когда он поднял ногу, чтобы сделать шаг, он зацепился за веревку и тут же с грохотом упал на землю.

«Ах, Боже мой!», — жалобно пискнул Чжу Шунь, но не успел он произнести вслух вертевшиеся на языке проклятья, его голову накрыл черный мешок, вдруг перед глазами все стемнело, мужчина удивился, а когда, наконец, понял, что что-то не так, закричал. Он вытянул вверх руку, хватая вокруг себя лишь воздух.

В холодных густых потемках, Чу Цяо держала в руке кинжал, глаза ее блестели. Холодно усмехнувшись, она ударила кинжалом по толстой руке мужчины.

Отчаянные вопли, напоминающие крики умирающей свиньи, тут же эхом устремились в небо. Чжу Шунь тряс раненным запястьем и катался по земле. Чу Цяо не собиралась сражаться, она быстро спряталась в кустах, располагавшихся в западном направлении.

Позади, послышались быстрые шаги охранников, а также крик женщины.

«Что Случилось?»

«Управляющий Чжу, кто это был?»

Неподобающе одетая женщина вышла из комнаты Чжу Шуня, бледная от испуга: «Мы его не разглядели, он был невысокий, кажется, это был ребенок».

«В какую сторону он убежал?»

«На запад»

«В погоню!»

Больше 10 ног пронеслись перед лицом Чу Цяо, прижимаясь к земле, на сколько это возможно, она сидела в зарослях и ждала, когда уйдут охранники. Человеческие голоса постепенно удалились, вокруг все стихло. Девочка отряхнула пыль с одежды, встала и не спеша покинула это место, она выглядела необычайно спокойно.

Проходя через каменный сад двора Красных Холмов, Чу Цяо заметила валявшийся на земле маленький узел с платьями. Усмехнувшись, она подобрала сверток и направилась во двор Зеленых Холмов. Она осторожно пробралась в комнату через заднее окно, и затем переоделась в мягкий белый хлопковый халат. С того момента, когда она стала служить Юйвень Юэ, она переселилась из двора разных поручений в комнаты слуг двора Зеленых Холмов. Снаружи послышался шум, он становился все громче и громче, свет множества факелов озарил половину неба.

Чу Цяо распустила волосы и потерла глаза. С сонными глазами она открыла дверь и в этот момент столкнулась с несколькими другими маленькими служанками, выходившими из своих комнат.

«Что там случилось?»

Служанкам было по 13-14 лет, но по статусу они были немного ниже Чу Цяо. Они в недоумении покачали головой. В это время, едва они услышали звук открывающихся ворот двора, несколько человек поспешно пробежало мимо.

Юйвень Юэ мрачно взглянул на растрепанную Чу Цяо и остальных служанок, после чего обратившись к только что прибежавшим стражникам, спросил: «Что случилось? Почему так шумно?»

«Господин, во дворце убийца, он отрубил руку управляющему Чжу, стражник у Западных ворот поймал, пытавшуюся сбежать Цзинь Сы, ее уже доставили обратно в ведомство наказаний под охраной».

Пораженный Юйвень Юэ замер, но всего мгновение спустя улыбнулся и сказал: «Как говорится, собаке очень не терпится перепрыгнуть через стену. Я не ожидал, что характер Цзинь Сы окажется настолько твердым».

Охранник осторожно посмотрел на Чу Цяо, прежде чем сказать: «Когда Цзинь Сы была взята под стражу, она кричала, что Синъэр подставила ее и что она не делала этого».

После его слов все взгляды обратились к Чу Цяо, девочка наморщила свою маленькую мордашку и обиженно захлопала большими, влажными от навернувшихся слез, глазами, чуть не рыдая, она повернулась и жалобно посмотрев на Юйвень Юэ, несчастно пролепетала: «Четвертый молодой господин, Синъэр, Синъэр спала в своей комнате, я, я не…»

«Господин, Синъэр не выходила из комнаты, мы все свидетели», — вдруг вышла вперед одна из служанок третьего ранга, после чего, еще несколько других служанок засвидетельствовали невиновность Чу Цяо.

Юйвень Юэ слегка кивнул и обратился к рабу: «Передайте министерству наказаний, если эта девица продолжит нести чушь, тогда нет надобности продолжать допрос, пусть сразу бросают ее в озеро Павильон. Сколько Синъэр лет, Цзин Сы наговорила слишком много».

Слуга быстро кивнул и отступил.

Мельком взглянув на служанок, Юйвень Юэ сказал: «Вы тоже идите спать», — потом развернулся и пошел обратно в свою комнату.

Чу Цяо все еще обиженно стояла на месте, несколько маленьких рабынь подошли и, потянув Чу Цяо за руку, заискивающе сказали: «Синъэр, ничего не бойся, мы все будем твоими свидетелями, она больше не сможет тебя несправедливо обвинить».

Чу Цяо кивнула головой и, захлебываясь слезами, произнесла: «Спасибо, сестры».

Приближалась третья ночная стража, ветер завывал, сегодня был седьмой день траура по детям Цзин, и в этот вечер, люди, виновные в их гибели, заплатили за это своей кровью (досл. заплатили цену крови).

Однако этой крови было далеко не достаточно

Глава 014: Небылицы

Царствующая династия Великой Вэй.

Случай с подосланным убийцей поднял переполох до самого рассвета. Управляющий Чжу лишился руки, ущерб был катастрофическим, в гневе он приказал убить Цзинь Сы. Она уже была ранена, поэтому еще и большого часа не прошло с начала наказания, как девушка умерла. Ее тело завернули в циновку и бросили в озеро Павильон на склоне горы на корм рыбам.

Юйвень Юэ любил тишину и по своей природе был нелюдим. В его Павильоне изначально служили только две девочки, Цзинь Чжу и Цзинь Сы, но всего за несколько дней обе одна за другой умерли, сейчас же в Павильоне осталась только Чу Цяо. Она была очень молода, младше 8 лет, у нее были нежные черты лица, еще совсем детский голос (досл. немного молочный голос), и, даже не смотря на то, что она была одаренной и хорошо работала, в глазах окружающих это все равно казалось чем-то странным. Не прошло и полдня, как новости разлетелись по всей резиденции, люди перешептывались о том, что четвертый молодой господин пошел по стопам старого господина, и тоже питает слабость к маленьким девочкам. Таким образом, отношение слуг к Чу Цяо стало еще более уважительным.

Во второй половине дня Чу Цяо уже была одета в новое вышитое цветами яблони платье и сапожки из белой верблюжьей шерсти, а в волосах красовались два изумрудно-зеленых цветка из нефрита. Когда она, прогуливаясь по берегу озера в саду, прыгала с камня на камень, она казалась необычайно милой и трогательно наивной. Едва она покинула дворец, чтобы принести свежее алойное дерево, в тот момент, когда она проходила через бамбуковую рощу, перед ней внезапно выпрыгнул человек и, смеясь, сказал: «Я не верил, что не смогу найти тебя!»

Сегодня молодой господин был одет в платье небесно-голубого цвета, расшитое разноцветными птицами. Он торжествующе помахал находившимся у него в руках хлыстом и посмеиваясь оглядел Чу Цяо с ног до головы: «Куда идешь? Сегодня такая чудесная погода, пойдем стрелять птиц».

Чу Цяо нахмурилась и взглянула на преисполненного радости молодого господина и, покачав головой, ответила: «В отличие от тебя, мне бездельничать некогда, у меня еще множество дел, я не могу пойти с тобой», — после чего отвернулась и хотела уже уйти.

«Эй, эй, постой, не уходи».

Маленький господин быстро обогнал ее и широко расставил руки, преграждая ей путь: «Я с таким трудом нашел тебя, с самого утра жду тебя здесь. Давай поступим так, скажи мне свое имя и из какого ты двора. Я собираюсь пойти к Юйвень Хуайю и попросить его, чтобы ты вернулась со мной, ну как?»

Чу Цяо удивленно вскинула брови, повернула голову и спросила: «Ты действительно хочешь, чтобы я пошла с тобой?»

Маленький господин торжественно кивнул: «Да, из всех служанок ты больше всех радуешь глаз, я могу назначить тебя начальником караула у моих дверей, ну, что скажешь?»

Чу Цяо улыбнулась, и слегка кивнув, сказала: «Что ж, тогда я скажу тебе свое имя, только я не думаю, что ты сможешь забрать меня у прежнего господина».

«Не беспокойся», — и, ударив себя в грудь, торжественно заявил: «Даже если я попрошу 8 или 10 служанок, Юйвень Хуай покорно отдаст мне их всех, не говоря уже об одной».

«Ну что ж, тогда слушай внимательно, мое имя – Цзысюй. Я живу в несуществующем дворе. Служу под руководством тетушки Доу, вместе с другими служанками мы лепим глиняные фигурки для молодого господина. Все запомнил?»

Глаза молодого господина загорелись: «Так ты еще умеешь лепить фигурки из глины?»

«Да», — еле сдерживая смех, ответила Чу Цяо, глядя на этого милого ребенка, она не утерпела и, поднявшись на цыпочках, ущипнула его за щечки, а потом улыбнулась и сказала: «Я много чего могу, со временем я тебя всему научу. У меня еще есть дела, а ты иди и найди молодого господина».

«Хорошо, не беспокойся», — кивнул маленький господин и, наивно улыбаясь, добавил: «А ты иди и собери свои вещи, скоро я заберу тебя».

Отойдя уже очень далеко, Чу Цяо обернулась и увидела маленького господина, по-прежнему стоявшего на большом камне и изо всех сил махавшего ей вслед. Еле сдерживая смех, Чу Цяо пересекла бамбуковую рощу и направилась во двор Зеленых Холмов с алойным деревом в руках.

«Цзысюй, несуществующий двор, лепишь глиняные фигурки под руководством тетушки Доу. Ну, ты придумаешь тоже!», — внезапно откуда-то сверху раздался звонкий мужской голос.

Испугавшись, Чу Цяо подняла голову и заметила развевающуюся одежду и ясные, словно звезды, глаза Янь Сюня, он сидел на ветке высокой сосны и, посмеиваясь, глядел на нее.

Чу Цяо уже не раз демонстрировала перед ним свою истинную натуру (характер), так что и сейчас скрываться тоже не имело смысла. Она холодно взглянула на него и грубо сказала: «Взобравшись так высоко, ты не боишься упасть и разбиться насмерть?»

«За меня не волнуйся, жестокий ребенок, лучше о себе побеспокойся. Мне кажется, над горизонтом сгущаются тучи, кто знает, возможно, зимой разразится гром, он поразит людей, совершивших плохие поступки».

Крохотная Чу Цяо стояла под деревом и, глядя вверх, равнодушно произнесла: «Даже если сделать их еще больше, мне не сравниться с вами кровожадными бездельниками, убивающими людей, даже не моргнув глазом, вы все просто кучка животных, в которых нет ничего хорошего».

«А ты очень смелая, да?», — не смотря на то, что слова были суровыми, тон при этом был насмешливым. Сидя на дереве, юноша сказал стоявшему внизу ребенку: «Чтобы спасти тебя, я намеренно тогда промахнулся, ради этого я даже отказался от восьми танцовщиц из западных земель, предложенных вашим господином в качестве приза, а ты не только не благодарна мне, а еще и оскорбляешь прямо в лицо и это твоя справедливость?»

«Справедливость? Говорить о справедливости с таким беспутным человеком как ты? Я предупреждаю тебя, лучше не доставай меня и даже не пытайся запугивать, если посмеешь, очень пожалеешь».

Сказав это, Чу Цяо развернулась и ускорила шаг. Но не успела она сделать и пару шагов, как вдруг почувствовала резкую боль на лбу, опустив голову, она увидела облепленную снегом сосновую шишку. Разозлившись, девочка обернулась и бросила злобный взгляд на Янь Сюня: «Ты провоцируешь меня?»

«Ошибаешься», — улыбнулся Янь Сюнь: «Я тебя не провоцирую, я просто издеваюсь над тобой».

Чу Цяо наклонила голову и просто стояла под деревом, вдруг она развернулась и не сказав ни слова ушла. Янь Сюнь, сделав задумчивый вид, ожидал, что этот крохотный ребенок сейчас начнет с ним спорить, но видя, что она просто ушла, немного рассердился. Кто ж знал, что в этот момент камень размером с кулак неожиданно со свистом полетит прямо в лицо Янь Сюня, к счастью, Янь Сюнь изучал боевые искусства и был очень гибким, поэтому вовремя среагировал и уклонился от удара. И в тот самый момент, когда в душе он уже чувствовал себя победителем, по его шее внезапно пробежал холодок, до его ушей смутно долетел оклик и сразу после этого раздался грохот, снег на дереве сотрясся и весь махом рухнул на Янь Сюня.

Молодой наследник княжеского дома, весь засыпанный снегом, спрыгнул с дерева, подняв голову, он увидел маленькую девочку, стоявшую на белом снегу и хлопавшую в ладоши. Встретив его взгляд, она подняла правую руку и показала средний палец, а потом торжествующе улыбнулась, и, развернувшись, ушла прочь.

Янь Сюнь слегка нахмурился и, опустив голову, тоже поднял средний палец, благородный 13-летний наследник княжеского дома Янбэя был озадачен, недоумевая, что же означает этот жест?

Его 11-летний слуга Фэн Мянь выбежал из леса и гневно воскликнул: «Принц, я поймаю ее и пусть молодой господин Хуай как следует накажет эту высокомерную рабыню».

«Ты? Схватишь ее?», — презрительно фыркнул Янь Сюнь, молодой господин поднял средний палец, а потом, обратившись к слуге, спросил: «Фэн Мянь, что означает этот жест?»

«Это…», — Фэн Мянь был слегка удивлен, но затем решительно ответил: «Должно быть, он означает извинения. Она прекрасно знает, что совершенное ею было возмутительно, но она слишком молода и наивна, ей было неловко извиняться на словах и потому она использовала этот жест вместо слов».

«Извинения?», — нахмурил брови Янь Сюнь: «Мне так не показалось».

«Определенно, я в этом уверен».

«Думаешь?»

***

В резиденции Юйвень в гостиной двора Красных Холмов, Юйвень Хуай и Юань Чэ с друзьями, услышав слова маленького господина, разразились смехом. Хотя младший князь Цзин был еще совсем молодым, тем не менее, он был очень сообразительным и хитрым, улыбнувшись, он сказал: «Юйвень, в вашем доме есть такая умная служанка? Я бы хотел взглянуть на нее».

Юйвень Хуай отрицательно покачал головой и ответил: «Служанка не разбирается в жизни, потому вызвала всеобщие насмешки».

«В конце то концов, что случилось? Над чем вы смеетесь?», — краснея, взволнованно спросил маленький господин.

Юань Чэ хохотал: «Имя Цзысюй, несуществующий двор, лепит фигурки под руководством тетушки Доу, это все небылицы, тебя разыграли Тринадцатый брат. Над тобой все смеются».

Юань Сун залился краской, раздраженно топнул ногой, развернулся и убежал.

Глава 015: Золотой ветер и яшмовая роса (Красивый вид)

Царствующая династия Великой Вэй.

«Бум!» Внезапно раздался грохот от взрыва праздничного фейерверка, развеявшего большие белые снежинки, которые мелкой пылью разлетелись по улицам и переулкам. Дети, играющие на улице, смеялись и прикрывали уши, защищая их от громкого звука. Никто не боялся, несмотря на искры от относительно дешевой «пушки», все продолжали с удовольствием играть.

Это уже двадцать пятый Фестиваль Фонарей, после восшествия на трон Императора Великой Вэй, Гаоцзуна. Кроме того, сегодня еще и 57-летие императора Гаоцзуна Юань Чжэнде. Вся страна радостно праздновала этот великий день. Свободные пушки правительство выделило для праздничных фейерверков, что бы порадовать жителей города Чаньань. Все проходило успешно.

Предоставленные префектурой Цзиньинь для ремонта, приуроченного к этому празднованию, императорского Дворца кирпичи и плитка, были высоко оценены его владельцем и вечером обнародовали приказ императора, о награде отправленной семье Вэй.

Среди праздничного грохота поместье Юйвень ускорило подготовку к самому важному в году фестивалю.

Сегодня в городе Чаньань снег шел не переставая. Снежинки, падающие с неба, были похожи на гусиное перо. Старики в городе говорили, что в этом году что-то странное творится на небе, раз идет такой сильный снег. В те же дни в прошлом году просто стояли морозы.

Чу Цяо одела новое светло-розовое платье и плащ из меха лисицы. У нее белое, как нефрит лицо, в окружение меха белой лисы, розовые щеки, большие темные глаза. Снежинка упала на кончик носа ребенка, заставив ее, мягко наморщится, делая ее лицо очень милым.

«Синьэр, молодой господин зовет тебя».

Закричал прибежавший парень, недавно начавший служить в доме, он нагнулся, тяжело дыша, как корова.

Чу Цяо медленно обернулась и, увидев как он запыхался, подошла к нему и погладила по голове, как маленького ребенка. Потом спокойно сказала: «Посмотри на себя, ты задыхаешься? В чем дело, что ты так быстро бежал?»

В этом году парню уже исполнилось шестнадцать лет, но сам не понимая почему, он каждый раз чувствовал себя перед ней ребенком, хотя знал, что ей не больше восьми лет. Он еще немного наклонился, что бы Чу Цяо было легче пригладить его растрепанные волосы. Он взволнованно произнес: «Синьэр, иди быстрее, молодой хозяин ждет тебя».

Чу Цяо опустила руку и, кивнув, сказала: «Да, пошли». Она уверенно направилась в сторону Павильона, легкие маленькие шаги, без намека на тревогу или беспокойство.

Парень нахмурился, и какое-то время смотрел ей вслед, затем покачал головой и поспешил за ней, стараясь быстрее догнать и больше не отставать.

По сравнению с Чу Цяо, Юйвень Юэ был спокойным и уравновешенным подростком. Открыв дверь павильона, она увидела, что четвертый молодой господин Юйвень сидел на мягкой кушетке и смотрел на расставленные на доске шахматные фигуры. Он слегка нахмурился и выглядел очень задумчивым.

Чу Цяо позаботилась о том, что он должен взять с собой на праздник, а затем передала эти вещи, другим слугам. Сделав все, она вылила чай из чашки и аккуратно поставила ее на полку, рядом с книжным шкафом, осторожно затушила огонь в подставке для благовоний. Потом села и стала тихо ждать.

Время медленно шло, слуги за дверью уже много раз заглядывали в зал. Наконец Юйвень Юэ отодвинул доску, он встал и подождал, пока служанка наденет на него сапоги. На Юйвень Юэ была белая теплая одежда и темно-синий плащ, отороченный мехом рыжей лисы, в таком виде и с его манерой держаться этот 13-летний мальчик, выглядел взрослым благородным человеком.

«Пошли».

Тихо сказал Юйвень Юэ и вышел к группе слуг и охраны, ожидающих его во дворе. Перед воротами поместья стоял ряд лошадей. Из-за задержки Юйвень Юэ был последним, другие молодые господа поместья Юйвень уже уехали. Один из рабов присел на корточки, а потом встал на колени, подставляя спину, Юйвень Юэ спокойно встал на него, а потом вскочил на лошадь.

После того, как все были готовы, Юйвень Юй неожиданно повернулся, чтобы посмотреть на свою служанку, которая стояла у открытых ворот и спросил: «Синьэр, ты когда-нибудь видела Фестиваль фонарей в Чаньане?»

Чу Цяо ошеломленно покачала головой. Юйвень Юэ кивнул и сказал: «Иди ко мне, я отвезу тебя посмотреть».

Чу Цяо некоторое время стояла неподвижно, пытаясь понять о чем говорит Юйвень Юэ, наконец она быстро произнесла: «Молодой господин, это не правильно».

Юйвень Юэ нахмурился и собирался что-то сказать, но тут Чу Цяо шагнула вперед и сказала: «Синьэр может ехать отдельно на другой лошади, сама.»

Юйвень Юэ осмотрел ее маленькое и хрупкое тело, и смысл его сомнений был очевиден.

«Молодой Господин, может дать Синьэр пони, тогда она сможет сама ехать верхом».

Юйвень Юэ, услышав это, мягко улыбнулся и кивнул управляющему Чжу Чэну. Спустя немного времени, во двор вывели пони, рыжей масти, он был небольшим, но все равно намного выше её.

Глаза всех присутствующих следили за ней, во многих взглядах проскальзывало злорадство. Ребенок обошел вокруг пони два раза и высоко поднял руку, чтобы коснуться и погладить мягкую гриву. Глаза Юйвень Юэ скользнули по ее следам, он внимательно следил за ее действиями и уже собрался приказать слуге помочь ей сесть верхом. Но тут Чу Цяо перехватила повод и легко взобралась в седло, ее движения были удивительно четкими и уверенными.

Кто-то из окружающих их людей восхищенно воскликнул, кто-то улыбался.

Юйвень Юэ посмотрел на Чу Цяо, которая стараясь сохранить равновесие, прижалась к спине пони, сейчас она была похожа на небольшой снежный сугроб. Он, посмеиваясь, развернул лошадь и поехал вперед.

Чу Цяо, конечно, раньше ездила на лошади. Хотя сейчас это тело не позволяло ей свободно сидеть в седле, хорошо, что пони очень послушный. Увидев, что другие лошади ушли вперед, он последовал за ними.

В городе Чаньань не было комендантского часа. К тому же сегодня проходил фестиваль Фонарей, и улицы становились с каждым часом все более оживленными. Время близилось к вечеру, небо потемнело, уличные фонари мерцали на деревьях вдоль улиц, фейерверки вспыхивали серебряными цветами в небе, аромат цветов и благовоний разносился по воздуху.

Поднявшись высоко, можно было бы увидеть, как главная дорога проходит через весь город, полностью освещенная изысканными огнями. По обеим сторонам дороги высоко развешены в два ряда фонари с красными огнями, а бесчисленные здания открыты и превратились в сцены и лавки. На них поют, танцуют, где-то выступает жонглер или дают уличное представление. Громкая музыка, кажется, звучит отовсюду.

Фонари и фейерверки разогнали ночь в Чаньане и осветили его словно днем. Бесчисленные мелкие торговцы, расположили тут же свои прилавки и стараются криком привлечь людей. Здесь сейчас можно найти почти все: табак, чай, фрукты и овощи, домашнюю утварь, одежду, чуть в стороне благовония, цветы живые и искусственные, из ткани или бумаги, фейерверки и фонарики.

Ночная сцена процветающего мира похожа на великолепную парчу. Мир вокруг живет восхитительной жизнью, какую можно себе представить, Великолепная роскошь.

Чу Цяо сидела на пони и с интересом оглядывалась вокруг, рассматривая древний для нее город и праздничную ночную жизнь.

Клан Юйвень один из самых влиятельных в стране, поэтому куда бы они ни ехали, все пешеходы быстро расступались и старались уйти с их пути.

В одном из открытых домов они увидели лавку, украшенную множеством красиво разрисованных фонарей. Рисунки были уникальны, на них были изображены сказочные животные и чудовища, яркие цветы и легкие феи, то, что можно увидеть только во сне.

Владелец лавки, посмотрев, что Юйвень Юэ остановился, подбежал к нему держа в руках фонарь в виде золотого дракона, расписанного иероглифами с пожеланиями удачи и благополучия. Но Юйвень Юэ не обратил на него внимание, словно не слыша рассказа торговца о чудесных свойствах этого фонарика, он внимательно осмотрел все, и указал на один: «Принеси его».

Владелец лавки оглянулся и увидел, что четвертый молодой господин клана Юйвень, имел в виду белый фонарик в виде кролика, и не много растерялся.

Когда Юйвень Юэ  взял в руки фонарик, на его лице появилась не свойственная ему редкая улыбка, и он передал фонарик Чу Цяо, сказав: «Возьми, это тебе».

Растерянная Чу Цяо протянула руку и взяла неожиданный подарок, даже забыв поблагодарить. Лицо Юйвень Юэ оставалось спокойным, он развернулся и продолжил ехать вперед по главной улице, как будто ничего не случилось. Глаза окружающих их слуг разбегались, они осторожно рассматривали Чу Цяо, про себя ища тайный смысл в таком подарке.

Чу Цяо не знала смеяться ей или плакать, он действительно считал ее ребенком.

Фонарик в виде кролика был сделан из тонкого материала, все его тело было белым, а глаза круглыми и красными. Чу Цяо протянула палец и осторожно нажала на рот кролика. Маленький язык из розовой цветной бумаги внезапно выскользнул изо рта и напугал ее.

Рядом неожиданно раздался смешок. Чу Цяо повернула голову, но увидела только группу людей, несущих большие фонари, которые просто шли мимо и мешали что-то разглядеть. Шумная толпа окружает. Повозка или точнее ярко разукрашенная платформа в виде дракона с множеством фонарей плывет по главной улице Чаньаня, огни блестят, и яшма вопиет.

Неизвестно сколько времени прошло, время иногда тянется очень долго, хотя прошло не так уж и много. Толпа медленно рассеивалась. Уже можно было разглядеть, что творится на другой стороне длинной улицы.

Чуть вниз, виднелось замерзшее озеро Чишуй, покрытое снегом, ивы низко наклонили свои ветви, в свете фонарей серебрился, облепивший их, снег.

Черная лошадь неторопливо переступала, привязанная к дереву. Рядом с ней стоял подросток, лениво прислонившись спиной к стволу, на нем была темно-зеленая верхняя одежда, руки скрещены на груди, его тёмные глаза насмешливо следили за Чу Цяо.

Вдруг раздался громкий треск, все подняли глаза вверх, только чтобы увидеть небо, в котором разрастались огненные деревья, распускались серебряные цветы, яркий фейерверк, как танец богини с длинными рукавами, как великолепный закат, ослепительный, манящий.

В это время какой-то непослушный ребенок неожиданно запустил петарду, прямо перед носом рыжего пони, на котором сидела Чу Цяо, маленький конь впервые, так сильно испугался , он поднял передние копыта в воздух, развернулся и стремглав кинулся по улице за ворота города, подальше от страшного шума.

Люди Юйвень закричали, но, к сожалению, вокруг было много народа, и Чу Цяо оказалась быстро оторвана от своих.

Молодой человек под деревом, видевший, что произошло, быстро отвязал свою лошадь, и вскочив на неё, последовал в том направление, куда исчезла Чу Цяо

Глава 016: Снежная ночь Шаньюань

Царствующая династия Великой Вэй.

Лошадка бежала слишком быстро, холодный ветер свистел в ушах, и шум праздника постепенно оставался позади, теперь можно было услышать только стук копыт. Хотя рыжий пони был маленьким, но хорошо обученным, и он бежал быстро, не останавливаясь, похожий на рыжую молнию. Чу Цяо крепко держала поводья, низко наклонившись к спине лошадки, она внимательно осматривала окружающую местность, ее маленькая голова пыталась быстро решить, что делать в сложившейся ситуации.

Тело Цзин Юэр, было слишком и маленьким и нежным и не смогло бы противостоять боли от падения при такой скорости бега пони. Она должна найти другое решение и не пытаться спрыгнуть.

В этот момент неожиданно раздался стук подков еще одной лошади, которая быстро нагоняла Чу Цяо, и вот оба всадника уже скакали рядом.

«Попроси меня и я спасу тебя!»

Голос юноши уносил холодный ветер, но его слова все равно были услышаны Чу Цяо. Ребенок повернул белое, как нефрит лицо, к молодому человеку, который поглядывал на нее немного злорадно. Но она не паниковала, и, бросив на него цепкий взгляд, продолжила внимательно осматриваться.

«Тогда, скажи, что означает тот жест, и я спасу тебя!»

Ночной ветер мрачный, холодная белая луна похожа на нож, пони бежит по снегу, проваливаясь по колено в сугробы, его скорость постепенно замедляется, но он не готов остановиться. Такой возможностью нельзя пренебречь, Чу Цяо внезапно отпустила поводья, прижала ладони к спине пони и резко оттолкнувшись перепрыгнула в сторону соседней лошади, на которой ехал мальчик.

Тело ребенка врезалось в подростка, тот удивленно воскликнул и поспешно натянул поводья, но было уже слишком поздно. Двое упали с черной лошади, как тыквы, и покатились по мягкому снегу. Темная лошадь продолжила отчаянно гнаться за рыжим пони, пока они обе не растаяли в темноте ночи.

«Взрыв!» Мальчик закричал, и нахмурившись, попытался отряхнуть снег с одежды. Он сделал несколько шагов в направление, куда поскакали лошади, но быстро понял, что это было напрасно.

«Ты должен был оттянуть поводья и удержаться в седле, теперь твоя лошадь остановиться, только, когда устанет. Ты не знаешь, как удержаться в седле? Хорош хозяин, который упал со своей лошади.»  Чу Цяо поднялась с земли и отряхнулась. Так снега нет, осмотрела себя снизу вверх, никаких травм, очень хорошо.

Янь Сюнь обернулся и посмотрел на Чу Цяо, потом мрачно сказал: «Взрыв — это конь, которого мне подарил мой отец, он вырос на лугах Янбея. Сюда его привели меньше полумесяца назад. Мы еще плохо знаем друг с друга. Это странно? Из-за тебя я потерял мою лошадь, ты понимаешь свой грех?»

Чу Цяо фыркнула и пренебрежительно ответила: «Я не просила тебя следовать за мной. Ты не можешь справиться даже с собственной лошадью. Что ты со мной сделаешь?»

«Как ты смеешь так говорить со мной?»

Чу Цяо нахмурилась и презрительно посмотрела на этого молодого наследника Северной Ян, великого Янь Шидзи, холодно фыркнув, повернулась и пошла в сторону города Чаньаня.

Янь Сюнь растерялся, не ожидая, что она так просто уйдет, и несколькими широкими шагами догнал ее и спросил: «Куда ты идешь?»

Чу Цяо слегка подобралась: «Я возвращаюсь назад, или ты собираешься остаться здесь на ночь?»

Снег был глубоким, там где было относительно не глубоко, сугробы были по колено Чу Цяо, а в глубоком месте почти по бедро ребенка. Янь Сюнь обошел Чу Цяо и увидел, как тяжело ей передвигаться. Раздражение на нее, из-за потерянной лошади почему-то улеглось. Кто же знал, что через несколько шагов он угодит в ловушку. Его ноги вдруг потеряли опору, и он не успел воскликнуть, когда его тело неожиданно полностью провалилось под снег.

Она услышала шум и, развернувшись, поняла, что все очень плохо. Ребенок инстинктивно потянулся и схватил руку Янь Сюня. К сожалению, маленькое тело Цзин Юэр не смогло выдержать веса принца Янбэя и они вдвоем провалились в большую яму под снегом.

«Ух,… эй, ты как?» — спросил Янь Сюнь, когда смог вылезти из снега. Слегка оглядевшись вокруг и заметив маленькую белую ручку, он осторожно вытащил Чу Цяо. Она потрясла головой, отряхнулась, Янь Сюнь спросил: «Ты же не умерла?»

«Давай опустим». Ребенок нахмурился, попробовав пошевелить ногой и, поняв, что та сильно болит.

Янь Шидзи спросил: «Ты ранена?»

«Не умру». Чу Цяо подняла глаза и увидела, что края ямы находятся высоко. Она повернулась к Янь Сюню и сказала: «Сможешь выбраться?»

Янь Сюнь оценил расстояние и, покачав головой, произнес: «Снег здесь мягкий. Если бы земля была ровной, я бы смог запрыгнуть, но не здесь, если буду прыгать, яма будет становиться все глубже и глубже.»

«Нам хватит этой ночи, что бы замерзнуть насмерть», — прошептала Чу Цяо и выпрямилась: «Ты встанешь мне на плечи и первым поднимаешься наверх, и затем найдешь кого-нибудь, чтобы спасти меня».

Янь Сюнь покачал головой и ответил: «Ты пойдешь первой и найдешь кого-нибудь, чтобы спасти меня».

Чу Цяо задумалась. Потом, смерив взглядом Янь Сюня, кивнула, соглашаясь: «Хорошо».

Ей было тяжело выбраться, когда Чу Цяо наконец увидела луну на небе, она чувствовала, что смерть прошла рядом, жизнь так хрупка. Она встала на колени перед ямой в снегу, и, глядя на Янь Сюня, находившегося в ловушке, громко прокричала: «Подожди, я позову людей».

Янь Сюнь улыбнулся и махнул рукой: «Иди быстрее!»

Голова болела, ноги плохо слушались, лодыжку она при падение, похоже, вывихнула.  Чу Цяо сделала несколько шагов. Внезапно появившаяся мысль, заставила ее остановиться, взгляд остановился на одной точке, по спине пробежал холод.

Если она не вернется и никого не позовет, то Янь Сюнь, оставшийся один в яме, умрет от холода сегодня ночью, и ее месть свершиться, не так ли? Она вспомнила свой первый день здесь, кровь, оставшуюся на земле в охотничьих угодьях, острые стрелы, мертвые тела детей и сердце Чу Цяо забилось быстрее. Хотя большинство смертоносных стрел, были выпущены братьями семьи Юань и молодым господином Юйвень, хотя стрелы Янь Шидзи были в основном нацелены в волков, за что он впоследствии был высмеян своими товарищами, он все равно был одним из них.

Возможно, это верное решение доверится себе и не возвращаться.

Ребенок стоял посреди белых сугробов, его глаза были темными, как окружающая ночь, и такими же холодными.

С грохотом, в яму была брошена сухая ветка в рост взрослого человека, она чуть не попала по голове Янь Сюню. Чу Цяо не показывала своей головы, над краем ямы, но она услышала его гневный окрик : «Ты хочешь меня убить!»

Чу Цяо все таки высунулась и, посмотрев ему в глаза, сказала: «Если бы я хотела тебя убить, то не нужно было бы тратить столько сил. Поторопись».

Янь Сюнь был проворным и быстро поднялся наверх. Он посмотрел в глаза Чу Цяо и сказал: «Я думал, что ты бросишь такого злого человека, как я, здесь и убежишь».

Чу Цяо холодно посмотрела на него: «Я тоже виню себя за то, что не столь бессердечна».

Янь Cюнь улыбнулся и, сделав несколько шагов, приблизился к ней, слегка наклонившись, он произнес: «Давай, так как ты оказалась не бессердечной и не оставила меня в яме, я, в качестве благодарности, понесу тебя назад на спине».

Чу Цяо с сомнением подняла на него глаза: «Хочешь сделать такое для рабыни?»

«У меня хорошее настроение».

Чу Цяо больше не говорила, когда Янь Сюнь уже думал, что ей не понравилось предложение, он почувствовал, что маленькое мягкое тело влезло ему на спину.

Вокруг все бело, от мороза, снег блестит в свете луны. Первый раз в жизни Янь Сюнь, нес кого-то на спине, ему было немного не удобно, он беспокойно покрутился, пытаясь устроить ее поудобнее. Чу Цяо протянула руку и похлопала его по плечу: «Послушай, честно говоря, так я могу и упасть».

Янь Сюнь остановился, потом медленно пошел по снегу, осторожно придерживая Чу Цяо.

«Эй, ты знаешь, как далеко мы успели отъехать?»

Ребенок спокойно ответил:

«Меньше, чем горит палочка для благовоний. Мы должны вернуться в течение часа».

Янь Сюнь кивнул: «Тебя зовут Синъэр?»

«Откуда ты знаешь?»

«В последний раз в пещере, я слышал, что, тебя так называла служанка, которую ты подставила».

Настроение Янь Шидзи, кажется, сегодня было очень хорошим. Видя, что Чу Цяо не собирается продолжать разговор, он спросил: «Как твое настоящее имя? Какое имя у твоей семьи?»

Чу Цяо мягко сказала: «Почему, ты решил, что я отвечу тебе?»

«Если не хочешь говорить, не говори, — ответил Янь: «я не хочу этого слышать. Я уверен, однажды, ты будешь плакать и умолять меня».

«Тогда тебе придется терпеливо ждать этого дня».

Янь Сюнь нахмурился: «Ты еще ребенок, как ты можешь говорить, так самоуверенно?»

Ребенок на спине презрительно усмехнулся: «Ты тоже еще не взрослый, почему ты ведешь себя так безжалостно и жестоко?»

Ян Сюнь сначала замолчал, словно обиделся, затем улыбнулся и сказал: «Боже мой, ты действительно мстишь».

Голос ребенка и до этого мрачный, стал холодным, и безразличным: «Ты не понимаешь почему, ведь это не в тебя были нацелены те стрелы».

Ветер задул сильнее, и Янь Сюнь почувствовал, что вокруг стало холоднее, он открыл рот и хотел опровергнуть сказанные Чу Цяо слова, ссылаясь на статус убитых детей, но наверное не смог этого произнести и промолчал.

Те различия в сословиях высоких и низких, к которым он был приучен с самого рождения, и та уверенность в своей правоте, которую ему давал титул принца Северной Янь, казались неуместными, сейчас, перед этим ребенком.

Есть вещи, о которых все говорят, что это правильно, и когда слышишь об этом с детства, естественно, думаешь, что так все и должно быть, даже если иногда в твоем сердце проскальзывают сомнения, что это не так.

Холодный лунный свет дорожкой стелится по белому снегу, и двое детей выглядят хрупкими и беззащитными посреди безмолвного мира.

В этот момент вдали раздался стук копыт множества лошадей, обрадовавшийся Янь Сюнь, воскликнул: «Мои люди пришли за мной!».

Ребенок на его спине слегка нахмурился, прислушиваясь по её мнению к странным звукам, раздающимся в темноте ночи. Стук от копыт, такой, словно там большая армия, и ещё другие звуки, будто множество людей, бегут по снегу, поднимая вокруг себя снежный туман, кажется что это длинный серебряный дракон, обвил их кольцом. От головы до хвоста, он полон яростного восторга.

Глаза ребенка настороженно прищурились, она вздохнула, понимая, что дальше их не ждет ничего хорошего и медленно сказала: «Кажется, это не твои люди»

Глава 017: Расставание

Царствующая династия Великой Вэй.

Северный ветер разносил тяжелые хлопья белого снега, тёмные облака полностью закрыли небо и бледную луну. Снежинки, как гусиные перья, такие плотные, их так много, что почти невозможно открыть глаза.

Небо темное и низкое, и время от времени, там наверху, слышны крики птиц и черные гигантские крылья, рассекают падающий снег, они ждут.

Оттуда, сверху императорская столица похожа на драгоценный камень в оправе, ослепительный и сверкающий, но сейчас за пределами этой жемчужины, по белому снегу, шли люди, желтокожие и худые, они шли давно и сейчас были похожи на оборванцев.

Обжигающий северный ветер проникает через порванную и грязную одежду, Они уже так долго в пути, их кожа от мороза, местами посинела.

Они пытаются прижиматься друг к другу, что бы хоть немного согреться, и противостоять жестокому ветру, как давно у них не было в качестве защиты стен дома. Окружающая температура все ниже, на равнине Хунчуань зима становится все более невыносимой.

Среди группы людей вдруг послышался детский плач. Этот одинокий плач постепенно перерос в ропот возмущения по всей толпе.

Прозвучал сигнальный свист, и генерал, едущий на лошади, мрачно приподнялся в седле и закричал: «Все замолчите!»

Но среди них был слишком маленький ребенок, который не понимал, и не смог подчиниться словам генерала. Громкий плач продолжался, заставляя генерала хмуриться. Его лошадь резко вошла в толпу людей, он наклонился и выхватил ребенка из рук молодой женщины. Потом высоко поднял ребенка над собой и с силой бросил его на землю.

«А!» — мгновенно раздался пронзительный крик, это мать ребенка закричала и кинулась на землю, цепляясь за замолчавшего сына, и зарыдала во весь голос.

Генерал оглядел толпу, внимательным взглядом, оценивая выражения лиц. Никто ничего не сказал, они все отводили глаза и молчали.

Под темным небом оставался только печальный плач молодой женщины. Генерал достал длинный нож, а затем быстро ударил женщину в спину. Кровавые брызги разлетелись по белому снегу.

У Чу Цяо перехватило дыхание, она закусала губу, что бы не закричать. Она бросилась бы туда и противостояла бы им, если бы не рука, державшая ее.

«Ты же не хочешь умереть?» Мальчик, сохранивший ясную голову, крепко обнял ее и прошептал ей на ухо: «Это армия Вэй, не действуй опрометчиво».

«Закончим здесь», — приказал генерал, одетый в черные доспехи. Солдаты закрыли лица забралами тёмных шлемов и спешились с лошадей. Потом подняли мечи и потянули веревки, связывающие несчастных людей между собой. Ноги тех подкашивались и они падали на колени

Взгляд генерала был мрачным и острым, словно нож, тонкие губы вытянулись в линию, он медленно выплюнул одно слово: «Убить!»

Послышались звуки ударов, мечи разрезали плоть, молодые солдаты, казались выкованными из железа, их глаза смотрели прямо на жертв. Десятки голов катились вниз и падали на снег, и из плоти извергалась теплая кровь. Она лилась горячим потоком, но мгновенно замерзала на морозном воздухе.

Чу Цяо продолжала кусать нижнюю губу, прячась за снежным склоном и наблюдая за убийством, ее сердце сковал лед. Ее глаза были такими яркими, словно звезды, в них плескался такой чистый гнев, сопоставимый только с яростью неба.

Руки Янь Сюня замерзли, он по-прежнему крепко удерживал ее, но ощущая ее настроение, ее бурлящий гнев, он не решался повернуться и прямо посмотреть в глаза ребенка. Маленькое тело под его руками, источало такой жар, который обжигал его.

Сейчас он думал о том, как часто сам наблюдал за тем, как правители в этой стране снова и снова убивают мирных жителей, только чтобы почувствовать свою власть. Убеждения, которые существовали в его сердце в течение слишком многих лет, сейчас словно отваливались от него слой за слоем, и нет конца этому.

В очередной раз поднялись мечи и опустились, еще раз брызги крови взметнулись в воздух. Но эти люди выглядели спокойными, не пытались сопротивляться и не боялись смерти. Чу Цяо ясно видела, что это не бесстрашие, а крайняя степень усталости, перешедшая в окончательное отупение, уже без отчаяния и какой-либо надежды. Нет самосознания и нет стремления к самоуничтожению, только остатки безнадежной ненависти.

Все ведут себя очень тихо, не плачут, не ругаются, даже дети в объятиях стариков совершенно спокойны. Они смотрят широко открытыми глазами, как члены их семей один за другим умирают под мечами палачей. Глаза живых еще блестят в темноте, но безжалостной волной смерть идет по поляне.

Девять дней они шли и боролись, надеясь на своих богов. Тогда их поддерживала ненависть, но сейчас она превратилась в горечь.

Гнев и ненависть, которые были подавлены в глубине сердца Чу Цяо, медленно нарастали, пока она крепко сжимала кулаки, будто кровожадный маленький волк.

В этот момент послышался стук копыт, и мужчина нетерпеливо и сердито, еще издалека закричал: «Остановитесь! Остановитесь!»

Белая лошадь быстро приблизилась к поляне, и молодой человек еще на ходу перекинул ногу и спрыгнул с нее. Он хлыстом выбил меч из руки солдата, пытаясь остановить безумное убийство людей. Он был в гневе и закричал на генерала: «Му Хе, что вы делаете!? Кто дал вам это право, кто позволил вам такое сделать?»

«Генерал Шу Е, я следую приказу по предотвращению беспорядков». Было видно, что ему неприятен разговор, генерал хмурился, но по-прежнему вел себя почтительно, отвечая Вэй Шу Е.

«Убивая мирных жителей?» — закричал Шу Е, указывая на стариков, слабых женщин и детей, лежащих на земле, и резко спросил: «Вот это мятежники? Кто дал вам это право, кто позволил вам такое делать?»

Выражение лица генерала Му Хе не изменилось, словно высеченное из камня: «Генерал — это воля Шенджинского дворца. Этот приказ на основе личного прошения вашего дяди Вэй Дарена. Это прошение подписали все старейшины семи кланов, и его лично одобрил наш император. Красное письмо было отправлено вашему слуге, с согласия главы клана Вэй, и мне только оставалось подчиниться приказу».

Вэй Шу Е стоял, растерянно оглядываясь, его глаза скользнули по лицам людей, стоявших на коленях. Эти люди, которые до этого безразлично держались перед предстоящей смертью, когда увидели Вэй Шу Е, не могли скрыть гнева и ненависти. Одна старуха резко встала, не обращая внимания на солдат со всех сторон, и закричала, проклиная: «Ты солгал! Где твои обещания! Бог накажет тебя!»

Длинный меч, ударил, рассекая тело старой женщины, кровь текла по мечу на землю, рисуя красный цветок на снегу. Тело жертвы было почти рассечено на две части. Оно слабо упало на землю, но женщина все еще была жива. Из последних сил, вместе кровью выплевывая проклятья, она успела сказать: «Призраки … слишком много … они не отпустят вас …»

Вэй Шу Е выглядел бледным, края его одежды, были перепачканы кровью, но он даже не пытался ее очистить. Он нервно облизал губы и угрюмо смотрел на грязный труп и бесчисленные, полные ненависти глаза.

«Генерал», — к нему подошел Му Хе и тихо сказал: «У империи нет денег, чтобы поддерживать этих людей, правящие кланы не будут вкладывать свои деньги и помогать в строительстве дома для них. Вы из дома Вэй. Вы должны уважать Волю вашей семьи и защищать ее интересы.»

Словно огромная волна, отвращение к окружающему миру, пробежало по телу Шу Е, его глаза были красными, он молчал, не зная как остановить императорский приказ. Му Хе нахмурился и махнул рукой солдатам, кивнув головой. Солдаты поняли приказ, немедленно подняли мечи и продолжали убивать.

«Ты ужасный человек!» — внезапно раздался звонкий голос. Какой-то ребенок, вывернулся из под руки матери, и встал во весь рост среди толпы. В его глазах не было слез, только злость. Он закричал: «Лжец, ты сказал, что хочешь привести нас к императору, что мы будем жить в новых домах, и что здесь нам будет тепло, будет, что есть и где спать, ты сказал…»

Яростная стрела поспешно покинула лук, генерал Му Хе был хорошим лучником. В мгновение ока ребенок уже не мог говорить, и кровь пропитала одежду на спине.

«Продолжайте!» — закричал Му Хе и вытащил свой меч.

«Остановитесь!»

Началась бесчеловечная резня, кровь текла, смешиваясь с грязью и снегом. В небесах пронзительно закричал орел, добавляя чувство обреченности в и так уже жестокую атмосферу бессмысленных убийств, бойни.

Наконец все закончилось, прямо здесь же, была выкопана огромная яма, куда скинули тысячи трупов, быстро заполнив ее, сверху чуть присыпали землей.

Солдаты сели на лошадей, собираясь вернуться обратно в Чаньань. Снег же продолжал падать, прикрывая белым покровом, кровавые следы, вместе с ними, уничтожая воспоминания о злодеянии, невыносимом грехе, показывающем уродство человеческой природы. Теперь все глубоко погребено.

Вэй Шу Е был молод и красив, его семья была одной из самых высокопоставленных. Сегодня же он пережил грубое обращение от людей, которые должны были ему подчиняться, от людей с намного более низким статусом, чем у него.

«Генерал», — к нему подошел Му Хе. Сейчас он смотрел на него сверху вниз, Шу Е сидел на снегу. Наконец Му Хе сказал: «Вы не должны были так себя вести, все они бедные крестьяне, у них низкий статус. В вашем теле течет благородная кровь. Вы не должны идти против решения семи правящих кланов. Ваш дядя возлагает на вас большие надежды. Если не вы, то кто возглавит Ваш дом, вы будущее, младшего поколения клана Вэй. Мы оставляем вас, надеюсь вы придете в себя».

Видя, что Вэй Шу Е не отвечает, Му Хе вздохнул и вернулся к своим солдатам. Лошади поскакали в сторону города, их тени скоро исчезли в темноте ночи.

Генерал еще долго стоял на поляне, подставив лицо, холодному снегу, который продолжал идти, как будто ничего не случилось. Этот фестиваль в Чаньане был таким холодным.

Двое детей, прячущихся за снежным склоном, с удивлением смотрели, как благородный генерал Вэй встал на колени на заснеженную землю, и склонившись несколько раз коснулся ее лбом, отдавая дань умершим по его вине людям. Потом он встал на ноги, сел на коня и поскакал прочь, в сторону Чаньаня.

Еще долгое время шел снег, тяжелыми хлопьями ложась на землю, не останавливаясь. Чу Цяо, у которой замерзли руки и ноги, поднялась и осторожно пошла вперед.

«Что ты делаешь?» — Ян Сюнь был потрясен и тоже встал.

Ребенок повернул голову, его лицо было спокойным, глаза темными и блестящими, из их глубины поднималась холодная ярость: «У меня тоже низкий статус, но и в моем теле есть кровь. Мы с тобой не должны находиться в одном месте. Так как у нас разные дороги, нам лучше расстаться».

Холодная луна мрачно вышла из-за снежных туч, осветив поляну и фигуру маленького ребенка. Но Ян Сюнь, стоявший далеко позади, смотря на ее прямую спину, почему-то подумал, что скоро прежнему, понятному ему миру придет конец.

Снег похож на белую чистую простыню, и только цепочка следов, которая выделяется на нем, постепенно исчезает, в направление сердца великой империи Вэй.

Глава 018: Влиятельная семья Вэй

Царствующая династия Великой Вэй.

У богатых ворот стоит запах мяса и вин, на дорогах же лежат кости замерзших. В то время, как царский дом Великой Вэй неизменно повторял, что в казне нет денег на содержание беженцев, при этом убийца вдобавок сострадал жертвам, внутри городских стен на самом деле царили радость и веселье, «увеселительные» кварталы были наполнены музыкой и танцами, благовониями, роскошью и развратом. Красавицы с тонкими, словно ива, изящными талиями, с белой, как нефрит, нежной кожей, с кокетливыми и соблазнительными улыбками, с белыми плечами и пышными грудями. Старейшины Великой Вэй дни напролет трудившиеся «в поте лица» на благо государства, скидывали здесь с себя носимые при свете дня интеллигентные одеяния (поведение, манеры) и безудержно предавались утехам.

За воротами деревья были покрыты снегом, шелковые ленты колыхали на ветру, горели разноцветные фонарики, вся страна, включая этих прозябающих в разврате женщин, праздновала фестиваль фонарей. В это время, конский топот неожиданно прервал радужные мечты Вэй Гуана, старейшины семьи Вэй. Седовласый, с белой, словно снег, бородой, но по-прежнему неплохо сохранившийся, старец прищурил пару своих узких глаз и дал знак окружавшим его со всех сторон более десяти разодетым женщинам удалиться. Подобрав платья, женщины опустились на колени и, не смея поднять головы, немедленно удалились.

Взяв в руки чашу ароматного чая, Вэй Гуан глубоко вдохнул и не спеша откинулся в мягком кресле.

Поднимавшиеся из курильницы вверх легкие, благоухающие клубы дыма, мягко рассеивались в воздухе, образуя очертания стремящегося ввысь дракона, глядя через них, все вокруг казалось немного туманным.

За дверью прозвучал почтительный голос слуги: «Хозяин, пришел молодой господин Шу Е»

Старик приподнял бровь. Шу Е пришел раньше, чем он ожидал, очевидно, что все усилия, которые он потратил, чтобы угодить его матери, оказались бесполезными. Старик хмуро произнес: «Пусть войдет»

Входная дверь открылась, и в комнату вошел юноша, одетый в простое, без приличествующих высшему сословию, изысков, нежно-голубого цвета платье. С мрачным выражением лица, генерал Шу Е отчаянно выкрикнул: «Почему?»

Вэй Гуан, естественно, понимал, о чем речь, даже не удостоив юношу взглядом, старик прищурился и медленно проговорил: «Я вижу, ты не знаешь, как приветствовать старших, разве таким манерам я столько лет обучал тебя?»

Вэй Шу Е хмурился, в углу потрескивая, вспыхивал искрами огонь свечей, время текло медленно, наконец, молодой генерал склонил голову: «Дядя»

«В этом мире не все происходит по очевидным причинам, тем временем ты должен оставаться спокойным и учиться».

Кончики бровей генерала Шу Е удивленно взметнулись вверх, он тяжелым голосом спросил: «В таком случае, зачем ты отправил меня, чтобы я пообещал им…»

«Ты наследник семьи Вэй, главной из семи великих родов государства, в твоих жилах течет золотая кровь предков одной из самых благородных аристократических фамилий, тебе нет нужды что-то обещать сборищу грязных простолюдинов, их жизни – это жертва во имя империи, в том, что ты сделал, нет ничего предосудительного, тебе не за что испытывать угрызения совести и тебе вовсе не следует прибегать сюда и задавать вопросы своему дяде», — перебил Шу Е старик, его голос звучал резко, словно метал.

Шу Е покачал головой и, хмуря брови, ответил: «Дядя, ты не этому учил меня».

«Потому что я был когда-то таким же наивным как ты, твой отец умер из-за борьбы между могущественными кланами», — Вэй Гуан широко открыл глаза, медленно обернувшись, он посмотрел на Шу Е и вымолвил, подчеркивая каждое слово: «Победитель получает все, сильный поедает слабого, так устроен мир. Еэр, неужели за столько лет ты так и не понял этого?»

«Дядя», — строго сказал Шу Е: «Империя нуждается в людях для того, чтобы восстановить западные земли. Все здоровые молодые люди из этих кланов поверили мне, и отправились на запад на работы, так почему совет старейшин не может позаботиться об их семьях? Они за тысячи ли последовали за мной в столицу Империи, потому что ты пообещал мне, что мы построим им дома в долине Красной реки. Они оставили свои дома, отказались от привычного для них кочевого образа жизни, потому что я лично пообещал им!»

Шу Е возбужденно схватил со стола, стоявшего перед Вэй Гуаном, маленькую шкатулку с благовониями и сурово произнес: «Ты сказал, что у империи нет средств на их содержание, но что это? Это дорогостоящие ароматы из Хуай Суна, одна такая баночка стоит 200 золотых, а 200 золотых достаточно, чтобы семья прожила 10 лет!»

Вэй Гуан выглядел невозмутимым и совершенно спокойно слушал возмущенные речи Шу Е, атмосфера накалилась от гнева юноши. Выслушав его, старик лишь мягко улыбнулся и медленно произнес: «Еэр, ты и генерал Чжи Лу отправились, чтобы предотвратить народные мятежи в Шаншене, но передумав, вернулись. Генерал Чжи Лу лишился звания и был брошен в тюрьму, до сих пор неизвестно жив он или мертв. И при этом ты стоишь здесь и кричишь на меня, почему?»

Шу Е остолбенел, выражение гнева застыло на его лице, но ответить было нечего.

«Причина, по которой ты стоишь здесь целый и невредимый, фамилия Вэй, которую ты носишь. Я знаю, ты сочувствуешь тем крестьянам, отвергаешь классовые различия, но даже если ты презираешь этот статус, ты все же потомок семьи Вэй, мой племянник. Все, что ты имеешь с самого детства, все это досталось благодаря заслугам рода, еда, одежда, социальное положение, все это дала тебе твоя семья, ты никогда не сможешь этого изменить. Тот, кто спокойно пользуется всеми этими благами, не имеют права гнушаться и проклинать свой род».

Тяжело вздохнув, Вэй Гуан облокотился на спинку дивана, его грудь слегка вздымалась, хмуро, с нотками превратностей судьбы в голосе, он продолжал: «Все в этом мире имеет свои причины. Причина, по которой сегодня семья Вэй уничтожила племя Бяньта, а не племя Бяньта людей Вэй, в том, что с самого начала наши предки боролись за интересы семьи. В течение 300 лет семья Вэй защищала земли нашего государства, восстанавливала границу, вошла во дворец и трудилась на государственной службе, на ее счету бесчисленное множество ратных заслуг. В то время, как люди Бяньта беззаботно пасли лошадей и овец, дети семьи Вэй учились стрелять из лука, сидя верхом на коне, изучали методы торговли, чтобы избежать неожиданного удара в спину. И вот, спустя много лет, семья Вэй стала одной из семи самых влиятельных семей, в то время как племя Бяньта было сослано на границу и полностью уничтожено. Дитя, небеса справедливы, они никого не выделяют. Они проиграли, потому что не достаточно заплатили. Нельзя проклинать сильных за издевательства и притеснения, когда сам слаб, чтобы выжить нужно самим становиться сильнее. Сегодня ты сочувствуешь им здесь, думал ли ты, что если бы предки Вэй были такими как ты, то сегодня теми, кто был убит за стенами Чаньаня, были бы твои братья и сестры?»

Шу Е, стоя неподвижно, хмурил брови, он хотел что-то сказать, но у него было чувство, будто его грудь придавила каменная глыба. Он потерял дар речи.

Вэй Гуан медленно поднялся и положил свои руки на плечи Вэй Шу Е: «Еэр, дядя стар, и я не смогу долго защищать вас. В будущем, когда дяди не станет, кто защитит семью? Кто будет защищать моих детей от людей желающих им смерти? Кто защити моих дочерей от позорной участи? Кто защитит их? Ты?»

Двери широко распахнулись и в комнату ворвались громкие звуки музыки и пьянящие ароматы, которые способны одурманить. Шаги старика постепенно стихли, Вэй Шу Е выпрямился, он чувствовал, как плечи жжет боль, словно их придавила невидимая гора, он изо всех сил хотел скрыться, но в конечном счете все равно не мог освободиться от этого бремени.

Ночь была непроглядно темной, но не темнее густого тумана окутывавшего его сердце, невидимые демоны блуждали в его мыслях, поглощали его разум, бороться с ними было бесполезно и в конечном счете, он лишь тяжело вздохнул. Ответить ему было нечего.

Некоторые вещи предрешены с рождения, такие как кровь, как судьба.

Мужчина обессиленно упал в кресло и, взяв в руки чарку, с чувством, граничащим с отчаянием, и нежеланием примириться с действительностью, залпом осушил ее.

Как только Чу Цяо достигла городских ворот, она увидела людей в одеждах слуг семьи Юйвень с фонарями в руках, они оглядывались по сторонам, заметив ее слуги обрадовались и подбежали.

«Синъэр, четвертый молодой господин приказал нам ждать тебя здесь. Быстрее, давай возвращаться».

Чу Цяо опешила, она не ожидала, что Юйвень Юэ с его то характером отправит кого-нибудь за ней. Она кивнула и села в карету.

Карета со скрипом двигалась по оживленным торговым кварталам города. Звуки снаружи постепенно становились все тише и в скором времени совсем стихли. Чу Цяо прислонилась к стенке кареты, перед ее глазами постоянно всплывали картины той только что произошедшей бойни, хладнокровные глаза солдат, жгучая ненависть беженцев, а также бессильные попытки Вэй Шу Е остановить это.

Даже с его статусом он был беспомощен, что уж говорить о ней самой, маленьком ребенке. С ее-то возможностями противостоять всей династии, бесспорно глупая затея, все что она сейчас может, лишь вести себя осторожно и выжить, найти подходящую возможность для своей мести, а затем спокойно уйти с Сяо Ба. Что же касается остального, ее возможности слишком малы, она не думала, что сможет что-то изменить.

Карета постепенно удалялась все дальше, внезапно Чу Цяо что-то кольнуло, она резко отдернула занавеску и огляделась, после чего осевшим голосом произнесла: «Это не обратный путь в Резиденцию, куда вы меня везете?»

Слуга испугался, он не ожидал, что такой маленький ребенок вспомнит дорогу, тут же заискивающе улыбнувшись, ответил: «Молодой господин в другой резиденции, он сейчас не во дворце».

Ребенок слегка поднял брови и осторожно спросил: «В другой резиденции? Какой другой?»

«Резиденция Западного озера, ты не знаешь».

Чу Цяо нахмурилась, за долгие годы опасной работы, она научилась быть осторожной, поэтому ее инстинкты говорили, что здесь что-то не так. Она решила его проверить: «Еще прежде, Молодой господин приказал мне вернуться домой и забрать кое-какие вещи. Мы должны сначала вернуться во дворец Юйвень, а потом отправимся в другую резиденцию».

Слуга улыбнулся и заявил: «Не волнуйся, молодой господин только что сказал, что ты не должна волноваться об этом. Он ждет нас в другой резиденции, мы должны поспешить, не заставляй молодого господина ждать и беспокоиться».

Девочка медленно кивнула и с совершенно спокойным выражением лица, опустила занавеску. Слуга вздохнул с облегчением, в его глазах блеснул лукавый огонек, однако в ту же минуту, когда его губы растянулись в усмешке, к его горлу внезапно прижалось холодное лезвие кинжала. В этот момент, Чу Цяо походила на маленького зверя, она хмуро и холодно вымолвила: «Ты не человек четвертого молодого господина, так кто же ты?»

«Ахаха», — вдруг в стороне раздался хриплый, как у совы, низкий смех и постепенно из кустов позади, появилась великолепная карета. Отвратительный, «с головой безрогого оленя и крысиными глазами» старик, одетый в дорогие одежды, развратно смеясь, сказал сидевшему рядом и любезно кланяющемуся мужчине: «Чжу Шунь, ты предоставил действительно хорошую девочку. Она еще мала, но так строптива, да и собой недурна, когда вернемся, я тебя хорошо вознагражу».

Чжу Шунь заискивающе со смехом ответил: «Это долг слуги. Если господин вознаградит своего слугу, то лишит его возможности послужить вам верой и правдой».

Старик расхохотался, а затем обратился к слугам, стоявшим слева и справа от него: «Схватите девчонку и доставьте в резиденцию».

Слуги громко отозвались и тут же, выйдя вперед, окружили карету.

Легенда о Чу Цяо: агенте принцессе 11-го подразделения

Навигация по записям

Предыдущая

Следующая

Размер шрифта:

Глава 019: Кто не был молодым

Царствующая династия Великой Вэй.

В этот момент тысячи мыслей промелькнули в голове Чу Цяо. Она знала, что если воспользоваться пренебрежением и невнимательностью противника, можно было бы быстро разобраться с ближайшим и тут же сбежать. Но если она поступит так, то это вызовет подозрения, особенно, касательно того, кто отрезал руку Чжу Шуню, поэтому даже если ей удастся сбежать, пострадает оставшаяся во дворце Сяо Ба.

Но если она не убежит, то она попадет в руки этого старого развратника и когда придет время, как она, с ее возможностями восьмилетнего ребенка, сможет противостоять всей охране резиденции Юйвень?

Бежать или нет?

Ее тело было напряжено, однако мозг работал стремительно, ни то ни другое не подходило. Обратить замыслы противника против него же и, пользуясь удобным случаем, избавиться от этого похотливого старика?

В одно мгновение, перед ней вырос крепкий рослый мужчина, намеревавшийся вырвать кинжал из ее рук.

«Стойте!»

Внезапно раздался звонкий, ясный голос, обернувшись, люди увидели как по заснеженной равнине, поднимая клубы белой пелены, быстро подъехало более 20 всадников на вороных строевых лошадях, в следующее мгновение, подстегнув коня, вперед выехал юноша в белой меховой мантии с прекрасным лицом.

Вдруг, конь пронзительно заржал и встал на дыбы, извергая целые клубы пара, образуемые от теплого дыхания, соприкасающегося с холодным воздухом. Окруженный телохранителями юноша, глядя на них равнодушно, мягко, не по возрасту мудро и спокойно, произнес: «Лаотайе (*обращение к старому господину) Юйвень, давно не виделись».

Старый Юйвень оглядел юношу с головы до ног своими маленькими крысиными глазками, после чего рассмеялся, обнажая желтые зубы: «Да неужто это Янь Сюнь — наследник княжеского дома Янбэя, ночь так темна и холодна, отчего Шидзи не наслаждается жизнью во дворце для сыновей-заложников, а преодолевая ветер и вьюгу, примчался сюда?»

Янь Сюнь не нападая, но и не отступая, медленно с достоинством ответил: «Благодарю вас за заботу, господин Юйвень, однако, раз господин в свои лета, все еще столь энергичен и глубокой ночью любуется праздничными фонарями, возможно ли молодому наследнику княжеского дома, зарывшись в подушку, спокойно спать во дворце? Вся страна празднует, я всего-то решил присоединиться к общему веселью».

«Ах вот как?», — чуточку приподнял бровь старый господин Юйвень: «Что ж, в таком случае, Янь Шидзи, я не стану вас сопровождать, продолжайте свою прогулку».

Договорив, он повернулся к слугам и приказал: «Возвращаемся домой».

«Одну минутку», — стремительно выступил вперед Янь Сюнь и, встав перед старым господином Юйвень, преградил ему путь, слегка улыбаясь, он показал на Чу Цяо: «Господин может уходить, но этот ребенок должен остаться».

Старик удивленно приподнял брови: «Что это значит Янь Шидзи?»

«Этот ребенок спугнул моего коня Цзифэна и тот убежал, я собираюсь наказать ее!»

Старый господин улыбнулся: «Тогда старик компенсирует потерю наследного принца хорошей лошадью».

«Коня наследного принца старый князь отловил в западной пустыне за тысячи ли отсюда еще молодым жеребцом, и вы сможете возместить потерю?»

«Фэн Мянь, замолчи!» — Янь Сюнь нахмурил брови и строгим голосом упрекнул маленького слугу, стоявшего у него за спиной: «Род Юйвень является могущественной семьей империи, а генерал Юйвень, к тому же, одни из семи великих старейшин, они настолько влиятельны и богаты, что даже наш княжеский род не может с ними тягаться и, конечно же, нет таких вещей, которых они не смогли бы возместить. Просто Цзифэн символизирует любовь между отцом и сыном, мой отец самолично приручил этого коня и прислал его мне за тысячи миль в Чаньань. Так, что это вовсе необычный конь и дело не может быть решено так просто и, раз я не могу вернуть свою лошадь, я заберу этого ребенка с собой».

«Принц Янь…»

«Господин Юйвень, не нужно слов», — перебил старика Янь Сюнь и с высоко поднятой головой, сказал: «Учитывая статус господина Юйвень, один раб не стоит того, чтобы обращаться с ходатайством прямо к вам, так что по этому вопросу я сам обращусь к четвертому молодому господину семьи Юйвень. Эй, кто-нибудь, заберите этого ребенка!»

Тут же вперед вышел телохранитель из княжеского дворца Янь и оттолкнул рослого слугу из свиты старого господина Юйвень, после чего подхватив Чу Цяо одной рукой, сев на коня, намеревался уехать.

Заметив, как побагровело лицо старого господина, Чжу Шунь подошел и льстиво улыбаясь, ухватился за поводья лошади Янь Сюна: «Янь Шидзи, давайте обсудим…»

Взметнувшаяся плеть со свистом рассекла воздух, и сразу после этого, внезапно, Янь Сюнь ударил Чжу Шуня ногой в челюсть, в результате тучное тело мужчины повалилось на землю. Чу Шунь валялся на земле и жалобно пищал, выплевывая полный рот свежей крови вместе с двумя пожелтевшими от старости передними зубами.

«Кто ты такой?! Как ты смеешь размахивать руками передо мной! Знай свое место!», — пронзительно глядя на него, стальным голосом выкрикнул Янь Сюнь.

Чжу Шунь, крайне изумленный, поспешно встал на колени и испуганно начал отбивать поклоны. Следует знать, что в Великой Вэй, членам королевской семьи не требовалась причина, чтобы убить простолюдина.

Янь Сюнь направил хлыст на Чжу Шуня и ледяным голосом пригрозил: «Сегодня, ради почтенного учителя Юйвень, я отпускаю тебя, но в следующий раз, если что-то подобное повториться снова, я сниму твою собачью голову с плеч, даже если сам генерал Юйвень будет рядом!»

После чего, даже не взглянув на старого господина Юйвень, крикнул стоявшим за его спиной подчиненным: «Уходим!»

Пришпоривая коней, всадники галопом помчались обратно, поднимая клубы снега под копытами своих лошадей, и вскоре исчезли в конце улицы.

Старик Юйвень покраснел от злости, его левая рука дрожала. Стоявший на коленях Чжу Шунь, подполз к нему и, хватаясь за ноги старика, пропищал: «Старший господин, умерьте свой гнев, слуга…»

«Проваливай!», — в ярости старик пнул Чжу Шуня в грудь и завопил: «Бесполезное ничтожество!» А затем сел в карету и уехал.

С неба, кружась на ветру, по-прежнему тихо падает снег, на и без того тихой улице воцарилась мертвая тишина, еще более подчеркивая оживление и праздничную суету главных улиц. Что-то темное таилось под снежным покровом (досл. «темные семена были посеяны под снегом»), Чжу Шунь с ненавистью смотрел в конец улицы, туда, где исчезла Чу Цяо.

Боевые кони остановились у Озера Чишуи. Прежнее серьезное выражение лица мальчика сменилось улыбкой, он хлопнул Чу Цяо по плечу и смеясь сказал: «Девочка, ты снова моя должница».

Ребенок слегка приподнял кончик глаза и, хотя она ничего не говорила, смысл был итак понятен «в конце концов, я не просила тебя приходить».

Янь недовольно фыркнул и пробурчал себе под нос: «Ты что умрешь, если скажешь что-то доброе?»

Чу Цяо пристально посмотрела на него, а потом повернулась, чтобы уйти.

Изумленный Янь Сюнь поспешно преградил ей путь: «Почему ты уходишь?»

Она приподняла бровь: «Разумеется, потому что я возвращаюсь домой».

«Ты хочешь вернуться?», — воскликнул мальчик, нахмурив брови: «Этот пес не оставит тебя в покое, да еще этот старик Юйвень, молва о нем ходит по всему Чаньаню, ты смерти ищешь что ли?»

Чу Цяо оттолкнула его: «Не стоит беспокоиться обо мне».

Но Янь Сюнь не отпускал ее и. крепко удерживая, воскликнул: «Зачем ты это делаешь?! В кои веки тебя спасает наследник княжеского дома, а ты язвишь в ответ? Что такого хорошего в этом странном парне Юйвень Юэ, что ты так самоотверженно рвешься назад?»

Чу Цяо подняла голову, ее план, рискнув всем, наконец избавиться от этого старого развратника, был сорван, естественно она злилась. Она нетерпеливо отбросила руку Янь Сюня и с высоко поднятой головой равнодушно ответила: «Разве я, рыдая, умоляла тебя прийти и спасти меня? Оставь свое сострадание, мне оно ни к чему».

Янь Сюнь покрасневшими от злости, воспаленными глазами провожал удаляющийся крохотный силуэт Чу Цяо и вдруг, неожиданно, выкрикнул во все горло: «Немыслимо! Ты заслуживаешь того, чтоб над тобой издевались. Я больше не буду спасать тебя, или моя фамилия не Янь!»

Ребенок не оглянулся, вскоре ее силуэт растворился в бурлящем людском потоке. Фэн Мянь осторожно подошел и, внимательно взглянув на своего маленького господина, заметил красные глаза Янь Сюня, казалось, тот готов был рыдать от обиды.

Фэн Мянь был крайне изумлен. Для защиты столицы, империя во всех приграничных районах поставила князей и поручило им командование над пограничными заставами и в тоже время, для того, чтобы «связать им руки», княжеских сыновей из пограничных земель собрали в столице в качестве заложников, младший князь Цзин и сам Янь Сюнь, были одними из них. Эти мальчики, с самого детства находившиеся в водовороте власти и интриг, рано повзрослели и внешне всегда казались зрелыми. Поэтому Фэн Мянь впервые видел, чтобы его хозяин так сердился на кого-то, как самый обычный ребенок.

«Принц, почему бы нам тоже не вернуться домой?»

«Хм!» — холодно фыркнул Янь Сюнь, в его голосе слышался гнев, сев на коня, он вместе со своей свитой направился обратно в свой дворец.

«Фэн Мянь», — еще не сделав и пары шагов, Янь Сюнь обратился к своему маленькому слуге: «Отправляйся в резиденцию Юйвень, скажи, что Цзифэн нашелся, пусть не создают проблем этой девчонке».

«А-а?», — изумился Фэн Мянь, глупо уставившись на своего молодого господина: «Принц, разве вы не говорили, что вы не Янь, если еще хоть раз поможете ей?»

Янь Сюнь яростно пнул Фэн Мяня и прикрикнул на него: «Глупая обезьяна, попробуй повтори это!»

«О боже!», — застонал Фэн Мянь и, развернувшись, направился в резиденцию Юйвень.

Янь Сюнь тяжело дышал от злости, заметив, что подчиненные смотрят на него, воскликнул: «Как хочу, так и поступаю!»

Все тут же отвернулись в разные стороны, и больше не осмеливались смотреть на Янь Сюня, каждый, про себя тяжело вздохнув, подумал: «В конце концов, принцу всего лишь 13, время от времени он тоже может ребячиться, в этом нет ничего особенного.

Глава 020: Обучение верховой езде

Царствующая династия Великой Вэй.

Когда Чу Цяо вернулась в резиденцию Юйвень, уже была глубокая ночь, охранник, дежуривший у ворот, заметив ее, слегка удивился, но зная, что эта служанка ныне фаворит при дворе Зеленых Холмов, решил не создавать ей лишних сложностей, и даже отдал ей фонарь, чтобы она могла осветить себе путь.

Ночью резиденция Юйвень казалась немного холодной, не было привычных днем шума или оживления, она была тихой, будто мрачная клетка. Время от времени, слышалось хлопанье крыльев пролетавших галок, но их тут же поражали меткие стрелы слуг и снова наступала тишина.

Когда господа спят, никто не должен шуметь, даже если это просто животные.

Проходя мимо высоких стен двора Лазурных Холмов, Чу Цяо услышала сдавленные приглушенные всхлипы, как будто избитая за провинность маленькая рабыня, пряталась по другую сторону у подножия стены и рыдала.

Шаги ребенка тот час замедлились. В небе висела огромная луна, на фоне ее бледного круглого диска, крохотная тень Чу Цяо отражающаяся на красной стене, на удивление казалась такой тонкой и длинной, так как если бы она находилась в своем собственном теле, стройном и высоком. Она в замешательстве смотрела на стену и, неосознанно протянув руку, слегка коснулась тени, однако кончики ее пальцев наткнулись лишь на холодный камень.

Ее сердце вдруг наполнилось грустью, быть может, все это просто сон, один длинный кошмар и как только она проснется, окажется, что это все ей приснилось, те падающие трупы, реки крови и еще эти горестные слёзы.…

По другую сторону стены ребенок по-прежнему плакал, но она, сама, была слишком маленькой, ей самой было холодно, как она могла согреть других? Так же как с теми телами, зарытыми на заснеженной равнине, она скорбела, но помочь не могла.

Когда Чу Цяо случайно толкнула ворота двора Зеленых Холмов и те открылись, она немного удивилась, ведь она уже собиралась провести ночь в сарае с дровами и никак не ожидала, что так поздно ночью усадьба еще не будет заперта. Юйвень Юэ очень требователен в повседневной жизни и всегда заботился о своем здоровье, когда он не был в классе на занятиях, он ухаживал за орхидеями во дворе, пил чай, возжигал фимиам, требования к качеству сна у него тоже были весьма высокие, в отличие от других молодых господ, которые в течение всей ночи предавались разврату.

Как только она осторожно вошла во двор, то увидела быстро приближающийся фонарь. Хуаньэр быстро схватил Чу Цяо за руку и шепотом воскликнул: «Ох, негодница моя, куда ты бежишь? Я прождал тебя всю ночь».

Растерянная Чу Цяо начала заикаться: «Моя лошадь испугалась и убежала, поэтому я только сейчас вернулась, а что на счет молодого господина? Уже поздно, почему ворота не заперты?»

«Тебе повезло», — сказал Хуаньэр с улыбкой: «Молодой господин читает в своей комнате, он читает уже полночи. О не давал распоряжения закрывать ворота и спать еще не ложился, поэтому я осмелился ждать тебя здесь».

Чу Цяо кивнула и направилась прямо к комнате Юйвень Юэ, но Хуаньэр резко схватил ее: «Когда молодой господин вернулся, он выглядел не очень счастливым, не знаю, кто умудрился его так разозлить, уже поздно и если тебе надо что-то сказать ему, лучше сделать это завтра. Как ни глянь, но молодой господин также не давал и распоряжений о том, чтобы после возвращения ты к нему явилась, так что иди сначала отдохни. Я сообщу господину, что с тобой всё в порядке».

Чу Цяо слегка кивнула: «Так тоже сойдет», — после чего развернулась и пошла в свою комнату.

Хуаньэр забежал в комнату молодого господина и, сказав несколько слов, тут же вышел. Чу Цяо была главной служанкой, поэтому ее комната находилась рядом с домом хозяина, так что еще до того, как она успела открыть дверь, она увидела, что свет в комнате молодого господина потух и двор погрузился в темноту.

Чу Цяо обомлела. Держа руку на двери, она долго смотрела в сторону комнаты Юйвень Юэ и только потом зашла в дом.

Лампа в ее маленькой комнатке погасла и во дворе Зеленых Холмов воцарилась тишина.

На следующий день рано утром, Чу Цяо отправилась к Юйвень Юэ, она потеряла красную пони и должна была сообщить ему об этом, однако этого серьезного в столь юном возрасте четвертого молодого господина в комнате не оказалось. Она уже собиралась выйти и расспросить  людей о том, где он, но в этот момент увидела, как Юйвень Юэ, одетый в черную с золотыми вставками военную одежду с мечом в руке, вошел во двор в сопровождении проворного человека, которого Чу Цяо никогда раньше не видела. Чжу Чэн, пригнувшись, быстрым шагом вплотную следовал за ним.

Хуаньэр поспешно подбежал к Юйвень Юэ, чтобы подать чай или налить воды, зажечь ладан, подготовить предметы необходимые для принятия ванны.

Чу Цяо стоявшая в стороне от главных ворот, увидела, что Юйвень Юэ сел, вышла вперед и произнесла: «Четвертый молодой господин, я потеряла красную пони».

«Ладно», — пробормотал Юйвень Юэ и, взяв у Хуаньэра чашку чая, сделал глоток, потом, он повернулся к другому слуге: «Иди и принеси еще пару горшков орхидей присланных вчера во дворец и убери курильницу, этот запах слишком резкий».

Слуга быстро подчинился и поспешно удалился. Чу Цяо стояла на месте, она видела, что Юйвень Юэ не собирается наказывать ее, но улавливая его настроение, больше не вступала в разговор. В тот момент, когда она уже собиралась незаметно удалиться, услышала, как Юйвень Юэ поставил чашку чая и указывая на нее, сказал: «Синъэр, подожди».

Сердце Чу Цяо пропустило удар, она подумала о том, что наказания ей все же не миновать, но тут она услышала, как Юйвень Юэ сказал: «Ты пойдешь с Чжу Чэном в конюшни. Он обучит тебя верховой езде».

«Что?!», — остолбенев, воскликнули одновременно Чу Цяо и Чжу Чэн.

Юйвень Юэ приподнял бровь и, хмурясь, спросил немного раздраженно: «Что не так? Какие-то проблемы?»

«Никаких проблем. Всё в порядке», — Чжу Чэну в этом году исполнилось 17 лет, он с самого детства был личным слугой Юйвень Юэ и, разумеется, ему было хорошо известно, что господин дважды не повторяет и своих решений не меняет, тот час заискивающе промолвил: «В таком случае, ваш слуга вместе с барышней Синъэр удаляются».

Юйвень Юэ недоуменно поднял голову и, хмурясь, взглянул на Чжу Чэна: «Синъэр всего 8 лет, что еще за «барышня»?»

«Верно, слуга уходит вместе с… Синъэр…Синъэр…», — обычно сообразительный Чжу Чэн, сейчас не мог подобрать подходящее обращение (титул) к этому ребенку, он долго заикался, так и не сумев подобрать нужных слов.

Юйвень Юэ нетерпеливо махнул рукой: «Довольно, идите! Только выпрями спину, а то люди подумают, что во дворе Зеленых Холмов служат одни горбуны».

«Да, да»

Чу Цяо не двигалась, одетая в маленькую светло-желтую юбку и меховой жилет из лисицы, она выглядела нежно и очень мило. Глядя на Юйвень Юэ и соблюдая учтивость, она мягко произнесла: «Синъэр благодарит Четвертого молодого господина».

Юйвень Юэ не поднял головы, только лишь слегка махнул рукой.

Чу Цяо и Чжу Чэн покинули двор. Чжу Чэн недоверчиво разглядывал ребенка, увидев, что Чу Цяо подняла глаза, он вдруг широко улыбнулся и сказал: «Синъэр, идем?»

Чу Цяо усмехнулась и проигнорировала его, покидая двор Зеленых Холмов.

«Синъэр, я подобрал для тебя несколько человек, все они прекрасные наездники, выбирай любого».

Чу Цяо и Чжу Чэн стояли у подножия горы Паома. Восьмилетний ребенок, слегка приподняв голову, смотрела на стоявших перед ней рослых мужчин, все они обычно бранившие резиденцию Юйвень, сейчас дружно улыбались, всем видом выказывая почтение, не зная этих рабов, можно было подумать, что они очень доброжелательны.

Широким шагом Чу Цяо прошла вдоль ряда мужчин, вдруг в ее глазах вспыхнул огонек, с важным видом, слегка ухмыльнувшись, она указала на мужчину, выглядевшего взволнованным: «Я выбираю его».

Глава 021: Расправа

Царствующая династия Великой Вэй.

«Синъэр, девочка», — человек льстиво улыбнулся, скрывая за улыбкой свой страх и смущение. Восьмилетняя девочка стояла на склоне холма в меховом жилете из белой лисицы, темные блестящие глаза, на белом личике, она казалась очаровательной и нежной.

«Пожалуйста, выбери себе лошадь.»

Чу Цяо посмотрела на более десятка лошадей перед собой, все они были пони, на которых даже не крепились подковы, с мягким блестящим мехом. Они выглядели так, словно с рождения никогда не покидали конюшен.

«Я не хочу такого, я хочу ездить на большой лошади», — сказала девочка, пиная ногой сугроб перед собой. Она во всю делала вид, притворяясь капризным ребенком.

Похоже, стоящие рядом охранники чувствовали себя неловко, кто-то попытался что-то сказать, но  Ли Ань быстро остановил заговорившего и кланяясь, произнес: «Синъэр хочет ездить на большой лошади, это можно понять. Вы, ребята приведите несколько хороших лошадей, но помните ее пожелание «гораздо больше».

Ли Ань намеренно выделил ‘гораздо больше’, чтобы двое старших слуг могли понять, каких именно лошадей он имеет в виду. Спустя, немного времени, посланные люди, привели пять высоких лошадей.

Чу Цяо хватило одного взгляда, что бы понять, что они были старыми и уже не могли больше работать. Но она сделала вид, что не понимает этого и повернувшись к Ли Аню сказала: «Эти лошади выглядят крепкими и сильными. Так как я еще очень молода, я раньше не каталась на больших лошадях, если господин Ли Ань покажет мне как ездить на них, это будет хороший пример для меня».

Ли Ань поморщился, его лицо быстро помрачнело. Чжу Чэн недоуменно, начал убеждать его. – «Идите, а, вы ведь хороший наездник? Не вы ли так сильно хотели помочь девочке?»

Ли Ань почувствовал горечь страха, поднимавшегося со дна сердца, но он не мог сказать, что эта старая лошадь убьет его, как только он сядет на нее.

Неловко двинувшись вперед, он рукой коснулся гривы сонной старой лошади, и дважды погладил ее, затем осторожно встал в стремя, надеясь, что та не упадет под его весом.

Напрягшись, лошадь оправдала его ожидания, и осталась стоять, хотя ее четыре ноги дрожали, но Ли Ань все таки смог усидеть и облегченно улыбнувшись сказал: «Сегодня идет сильный снег, Синъэр еще мала, мы просто постоим сегодня, а завтра начнем учиться ездить верхом».

Чжу Чэн кивнул и собирался согласиться, но Чу Цяо вдруг шагнула вперед и сильно ударив лошадь по крупу, улыбнувшись сказала: «Вы так много говорите, лучше покажите, проехав вокруг!»

Получив даже такой легкий удар, лошадь не побежала, а просто упала, ее копыта разъехались. Ли Ань перелетев через ее голову, кувырнулся вперед и головой попал в сугроб. Все его тело погрузилось в снег, наверху остались видны только два его сапога.

Остальные слуги запаниковали и постарались разбежаться. Чжу Чэн нахмурился, глядя на лежащую в снегу лошадь и незадачливого наездника, он был недоволен: «И это лучшая лошадь? Как я вижу, вы не принимаете близко к сердцу приказ Четвертого молодого господина.»

«Слуга не смеет», — Ли Ань выбрался из снега и поспешно сказал: «Слуга даже подумать не мог о таком, но Синъэр еще такая маленькая. Мы не решимся посадить ее на одну из лучших лошадей господина!»

Чжу Чэн кивнул соглашаясь: «В твоих словах есть некоторая правда, Синъэр, ты еще маленькая девочка, попробуй сначала научиться ездить на пони, хорошо?»

«Если брат Чжу Чэн говорит ездить на пони, то Синъэр будет ездить на пони», — ребенок поднял свое румяное маленькое личико, очень мило улыбнувшись, темные блестящие глаза, изогнуты, как полумесяцы.

Чжу Чэн остался доволен этим и посмотрел в сторону Ли Аня: «Ты еще не увел этих лошадей? Уводи!»

Ли Ань прихрамывая, отвел лошадь.

Чжу Чэн спокойно посмотрел на Чу Цяо, предлагая ее вниманию, подходящего по его мнению пони.

Она кивнула головой соглашаясь с его выбором, и улыбаясь сказала, обращаясь к Ли Аню: «Старший брат, я не умею ездить верхом. Можешь помочь мне, придержи поводья? Мы можем медленно немного проехать вокруг».

Услышав это, Ли Ань неохотно кивнул и подошел к ней. Выбранный Чжу Ченем, пони очень хорошо себя вел. Он медленно и послушно шел за Ли Анем.

Они потихоньку двигались и уже отошли на сто футов, когда Ли Ань, улыбаясь, льстиво сказал: «Синъэр, эта лошадь очень хорошая. Не так давно Седьмая госпожа говорила мне, что хочет оставить ее себе, но если она тебе понравилась, то молодой госпоже придется уступить ее тебе.»

«Если Седьмой госпоже понравилась эта лошадь, как Синъэр может забрать ее? Это против правил».

Ли Ань улыбнулся с превосходством и сказал: «Девушка ничего не понимает. Седьмая госпожа – дочь генерала, она не сравнится с Четвертым молодым господином, когда речь идет о статусе это такая разница, как небо и земля. Синъэр, принадлежит к ближнему кругу четвертого молодого господина и по статусу сравнима, с более благородными госпожами».

«Действительно?» — ребенок улыбнулся и ответил: «Я действительно не знала, что имею такой высокий статус. В конце концов, не так давно, вы вместе с бывшей управляющей внутренним двором проклинали и били меня.»

Глаза Чу Цяо были холодными и внимательно следили за тем, как Ли Ань достал наконечник стрелы из рукава, а потом резко всадил его в спину пони. Маленькая лошадка заржала от боли, вырвала поводья из рук Ли Аня и рванула прочь от обидевшего её человека.

Казалось, что девочку охватила паника, она громко воскликнула: «Ли Ань! Что вы делаете?!»

Чжу Чэн, который наблюдал издалека, заметил, как испуганный пони побежал. Вместе со всеми он кинулся вперед и закричал, пытаясь остановить пони.

«Быстро! Остановите лошадь, надо спасти Синъэр!»

Более десятка лошадей быстро понеслись вперед, Чу Цяо притворилась, что впала в панику, но ее глаза выискивали место, где можно было бы безопасно соскочить.

Но в этот момент, словно свалившийся с неба, появился мальчик верхом на темно-каштановой лошади. Прекрасное лицо юноши исказила ярость, глаза, казалось, метают молнии, ярко-красные губы, выкрикивали проклятия. На нем был одет темно-фиолетовый верхний халат, расшитый цветочным орнаментом.

Он бросился наперерез пони, резко вытащил меч и ударил им между глаз маленькой лошадки. Атакованный пони издал жалобное ржание, встал на дыбы, потом, встав на четыре ноги, начал трясти головой, пытаясь прийти в себя.

Одновременно с этим кнут просвистел по воздуху и обвился вокруг талии Чу Цяо, выдернув ее из седла.

«О, все сложилось удачно!» — Янь Сюнь в своей роскошной одежде и с довольной улыбкой на красивом лице  держал Чу Цяо перед собой, его глаза лукаво блестели.

***

Юйвень Юэ вытащил наконечник стрелы из крупа пони, сосредоточено рассмотрев его, он повернулся и холодно взглянул на Ли Аня. Потом обратился к рабу, который стоял чуть в стороне: «Уведите его на судебный двор и отдайте Чжу Ци.»

Два охранника сразу же бросились вперед, когда они начали связывать Ли Аня, тот закричал: «Четвертый молодой господин, я не ……»

Ему не дали договорить, в тот момент, когда он пытался умолять, перед ним возник юноша в развивающемся одеянии. В следующий момент, Янь Сюнь ударил Ли Аня по лицу, сломав его желтые зубы, после этого, слуга уже не мог говорить.

Юйвень Юэ слегка нахмурился, следя за тем, что сделал Янь Сюнь.

«За такой проступок в моем дворце Янь, этому рабу уже отрубили бы голову», — улыбнулся Янь Сюнь. – «Четвертый молодой господин слишком сострадателен. Я взял дело в свои руки. Надеюсь, Четвертый молодой господин не обиделся».

Юйвень Юэ негромко сказал: «Кто я, что бы осуждать? Принц Янь прав в своих действиях, это была моя ошибка».

Янь Сюнь махнул рукой, улыбнулся и ответил: «Мне, повезло в этот раз. Мои способности не сравнимы с достижениями четвертого молодого господина, который так молод, а уже ведет в бой солдат в полном вооружении».

Юйвень Юэ слабо кивнул, но было не понятно к чему относится этот жест. Он махнул рукой в сторону Ли Аня, чтобы его увели, кровь изо рта слуги капала вниз на белый снег.

«Принц Янь, благодарю вас за оказанную сегодня помощь нашему дому. Вы лично позаботились о возвращение на наш двор потерянной лошади. Но этим должны заниматься слуги, не зачем было так себя утруждать. Я бы пригласил старшего сына семьи Янь остаться на ужин в моем доме, но сегодня празднование у старейшин в главном Дворце и большая часть слуг заняты, я не смогу оказать достойный принца прием. С другой стороны поместье семьи Юйвень не богато событиями и я буду рад видеть вас в любое другое время. Чжу Чэн, проводи принца Янь домой».

Янь Сюнь безразлично улыбнулся, словно его не волновал вежливый способ, которым Юйвень Юэ указал ему на дверь. Он развернулся, что бы уйти, но прежде чем покинуть не очень гостеприимный дом, он наклонился к Чу Цяо и прошептал ей на ухо: «Жестокая маленькая девочка, снова причиняешь вред другим людям.»

Чу Цяо на мгновение удивилась и, подняв опущенную голову, которая должна была показывать ее растерянность и покорность, посмотрела вслед уходящему Янь Сюню. Она пыталась понять, что значит его улыбка и слишком понимающее выражение, которое она уловила на его лице. Спина принца была прямой, уже довольно высокий, он выглядел спокойным, в нем появилось изящество взрослого. Откуда же это выражение лица, когда они разговаривали?

«Синъэр», — тихий голос внезапно прозвучал за ее спиной. Она повернулась и заметила жесткий взгляд Юйвень Юэ. Его глаза, как ножи, скользили по ее лицу, словно пытаясь проникнуть под кожу, и добраться до ее мыслей, наконец, он медленно проговорил: «Ты идешь со мной.»

Чу Цяо слегка вздохнула, да похоже все плохо, ее удача сегодня отвернулась от нее. Неожиданно она подверглась нападению, и ей пришлось думать в первую очередь о собственной безопасности, теперь же у ее господина могла возникнуть мысль, что он заботиться о маленькой лисе.

Восьмилетний ребенок удрученно последовал за Юйвень Юэ, в голове быстро был составлен список безвинных жертв за последнее время и тех, кто за это поплатился. Так же там возник вопрос, как быстро Юйвень Юэ придет к правильным выводам.

Но так как она была погружена в свои не очень веселые мысли, то не заметила мрачного выражения глаз Юйвень Юэ, не известно к чему это относилась, но в них светилась гордость.

Глава 022: Небольшое сомнение

Царствующая династия Великой Вэй.

В комнате было тихо в течение долгого времени, ветер за окном мягко дул. Тонкий аромат орхидей, которые недавно поставили на подставку, витал в воздухе.

Чу Цяо стояла молча, опустив глаза в пол, это продолжалось уже довольно долго, так долго, что она уже подумала, что молодой господин уснул. Она, размышляла, не подкрасться ли к нему и не проверить. Невольно подняв на него глаза, она встретила взгляд его темных глаз, в которых можно было провалиться, как в глубокий колодец.

Она не могла притвориться, что не видит этого взгляда. Чу Цяо облизнула губы и прошептала: «Четвертый молодой господин…»

«Хорошая была идея, лгать мне?»

Молодой человек поднял чашку с чаем к губам и медленно отпил. Его голос был успокаивающим и тихим.

Конечно же, на самом деле он был умным человеком, сравнимый по хитрости с лисой.

Сердце Чу Цяо оставалось холодным, но ее лицо выражало испуг. Она быстро встала на колени и сказала: «Синъэр не смеет лгать».

«Правда?» — Юйвень Юэ усмехнулся, опуская голову: «Тогда расскажи, что происходит, я выслушаю».

«В прошлом месяце, четвертого дня, Синъэр и других маленьких рабынь забрали из дома и отвезли в охотничьи угодья молодые господа. Синъэр была единственной, кто осталась живой и вернулась. После случившегося я очень боялась. Мне нужно было время, чтобы оправиться от ран, и тогда я решила собрать свои вещи и убежать».

«Побег?» —  Юйвень Юэ слегка приподнял брови: «Ты жила в поместье с юного возраста. Клан Цзин был уничтожен три года назад. У тебя нет родственников, и ты еще молода. Куда ты собиралась сбежать?»

Она была удивлена, тем, что он так хорошо осведомлен о жизни своей маленькой рабыни, но сейчас только тихо произнесла: «Синъэр не знает, я просто не хотела здесь оставаться, дожидаясь смерти. Молодой господин может подумать, что Синъэр не права, но человек может прожить только одну жизнь. Жизнь Синъэр в глазах других ничто. Но она драгоценна в глазах Синъэр».

«Синъэр была готова сбежать тогда, но Ли Ань узнал и жестоко ударил меня по лицу. Он увидел меня сегодня и подумал, что молодой господин благоволит мне и что я могу теперь найти способ отомстить ему. Поэтому, он хотел навредить мне.»

«Да, это было очень смело с его стороны».  Юйвень Юэ сделал еще глоток чая, его голос был тихим, он спокойно спросил: «Ты все еще помнишь, что он ударил тебя?»

Чу Цяо ошеломленно посмотрела на него и успела заметить пристальный, как у змеи взгляд Юйвень Юэ. Она снова склонила голову и ответила: «Это произошло не так давно, поэтому Синъэр все еще помнит».

«У тебя хорошая память», — Юйвень Юэ кивнул и сказал: «Итак, ты запомнила, как Цзинь Сы и Цзинь Чжу спровоцировали меня на убийство Линь Си. Ты запомнила, как Чжу Шунь отдал оставшихся детей из твоей семьи? Помнишь, кто убил твоих сестер?»

Сердце Чу Цяо замерло, но было благоразумнее не поднимать головы. Она лбом коснулась пола, и громко плача, взахлеб заговорила: «Молодой Господин, Синъэр все помнит, но Синъэр также понимает свой статус. Я знаю свои обязанности и понимаю, чем обязана господину».

«Ты имеешь в виду, что когда у тебя появится такая возможность, ты отомстишь?»

Ребенок резко поднял голову и уже по-настоящему испугавшись, воскликнул: «Четвертый молодой господин!»

«Не отрицай, когда я впервые увидел тебя, я знал, что ты определенно необычный ребенок. В твоих глазах так много всего, такого, что я не могу разглядеть».

Глаза ребенка смотрели в его глаза, она слабо фыркнула и сказала: «Что молодой господин думает я смогу сделать? Вы думаете, что Синъэр будет бегать повсюду и убивать людей? Или что сестра Цзинь Сы и Цзинь Чжу были убиты Синъэр? Я еще маленькая. Даже если в моем сердце есть ненависть, я знаю, что я должна делать, а что не должна. Все члены семьи Цзин, умерли. Тысячи людей погибли за одну ночь.»

«Статус Синъэр изменился с дочери богатого клана Цзин, до бесправной рабыни. Если Синъэр будет ненавидеть, то нужно ли ей ненавидеть императора, живущего в Золотом Дворце. Не должна ли я ненавидеть, совет старейшин, который отдал приказ или солдат армии Великой Вэй, которые его исполнили. Молодой Господин, у Синъэр вряд ли будет такая возможность. Я просто хочу хорошо жить, а ненависть это слишком тяжело. Синъэр не может позволить этого себе.»

Чу Цяо стояла на коленях. Ее спина была прямой, а голова низко опущена, но тонкие маленькие плечи не могли перестать дрожать. Казалось, она очень испуганна, ей даже плакать трудно.

Взгляд Юйвень Юэ скользнул по ребенку, его глаза были спокойными и ясными, наконец, они смягчились из-за тихого плача ребенка. Юйвень Юэ поставил чашку на маленький столик и, облокотившись на мягкую спинку кушетки, сказал: «Вставай».

Девочка крепко сжала губы и широко раскрыла глаза. Они были красными и затуманенными от слез.

Юйвень Юэ посмотрел на ребенка, ее маленькое личико раскраснелось, кулачки крепко сжаты. Он заметил, что она сдерживается, но готова заплакать в любой момент. Она была похожа на маленького зверька, который был сильно обижен и выглядел очень жалким.

Он невольно вздохнул. В этом доме он привык не доверять другим, всё было действительно очень подозрительным (здесь темные коридоры были свидетелем множества интриг, и все это могло оказаться чашей змеиного яда.)

«Хорошо, давай просто решим, что я был несправедлив к тебе. Если хочешь плакать, то иди и плачь».

Это были извинения Юйвень Юэ. Он спрятал их за снисходительностью, но девочка продолжала стоять на одном месте, глядя ему в глаза, плотно сжав губы и отказываясь плакать.

Юйвень Юэ, который очень редко поддавался раздражению, махнул рукой: «Уходи, не стой там. Выглядишь неприглядно».

Ребенок развернулся, ничего говоря, и пошел к выходу.

«Остановись!»

Глава 023: Смотри вперед

Царствующая династия Великой Вэй.

Резкий приказ Юйвень Юэ заставил девочку остановиться, но она не стала даже поворачивать головы.

Юйвень Юэ взял маленькую фарфоровую бутылку из ящика сбоку в столе. Затем он медленно подошел к ней, сапоги наступали на мягкий медвежий ковер почти беззвучно. Дойдя до нее, он положил руки ей на плечи, желая развернуть к себе, но девочка упорно не поддавалась. Он нахмурился, глядя на ее неповиновение.

В конце концов, Юйвень Юэ был старше ее, и соответственно выше и сильнее, его руки сжали плечи девочки и, применив небольшое усилие, он заставил ее развернуться.

Маленькое бледное лицо, большие полные слез глаза, встретились с раздраженным взглядом Юйвень Юэ. Ему было неприятно, глаза ребенка были красными, а слезы собирались течь все сильнее и сильнее.

«Хорошо, не плачь. Я только сказал несколько неприятных для тебя слов». Юноша нахмурился: «Ты допустила ошибку раньше, другие, по-твоему, не могут ошибаться?»

«Какую ошибку я сделала? Молодой господин приказал мне научиться кататься на лошади, я хорошо училась, и ничего не делала, что бы спровоцировать нападение». Восьмилетний ребенок, наконец, проявил характер, уверенно отвечая хозяину. Но успокоиться до конца она не могла, говорила прерываясь, всхлипывая, проглатывая слезы, которые бежали по ее лицу.

Юйвень Юэ слегка нахмурился, достал платок, чтобы вытереть слезы на лице ребенка. Похоже, он раньше этого не делал, его движения были не уверенными, вытирая, он говорил: «У меня также есть причины расстраиваться. Вчера, ты потеряла мою лошадь. Сегодня, ты сама чуть не умерла, хороший пустынный белый пони также был потерян, верно?»

«Нет, я не виновата, но не стоит винить и Янь Шидзи. Он был тем, кто снял меня со спины лошади. Это из-за Янь Шидзи вчера лошадь была потеряна. Но я слышала, что он уже нашел и отправил ее назад в поместье». Ребенок словно считал, что был необоснованно обвинен, слезы продолжали течь, не переставая.

Она намочила носовой платок Юйвень Юэ. Тому пришлось забрать грязный платок у нее из рук и потянуться за новым. Но тут внезапно он увидел, что ребенок держит его рукав и вытирает им нос.

Юйвень Юэ ошеломленно и с омерзением рассматривал причиненный ущерб его одежде. Поэтому сейчас, он мог только слушать, что продолжает говорить ребенок: «Даже сегодня все в основном случилось из-за молодого господина Янь».

«Эй, ты будешь разумной? Не тебе судить об его действиях».

Девочка склонила голову и пробормотала, настаивая на своем: «Слуга говорит правду».

На улице сияло солнце и солнечные лучи из углового окна танцевали на одежде двух, стоящих посреди комнаты, детей. Девочка все еще была очень маленькой, даже сейчас, когда она встала во весь рост, то только доставала макушкой до плеча подростка, ее лицо, обращенное к нему горело, щеки, как два больших яблока.

«Возьми, это тебе», — Юйвень Юэ вложил в ее руку маленькую фарфоровую бутылочку и сказал: «Вернись и намажь синяки».

В ней действительно было что-то от ребенка, ее внимание сразу же переключилось. Юйвень Юэ слабо улыбнулся, наблюдая, как девочка с интересом рассматривает, оказавшуюся у нее бутылку, и спрашивает: «Что это?»

«Это лекарство, что бы вылечить синяки».

Из-за того, что пони бежал слишком быстро, руки Чу Цяо были в ссадинах и синяках. Ребенок словно надулся от важности и, серьезно кивнув, сказал: «Четвертый молодой господин, Синъэр благодарна».

Подросток сел и откинулся на спинку кушетки, не поднимая глаз, словно не хотел её больше видеть, неохотно махнул рукой и сказал: «Можешь идти».

Когда ребенок уже хотел открыть дверь, Юйвень внезапно окрикнул её: «Синъер, если увидишь позже Янь Шидзи, постарайся держаться подальше от него».

Она наклонила голову, озадаченно глядя на него, Юйвень Юэ раздраженно нахмурился, затем спросил: «Ты не понимаешь, что я сказал?»

«Поняла!» — громко ответила девочка, а затем повернулась, чтобы уйти. Переступая через высокий порог, она чуть не упала.

Кажется этот ребенок стал вести себя намного увереннее. Лицо молодого человека потемнело, он чувствовал, что ему становится трудно дышать.

Как только Чу Цяо открыла дверь, то первое, что она увидела, это обеспокоенное лицо Чжу Чэна. Тот быстро подошел и, увидев слезы на лице Синъэр, быстро спросил: «Молодой господин рассердился?»

Чу Цяо посмотрела на него, кивнула и пошла в сторону своей комнаты. Чжу Чэн испугался, но быстро вошел в зал, опустив голову и стараясь не привлекать внимание Юйвень Юэ. Он не осмеливался, что-то говорить, только тихо встал сбоку от кушетки.

Через некоторое время что-то полетело в голову Чжу Чэна, потрясённый, он не осмелился увернуться или даже наклониться. Он уже попрощался с жизнью, но комок, попавший ему в лоб, был мягким и, не повредив, упал на пол. Посмотрев вниз, он увидел, что это был грязный носовой платок с вышитым на нем маленьким иероглифом.

«Возьми его и выбрось».

Чжу Чэн, вспомнив заплаканное лицо Чу Цяо, вдруг понял, что это такое, удивленно взглянул на господина и, быстро кивнув, сказал: «Слуга подчиняется».

Он собирался выйти, когда внезапно Юйвень Юэ позвал: «Подожди». Чжу Чэн вернулся, быстро наклонившись, он ждал решения господина, но тот молчал.

Обычно бледное лицо четвертого молодого господина, не известно почему вдруг покраснело. Долгое время он все еще ничего не говорил. Чжу Чэн внимательно посмотрел на него и увидел, как Юйвень Юэ нахмурился, как будто принимал какое-то серьезное решение. Выражение на его лице было похоже на то, каким оно бывает на серьёзных собраниях.

Чжу Чэн насторожился, ожидая распоряжений своего господина.

Через долгое время Юйвень Юэ наконец сказал голосом, не терпящим возражений: «Просто возьми его, чтобы постирали, а затем верните его мне».

А?» — Чжу Чэн ошеломленно смотрел на своего хозяина.

Юйвень Юэ был раздражен: «Что? Ты не понял, что я сказал?»

«Я понял…. понимаю… слуга уходит».

Дверь захлопнулась, и Юйвень Юэ присел на кушетку, его дыхание постепенно успокоилось. Думая о том, что эта девочка, так много плакала, он, не зная, почему, чувствовал беспокойство.

Он встал и пошел во внутренний зал, в своем убранстве, тот выглядел простым и чистым. На стене висел портрет, молодая девушка, или даже девочка, которая выглядела на одиннадцать-двенадцать лет, с яркими глазами и милой улыбкой. Она была одета в ярко-желтое верхнее платье и светло-зеленую юбку, она выглядела очень нежной и прекрасной.

Юйвень Юэ медленно протянул руку и коснулся портрета. Долгое время он молчал потом тихо прошептал: «Я снова верю».

***

Маленькое тело Цзинь Юэр шло по извилистому коридору с опущенной головой. Она не обращала внимания на людей, которые приветствовали ее, когда она проходила мимо. Она выглядела обиженной, всем своим видом показывая, что ее отругали не справедливо.

Люди провожали ее взглядами, предполагая или выдумывая, что произошло за закрытыми дверьми между ней и четвертым молодым господином, кто- то шел за ней следом, кто-то просто наблюдал, как ребенок возвращается в свою комнату. Когда она подошла к двери, то внезапно подняла глаза и посмотрела на окружающих. Они тут же развернулись, чтобы отправиться по своим делам, никто не посмел взглянуть.

Ребенок протянул маленькую руку, открыл дверь, а затем вошел внутрь.

Дверь успела плотно закрыться, когда ее лицо потеряло невинное и обиженное выражение. Как-то сразу обострились черты и взгляд стал уверенным и жестким. Она медленно опустилась на стул, протянула руку и налила в чашку чай. Потом взяла её в руку и держала, о чем-то задумавшись, но не пила.

Во всяком случае, на сегодня она справилась, и избежала расставленных на нее ловушек. Независимо от того, насколько Юйвень Юэ ей поверил, но, по крайней мере, временно он оставит её в покое.

Одежда на спине вся пропитана потом, все-таки она сильно нервничала. Холодный ветер пробивается сквозь плохо закрытые ставни, дует, остужая комнату, проникает под одежду, холодно, очень холодно. Чу Цяо выпила уже остывший чай, постепенно успокаиваясь, дыхание пришло в норму, она закрыла глаза и сделала глубокий вздох.

В любом случае она должна ускорить исполнение своих планов, у нее просто нет времени.

Холодный ветер словно нож, режущий плоть, эта зима особенно холодная.

Глава 024: Шанс

Царствующая династия Великой Вэй.

Яркие звезды, сияющие на темном небе, озаряют сонную землю, словно равнодушные глаза, спокойно следящие за судьбами мира. В 466 году по календарю Бай Цан, в самый разгар зимы, налетели сильнейшие снежные бури. Императорская столица, только что торжественно отпраздновавшая Фестиваль Фонарей, столкнулась с первым кризисом.

Холодный мороз окутал весь Чаньань, всю ночь напролет улицы между дворцом Совета Старейшин и Большим Золотым дворцом, утопали в огнях повозок и экипажей. Части Хуан Тьен оправленные походом на запад понесли самые тяжелые потери за всю историю государства, запах свежей крови с плато Юнь Цзи по холодным водам реки Ганг распространился по всему Вэй, проникая прямо в сердце империи. Устроенная чернью провокация привела в гнев верхушку имперской аристократии, подвергался сомнению и бесцеремонно попирался непоколебимый авторитет властей. В период затишья тайно назревала новая война, но для начала, кто-то должен был заплатить кровью за неудачу в освоении Запада, хотя бы лишь для того, чтобы сохранить достоинство Империи.

Изданный Золотым дворцом Его Величества императорский указ в золотой оправе, после рассмотрения его в совете старейшин, пройдя площадь Цзывэй, главную улицу Цзювэй, алтарь Чентьен и главные ворота Неба и Земли, наконец, был отправлен на границу. Накануне ночью разыгралась непогода, а в Чаньане люди по-прежнему безмятежно спали.

«Старшая сестра Юэр», — Сяо Ба хотела что-то сказать, но Чу Цяо тут же зажала ей рот. Ясные глаза девушки огляделись вокруг, затем Чу Цяо вынула из-за пазухи тканный мешок и, отдав его Сяо Ба, вполголоса прошептала: «Сяо Ба, у нас мало времени, поэтому я буду говорить кратко. Завтра вечером, если я не приду за тобой, убегай сама через задние ворота конного двора на склоне холма. Я найду способ выманить стражу, так что перед ужином около часа ворота никто не будет охранять. Здесь немного денег в дорогу, а также поддельный документ, разрешающий выезд из города, возьми все это с собой, не жди меня и немедленно уходи из города.»

«Старшая сестра Юэр».

Девочка тот час быстро схватила руку Чу Цяо и поспешно спросила: «Что ты собираешься делать? Ты идешь мстить? Сяо Ба тоже может помочь тебе, я не хочу уходить одна».

«Послушай», — Чу Цяо погладила ребенка по голове: «Из семьи Цзин в живых остались только ты и я. Я старшая сестра и ты должна меня слушаться. Пока остается хоть один человек, семья Цзин не погибнет, если со мной что-то случится, ты сможешь отомстить за меня».

«Старшая сестра Юэр…»

«Сяо Ба, послушай меня. Когда ты выйдешь из города, чтобы ни случилось, иди на восток к границе между Вэй и Бань Тан и жди меня там в течение трех дней. Если через три дня я не появлюсь, иди дальше, ни о чем не беспокойся, значит это нужно для реализации моих планов, как только я выберусь, я обязательно догоню тебя».

Глаза Сяо Ба покраснели, она крепко сжала губы. Внезапно ребенок протянул руки и, крепко обняв Чу Цяо за талию, задыхаясь, произнес: «Старшая сестра Юэр самая умная и талантливая, конечно с ней ничего не может случиться».

У Чу Цяо сдавило сердце, она крепко обняла ребенка за плечи и горько усмехнулась: «Не беспокойся, после того как мы покинем это место, больше никто не обидит нас».

Холодная луна за окном точно серп (в ориг. «крючок»), западный ветер сметает снег, наполняя воздух унылым шелестом.

На следующий день встав как обычно с утра пораньше, Чу Цяо отправилась прислуживать в покоях Юйвень Юэ, однако ей сообщили, что четвертый молодой господин с самого утра выехал за ворота и сейчас его нет дома.

Облегченно вздохнув про себя и, подумав, что сами Небеса ей помогают, Чу Цяо тут же повернулась и направилась к главному двору. Кто бы мог подумать, что как только она достигнет  Зеленой комнаты находящейся перед Величественным Павильоном, путь ей преградит Юэ Ци – личный телохранитель Юйвень Юэ. Молодой охранник, не достигший еще 15-летнего возраста, холодно посмотрел на Чу Цяо и медленно проговорил: «Молодой господин приказал не позволять Синъэр выходить за ворота двора Зеленых Холмов».

Чу Цяо остолбенела, она понятия не имела, что творилось в голове Юйвень Юэ. Она подняла глаза и, мило улыбнувшись, сказала: «Старший брат, я не собиралась покидать двор, я всего лишь хочу сходить на кухню посмотреть, свеж ли присланный вчера чай», — договорив, она развернулась и направилась к кухне.

Юэ Ци цепким взглядом, словно ястреб, пристально смотрел ей в спину.

Через некоторое время, видя, что Хуаньэр выходит с кухни, Юэ Ци нахмурился и, подойдя, спросил: «Где Синъэр?»

«Внутри, вместе со всеми перебирает чай».

Юэ Ци нахмурился: «Зачем ей заниматься такой работой с ее то нынешним положением?»

«Ну и дела! Ты думаешь, что Синъэр такая же как Цзин Чжу и Цзин Си, злоупотребляет своей силой?», — вздернув бровь, Хуаньэр бросила презрительный взгляд на Юэ Ци, выпалив прямо в глаза: «Сноб!»

Далеко на горизонте плывут легкие облака, погода сегодня обещает быть хорошей.

Отделавшись от Юэ Ци, Чу Цяо нашла удобный предлог и, осторожно покинув Зеленые Холмы, быстро направилась к пастбищу. Опасаясь, что ее могут увидеть, она выбрала самый отдаленный путь. Как только она достигла сливовой рощи, из кустов, внезапно, выскользнула тень. Вздрогнув, девочка нахмурилась, увидев знакомое молодое лицо.

«Не бойся, я Фэн Мянь, слуга Его Высочества князя Янь Сюня. Я пришел сюда специально для того, чтобы передать тебе сообщение от Его Высочества».

«Передать сообщение?», — приподняв удивленно бровь, Чу Цяо с интересом окинула юношу взглядом: «Откуда ты знал, что меня нужно ждать здесь?»

Фэн Мянь довольно улыбнулся: «Шидзи сказал, в том случае если я не смогу попасть во двор Зеленых Холмов, мне нужно выйти на самую заброшенную тропинку, ведущую к внешней границе Резиденции и там я тебя точно встречу»

Чу Цяо равнодушно фыркнула и холодно съязвила: «Ваш Шидзи, однако, прорицатель».

«Хаха», — обнажив белые зубы, рассмеялся маленький слуга: «Наш князь действительно очень умен».

«Что за сообщение? Если собираешься говорить, говори быстрее, у меня еще есть дела».

Фэн Мянь был ошеломлен, рабыня оказалась с характером, неудивительно, что князь и четвертый молодой господин Юйвень так ей увлечены, он быстро ответил: «Янь Шидзи хотел, чтобы я передал тебе, что завтра рано утром он возвращается в Яньбэй. Он хочет попрощаться с тобой и просит встретиться вечером там где вы встречались в последний раз».

«Возвращается в Яньбэй?», — Чу Цяо слегка нахмурилась и сказала: «Разве ваш князь не заложник в столице? Почему он вдруг решил вернуться?»

«Подробностей я не знаю, но наш старый князь послал людей в столицу, чтобы вернуть Шидзи домой, наверно что-то срочное, совет старейшин уже одобрил его отъезд. Так что, завтра утром мы возвращаемся в Яньбэй».

Чу Цяо молча кивнула: «Передай вашему князю, что я рабыня и не могу так запросто покидать резиденцию. К тому же меня совершенно не касается, возвращается он в Яньбэй или нет. У меня низкое положение и я не осмеливаюсь искать дружбы Его Высочества (по тексту — не смею карабкаться вверх), о том, чтобы прощаться и говорить нечего».

Фэн Мянь расхохотался: «Янь Шидзи сказал, что если ты захочешь уйти, то никто не сможет тебя остановить. Что же касается того, что имеет для тебя значение, а что нет, не мне вмешиваться. Похоже, Госпожа занята, Фен Мянь уходит».

Недобро улыбнувшись, маленький слуга исчез в сливовом саду. В глубине души Чу Цяо посетовала на плохую охрану резиденции Юйвень, что позволило ребенку свободно ходить туда сюда.

Весь оставшийся путь Чу Цяо шла очень осторожно, примерно через полчаса, она наконец-то достигла боковой пристройки перед пастбищем и сейчас перед ней открывался вид на неохраняемый двор старшего управляющего Чжу Шуня.

Глава 025: Убить заимствованным ножом (Убить чужими руками)

Царствующая династия Великой Вэй.

В это время, в резиденции, Чжу Шунь со скорбным лицом держал коробку. В коробке лежала, уже начинавшая источать зловонный запах отрезанная рука.

В этот момент, вдруг раздался громкий удар. Мужчина, уже некогда «ужаленный змеей», как заяц, поджал хвост, он схватил лежавший на постеле нож и, вскочив на ноги, завопил, безумно оглядываясь по сторонам: «Кто там?»

Вокруг было тихо, поблизости никого не было. Обернувшись, Чжу Шунь увидел лежащее на полу, привязанное к камню, письмо. Тонкая бумага, на которой были изображены белые цветы груши, источала легкий нежный аромат.

Раскрыв письмо, глаза Чжу Шуня заблестели мерзким огоньком, но еще раз подумав, мужчина скривил рот и сел на стул, все-таки решив не выходить из дома.

Спустя какое-то время, в окно влетел еще один сверток, когда Чжу Шунь развернул его, это оказался ярко красный дудоу (*нижнее белье, вроде корсета). Изображенные на нем страстно переплетающиеся мужчина и женщина провоцировали, заставляли пульсировать в жилах кровь у смотрящего и чувствовать разливающийся по телу жар.

Гадко смеясь, мужчина поднес нагрудник к лицу и глубоко вдохнул, потом положил его за пазуху и тихо пробормотал: «Средь бела дня не терпится, маленькая негодница».

Сказав это, он надел халат и вышел во двор.

Главный дворец Юйвень был расположен в восточной части Чаньаня, сзади к нему примыкала гора Чисон, справа раскинулось озеро Чишуй, фасад его был обращен на юг, а само строение занимало огромную площадь. Весь дворец представлял из себя 3-х ступенчатую систему, глубоко защищенный внутренний двор, снаружи – высокая подвесная башня, из которой 24 часа в сутки охрана вела непрерывное наблюдение. По периметру стояли четыре стрелковые башни, да еще сверх того, противопожарный ров. В случае войны это был бы настоящий небольшой укрепленный форт (город).

Внутренние покои женщин семьи Юйвень были расположены в наиболее безопасном месте у подножия горы Чисон. Чтобы войти во дворец, нужно было пройти через охрану, пробраться незамеченным было невозможно.

Сейчас был полдень, вокруг было светло и видимость была прекрасная, однако на верхушке горы Чишуй мелькнула быстро соскользнувшая вниз черная точка. Тяжелый снег покрыл горы, и утес был затянут слоем льда, из-за отраженного от снега и режущего глаза яркого света, никто не заметил эту маленькую тень.

С легким стуком… обе ноги, наконец, приземлились на землю, ребенок отвязал от себя веревку и огляделся по сторонам. Вокруг никого, все в порядке.

Боковая дверь хлопнула и, охранявший ворота стражник поприветствовал вошедшего: «А-а, управляющий Чжу, для чего вы идете во дворец?»

«Вчера А Сы сказал, что дом на Грушевом дворе залило водой, снег на крыше растаял и вода просочилась в зал, пойду гляну».

Охранник слегка улыбнулся: «Как можно беспокоить управляющего Чжу такими пустяками? Перепоручите это кому-нибудь другому».

Чжу Шунь усмехнулся и покачал головой: «Да я все равно бездельничаю. Старший господин дома?»

«Хозяин и 4-й молодой господин обсуждают дела в кабинете, они там с утра и, по-видимому, не скоро выйдут».

«Вот как», — Чжу Шунь слегка кивнул головой: «Что ж, хорошо, я пошел. Ничего не говорите господам, уже полдень, все, должно быть, легли вздремнуть, так что не мешайте остальным отдыхать».

«Слуга понимает».

Настал подходящий момент, ребенок укрылся среди цветущих деревьев, глаза ее сияли, а губы растянулись в легкой улыбке.

7-я госпожа Дуаньму Хуайнин из дворца Весенних Цветов готовилась вздремнуть. Она скинула свою легкую тонкую накидку, обнажая глянцевые, будто смазанные жиром, плечи, пышную грудь, тонкую талию и длинные ноги. У нее была гладкая, нежная кожа, на пальцах красный маникюр, она выглядела кокетливо и очень привлекательно. Служанка, привыкшая к тому, что 7-ая госпожа всегда спит обнаженной, распахнула для нее покрывало из шелковой парчи.

Никто не заметил, как в это время куски черепицы на крыше тихо сдвинулись, и вниз медленно стал опускаться мешок, при этом сверток непрерывно шевелился, как будто внутри находилось что-то живое.

Слуги вышли, и в комнате стало тихо, единственное, что можно было услышать, — это слабое дыхание 7-й госпожи.

Пуфф, с легким шлепком, около подушки 7-й госпожи упал нежного розового цвета мешок, на котором был изображен цветок груши.

7-я госпожа сладко спала, вдруг она почувствовала, как что-то пушистое около щеки нежно облизало ее шею и благоухающие ушки, думая, что это сон, она не открыла глаза и продолжала спать. Внезапно, она почувствовала боль на лице. Подскочив, госпожа протерла глаза, чтобы разглядеть, что же вызвало эту боль. То, что она увидела, потрясло ее, она слегка оцепенела, а затем резкие, пронзительные крики разлетелись по всему двору Весенних Цветов!

«Госпожа, госпожа!», — поспешно вбежали с улицы служанки. Войдя в комнату, девушки побледнели от страха и подняли визг. Вся комната 7-й госпожи кишела огромными крысами, черными и жирными, людей они совершенно не боялись, несколько грызунов сидело прямо на постели 7-й госпожи, покусывая ее великолепное одеяло из парчи!

«Ааа! Откуда они взялись!? Уберите их от меня! Уберите!»

В этот полдень весь двор Весенних Цветов был занят уничтожением грызунов. 7-я госпожа Дуаньму из рода Хуайнин выпила более 10 чашек успокаивающего чая, ее знобило, и она никак не могла прийти в себя.

«Госпожа, мы нашли это в вашей постели». Охранник показал розовый мешок.

7-я госпожа взяла сумку, лишь мельком взглянув на нее, она тут же вытаращила глаза и, резко вскочив, сурово сказала: «Подлая, я так и думала, что это ты! Эй, кто-нибудь! Пойдемте со мной на Грушевый двор, увидите, я сдеру кожу с этой мерзавки!»

Слуги двора Весенних Цветов, в след за своей госпожой грозной процессией, выдвинулись в сторону Грушевого двора. Никто из присутствующих не обратил внимания, как дверка шкафа в углу медленно отворилась, и показалось спокойное лицо ребенка.

Пламя уже разгоралось, пусть само себя сожжет. Дело сделано, самое время отступить.

Она быстро вернулась к осыпающимся цветущим деревьям, весь дворец стоял на ушах, громче всего галдели на Грушевом дворе. Чу Цяо легко вернулся по тому же маршруту, покинув это опасное место.

В кабинете, Юйвень Хуай с серьезным выражением лица, говорил Юйвень Юэ: «4-й брат, что ты об этом думаешь?»

В комнате было абсолютно тихо, ответа не последовало, Юйвень Хуай нахмурился, и, глядя на занятого своими мыслями Юйвень Юэ, тихо позвал: «Четвертый брат?»

«Аа?», — Юйвень Юэ встрепенулся и поднял голову, на его лице промелькнуло неловкое выражение: «Дворец Янь обречен, Янь Сюню грозит опасность».

«И я так считаю», — Юйвень Хуай кивнул и сказал: «Высокое положение княжеского дома Янь вызывает зависть, они всегда были бельмом на глазу главных семей. Наделенный землей на западе клан Батуха уже давно бросает жадные взгляды в сторону Янбей. В этот раз вся эта грязная вода, выльется на голову князя Янь. Вдобавок хозяин Золотого дворца, больше доверяет чужим людям, нежели своим братьям».

В это время с улицы донесся гул, где-то снаружи кричали и скандалили. Юйвень Хуай нахмурился и громко позвал: «Чжу Юн, что там происходит? Что за галдеж?»

«Докладываю хозяину, голоса доносятся из Грушевого двора. Кажется, что 7-я госпожа ругается с геню (певица) Лисьян. К ним также присоединились 3-я и 4-я госпожи».

Глава 026: Кто кого быстрее?

Царствующая династия Великой Вэй.

Юйвень Хуай нахмурил брови и тяжелым голосом: «Ни дня спокойствия, не знаю, что и делать».

Юйвень Юэ приподнял длинную бровь, и слабо улыбнувшись, произнес: «Раз уж старший брат боится скандалов, почему бы не последовать моему примеру и не съехать с внутреннего двора? С глаз долой из сердца вон»

Выражение лица Юйвень Хуайя тут же немного смягчилось, и юноша с улыбкой ответил: «Конечно же, я мечтаю быть таким же вольным как 4-й брат, найти себе тихое местечко и жить беззаботно, однако старший брат он также и старший сын, и когда отца нет дома, вести дела приходится мне. Ничего не поделаешь».

Юйвень Юэ лишь улыбнулся, ничего не ответив, он взял чашку чая и сделал глоток, после чего молча опустил голову.

«Старший молодой господин, 3-я госпожа просит вас и 4-го молодого господина подойти на Грушевый двор. Она просит, чтобы вы разобрались с одним важным делом».

Юйвень Хуай был несколько недоволен этой просьбой: «Какое еще дело они хотят, чтобы мы разрешили с 4-м братом? Скажи им, что у меня нет свободного времени».

«Старший молодой господин, 3-я госпожа говорит, что это касается чести дома (домашних устоев). Она собирается убить Лисьян из Грушевого двора».

Юйвень Юэ поставил чашку, встал и сказал: «Старший брат, давайте взглянем, в чем дело, вдруг это действительно важно».

Юйвень Хуай тяжело вздохнул и вслед за братом вышел из кабинета.

На Грушевом дворе раздавались яростные крики, женщины от каждого дома поочередно включались в перебранку, перекрикивая друг друга, но за этой яростью скрывалось злорадство чужой беде: сегодня, эта, маленькая, приворожившая хозяина, не знающая своего места дрянь, наконец-то поплатится.

Посреди двора высоко задрав нос, 7-я супруга с ухмылкой высказывала стоявшей напротив, неприглядно одетой Лисьян: «Вот уж представить не могла, что в нашей резиденции в Юйвень может произойти что-то подобное (случится такой позор). Хозяин был добр к тебе, и это твоя благодарность ему? Бесстыдница!»

3-я супруга была одета в роскошную шубу из меха рыжей лисы. Женщине было уже больше 30 лет, но благодаря тому, что она тщательно ухаживала за собой, выглядела довольно молодо. С сожалением женщина сказала: «Лисьян, господин сказал, что по возвращении он примет тебя в семью, а ты совершила такой безнравственный поступок. Как законная супруга, я не могу простить тебя».

«3-я сестра, к чему эта пустая болтовня. На мой взгляд, немедленно убить ее, чтобы не было грязи в семье».

Наспех одетая, Лисьян вся бледная, со стеклянными глазами стояла на коленях, сложив на груди руки, женщину лихорадочно трясло. Время от времени она ловила взгляды стоявших рядом мужчин, однако видела, что они дрожат, а лица их еще зеленее, чем ее собственное».

Вот такая неразбериха предстала перед глазами Юйвень Юэ, когда он вошел на Грушевый двор. Выслушав монолог 7-й супруги, брови 4-го молодого господина семьи Юйвень сомкнулись, в глазах промелькнул стальной блеск, а мысли в голове начали быстро вращаться.

«Старший молодой господин!», — заметив Юйвень Хуайя, Чжу Шунь воспрянул, будто увидел спасительный лучик, рыдая, мужчина бросился к его ногам. Размазывая по лицу слезы и сопли, управляющий закричал, что есть мочи: «Это она соблазнила меня! Она прислала мне письмо и велела прийти, как только я вошел, она сняла одежду, завлекая меня. Слуга помнит доброту хозяина и молодого господина, он всегда думает только о благе для семьи Юйвень, не щадя своих сил, до самой смерти, разве мог я совершить такое страшное преступление? Слуга отчаянно сопротивлялся замыслам этой подлой женщины. Я невиновен, я не знал о ее планах, ах!»

«Негодяй! У тебя нет совести, очевидно, ты…»

«Все еще осмеливаешься выкручиваться!» — огрызнулась 7-я супруга, звонко отвешивая оплеуху Лисьян, и с холодной усмешкой проговорила: «Дешевка она и есть дешевка! Да еще осмеливается подло вредить мне исподтишка (речь про крыс в постели 7-й). Но, в конце концов, камень, который ты подняла, раздавил твою же собственную ногу! И поделом!»

«Четвёртый брат! Куда вы уходите?», — удивленно спросил Юйвень Хуай,  видя, что Юйвень Юэ развернулся, намереваясь уйти.

«Старший брат, у меня есть срочно дело, я вернусь позже», — бросив поспешно одну фразу, 4-й молодой господин Юйвень тут же покинул Грушевый двор и поспешил во двор Зеленых Холмов.

«Бам» сильным толчком распахнулись ворота двора Зеленых Холмов. Хуаньэр и еще несколько служанок, в это время поливавшие в саду орхидеи, увидев Юйвень Юэ, немедленно расступились, почтительно приветствуя господина. Не глядя на них, Юйвень Юэ направился к комнатам прислуги, попутно спросив: «Куда ушла Синъэр? Ее кто-нибудь видел?»

«Синъэр сказала, что плохо себя чувствует, и отправилась в свою комнату, чтобы прилечь», — сказала маленькая служанка.

Стоявшая рядом Хуаньэр, опасаясь, что Синъэр будет наказана, поспешно добавила: «Она вместе с нами весь день перебирала присланный свежий чай и только что ушла».

С мрачным выражением лица Юйвень Юэ широкими шагами двинулся к комнате Чу Цяо, шедший следом Юэ Цы, шепотом сказал: «Синъэр действительно весь день была занята на кухне. Я не видел, чтобы она уходила».

Дверь со стуком распахнулась и внутрь, с почерневшим от гнева лицом, вломился Юйвень Юэ, взглянув на Синъэр, он увидел, что ребенок весь бледный лежит на постели, она выглядела так, как будто ей действительно нездоровилось.

Юйвень Юэ обомлел. Он не ожидал, что она действительно окажется в комнате, сам не зная почему, увидев ее спокойно лежащую в постели, юноша тут же облегченно про себя вздохнул, будто огромный камень свалился с души.

«4-й молодой господин?», — придерживая одеяло, ребенок испуганно поднялся и сел на кровать. Сонным голосом, девочка спросила: «Синъэр сделала что-то не так?»

Юйвень Юэ, все еще прибывавший в состоянии потрясения, немного сконфуженно покачал головой: «Нет, я слышал, как Хуаньэр говорила, что ты больна, вот пришел проведать».

«О», — слегка кивнула головой девочка: «Господин захватил с собой так много людей навестить Синъэр, Синъэр, благодарна молодому господину».

Юйвень Юэ вдруг покраснел, он не знал, что делать, не знал, что сказать, стоя на одном месте, он лишь громко прокашлялся.

Чжу Чен, видя что Юйвень Юэ чувствует себя неловко, решил разрядить обстановку: «Синъэр, к тебе пришел молодой господин, живее, поднимайся»,

Ребенок оцепенел, она взволнованно закусила губу, но по-прежнему не двигалась.

Юйвень Юэ слегка прищурился, в глазах появилась подозрительность. Организация сегодняшнего происшествия требовала огромных усилий, если она намеревалась пройти через множество постов, нужно было красться незаметно, в таком случае на одежде должны были остаться следы. Сам он, услышав новости, немедленно вернулся назад, а значит, задержался не на много дольше злоумышленника. И этот ее взгляд, неужели под этим одеялом, может быть что-то, что другим видеть не следует.

«Синъэр», — Юйвень Юэ медленно шагнул вперед, его глаза пристально смотрели на лицо ребенка, понизив голос, юноша медленно произнес: «Подай мне чашку чая».

Ребенок испугался и, закусив губу, промолвила: «Не мог бы молодой господин сначала выйти, Синъэр встанет и тут же придет».

«Нет»

Юйвень Юэ подошел к кровати и длинными пальцами схватил тонкое одеяло накрывавшее тело ребенка. Его темные глаза пристально смотрели в большие глаза ребенка, медленно, выделяя каждое слово, он произнес: «Я хочу сейчас».

«Ааа!», — раздался испуганный крик. Ошарашенно округлив глаза, все окружающие издали удивленный возглас. На маленькой кровати, держась за коленки, сидел тощий ребенок, девочка прятала лицо за локтями, руки у нее дрожали, а по плечам рассыпались черные волосы. На ней совершенно ничего не было!

Юйвень Юэ пораженно застыл с одеялом в руках, лицо его покраснело. Внезапно он развернулся и заорал на выпучивших глаза слуг: «На что уставились?! Выметайтесь!»

Словно только что очнувшись, слуги один за другим вышли из комнаты.

Юйвень Юэ накинул одеяло на тело Чу Цяо и не привычным для него, немного взволнованным голосом, проговорил: «Немедленно оденься!»

За спиной, еле слышно раздавались тихие всхлипывания. Юйвень Юэ нахмурился и, сам не понимая на кого злится, раздраженно прикрикнул: «Ладно, можешь лежать».

Затем он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. В комнате ребенок поднял глаза, лицо ее выглядело безразличным, глаза были абсолютно спокойными, в них не осталось и капли печали. Встав, Чу Цяо вытащила из под матраца перепачканную глиной грязную одежду и без жалости кинула ее на пол.

Юйвень Юэ действительно оказался достаточно бдительным, примчался так быстро, что она даже не успела одеться.

Но и так тоже не плохо. Сегодня до самого вечера уже никто не отважится войти в ее комнату, так что у нее теперь достаточно времени для решения еще одного вопроса.

Ребенок опустил голову, на губах играла легкая усмешка, но ее маленькое личико, не неизвестно отчего, было грустным.

Пришло время рассчитаться по долгам.

Глава 027: Сердце Лисы

Царствующая династия Великой Вэй.

Быстро сменив одежду, Чу Цяо приготовилась тихо покинуть свою комнату. Но тут со стороны двора раздались странные звуки. Она на минуту остановилась, удивленно прислушиваясь, нахмурив брови.

Раздался стук в дверь и послышался тихий голос Хуаньэр: «Синъэр, хорошие новости!»

Потом дверь открылась и маленький слуга, вбежал внутрь, явно волнуясь, он улыбнулся и сказал: «Синъэр, есть хорошие новости, хочешь услышать?»

Сидя на своем стуле, она насмешливо взглянула на него, потом налила чашку чая. Сохраняя достоинство, Синъэр попробовала чай и предложила: «Рассказывай».

«Синъер!» — Хуаньэр, кажется, даже обиделся, что она так спокойна. «В конце концов, ты хочешь услышать, что случилось или нет? Я не могу понять интересно тебе или нет, из-за твоего безразличного выражения лица, даже не хочется рассказывать».

В ответ Синъэр насмешливо улыбнулась: «Если хочешь рассказать, просто расскажи. Возможно, я тогда пойму, интересно мне это или нет».

«Ну, ладно я не беспокоюсь о тебе, но это действительно хорошие новости». Хуаньэр рассмеялся: «У этой девушки, которая раньше была певицей и которую взяли в дом, как будущую жену господина, был незаконный роман с управляющим Чжу Шунем. Они были пойманы с поличным Седьмой госпожой, Третьей госпожой и молодым господином, все были в ужасе. Затем они приказали утопить госпожу Лисьян в колодце, а Чжу Шунь получил тридцать досок. Как тебе? Хорошие новости, верно?»

Рука с чашкой чая внезапно застыла, ребенок, сидящий на стуле, выглядел так, словно ей уже сто лет, она была совершенно спокойна. Темные, как чернила, глаза скрывали все эмоции, которые были внутри неё. Она кивнула Хуаньэру и тихо сказала: «Согласна, хорошие новости».

Маленький слуга, даже немного обиделся и сердито продолжил говорить: «Этот Чжу Шунь, как собака, которая покусилась на хозяйское добро. Он всегда издевался над людьми, сколько рабов пострадали от его глупости и жадности, даже те дети Цзин были отправлены к Лаотайе из-за него. Он не сможет теперь избежать наказания, его жестоко избили, прямо на полу. Это можно рассматривать как волю небес, наконец открывших глаза, но все равно, все его поступки оставили в наших сердцах неприятный запах».

Выражение лица Чжу Цяо не изменилось, слегка удивленным голосом она тихо спросила: «Эта госпожа Лисьян и Чжу Шунь совершили тяжелый грех против Господина и за такое преступление всего тридцать досок. Это просто детское наказание».

«Кто говорит, что это не так?» — мрачно произнес Хуаньер: «Седьмая госпожа пошла к четвертому молодому господину с этой проблемой. Жаль, что наш молодой господин не всегда готов принимать строгое решение по таким вопросам. А Старшая Госпожа и Молодой Господин предоставили решать что делать Четвертому молодому Господину, ведь Чжу Шунь — его слуга, так что … да».

Чу Цяо, соглашаясь, медленно кивнула головой и сказала: «Ну, теперь я все знаю. Хуаньер, спасибо, что рассказал мне».

Хуаньер, посмотрев на нее, заметил на лице девочки странное выражение. Он притих, а потом с беспокойством спросил: «Синъер, тебе неудобно, да, может ты плохо себя чувствуешь? Хочешь, я позову врача?»

«Нет», — Чу Цяо слабо улыбнулась, и, успокаивая его, сказала: «Мне просто нужно отдохнуть, тогда я буду в порядке».

«О», — Хуаньер кивнул головой, понимая, что от него хотят, и быстро вышел из комнаты. Как только дверь закрылась с лица Чу Цяо слетело детское наивное выражение.

«Значит, его так и не убили?»

Придется все делать самой, она, похоже, сможет избавиться от него только лично. Чу Цяо медленно закусила губу, раздумывая  сидя в кресле. Казалось, что теперь все ее планы нужно переделывать.

***

Дверь во двор, где жил Чжу Шунь была надежно закрыта. Но даже за пределами этого двора время от времени, можно было услышать стоны. Люди, которые проходили мимо, опускали головы, никто не осмелился подождать и заглянуть внутрь, хотя никто не мог скрыть радости от того что Чжу Шунь так страдает. Они были более счастливы, чем тогда, когда получили красные конверты на Новый год.

Чжу Шунь лежал на кровати вверх ягодицами, он кричал и выл, постоянно ругаясь, когда двое слуг продолжали мазать его лекарствами.

«Твоя бабушка! Ты хочешь умереть!

Один из слуг с лицом, покрытым потом, старающийся действовать по возможности осторожно, мягко говорил ему: «Чжу Шунь, ты должен терпеть. Ткань от штанов, впилась в твою плоть и присохла, мы должны оторвать ее, чтобы стало лучше».

Комната выходила окнами на восток, на озеро, где на берегу росли редкие не высокие кусты. Чу Цяо вставила острый кинжал, что бы приоткрыть окно и зафиксировать его в таком положение. Из-за криков мужчины никто не обратил на это внимание. Затем осторожно встав, она закрепила самодельный складной арбалет, нацелив его в голову Чжу Шуня.

Этот арбалет, был похож на те, которые использовали аборигены из Южной Африки. Он был небольшого размера, и легко изготавливался из подручных материалов. Его можно было быстро собрать на месте и выстрелить с близкого расстояния с большой точностью, совершенно бесшумно. Чу Цяо затаилась, ей нужно было дождаться удачного момента.

Раньше, в своей прошлой жизни, Чу Цяо использовала этот тип арбалета, когда необходимо было убить кого-то, например на частной вечеринке, где усиленная охрана и при входе тщательная проверка. Этот арбалет был не только удобен при проносе в места, где следили за огнестрельным оружием, он был смертоносен. Опытный охотник мог полагаться на такой арбалет при охоте на взрослого тигра. Здесь, в это время и в этом мире, не было еще изобретено ничего похожего на маленькое и особо не заметное, смертельное оружие. Чжу Шуню повезло, он станет первым, кто умрет от выстрела из такого арбалета, в этом мире.

В это время слуга, охваченный паникой, ворвался в комнату, громко крича: «Чжу Гуанцзя, Чжу Гуанцзя!»

«Кто меня зовет?» Чжу Шунь был возмущен: «Словно созывает народ, на похороны! Я еще не умер!»

Слуга быстро ответил: «Чжу Гуанцзя, я слуга со двора Лаотойа, он приказал вас найти. Когда вы отправите на наш двор, ту маленькую рабыню, которую обещали ему?»

Вздрогнув, Чжу Шунь быстро вскочил, у него не было слов, чтобы ответить, от слабости он снова рухнул на землю. Сев на больное место и завизжав от боли, он не сразу смог ответить: «Эта девушка, я боюсь, не подойдет. Она принадлежит четвертому молодому господину. Он не отпускает своих людей и если что призовет к ответу. Я подготовил десять маленьких рабынь, которых только купили в Сюньцзюане. Приведи людей, чтобы забрать их».

«Да, слуга понял». Человек кивнул, развернулся и выбежал.

Чжу Шунь крикнул: «Не забудь сказать Старому Господину что я серьезно болен, и поэтому не пришел по его повелению. Когда я поправляюсь, я смогу прийти и поприветствовать его».

Арбалет за окном опустился, глаза ребенка сверкнули, и на ум пришла новая идея.

Возможно, она смогла бы использовать другой способ что бы избавиться от этих двух людей, не касаясь крови, аккуратно и чисто.

Подземелье, где держали купленных рабов, открыли, неприятный запах разнесся по округе. Управляющий двора Лаотойе наморщил лоб, когда увидел часть из выведенных на улицу рабынь, зажав нос, он спросил: «Что это? Можно ли передать такой товар Старому Господину?»

Слуга рядом с ним быстро поклонился и ответил: «В последнее время покупать рабов стало не просто. Я слышал, что на тех, кто будет продан в нашу резиденцию в поместье Юйвень, безумно завышают цены, но Чжу Гуанцзя должен быть доволен. Они будут очищены и вымыты, эти рабыни — молодые красивые девушки. Старому Господину они, безусловно, понравятся».

«Пойдем, не говори глупостей и вытаскивай их отсюда. У нас мало времени, и я не собираюсь тратить его на споры с тобой».

Сидящие внутри темницы дети долго не видели солнца. Их, похоже, держали в ужасных условиях, покрытые грязью, в лохмотьях вместо одежды они сбились вместе, следя за слугами двора Юйвень, словно маленькие звереныши перед страшным хищником.

Управляющий Лаотойа посмотрел на них, а затем, нахмурившись, спросил: «Разве их не должно быть всего десять? Откуда здесь одиннадцать?»

«Да?» Слуга поспешно пересчитал всех, удивленно сказал: «Возможно, Чжу Гуанцзя неправильно вспомнил, я вернусь и спрошу».

«Незачем спрашивать, у меня нет свободного времени, пошли уже!»

Несколько крупных вооруженных людей из охраны двора Лаотойа подошли к детям, один из них сердито приказал: «Все вы идите вперед!»

Дети очень боялись и, вдруг, кто-то из них тихо заплакал.

«Кто осмелится плакать, я тому голову отрублю! Все вы, мятежники!»

Этот Слуга продолжал выкрикивать угрозы, удерживая за плечо грязного ребенка, который заплакал. Но тут ребенок внезапно вывернулся и укусил запястье мужчины. Тот жалобно закричал и отпустил девочку, схватившись за руку. Словно кролик, ребенок кинулся в ближайшие кусты и быстро убежал!

«Ах! Вперед! Поймайте ее, поймайте!»

Слуга, принадлежащий поместью Юйвень, увидев направление, куда бежит ребенок, внезапно испугался. Он бросился к управляющему Старого Господина, умоляя: «Я прошу Чжу Гуаньши, это же двор четвертого молодого господина, мы не можем, туда свободно пройти!»

«Нам надо просто поймать сбежавшего раба, почему мы не можем туда пойти?» — Чжу Гуаньши раздраженно отодвинул слугу с дороги, и последовал за ребенком, которого еще можно было разглядеть в темноте ночи.

Глава 028: Бамбуковая лошадка и Зеленые сливы («Детская дружба, привязанность.»)

Перевод части стихотворения Ли Бо:

«Еще не носила прически я – Играла я у ворот,

И рвала цветы у себя в саду, смотрела, как сад цветет.

На палочке мой муженек верхом скакал, не жалея сил, —

Он в гости ко мне приезжал тогда и сливы мне приносил.

Мы были детьми в деревне Чангань, не знающими труда,

И, вместе играя по целым дням, не ссорились никогда».

Более подробно о выражение «Бамбуковая лошадка и Зеленые сливы».

Царствующая династия Великой Вэй.

Входная дверь двора Циншань («Зеленые холмы») была резко распахнута, даже замок отлетел. Охранники Юйвень Лаотойе действовали жестко. Хуаньер и другие маленькие слуги и служанки, которые сидели на корточках на террасе, протирая старинные вазы, вскочили, растерянно оглядываясь, услышав страшный шум, которому не было место в этой части поместья.

Юйвень Юэ только что был вызван в Хуншаньский двор для встречи с Юйвень Хуай. Чжу Чэн, другие слуги и охранники сопровождали его, здесь не осталось никого, чтобы охранять дом, ведь резиденция Юйвень Юэ была тихим спокойным местом. Даже во дворе, где обычно было не так много людей, на данный момент вообще не было видно никого из взрослых.

Хуаньер и маленькие рабы были напуганы, дрожа, они вышли навстречу слугам Лаотойе: «Кто вы? Как вы посмели прийти сюда, у вас так много мужества? Разве вы не знаете, что это двор четвёртого молодого господина?»

«Мы здесь, чтобы поймать рабыню, которая убежала. Если ваш господин будет оскорблен, передайте ему мои извинения».

«Как здесь мог оказаться ваш раб?» — Хуаньер, поняв, что пришедшие ведут себя вежливо, почувствовал себя увереннее и уже более смело спросил: «Какому двору вы принадлежите, как вы можете так себя вести, разве вы не знаете правила?»

«Мы из Резиденции Старого господина, люди Лаотайи. Мы пришли за девушкой, которая сюда убежала, хотя это и двор четвертого молодого господина. Позже мы сообщим Лаотайе о наших действиях, если вы захотите пожаловаться, ваше право.

Услышав имя Лаотайи, Хуаньэр замолчал, а затем сказал, уже не так уверенно: «Мы не видели рабыни, поэтому вы поступаете не правильно».

Слуга Лаотойе подошел ближе и сказал: «Нет, это тот дом, мы видели, как она поднялась и заглянула в то окно, собственными глазами видели, а потом она влезла внутрь».

«Ах!» — Хуаньер удивленно посмотрел на них и воскликнул: «Это комната, молодого хозяина, там может находиться только его личная служанка. Вы не можете войти».

Чжу Гуаньши, похоже, засомневался в словах, произнесенных Хуаньэром, он приказал одному из охранников: «Иди и проверь».

«Нет!» — Хуаньэр, желая остановить их, быстро вышел вперед, но был перехвачен одним из охранников, и мог только смотреть беспомощно, когда они ворвались внутрь. Затем в комнате громко и испуганно закричала девочка.

«Чжу Гуаньши, это она!»

«Синъер», — Хуаньэр повернулся и, увидев ту, кого выводит охранник, воскликнул: «Вы арестовали не того человека, это служанка нашего двора, а не недавно купленная рабыня, которую вы искали!»

Чжу Гуаньши посмотрел на ребенка снисходительным взглядом и ответил: «Не надейся, что я поверю, я часто видел, как вы прикрываете друг друга маленькие рабы. Я советую тебе быть честным, или выгораживание девчонки не принесет тебе пользы». Затем он кивнул слуге, который вывел Чу Цяо из дома Циншань.

«Синъэр!» — крикнул Хуаньер, глядя как охранник из резиденции Старого господина, уходит, ведя за руку Чу Цяо, она не вырывалась и шла спокойно.

Потом он увидел слугу, которого знал и кинулся вперед, чтобы схватить его за руку и спросить: «Ты же человек Чжу Шун Гуанцзя. Зачем ты привел их сюда? Ты должен быстро вернуть Синъэр!»

Слуга, который раньше не хотел идти в резиденцию Четвёртого молодого господина, стоял немного смущенный. Конечно, он видел, как рабыня влезла в окно этой комнаты, но не ожидал, что слуги Циншанского двора были с ней знакомы. Но он все равно оттолкнул Хуаньэра и тихо проговорил: «Не обманывай себя, это рабыня Чжу Гуанцзя, купленная, что бы отдать ее в Лаотойе. Чем больше вы все вмешиваетесь в это дело, тем больше у вас всех есть шанс тоже отправиться к Старому Господину! »

После того, как люди Лаотойе ушли и увели Синъэр, дети, некоторое время ошеломленные, сидели на земле. Маленькие рабы боялись пошевелиться, пораженные случившимся.

Хуаньэр внезапно поднялся, вытер слезы с лица и быстро побежал в сторону двора Хуншань.

В это время Юйвень Юэ находился в кабинете Юйвень Хуай, они обсуждали текущие дела поместья. Неожиданно в комнату, постучавшись, вошел Чжу Чэн и сказал: «Четвертый молодой господин, только что прибежал Хуаньэр, он говорит, что у него важное сообщение и он срочно хочет вас увидеть».

Юйвень Юэ нахмурился: «Что могло случиться настолько важного, что он не может подождать, пока я не вернусь? Более того, игнорирует правила поместья. Заставьте его вернуться и подождать».

Какое-то время все было тихо, но тут Чжу Чен снова постучал в дверь и тихо произнес: «Четвёртый молодой господин, это …. кое что произошло в резиденции. Люди Чжу Шун Гуанцзя увели Синъэр из вашего дома».

Дверь распахнулась, и Юйвень Юэ с мрачным видом, уточнил: «О чем ты говоришь?»

Холодный пот выступил на лбу Чжу Чэна. Он заглянул внутрь, чтобы понять, как Юйвень Хуай отнесся к его вмешательству в разговор и, облизнув губы, медленно объяснил: «Чжу Гуанцзя сказал, что их рабыня убежала, и настоял на том, что этим ребенком была Синъэр, поэтому люди насильно увели ее со двора Циншань.»

«Увели? Куда они ее забрали?»

«Да, они сказали, что отправят ее во Дворец Лаотайи».

Лицо Юйвень Юэ стало похоже на уродливую маску.

«Возможно, они ошиблись и забрали не того человека. Чжу Шунь получил тридцать ударов, и вряд ли может двигаться, так, что он скорее всего не с ними». Юйвень Хуай подошел, похлопал Юйвень Юэ по плечу и, улыбнувшись, заметил: «Четвёртый Брат, так как она была отправлена во Дворец Старшего Господина, ты вряд ли ее еще когда-нибудь увидишь. Позже Старший брат выберет несколько красивых рабынь, которые будут доставлены на ваш двор в качестве компенсации. Я прослежу за тем, чтобы вы не понесли потери ».

«Сколько времени прошло с этого события», — Юйвень Юэ смотрел на Чжу Чэна, казалось, он не слышал ничего из сказанного Юйвень Хуай. Его голос был таким холодным, словно он хотел сковать вечным льдом все вокруг.

«Примерно полчаса назад».

Дверь глухо ударилась о стену, Юйвень Юэ прошел, через боковые ворота и быстро вышел, ветер проник в комнату, задувая свечи. Его люди из Циншана («Зеленых холмов») последовали за ним, даже не успев поприветствовать Молодого Господина.

Юйвень Хуай немного удивленно проследил за уходом младшего брата. Чжу Юн, управляющий его резиденцией, тихо стоял сбоку, не поднимая головы, он был молчалив, как сухой кусок дерево.

«Чжу Юн, что ты об этом думаешь?»

Этому мужчине было более тридцати лет, и по сравнению с Чжу Чэном, Чжу Шунем и другими, его глаза казались старыми. Низким голосом, глядя спокойно, он медленно сказал: «Молодой господин, разве вы не говорили, что ваш Четвертый брат, очень разумен и уравновешен и его вид всегда холоден и равнодушен? Но на самом деле он просто прикладывает максимум усилий, что бы так выглядеть. Мне кажется, что сегодня он не похож на себя и его поведение не соответствует его взглядам».

Юйвень Хуай насмешливо улыбнулся, слегка покачал головой, затем повернулся, возвращаясь в свой кабинет: «А, романтика, детская влюбленность, самое важное в этом возрасте. Молодость, невинность. Это хорошо, ах!»

Он слегка поднял голову, задумавшись, потом его губы слегка изогнулись в насмешливой улыбке: «Пойдите, проверьте, кто эта служанка, Синъэр …. Возможно, что когда-нибудь, это будет очень важно для меня.»

Чжу Юн кивнул в знак одобрения, затем отступил, Юйвень Юэ был так потрясен, что забыл скрыть свои эмоции. Он также размышлял об этом ребенке.

Похоже это вариант бамбуковой лошадки и зеленого цветка сливы («детской привязанности»). Странно, что девочке всего восемь лет.

Постепенно наступал новый день, северный ветер дул со стороны гор, Юйвень Хуай слабо улыбнулся: «Синъэр …»

Глава 029: Скоро наступит Хаос

Царствующая династия Великой Вэй.

В седьмой день февраля Сириус был в зените, погода была ужасной, да и общая обстановка не радовала.

В тот же день, когда Юйвень Юэ узнал, что Чу Цяо была отправлена в дом Юйвень Лаотойе, в зале Дворца клана Вэй, Вэй Гуан лично отдал золотые стрелы Вэй Шу Е. Лицо старика было торжественным, стараясь передать всю важность момента он тихо сказал: «Шу, не разочаровывай своими поступками меня и весь род Вэй.»

Вэй Шу Е поднял обе руки ладонями вверх, принимая золотые стрелы, его взгляд был прикован к ним. Он открыл рот, желая что-то сказать, но, как у выброшенной на берег рыбы, его рот открывался, не издавая не звука.

«Вот отдаю их тебе, все предки клана Вэй следят за тобой, твой отец смотрит на тебя. Не подведи наш род, сделай все от тебя возможное.»

Вэй Шу Е нахмурился, потом лишь медленно кивнул: «Кто?»

Вэй Гуан слабо улыбнулся, он опустил палец в чашку с чаем, а затем медленно написал слово на приставленном к кушетке столе.

Глаза Вэй Шу Е расширились, он не мог поверить тому, что прочитал, он поднял глаза на старейшину, пытаясь найти ответ.

«Это приказ дворца Шэн Цзинь. Ребенок, иди. Тебе не нужно знать причину, тебе просто нужно знать, что все, что ты делаешь для клана Вэй, для нашего величия. Этого достаточно, что бы вся семья поддержала тебя».

Молодой человек встал и растерянный покинул зал. Когда свет заката проник в открытую в конце зала огромную дверь, окрашивая длинное помещение красным, как кровь светом,  пришел Вэй Шу Ю.  Он подошел к старику, почтительно приветствуя, встал за его спиной: «Дядя».

«Все готово?»

«Дядя, будьте уверены, все сделано правильно».

«Хорошо». Старик слегка склонил голову, повернувшись туда, где стояли подставки для благовоний, что бы преклонить колени и зажечь фимиам предкам.

Его роскошная одежда, касалась пола, на котором еще остались следы пепла.

Вэй Шу Ю был старше Вэй Шу Е и его внешность была более суровой. Увидев, как старик встал, он быстро шагнул вперед, чтобы поддержать руку Вэй Гуана. Его голос был спокойным, когда он задал, очень интересующий его вопрос: «Дядя, есть ли у вас какие-либо мысли или уловки, которые смогут обеспечить нам успех на севере?»

«О …» — засмеялся старик, и в его смехе можно было четко различить иронию: «Не стоит туда лезть…».

Вэй Шу Ю нахмурился, озадаченный ответом: «Северная земля очень большая, там люди крепкие, хотя климат и суровый. Она соединяется с западными землями, что позволяет им вести процветающую торговлю. После того, как солдаты стали следить за дорогами, у них появилось множество талантливых людей. Ван (князь) Янь — великий человек, и он очень добр к народу, таким образом, он завоевал доверие. Они очень уважают его, поэтому он победил их без боя ».

Вэй Гуан поморщился, выслушав хвалебные слова о старом недруге, и, глубоко вздохнув, сказал, стараясь казаться равнодушным: «Если окружающие люди не видят греха, это не значит, что муж не виновен. Знаешь, ли ты, почему Дворец Шэн Цзинь собирается его устранить? Человек, который слишком долго не ошибается, сам по себе является ошибкой. Правильная техника при плавании по пути политики состоит в том, чтобы сосредоточиться на равновесии. Процветать, в то время как Дворец Шэн Цзин находится в упадке, это не правильно. Ван Янь слишком благословлен небесами, неудивительно, почему у императора есть желание расправиться с ним».

Вэй Гуан обернулся и посмотрел на ребенка, которым он больше всего гордился и искренне продолжил: «Шу Ю, люди говорят, что старейшины имеют большую власть в Великой Вэй, можно сказать они правят страной, равные императору. Но что бы ни говорила чернь, только один человек, живущий во Дворце Шэн Цзинь, является истинным господином Великой династии Вэй. Ты должен всегда помнить об этом».

Вэй Шу Ю знал, что Вэй Гуан очень редко говорит так искренне, поэтому он немедленно склонил голову, почтительно соглашаясь с мудростью Старейшины.

Вэй Гуанцзин тяжело вздохнул и медленно сказал: «Причина, по которой у Ван Яна не будет шанса на победу, потому что он никогда не думал, что, то что он считал своими достоинствами, император посчитает, угрозой своей власти. Ха-ха».

Разливающийся по земле свет заходящего солнца похож на кровь. На улице города раздался чей-то крик, предупреждающий других прохожих. Все люди, находящиеся вокруг, подняли головы и увидели, что высоко в небе замерцали кроваво красные звезды, быстро двигающиеся на север, переливающиеся странным светом в темноте наступающей ночи. Это был страшный знак, знак грядущей беды.

За воротами поместья Юйвень, нервничал Чжу Шунь, который узнал, что Чу Цяо забрали и отвели на двор Старого Господина. Когда он увидел, как Юйвень Юэ въезжает на лошади, он сразу забыл про свою боль и побежал к нему. Схватившись за ногу Юйвень Юэ, он громко закричал: «Четвертый молодой господин, послушайте своего слугу, я хочу объяснить, это недоразумение!»

«Ай!» Брызги крови взметнулись в небо. Все услышали жалкий крик человека, когда его окровавленное ухо упало на землю.

«Держись пока за свою жизнь и дождись, когда я вернусь». Лицо молодого человека было мрачным, но его голос был равнодушным. На самом деле, для того, кто не видел всего происходящего, он показался бы спокойным. Глаза Юйвень Юэ были холодными, когда он развернулся и поехал прочь, охранники с симпатией посмотрели на Чжу Шуня и быстро последовали за Юйвень Юэ.

Человек, который только недавно потерял руку и был избит, сидел на корточках на полу и плакал, зажимая окровавленную голову. Никто из слуг, которые раньше ловили каждое его слово, не решался подойти, чтобы помочь ему.

***

Во время обеда с неба начал медленно падать снег, берег озера Чишуй, покрылся серебром.

Янь Сюнь, одетый в белую шубу с капюшоном, придерживая лошадь, стоял на берегу озера, он выглядел бледным и чем-то задумавшимся. Молодой человек с тонкими чертами благородного лица в великолепной, дорогой одежде, безразлично смотрел на окружающий его снежный пейзаж. Он гармонично смотрелся на этом фоне естественно, изящно.

Солнце постепенно опускалось за гору в той стороне, где находился Дворец Шэн Цзинь. Десять тысяч лет, гора стоящая здесь, сейчас, постепенно теряется в сумерках. Янь Сюнь повернул голову, глядя по направлению дворцовых ворот, медленно хмурясь.

«Шидзи !» — Фэн Мянь подбежал к Янь Сюню, согнувшись и пытаясь отдышаться, прежде чем воскликнуть: «Большие проблемы!»

Янь Сюнь поднял брови и спросил: «Что случилось?»

«Синъэр, как говорят, была увезена в дом Старого Господина Юйвень».

«Что !?»  — Янь Сюнь нахмурился и быстро уточнил: «Когда ты это услышал? Это верные новости?»

«Я узнал от слуг из резиденции Четвертого молодого господина, они не называли ее имени, но говорили о служанке господина и что это случилось во дворе Циншань, там живет Синъэр».

Янь Сюнь нахмурился, долго размышляя, потом внезапно вскочил на лошадь и сказал: «Фэн Мянь, поедем в поместье Юйвень».

«А?» — Фэн Мянь остановился на мгновение, затем воскликнул: «Шидзи, вы действительно хотите туда поехать! Что делать, если вам не разрешат проехать через ворота? Мы ведь должны ждать приглашение?»

Янь Сюнь покачал головой: «Если мы не успеем, это все уже не будет иметь большого значения».

«Тогда в какую резиденцию мы едим? Мы не будем спешить, и будем вести себя вежливо, верно?

Янь Сюнь задумался и сказал: «Я собираюсь посетить Господина Юйвень перед отъездом, а вообще неважно, пойдем».

Копыта застучали по заснеженной дороге, поднимая поземку, всадники исчезли в поднявшемся мареве.

***

Не далеко от места, где стоял Янь Сюнь, на западе города, триста солдат тихо ждали приказа командира. Гонец, посланный разведать обстановку, быстро докладывал молодому генералу: «Сообщаю Генералу, подчиненный видел, как Янь Шидзи поехал в сторону поместья Юйвень».

«Поместье Юйвень?»

Вэй Шу Е нахмурился: «Янь Сюнь отправился в дом Господина Юйвень, для чего? Возможно ли, что семья Юйвень захочет вмешаться? Юйвень Му Цин не присоединился к совету Старейшин. Неужели он сделал это умышленно?»

«Генерал»,  — Му Хе поклонился, приветствуя своего Господина, и сказал: «Ваш подчиненный так не считает. Мне известно, что Юйвень Му Цин в хороших отношениях с кланом Батухай. Возможно, это просто совпадение ».

Вэй Шу Е кивнул и сказал: «Если это так, все будет намного проще».

Когда холодная луна поднялась уже высоко в темное небо, в Шенджинском дворце внезапно загорелся свет. Факелы осветили стену. Вэй Шу Е поднял глаза и медленно сказал: «Пора».

Приказ быстро распространился среди солдат и они стали продвигаться к дому Юйвень Си, самого известного второго господина Юйвень.

Звезды в небе мерцают, и судьбы людей меняют свой путь. Подростки пока еще не знают, насколько эта ночь окажет огромное влияние на их жизнь. Непредсказуемый туман прикрывает дорогу, по которой едут солдаты, поэтому звезды и их путь для них не видны. Но все равно ворота будущих войн и потерь будут открыты, и история вот-вот начнет новую главу.

Глава 030: Голова, отделенная от тела

Царствующая династия Великой Вэй.

В то время как Юйвень Юэ, Янь Сюнь и Вэй Шу Е, подгоняя лошадей, быстро приближались к дому Юйвень Си, во дворце Чуньян, где всегда непрерывно звучала музыка, сейчас царила мертвая тишина.

Алая кровь с кончика острого кинжала медленно капала на привезенный из западных земель белый верблюжий коврик, оставляя на нем ярко-красный узор. Через открытое окно в комнату проникал ночной ветер, принося с собой прохладу и рассеивая роскошные ароматы фимиама. В ярко освещенном зале Чуньян старик Юйвень Си судорожно схватился за шею, потрясенно глядя на маленького ребенка, не дотягивавшего ему и до плеча, песок в часах медленно высыпался, наконец, с глухим стуком, старик упал на колени.

«Вы умоляете меня отпустить вас?», — слегка наклонив голову, с легкой иронией произнес ребенок, она с презрением взглянула на старика. Глядя на него внутри все закипало от гнева и омерзения, до тошноты, воспоминания той ночи, сваленные в кучу тела Чжи Сян и других девочек, словно нож будоражили ее нервы. Она медленно опустила голову и прошептала: «В свое время столько людей тоже умоляли вас отпустить их, так почему же вы этого не сделали?»

Юйвень Си лежал на полу, кровь фонтаном била из его шеи, некогда наслаждавшийся роскошью господин из благородной семьи, сейчас, страшась смерти, дрожал точно осиновый лист. Вытягивая вперед окровавленную руку, старик отчаянно пытался отползти от этого маленького демона. Сочившаяся кровь оставляла на земле длинный кровавый след, яркий и ужасающий.

«Вы слишком долго жили, так что пришла пора платить за это. Небеса не взыскали с вас плату, поэтому это сделаю я». С хрустом нож скользнул по костям, аккуратно разрезая их и отделяя голову от тела, кровь брызнула из разрезанной шеи, окрасив землю темно-лиловой вонючей жидкостью.

Чу Цяо держала в руке отрубленную голову Юйвень Си, с все еще незакрытыми глазами, а потом без малейшего проявления эмоций с глухим стуком бросила ее на землю. Затем она повернула голову к жавшимся в углу от страха десяти маленьким рабыням. Дети в ужасе смотрели на нее, прижимаясь ближе друг к другу, в их глазах, этот, освободившийся из оков и дерзко убивший господина Юйвень, ребенок был просто сумасшедшим, словно вырвавшийся из ада злой дух. Они не осознавали, что если бы не этот ребенок, вряд ли они в данную минуту все еще были бы живы и невредимы.

Глядя на нее, одна прелестная девочка, на вид чуть больше десяти лет, бледная от страха с дрожащими губами, лепетала что-то невнятное. Свесив голову, Чу Цяо холодно спросила ее: «Боишься?»

Ребенок остолбенел, всем телом дрожа от страха, она кивнула головой, она, очень боясь, что сама может стать вторым обезглавленным трупом. Слезы и сопли текли по ее лицу, однако она не осмеливалась издать и звука.

«Ну, раз боишься, кричи».

В конце концов, эти дети были из бедных семей и, не смотря на молодость, уже все хорошо понимали, девочка быстро покачала головой и, всхлипывая, ответила: «Я никому ничего не скажу, я ничего не видела, прошу вас, пощадите меня».

Чу Цяо нахмурилась, теряя терпение: «Я что не ясно сказала? Кричи».

«Умоляю вас…», — рыдая, бессвязно взмолился ребенок: «Отпустите меня, я сделаю все, что скажите… ааа!»

Чу Цяо резко подняла кинжал и нацелила его в шею ребенка. Девочка, поначалу лишь тихо умолявшая, тут же начала громко кричать, в тот момент, когда острый нож со свистом прошел мимо ее шеи и яростно воткнулся в кровать позади нее, однако кричавший ребенок остался невредимым.

«В чем дело? Господин, что… Ах! Убит!», — услышав крик, стражник, дежуривший за дверью, поспешно заглянул в комнату, но, еще не успев закончить вопрос, тут же увидел лежащее на полу окровавленное тело Юйвень Си. Молодой слуга страшно перепугался, вскрикнув, он упал на землю, после чего с трудом поднявшись на ноги, пошатываясь, выбежал из зала. Чу Цяо взвесила в руке тяжесть кинжала, прикинула время, предположила, что вся охрана дома уже услышали крики, после чего, в мгновение ока ловко метнула нож. Пролетев сто шагов, кинжал вошел прямо в затылок молодого слуги, пробив голову насквозь!

Внезапно раздались поспешные звуки шагов, ребенок быстро уселся в ряды маленьких рабынь. В комнату ворвалось более 20 рослых свирепых охранников, увидев обезглавленное тело Юйвень Си, стражники тут же побледнели.

«Что случилось!?», — возглавлявший отряд разгневанный стражник сурово спросил жавшихся в углу маленьких рабынь.

«Убили!», — опережая всех остальных, завопил восьмилетний ребенок, из ее глаз хлынули слезы, ребенок кричал в истерике: «Убит человек (всхлипы)… убит господин Юйвень, он отрезал… очень страшно, ааа …» (снова рыдания)

Размазывая по лицу слезы и сопли, ребенок причитал, лицо ее побледнело от ужаса, голос дрожал, язык заплетался. Стражник раздраженно крикнул: «Куда он побежал?!»

«Туда!», — ребенок указал на приоткрытое южное окно: «Он побежал туда!»

«Несколько человек останутся здесь, остальные за мной!»

«Да», — отозвались охранники и выбежали из комнаты, оставив только трех человек стеречь тело старого господина Юйвень Си.

Остальные дети с ужасом смотрели на Чу Цяо, они наблюдали за тем, как ребенок, обманувший охрану резиденции Юйвень, поднял в руках арбалет, в ее облике снова не было страха, дрожь прекратилась. С усмешкой на лице, она смотрела на оставшихся в зале стражников, осматривавших в данный момент тело старого господина Юйвень. Она беспечно свистнула: «Эй! Оставьте его, у вас есть более важные дела».

Обернувшись, все трое внезапно похолодели от ужаса, но даже не успели вскрикнуть, все, что они успели увидеть, это три спущенные и стремительно приближающиеся к ним стрелы. Стрелы одновременно вошли в головы опешивших стражников, брызнула кровь, три трупа рухнули на землю, преданно последовав за своим господином в подземный мир.

«Ааа!», — тот час подняла крик одна маленькая рабыня, Чу Цяо быстро закрыла ей рот и прошептала: «Когда я просила вас кричать, вы не кричали, сейчас же наоборот не вовремя устраиваете переполох».

Все дети смертельно бледные, тут же начали тихо всхлипывать, Чу Цяо тяжело вздохнула и медленно произнесла: «То, что я говорю очень важно, слушайте внимательно и тогда сохраните свою жизнь, ясно?»

Дети резко перестали плакать и, широко раскрыв глаза, уставились на нее.

«Я человек управляющего Чжу Шуня. Этот старый варвар причинил вред многим детям, управляющий Чжу больше не мог смотреть на это и отправил меня убить его, это, несомненно, борьба со злом во имя народа. Но вы ни в коем случае не должны выдавать управляющего Чжу, как бы люди из дворца Юйвень вас не пытали, ничего не говорите, управляющий Чжу Шунь сумеет спасти вас! Запомнили?»

Один за другим, дети, словно испуганные кролики, закивали головами.

Чу Цяо слабо улыбнулась, сеть была заброшена, оставалось только дождаться когда рыбка попадется. Даже если эти дети действительно окажутся благородными, что готовы будут терпеть пытки и не выдадут ни слова, из того, что она сказала или же скажут, но люди из резиденции Юйвень не поверят им, весь двор Зеленых Холмов, был свидетелями того, что люди Чжу Шуня увели ее, чтобы отправить в дом Юйвень Си. Этого вполне хватит, чтобы оказаться причастным к тому, что произошло и Чжу Шуню не избежать смерти. Ей теперь остается только ждать и смотреть какая именно смерть ожидает его.

Она бросила взгляд на песочные часы, прикинула, самое время, она как раз успеет незаметно ускользнуть и встретиться с убегающей через заднюю дверь Сяо Ба.

Все шло даже слишком гладко.

Однако в тот момент, когда она уже собиралась уйти через главный вход, внезапно, в ее лодыжку крепко вцепилась рука. Чу Цяо посмотрел вниз, к удивлению, это оказался полумертвый охранник.

«Помогать злодею в его грязных делах, достойно смерти!»

В глазах Чу Цяо тот час вспыхнул холодный огонь, она вынула стрелу изо лба мужчины. Тело еще несколько раз дернулось, после чего замерло и больше не двигалось. Чу Цяо всеми силами пыталась освободиться из захвата, но безуспешно, придя в ярость, девочка вынула меч, висевший у охранника на поясе и с глухим стуком, отрубила удерживавшую ее руку.

«Что ты делаешь?»

Глава 031: Побег из ненавистного дома

Царствующая династия Великой Вэй.

«Что ты делаешь?»

Раздался за спиной хмурый голос, будто плач томящейся в аду невинной души, переполненный гнева и разочарования. Юйвень Юэ был облачен в длинную багровую шубу, снежинки запутались в растрепанных ветром волосах, позади него стояли сопровождавшие его слуги из двора Зеленых Холмов. Он пристально посмотрел на измазанные в крови руки ребенка, а потом мрачным голосом повторил вопрос.

Чу Цяо подняла голову, и хмуря брови, недоумевала, почему Юйвень Юэ здесь.

Девочка спокойно посмотрела на него и холодно растянула губы в легкой улыбке: «Как видите, я убила этого мерзкого старикашку, для которого и смерти недостаточно, чтобы смыть его злодеяния».

Лицо Юйвень Юэ потемнело, а слегка прищуренные глаза напоминали черные облака: «Все что произошло в прошлом, это тоже твоих рук дело?»

«Да!», — ослепительно улыбнулся ребенок. Такое милое, невинное выражение лица в сложившейся ситуации, выглядело несколько неуместно. Держа в руках отрубленную ладонь, она широко улыбалась: «К сожалению, вы поняли это слишком поздно. Прежде чем вернуться домой, вам стоит обдумать, что вы будете отвечать другим членам семьи Юйвень, в конце концов, я служанка из вашего двора, а от смерти Юйвень Си наибольшую выгоду получает ваша старшая ветвь».

«Эй, кто-нибудь!», — тяжелым голосом приказал Юйвень Юэ: «Схватите ее!»

«Даже не мечтайте!», — вскинув бровь, ухмыльнулся ребенок, взмахнув рукой, Чу Цяо выкрикнула: «Скрытое оружие»!

Люди двора Зеленых Холмов запаниковали, они мигом окружили Юйвень Юэ, чтобы защитить его. Юэ Ци, несмотря на свой юный возраст, обладал исключительной ловкостью, мгновенно развернувшись, он, внезапно, вытащил длинный меч и начал им стремительно размахивать, будто яростный ветер, сметающий дождь, вспышки белого света мерцали перед ним, даже если выплеснуть на него воду, та и то не смогла бы проникнуть сквозь этот вихрь.

Бах, что-то ударилось об меч Юэ Ци, кровь брызнула в небо, толпа дружно обернулась, оказалось, что это отрезанная окровавленная кисть.

За окном раздался холодный резкий крик ребенка: «Юйвень Юэ, смерть Линь Си не будет напрасной!»

Хрупкая фигура мелькнула в лунном свете и тут же скрылась в темноте ночи.

Лицо юноши стало серым, глаза покраснели, он стоял на месте и не двигался, Чжу Чэн внимательно посмотрел на него, потом взволнованно прикрикнул на остальных слуг: «Что застыли? За ней!»

Толпа как будто очнулась и немедленно бросилась в погоню.

Тело ребенка ловко двигалось среди кустов, словно изящная дикая кошка, она стремительно мчалась по извилистым дорожкам. В этот момент впереди послышался топот, как будто к ней быстро приближалась толпа людей. С тем же спокойным выражением лица, Чу Цяо остановилась.

«Ах! Это вы!», — разглядев бегущих людей, ребенок быстро подбежал: «Поймали вора?»

Возглавлявший отряд мужчина, увидев заплаканного маленького раба, нахмурился: «Проваливай! Кто ты такая, чтобы задавать вопросы, убирайся с дороги!», — после чего он толкнул ребенка в плечо.

«В дом снова проникли убийцы, все ваши люди будут убиты, они называют себя людьми 4-го молодого господина из двора Зеленых Холмов! Я выбежала, чтобы всех предупредить!»

«Что!?», — отчаянно воскликнул мужчина: «Да это просто чушь какая-то! За стенами резиденции тоже разбойники, около трехсот человек, они крадутся вокруг, с первого взгляда понятно, что это не люди из резиденции Юйвень. Братьям не справиться с этим, я вернусь за подкреплением».

«И снаружи тоже? Неужели это те же люди, что называют себя людьми Юйвень Юэ?», — Чу Цяо нахмурилась и невозмутимо добавила: «В той стороне тоже не пройти, их намного больше, чем вас. Сделаем так, я заманю их сюда, а вы устроите засаду и застанете противника врасплох».

Мужчина обрадовался, про себя подумав о том, что эта маленькая рабыня не лишена храбрости: «Хорошо, после того, как все закончится, я правдиво расскажу начальству о том, как все было».

«Добро», — улыбнулся ребенок. «Если я смогу снять с себя одежду раба, жизнь наладится».

Спустя минуту подоспели гнавшиеся за Чу Цяо слуги из двора Зеленых Холмов, вдруг, не говоря ни слова, дорогу им преградили люди из другого двора Юйвень. Из-за темноты ни те ни другие не могли разглядеть друг друга. Юэ Ци, бежавший впереди, раздраженно выкрикнул: «Кто вы такие? Вы слуги Юйвень? Я — личный телохранитель 4-го молодого господина!»

«Иди ты к лешему!», — с презрением сплюнул рослый мужчина: «Если ты телохранитель 4-го молодого господина, тогда я начальник стражи Большого Золотого дворца! Братья, за мной!»

Среди криков и лязга оружия, не были слышны постепенно удаляющиеся с поля боя шаги ребенка.

Наконец она добралась до внешней стены. Нахмурившись, Чу Цяо огляделась по сторонам в поисках приспособления с помощью которого можно вскарабкаться на высокую стену. В этот момент сзади налетел сильный порыв ветра, Чу Цяо быстро отреагировала и немедленно обернулась, одновременно вытащив свой арбалет, приготовившись стрелять.

«Ах!» — выдохнул ребенок, когда кто-то подхватил ее на руки, несколько проворных движений (шаги по стене) и они оба оказались на вершине стены.

«Эй, это совсем не мило, едва встретившись, сразу хвататься за оружие».

Янь Сюнь был одет в парадную белую шубу, у него были черные волосы, сияющие глаза, а на губах играла циничная улыбка. Увидев, как вся резиденция наполняется множеством горящих факелов и шумом толпы, внутри и снаружи идут сражения, отовсюду непрестанно разносятся призывы «убей», Янь Сюнь оглянулся и, покачав головой, воскликнул: «Только взгляните на нее, один маленький ребенок, а так много неприятностей от нее. Сделав тебя своей служанкой, семья Юйвень навлекла на себя море бед».

Чу Цяо равнодушно фыркнула и попыталась вырваться из его рук: «Отпусти меня!»

Юноша весело рассмеялся, не боясь быть обнаруженным людьми. Щурясь в улыбке, он пододвинулся ближе: «Девчонка, ты не пошла на назначенную мной встречу и сейчас от тебя снова не дождаться хоть чуточку душевной теплоты, как ты думаешь отплатить мне?»

«Да кому нужна ваша помощь? Какой самоуверенный тип!»

«Эх, и так всегда, я лишь напрасно трачу время, спасая эту неблагодарную особу», — холодно застонал Янь Сюнь, но через секунду снова улыбнулся: «Но это не имеет значения, в сущности Шидзи счастлив. Все девочка, веселье закончилось, если сейчас не уйдешь, сама себя сожжешь, держись крепче!»

Договорив, юноша спрыгнул со стены. Чу Цяо испугалась и, мысленно обозвав его придурком, крепко всеми руками и ногами вцепилась в Янь Сюня, искренне надеясь на то, что в этом мире действительно существует легендарный мудрый цингун (*различные способности легкого передвижения, как будто не поддаваясь силе тяжести), иначе, после падения с такой высоты, они просто могут разбиться!

Раздался звук удара и в этот момент протяжно заржал боевой конь. Фэн Мянь довольно ухмыльнулся: «Шидзи, я жду вас, уже целую вечность».

Янь Сюнь, сидя на коне, с ясными, как звезды глазами, тонкими бровями и нефритовым поясом поверх белоснежного платья, звонко расхохотался: «В таком случае в путь».

Позади раздавались воинственные крики, небо озарялось пламенем, наследник княжеского престола Северной Янь, подстегнув коня, быстро исчез в конце длинной улицы.

Примерно в то же самое время Вэй Шу Ю и Юйвень Хуай одновременно получили секретные письма. В свете мерцания ламп, лица двух выдающихся молодых наследников, стали сосредоточенными, отдав несколько кратких распоряжений, каждый из них покинул родовое поместье.

На горизонте небо было затянуто густыми облаками, валил снег, только холодная луна тускло освещала землю.

Глава 032: Длинный день, все впереди.

Царствующая династия Великой Вэй.

По дороге, занесенной тяжелым мокрым снегом, едет желтая повозка, запряженная восемью лошадьми. Безумно быстро несется она по замерзшей земле. Дикие западные лошади пустыни подняли снег с обеих сторон кареты.

На вознице, что бы не замерзнуть, надето несколько слоёв одежды, нельзя допустить холод. Но его лицо уже немного обморожено из-за снега бьющего наотмашь, его щеки горят ярко-красным цветом, он выглядит ужасно, но продолжает оставаться на козлах, понукая лошадей .

ВУ Таоя отодвинул занавески в повозке, прищурившись, он рассматривал пейзаж и слушал воющий северный ветер, несущий снег по земле. Ли Сиань, ехавший рядом с повозкой, закричал, стараясь привлечь его внимание. Но его голос был похож на писк москитов, теряясь на ветру. Его едва ли можно было услышать.

«Господин!» — воскликнул Ли Сиань: «Снег слишком густой, прикройте окно!»

ВУ Таоя покачал головой. Молодое лицо казалось немного мрачным, когда он посмотрел на возницу и закричал: «Сколько еще ехать?»

«Два часа».

Ву Таоя (Господин Ву) нахмурился, какое-то зловещее предчувствие медленно поднялось из глубины его сердца. Слова его учителя медленно поднимались из-за его спины. Если это правда, возможно, с Янь Шидзи может произойти беда.

«Ли Сиань», — ВУ Таоя быстро сказал: «Вы сейчас возьмите с собой Шибайяна Вэй (Вэй — охранник в этом случае) и поскачите вперёд. Обязательно передайте последние новости людям в резиденции принца-заложника. Если это не получится, не действуйте безрассудно. Попытайтесь связаться с тем, кто знает, где скрывается девушка Ю, а затем дождитесь, когда я прибуду в город. Не забудьте узнать местонахождение наследного принца, чтобы убедиться, что ребенок в безопасности ».

«Ваш слуга все выполнит!» — пообещал Ли Сиань. «Господин, будьте осторожны, пока ваш слуга отсутствует».

Закончив, он поманил Шибайана и поскакал вперед.

ВУ Таоя проследил за Ли Сианем, пока тот не скрылся в падающим снеге. Закрыв занавесь и откинувшись назад на мягкое сиденье повозки, он глубоко вздохнул.

Он надеялся, что все будет в порядке и что он успеет.

****

Между тем в городе Чаньане рядом с белым храмом, где росли ивы, личный охранник Ян Шики остановился напротив боевой лошади Янь Сюня, давно покинувшего резиденцию молодого принца Северной Янь.

Глядя на бледное и слегка встревоженное лицо своего господина, он доложил ему: «Господин, я видел, как отряд воинов покинул городские ворота, их возглавляет племянник старейшины клана Вэй, они двигались, чтобы окружить княжескую резиденцию. Старший сын семьи Юйвень, молодой господин Юйвень Хуай, также взял личную охрану, чтобы выйти из резиденции Юйвень. Пришло время покинуть эти места».

Янь Сюнь нахмурился: «Что могло заставить клан Юйвень следовать предписанию совета старейшин?»

«Шидзи!» — громко крикнул Фэн Мянь, когда сзади раздался громкий стук копыт, приближающихся лошадей. Подросток, похоже, поддался панике: «Солдаты, они нас догоняют!»

Янь Сюнь выглядел спокойным, обернувшись, он спросил: «Сколько их? Возможно это люди Юйвень Юэ?

«Нет», — возбужденно закричал подросток, снег с его одежды от резкого движения полетел на землю. «Это семья Вэй, я видел Вэй Шу Е».

«Семья Вэй?» — Янь Сюнь нахмурился, удивленно спросив: «С чего бы семье Вэй и Юйвень вдруг объединяться? Не говоря уже о том, как за столь короткое время, они узнали, где я и успели собрать отряд?»

Он посмотрел на Чу Цяо, сидевшую перед ним и, нахмурившись, уточнил: «Девочка, у тебя ещё и проблемы с семьей Вэй?»

Брови Чу Цяо удивленно приподнялись, задумавшись на некоторое время, она наконец уверенно покачала головой: «Нет».

«Странно», — пробормотал Янь Сюнь, успокаиваясь и продолжая размышлять.

Чу Цяо обернулась и посмотрела на юношу своими красивыми темными глазами: «Человек должен отвечать за последствия своих действий. Янь Сюнь, это мое личное дело, вам не нужно участвовать в этом деле».

Удивленный Янь Сюнь посмотрел на ребенка с мягким детским лицом, но ее жесткий взгляд и тон шли в разрез с внешней наивностью. Спокойное уверенное выражение, словно кто-то наложил заклятие на эту девочку. Ведь уши осла не могут расти на голове лошади.

Рассматривая ее, он задумчиво произнес: «Шаньтоу (Девушка), мне очень любопытно, что ты такое? Пока я все не узнаю, я не могу позволить тебе попасть в тюрьму.»

Чу Цяо собиралась вывернуться, но подумала и затем спокойно сказала: «Горы стоят на одном месте, вода всегда будет течь. У нас всегда будет еще один день, чтобы встретиться. Более того, даже если они хотят поймать меня, это будет не так уж просто. Одна я, всего лишь маленькая цель, и мне будет легче спрятаться. Учитывая ваш статус, я не хочу, чтобы вы были замешаны».

Глаза Янь Сюня насмешливо блестели, когда он наблюдал, как Чу Цяо очень аккуратно спрыгивает с лошади. С ее маленьким ростом, это было не так уж просто.

Наконец, Чу Цяо, уже стоя на снегу, торжественно посмотрела на него и сказала: «Янь Сюнь, даже если у нас разные статусы, вы снова и снова помогаете мне. Благодарю вас за эту дружбу. В моем сердце я всегда буду помнить о ней, и в будущем, если будет возможность, я полностью верну вам мой долг».

Янь Сюнь улыбнулся, не сказав ни слова. Чу Цяо растерянно посмотрела на него, но хотя у нее были некоторые сомнения по поводу отряда, посланного за ними, она не стала раздумывать об этом. Время уходило, у нее не было возможности проанализировать происходящее. Эта ситуация не была полностью под ее контролем, она беспокоилась, что Юйвень Юэ неожиданно появится, или, что это он послал солдат семьи Вэй вслед за ней. В столице, у нее не было уверенности, что она сумеет спрятаться.

Стоя напротив, она в последний раз посмотрела на Янь Сюня, а затем развернулась и быстро побежала по пустой улице.

За спиной раздался стук копыт. У нее не было времени, чтобы оглядываться назад. Но тут маленькое тело Чу Цяо было поднято вверх.

Янь Сюнь рассмеялся: «Я не верю, что не смогу защитить тебя, девочка. Пойдем, погуляем. Я решил, мы вернемся в Янбэй вместе. Я хотел бы посмотреть, что сумеет сделать семья Вэй вместе с их солдатами».

Когда он закончил говорить, то пришпорил лошадь и стремительно направил ее к воротам города.

«Шидзи!» — одновременно закричали Фэн Мянь и Ян Шики.

«Шики, вернитесь и подготовьте отряд охраны на лошадях. Ваш господин, решил покинуть этот город».

В небе царили ветер и снег, над головами неожиданно появившихся всадников пронесся порыв северного ветра. Более ста человек верхом на лошадях, скакали по пустынным улицам города.

Шум разбудил большинство горожан, однако никто не осмеливался выйти и посмотреть, что происходит снаружи. Они просто осторожно закрывали свои двери и ставни на окнах, опасаясь, что происходящее на улице, может принести беды и им.

Янь Сюнь сдерживал свою лошадь, которую ему пришлось резко остановить. С высокомерием смотря на всадников, он гордо выпрямился в седле и поднял подбородок. Его холодные глаза безразлично следили за их приближением.

Ян Шики вышел вперед и громко закричал: «Мы — солдаты Янбэя и люди Шидзи Северной Янь. Кто вы такие, чтобы вставать на нашем пути?»

«Мы солдаты лагеря Северной кавалерии Великой Вэй, и нам было приказано перекрыть эту дорогу».

Янь Сюнь нахмурился и громким голосом сказал: «Этот принц хочет увидеть императорский указ Шэн Цзинь Гуана, и того человека, кто осмелился встать у меня на пути?»

«Это действительно несчастье», — сказал вроде покорный, но с затаенной внутри злобой голос. В такую тихую и холодную ночь, когда вода замерзает даже в колодце, этот голос заставлял воздух вокруг них стать еще более ледяным.

Человек в темно-синем парчовом халате, отделанным белым мехом, медленно выехал вперед на лошади такой же белой, как снег вокруг. Мужчина слегка улыбнулся: «Янь Шидзи, к сожалению, у меня есть императорский указ Шэн Цзинь Гуана, никто не должен покидать город, иначе он считается преступником…».

Мужчина преднамеренно сделал паузу и с улыбкой насмешливо, глядя в упор на Янь Сюня, продолжил говорить: «И должен быть убит. Относится ко всем, без исключения.»

«Вэй Шу Ю?» — Янь Сюнь нахмурил лоб, глядя на человека, который стоял перед ним. Позади него Чу Цяо также нахмурилась и, решительно спрыгнув с лошади, попыталась сделать шаг вперед. Янь Сюнь, держащий кнут в руке, опустил его, не позволяя ей выйти навстречу солдатам, молча защищая ее.

В накинутом на нее плаще Янь Вэя, Чу Цяо смотрела на высокую и прямую спину Янь Сюня. Хотя она не могла видеть лицо молодого князя, потому что его голова была повернута в сторону противника, она чувствовала, как теплая волна медленно поднялась из глубины её сердца. В такую холодную ночь появившееся чувство было еще более ценным.

«Более того, если я правильно помню, у наследного принца Северной Янь есть императорское разрешение, покинуть этот город, но только завтра утром, а пока должен следовать предписанию».

Янь Сюнь насмешливо улыбнулся, и словно дурачась ответил: «Этот принц очень скучает по своей матери, и сегодня вечером я должен уехать из города».

«Конечно, следовать сыновьему долгу — это хорошо, но наследному принцу не следует так беспокоиться в это позднее время».

«Вэй Гунцзи (сын чиновника) не должен проявлять излишнюю заботу о принце Северной Янь. Наверное, я слишком молод и упрям и если решил уехать сейчас, то должен уехать, иначе не смогу хорошо спать.»

«Вы правда так думаете?» — тон Вэй Шу Ю был мягким, когда он улыбнулся, выражение его лица можно было бы назвать нежным: «В таком случае, возможно Янь Шидзи, захочет сегодня спать прямо здесь».

«Мужество молодого господина Вэй слишком велико!» — маленький Фэн Мянь сделал шаг вперед, его голос немного ломался, когда он старался говорить сурово:

«Всем известно, что император разрешил нашему наследному принцу выезжать из города, чтобы поохотиться, когда он захочет. Как вы осмеливаетесь останавливать нас сейчас? Господин Вэй хочет помешать нам, утверждая только на словах, что у него есть указ. Разве это не проявление враждебности со стороны клана Вэй?»

«Зависеть от войны — сила Шэн Цзинь Гуан!»

Внезапно раздался глубокий голос позади него. Янь Сюнь, который резко обернулся на звук, увидел, что двое мужчин незаметно подъехали, пока они спорили.

Вэй Шу Е в зеленом плаще, отороченном мехом, бледный с холодным выражением лица, и Юйвень Хуай рядом с ним, на чьем лице сейчас не было его обычного любезного выражения. Его улыбка была ледяной, глаза равнодушно смотрели на людей перед ним.

«Представляю имперский указ. Принц Янбэй сговорился с мятежниками и питал противоестественные намерения, замышляя восстание и свержение императора. Генерал Вэй Шу Е имеет специальный приказ задержать наследного принца, а затем передать его дознавателям для допроса ».

Когда голос затих, внезапно вспыхнул серебряный свет. Бесчисленное количество мечей было мгновенно вытащено из ножен. На какое-то время лицо Янь Сюня потеряло спокойное выражение, он был сильно удивлён и встревожен. Но те, кто был с ним, поспешно окружили его, чтобы защитить.

«Эй!» — Чу Цяо вытащила арбалет, прислонившись к правой стороне лошади Янь Сюня, и, натягивая тетиву, насмешливо сказала: «Кажется, все эти солдаты пришли сюда, ради тебя».

Выражение Янь Сюня постепенно смягчилось, оставив на лице только безразличие и легкую усмешку. Он слышал, как она говорила, но не обернулся, чтобы посмотреть на ребенка. Он все еще пристально глядел вперед: «Мне жаль, что я причинил тебе боль».

«Это не имеет значения, — мягко улыбнулась Чу Цяо: «После этой битвы, никто никому должен не будет».

Темнота этой ночи наполнена особенным предчувствием. Намерение солдат Великой Вэй убивать разливалось по пустынной улице. Вкус крови медленно скользит по губам.

Северный ветер в эту ночь воет особенно сильно, оплакивая павших, слезы крови текут по мечам, которые убивают

Глава 033: Благословлены быть вместе в горе

Царствующая династия Великой Вэй.

Свирепый ветер пронесся над всей главной улицей города Чаньань, казалось, он пришел из ада, что бы выбрать себе новые жертвы. Резкий порыв, он пробирается под одежду, заставляя плащи и волосы развиваться, как крылья за спиной.

Статус и преданность не позволяют никому сдаться или сбежать, даже если, то, что они делают, похоже на попытку броситься в огонь и умереть, как мотыльки.

Тёмные облака полностью затянули небо и только крупные черные птицы летают над их головами, хлопая крыльями, сквозь падающий снег и издавая пронзительные крики.

Внезапно раздался сигнал, засверкали в свете факелов длинные мечи, стрелы взмыли в воздух, слышен храп лошадей, крики солдат. Словно огромный древний Зверь вышел на охоту.

Ян Bей который приехал со своей родины, чтобы защищать наследного принца Янбэя, окружил его своими солдатами, но все небо было заполнено стрелами сродни летающей саранчой и его люди падали под этими стрелами. Ян Шики, чье плечо было окрашено кровью, изо всей силы пытался вытащить стрелу из него.

«Защитите молодого господина! Держите оборону!» — несколько охранников подхватили крик, их мечи танцевали, танец полной луны. Янь Сюнь оставался посередине. Один охранник, падающий под ударами мечей, закричал: «Шики, мы встретимся в Лу Цяо»!

Громкий удар, маленькая катапульта была принесена и установлена в конце улице, валун полетел в сторону осаждённых. Только один человек не выдержал и разорвал защитный круг. Солдаты Янбэя стояли окровавленными, вокруг поднялся снежный туман.

«Что ты собираешься делать?» — Янь Сюнь ухватил девочку, которая собиралась куда-то бежать. Она держала только арбалет и была такой тонкой, что создавало впечатление хрупкого ребёнка, не способного ничего сделать.

Подросток пытался хоть как-то защитить ее, и поэтому сердито закричал: «Ты хочешь умереть?»

«Отпусти меня!»

Ребенок боролся, ее настороженные глаза скользили взад и вперед по толпе, но она все-таки была маленькая и ей было трудно вырваться из хватки Янь Сюня.

Тот был в ярости, он взмахнул мечом, чтобы отразить стрелу, летящую в них, и раздраженно воскликнул: «Ты там умрешь. Я тебя не отпущу «!

«Сейчас появился не большой шанс сохранить свою жизнь», — Чу Цяо обернулась и, сердито посмотрев на него, уточнила: «Или ты хочешь, чтобы я осталась здесь и ждала смерти вместе с тобой?»

Подросток удивленно посмотрел на нее. Даже в такой критический момент, наверное, он не готов был услышать сказанное, но он все еще мог помочь ей. Он кивнул, огонь в его глазах выглядел мрачным. Когда он заговорил, в его голосе можно было расслышать гнев, а возможно и обиду: «Не волнуйся, даже если я умру здесь сегодня, я не оставлю тебя».

Чу Цяо удивленно посмотрела на него, потом подумала, что он неправильно понял, то что она имела в виду. Рассердившись и вместо того, чтобы объяснять, она, просто раздраженно фыркнув, вывернулась.

«Шисан, Шики», — громко позвал Янь Сюнь: «Спустя некоторое время возьмите ребенка и уходите. Ее нужно отправить в безопасное место».

«Молодой господин!»

Ян Шисан громко возмутился: «Мой долг — защищать вас!»

«Твой долг — подчиниться моим приказам!»

Чу Цяо нахмурилась, глядя на людей перед ней. Янь Сюнь сейчас не смотрел в ее сторону, она схватила ближайшую свободную лошадь, чтобы вскочить в седло. Верхом на лошади, ее тонкое и гибкое тело быстро покидало их окружение.

«Ты!» — Ян Сюнь был так потрясен, что закричал очень громко, и все глаза, его людей и его врагов, следили сейчас за этим маленьким ребенком.

Чу Цяо изящно и быстро двигалась среди солдат, словно вырвавшийся из клетки тигр. Проскочив между двух солдат Ян Вэя, она перехватила у них два острых меча и вырвалась из круга, охраняющего Янь Сюня. Она быстро передвигалась, меняя направления, и держа в руках арбалет, периодически отстреливаясь. Возможно из-за того, что была ночь и все вокруг было плохо освещено, ни одна стрела, выпущенная солдатами Вэй не навредила ей.

«Быстро! Прикройте ее», — крикнул Янь Сюнь, стреляя из своего лука через головы своих солдат, у него были хорошие учителя боевых искусств и годы тренировок.

Ее лошадь быстро двигалась, приближаясь к линии нападения. Хотя ей явно не хватало силы, она была умной и хитрой. Проницательный человек, посмотрев на неё, понял бы с первого взгляда, что она не знает боевых искусств. Но неожиданное нападение и смелость выигрывали не одну битву.

Ребенок, от которого никто ничего не ждал, неожиданно напал на солдат, размахивая мечом. Она успела ударить несколько человек, а затем бросила пару кинжалов, убив атаковавших её в ответ воинов Вэй. Быстро продвигаясь вперед, она нападала и оборонялась, ища только одной ей ведомую цель. Наконец найдя, она резко развернулась и бросилась вперёд, к тому, кого она считала предводителем, напавших на них солдат.

Солдаты Ян Вэя, видя, что даже ребенок может справиться с врагом, почувствовали прилив боевого духа, в этой, ранее казавшейся им безвыходной ситуации.

Ян Шики, заметив это, крикнул «Вперед, за мной!».

«Окружайте их, тесните! Не действуйте безрассудно!» — Вэй Шу Ю холодно улыбнулся, потом подняв свой лук, быстро выпустил почти не прерываясь, подряд несколько серебристых стрел.

Сквозь поднявшуюся метель, стрелы летели к своей цели. Чу Цяо заметила их слишком поздно, и поэтому у нее были только несколько секунд, чтобы принять решение и постараться уклониться от стрел. Но вот ее глаза закрылись, она начала сползать с седла, и в одно мгновение упала к ногам лошади.

«Девочка!» — глаза Янь Сюня потемнели, когда он увидел, что случилось. Он резко развернулся к Вэй Шу Ю.  Его глаза горели мрачным огнем, когда он в упор посмотрел на этого человека.

Вэй Шу Ю жестоко улыбнулся и громко закричал: «Ваше сопротивление Янь Шидзи бесполезно. Солдаты, послушайте меня! Мы просто хотим допросить вашего принца, это не вопрос жизни и смерти!»

Солдаты Вэй, подбадривая себя криками, бросились вперед. Осада стрел превратилась в рукопашный бой. Янь Сюнь оттолкнул здорового врага ногой, выхватил меч и напал сразу на двух солдат.

«Янь Сюнь, ты решил восстать?» — Юйвень Хуай не присоединился к битве, и те солдаты из Резиденции Юйвень, которых он привел, стояли в стороне от сражающихся. Но видя, что Янь Сюнь бьется, он не выдержал и громко закричал. «Ты понимаешь, что идешь против императора!»

«Если вы захотели кого-то осудить, не придумывайте предлог. Клан Янь и я никогда не думали поднимать восстание. Семья Вей полагается на совет старейшин, чтобы заманить и убить преданных людей Янбэя. Но мы не собираемся сидеть здесь и ждать этого, как свиньи у мясника! »

«Высокомерный мальчишка», — холодно произнес Вэй Шу Ю, прежде чем махнул рукой: «В таком случае не обвиняй меня, несмотря на давнее знакомство».

Прежде, чем он собрался дать сигнал для новой атаки, раздался неожиданный звук. Вэй Шу Ю прислушался, а затем повернул голову, как раз вовремя, чтобы увидеть, как тело генерала батальона Сяоци сползло с лошади. Глаза мужчины были широко открыты, виден наконечник стрелы, пронзившей его голову. Его рот также был широко раскрыт, как будто он пытался что-то сказать, но не успел.

Армия Вэй и батальон Сяоци стояли между генералом Ма и врагами, поэтому стрела не могла прилететь со стороны солдат Янбэя. Откуда появилась стрела?

Вей Шу Ю покачнулся в седле и внезапно резко развернул свою лошадь. Он должен был шагнуть вперед, но в это время лошадь неожиданно жалобно заржала, ее две передние ноги были перебиты. Она опустилась на колени на землю. Вэй Шу Ю не мог остановить падение и полетел вперед, через голову лошади.

Внезапно к его затылку прижался острый холодный кинжал, и он услышал голос ребенка. В какой-то момент, он подумал, что это его слух сыграл с ним злую шутку: «Старейший Вэй Гунцзи (сын чиновника), ты ведь не хочешь меня спровоцировать, я ведь могу нечаянно вас поранить?»

И уже громче для всех:

«Поднимите руки!»

Ветер сменил направление и снег стало относить в сторону, поэтому, когда ребенок поднял голову, показывая нежное лицо, сложно было поверить, что это все сделала маленькая девочка.

Но тут раздался суровый голос: «Иначе, я убью его!»

Глава 034: Возвращаюсь в Янбэй

Царствующая династия Великой Вэй.

«Старший брат!» — закричал Вэй Шу Е, его лошадь сделала несколько шагов вперед.

Но тут раздался резкий свист и арбалетная короткая стрела, пронеслась по воздуху, как метеор и попала в голову лошади Вей Шу Е. Та издала жалобный, мучительный вопль, взлетевший к небу, и упала на подогнувшиеся ноги. Вэй Шу Е успел ловко спрыгнуть со спины лошади, еще до ее падения. Теперь ему приходилось стоять на замерзшей земле, под падающим хлопьями снегом.

Чу Цяо присела на корточки, ее левая рука удерживала нож на шее Вэй Шу Ю, а правая рука арбалет, опирающийся на плечо пленника, и нацеленный в голову Вэй Шу Е. Она использовала свою детскую гибкость, компенсируя нехватку силы. Сейчас она держала еще одну стрелу во рту, что бы перезарядить арбалет.

Но вот та была установлена, и Чу Цяо холодно взглянула на Генерала Шу Е и медленно произнесла: «Эта стрела, отправлена не в Вас, только в благодарность, что в тот день на площади, вы поддержали меня в сложной ситуации, но в следующий раз я не буду стрелять в лошадь. Я не советую вам что-либо предпринимать.»

Сейчас на нее во все глаза смотрели все присутствующие на этой улице, потрясенные ее действиями, похоже все они превратились в ледяные статуи в эту страшную ночь. Тысяча солдат, служивших в элитных войсках города Чаньань, принадлежащие правящим кланам, и императорские генералы — все они настороженно смотрели на маленькую девочку.

На ребенке были надеты мягкие кожаные доспехи, а высокий синий кожаный воротник защищал ее лицо, которое было меньше, чем у взрослого, размером с ладонь. Пара больших темных глаз, слегка приподнятый маленький носик, мягкие припухшие губы и руки такие тонкие. Она казалась похожа на маленькую статуэтку, которую легко разбить. Словно она не сможет скрыть ни одной мысли или чувства, настолько нежное и наивное лицо.

Но этот ребенок, которого, казалось, порыв ветра может смести с ног, прорвался через блокаду солдат Вэй, воспользовавшись их самоуверенностью и своей смекалкой, а теперь противостоял всем им.

Она сидела там на корточках, не опасаясь столкнуться с тысячами солдат, воспротивившись желанию совета старейшин и указу императора Шэн Цзинь Гуана. Она шла против всей Империи Вэй. Холодно рассматривая войско перед собой, удерживая вражеского заложника и угрожая всем им.

Это был первый в будущей череде случай, когда Чу Цяо бросила вызов императорской власти Великой Вэй. Она презирала великого императора Шэн Цзинь Гуана. У нее было только одно очень простое пожелание, сбежать вместе с Янь Сюнем из Чаньаня.

«Сложите оружие, откройте ворота, и не заставляйте меня повторять», — детский голос мрачно прозвучал в тишине, ее глаза внимательно осматривали толпу. Ее голова двигалась, но арбалет оставался неподвижным, прикованным к своей цели. Глаза окружающих ее людей, все еще полны кровавой жажды, но что-то заставляло их сердца колебаться.

«Убери руки!» — Вэй Шу Ю упрямо поднял голову. Он жил, как принц, имея высокий статус и уважаемое всеми положение благородного сына клана, приближенного к императору. Поэтому он не смог смирится, что ему угрожает рабыня, которая принесла ему такой позор. Не побоявшись ножа, который врезался в его кожу на затылке, он сердито закричал: «Задержите …».

«Ах…», — раздался резкий звук, Вэй Шу Ю не смог закончить предложение, два его пальца были резко отсечены ребенком. Пронзительный крик достиг неба. Впервые, с тех пор, как была основана императорская столица, у младшего префекта отрезали пальца. Его кровь брызнула на землю, залила его одежду.

«Гора не может остановить большую реку с востока. Тот, кто понимает, когда надо остановиться, выдающийся талант. Вэй Гуанцзу, я советую вам заткнуться.»

Чу Цяо подняла голову и посмотрела на охранников клана Вэй, двинувшихся в ее сторону, с холодной улыбкой и медленно произнесла: «Вы не слышали, что я сказала, или вам сложно понять мои слова, или вы намеренно собираетесь ослушаться и сделать то, что еще один командир приказал вам ??» Глаза ребенка указали на Вэй Шу Е, который ходил по границе, установленной ей круга. Она усмехнулась: «Если ваш самый крупный соперник, будет устранен, вы ведь сможете с полным правом подняться до положения главы дома, Генарал Шу Е. Хватит ли вам этого, что бы отказаться от своего брата?»

«Такая рабыня, как ты, не имеет права даже прикоснуться к нему!» — процедил сквозь зубы Вэй Шу Е: «Ты не должна беспокоиться о том, чтобы возродить нашу братскую любовь».

«Действительно ли между братьями такая редкая привязанность? Я должна это проверить», — ребенок слабо улыбнулся, глядя глаза в глаза Вэй Шу Е. Она прижала тверже нож к шее Вэй Шу Ю , ее улыбка, сияющая, как у демона, выглядела дико на лице восьмилетнего ребенка.

Чу Цяо быстро связала Вэй Шу Ю. Несмотря на то, что у нее было мало сил, она знала, как вязать такие узлы, которые сложно было бы развязать, даже натренированному десантнику, поэтому Шу Ю было с ними не справиться.

«Поехали», — холодно фыркнул ребенок: «Вэй Гуанцзи, я побеспокою вас, мы сейчас немного прокатимся в окрестности Чаньаня».

Тяжелые темные облака полностью закрыли небо. Ни одной звезды не было видно, даже луч холодного лунного света не мог достигнуть земли.

Девочка не села на лошадь вместе с Вей Шу Ю, она очень уверенно вскочила на другую боевую лошадь, за которой следовали две другие.

Держа маленький арбалет, она внимательно следила за человеком, ехавшим связанным впереди, готовая выстрелить при необходимости.

«Янь Сюнь, мы уходим».

Она сказала это, не поворачивая головы, звук эхом пронесся в холодном воздухе. Янь Сюнь прищурился, а затем его губы насмешливо изогнулись, он радостно засмеялся, смотря на растерянных врагов.

Он лениво направил лошадь в ее сторону и вместе со своими охранниками поехал вперед, не беспокоясь о бывшем противнике.

Чу Цяо ехала впереди, она казалась такой маленькой на большой лошади, но при этом излучала такую внутреннюю уверенность в своей силе, которую никто не мог игнорировать, воины Вэй отступали, это было похоже на отлив.

Западные ворота с грохотом распахнулись, загорелись факелы, окрашивая пейзаж вокруг кровавым светом.

Это был первый предвестник. Война еще не распространилась, еще не погибли десятки тысяч людей Янбэя и Великой Вэй. Кровь, в будущем покрывающая каждое плато и каждый дюйм земли, еще не пролита.

Но будущие зарождалось, здесь и сейчас, на этом месте, в самом сердце империи. Уже сейчас было определено, что восстание возглавит сын наместника Северной Янь, Янь Сюнь.

Он торжественно выехал из западных ворот города, направляясь в сторону Севера, и солдаты Империи Вэй могли только беспомощно смотреть ему вслед.

История изменилась в этот момент: тигр был выпущен из клетки. Никто не знал, что грядет, и пройдет не так много лет, и он станет драконом Северной Янь.

Юйвень Хуай осторожно отвернулся, так, что бы легкая улыбка, появившаяся на его лице, осталась невидимой для братьев клана Вэй.

Для семьи Юйвень, останется ли наследный принц Северной Янь в Чаньане или возвратится в Янбэй, было неважно. Важно было то, что император Шэнь Цзинь Гуан приказал семье Вэй остановить Янь Сюня, а они потерпели неудачу.

«Нет новостей, более удачной, чем эта», — подумал про себя Юйвень Хуай и сказал одному из сопровождающих его людей: «Найдите четвертого молодого господина и передайте, чтобы он быстрее вернулся домой, мне нужно обсудить с ним, одну важную новость».

Чжу Юн поклонился: «Четвертый молодой сейчас находится за воротами города».

«Что?» — Юйвень Хуай был удивлен и уточнил: «Что он там делает?»

«Он просто выехал из северных ворот, и сказал, что хочет схватить одного беглого раба».

«Сбежавший раб?» — Юйвень Хуай нахмурился: «Что такого сделал этот раб, чтобы преследовать его лично?»

«Этот слуга не уверен, я поеду, и уточню, и передам ваши слова».

Юйвень Хуай поднял глаза, вглядываясь в темноту ночи, и тихо сказал: «Надеюсь, он не совершит ничего такого, что помешает нашим планам».

Тяжелый снег шел, не переставая. Примерно через полчаса на пустынной старой почтовой дороге, Янь Сюнь Шидзи приказал разрезать веревку, связывающую Вэй Шу Ю.

На прощание, он холодно сказал: «Как я и обещал, ты можешь свободно уйти. Я вряд ли когда-нибудь вернусь в Чаньань. А ты уходи.»

Вэй Шу Ю мрачно посмотрел на Янь Сюня и девочку позади него, а затем развернулся и молча направился назад в столицу.

«Вы не должны были его отпускать», — заметил холодный голос из-за спины Янь Сюня: «Разве вы не видели его глаз? Остановите его, или рано или поздно получите удар в спину».

Янь Сюнь покачал головой и, наблюдая как Вэй Шу Ю исчезает в окружающей темноте, медленно сказал: «Если я убью его, тогда у Императора будет доказательство, для обвинения Янь Сюня в восстании, я не могу так рисковать.»

Закончив, юноша повернул голову и, наблюдая за ребенком, сказал: «Какие у тебя планы? Семья Юйвень не отпустит тебя спокойно и будет проследовать. Возвращайся в Янбэй вместе со мной».

Ребенок поднял глаза и, улыбнувшись, сказал: «Спасибо вам за вашу доброту, но у меня здесь еще остались незаконченные дела».

Янь Сюнь удивленно спросил: «Ты же ребенок, какие у тебя могут быть дела?»

Чу Цяо нахмурилась и уточнила: «Долго, в конце концов, вы еще будите видеть во мне только ребенка?»

Янь Сюнь удивился странному вопросу, но был слишком благодарен, чтобы спорить. Правда в голове у него появились сомнения, что эта девочка совсем не похожа на ребенка.

Но эта мысль была слишком не логична, Янь Сюнь нахмурился, протянул руку к Чу Цяо и упрямо сказал: «Я вижу, только того, кто стоит передо мной. Это маленькая голова, маленькое тело, явно принадлежат ребенку. Даже если ты так безжалостна, ты все равно остаешься ребенком.»

Чу Цяо отбросила руку Янь Сюня, нахмурилась и пробормотала: «Бесполезно».

«Эй!» — Янь Сюнь направил свою лошадь и остановился перед Чу Цяо: «Ты действительно хочешь уйти?

«Мне нужно идти».

«Что нужно сделать? Я могу найти кого-нибудь, кто это выполнит. Разве так не лучше?» — громко спросил Янь Шидзи.

Чу Цяо повернула голову, рассматривая четкие черты лица молодого человека, и, сделав глубокий вдох, произнесла: «Янь Сюнь, ты и я имеем разный статус. У нас разные дороги, хотя вначале мы и шли по одной, сейчас она расходится».

Янь Сюнь, сидящий на лошади, молчал.

«… и каждый идет своим путем, дорога впереди непредсказуема, позаботьтесь о себе». Ребенок сказал эти слова тихим голосом. Но интонация…, так старший обращается к младшему. Затем она развернула лошадь и подняла кнут, чтобы быстрее уехать.

Небо закрывали тучи, а падающий снег окрестности, поэтому девочка на лошади быстро исчезла за белой пеленой. Янь Сюнь наконец отреагировал, ударил лошадь, чтобы догнать ее. Но уже через несколько шагов, след терялся и было непонятно куда исчез ребенок.

Наконец поняв, что все бесполезно он закричал: «Эй, если что-то случится в будущем! Приезжай в Янбэй, чтобы найти меня!»

Звук пронесся по ветру и снегу, в темноту ночи.

Но ночь была далека от прошлого, и от будущего, ей все равно, только темнота и холод.

Глава 035: Спускаясь в логово тигра

Царствующая династия Великой Вэй.

В темноте за пределами столицы Великой Вэй Чаньаня маленькая тень быстро двигалась по заснеженной дороге к восточным воротам города. Большая накидка, закрывала голову и скрывала тело. Не большой мешок из кожи, перекинутый на спину, полностью чем-то заполненный, напоминал горб и выглядел очень тяжелым.

Снег шел не переставая, а ветер дул так сильно, что идущий, едва мог приоткрыть глаза. Он продолжал идти с трудом, спотыкаясь, но не останавливался, словно жестокие дикие звери, преследовали его.

Между порывами ветра внезапно раздался четкий стук копыт, издалека по равнине быстро приближался черный конь.

Всадница на лошади была маленькой и худой, не старше восьми лет, одетая в доспехи и плащ охранника Янбэй. Пара темных глаз внимательно всматривались в темноту ночи, как орел, пытающийся разглядеть добычу. Наконец она увидела, маленькую фигуру, идущую впереди, обрадовавшись, она подхлестнула лошадь, что бы быстрее ее догнать.

«Сяо Ба!» — закричала Чу Цяо. Но резкой порыв ветра пронёсся по равнине, и ее крик развеяло, унесло в сторону. Поэтому тот, кто был впереди, не заметил ее и даже наоборот ускорил свой шаг и опустил голову вниз, прикрываясь от ветра. Торопясь, Чу Цяо ударила лошадь и бросилась галопом вперед, обогнав маленькую фигуру, она остановилась в нескольких шагах впереди от нее. Понимая, что что-то не так, она, нахмурившись, спросила: «Сяо Ба?

«Эй, — внезапно раздался низкий хриплый смех. Человек откинул капюшон, и открыл свое лицо. Это был не маленький ребенок, а явно взрослый мужчина среднего возраста, только маленького роста и с тонкими костями.

Не давая ей прийти в себя, он поднял руку и прямо из рукава выстрелил из специального приспособления острой маленькой стрелой, направив ее прямо в лицо Чу Цяо. Холодная сталь трепетала на ветру, стремительная, она летела, угрожая забрать жизнь. Будучи пойманной врасплох, девочка, пыталась подавить стон, но была услышана. Тело сползло со спины лошади, на землю.

Хриплый смех звучал жутко, особенно в эту морозную, ветряную ночь. Человек сбросил мешок со спины и медленно подошел к своей жертве, он ударил ногой ребенка, проверяя жива ли, но лежащее на земле тело не реагировало

Затем он присел на корточки, чтобы проверить дыхание девочки. «Старый Учитель, действительно поглупел с возрастом, он послал меня, разбираться с малолетней девчонкой». Человек холодно фыркнул, потом он наклонился, что бы перевернуть тело ребенка, лежащего на земле. Вроде мертва, развязал свой мешок и вытащил сигнальную «ракету».

Во время вспышки света, тело, ранее не подававшее признаков жизни, вдруг подпрыгнуло вверх. Глаза яркие, как звезды, смотрели холодно, от ребёнка веяло аурой смерти, которая подавляла, заставляя замереть. Очень быстро человек смог преодолеть это холодное чувство, но потраченного времени хватило, что бы девочка приставила острый нож к артерии на его шее. Затем, удар по руке и его припрятанное в рукаве оружие, упало на землю.

«Скажи, где Сяо Ба?» — голос ребенка звучал холодно, кинжал надавил сильнее, лезвие прорезало кожу, и кровь тонкой струйкой потекла по шее.

«Что? Кто такая Сяо Ба?» — маленький угрюмый человек внезапно потерял свое высокомерие, и его голос дрожал от страха перед смертью. Он быстро ответил: «Я не знаю, кто такая Сяо Ба, я просто выполняю ту работу, которую мне поручили другие люди».

Голос Чу Цяо был спокоен, она медленно проговорила, объясняя: «Сяо Ба, это, та кому принадлежат вещи на тебе, и которые ты одел, что бы притворится ей».

«Я, я не знаю, — сказал маленький наемник, «это люди четвертого молодого господина, нашли меня. Я просто знакомый привратника поместья Юйвень, а ты сделала их, своими врагами».

«Ты не знаешь?» — ребенок нахмурился, внимательно осматривая человека сверху вниз. Увидев это тот поспешно кивнул, подтверждая, гнев внезапно поднялся в ее сердце. Легкое движение ее запястья, она полоснула ножом по его горлу. Глаза наемника распахнулись. Тело упало на землю, оно больше не дышало, на шее осталась окровавленная линия, широко открытые глаза, с ужасом смотрели в небо .

«Ты не подходишь, чтобы быть шпионом или наемным убийцей. Рано или поздно ты бы все равно умер. Лучше сделать что-нибудь хорошее, прежде чем ты умрешь, или своей смертью помочь другим». Она спокойно и уверенно осмотрела его тело, затем присела и ножом разрезала завязки большого плаща, надетого на убитого.

В городе Чаньань жителям этой ночью сложно было заснуть. Несмотря на то, что время уже перевалило за полночь, но в районе Восточных ворот, все пылает огнями, факелы горят, освещая все вокруг, так словно стоит день. Четвёртый молодой господин поместья Юйвень призвал главу городской гвардии Чаньаня и потребовал, чуть ли не половину солдат, для поиска сбежавшей рабыни.

Всадники были отправлены один за другим в разные концы города, но до сих пор не было никаких известий.

Юйвень Юэ сидел на лошади, а ворота Дунчэнга позади него были похожи на огромного льва, спящего под безбрежной ночью. Люди из поместья Юйвень, последовавшие за ним, сейчас стояли позади, затаив дыхание, и не осмеливались что-то сказать, опасаясь навлечь гнев, растревоженного тигра.

«Четвертый молодой господин!»

Чжу Чэн, одетый в темно-серый плащ, быстро подбежал и, опустившись на одно колено, тихо сказал Юйвень Юэ: «Четвертый молодой господин, Молодой господин, послал людей, чтобы они попросили вас немедленно вернуться домой».

Юйвень Юэ продолжал неподвижно сидеть, безучастно смотря вперед, как будто он не слышал, того, что было сказано. Чжу Чен тихо продолжил: «Приходил слуга Вашего брата, он сказал, что Янь Сюнь сбежал вместе со своими людьми. Захватив заложника, они сумели покинуть город. Это был Вэй Шу Ю, ему отрубили два пальца, и его люди и Вэй Шу Е ничего не смогли сделать. »

Юйвень Юэ, услышав все это, долго размышлял, затем нахмурился и спросил: «Это сделал Янь Сюнь? Где это произошло?»

«Да, — ответил Чжу Чэн: «В той части главной улицы Цзюйи, между Храмом Байлена и площадью Цзывэй».

Юйвень Юэ насторожился и уточнил: «С какой стороны Янь Сюнь приехал туда?»

«Кажется, со стороны озера Чишуй».

«Так!» — Юйвень Юэ нахмурился, теперь он понял, почему Вэй Шу Е и его люди так быстро покинули поместье Юйвень, не посетив ни одну из резиденций. Он помрачнел, его глаза сейчас были такими же темными, как окружающая ночь, но внутри, казалось, назревает страшный шторм. Сжав поводья, он спросил глухим голосом: «Янь Сюнь, в каком направлении он бежал?»

«Молодой Господин специально попросил вас не вмешиваться в это дело, вы не должны ничего предпринимать!»

Юйвень Юэ плотно сжал губы, потом дернулся, словно собирался что-то сказать, но тут послышался громкий стук копыт приближающейся лошади.

Черный конь с равнин Северной Янь быстро скакал в их сторону. Всадник, сидящий на нем был маленького роста, но одетый в огромный плащ, скрывающий лицо и фигуру. Он дернул поводья, резко остановив лошадь прямо перед Юйвень Юэ, потом дернул тюк, лежащий поперек седла, и тощий труп был сброшен в снег под ноги лошадей.

Человек, лежащий на земле был одет в легкие доспехи из кожи, окрашенные в синий цвет, такие носили люди Янь Сюня.

Глаза Юйвень Юэ внезапно загорелись гневом. Один из слуг громко воскликнул: «Четвёртый молодой господин, он вернулся».

Но его хозяин смотрел только на тело, оно уже закостенело, темные длинные волосы распущены и вывалены в грязи, грязь смешалась на одежде, кажется, тело тащили и несколько раз переворачивали….. К тому же, человек мертв уже больше часа.

Неконтролируемый гнев внезапно ударил в его сердце. Он медленно поднял глаза и тяжело посмотрел на наемника, который был всего три фута ростом. Медленно, раздельно произнося слова, он спросил: «Ты убил ее?»

Приехавший наемник быстро спешился, сделал два шага вперед, потом опустился на колени и коснулся лбом холодного снега. Приглушенным голосом, который трудно было расслышать сквозь завывания северного ветра, он сказал: «К счастью, я не опозорил вас!

«Когда я приказывал тебе убить ее?» — Юйвень Юэ был в ярости и, спешившись, сделав несколько шагов вперед, вытащил свой кнут, собираясь ударить наемника: «Как ты посмел!»

«Молодой господин! Это наемник! Это не он!»

В тот момент, когда Юйвень Юэ поднял хлыст, внезапно раздались крики солдат. Одновременно с этим приехавший наемник откинул капюшон и поднял глаза на Юйвень Юэ. Лицо, которое выглядело таким нежным, было лицом, похожим на лотос.

Где грубые черты и кожа убийцы? Ребенок усмехнулся и перехватил опустившийся кнут, и как быстрый леопард, кинулся к Юйвень Юэ. Не успел никто ничего предпринять, как кинжал, который она держала в своей маленькой руке, был приставлен к горлу Юйвень Юэ.

«Ты еще не умерла?» — его глаза горели, но слова были произнесены, раздельно и четко. По его тону нельзя было понять огорчен он или наоборот счастлив.

«Я жива, я все еще жива». Чу Цяо холодно посмотрела на Юйвень Юэ, его глаза словно тлели, но внутренний холод брал свое, она медленно сказала: «Но я не уверена, как долго вы сможете оставаться живым».

«Отпустите мою младшую сестру!» Ветер завыл над равниной, Чу Цяо громко заговорила: «В противном случае, вы и остальные, очень скоро встретите Старого господина Юйвень в подземном мире.

Глава 036: Горы, словно из железа

Царствующая династия Великой Вэй.

Поросшие травой (вероятно сухой) поля были словно из серебра, а горы, казались железными, под напором свирепствовавшего северного ветра, носившиеся в воздухе, крупные, как гусиные перья, хлопья снега били в лицо, застилали глаза людей. Восьмилетний ребенок, одетый в серо-стальной плащ с огромным капюшоном, закрывавшим ее ясные и чистые черты лица, сжимая холодный нож в маленькой белой ручке, стоял посреди огромного войска с высоко поднятой головой, без тени страха и сомнения.

В ту ночь небеса, казалось, обезумели, в Чаньане прошел самый большой снегопад за последние десять лет. Свистевший северный ветер терзал лица посиневших от холода людей, они не могли нормально открыть глаза.

Юйвень Юэ холодно улыбнулся и, взглянув на нее краем глаза, медленно и хмуро произнес: «И ты действительно сможешь (рука поднимется) убить меня?»

Между двумя людьми пронесся холодный ветер. Внезапно в небе раздался хищный крик ночной совы, словно те, не желавшие смириться, невинно загубленные души, вопили в темноте ночи. Глаза Чу Цяо тот час стали пронзительно холодными, она вспомнила полуразрушенный дровник и чистую улыбку ребенка, а тот маленький ароматный кусочек мяса, стал вроде бомбы, разорвавшейся в ее сердце. Она медленно опустила голову и, холодно посмотрев в глаза юноши, тяжелым голосом сказала: «Можете проверить».

«Правда?», — растягивая губы и слегка прищурившись, с усмешкой проговорил Юйвень Юэ: «Хорошо».

Договорив, в тот же миг тело юноши будто потеряло равновесие, внезапно он опустил голову, прижимаясь шеей к острому клинку, как будто собирался покончить жизнь самоубийством.

«Молодой господин!» «Хозяин!» «Ах!»

Одновременно раздались перепуганные голоса. В эту секунду время, казалось, остановилось. Крики слились воедино, образуя ревущую, бурную реку. Чу Цяо была потрясена, кто мог подумать, что этот юноша окажется таким решительным и жестким и готов скорее покончить жизнь самоубийством, чем терпеть угрозы. Тысячи мыслей в мгновение ока пронеслись в ее голове, не имея времени размышлять над их смыслом, в ту же секунду, она отстранила нож, однако острый клинок все же оставил на его шее длинный кровавый след вплоть до самого уха .

В тот момент, когда Чу Цяо отдернула нож, Юйвень Юэ точно ловкий морской змей, воспользовавшись тем, что девочка на мгновение отвлеклась, моментально поднялся и, сделав шаг навстречу, с быстротой молнии вырвал нож из ее рук.

Все это произошло в мгновение ока. Еще до того, как эхо голосов его воскликнувших подчиненных успело стихнуть, удерживаемый силой юноша уже успел освободиться. Не смотря на жесткий способ освобождения, в этот момент он стоял напротив ребенка, с высоко поднятой головой и, нацелив в сторону нахмурившейся девочки извлеченный из-за пояса длинный меч. Глядя ей в глаза, он холодно произнес: «Ты не смогла убить меня».

По его шее, извиваясь, текла алая кровь. Хотя порез был не глубоким, крови было много, она стекала вниз по слегка бледной коже Юйвень Юэ и заливала его тяжелую длинную шубу. Видя это, Чжу Чэн немедленно подлетел к нему и испуганно воскликнул: «Четвёртый молодой господин, вы ранены! Скорее, возвращаемся домой!»

Юйвень Юэ холодно смотрел на Чу Цяо, казалось, юноша не слышал слова Чжу Чэна. Он вынул из-за пазухи белый шелковый платок, темно-красные капли крови, капали с шеи на чистый платок, одна капля, две, словно распустившиеся на снегу цветы сливы.

«Скорее, бинты, негодник! Господин, сядьте, позвольте слуге перевязать вашу рану!»

Бледный юноша стоял на необъятном снежном поле. Какой-то непредсказуемо-острый луч скользнул между его глаз, он медленно поднял правую руку, сжимая кулак, от напряжения синие вены выделялись на его запястьях, но через какое-то время, он, неожиданно, решительно разжал руку и смятый платок, подхваченный завывающим северным ветром, раскачиваясь из стороны в сторону, взвился в воздух, пока не был покрыт снегом и через какое-то время исчез бесследно.

Помнит ли еще кто-то тот белый платок, некогда вытиравший чьи-то слезы, тогда в сердце юноши появилось непонятное труднообъяснимое чувство, желание защитить. Однако метель, завывая, в конечном счете, все это развеяла по ветру. Игра подошла к концу, и тот, кто слишком глубоко вошел в роль, тот потерпел сокрушительное поражение.

«Схватить!», — Юйвень Юэ равнодушно повернулся спиной, невозможно было расслышать хоть каплю каких-то чувств в этом холодном голосе.

Стражи Юйвень окружили Чу Цяо, стоя в центре толпы, она вытащила длинный меч и на блестящем лезвии клинка отразился холодный, словно сталь, взгляд ребенка. В этом взгляде было спокойствие, ненависть, осторожность и непоколебимая решимость стоять насмерть, но не было и капли слабости или сожаления.

Она всегда знала, как выжить, всегда знала, какой груз ненависти взвалила на свои плечи. Всегда знала, что ей не хватало сердечной теплоты. Поэтому, Юйвень Юэ, в тот момент, когда вы отрубили руки Сяо Ци, когда вы забили до смерти Линь Си, мы были обречены стать врагами. Раз я не смогла убить вас, в таком случае буду убита вами, другого пути нет.

«Вперед!», — раздался вдруг выкрик в толпе. Никто из слуг Юйвень больше не осмеливался недооценивать этого, казалось бы, тощего и хилого ребенка. Группа рослых мужчин, осторожно пошли в атаку. Под ударами лезвий, сверкали вспышки молний и раздавался нескончаемый скрежет. Тело ребенка двигалось с ловкостью дикой кошки, выпад левой ногой, правой — боковой удар, быстрый разворот и окровавленный длинный меч отсек правую руку человека, затем безжалостно перерезал ему горло. Обрубленные пальцы, выбитые зубы, переломанные кости, звонкий щелчок и глазное яблоко мужчины мягко упало на землю.

Толпа в смятении, но никто не отступил. В следующую секунду на нее обрушился огромный, тяжелый меч, слегка приподняв кончик брови, Чу Цяо выставила руку, чтобы отразить удар, но она слишком слаба, она попыталась вывернуться, но все же вынуждена была отступить на два шага назад. Ткань на плече была залита кровью, вероятно, она была ранена еще в самом начале битвы.

Заметив это, стражи Юйвень воспряли духом, этот ребенок, несмотря на всю свою изобретательность, незаурядный ум и хитрые уловки, в конце концов, не достиг еще и восьми лет, как она могла противостоять этим великанам.

Поняв это, толпа снова ринулась в бой. Юйвень Юэ стоял в стороне от поля боя, взгляд его казался пронзительно холодным, губы были мертвенно-бледного цвета, Чжу Чэн обеспокоенно прижимал бинты к его ране. Разыгравшаяся метель закрыла небо, все вокруг казалось унылым и безжизненным.

«Но!»

В этот момент внезапно раздался пронзительный голос и с севера долетел конский топот.

Обернувшись, люди увидели, как с севера к ним, поднимая снег под копытами, стремительно приближались сотни всадников, верхом на резвых скакунах, возглавлявший отряд молодой всадник в белой шубе, держа в руках арбалет, с быстротой молнии выпускал стрелы, сбивая стражников Юйвень.

«Девчонка!», — мчась во весь опор, скакун стремительно ворвался в толпу, подхватив Чу Цяо за талию, юноша тут же посадил ее на коня, глаза его сияли, звонко смеясь, юноша произнес: «Я снова тебя спас! Как ты думаешь отблагодарить меня?»

Раздался свистящий звук, Чу Цяо быстро разрезала мечом летящее в них длинное копье и обернувшись, гневно взглянула на Янь Сюня: «Вы с ума сошли? Зачем вы вернулись, вам жить надоело?»

«Чтобы бы ты делала, если бы я не вернулся?», — Янь Сюнь надул губы, его добрые намерения не были оценены: «Держитесь крепче!»

Сказав это, он взмахнул кнутом и безжалостно хлестнул им коня. Конь протяжно заржал, и внезапно взмыв в воздух, одним прыжком перелетел через головы толпы людей!

«Янь Сюнь!», — Юйвень Юэ был в ярости, подобрав подол платья, громко завопил: «Да как вы смеете вмешиваться в мои дела!»

В эти времена боевые кони Северной Янь считались лучшими во всем Китае, никто не мог сравниться с ними в скорости и ловкости. Придерживая Чу Цяо, Янь Сюнь обернулся и посмотрел туда, где стояли люди Юйвень Юэ, а потом громко смеясь, отчетливо произнес: «Любезный четвёртый господин Юйвень, нынче Янь Сюнь возвращается на север, не нужно меня провожать, Зеленые Холмы не меняются, изумрудные воды продолжают течь. Однажды мы снова встретимся!»

После этого, солдаты Янбэй, словно ветер, со свистом умчались прочь.

«Ах! Господин!», — громко воскликнул Чжу Чен, когда серьезно раненный Юйвень Юэ, гневно выдохнув, сбросил с шеи бинты, хмурясь, взобрался на коня и, яростно взмахнув плетью, погнался за воинами Янбэя.

«Быстрее, быстрее, не отставайте от молодого господина!»

Резкий, словно каленое железо, ночной ветер, вздымая снежные хлопья, закручивал их в буран.

Глава 037: Ловушка захлопнулась

Царствующая династия Великой Вэй.

Янь Сюнь и Чу Цяо вместе ехали верхом на коне, мчась по бескрайней снежной равнине.

«Девчонка, возвращайся со мной в Янбэй!»

«Не поеду»

«Неверный ответ», — ослепительно улыбнулся юноша: «Сама посуди, на этот раз тебе бежать некуда»

Копыта коней топтали безмятежную равнину, над землей со свистом носился ураган. Откуда-то позади, послышался приглушенный топот множества копыт, напоминавший раскаты грома на горизонте. Чу Цяо взволнованно схватила руку Янь Сюня: «Сумасшедший, за вами кто-то гонится?»

Янь Сюнь беззаботно улыбнулся и сказал: «В любом случае, земли Янбэй обширны и богаты (ресурсами). Даже, если семья Вэй решит отправиться за нами, это не имеет особого значения».

Чу Цяо нахмурилась и стала оглядываться по сторонам, заметив с одной стороны на линии снега постепенно формирующуюся темную полосу, тут же поняла, что людей к ним приближается не мало. Ребенок прикусил нижнюю губу и оглядев окрестности, раздраженно вымолвил: «Вы что, сумасшедший? Зная, что за вами гонятся, вы все же решились вернуться в такое опасное место?»

Янь Сюнь поднял бровь и снова повторил: «Но если бы я не вернулся, что было бы с тобой?»

Внезапно слезы подступили к глазам Чу Цяо, она подняла глаза и посмотрела на гладкий подбородок Янь Сюня. Он действительно был еще ребенком, у которого еще не начала расти борода, сыном богатых родителей, дни напролет бесцельно прожигавшим свою жизнь.

Заметив ошеломленное лицо ребенка, Янь Сюнь рассмеялся и, подтрунивая над ней, сказал: «Что, ты так растрогана, что решила выйти за меня замуж? Нет, нет, ты еще слишком мала, кто знает, как ты будешь выглядеть, когда вырастешь. Лучше сделаем так, для начала ты последуешь за Шидзи (молодым князем), а мы потом еще вернемся к этому вопросу».

«Негодный сын Янбэя! Немедленно слезай с коня и сдавайся!», — внезапно нарушил тишину яростный крик.

Янь Сюнь приподнял бровь и, посмеиваясь, сказал: «Эй, похоже, у нас снова проблемы». Говоря это, Янь Сюнь одновременно взмахнул кнутом, подгоняя коня, он не только не остановился, но наоборот поскакал еще быстрее.

В сумерках, темные доспехи казались свирепыми, как горы в темноте. Частый топот копыт, словно накатывающиеся отдаленные раскаты грома, становился все ближе, брызги снега клубились, подобно лавине обрушившейся с вершины горы Цанцзишань, мощной и величественной. Земля под ногами безумно сотрясалась, будто проснувшись, свирепый древний зверь пытается пробить земную поверхность и вырваться наружу.

«Держись крепче!», — лицо юноши стало твердым словно железо, острые брови сомкнулись, сжимая поводья, он вдруг резко выкрикнул, конь протяжно заржал и, сделав рывок, стрелой помчался вперед. Ветер свистел в ушах, в одно мгновение они достигли предельной скорости, оставляя своих преследователей позади.

«Ха-ха!», — тут же раздался звонкий смех солдат Янбэя, поочередно оглядывавшихся назад и видя ошеломленные лица солдат семьи Вэй. Фэн Мянь громко расхохотался: «Шидзи, я думаю, следует показать этим молодым господам из великих семей, что на самом деле представляют из себя боевые кони Северной Янь, а?».

Янь Сюнь усмехнулся: «Хорошо, давай расширим им кругозор».

После того как их голоса стихли, конница Янбэй осадила коней, солдаты сложили два пальца в рот для свистка, вдруг раздался громкий, звонкий свист, после чего, лошади под людьми Янь Сюня встали на дыбы, гривы на шеях лошадей поднялись, как у львов, животные протяжно заржали. Мощные звуки, в которых без сомнения отражалась вся королевская дерзость, разорвали тишину ночи, эти звуки сжимали сердце и заставляли кровь быстрее бежать по жилам.

Услышав эти вопли, ноги коней под солдатами Чаньаня обмякли, и лошади попадали на землю, отказываясь встать, как бы сильно их не хлестали генералы.

Чу Цяо была очень удивлена. Маленький слуга Фэн Мянь улыбнулся и торжественно объяснил: «Кони Северной Янь произошли от союза королевы-прародительницы всех лошадей живущей под горой Тяньмушань (*Очи неба) и дикого волка, поэтому они не только самые быстрые, но также на поле боя они могут призвать на помощь волков. Столичные кобылы, выращенные этими сынками из знатных семей и не видавшие боев, просто домашний скот, едва услышав эти звуки, они тут же мочатся от страха (простите, это дословно). Так что пытаться нагнать нас – просто пустая фантазия».

Солдаты Янбэйя хором захохотали, порождая волны ветра. Царская шуба Янь Сюня трепетала на северном ветру, выпрямившись в седле, юноша крикнул: «Возвращаемся в Янбэй!»

Солдаты громко рассмеялись: «Обратно в Янбэй!»

Копыта лошадей грохочут, поднимая пелену снега, солдаты Северной Янь, подгоняя кнутами лошадей, быстро растворились в непроглядной мгле ночи.

Тем не менее, в это же время нехорошее предчувствие, вдруг, сковало сердце Чу Цяо, многие годы опасной работы, естественно, сделали ее осторожной, это как устройство отсчитывающее обратное время до взрыва, издающее своего рода предупреждающий сигнал. Не успела она еще и подумать об этом, непонятно откуда взявшемся волнении, острый ветер огромной силы, внезапно пронзая темную ночь, со свистом налетел издалека. У нее даже не было времени закричать, почти в одно мгновение, Чу Цяо ударила Янь Сюня в низ живота. От боли Янь Сюнь глухо застонал и тут же, не поняв добрых намерений Чу Цяо, отклонился назад, намереваясь осыпать ударившего его ребенка проклятиями, когда мощная стрела внезапно впилась в его левое плечо, пробив его насквозь. Хлынула кровь. Сила удара была поразительной, тело юноши, точно бумажный змей, повалилось с лошади и с грохотом рухнуло на мерзлую землю.

Янь Сюнь!», — потрясенно воскликнула Чу Цяо, натягивая поводья, но лошадь не сбавляя скорость продолжала бежать вперед, совершенно не боясь натянутых поводьев и не слыша свиста (управляющего лошадью). Обеспокоенный ребенок внезапно вскочил на ноги, ее крохотная фигура тотчас спрыгнула со спины лошади и, сделав кувырок вперед, крепко встала на снегу.

«Янь Сюнь!», — стремительно, как маленький леопард, кинулась она к юноше, который к этому времени уже шатаясь, поднялся на ноги. Подбежав к нему, Чу Цяо придержала его за плечи и тяжелым голосом спросила: «Вы в порядке?»

Взгляд юноши был холодным, хмуря брови, он ответил: «Пока не умер».

Раздался свист, едва услышав приближение еще одной стрелы, Чу Цяо быстро развернулась и взмахнув мечом, немедленно отбила ее. Стрела неслась с огромной скоростью и, ударившись о лезвие меча, высекла искру, озарив темноту ночи.

«Бросьте оружие!»

В это же время на снежной равнине, словно из воздуха, появилось многочисленное войско, более тысячи солдат, все они были одеты в длинные шубы, полностью запорошенные снегом, из-за того, что они долго лежали на заснеженной земле, неудивительно, что когда кони проходили мимо, никто из них не заметил никаких признаков чьего-то присутствия. Целый лес холодных клинков нацелился на двух человек, и с каждой секундой он разрастался все больше, бежать было некуда. Вскоре вдалеке раздались ожесточенные звуки сражения, очевидно, не успев вовремя спешиться, солдаты Янбэй попали в засаду и были окружены.

Стоявший позади юноша в длинной черной шубе подстегнул коня и, пройдя через расступившуюся толпу, вышел вперед. На его, видневшимся под шубой, платье был вышит золотой дракон, чьи острые когти свирепо вонзались в воротник, в свете факелов дракон ослепительно сиял. Слегка щурясь, Юань Че взглянул на них, после чего холодно пробормотал: «Я так и знал, что семья Вэй не справится с этим».

Острые лезвия прижались к шее двух людей. Чу Цяо взглянула краешком глаза и заметила, что на каждом оружии, изображен золотой цветок символ Золотого Дворца. Она сразу поняла, что это действительно императорская стража. 7-й сын Императора, которому был пожалован титул князя, безразлично взглянул на Янь Сюня и тут же снова скосил глаза на крошечную Чу Цяо, потом, обратившись к своим подчиненным, низким голосом промолвил: «Берем их с собой».

«7-й принц», — подошел к нему один из подчиненных и, скосив глаза в ту сторону, где сейчас сражались солдаты Янбэйя, шепотом спросил: «А что насчет остальных?»

Юань Че пренебрежительно нахмурился и холодно фыркнул: «Они не уважают приказов Императора, изменили государству, так для чего их оставлять?»

Подчиненный понял намек, потом повернулся и громко крикнул вдаль: «По приказу Его 7-го Высочества, предатели государства подлежат нещадному уничтожению!»

В ответ немедленно раздался громкий гул и в тот же миг, словно стая саранчи, в небо устремился плотный дождь из стрел. Всего мгновение назад все еще громко смеявшиеся гордые солдаты Янбэя, обернулись безжизненными трупами, тяжело падая на покрытую снегом мерзлую землю. Чу Цяо пришла в бешенство, когда ее ушей достигла яростная брань маленького Фэн Мяня, крепко сжимая кулаки, она холодно смотрела на восседавшего на коне Юань Че. Ребенок из последних сил пытался бороться с императорской гвардией, чем привлек внимание надменного принца.

Юань Че бросил на нее оценивающий взгляд. Юноша слегка хмурился, лицо ребенка казалось ему смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где мог видеть его прежде. «Избавьтесь от посторонних».

«Только посмейте приблизиться!», — раздался вдруг свирепый крик Янь Сюня, князь шагнул вперед, крепко обняв ребенка. Ледяным взглядом он бесстрашно смотрел в глаза молодого наследника.

Юань Че был изумлен, потом его ярость сменилась улыбкой: «Ты действительно безрассуден, даже сейчас ты все еще чувствуешь себя наследником княжеского дома Северной Янь?»

Янь Сюнь холодно ответил ему: «Юань Че, если ты посмеешь ее тронуть, обещаю, ты пожалеешь об этом!»

Юань Че нахмурил брови и холодно ухмыльнулся: «Хотелось бы увидеть, каким образом ты, обычный загнанный зверь, собираешься заставить меня пожалеть. Приступайте!»

Неожиданно солдаты с двух сторон подняли мечи и вышли вперед. Янь Сюнь вытащил кинжал и нацелил его в свою грудь, его острый, словно лезвие ножа, взгляд был полон решимости покончить с собой.

«Остановитесь!», — крикнул потрясенный Юань Че, он неверяще нахмурился, потом внимательно посмотрел на девочку, после чего, наконец, снова заговорил: «Янь Сюнь, я делаю это из уважения к тебе. Берем обоих!»

Мечи опустились и двух человек затолкали в подготовленную для них арестантскую повозку. Юноша крепко обнимал ребенка, ее бледное личико лежало на его груди. Из раны на левом плече Янь Сюня непрерывно текла кровь, бежала вдоль шеи и капала на одежду ребенка.

«Янь Сюнь», — прошептала Чу Цяо: «Как вы?»

В его слабом голосе звучало сожаление: «Девчонка, я навлек на тебя неприятности».

«Не говорите так, мы непременно сумеем…»

«Не волнуйся!», — вдруг прервал ее Янь Сюнь уверенным голосом, он решительно сказал: «Я защищу тебя».

Онемевшее тело ребенка, тут же застыло от удивления. Сколько уже прошло времени с тех пор, когда в том полуразрушенном дровнике, кто-то также серьезно говорил ей те же самые слова: «Юэр, не бойся, я защищу тебя». (так ее звали до того как ЮЮ дал ей имя Синъэр)

Вокруг свистел пронизывающий холодный ветер, из-за чрезмерной потери крови, тело Янь Сюня закоченело, он дрожал от холода. Ребенок внезапно протянул свои тонкие ручки и крепко обнял юношу, но ее голова повернулась влево, туда, где вдалеке виднелся небольшой холм, над которым рассеивались темные тучи и слабый лунный свет освещал землю. Там на вершине стоял одинокий конь, на котором восседал молодой юноша. Мальчик держал в руках арбалет, наконечник стрелы целился в плечо Ян Сюня, туда, где зияла рана, полученная именно благодаря этому человеку.

Несмотря на большое расстояние Чу Цяо все же по-видимому смогла разглядеть внешность и черты лица того человека. Она крепче обняла все более холодеющее тело Янь Сюня, кусая нижнюю губу, ребенок с силой сжал кулаки за спиной юноши.

В унылых сумерках, тяжелые облака постепенно рассеивались, пропуская холодные, точно вода, лучи лунного света. Юйвень Юэ медленно опустил арбалет, он еще долго не двигался с места, глядя на направляющуюся к Большому Золотому Дворцу арестантскую повозку.

Эта длинная ночь, наконец, подходила к концу.

На рассвете с северо-запада придут новости о великой победе в Шаншене, князь Янь взят в плен и вскоре все будут доставлены в Чаньань.

Империя будет ликовать, на следующий день взойдет солнце, возвещая начало нового дня.

Глава 038: Держась за руки под холодной луной

Царствующая династия Великой Вэй.

Солнце уже поднялось, утренний свет пробивается через окно под потолком, освещая клубы, парящей в воздухе пыли. Чуть слышно раздается тихий скрежет, такой слабый, что если сильно не прислушиваться его можно принять за ползающих в траве мышей. Ребенок сидит, прислонившись спиной к стене, с закрытыми глазами, кажется, что она спит, однако за ее спиной медленно двигается рука, удерживая маленький камень, слегка отшлифованный о глиняную стену.

Солнце поднялось, потом снова опустилось, шум снаружи постепенно стих, морозная ночь накрыла оживленную столицу. Патрулировавший стражник прошел туда-сюда, дважды все проверив, он зевнул и ушел. Под ясной луной, едва послышался глухой отзвук удара, в сухую траву тут же упал большой кирпич.

«Янь Сюнь…», — раздался слабый голос, в мертвой тюремной тишине он казался очень звонким, сквозь дыру, девочка заглянула в соседнюю камеру. Внутри, опершись на противоположную стену и широко раскинув ноги, в грязном стогу сена сидел подросток в белой одежде, глаза его были закрыты, по-видимому, он спал.

«Янь Сюнь», — понизив голос, осторожно воскликнула Чу Цяо.

Ресницы дрогнули, юноша открыл глаза и недоуменно огляделся вокруг. Заметив, наконец, чистые глаза ребенка, он обрадовался и подполз к стене, глядя через отверстие, он, смеясь, сказал: «Ты в самом деле очень умная».

«Болван», — шепотом воскликнула Чу Цяо: «Говорите тише, не то нас услышат!»

«Мм?», — юноша изучающе посмотрел на ее вид, потом огляделся вокруг, после чего снова повернул голову и наивно улыбнулся, обнажая свои белые зубы: «Не бойся, девчонка, мой отец обязательно отправит людей, чтобы спасти нас. Они больше не посмеют так обращаться с нами».

«Хорошо», — слегка кивнула Чу Цяо и больше ничего не ответила.

Янь Сюнь чуточку нахмурился: «Эй, ты что не веришь мне?»

«Да разве я смею?», — Чу Цяо показала ему язык и, скривив губы, сказала: «Однако он спасет вас, но у меня, к сожалению, таких могущественных родственников нет».

Услышав это, Янь Сюнь улыбнулся, его глаза сверкали, словно звезды в небе: «Не волнуйся, чтобы ни случилось, я тебя не оставлю, ты оправишься со мной и я буду тебя защищать».

Какое-то теплое чувство вдруг растеклось по всему ее телу, и восьмилетний ребенок мягко улыбнулся, лицо ее светилось, она кивнула головой: «В таком случае, когда мы выйдем отсюда, вы обязательно должны будите меня угостить чем-нибудь вкусненьким, я умираю с голода».

«Не вопрос!», — без колебаний согласился юноша: «Выбирай все что хочешь, тебе стоит лишь сказать, и ты это получишь».

Неизвестно сколько времени прошло, когда снаружи вдруг начался сильный снегопад, через окно в холодную камеру залетали хлопья снега, принося с собой пронизывающий насквозь ледяной ветер. Чу Цяо собиралась что-то сказать, как вдруг она вся затряслась, ее начал бить озноб.

Янь Сюнь заметил это и тут же изменился в лице. Увидев, что на ребенке только легкая одежда, лицо у нее побледнело, губы посинели, юноша напрягся: «Девчонка, ты замерзла?»

«Не очень».

«Ты так легко одета, должно быть, ты продрогла насквозь».

Юноша вдруг встал и снял с себя шубу, после чего опустившись на корточки, попытался протолкнуть ее через отверстие в стене. К сожалению, шуба оказалась слишком толстой и через дыру смог пройти только лишь рукав. Чу Цяо тут же вытолкнула одежду юноши обратно: «Не шумите, если узнают, будут проблемы».

«Как они узнают?», — холодно пробормотал Янь Сюнь: «Подожди, когда я выйду отсюда, ни один из этих людей не уйдет от меня».

«Прежде чем говорить такие слова, для начала все же нужно выйти отсюда, вот тогда и повторите», — слегка вскинув голову, с пренебрежительным видом, съязвила девочка.

Янь Сюнь был изумлен и несогласно фыркнул в ответ: «Вот увидишь».

Ночью в камере стало еще холоднее, Янь Сюнь наклонился к отверстию в стене и неожиданно сказал: «Девчонка, протяни руку».

«Аа?», — удивилась Чу Цяо: «Что вы сказали?»

«Твоя рука», — жестикулируя, говорил Ян Сюнь: «Протяни сюда руку».

Ребенок нахмурил брови: «Для чего?»

«Не спрашивай», — нетерпеливо выкрикнул Янь Сюнь: «Просят протянуть руку, возьми и протяни».

Чу Цяо что-то невнятно пробормотала себе под нос, а потом протянула свою тоненькую, слегка посиневшую от холода, ручку через отверстие в стене, хватая рукой воздух, потом шепотом спросила: «Что вы собираетесь делать?»

Янь Сюнь взял ее маленькую замерзшую ручку в свои, немного крупнее, ладони и стал дышать на них, глаза его сияли, но движения были очень неуклюжими, продолжая согревать ее руки своим дыханием, он спросил: «Так лучше? Хоть немного теплее?»

Ночь была унылой, холодная луна словно заиндевела, снегопад снаружи становился все сильнее, под напором ледяного ветра, хлопья снега залетали через окно и засыпали ледяную камеру. Неподвижно сидевшая, прислонившись спиной к стене, девочка, вдруг обомлела, на ее глазах навернулись слезы, в носу защипало. Она с трудом кивнула головой, но тут же вспомнила, что сидящий в соседней камере юноша, не мог этого увидеть, тогда она хрипло промычала: «Угу».

«Ха-ха», — рассмеялся Янь Сюнь и весело сказал: «Девчонка, как тебя зовут? Я слышал как слуга Четвертого молодого господина Юйвень называл тебя Синъэр, это твое настоящее имя?

«Нет», — шепотом ответила она. От кончиков пальцев на руке растекалось тепло, мало-помалу кровь быстрее побежала по жилам, она облокотилась на стену и тихо сказала: «Меня зовут Чу Цяо».

«Чу?», — удивленно поднял брови Янь Сюнь и невольно замер: «А разве ты не дочь бывшего министра Цзин Итьена? Тогда почему твоя фамилия Чу?»

«Не спрашивайте», — голос ребенка был очень низким, но в нем чувствовалась какая-то необъяснимая торжественность: «Янь Сюнь, это имя никому неизвестно, я рассказала об этом только вам, запомните его, но никому не говорите».

Янь Сюнь застыл, внезапно его осенило, что это может оказаться какой-то страшной семейной тайной, о которой нельзя говорить. Мысль о том, что он был удостоен этой чести, несколько порадовала его, раз она поведала ему эту тайну, не означило ли это то, что теперь он стал для нее своим. Юноша ударил себя в грудь и сказал: «О, не беспокойся, даже под страхом смерти никому ничего не скажу».

«Тогда как мне тебя называть?», — юноша нахмурился и спросил: «Может Сяо Цяо*?»

«Нет», — тут же нахмурившись отрезала девочка, вспомнив знаменитую красавицу Восточного У эпохи Троецарствия: «Не называй меня так».

________________________________________________

* Сяо Цяо и ее сестра Да цяо — две самые знаменитые красавицы из романа «Троецарствие», жена Чжоу Юй.

_________________________________________________

«Почему?», — с недоумением спросил Янь Сюнь: «В таком случае я буду называть тебя  А Чу, согласна?»

«Мм…», — немного подумав, немедленно кивнула головой Чу Цяо: «Ладно, можете звать меня так».

Янь Сюнь обрадовался: «А Чу!»

«Да»

«А Чу!»

«Что?»

«А Чу! А Чу!»

«Может хватит уже?»

«А Чу! А Чу! А Чу!»

«……» (молчание)

«А Чу, дай другую руку».

Девочка послушно вытащила уже согретую руку и протянула другую, Янь Сюнь взял ее ручку в свои и начал греть своим дыханием, но обнаружив, что у самого руки тоже холодные, распахнул ворот на груди и всунул ее руку внутрь.

«Эй!», — воскликнула Чу Цяо и попыталась выдернуть руку.

«Ха-ха», — усмехнулся Янь Сюнь и, крепко стиснув руку, не дал ей вырваться: «Пользуйся случаем, уверен, что в душе ты тайно ликуешь».

«Безобразник», — тихо фыркнула Чу Цяо, ее крошечная ручка была прижата к груди юноши, ночью было столь тихо, что она даже могла почувствовать как бьется его сердце, так сильно, один удар, второй…

Юноша был очень худеньким, но постоянные занятия верховой ездой и боевыми искусствами, сделали его крепким, она могла ощутить четко очерченный рельеф мышц на его груди.

Держа руку девочки, Янь Сюнь сел прислонившись к стене и мягким голосом медленно проговорил: «Ачу, когда все закончится, возвращайся со мной в Янбэй и, если есть что-то, что не дает тебе покоя (какие-то дела), я найду людей, которые решат твою проблему. Времена сейчас неспокойные, куда может пойти такой маленький ребенок? Встретив злых людей, неизвестно что может с тобой приключиться. Несмотря на всю твою жестокость, ты еще не встречала по-настоящему плохих людей, но если ты столкнешься с ними, а меня не будет рядом, чтобы тебя защитить, ты точно пострадаешь».

Чу Цяо сидела, прислонившись спиной к стене, под ногами лежала сухая солома, перед лицом кружился белый снег, казалось ее глаза смотрели куда-то в даль, но потом, похоже, сфокусировались на том, что находилось у нее перед носом. Куда она собирается идти? Возможно, она и сама не знала.

Не услышав ответа Чу Цяо, Янь Сюнь продолжил: «Не знаю почему, но я хочу помочь тебе. Когда я впервые увидел тебя, там, на охотничьих угодьях, я сразу почувствовал, что этот ребенок особенный, такая маленькая, но при этом такая свирепая, мое сердце дрогнуло и я не смог нанести удар. Я прожил в столице столько лет, и все же это был первый раз, когда я проиграл этой сволочи Юань Чэ, как подумаю об этом, тут же задыхаюсь от гнева».

Вдруг издалека донеслись звуки барабанов, отбивающие третью ночную стражу, из-за этого голос юноши казался немного туманным, бледным, отдаленным: «А Чу, Янбэй очень красив, там редко воюют. Летом, когда поля зеленеют, мы с отцом, а также старшим и третьим братом, часто ездили верхом в долину Хуолэй, охотится на диких лошадей. В то время я был еще маленьким, не больше семи-восьми лет, я не смог оседлать большого коня и старший брат привел для меня маленького жеребца, я тогда очень рассердился, мне показалось, что он презирает меня. Но со временем я понял, на самом деле он просто боялся, что я могу пораниться. Мой третий брат не был таким милым, он постоянно дрался со мной, едва вспылив, он хватал меня и высоко поднимал, громко крича, что собирается сбросить, а потом прибегала моя вторая сестра и начинала стегать его хлыстом, между ними завязывалась драка. Несмотря на то, что третий брат был очень сильным, он не мог побороть вторую сестру, в то время я презирал его за это, но когда я думаю об этом сейчас, возможно он просто не хотел с ней драться».

«Когда наступает зима, в Янбэй несколько месяцев бушуют метели, тогда мы поднимались на северное плато, там есть гора Хуэйхуэй, очень крутая и высокая, в горах также есть много горячих источников, моя матушка из Бяньтан, она не переносит северных морозов и часто болеет, поэтому шесть месяцев в году мы жили в загородной резиденции около горячих источников. Мы часто тайком от отца незаметно убегали из школы, чтобы повидать ее, мы и подумать не могли, что добравшись до дворца, окажется, что император уже там».

Ярко светит луна, заливая землю ослепительным сиянием, лицо юноши вдруг стало таким ласковым, каким Чу Цяо его еще никогда не видела.

«А Чу, Янбэй не похож на Чаньань, где отцы и дети, браться и сестры, супруги могут стать врагами, где за твоей спиной плетут заговоры, все ослеплены жаждой наживы, повсюду звучат растлевающие душу песни и пляски, в то время как народ умирает от голода. У нас в Янбэйе практически не бывает мятежей, нет беженцев (никто не бежит из страны), каждый может прокормить себя, рабы тоже имеют право на нормальную жизнь. А Чу, возвращайся со мной в Янбэй, там у тебя будет лучшая жизнь, я буду защищать тебя и больше никто не посмеет обидеть тебя, не посмеет направить на тебя стрелу. Я возьму тебя с собой в долину Хуолэй, охотится на диких лошадей, отведу на гору Хуэйхуэй, познакомлю со своей матушкой, она очень ласковая, ты, безусловно, понравишься ей».

Вокруг было очень тихо, был слышен лишь приглушенный голос юноши, изливавший ей свою душу, легко одетый ребенок, вдруг почувствовал тепло. Она подняла лицо, словно по рассказам Янь Сюня сама увидела Янбэй, его зеленые луга, искрящуюся на солнце, заснеженную вершину горы Хуэйхуэй, несущийся табун диких лошадей, услышала чистый смех подростков, летящий на ветру над равниной.

Уголки ее губ медленно растянусь в бледной улыбке, потом она торжественно кивнула и тихо произнесла: «Хорошо, отправимся в Янбэй».

Длинная ночь. В холодной, сырой столичной тюрьме, отгороженные друг от друга стеной, двое детей сидели в камере, их руки, проникая через барьер, крепко сплелись вместе.

Мы поедем в Янбэй, мы обязательно выберемся отсюда.

Глава 039: Ветер перед грозой

Царствующая династия Великой Вэй.

Снежная буря, бушевавшая ночью, постепенно затихла, и небо утром было полупрозрачным.

Звуки тяжелых шагов, грубо разбудили спящих детей. Они быстро отпустили руки, которые не разжимали всю ночь и быстро закрыли отверстие в стене еще до того, как полностью открыли глаза. Шаг за шагом черные сапоги приближались по грязному полу тюрьмы. Четкий звук, звенящий в тишине, резонировал о каменные стены.

С громким лязгом открылась дверь и в помещение, где находились камеры, вошли около пятидесяти солдат, полностью заполнив место перед решетками. Все они были одеты в синие доспехи, на плечах темно-зеленые плащи, императорская гвардия.

Один из тюремщиков остался стоять позади них, согнув спину, не поднимая головы. Чу Цяо сидела в углу, холодно глядя на вошедших, ее сердце сжалось.

Янь Сюнь также сидел на полу, на обращенном к двери лице, широко открытые глаза, не моргая, следили за охранниками. Аура тепла вокруг него исчезла. Он вернулся к своему высокомерному выражению, показывая всем присутствующим, что они не достойны его внимания.

Глава стражников холодно смотрел на принца Янбэй, на того в чьих жилах текла кровь правителей Северной Янь, принадлежащая еще первым императорам. Но лицо командира не выражало, ни подобающего почтения, ни уважения.

Он взял императорский указ и громко начал читать хриплым голосом: «По приказу Дворца Шэн Цзинь, Янь Сюнь, принц Яньбэй, должен пройти к месту Цзюйтай, чтобы выслушать там свой приговор».

Другой охранник шагнул вперед и, усмехнувшись, презрительно произнес: «Прошу вас, Янь Шидзи».

Молодой человек медленно поднял глаза, тяжелый взгляд остановился на позволившем себе вольность страже. Неконтролируемая холодная дрожь прошла по позвоночнику солдата.

Только сейчас Янь Сюнь полностью начал понимать, что происходит, но продолжал сохранять высокомерное выражение на лице. Он поднялся и пошел к выходу из камеры, упрямо игнорируя охранников.

Двое солдат держали оковы, которые они приготовили заранее.

Они какое-то время раздумывали, прежде чем спрятать их за спину. Посмотрев друг на друга они медленно последовали за ним.

Плащ Шидзи, отороченный белый мехом волочился по полу, поднимая древнюю пыль, которая оседала грязными хлопьями на сапогах из белой оленьей кожи. На плаще был вышит золотой дракон с пятью когтями, напоминая окружающим, что наследный принц Северной Янь, в родстве с императорским домом.

Под лучами утреннего солнца все это можно было разглядеть четко и ясно. Даже в такой жалкой ситуации он все еще был выше окружающих его людей. Казалось, все вокруг посылает напоминание о том, что правители Янбэй принадлежали к первым властителям этой империи, и древняя императорская кровь, течет в их потомке, несмотря ни на что.

Ветер, добравшись сюда, уже еле дул в длинном темном коридоре, но он принес с собой остатки свежего воздуха с улицы и пронзительный холод.

Тонкая рука неожиданно проскользнула сквозь прутья решетки соседней тюремной камеры. Бледная и хрупкая, словно сделанная из изысканного фарфора, создающая иллюзию, что ее можно сломать, приложив всего лишь небольшое усилие. Однако именно эта рука остановила всю процессию, схватив Янь Сюня за ногу и, крепко удерживая, решительно не отпуская.

«Что ты делаешь? Тебе надоело жить?» — охранник был в ярости, он шагнул вперед, громко крича на девочку.

Янь Сюнь оглянулся и холодно посмотрел на солдата. Его выражение было высокомерным и мрачным, подавляя любые дальнейшие слова, которые хотел сказать охранник.

Молодой человек присел на корточки и взял тонкие пальцы ребенка в свои руки, неожиданно теплая сила пришла вместе с этим прикосновением. Он хмурился, глядя на хрупкого ребенка перед собой, потом тихо сказал: «А Чу, не надо в это ввязываться.»

«Вы нарушили свое обещание!» Глаза ребенка ярко горели. Чу Цяо, упрямо смотрела на него, говоря: «Вы сказали, что не покинете меня».

Там снаружи происходили вещи, о которых он ничего не знал, и в ближайшем будущем могло еще многое произойти, не подвластное его воле. Трудно было догадаться, что случилось за стенами их тюрьмы. Скорее всего произошла трагедия. Как он мог позволить ей рисковать, связав ее жизнь с ним?

Молодой человек сдвинул брови и тихо сказал: «Я не оставляю тебя. Подожди меня, я скоро вернусь».

«Я тебе не верю», — упрямо ответил ребёнок, не ослабляя хватки на его ноге. «Возьми меня со мной».

Один из охранников внезапно яростно закричал: «Такая смелая рабыня!»

«Как ты смеешь называть ее рабыней!»

Янь Сюнь резко повернул голову, посмотрев на солдата, и холодно добавил: «Когда закон империи так изменился, и тебе стало позволено кричать передо мной?»

Лицо мужчины резко покраснело, глаза налились кровью, охранники с обеих сторон схватили его, опасаясь, что тот в гневе совершит необдуманный поступок.

Янь Сюнь не обращал больше внимания на солдата, он повернул голову, посмотрел на бледное лицо ребенка и нахмурившись сказал: «А Чу, послушай меня, это ради тебя».

«Возьми меня с собой, если беспокоишься обо мне, это будет лучше всего», — Чу Цяо наклонилась, прислонившись лбом к прутьям решетки, сильнее сжимая ногу подростка, и решительно повторила : «Возьми меня с собой».

Время шло незаметно, легкая рябь, из поднятой ветром пыли, вилась между ними. Подросток, молча, смотрел в глаза ребенка.

Он понимал, что учитывая ее ум, она полностью осознает опасность, которая поджидает ее вместе с ним. Губы молодого человека мягко двинулись, словно он хотел что-то сказать, но он ничего не смог произнести, остановленный решительным взглядом ярких глаз.

Наконец Янь Сюнь встал в полный рост, повернулся и сказал охранникам, стоящим позади него: «Откройте дверь».

«Янь Шидзи, только один человек призван императорским указом …»

Прежде чем охранник закончил то, что он начал говорить, Янь Сюнь развернулся и сделал большой шаг назад в сторону своей тюремной камеры, сказав холодно: «Тогда, вы сможете забрать в Шенджинский дворец для допроса только мой труп».

«Янь Шидзи!». Охранники долго обсуждали между собой, прежде чем все-таки открыли дверь тюремной камеры Чу Цяо.

В конце концов, это просто маленькая рабыня.

На улице уже было светло. Янь Сюнь быстро пошел впереди всех, крепко держа руку ребенка, не позволяя солдатам связать ее и вести за веревку. У юноши был решительный, даже угрожающий взгляд, останавливающий любые протесты.

Он посмотрел на ребенка, который был намного ниже его ростом, и тихо спросил: «Ты боишься?»

Чу Цяо подняла глаза, и легко ему улыбнулась. «Нет.»

Янь Сюнь тихо посмеивался, выходя из тюрьмы рука об руку с Чу Цяо.

Дверь тюрьмы Цзя Ци Ли открылась, внушающие страх мечи взметнулись в воздух, множество доспехов блестело в лучах солнца, ослепляя. Солдаты стояли рядами с настороженным выражением на лицах, как будто они ожидали нападения большой вражеской армии.

Простые люди стояли далеко за пределами охраняемого периметра, они поднимались на цыпочки, чтобы рассмотреть, что происходит. Их глаза были полны любопытства и страха, которые нельзя было скрыть.

Какой человек удостоился такой чести, быть отправленным в Золотой дворец, под охраной императорской гвардии?

Но когда на пыльную дорогу, начинающуюся от ворот тюрьмы, вышли двое детей, один мальчик постарше в богатой одежде и девочка лет восьми, скромно одетая, все затихли. Потрясенно смотрели горожане на этих «преступников». Только северный ветер продолжал шуметь, срывая хлопья снега с карнизов домов, и нес их вдоль дороги.

То раннее утро жители города Чаньань никогда не забудут, ведь именно тогда Великая Вэй сделала свой первый шаг к грядущему краху. Историки более поздних поколений, открывая пыльную книгу с описанием тех событий, могут только вздыхать над недальновидностью своих предков.

Никто не знает, почему две, казалось бы, безвредные овцы превратились в жестоких тигров после того, как их втянули в эту отчаянную борьбу на выживание.

Ситуация изменилась в этот момент, и великолепные свитки, ранее восхваляющие деяния империи могут быть выброшены. Детям, держащимся сейчас за руки, и стоящим в пыли, суждено пройти бок о бок под огнем, развязав одно из самых кровавых восстаний.

Резкий порыв ветра пронесся по земле. Орлы летали в небе Чаньаня, разрезая белыми крыльями облака, там высоко раздавались их резкие крики. Все люди, стоявшие здесь перед тюрьмой, единодушно подняли глаза; в этот момент они, похоже, услышали первый звук, который означал падение империи Вэй.

Глава 040: Я ненавижу

Царствующая династия Великой Вэй.

Императорская столица была разделена на две части: восточный и западный районы. От тюрьмы шли две основные дороги. Восточная дорога вела к главной улице Цзю-Вэй, туда шли заключенные, которые освобождались или отправлялись в изгнание. Западная дорога вела к площади Цзю-Уэ, где выносились приговоры.

В империи не существовало никаких судебных механизмов, никаких так называемых судебных процессов, криминальных расследований и проверки личности.

Наказание и Смертные приговоры приводились в исполнение здесь же. Для этого были приспособлены Девять изолированных уступов на скалах горы Ланг, над которыми возвышался золотой императорский дворец династии Вэй, расположенный на склоне горы.

Сейчас у главных ворот тюрьмы стоял одинокий боевой конь, темной масти.

Увидев Янь Сюня, он радостно заржал и начал его обнюхивать.

Молодой человек устало улыбнулся, погладил голову своего любимца, вскочил в седло и, подняв Чу Цяо, усадил ее на спину коня перед собой, прежде чем кто-то смог остановить его.

Вся процессия стала продвигаться вперед по улице Чжу У, вместе со следующей за ними толпой. По пути к ним присоединялись другие горожане и приезжий люд, они сражались, чтобы оказаться поближе к тем, кто были главными действующими лицами предстоящего зрелища. Все вместе они медленно продвигались к площади Цзю Уэ.

Небо постепенно затягивало темными низкими облаками, если кто-нибудь сейчас посмотрел бы в дальний конец улицы, ему показалось бы, что тучи касаются голов идущих людей.

Поднялся сильный ветер, неся снег, он пробирался под одежду, заставляя всех плотнее запахнуть развивающиеся плащи и верхние халаты. Янь Сюнь же наоборот распахнул теплый плащ, закутав в него сидевшую перед ним Чу Цяо, на ветру осталась только ее голова.

Чу Цяо подняла лицо и вопросительно посмотрела на надменного молодого человека. Янь Сюнь опустил глаза, улыбнулся ей и крепко сжал ее руки, согревая.

Они не знали, какая судьба ждет их впереди. Ветер в этом мире слишком силен, они могут только спотыкаться и идти вперед, ожидая момента, когда наступит буря, стараясь сохранить лицо.

Внезапно раздался громкий звон, и все люди, идущие по улице, бессознательно остановились, обернувшись и посмотрев на горы, возвышающиеся над долиной Хунчуань.

Там находился храм Чэнгуандзу, принадлежащий Шенджинскому дворцу, тяжелый колокол, висящий среди золотой колоннады, отбил тридцать шесть ударов, отозвавшихся во всех уголках земли Хунчуань.

Лицо Янь Сюня внезапно стало бледным. Чу Цяо явно почувствовала, как задрожали его руки. Она удивленно подняла брови и посмотрела на Янь Шидзи, но подросток не сказал ни слова.

В соответствии с традициями империи, когда император Великой Вэй умирал, колокол должен был ударить сорок пять раз, оповещая всех граждан страны. Когда колокол бил тридцать шесть раз, это означало, что умер кто-то из членов императорской семьи.

Кровь императорской семьи империи Вэй текла и по венам Янь Сюня. Много лет он с уважением относился к клану Юань, находящемуся на императорском троне. Но сейчас, он только холодно улыбнулся, не скрывая своего презрения.

Вокруг площади Цзюй Уэ, сегодня вывесили яркие флаги. К северу от этого места можно было увидеть величественные ворота Цзи Цзинь, красные стены вокруг них были облицованы золотыми плитками, придающими им величественность.

Посреди площади находилось возвышение из черного камня. Белый снег на черном фоне, своим контрастом заставлял все вокруг выглядеть еще более торжественным.

Янь Сюнь сошел с лошади и приготовился подняться на возвышение. В этот момент к нему подошел мужчина средних лет, в одеждах охраны императорского дома и сказал: «Принц Янь, пожалуйста, пройдите сюда».

«Генерал Мэн Тянь?» — Янь Сюнь слегка приподнял брови, глядя в направлении, куда указывал мужчина средних лет. Он спросил: «Разве я должен сидеть там?»

«По приказу Дворца Шэн Цзинь принц Янь займет свое законное место».

Янь Сюнь мрачно посмотрел на скамьи стоящие рядом с черным возвышением. Если человек, который должен быть убит сегодня, не он сам, то кто бы это мог быть?

«Итак, уважение хуже смерти».

Молодой человек обернулся и посмотрел на черное возвышение, потом прошел и сел на место, где сидели судебные чиновники и представители правящих кланов. Рядом с ним теперь должны были находиться, те, кто должен был судить его. Его бледное лицо, казалось было вырезано из нефрита, но холодный взгляд, лишен каких-либо признаков тревоги или беспокойства.

Время медленно шло, но по улице Чжу У , больше не вели ни одного преступника. Но в тот момент, когда ожидание достигло апогея, раздался грохот и створки ворот Цзи Цзинь начали медленно открываться. Из них на площадь вышли генералы внешнего двора, воины и господа из внутреннего зала, представители совета старейшин, среди всех были Юйвень Хуай, Вэй Шу Ю и другие молодые люди из знатных кланов, они проходили, занимая свои места перед возвышением.

Вэй Шу Ю выглядел немного бледным, кисть его руки была спрятана в широкий рукав, скрывая любые признаки травмы. Острый взгляд нашел Чу Цяо, которая сейчас была за спиной Янь Сюня, и вспыхнул ненавистью.

Янь Сюнь, заметив это, раздраженно посмотрел на Вэй Шу Ю, от этих взглядов, воздух вокруг них, казалось, был готов вспыхнуть. Но потом они холодно улыбнулись друг другу в знак приветствия и притворились, что ничего не случилось. Они приняли расслабленные позы, на лицах никаких признаков волнения.

Над темными тяжелыми облаками, наверное, светило солнце. Был почти полдень.

Чиновник, ответственный за наказания, старейшина Хуан Циньчэн, вышел вперед, поднявшись на возвышение, он указал на солнечные часы в центре черной площадки и, склонив голову, в знак уважения, сказал: «Янь Шидзи, пришло время казни».

Янь Сюнь легко улыбнулся, солдаты вокруг насторожились, приготовившись вмешаться, если ситуация выйдет из под контроля. Но Янь Сюнь, лишь махнул рукой и ответил: «Старейшина Хуан, прошу».

Хуан Циньчэн выпрямился и громко воскликнул. Его голос, насмотря на преклонный возраст, разносился далеко вокруг: «Час настал. Выведите заключенных на казнь!»

«Исполнять!»

Громкий голос прозвучал уже с площади, рядом с золотыми воротами. Он испугал птиц, сидящих на стене, и они взлетели, громко хлопая крыльями.

С грохотом снова открылись тяжелые створки, и двадцать солдат в доспехах императорской гвардии, держа в руках подносы, покрытые белой тканью, медленно вышли на площадь. Их лица были отстраненными, когда они шли по ступенькам, поднимаясь на черное возвышение.

Вэй Шу Ю внезапно ухмыльнулся, и его рот насмешливо кривился, когда он холодно смотрел на разворачивающиеся представление.

Янь Сюнь хмурился, предчувствие чего-то страшного поразило его сердце.

Он крепко сжал подлокотники своей скамьи, на руках четко выделились жилы.

Двадцать императорских солдат стояли холодно на черном возвышении, следя за толпой перед ними. Первый генерал, императорской армии, Мэн Тянь, взошел на площадку. Он громко, что бы все слышали, спросил солдат: «Можете ли вы подтвердить, что тела принадлежали преступникам?»

Лицо, отвечающего солдата ничего не выражало, он смотрел перед собой, когда так же громко, как генерал, произнес: «Отвечаю генералу, нет. Не можем!»

Мэн Тянь нахмурился и спросил: «Почему?»

«Сообщаю генералу, у нас нет таких знаний и полномочий! По приказу Золотого Дворца ответственность по исполнению несет Министерство наказаний».

Мэн Тянь кивнул. Он обернулся, чтобы посмотреть на Янь Сюня, который сидел в главной части, расположенных полукругом скамей. Он сказал: «Янь Шидзи, мне жаль беспокоить вас».

Янь Сюнь сжал губы и продолжал хмуриться. Чувство тревоги и страха внутри него становилось невыносимым, заставляя его терять свое обычно спокойное, даже холодное, выражение лица. Ему сейчас требовалось немалое усилие, только что бы произнести хоть одно слово.

Чу Цяо, стоявшая позади него, видимо, что-то осознала, потому что протянула свою белую маленькую руку и крепко сжала плечо мальчика.

«Откройте короба и подтвердите личности преступников!»

Двадцать императорских гвардейцев действовали, как один.

Они одновременно сняли белую ткань с подносов, предоставив взглядам всех присутствующих, двадцать коробов из золота. Золотые ключи повернулись в замочных скважинах с громкими щелчками. Солдаты подняли крышки коробов, обнажая содержимое перед небесами!

Глаза Янь Сюня расширились, на лбу прорезались голубые вены. Из его горла послышался низкий, похожий на звериный, рев. Он быстро вскочил со своего места, стремясь запрыгнуть на черную площадку. Императорские солдаты с обеих сторон кинулись вперед, чтобы перехватить его. Лязг мечей, покидающих ножны, отозвался эхом в наступившей тишине.

Яркий блеск железа отражал белый снег. Движения с обеих сторон были молниеносными. В этот момент перед солдатами появилась маленькая тень. Несколько ударов и оружие полетело на землю. Нахмурившись, Чу Цяо закрывала собой Янь Сюня, не позволяя никому близко приблизиться.

Поднималась метель, небо и земля смешались, темные облака, казалось, пали вниз. Темные вороны, подхваченные ветром, с громкими криками метались над площадью, чёрные крылья прорывались сквозь снег.

Люди внизу прикрывали лица широкими рукавами, защищаясь от ледяных порывов ветра.

Только несколько человек остались безразличными к буйству природы, они сосредоточено следили друг за другом, готовые кинуться в смертельную схватку, которая должна была вот-вот начаться. Сверху раздавался грохот, словно древние боги смеялись над самонадеянностью людей, их голоса проникали в сердца, напоминая о хрупкости смертного мира.

Мэн Тянь, стараясь перекричать, окружающий шум, громко произнес: «Ситу Юнден, назовите их!»

«Да!» Молодой генерал с птицей, вышитой на плече, вышел вперед. Он указал на первый золотой ящик, в котором находилась человеческая голова с засохшими пятнами крови. Генерал говорил громко и твердо: «Наследственный правитель Янбэя! Двадцать четвертый потомок Императора Пей Лоо! Генерал Императорской армии! 567-е место в храме Чэнгуанцзы дворца Шэнцзинь! Ван столицы Янбэя, умер 16-го дня , четвертого месяца на равнинах Ху-Лэй Янбэй! »

Закончив, он подошел ко второму коробу и продолжил: «Потомственный принц Янбэй! 25-й потомок Императора Пей Лоо! Посланник империи в Северо-Западные земли! 577-е место в храме Чэнгуанцзы Дворца Шэн Цзинь! Старший сын Янь Шичэна, правителя Янбэя, Янь Тин, казнен в 14-й день четвертого месяца на стене Сюнь-лей в Янбэй!»

Третий короб. «Потомственный принц Янбэй! 25-е поколение потомков Императора Пей Лоо! Вице-посланник в Северо-Западные земли! 578-е место в храме Чэн Гуанцзи в дворце Шэн Цзинь! Третий сын Янь Шичэна, правителя Янбэя, Янь Сяо, убит в 16-й день четвертого месяца на равнинах Ху-Лэй Янбэй!»

«Урожденная принцесса Янбэя! 25-е поколение потомков Императора Пей Лоо! 579-е место в храме Чэн Гуанцзт в дворце Шэн Цзинь! Старшая дочь Яна Шичэна, Вана Янбэя, Янь Хонгсяо, которая убила себя, утопившись в озере на 16-й день четвертого месяца.»

«Потомственный принц Янбэя! 24-е поколение потомков императора Пей Лоо! Заместитель командующего Северо-Западной армией империи Вэй! 580-е место в храме Чэн Гуанцзм в дворце Шэн Цзинь! Младший брат Яна Шичэна, правителя Янбэя, Янь Шифэн — казнен в девятый день четвертого месяца на плато Шан-Шэн! »

«Наследственный … Янбэй …» — продолжал говорить Юнден.

Список имен, наконец, подошел к концу. Ветер неумолимо продолжал дуть над площадью Цзю-Уэ. Мэн Тянь, стоя на каменном возвышение и твердо смотря в глаза Янь Сюня, сказал: «Имена названы! Янь Шидзи, пожалуйста, подтвердите личности преступников!»

С громким хрустом ветер сломал старое дерево, росшее рядом с каменной площадкой. Гигантские ветви просвистели по воздуху, и врезались в центр возвышения, туда, где находились золотые солнечные часы.

Глаза всех людей, бывших на площади, не произвольно обратились к центру площади, но не задержавшись там, останавливались на молодом человеке, мрачно смотревшем на каменную платформу!

Ненависть, которую он сейчас чувствовал, была настолько безграничной, безмерной!

Янь Сюнь медленно закрыл глаза. Когда он снова открыл их, его глаза были налиты кровью!

Глава 041: Оплакиваемые

Царствующая династия Великой Вэй.

В темном небе раздался грохот, прокатившийся над городом, северный ветер рычит, как дикий зверь, черные облака почти касаются земли, снег и поднятая пыль слепят глаза.

Хладнокровный глава клана Мэн продолжал, выражение его лица, не смотря на происходящее, не изменилось: «Янь Шидзи, подтвердите личности преступников».

Сильный порыв ветра пронесся по площади, черный флаг взметнулся в воздухе, когти золотого дракона, словно прорывались сквозь знамя.

Молодой человек стиснул зубы, его глаза налились кровью, лицо стало белым от гнева. Он сжал кулаки, и, казалось, огонь небес разгорался в его груди.

Внезапно Янь Сюнь заревел, как раненый зверь! Как пантера, которая кидается на свою жертву, он бросился вперед, ударил одного из солдат и выхватил оружие. Затем он начал свирепо пробираться сквозь толпу, прокладывая путь к возвышению.

В этот момент неожиданно раздался громкий приказ. Императорские стражи бросились вперед. Чу Цяо стояла за Янь Сюнем, следя за происходящим, она быстро оценивала ситуацию. Вдруг девочка резко обернулась и ударила одного из нападающих солдат по ноге. Потом использовала отдачу от удара, для прыжка, взлетев в воздух, она перехватила веревки флагштока, находящегося на каменной платформе. С громким свистом многочисленные черные флаги с изображением дракона упали вниз, в толпу.

«Схватите его!» — закричал Вэй Шу Ю, будучи первым, кто выбрался из под упавшего флага. Он указал на Янь Сюня, который бежал к черной площадке. «Не позволяйте этой дикой собаке из Янбэй сбежать!»

Солдаты императорской гвардии быстро приближались. Чу Цяо прикрывала молодого человека, который в своей ярости ничего вокруг не видел. Оглядевшись в какой-то момент, она размахнулась и одной рукой бросила вперед свой меч. Он по косой попал в жаровни, стоящие по краю черного возвышения. Они упали вниз одна за другой, древесный уголь и масло оказались раскиданными и разлитыми. На заснеженной земле вспыхнуло пламя.

«УХОДИМ!» — крикнула Чу Цяо, потянув Янь Сюня в сторону улицы Чжу У. Но молодой человек с невероятной силой освободился от ее хватки и отскочил, кинувшись вперед к платформе, где стояли вооруженные солдаты!

«Янь Сюнь!» — теплая повязка слетела с головы Чу Цяо, ее волосы разметались на ветру. Боясь за него, она громко крикнула: «Вы с ума сошли! Вернитесь!»

Но он не слышал, стремясь к своей цели, ослепленный ненавистью, он шел напролом.

Янь Сюнь жил в Чаньане долгое время. Его хорошо знали, он был раскованным и безудержным, но никто никогда не видел его таким. Даже молодые наследники кланов, такие как Юйвень Хуай, не знали его с этой стороны. Но в этот момент, увидев этого подростка, свирепого, как разозленный леопард, двигающегося также быстро, глядя кровожадными волчьими глазами, даже опытные солдаты, прошедшие не одну войну, были сражены ужасом.

В это мгновение брызги крови, окрасили снег, первые убитые опустились на землю.

Это была чистая сила, основанная не на знании боевых искусств, мудрости и долгих тренировках. Это была грубая сила, питающаяся глубоко укоренившейся ненавистью, чувством убежденности и смешением безумия и решимости, которая не могла быть остановлена ни смертным, ни божественным вмешательством.

Ветер бушевал, ломая старые деревья. Сломанные ветки издавали жалкий звук, похожий на крики поверженных духов. Темные, как ночь, волосы молодого человека выбились из под повязки и закрывали ему лоб, лезли в глаза. На плече выступили пятна крови, окрашивая светлую ткань. Алые брызги на белом мехе, выглядели неуместно. Синие вены четко выступали на его руках. Его взгляд сейчас был похож на взгляд загнанного в угол зверя. В руке запятнанный кровью меч, он шаг за шагом шел вперед к черному возвышению.

Солдаты с обеих сторон колебались, они наклонились вперед, но не готовы были нападать. Они не знали, что с ними случилось. Это были войны, служившие много лет в элитных войсках, но никто из них не осмелился сделать шаг, столкнувшись с тем безумием, что бушевало в глазах молодого князя. Убийственная сила дрожала в воздухе, привлекая воронов и стервятников, которые кружили высоко в небе, ожидая, приближающегося пира.

Но вот шаг за шагом Янь Сюнь достиг своей цели, он стоял на черном возвышении.

Сейчас он с ненавистью оглядывался вокруг.

В это мгновение раздался голос Мэн Тянь, в возникшей тишине он разбился куском льда: «Янь Шидзи, вы поднялись сюда, чтобы опознавать преступников?»

Янь Сюнь медленно поднял голову. Капли крови, текли по его лицу, но не понятно была ли это его кровь или кого-то из императорских солдат. Молодой человек ответил хриплым голосом: «Убирайся с дороги!»

Высоко в небе раздался грохот. Хотя была зима, это был действительно гром! Снег наконец перестал падать его остатки развеял ветер. Подросток поднял свой окровавленный меч, указывая на генерала Мэн Тяня, он мрачно произнес одно слово: «Вон!»

Вздрогнув, генерал неожиданно высоко подпрыгнул и ногой ударил в грудь молодого князя. Янь Сюнь был отброшен назад, он пролетел по воздуху, сгустки крови падали на снег. Он тяжело, как подбитый в полете коршун, приземлился на каменную платформу.

«Янь Сюнь!» — закричала Чу Цяо, ее глаза были полны слез, она бросилась вперед, сжимая в руках нож. Солдаты наконец отреагировали и окружили ребенка, не позволяя ей пробиться на платформу. В конце концов, она была маленькой и слабой, у нее не хватало сил противостоять стольким людям. После прошедшего сражения у нее остались неглубокие раны по всему телу. Сейчас она стояла неподвижно, более десяти мечей, были прижаты к ее шее.

«Янь Сюнь!» — Чуй Цяо закричала в отчаянии. Ее глаза были красными, руки заломлены за спину, ей не позволяли освободиться.

Время словно остановилось, все затихло, кроме ветра, похожего на кричащую душу, бушующую на страшной площади. Казалось, что все жители города Чаньань, чиновники, генералы, солдаты, простые люди затаили дыхание, жадно глядя на молодого человека в окровавленной одежде.

Как будто прошло много времени, а возможно краткий миг, подросток сейчас лежал лицом на черном камне.

Спустя еще немного времени молодой человек, смог слегка пошевелить пальцами. Он пытался подняться, царапая пальцами заиндевевшую землю и ломая ногти. Наконец он встал. Он шаг за шагом становился ближе к своей цели. Он слегка покачивался, держа меч, и продолжал двигаться вперед.

«Черный камень на площади Цзю Уэ священное место в Чаньане. Принц Янь, если ты не можешь обозначить свои намерения, ты не имеешь права вступать в это место. Ты не можешь войти, даже если являешься родственником императора. Я еще раз спрашиваю тебя, ты здесь, чтобы подтвердить личности преступников?»

Флаги падали на землю под ноги молчавших людей. Молодой человек с ледяным безжизненным взглядом яростно провел рукой по губам и тихо сказал: «Вон»

Еще один сильный удар, грохот и Янь Сюнь снова был сбит с платформы!

«Ян Сюнь!» — Чу Цяо больше не могла сдерживать себя. Она закричала: «Ты идиот! Ты пытаешься стать смертником? Прекрати!»

Но он уже ничего не слышал, только страшная боль ревела внутри него, только ее он готов был сейчас услышать. Его лицо опухло, и было в мелких царапинах от песка, который оказался на каменном возвышение. Его руки были все в крови, как будто он упал в кровавую лужу. Ему казалось, что его тело было избито тысячью камнями.

Кажется кто-то звал его, но он ничего не слышал. В его голове оставались только звуки, которые принадлежали Янбэю.

Он слышал беззаботный смех отца, бесконечное ворчание старшего брата, его третий брат и вторая сестра, спорили из-за нового хлыста, его дядя, играющий на флейте и подчиненный его отца, который нес его на плечах, играя с ним в лошадку, когда он был маленьким.

Однако они уходили вдаль, их лица уже не различить.

Небо стало совсем черным, и в его голове продолжало звучать прошлое. Но вот один голос перекрыл другие, он говорил: «Янь Сюнь, встань, встань, встань, будь мужчиной, которым может гордиться Северная Янь».

Тусклый мир, небеса не смотрят вниз. Духи предков сквозь время следили за своим потомком, они смотрели на окровавленного мальчика, который встает с колен и шаг за шагом опять поднимается вверх. Один шаг, два шага, три шага, кровь капает на черные каменные ступени, снег превращается под ногами в мокрое месиво, алого цвета.

Солдаты напряженно следят, как мальчик, шатаясь, поднимается по лестнице. Генерал не выдерживает, еще один удар на последней ступени.

В толпе вдруг раздается возмущенный шепот, слышны всхлипывания. Голоса постепенно становятся все громче. Эти бедные люди смотрели на разворачивающиеся на площади избиение, не в силах подавить горе в своих сердцах. В конце концов, Янь Сюнь все еще был ребенком. И сейчас солдаты на глазах горожан избивали ребенка, потерявшего всех своих родных.

Ледяной ветер продолжал бушевать, но подросток больше не мог встать. Первый генерал императорской армии Мэн Тянь имел великолепные навыки боевых искусств, сильный, как гора. Однажды он принял бой с почти двумястами войнами с Западного плато и победил их. Принять сражение с ним, тоже, что подписать себе смертный приговор.

Но никто не знал, какая сила поддерживает Янь Сюня. Используя свои окровавленные руки в качестве поддержки, он медленно полз на платформу.

После того, как он ударил Янь Сюня в последний раз, генерал нахмурился и приказал охранникам: «Нет необходимости в проверки трупов. Свяжите его и продолжите казнь!»

«Генерал Мэн Тянь!» — Вэй Шу Ю нахмурился. Он встал и произнес: «Я боюсь, что это не соответствует правилам. Приказ Дворца Шэн Цзинь заключался в том, чтобы Янь Шидзи подтвердил, личности тел. Как вы можете так легко к этому относиться?»

Глаза всех следили за молодым человеком – уважаемым и благородным в прошлом, который сейчас окровавленный лежал на чёрных ступенях. Он медленно поднялся на ноги, стоя в луже крови. Шаг за шагом, оставляя окровавленные следы, он шел к своей цели.

Генерал нахмурился. Он также смотрел на молодого человека, который шатаясь, пытался подняться по лестнице, он не знал, что сказать, единственное, что он мог, только опять скинуть его с платформы.

Мэн Тянь повернулся, мрачно глядя на молодого лидера клана Вэй. Он указал на Янь Сюня и ответил: «Как вы думаете, он все еще будет следовать приказам, данным ему императором?»

Никто не хотел, чтобы он следовал приказу императора. Дворец Шэн Цзин просто искал подходящую причину, чтобы убрать его. В восстании на Северо-Западе император и Совет старейшин правящих кланов обвиняли наместника Янбэй, и под этим предлогом истребили всю его семью. Янь Сюнь оставался единственным членом опального клана, все еще остававшимся в живых.

Но Янь Сюнь, много лет проживший в столице, не был на плато Шен Шен и не мог быть замешан в заговоре. С кончиной Яна Шичэна, Янь Сюнь по праву становился следующим правителем. Но, как могут рисковать правящая династия и Совет Старейшин и освобождать этого глупца?

Следовательно, они расставили для него эту ловушку. Если он не будет следовать императорскому приказу, он будет восприниматься как предатель, который не лоялен к власти правящей династии. Если бы он его выполнил, его можно было бы считать трусом, не почтительным сыном. Независимо от того, для него это была ситуация даже хуже смерти.

Все это было сделано, лишь для того ,что бы показать мирным жителям и другим правителям справедливость Золотого Дворца. Но кого это могло обмануть?

И эта причина не могла быть оглашена средь бела дня. Вэй Шу Ю, явно разъяренный, посмотрел на Янь Сюня и холодно заметил: «Генерал Мэн, делая это, разве вы не боитесь гнева Императора и Совета старейшин?»

«Я возьму на себя ответственность за все, что происходит. Вам не нужно беспокоиться». Мэн Тянь обернулся и посмотрел на окровавленного ребенка. Он вздохнул и повернулся: «Продолжайте казнь.»

В это мгновение вдруг раздался старческий голос. Хуан Ци, помощник из министерства исполнения наказаний, медленно пробирался к возвышению. Щурясь, он тихо сказал: «Генерал Мэн, согласно приказу старейшины Мухе, вот вам письмо с указаниями, если все будет идти не так, как планировалось».

Мэн Тянь взял письмо. Когда он прочитал, выражение его лица резко изменилось. Генерал долго молча стоял на возвышении, прежде чем снова повернул голову, чтобы посмотреть на Янь Сюня. Наконец он медленно произнес: «Принц Янь, пожалуйста, перестаньте сопротивляться. Да или нет, вам просто нужно кивнуть головой. Это ваша родная семья, и только вы, тот кто может опознать их».

Янь Сюнь все еще лежал на земле, глядя на него сейчас, в нем сложно было бы узнать уверенного в себе наследника Янбэя. Сейчас он походил на демона из ада, переполненного негодованием, жаждущим крови.

Мэн Тянь посмотрел в глаза молодого человека, который не показывал признаков того, что его сопротивление дрогнет. Он вздохнул беспомощно и продолжил: «Так, как принц Янь отказывается подчиниться императорскому указу… Солдаты!»

«Стойте!» — внезапно прозвучал ясный голос среди безжалостного завывания ветра. На площадь со стороны золотых ворот въехала женщина, одетая в белую одежду, с длинными черными волосами. «Я их опознаю!»

Глава 042: Из князя в грязь

Царствующая династия Великой Вэй.

Мама?»

Лежащий в луже крови юноша резко повернул голову и посмотрел на восседающую верхом на коне женщину.

С севера налетел сильный порыв ветра, и в то же мгновение с неба повалил еще более густой снег. В воздухе легко кружились белые, словно вата, пушистая хлопья. Одежда женщины была белее снега, рукава струились будто облака, по спине рассыпались гладкие, как великолепный Хуайсунский атлас, черные волосы. Не смотря на то, что ей было почти сорок, ее чистое, подобно белому лотосу, прекрасное лицо, по-прежнему оставалось молодым, а глаза были ласковыми, словно родниковая вода с вершин Снежной горы, даже тонкие морщинки в уголках глаз тоже казались мягкими и спокойными.

Женщина бесшумно спрыгнула с коня и подошла к Янь Сюню. Стоявшие с двух сторон стражники, как будто застыли от удивления, ни один из них не вышел вперед и не остановил ее. Женщина обхватила ладонями голову сына и аккуратно обтерла его окровавленное лицо белым рукавом своего платья, потом она нежно улыбнулась: «Сюнъэр».

Из глаз юноши брызнули слезы, на глазах огромной, безразличной к чужой беде толпы, мальчик тут же разрыдался, он сжал ее рукав и громко спросил: «Мама, почему? Как могло такое случиться?»

«Сюнъэр», — женщина ласково стерла кровь из уголков его глаз и тихо спросила: «Ты веришь своему отцу?»

Задыхаясь от слез, мальчик утвердительно кивнул головой: «Верю»

«Тогда не спрашивай, почему», — женщина обняла сына, она спокойно обвела взглядом сидевших на возвышении, наблюдавших за казнью, аристократов и шепотом произнесла: «Не все в этом мире можно объяснить. Тигры охотятся на волков, волки едят кроликов, кролики щиплют траву, нет этому объяснения».

«Мама!» — Янь Сюнь внезапно повернул голову и, безразлично взглянув на этих роскошно одетых аристократов, холодно произнес: «Они? Они уничтожили Янбэй?»

Яростный, обжигающий как лед, взгляд юноши, мгновенно пронзил снежную пелену. От этого взгляда у всех представителей элиты, немедленно прошла дрожь по всему телу. Взглянув на эту прекрасную, словно цветок, женщину, они увидели, как та бледно улыбнулась и вытерла слезы в уголках глаз сына: «Сюнъэр, не плачь, дети Янь даже истекая кровью, не плачут».

«Генерал Мэн, я их опознаю. Перечисленные люди, это мой муж, мои сыновья, моя дочь и моя родня. Убеждена, что в этом мире нет никого, кто мог бы справиться с этим лучше меня».

Мэн Тянь нахмурился, в его глазах клокотало какое-то темное течение (досл). Глядя в чистое, как цветок, лицо женщины, этот суровый имперский генерал вдруг онемел, воспоминания давно ушедших времен, нахлынули на него как прилив.

Он вспомнил, как однажды давно ранней весной он и Шичэн, вместе с еще одним человеком, которого теперь даже нельзя называть прямо по имени, на берегу озера в Бань Тан, случайно встретили удивительную девушку. Тогда они были еще очень молодыми. Девушка в светло-зеленой одежде, с закатанными до колен штанинами, открывающими белые, словно нефрит, щиколотки, придерживала лодку и, весело смеясь над тремя глупо вытаращившимися юношами, громко окликнула: «Эй, вы трое «великанов», вы собираетесь садиться в лодку?»

В мгновение ока, 30 лет пронеслись перед его глазами, наполненных кровопролитием, множеством битв и бесчисленных коварных интриг, они трое, крепко взявшись за руки и идя вперед плечом к плечу, прорвались через этот кровавый туман. В те времена они, возможно еще не знали, что сегодня, тридцать лет спустя, окажутся в такой ситуации. А если бы они тогда знали, смогли бы они так же делить радости и горе, быть едины словно сросшиеся ветви, могли бы так же, рискуя собственной жизнью, помогать друг другу? Неужели все это было лишь для того, чтобы спустя годы поднять друг против друга мечи и обезглавить противника?»

Мэн Тянь тяжело вздохнул и хмуро произнес: «Тебе не следовало приходить».

«Он сказал, что внутри дворца я совершенно свободна, мне лишь запрещено покидать Чаньань, так что никто не может меня останавливать. Генерал Мэн, это императорский эдикт и вы не можете идти ему наперекор. Это все равно, что вести солдат против Янбэя, хотите вы того или нет, выбора у вас нет».

Женщины подобрала край юбки и шаг за шагом поднялась на высокую платформу, ее движения были настолько легкими, но, не смотря на это, шаги ее казались очень тяжелыми.

«Мама!», — поспешно выкрикнул Янь Сюнь и тут же поднялся, намереваясь подойти, однако, не успев сделать и шага, упал на землю и мучительно застонал.

Увидев это, Чу Цяо тут же вырвалась из под стражи, на этот раз окружавшие ее охранники уже не смогли ее сдержать. Девочка подбежала к Янь Сюню и придерживая его, взволнованно спросила: «Ты в порядке?»

В воздухе кружится снег, завывает северный ветер, пронзительно кричит ястреб, повсюду свежая кровь, упавшие флаги и рухнувшая жаровня, тысячи глаз пристально наблюдают за силуэтом этой, с каждым шагом умирающей и спускающейся в ад, женщины. Яростный ветер раздувал ее платье, казалось, женщина парит, еще чуть-чуть и она поднимется в небо, словно белая птица, не решающаяся взлететь посреди урагана.

Пальцы женщины коснулись первой золотой коробки. Черная кровь запеклась на острых бровях мужчины, но лицо его не вызывало ужаса, его глаза были плотно закрыты, как будто он просто уснул, высокий прямой нос и немного сжатые губы, как будто он собирался сказать «что это за вздор?», но так и не произнес. Женщина смотрела на своего мужа, ее пальцы нежно поглаживали нижнюю часть коробки, как будто там все еще было могучее тело.

Она не плакала, просто склонила голову и мягко улыбнулась: «Это мой муж, наследный правитель Северной Янь, 24-е поколение потомков великого государя Пэйлуо, главнокомандующий северо-западных войск империи, 576-е место в храме предков Чэн-Гуан Золотого Дворца, наместник Янбэй князь Янь Шичэн», — тихо сказало женщина

Снежинки оседают на бровях и висках женщины, но не тают, ее лицо немного побледнело, однако голос ее по-прежнему теплый, глаза спокойные, как будто голова, на которую она смотрит, сейчас откроет глаза и улыбнется ей. Она коснулась рукой его лица, на ухе имелся крохотный шрам, похоже он был очень старым, если внимательно не приглядываться, заметить его было практически не возможно.

«Этот шрам он получил в тот год, когда князь Цан Лань поднял мятеж, ворота Йоувэй были разбиты. Император тогда стал жертвой злого умысла, он принял траву «души мертвых» и чувствовал слабость во всем теле, тогда Шичэн и генерал Мэн вошли во дворец через восточные и западные ворота, чтобы спасти императора, Шичэн нашел его первым, в то время Император был еще наследным принцем. Взвалив на спину, пребывавшего в бессознательном состоянии, императора, он в одиночку прорвался через трехтысячную армию, окружившую Золотой Дворец. На его теле осталось более тридцати ран, после этого он еще полгода не мог подняться с постели. Ему тогда было всего семнадцать».

«Этот он получил вовремя сражения при Байма», — женщина провела пальцем по отчетливо видневшемуся на подбородке красному рубцу, продолжая говорить: «В 447-м году по Байцанли, император отправился в храм Яошуэй поклониться предкам, его сопровождали старейшины и вся родня. Но в это время князь Цзинь Цзян поднял восстание и, вступив в преступный сговор с врагом, открыл для них ворота Байцан, позволив цюаньжунам вторгнуться на территорию империи, Яошуэй окружила 300 тысячная армия цюаньжунов. Узнав об этом, Шичэн лично возглавив войско, выступил из Янбэй, семь дней и семь ночей они скакали без остановки, не снимая доспехов, не вылезая из седла. В Яошуэй он повел за собой войска и разбил неприятеля, опасность была ликвидирована. После этого, там же, в храме Яошуэй около заставы Байма ваш император принес клятву о вечной дружбе между империей и Северной Янь. Большинство из вас тоже тогда были там».

Уважаемые министры империи тут же заерзали на своих местах, преданное забвению прошлое, было вновь растревожено, их старые, затуманенные глаза, словно вновь увидели тот день. В кроваво красном закате, под развивающийся на ветру флаг, на котором изображен грозно рычащий лев Северной Янь, армия варваров была полностью разбита. В то время все они были еще молодыми, взволнованно обступив его со всех сторон, они хлопали по плечу этого смелого молодого юношу и, громко смеясь, поднимали за него чаши.

«А этот, 16 апреля на равнине Хуолэй, генерал Мэн, вы оставили ему своей собственной рукой. Генерал, вы уже взрослый человек, вы сами нанесли ему смертельный удар и не могли не узнать работу своего меча. Это ведь вы нанесли его? Этот человек Янь Шичэн? Разве вы не узнаете его?»

Мэн Тянь вдруг онемел, лицо его застыло, он был потрясен и не мог произнести ни слова.

«Я подтверждаю, этот человек мой муж, наместник Северной Янь, князь Янь Шичэн, это истинная правда». Как только она произнесла эти слова, крышка золотой коробки с шумом закрылась, а женщина, развернувшись, направилась к следующей.

«Это мой сын, наследный принц Северной Янь, 25-е поколение императора Пэй Луо, уполномоченный представитель (перевод примерный) в северо-западных землях империи, 577 табличка в храме предков Чэн-Гуан, старший сын Янь Шичэна наместника Янбэя, Янь Тин. В этом году ему исполнился двадцать один год, служил в армии с тринадцати лет, он начинал как обычный рядовой, за восемь лет он двадцать четыре раза получал повышение по службе, шестьдесят семь раз отбивал нападение армии цюаньжунов, у него огромное количество боевых заслуг, семь раз был награжден совместно Золотым Дворцом и советом старейшин. В восемнадцать лет был назначен на должность младшего наместника, командующий пограничными войсками северных границ империи, ни разу не потерпел поражения. 14 апреля был затоптан копытами тысяч лошадей под стенами Суньлье, его лицо было изуродовано до неузнаваемости, осталась лишь кровавое месиво».

«Это мой сын, наследник княжеского престола Северной Янь, 25-е поколение императора Пэй Луо, помощник уполномоченного представителя в северо-западных землях империи, 578 табличка в храме предков Чэн-Гуан, третий сын наместника Янбэя, Янь Сяо. Ему шестнадцать лет, зачислен на службу с тринадцати лет, вместе со своим отцом участвовал во многих сражениях, трижды ходил в походы на варваров из северных земель, где храбро сражался с врагами империи. Он поклялся до самой смерти служить родине верой и правдой и никогда не отступать назад, даже на полшага. На его теле больше сорока шрамов, полученных за народ Янбэя. 16 апреля он пострадал во время обстрела стен катапультами, его позвоночник был раздроблен, ему отрубило обе ноги, он умер от потери крови».

«Это… это моя дочь», — голос женщины вдруг стал сдавленным, голова в золотой коробке была бледно-белого цвета, распухшая от долгого пребывания в воде, вокруг глаз и носа остались фиолетовые кровоподтеки, принцесса Северной Янь, 25-е поколение императора Пэй Луо, 579 табличка в храме предков Чэн-Гуан! Старшая дочь Янь Шичэна наместника Янбэя, Янь Хон Сяо. 16 апреля она поскакала верхом на помощь своей, попавшей в плен, матери, пересекая озеро Хунху, она была захвачена войсками четвертой западной армии под командованием Му Хэ, умерла в результате изнасилования (группового), после чего труп бросили в воду».

Бушевавшая в небе метель, резко усилилась, голос женщины стал еще более надрывным, лицо еще бледнее, в каждом слове звучала такая горечь, будто она плакала кровавыми слезами. Метель завывала, снег носился в воздухе, хлопая крыльями, огромное множество хищных птиц вместе с развивающимся черным драконом на боевом знамени, сражались с темным, пасмурным небом.

«Эти люди — солдаты Северной Янь, они предатели и мятежники, генерал Мэн, казните их!»

На высокую платформу Дзеуйоу подняли огромный бронзовый чан, в нем полыхал огонь, Мэн Тянь печально хмурился, после чего, наконец, тяжело проговорил: «Начинайте казнь!».

Двадцать золотых коробок были немедленно брошены в огромный бронзовый чан, глаза Янь Сюня внезапно вспыхнули, из его горла вырвался ужасающий, словно рык дикого зверя, вопль. Он собирался встать и бросится туда, но стражники вышли вперед и преградили ему путь, Чу Цяо крепко обхватила Янь Сюня, упрямый ребенок, наконец, не выдержал, слезы вырвались из ее глаз. Находясь в объятиях ребенка, юноша надрывно завывал, он стоял на коленях и, судорожно сжимая кулак, изо всех сил удар за ударом долбил им по каменной плитке площади Цзинчи. Руки его были все в крови, но он этого не замечал, продолжая издавать пугающие рычащие звуки.

Женщина обернулась и посмотрела на издающий свистящие звуки, пылающий бронзовый чан, не в силах больше сдерживаться, из ее глаз потекли слезы, она протянула руку и коснулась верхней части горящего сосуда, лицо ее было печальным. Бросив на сына нежный взгляд, она повернулась к Мэн Тяню и медленно произнесла: «Брат Мэн, скажи ему, пусть не забывает своих слов».

По телу Мэн Тяня пробежала дрожь, эти слова «брат Мэн», будто вернули его на тридцать лет назад. Никакие надрывные речи не могли заставить генерала смягчиться, но от этих двух слов, руки его затряслись. Он шагнул вперед и осевшим голосом, будто находясь в кошмарном сне, произнес: «Байшен…»

Но в этот момент, одетая в простое платье женщина, вдруг развернулась и, двигаясь стремительно, точно падающая звезда, ударилась головой о край чана.

«Байшен!», «Мама!», «Ах!»

Раздавались крики ужаса, тысячи людей на площади Цзинчи одновременно испуганно воскликнули, алая кровь залила лоб женщины, ее рука, лежавшая на стенке бронзового чана, мягко упала вниз.

«Быстрее, зовите врача!», — подхватив на руки женщину, растерянно во все горло закричал на подчиненных Мэн Тянь, его стальное выражение лица, наконец, исчезло.

Янь Сюнь, пошатываясь, взобрался на платформу, подхватив женщину, он свирепо отпихнул генерала и громко воскликнул: «Мама!»

Небо и земля полны ярости, растения прячут скорбь, горизонт сотрясают приглушенные раскаты грома, над землей стенает северный ветер, с неба стеной сыпется снег. Женщина медленно открыла глаза, посмотрев в лицо сына, она мягко улыбнулась, от чего кровь пошла еще сильнее.

«Мама!», — из глаз юноши текли слезы, руки были в крови, он отчаянно кричал: «Почему? Почему так? Отца и братьев уже нет, все близкие умерли, а теперь и ты хочешь покинуть Янь Сюня? Мама, почему?»

Слезы медленно стекали по ее лицу, превозмогая слабость, она крепко обхватила руки своего сына: «Сюнъэр… Пообещай мне, что ты выживешь, даже если твоя жизнь превратиться в ад, ты все равно будешь жить, не забывай, что у тебя еще очень много не законченных дел».

«Мама!»

Взгляд женщины вдруг стал рассеянным, она лежала на темном, цвета китайской орхидеи, камне, на ней было простое белое платье, на котором, словно цветы сливы, распускались кровавые пятна. Ее свежее, как цветок, не накрашенное лицо было белым, почти прозрачным, тихо улыбаясь, она чуть слышно произнесла: «Я всегда думала, что больше всего на свете люблю леса и горы Бань Тан, там нет зимы, не бывает снега, год не делится на четыре сезона, в них нет осени и зимы. Но теперь я знаю, что ошибалась, больше всего на свете я люблю Янбэй, и сейчас я возвращаюсь к ним».

Неожиданно, она будто увидела, там высоко над черными тучами, ясное небо, увидела далекие степи Янбэй, ясные глаза мужчины, сидящего верхом на коне, он мчится к ней, его звонкий голос, проникая сквозь солнечные лучи, льется над зеленой травой, а далекие горы хором вторят ему, вместе с ним зовут: «Ашен…»

«Ашен, все самое лучшее, что есть в этом мире, я хочу отдать тебе. Скажи мне, что ты больше всего любишь?», — громко смеется сидящий на коне мужчина.

Глупец, все самое лучшее в этом мире я уже давно получила. Это наш дом, наши дети и наш Янбэй.

Белая рука беспомощно упала, над Чаньанем, внезапно, пронесся резкий, словно лезвие ножа, северный ветер, ястребы яростно носились против ветра, ураган раздувал черные перья на их крыльях, в то время как белый снег застилал все небо.

«Мама!», — юноша обнимал тело женщины, его красные от слез глаза, мгновенно провалились в беспредельную темную ночь.

Восьмилетний ребенок стоял рядом и защищал его, кулаки ее были крепко сжаты, лицо было мертвенно-бледного цвета. Холодный ветер раздувал падавшие на глаза растрепанные волосы ребенка, она внезапно подняла голову и пристально посмотрела на север, туда, где возвышался Большой Золотой Дворец, величественный, грандиозный, наполненный всесокрушающей силой и угнетающий.

В этот день, острый шип, внезапно, пронзил сердце ребенка, она сжала кулак и, прищурив глаза, стояла молча, не проронив ни слова. Однако посаженное сегодня семя, прочно пустило корни в ее сознании, спустя годы, пережив бури и дожди, оно превратится в огромное дерево.

Посреди метели, раздавался погребальный звон, в храме предков Чэн-Гуан на территории Золотого дворца, черный силуэт медленно развернулся и шаг за шагом по длинному коридору медленно вошел в сердце Великой Вэй, мерцая, огни ламп, освещали его спину, отбрасывая длинную тень на земле.

Глава 043: Однажды настанет день

Царствующая династия Великой Вэй.

19 апреля 466 года по Байцанли, навсегда останется в памяти людей. В тот день, наместник Северной Янь и вся его семья, кроме Янь Сюня — молодого наследника княжеского дома, много лет прожившего в императорской столице, были беспощадно уничтожены, но даже после смерти души семьи Янь не могли успокоиться, они были приговорены к наказанию через сожжение на помостах Цзюйю перед входом в Золотой дворец, где их головы были преданы огню, а прах развеян по ветру.

Вследствие того, что некогда вселявший страх Янбэйский лев северных земель, навсегда затих и в то время, когда имперская аристократия, наперебой голосила, тщетно пытаясь поделить земли Северной Янь, на северо-западных равнинах была организована торжественная церемония. Одиннадцать племен цюаньжунов собрались вместе, их торжество самолично возглавил князь Дахан (т.е. великий хан). Западные кочевники праздновали закат рода льва Северной Янь, страшную смерть Янь Шичэна, а так же то, что император Великой Вэй открыл для них, цюаньжунов, жирный кусок северных земель. Великие боги цюаньжунов благословили этот дерзкий народ, кочевники были уверенны, что отныне никто не сможет противостоять мечам детей пустыни.

В то же время, за разбитой дверью, в захолустной узкой комнате, завывал ветер, с крыши сыпался снег, в комнате не было жаровни, поэтому обогреваться было нечем, внутри стояла лишь развалившаяся кровать с грязный, вонючим матрацем.

За дверью, солдаты пили вино и громко кричали, играя в настольные игры, ветер приносил издалека запах мяса. Лицо юноши было бледным, но лоб у него горел, болезненно синие губы потрескались, брови были плотно сжаты, по вискам струился холодный пот, отчего волосы промокли.

В комнате эхом отдавались звуки ударов, восьмилетний ребенок с трудом поднимал стул и изо всех сил ударял его о землю, раз за разом, до тех пор, пока тот, наконец, не превратился в груду досок. Она глубоко вздохнула и вытерла испарину, через мгновение на земле, потрескивая, стал разгораться костер, внутри, постепенно, потеплело.

Осторожно нагрев чашку воды, девочка вскарабкалась на холодную постель и, приподняв юноше голову, тихо позвала: «Янь Сюнь, проснись, выпей воды».

Но юноша уже ничего не слышал и совершенно не реагировал. Нахмурившись, девочка взяла из стоявшей на столе чаши риса грубую палочку для еды и начала ей разжимать стиснутые зубы мальчика, вливая горячую воду ему в рот.

Из груди мальчика тут же вырвался сильный кашель и вода, только что влитая ему в рот, вышла обратно. Чу Цяо внимательно осмотрела ее, в воде плавали кровяные прожилки. В груди у нее вдруг сдавило, губы сомкнулись в тонкую линию, шмыгнув носом, она сползла с постели и снова принялась греть воду.

«Янь Сюнь?»

Опустились сумерки, в комнате похолодало еще сильнее, девочка укутала его в одеяло, а сверху накинула шубу, сама осталась лишь в тонком, не защищавшем от ветра, платье. Прижимаясь сбоку, точно маленький зверек, она протянула белую фарфоровою чашку и шепотом сказала: «Я добавила в кашу воды, чтобы она была пожиже, попытайся немного поесть».

Подросток ничего не ответил, как будто уже уснул. Под лунным светом его лицо было бледнее бумаги, но под закрытыми веками зрачки все же двигались. Чу Цяо знала, что подросток не спит, он все еще бодрствует, просто не желает открывать глаза.

Тихо вздохнув, Чу Цяо опустила чашку с рисом и, обхватив колени, села на пол облокотившись о стену. На улице валит снег, через разбитое окно можно увидеть, как лунный свет рисует на деревьях бледные, напоминающие иней, узоры. Голос ребенка был хмурым: «Янь Сюнь, я всего лишь рабыня, у меня нет ни власти, ни влияния, нет ни дома, ни родных, всю мою семью убили. Некоторые из них были обезглавлены, других, распустив волосы, отправили в ссылку, кому-то отрубили руки и бросили в озеро на корм рыбам, а самых маленьких осквернили, после чего их тела загрузили в повозку, как какой-нибудь мусор. Этот мир должен быть справедливым, будь то раб или простолюдин, каждый должен иметь право на жизнь. Я не понимаю, почему с самого рождения люди делятся на классы, почему волки обречены есть кроликов, а те не в состоянии дать отпор? Но теперь я поняла, все потому что кролики недостаточно сильны, у них нет ни когтей, ни острых зубов. Если ты не хочешь, чтобы люди смотрели на тебя сверху вниз, прежде всего нужно встать. Янь Сюнь, я еще мала, но зато очень терпелива и у меня полно времени. Семья Юйвень задолжала мне, им не уйти от меня, я должна выжить, чтобы увидеть, как они заплатят за все, что сделали, в противном случае даже умерев, я не смогу сомкнуть глаз».

Ресницы юноши дрогнули, губы сжались. За окном свирепствует метель, ледяной ветер с ревом врывается через окно в комнату.

Голос ребенка казался глухим: «Янь Сюнь, ты все еще помнишь, что твоя матушка сказала тебе перед смертью? Она говорила, что ты должен жить, даже если хочется умереть, ты все равно должен выжить, потому что у тебя осталось много дел. Знаешь каких? Ты должен стиснув зубы снести все унижения, не боясь трудностей и лишений, терпеливо ждать подходящего момента, чтобы собственноручно наказать людей, убивших твою семью. Слишком много людей надеются на тебя, слишком много крови пролито, слишком много глаз в небе наблюдают за тобой, неужели ты намерен разочаровать их? Ты хочешь, чтобы они не нашли себе покоя после смерти? Чтобы они не смогли спокойно сомкнуть глаз? Ты намерен умереть здесь, на этой изодранной, грязной постеле и позволишь убийцам твоей семьи, беззаботно почивать на лаврах и наслаждаться жизнью?»

Голос ребенка внезапно стал хриплым, как режущее лед тонкое лезвие, она говорила очень медленно: «Янь Сюнь, ты должен выжить, даже если придется уподобиться собаке, ты все равно должен жить. Только пока ты жив, есть надежда, только если ты жив, ты сможешь осуществить свои еще не реализованные заветные желания, только если ты будешь жить, однажды сможешь вернуть все то, что тебе принадлежит. В этом мире нельзя надеяться на других, ты должен надеяться только на себя».

Вдруг прозвучал тяжелый вдох, девочка поднялась и поднесла чашку с кашей к лицу, открывшего глаза, юноши. Глаза его светились, они были полны силы, словно внутри бешено пылал бушующий огонь.

«Янь Сюнь, живи и убей их всех!»

В глазах юноши вдруг вспыхнул свет, в нем сияла жгучая ненависть и нежелание смириться с действительностью. Он изо всех сил кивнул и глухо повторил: «Должен жить, я должен убить их всех!»

На улице завывал холодный ветер, внутри разрушенной холодной комнаты, двое детей, крепко сжимали кулаки.

Спустя много лет, будучи уже взрослым, всякий раз вспоминая ту ночь, Янь Сюнь по-прежнему не мог оправиться от потрясения. Он не знал, если бы с самого начала у него не смягчилось сердце и он пропустил взгляд этой упрямой, зачуханной маленькой рабыни, если бы он раз за разом из любопытства не протягивал ей руку помощи, если бы в тот вечер перед отъездом ему не пришло в голову попрощаться с этим ребенком… возможно ли, что все что есть сегодня, исчезло бы как луна в воде (словно мираж)? Мог ли бы тот молодой, всю жизнь проживший в роскоши и славе, аристократ, сломаться под грузом постигшей его катастрофы? Мог ли он, под воздействием сердечной боли, закончить свою жизнь так трусливо, в одиночестве?

Однако в этом мире, в конце концов, неизвестно так много «если бы», поэтому этой ночью, двое, ничего не имеющие в этом мире, детей под ледяным небом в тайне принесли клятву.

Нужно выжить, даже если придется уподобиться собаке, все равно нужно жить!

Длинная ночь подходила к концу, еще до рассвета Золотой дворец прислал гонца с сообщением. Вне зависимости от причины, то ли неравномерное распределение наживы, то ли тесно связаные общими интересами (досл. если губы погибнут, то и зубы замерзнут), одним словом, другие князья пограничных земель давили на империю, в то же время они единодушно согласились с тем, чтобы в будущем Янь Сюнь молодой наследник княжеского дома заменил наместника Янбэя на его посту, однако время получения титула должно быть отложено до его церемонии двадцатилетия. До этого момента, земли Северной Янь будут управляться Золотым дворцом и по очереди князьями из разных пограничных земель, в то время как Янь Шидзи должен оставаться в Чаньане под присмотром императорского дома, пока не вступит в возраст.

До этого еще оставалось 8 лет.

21 апреля Янь Сюнь съехал из дворца принцев-заложников и перебрался в Золотой дворец, самый тщательно охраняемый объект имперской столицы Великой Вэй. В то утро, на улице завывала метель, в небе носился снег, Янь Сюнь в собольей шубе Северной Янь, стоял на отливающей золотом и яшмой площади Цзыцзинь, глядя за ворота Цзыцзинь и трибуну Цзюю, туда, где вдалеке лежали северо-западные границы империи. Когда-то там был его дом, земля, где он родился и вырос, где жили любимые им близкие люди. Теперь все они покинули его, однако он уверен, что находясь на небе, они спокойно наблюдают за ним, ждут, когда он железной пятой вступит в Янбэй, в Шаншень.

Прошло четыре месяца с момента вторжения имперской армии на Запад, не смотря на то что, народный мятеж в Шаншене произошел спонтанно, в полной неразберихе, тем не менее, назначили главного виновника беспорядков. Род наместника Северной Янь был уничтожен, таким образом непоколебимые имперские войска Великой Вэй снова использовали радикальные методы для поддержания достоинства империи. Однако, годы спустя, летописцы следующих поколений, еще раз пересматривая картину истории, не могли не вздыхать, поскольку именно этот шаг императорской семьи Великой Вэй стал причиной ее гибели. Среди мертвой трясины возродилось ярко бушующее пламя, всепоглощающее и разрушительное, способное сжечь все вокруг, решительно и безжалостно, острие этого погибающего мира оставило в душе, чудом выжившего юноши, глубокий кровавый след, кровь бешено клокочет и, в конце концов, полностью погребет эту прогнившую правящую династию.

«Я всегда думал, что такая жизнь никогда не закончится, так же как над плато Янбэя круглый год дуют ветра, как на горе Лонцзи (*Спина дракона) никогда не тает снег. Но теперь я знаю, что ошибался, мои глаза были закрыты золотыми оковами, я не видел скрывающиеся за этой тишиной и радостью, поглотившие мир коварство, амбиции, миллионы смертей и непредсказуемый ловкий расчет, сейчас я должен войти в эту золотую клетку, окрашенную кровью моего отца, матери, сестры и братьев. Но я клянусь небесам Северной Янь, что однажды я вернусь».

Юноша повернулся и, потянув восьмилетнего ребенка за руку, вошел через тяжелую дверь. Ворота с грохотом медленно закрылись, поглощая в себе все лучи света, снаружи воют бури, но высокие стены преграждают им путь, только острые глаза, взирающего с неба, ястреба, ясно видят те два силуэта, под кроваво-красным заходящим солнцем, среди бескрайних дворцовых палат, их тени кажутся такими крохотными, но в то же время такими непреклонными.

Однажды наступит день и они вместе, плечом к плечу, вырвутся с этого кровавого пути и, высоко подняв головы, выйдут через эти лакированные красные главные ворота.

Небеса твердо убеждены, однажды наступит такой день!

Глава 044: Стремительный бег времени

Древняя столица Чаньань.

«Господа, вот план», — в простой палатке, девушка, одетая в синюю одежду, слегка приподняла тонкий подбородок и, указав своим тонким пальцем на лежавшую на столе топографическую карту, сказала окружавшим ее солдатам: «Начало операции в 1:45, Ся Чжи вместе с первым отрядом устроит засаду на мосту Чичао между озером Чао и Чишуй. Си Жуй и Бьен Цан возьмут по 5 человек и пробравшись под мост, уничтожат соломенные лодки для переправы через реку и прервут сообщение между берегами, после чего Ся Чжи начнет атаку, уничтожив находящиеся на мосту опорный пункт конного батальона. Не нужно избегать расширения поля боя, главное он должен закончиться, прежде чем догорит палочка ладана. Все ясно?»

«Да», — тут же кивнув головой, Ся Чжи, Си Жуй и Бьен Цан ответили в унисон.

После этого девушка провела пальцем по карте вдоль западной линии и, повернув голову, продолжила: «Адоу возьмет второй отряд и устроит засаду вдоль дороги, ведущей к деревне Суохе, координируя свои действия с действиями Ся Чжи, на тот случай, если во время операции первого отряда, конный батальон отправит подкрепление на мост Чичао. Ваша задача — отрезать сообщение между лагерем конницы и северной тюрьмой, во время северной операции, вы должны задержать армию на два часа».

Темнокожий Адоу слегка кивнул, сказав: «Не волнуйтесь, госпожа».

Девушка кивнула и провела пальцем по верхней части карты, где располагалась тюрьма и, ткнув пальцем, сказала: «Ваша задача — найти способ проникнуть в главный лагерь под Северной тюрьмой и спасти господина Му и учителя Чжу, запертых в северо-западном углу подводной темницы, а также 28 наших братьев из башни Тянь Юань на южной стороне тюрьмы. Некоторые из них, возможно, не смогут идти пешком, но вы должны спасти всех и до рассвета отправить их в деревню Пэндин, которая находится в пятнадцати ли к юго-западу отсюда, после чего силы второго эшелона погрузят их на повозки. Вот почему мы должны рискнуть и начать операцию в ночное время».

В палатке царила полная тишина, все внимательно слушали инструкции девушки, лицо ее излучало спокойствие и уверенность. Девушка продолжала: «Перед Северной тюрьмой на расстоянии около 300 чжан (*1 чжан = 3,33м) все покрыто густой растительностью. Однако в радиусе 100 чжан от тюрьмы вся растительность вырубается, там нет совершенно никакого прикрытия. По периметру тюрьмы с четырех сторон стоят восемь сторожевых вышек, из которых круглые сутки ведется наблюдение. Вам всем придется передвигаться ползком».

Девушка повернулась и достала другую карту: «Взгляните, это подробная карта Северной тюрьмы. Это складские помещения, это склад с провиантом и фуражом, это арсенал, это казармы, а здесь наша ближайшая цель: башня Тянь Юань и северо-западная подводная тюрьма. Мне нужно, чтобы в течение двух часов вы все четко помнили план действий, мы не можем ошибиться. Обе стороны будут выполнять задание совместно. Таким образом, когда в 1:45 Ся Чжи нападет на мост, третья и четвертая группы под командованием Чэн Яна начнут штурм, в то же самое время Али и Ачен с группой лучников, обойдут лагерь Северной тюрьмы вдоль линии траншей и с помощью арбалетов уберут находящихся на сторожевых башнях охранников. Выстрел должен быть точным, нельзя оставлять свидетелей. После этого Чэн Ян возьмет главную штурмовую группу и откроет ворота. Затем команда разделится на две группы, одна пойдет на запад и сделает вид, что атакует арсенал и склад с провиантом, тем самым отвлекут на себя патруль, посеют панику. Другая группа обстреляет казармы зажигательными стрелами, но не с целью уничтожения личного состава, а для того, чтобы удержать их на определенное время внутри казарм, ни в коем случае не позволяйте им выходить, если все солдаты выйдут из бараков, операция провалится. Поэтому все должны действовать точно, учитывать обстановку. Сяо Гуй поможет вам снаружи, он погонит пасущийся в лесу табун и запутает противника, создавая впечатление, что лагерь атакуют».

Сяо Гуй стоял в стороне. Не смотря на то, что он был еще ребенком, не больше 16-17 лет, тем не менее, его загорелое мускулистое тело и многочисленные шрамы на руках, свидетельствовали о том, что он был отличным, закаленным в боях воином. Прищурившись в улыбке, Сяо Гуй кивнул и, обращаясь к Чэн Яну, смеясь, сказал: «Брат Чэн Ян, только давай не так как в прошлый раз, когда ты вышел и тут же забыл про меня, да еще и, приняв за противника, выпустил в меня стрелу».

Услышав это, все рассмеялись, немного разрядив атмосферу. Чэн Ян вытянул руку и, легонько толкнув парня в плечо, посмеиваясь, сказал: «А ты оказывается злопамятный».

Девушка тихо кашлянула, заставляя присутствующих повернуться к ней, и строгим видом, не допускающим в дальнейшем подобных веселых пауз, продолжила: «Как только лучники Али уберут людей на сторожевых вышках и часовых постах, операция официально начата. Чэн Ян с главным штурмовым отрядом незамедлительно отправляется в главный лагерь, оставляя по одному лучнику через каждые 5 чжан для прикрытия штурмового отряда. Ваша главная задача — спасти заключенных, ни о чем другом вам беспокоиться не нужно, после того, как люди Али устранят промежуточные цели, они вас прикроют. Сначала вы пойдете в северо-западную подводную тюрьму, спасете господина Му и учителя Чжу, после чего отправитель к башне Тянь Юань, там, среди охраны есть наши люди и к тому моменту, когда вы туда доберетесь, они уже устранят остальных. После того, как вы вызволите всех заключенных, немедленно отступайте по траншеи в юго-западной стороне лагеря. Али и Ачен будут вас прикрывать, Али со своими людьми атакует врага на правом фланге, а группа Aчен ударит с тыла. Когда Чэн Ян убедится, что никого не забыли, он запустит зеленый сигнальный огонь. В 3:00 заканчиваются боевые действия, в 3:45 все должны находиться в условленном месте. Сяо Цзю устроит ваше безопасное отступление».

Ее глаза были такими же яркими, как снег. Она подняла голову и обвела взглядом всех присутствующих, после чего глубоким голосом, спросила: «Кому что непонятно?»

Никто не ответил. Девушка слегка кивнула: «В таком случае идите, готовьте свое оружие, вы должны вызубрить эту карту и план операции, через полчаса я каждого из вас спрошу последовательность действий. Если вопросов больше нет, через час выступаем»

«Да», — в один голос отозвались мужчины, когда они поднялись со своих мест, маленькая палатка моментально стала казаться тесной.

Девушка в синем поднялась вместе с ними. Не смотря на худобу и несколько болезненную бледность, в ее узких глазах сиял огонь. Она подняла сжатую в кулак правую руку и положила ее на ее сердце, после чего медленно и торжественно произнесла: «Датун не погибнет».

«Не погибнет!», — дружно эхом откликнулись мужчины. Девушка кивнула головой и все присутствовавшие один за другим удалились.

В палатке моментально воцарилась тишина, которую нарушало лишь завывание ветра снаружи, сегодня снова шел снег. Благодатный снег – предвестник богатого урожая, возможно в следующем году у людей будет лучшая жизнь.

Едва она успела сделать глоток чая, как вдруг в палатку вошел мальчик, одетый в легкую коричневого цвета одежду и сказал: «Моя госпожа, прибыл господин Ву».

Девушка приподняла брови, ее рука держащая чашку невольно вздрогнула, она медленно и спокойно проговорила: «Впусти его».

В палатку тут же ворвался свежий ветер. Вошедший мужчина сбросил соломенную шляпу, он был одет в черный халат, его красивое лицо светилось умом. Ему было около 27-28 лет, но вокруг глаз уже появились мелкие морщинки, что, однако, ничуть не вредило его осанке и прекрасным манерам. Мужчина положил свои вещи и мягко улыбнулся: «Аюй».

Девушка непринужденно взяла темный халат Ву Даоя и, улыбнувшись в ответ, спросила: «Когда ты приехал? Ты не вернулся в Янбэй?»

«Были некоторые неотложные вопросы, которые потребовали от меня немедленного возвращения в столицу», — ответил Ву Даоя, садясь на табурет, чтобы снять сапоги. Когда он снял сапог, внутри он оказался полон осколков льда.

Удивленно приподняв брови, Госпожа Юй спросила: «Вы шли через Ледяную равнину?»

«А что оставалось?», — Ву Даоя поднял голову: «Тот Человек сегодня устраивает прием в Золотом дворце по случаю своего юбилея, приглашены главы трех государств. На каждом шагу посты, они сейчас всего боятся, даже шума ветра, так что лучше быть осторожным».

«Ты прав, береженого бог бережет».

«Совершенно верно», — Ву Даоя, хмурясь, спросил: «Си Хуа прислал письмо, в котором говорит, что две наши точки в столице раскрыты. Это правда?»

«Лишь для отвода глаз», — госпожа Юй слегка улыбнулась, она налила чашку чая и передала ее Ву Даоя, после чего продолжила: «В последнее время в столице чересчур повышены меры безопасности, повсюду посты и за прошедший год, атмосфера в столице сильно накалилась. В городе новый начальник Мухэ, а как известно новая метла метет чисто, он полон энергии, носится повсюду, не дает покоя. Я намеренно раскрыла расположение двух наших заброшенных баз, пусть отличится на службе и немного успокоится. Внутри нет ничего важного, а среди полученных сведений не разобрать где правда, где ложь и наши люди тоже не пострадали».

«Я догадался на 80% от твоего плана», — Ву Даоя усмехнулся: «На этот раз семья Вэй потеряла работу, Вэй Шу Ю потерпел поражение на юге и выгодную должность градоначальника столичной области просто-напросто передали семье Мухэ. По-видимому, в совете старейшин опять будет кровавая бойня».

«Вэй Гуан – хитрый лис, на мой взгляд, все, что происходит почти наверняка спланировано им».

Кончики бровей Ву Даоя взмыли вверх, он удивленно спросил: «О чем ты?»

Госпожа Юй тяжело вздохнула: «Даоя, прошло семь лет. Менее чем через шесть месяцев молодой князь будет коронован. Однако, как ты думаешь, Тот Человек в Золотом дворце, члены совета старейшин империи, а также клан Батуха на северо-западе, позволили бы молодому князю безопасно вернуться в Янбэй и взойти на престол? Все эти годы они постоянно пытались навредить ему всеми возможными способами, строили ему козни, пытались заманить в ловушки и подставить, во дворце нет того, кто бы ни желал ему смерти и если бы они не боялись вызвать серьезные волнения среди князей других пограничных земель, давно бы уже нанесли удар. Это их последняя возможность избавиться от молодого хозяина, они больше не будут такими добрыми и нерешительными. Кроме того, это день рождения Императора, главы всех трех государств соберутся под одной крышей, так же в столицу прибудут представители небольших соседних земель, поприветствовать императора и преподнести ему подарки. Все опасаются, что в столице чего доброго могут произойти беспорядки. Независимо от того, что произойдет, столица в любом случае будет залита кровью, и градоначальник, как ответственный за порядок, обязательно будет втянут в это. Разве мог такой хитрец как Вэй Гуан не предвидеть подобную ситуацию? На этот раз Семья Вэй почти наверняка решила сберечь свою шкуру».

Дослушав ее, Ву Даоя слегка кивнул и глубоким голосом сказал: «А ты все тщательно продумала. По-видимому, после смерти Мухэ Юнтина, семья Мухэ больше не сможет в будущем поддерживать свое положение в империи. Поэтому нет ничего удивительного в том, что говорят, будто Юйвень Муцин отправил Юйвень Хуайя на юго-восток, чтобы решить кое какие вопросы в Хуай Сун, на самом же деле это лишь для того, чтобы оградить себя от беды».

«Вас слишком долго не было в столице, поэтому вы не видите связи. Помимо семьи Мухэ, которая до сих пор не понимает ситуацию, выбирая борьбу с кланом Батуха за территории Яньбэй, остальные пять великих семей решили избрать тактику – держаться подальше от этой ситуации. Семья Му в Линнане, немедленно вызвала живущего в столице Молодого господина Му обратно в Линнань, чтобы избежать катастрофы. Это не очень хорошо для вашей битвы».

Ву Даоя сумрачно кивнул в знак согласия и, вздохнув, ответил: «80 тысяч солдат Янбэйя семь лет ждали этого дня. Мы во что бы то ни стало должны обеспечить благополучное возвращение молодого государя в Янбэй. Вся семья покойного князя Янь пожертвовали своей жизнью ради Датуна. Мы не можем потерять его последнюю кровь».

Госпожа Юй похлопала Ву Даою по плечу: «Мы справимся с любой проблемой, которая появится на нашем пути (кит.посл. вторгнется враг — найдутся генералы, чтобы отразить его, разбушуется паводок — дамба его остановит). Не волнуйтесь об этом. К тому же, как бы там ни было, жизнь молодого князя вне опасности, и то уже радует».

Услышав это, Ву Даоя не мог не улыбнуться. Он кивнул и сказал: «Вот как, значит, ты тоже чувствуешь, что тот ребенок совсем не прост?»

«Да», — кивнула госпожа Юй: «В таком юном возрасте подобная осмотрительность действительно огромная редкость. Мне пришлось потратить немало сил и времени, чтобы завоевать ее доверие. Все эти годы, если бы она не была рядом с молодым господином, защищая его, уверена, что княжеский род Янбэя уже давно бы прервался. Этот ребенок особенно одарен. Я буду присматривать за ней».

«Пока ты здесь за всем присматриваешь, мне не о чем волноваться. На этот раз я не могу долго задерживаться в столице, мне нужно вернуться в Янбэй. Скоро будут собирать очередной весенний налог с земли, я должен проследить, чтобы императорский двор и клан Батуха не обдирали Янбэй до нитки. Даже без официального назначения, Янбэй все еще владения семьи Янь. Пусть мы не можем вернуть былую мощь и богатство Янбэй, но так же мы не можем допустить, чтобы в день своего престолонаследия молодой государь получил опустошенные, в полном беспорядке, земли».

Госпожа Юй мягко улыбнулась и сказала: «Не волнуйся, я позабочусь о них, я сделаю все возможное».

«Госпожа, пора!», — внезапно раздался крик на улице.

Ву Даоя, услышав крик, встал: «Я лишь заглянул посмотреть как тут у тебя дела, мне уже пора возвращаться в Янбэй. Налоговые требования за зимний период уже доставлены в город, я хочу посмотреть суммы выплачиваемые молодым господином».

Госпожа Юй кивнула и хотела проводить его, но Ву Даоя остановил ее рукой: «Ветер слишком силен, а твое тело все еще ослаблено, ты можешь заболеть. Не нужно меня провожать, я уйду сам». После чего он надел шляпу и вышел из палатки.

Госпожа Юй застыла на месте, глядя на развевающиеся занавески, она как будто оцепенела. Через некоторое время она вернулась к своему столу и подняла план сражения, еще раз тщательно изучая его.

«Аюй», — неожиданно раздался глубокий голос, занавеска поднялась, и Ву Даоя снова зашел в палатку.

Госпожа Юй удивленно подняла брови и озадаченно посмотрела на него. Ву Даоя долго молчал, после чего, наконец, промолвил: «Погода становится все холоднее и холоднее, ты должна заботиться о своем здоровье. Не делай все сама, будь осторожна, береги себя». После этого он повернулся и ушел. Хотя ветер громко завывал, она все еще слышала звуки его удаляющихся шагов.

Через некоторое время, вдруг раздалось лошадиное ржание. Все еще глядя на занавески палатки, Госпожа Юй прошептала: «Ты тоже».

Время бешено мчится, солнце и луна сменяют друг друга, в мгновение ока пролетело семь лет.

Глава 045: Все меняется с течением лет

Древняя столица Чаньань.

Время летит незаметно.

Императорский клан Великой Вэй вышел из кочевников. Пятьсот лет назад они были такими же, как цюаньчжуны. Верхом на лошадях, скакали через равнины Хунчуань, там, где течет Красная река, вели кочевой образ жизни, проводя время в поисках более зеленых пастбищ.

Под предводительством Пей Ло хана Юань этот жесткий клан очень быстро завоевал, понравившиеся ему, восточные земли и осел на них. С течением времени завоеватели переняли обычаи местного населения, мешая их со своими, занялись не привлекавшей их раньше торговлей и обработкой земель, стали разводить домашних животных и постепенно зажили новой для них жизнью.

Около ста лет понадобилось, что бы бывшие кочевники, полностью поменяли свой быт, став уважаемыми землевладельцами. За это время были построены новые города, распаханы земли, определены границы. Они стали людьми Великой империи Вэй, чтившими своих предков, но отказавшимися от своего наследия. По сравнению с трусливыми императорами Биан Тан и Хуэй Сун, являющихся теперь их соседями, правители Империи Вэй проявляли щедрость и мудрость, достойные великой нации.

В то же время императорская семья Великой Вэй помнила о крови предков, текущей в ее жилах. Наверное поэтому, они слабо были привязаны к земле, но в то же время, когда пришли к власти, стремились утвердиться на ней. Они были терпимы к другим народам, поскольку они занимали территории, на которых уже жили люди со своей культурой и обычаями. Все эти обычаи постепенно смешались, создавая что-то новое, еще более яркое и красочное, объединяя людей в единую нацию, это стало уникальным смешением разных народов в этих землях.

Дворец Шэн Цзинь, олицетворяющий мощь императорского клана, занимал огромный участок горы, поднимаясь по ней, он возвышался над столицей. Народы, населяющие теперь Вэй и принадлежащие к разным культурам, сильно повлияли на его внешний вид . Он обладал уникальным архитектурным стилем, которым славился центральный регион Цзяньнань, в то время, в нем чувствовалась торжественность и монументальность, присущая Северо-Западным регионам. Внешние стены были прочными, темно-красного цвета, они были инструктированы золотой плиткой. Площадки внутри вымощены струйно-черным камнем, и ров вокруг был невероятно глубоким.

Дворец тщательно охранялся, заставляя любого, попавшего внутрь, чувствовать себя не уверенно, понимая, что за каждым его шагом внимательно следят. На центральной части территории дворца чиновники собирались для обсуждения государственных вопросов. Зал красного дерева, с высокими золотыми дверьми, величественный дворец Ся Хуа Шэн, здесь решалась судьба Империи.

А вот задняя часть Золотого Дворца была скрыта от посторонних глаз, в этой части жили младшие князья, принцессы и наложницы. Там росли красивые деревья, цвели яркие цветы, текли теплые ручьи, с перекинутыми через них изогнутыми мостиками, стояли изящные павильоны, украшенные резным деревом. Это был прекрасный, продуманный до мелочей пейзаж.

Талые воды текли с пика Я-Ланга, попадая на дворцовую территорию через ряд труб, здесь они разливались, образуя ручьи и заводи, маленькие пруды, питая деревья и цветы. Все это позволило, создать во Дворце живописные пейзажи, благодаря которым он получил второе название «Маленький Южный Тан».

Великая Вэй возникла на равнине, но все равно ее корни росли из кочевого образа жизни. Поэтому в этой стране социальный статус женщин, был достаточно высок, благодаря чему они получали уважение, которого заслуживали. Это полностью отличалось от Биан Тан и Хуай Сун. В течение столетий в империи Вэй многие женщины становилось генералами и чиновниками. В императорском гареме находилось также много женщин, которые занимали государственные должности.

Во дворце было относительное равенство между служащими, мужчинами, евнухами и женщинами. Поэтому в пределах заднего дворца, кроме наложниц императора и принцесс, было много слуг и охранников, как мужчины, так и женщины. Там жили также младшие князья, которые не принимали участия в гонке за престолом.

***

В тот момент, о котором идёт речь, во дворе Инь Ге на задней части территории Золотого дворца молодой принц, одетый в черный шелковый халат, сидел в павильоне посреди зарослей бамбука.

Этому молодому человеку было около двадцати лет. У него красивые, утонченные черты лица, говорившие о благородстве его предков, глаза яркие, как звезды. Также у него был орлиный нос и чётко очерченные брови, похожие на изогнутые мечи. Его темные, как ночь волосы лежали на спине, свободно связанные черной лентой. Черный шелковый халат, искусный мастер вышил фиолетовыми цилинями (китайские единороги) и благоприятным цветочным орнаментом, который шёл по краю одежды.

Халат сшили из ткани, привезенной из Хуай Сонг, славившейся своими шелками. У молодого человека на ногах, были сапоги из хорошо выделанной оленьей кожи, с нанесенными на нее рисунками Цин Юнь.

Он спокойно сидел перед небольшим столиком со столешницей из голубоватого камня. Рядом на подставке слуги подожгли благовония, которые легкой дымкой клубились вокруг него. На столе стоял драгоценный Гуцинь и несколько свитков были небрежно разбросаны рядом с ним. Тут же стоял сосуд из нефрита с вином и стеклянная чаша. Драконы с жемчужинами в зубах были вырезаны на стекле по обеим сторонам чаши. Она была похожа на изысканную драгоценность.

Несмотря на зиму, юноша был легко одет, Дворец не даром располагался на этой горе, здесь повсюду были горячие источники. Они создавали естественную теплую атмосферу, даже в самую холодную зиму. Ледяной ветер с равнины, пройдя через бамбуковую рощу и добравшись до задней части Дворца, становился просто свежим и прохладным ветерком, освежая, а не пробирая до костей.

Руки молодого человека были такими же белыми, как дорогой нефрит. Тонкие пальцы, медленно взяли стеклянную чашу с драконами и поднесли ее к губам, но он не стал пить. Его темные глаза сузились, не поворачивая головы, он тихо сказал: «Выходи».

«Раздражает!» — мгновенно раздался нежный женский голос. Очаровательная молодая девушка вышла из бамбуковых зарослей, позади него. «Тебе удается услышать меня каждый раз, так не весело!»

Девушка только вышла из подросткового возраста. На ней была фиолетовая рубашка и длинная юбка, вышитая белыми бабочками. Ее талию опоясывал светло-зеленый пояс, украшенный подвеской в виде лилии, висящей на нем. Ее густые и красивые волосы на висках были убраны наверх и спускались по спине, красивый кулон из кроваво-красного камня, украшал лоб. На ней было ожерелье из агата и серьги Дин Лан. Хотя она выглядела благородно, она не казалась высокомерной. Когда девушка вошла в павильон, то сняла шубу из белого меха. Она сказала: «Я слышала от чиновников, они говорили отцу, что в больнице Лань Шаня, люди умирают от холода, я так расстроилась. Посмотри на это место, здесь снег тает еще до того, как коснется земли.»

Молодой человек повернул голову. Он спокойно усмехнулся и сказал: «Надо быть благодарным императору, за его любовь и возможность жить здесь».

«Хм.» Девушка фыркнула. «Тогда почему он не проявляет большой любви ко мне, я ведь его дочь».

«Принцесса ……»

«Почему ты снова называешь меня принцессой!» — крикнула девушка и бросив шубу на руки, стоявшему у входа слуге, подбежала к нему.

Молодой человек беспомощно улыбнулся и сказал: «Чуньер».

«Разве ты не знаешь, что расстраиваешь меня этим», — сказала принцесса Чуньер, потом она села на кушетку напротив него. Нахмурившись, она продолжила: «Скажи мне, почему ты ушел до того, как банкет закончился? Ты заставил меня оставить всех гостей, чтобы поймать тебя здесь».

Молодой человек сказал со спокойной улыбкой: «Извини, было кое-что срочное».

«Какие важные дела могут быть у тебя?» — закричала девушка. Когда она закончила говорить, она сразу поняла, насколько была безрассудной. Она внимательно посмотрела на него, следя за выражением лица. Увидев, что он никак не отреагировал на ее бестактный вопрос, она поспешно сказала: «Ты покинул банкет, потому что прибыл Вэй Шу Ю? Он только что вернулся с юга. Даже я не знала, что он придет, пожалуйста, не сердись на меня».

Молодой человек поднял голову и медленно покачал: «Моя принцесса, не волнуйся, Янь Сюнь не смеет».

«Ты снова называешь меня принцессой», — сказала Чуньер, нахмурившись. Она внезапно встала и потянула Янь Сюня за одежду, сердито спросив: «Брат Сюнь, ты не считаешь меня своим другом?»

Янь Сюнь опустил голову, нахмурившись, глядя на красивую руку девушки, тянувшей его за халат. Нахмурившись, он молча осторожно разжал ее пальцы, что бы освободить свою одежду. «Моя принцесса, вы слишком беспокоитесь. Вы должны помнить о вашем статусе во дворце».

«Этот проклятый статус. Когда мы были детьми, было намного лучше. Ты помнишь время, когда мне было девять лет, и мы убегали из дворца и ты водил меня в город? А теперь тебе надо скрывать, когда ты обращаешься ко мне по имени.»

«Я был молод и наивен в этом возрасте. Я был слишком безрассудным».

«Ужасно!» — Чуньер резко развернулась, уронив на пол сосуд из нефрита, вино медленно растеклось по каменным плитам, она воскликнула: «Я тебя ненавижу, теперь ты словно мертвый!»

Закончив, она быстро пошла в сторону выхода из павильона, что бы как можно скорее уйти.

«Пусть принцесса подождет мгновение», — попросил Янь Сюнь, подойдя к ней, он протянул завернутую в фиолетовый шелк коробочку.

Чуньер нахмурилась. «Что это?»

«Скоро день рождения принцессы, и это маленький подарок от меня. Я хочу, чтобы ты взяла его. Надеюсь тебе понравится».

Прекрасное лицо Чуньер мгновенно просветлело, она улыбнулась и с радостью открыла подаренную коробочку. Внутри находился хвост кролика, снежно белый, он аккуратно лежал на шелковой подушке. Глаза девушки мгновенно расширились. Она закричала: «Это … хвост Яняна?»

Янь Сюнь кивнул. «Пару дней назад я услышал от слуг, что маленький Янян укусил тебя за руку, и ее величество приказала забить его палкой до смерти, прежде чем выбросить за территорию дворца. Из-за этого ты так долго плакала, поэтому я приказал своим людям отрезать его хвост для тебя, чтобы сохранить как память. Это то не многое, что я мог сделать, но надеюсь, что ты не против ».

Глаза Юань Чуньер заблестели от слез, она покачала головой и прошептала: «У меня есть так много дорогих украшений, которые мне дарили, но это лучший подарок, который я когда-либо получала. Брат Сюнь, спасибо, я очень счастлива». После того, как она это сказала, щеки девушки покраснели от смущения. Бережно держа в руках коробочку с хвостом кролика, она выбежала из павильона, даже не накинув шубы, оставшейся на руках у слуги.

Янь Сюнь остался неподвижно стоять на том же месте. Его улыбка мгновенно исчезла, как только девушка скрылась среди стволов бамбука.

«Мой наследный принц, принцесса Чуньер ушла».

Когда он услышал это, то молча снял одежду, которую касалась девушка. Он брезгливо бросил ее на кушетку и повернувшись, чтобы тоже уйти, тихо сказал: «Сожгите это».

«Да. Мой господин»

Слуга с удивлением смотрел на новую одежду, когда он поднял голову, Янь Сюня в павильоне уже не было.

Глава 046: Вдвоем навсегда

Древняя столица Чаньань.

Дневное солнце светит ярко, снег сверкает под его лучами, в воздухе чувствуется мороз.

Янь Сюнь сидел в своем кабинете, перелистывая налоговые документы, представленные на зиму, и делал замечания, внимательно прочитав каждую строчку. Фэн Чжи уже трижды пытался войти в комнату, чтобы пригласить Янь Сюня пообедать, но каждый раз его изгонял из комнаты телохранитель А Джинг. Мальчик мог только терпеливо ждать у двери.

Легкий ветерок пронесся по комнате, мягко распространяя запах благовоний по павильону. Внезапно в комнате появился новый странный аромат. Это не был запах, свойственный тем, кто жил во дворце, дорогих благовоний, ароматом экзотических цветов или запахом бамбука, растущего в этой части Золотого Дворца. Это был уникальный запах, в котором были смешаны оттенки мокрого песка и талой воды, привкус острого клинка.

Янь Сюнь нахмурился, подняв голову. Когда он увидел человека, который стоял у дверей, его взгляд смягчился. Он хотел что-то сказать, но не смог удержаться от усмешки. Он пытался подавить ее, глядя в сторону, но углы его рта все равно расплылись в улыбке.

«Почему ты смеешься?» Тому, кто пришел, можно было дать лет пятнадцать или шестнадцать, и он выглядел, как подросток. Его кожа была бледной, а глаза слезились после ветра на улице. На нем были одеты черные кожаные доспехи.

Несмотря на возраст, он старался выглядеть грозно. Он стоял, прислонившись к двери и сложив руки на груди, но его глаза искрились от смеха. Словно продолжая начатый ранее разговор, он сказал: «На улице все еще холодно».

«Когда ты вернулась?» — голос Янь Сюня был таким же теплым, как вода, как будто он мгновенно избавился от всего напряжения и раздражения, сковавших его тело. Он смотрел в насмешливые глаза подростка у двери и тихо рассмеялся.

Подросток тоже улыбнулся. Она наклонила голову и, вздохнув, ответила: «Только что».

«Почему бы тебе не войти?»

Девушка надулась, словно обижаясь, и презрительно ответила: «Кто-то сказал, что не разрешает никому входить в эту комнату, даже если это что-то важное».

Янь Сюнь кивнул, соглашаясь со сказанным. «Я так приказал, но они все же осмелились впустить тебя. Они должны поплатиться за это своими жизнями».

«Разве я вошла? Я еще за дверью…» Девушка словно, удивилась. «Кто же осмелится нарушить приказ наследного принца Северной Янь?»

Когда Янь Сюнь собирался ответить, вмешался мальчик, стоявший за спиной Чу Цяо: «Должен предупредить, девушка, перестаньте так говорить с наследным принцем. Я попросил на кухне погреть еду. Это будет уже десятый раз. Хоть вы ее возьмите и попробуйте, а то Янь Шидзи ничего не ест.»

«Хорошо.» Чу Цяо взяла короб с едой и вошла в комнату. Она улыбнулась и сказала: «Я сдаюсь только из-за Фэн Чжи».

Мальчик вытер рукавом пот со лба и ушел.

Янь Сюнь встал из-за стола. Он подошел к Чу Цяо, чтобы развязать завязки на ее плаще, помог его снять, и затем положил на стул.

Сев за стол он внимательно следил за тем, как Чу Цяо, выкладывает перед ним блюда из короба. Потом прикрыв глаза, глубоко вздохнул, как будто смакуя аромат, поднимающийся от тарелок. Словно опьяненный, он сказал: «Наверное хорошо пахнет, но я не чувствую запахов.»

«Твой нос бесполезен. Ты бы умер от голода, если бы я не вернулась».

Ставя миску риса напротив Янь Сюня, Чу Цяо села рядом с ним и сунула в свой рот горсть риса. «Госпожа Юй готовит лучше».

Выражение лица Янь Сюня слегка изменилось, показывая редкий проблеск печали, он отвел глаза от девушки и тихо спросил: «Это было тяжело?»

«Нет все прошло нормально.» Чу Цяо покачала головой и продолжила: «Только было очень холодно».

«Ноги снова замерзли?»

«Нет, сапоги, которые ты дал, действительно теплые и удобные».

Янь Сюнь кивнул и сказал тихим тоном: «В следующий раз пусть А Джин и другие солдаты занимаются такими вещами. Тебе не надо уезжать».

«Я также хочу оставаться с тобой, в этом доме, но как я могу быть уверена, что все будет сделано правильно?» — Чу Цяо глубоко вздохнула. «К счастью, нам осталось не так много времени. Еще шесть месяцев и все начнется, наша жизнь навсегда изменится».

Глаза Янь Сюня загорелись, в комнату через слегка открытое окно ворвался ветер с улицы, и принес с собой запах зимнего бамбукового леса.

«Ты видела Господина Ву?»

«Нет», — Чу Цяо покачала головой. «Но я видела Си Хуа. Он сказал, что господин Ву уже приехал в столицу и сейчас занимается сбором данных по зимним налогам. Он попросил Янь Шидзи не волноваться».

Янь Сюнь кивнул и, вздохнув, ответил. «Это хорошо. Я не спал несколько ночей, занимаясь этим вопросом. Теперь, когда Господин Ву вернулся, я смогу спокойно оставить это на него и заняться другими делами».

«Во дворце все спокойно?»

Янь Сюнь холодно улыбнулся и не смог скрыть сарказма, отвечая на вопрос, его губы насмешливо кривились. «Да, там все по-прежнему, но я не знаю, слышала ли ты, что Вэй Шу Ю вернулся. Я сегодня встретил его на Главном Дворе».

«Я слышала», — Чу Цяо кивнула, захватив еще горсть риса, она ответила: «Усыпальница на горе Нань Цзи рухнула из-за оползня, так как её вовремя не укрепили, и Вэй Шу Ю едва ли смог освободиться от вины. Я слышала, что его сняли с поста префекта, но я не ожидала, что он вернется во Дворец так быстро».

Янь Сюнь положил палочки для еды и сделал глоток чая из голубоватый чаши. Он сказал: «Ты хорошо поработала с этой целью. Теперь слухи о его провале ходят повсюду, особенно во дворце. Правда, во дворце есть также мнение, что Вэй Гуан сделал это специально для того, чтобы уйти из совета, освободив это место своему приемнику, а того надо было призвать в столицу.»

С другой стороны, так как он ничего не говорит о случившемся, есть старейшины готовые воспользоваться сложившейся ситуацией, что бы подвинуть клан Вэй. Всего несколько дней назад они поставили на голосование исключить семью Вэй из Совета.

Сейчас все зависит от клана Мухе, хотя Мухе Си Фенг никуда не годится, Мухе Юнги уже совсем стар, а Мухе Рон Чэн соблюдает пост в монастыре, но когда он вернется из Си Линга, Совет старейшин станет довольно оживленным местом ».

Чу Цяо проглотила рис, подняла голову и сказала вполголоса:«Мы должны продолжать следить за ними, надо быть осторожными, иначе все пойдет не так, как мы планировали. Не волнуйтесь, я буду внимательна и прослежу, что бы все было, так как нам надо».

Янь Сюнь кивнул: «Я могу быть уверен, что ты все правильно сделаешь».

Когда он закончил говорить, то невиданно засмеялся, подняв тонкий палец, и аккуратно стер что-то с лица Чу Цяо.

Лицо Чу Цяо было такого же белого цвета, как драгоценный нефрит; ее кожа кристально чистая и нежная, только лёгкий румянец на щеках, напоминал о морозе за окнами. Янь Сюнь провёл рукой, словно пытался согреть ее лицо. Она не могла не покраснеть, чувствуя себя неловко. Оттолкнув его руку, она нахмурилась и сказала: «Что ты делаешь?»

«Вот», — Янь Сюнь показал ей свои пальцы, на кончике одного из них прилипло зерно блестящего белого риса. Он рассмеялся и сказал: «Ах, ты, должно быть, действительно проголодалась. Думаю, я должен как-то отблагодарить тебя, за твои усилия».

Когда Чу Цяо уже открыла рот, чтобы высказаться на счёт его шутки, её взгляд внезапно упал на кисть Янь Сюня. На его бледной руке было четыре длинных и тонких пальца, но часть его мизинца была отрезана.

Взгляд Чу Цяо внезапно стал ледяным. Она медленно зачерпнула горсть риса, подняла голову и сказала тихим тоном: «Если мы добьемся успеха в том, что задумали, Вэй Шу Ю никогда больше не сможет вылезти из той норы, в которой окажется».

Внезапно над ними словно нависла звенящая тишина. Янь Сюнь посмотрел на бледное лицо Чу Цяо и, протянув руку, мягко похлопал ее по плечу: «А Чу, не думай так много».

«Янь Сюнь не беспокойся, я не буду безрассудной, я сделаю все, что смогу». Тон Чу внезапно стал равнодушным, она понизила голос и медленно произнесла: «Мы все ждали столько лет, я не потеряю терпение сейчас, когда цель так близко».

Послеобеденное солнце было теплым, его свет проникал сквозь рисовую бумагу на окнах, мягко освещая комнату. В воздухе, казалось, различался аромат весны.

Время летит, и маленькие дети из прошлого уже выросли. Солнце ярко светило на улице, освещая изменившийся мир. Но некоторые вещи, как старое вино, со временем становятся еще более дорогими.

«А Чу, не уезжай больше, хорошо отдохни, а через полгода я отвезу тебя в Янбэй». Чу Цяо подняла голову. Хотя она ещё не достигла совершеннолетия, она уже стала превращаться в красивую девушку. Ее брови ровными дугами изогнулись над большими темными глазами, фигура, была скрыта в мужской одежде, что было необычным среди благородных женщин. Но она, казалось, обладала большим духом и мудростью, чем юноши её возраста.

Она наклонила голову и прижалась лбом к плечу Янь Сюня, тихо прошептав: «Хорошо».

Янь Сюнь протянул руки, обнял ее за плечи и тихонько погладил по спине. «Когда мы вернемся в Янбэй, там уже наступит лето, трава будет зелёная, зеленая. Я отведу тебя на равнину Хо Лэй, посмотреть на диких лошадей».

«Хорошо», — голос Чу Цяо звучал приглушенно, когда она ответила: «Мы сделаем это».

Время шло медленно. Плечо Янь Сюня начало затекать, но Чу Цяо молчала и не двигалась. Он опустил глаза, увидев, что её глаза закрыты, а длинные ресницы отбрасывают тени на ее лице. Под солнечным светом она казалась еще красивее.

«А Чу?»- Янь Сюнь тихо позвал ее, но ответа не последовало. Он тихонько усмехнулся: «Она действительно заснула в этом неудобном положении». Он осторожно поднял ее на руки и понес. Несмотря на ее постоянную настороженность, она никак на это не отреагировала, как будто знала, что находится в безопасности, и спокойно спала.

Когда они вышли из кабинета, А Джинг немедленно выступил вперед. Янь Сюнь одарил его предупреждающим взглядом, заставив А Джинга и нескольких других слуг мгновенно отступить, не осмеливаясь издать и звука. Они молча наблюдали, как Янь Сюнь медленно нес Чу Цяо, которая была одета в мужские доспехи, в спальню. Через некоторое время принц Янь вышел из комнаты. А Джинг поспешил вперед.

«Что случилось?»

«Они попали в засаду на обратном пути, когда девушка вела отряд, поэтому им пришлось ехать в обход . Она боялась, что ваше высочество будет волноваться, поэтому она не слезала со своей лошади три дня. Я думаю, что девушка просто сильно устала».

Янь Сюнь нахмурился и тихо спросил: «Где ее люди?»

«Сейчас они находятся в 80 милях к западу от города Чаньань, в городе Лян-Шаня. Наши люди в настоящее время присматривают за ними. Ваше высочество, вы хотите принять меры?»

«Я подумаю…» — Янь Сюнь кивнул, возвращаясь в кабинет.

«Тогда …», — А Джин колебался, решая задавать ли следующий вопрос. Он все-таки спросил: «Как насчет торговцев камнями, которые помогли разрушить усыпальницу?»

Янь Сюнь задумался и сказал: «Поскольку они теперь бесполезны, избавьтесь от них».

«Да, слуга подчиняется.»

Холодный ветер дул со стороны горы Сюань Ланг. Янь Сюнь поднял голову и увидел маленькую белую птицу, летящую вместе с северным ветром. Казалось, ее привлек запах благовоний, идущий от одежды принца, она бесстрашно спустилась к нему, облетая вокруг его головы, крыльями неосторожно задевая лицо.

А Джинг казалось растерялся, но затем он радостно воскликнул: «Это птица Чан Ву! Ваше высочество, это может быть маленькая птица Чан Ву, которая потеряла свой путь. Эта птица не боится людей и очень ценна. Многие люди, приручают их и держат дома, но я впервые вижу такую маленькую птичку».

«Да?» — тихо переспросил Янь Сюнь. Он протянул руку к птице, которая кружила над его головой. Маленькая птичка чирикала, ей все это казалось очень любопытным. После нескольких взмахов крыльев, она присела на кончики пальцев Янь Сюня, вопросительно клюнула его ладонь своим крошечным ярко желтым клювом. Ее круглые черные глаза смотрели с надеждой.

А Джинг с интересом смотрел на это представление, но тут Янь Сюнь сжал кулак, раздался резкий хруст и у драгоценной маленькой птицы даже не было времени закричать. Она упала на землю с глухим стуком. «Ты слишком доверчива, Если бы я не убил тебя, то это был бы кто-то другой. Это был просто вопрос времени».

Черный плащ мужчины развевался на ветру, когда он скрылся в павильоне. Порывы сильного ветра заставляли снег лететь над землей, постепенно накрывая труп белым покровом.

Несмотря на теплоту нагретой за день земли, все еще зима, солнце медленно опускается, и наступает ночь

Глава 047: Друг у друга

Древняя столица Чаньань.

Когда Чу Цяо проснулась, была поздняя ночь. В комнате горели две жаровни. Воздух был очень сухим. У нее пересохло в горле, поэтому она встала, чтобы найти воду.   На столе в тепле стоял горшок с молоком снежной оленихи из Храма Нанлан. Это очень дорогой напиток. Чу Цяо выпила маленький глоток, потом сделала еще один, пряный вкус наполнил ее рот и сразу согрелась сверху донизу.

В  комнате очень темно, бумага на окнах не пропускает света. Но луна сегодня очень большая, она висит высоко в небе, освещая спящий Дворец.

Чу Цяо открыла окна и яркий белый лунный свет осветил комнату. Она села на табурет и положила локти на подоконник, медленно дыша.

Она много раз смотрела на этот двор, но были мгновения, когда ей вдруг казалось, что все вокруг нее просто иллюзия. А бывало наоборот, когда ее прошлая жизнь вспоминалась, как далекий сон. Как быстро летит время, она была в этом мире уже восемь лет. Восемь лет достаточно, чтобы изменить многое в человеке, в том числе мысли, убеждения, стремления и решимость идти до конца к своей цели.

Во дворе есть два деревянных кола: они поставлены там уже более семи лет назад. Даже в такую темную ночь, в свете Луны четко видны глубокие и мелкие отметки от мечей и ножей. Это было то место, где она и Янь Сюнь занимались боевыми искусствами, тренировались последние несколько лет. В первые года, после казни родных Янь Сюня, они не решались практиковать днем.

Каждую ночь они пробирались в этот двор, один из них сторожил, а другой практиковал смешанные боевые искусства, которые Чу Цяо изучала в прошлой жизни. Всякий раз, когда проходили слуги дворца, они прятались и, затаив дыхание, ждали, когда те уйдут.

В отдаленной западной комнате всегда были подготовлено два набора постельных принадлежностей. В то время у них не было никого, кому они могли бы доверять. Эти двое детей спали в одной комнате, с ножами в руках. Когда кто-то спал, другой должен был следить за тонкой струной, привязанной между двумя дверьми. Даже когда был хоть намек на малейшее движение, оба вскакивали с кровати с ножами в руках.

На полке в кабинете была старинная ваза, наполненная разнообразными лекарствами, чтобы быть готовыми к чему бы то ни было. Хотя они часто не использовали эти лекарства, это стало их привычкой. Палочки для еды и ложки, которыми они ели, должны были быть сделаны из серебра. Они также долгое время держали довольно много кроликов. До того, как они ели сами, блюдо давалось попробовать одному из кроликов. После чего они ждали день или два, прежде чем самим есть эти продукты. В первые несколько лет, когда они были здесь, они никогда не пробовали горячую пищу.

Не имело значения, было ли на улице лето или зима, они всегда надевали легкие доспехи под одежду. У них всегда было при себе оружие, независимо от того, спали они или занимались каким-либо делом. Время для них шло невероятно медленно, но независимо от того, какая бы тяжелой не была жизнь, они сражались бок о бок и продолжали расти вместе. Постепенно надежда появилась в их сердцах, и будущее не казалось таким мрачным. Ожидание грядущих событий росло в их душах с каждым днём.

Чу Цяо усмехнулась, глядя на луну за окном. На самом деле, как только она вошла в этот город, их судьбы были тесно связаны друг с другом.

Сейчас, ее взгляд все время обращался в сторону северо-запада. Там лежали горы Хуэй Хуэй и равнины Хо Лэй, которые Янь Сюнь ярко описывал бесчисленное количество раз. Кроме того, там был Янбэй, к которому они так стремились. Эти мысли поддерживали их в бесчисленные холодные ночи, в унизительные моменты выбора, а также время, когда они были полны ненависти. Они прошли через все это.

Чу Цяо глубоко вздохнула и закрыла окна. Она подошла к столу и разложила карту, опустив голову, внимательно изучая ее.

Дверь тихо скрипнула, когда в комнату вошел мужчина, одетый в белый хлопчатобумажный халат с верблюдами, вышитыми на воротнике. Он выглядел аккуратным и красивым.

Чу Цяо усмехнулась, но не встала. Она только поздоровалась с ним и спросила: «Уже так поздно, почему ты не спишь?»

Янь Сюнь принес с собой короб для еды, он поставил его на стол и открыл крышку. Тихо сказал: «Ты спала до полуночи. Я собрал нам поужинать, разве ты не голодна?»

Когда он закончил говорить, раздался шум из ее желудка. Чу Цяо потерла живот и застенчиво улыбнулась. «Все было хорошо, до того, как ты это сказал, он только сейчас начал бунтовать».

«Тогда попробуй то, что я принес, давай посмотрим, понравится ли это тебе».

«Ладно», — сказала Чу Цяо, отложив кисть и бумагу. Она встала и взяла короб для еды. Взглянув внутрь, она воскликнула: « Да, это пельмени, клецки! »

«Да, я знаю, что ты это любишь, поэтому я попросил слуг приготовить, и они оставались замороженными в течение последних нескольких дней, ожидая твоего приезда. Они только что приготовлены».

«Ах.» Глаза девушки прищурились, и она радостно улыбнулась. «Янь Сюнь, каждый раз, когда я ем это блюдо, мне кажется, что я дома». Она взялась есть пельмени, Янь Сюнь налил ей стакан молока оленя, молча наблюдая, как она быстро ест.

Лунный свет сиял через окна, освещая их, в жаровнях по углам комнаты потрескивал огонь. Казалось, что вокруг них воцарился мир и покой.

«A Чу.» Увидев, что Чу Цяо закончила есть, Янь Сюнь протянул ей белый носовой платок и, совершенно естественно, вытер жирные пятна в углах ее губ. Закончив, он начал тихо говорить: «Торговцы камнями, которых ты привезла …»

«Янь Сюнь, сделай то, что должен, тебе не нужно ничего мне говорить». Прежде чем позволить Янь Сюню завершить свое предложение, она сказала: «Я не слишком тщательно обдумала это и не настолько безжалостна, чтобы убить их сама. Однако, скорее всего они смогут вызвать проблемы в будущем. Когда у нас нет силы и власти идти против старейшин во дворце, неразумно иметь за спиной таких свидетелей. Причина, по которой я привезла их, заключалась в том, чтобы ты принял это решение за меня, поэтому тебе не нужно объяснять все это мне ».

Янь Сюнь усмехнулся, и его взгляд стал нежным. «Ну, я просто не хотел ничего скрывать от тебя».

«Вот так.» Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Мы уже поклялись никогда ничего не скрывать друг от друга. Что-то сокрытое, потом могло бы вызвать недоразумения и разлад между нами, независимо от первоначального намерения. Мы не должны совершать эту ошибку».

«Ладно, — усмехнулся Янь Сюнь. «Хорошо, тогда расскажи мне о своей поездке в гору Нань Цзи на этот раз, не упуская все мелкие детали, от начала и до конца».

РЕКЛАМА

«Хорошо», — Чу Цяо засмеялась, она подтолкнула Янь Сюня к столу, указывая на карту, и живо начала рассказать о подробностях ее поездки.

За окном разлился предрассветный туман, и в какой-то момент, оба разом замолчали, их окутала глубокая тишина. Выпив глоток чая, Чу Цяо поставила последний штрих и начала показывать .

«Пока генерал Мэн остается главой клана Мэн, нам не придется беспокоиться о них. Из-за нынешних обстоятельств, вместо того, чтобы беспокоиться о дворце Шэн Цзинь или о Вэй Гуане, мы должны беспокоиться о клане Юйвень».

Янь Сюнь поднял брови и сказал: «Разве Юйвень Хуай не покинул столицу? В последние годы Юйвень Муцин медленно выходил от Совета старейшин, передавая семейные дела Юйвень Хуайю. Он разве стал бы вмешиваться?»

«Я думаю, мы недооценили хитрость этой старой лисы». Чу Цяо покачала головой. «За последние пятьсот лет существования империи Вэй, Совет старейшин возглавлялся разными семьями и те кто входил в него менялись со временем. Среди самых старых семей, входящих в Совет, только один клан Юйвень, пришел вместе с Великим Императором Пей Ло с равнин.

Соблюдая равновесие, они всегда оставались наверху, среди представителей власти. Они никогда никому не причиняли явного вреда, в отличие от клана Мухе, который жаждет внимания. Императоры, которые хотели укрепить свою власть, начинали в первую очередь с тех, кто привлекал наибольшее внимание. Соблюдение нейтралитета одна из самых важных причин, из-за которой клан Юйвень, выживал в течение столетий. В империи постоянно возникали споры и конфликты, но клан не вмешивался. Похоже, Юйвень Муцин также всегда занимал нейтральную позицию, избегая любых конфликтов, которые возникали на пути семьи.

«Посмотри здесь», — Чу Цяо показала на лист рисовой бумаги, лежащий на столе: «Это информация, которую я собрала за последние несколько месяцев. На поверхности клан Юйвень ничего не делает.

Вроде запасы зерна, соли и металлические руды, из северо-западного региона они получают немного. Возможно это и так, что получают они по понемногу, но зато часто.

Юйвень Си был отправлен в город Синь-Хан из Сун-Шуй, чтобы собрать налоги на землю и фураж для лошадей. Однако прошло уже два месяца, и он еще не вернулся. Должностные лица решили, что Юйвень Си глуп и не очень полезен. Однако, на мой взгляд, хотя размер городка Синь-Хан невелик, он находится рядом с воротами Я-Минга, которые мы должны пройти, чтобы вернуться в Янбэй. Он находится в центре маршрутов Яо Шуй, Фу Су и Чи Шуй, что придает ему важное стратегическое значение. Этот город нельзя недооценивать ».

«Кроме того, посмотри, на восьмом месяце в прошлом году, Совет старейшин согласился объявить Юйвень Рана достойным призыва к оружию (сама не поняла). Юйвень Муцин не отправил своего сына обратно в свой северо-восточный лагерь. Вместо этого его отправили на юго-запад, в лагерь, где он стал генералом. Юго-западный лагерь соседствует с землями, находящимися под контролем клана Батуха. Если семья Юйвень тайно не общалась с кланом Батуха, как бы Старый Батух позволил войскам Вэй расположиться лагерем так близко к своей территории?

Кроме того, это самый важный момент: ты знал, что Юйвень Юэ скоро возвращается? »

Янь Сюнь кивнул. «Я знаю обо всем, что ты сказала. Девушка Юй отправила своих людей, чтобы напомнить мне об этом, несколько дней назад».

«Ой?» Лицо Чу Цяо посветлело. «Что сказала девушка Юй?»

«Она сказала, что еще слишком рано действовать. Сейчас в преддверии дня рождения императора Великой Вэй, во Дворце собирается слишком много людей, слишком много переменных, которые следует учитывать. На данный момент мы можем только приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам».

Чу Цяо внезапно нахмурилась, она подняла лицо и внимательно посмотрела на Янь Сюня. Потом медленно произнесла: «Янь Сюнь, ты думаешь, что все в порядке? Я боюсь, что будут проблемы. Думаю, мы должны заранее подготовиться, чтобы быть абсолютно уверенными».

«А Чу, в этом мире нет совершенных планов. Говоря о подготовке, разве мы не достаточно готовились за эти годы?» — Янь Сюнь серьезно посмотрел в яркие глаза девушки, протянул руку и сжал её плечо. «Ты веришь мне?»

Чу Цяо кивнул: «Верю». «Тогда тебе нужно отдохнуть». Янь Сюнь тихо рассмеялся. «Оставь это мне. Твоя поездка в горы Нань Цзи слишком сильно повлияла на твое тело, ты устала».

«Янь Сюнь …»

«Я не хочу возвращаться к Янбэй один». Янь Сюнь произнес это очень тихо: «У меня нет родственников. Ты самый важный человек в моей жизни».

Свечи ярко горели, казалось, от них идёт жар, взгляд Янь Сюна был таким же мягким, как вода. Он поднял руку и погладил Чу Цяо по щеке .

«А Чу, ты все еще помнишь год, когда мы вошли во дворец Шэн Цзинь, когда моя лихорадка была настолько сильной, и не было лекарств для лечения? Помнишь, что ты мне сказала?»

Чу Цяо почувствовала, что растерялась, Янь Сюнь продолжал: «Ты сказала, что хочешь, чтобы я отдохнул, ни о чем не беспокоясь, что ты не будешь спать, и за всем проследишь. В конце концов, я проснулся через четыре дня, и ты все еще не спала, заботясь обо мне все это время. Теперь, когда у меня есть возможность позаботиться о тебе, ты можешь спокойно отдохнуть. Я буду бодрствовать до того дня, когда мы сможем закрыть глаза и спать спокойно».

Чу Цяо опустила голову и мягко сжала губы. Этой холодной и темной зимней ночью в ее сердце разгорелось теплое пламя. «Ладно, тогда я никуда не поеду, я останусь рядом с тобой, ожидая, когда мы уедем отсюда вместе».

Янь Сюнь кивнул и его глаза мягко светились. Его улыбка была такой же теплой, как солнце в марте, когда под его лучами тает снег. Озабоченность, которую она испытывала в последние месяцы, мгновенно исчезла.

«А Чу мы пришли сюда вместе, и мы уйдем вместе. Ты должна доверять мне, потому что в этом мире мы все, что у нас есть.

Это время, когда снег полностью покрывает землю, середина зимы, когда приходили самые долгие ночи. Город Чаньань казался таким мирным. Горожане, спящие в своих домах даже не подозревали о враждебных течениях, которые бурлили под их мирным существованием, готовые в любой момент выплеснуться наверх убийственным гейзером.Причудливые и непредсказуемые потоки сейчас перед Днем рождения императора словно притихли. Люди на поверхности могли только осторожно шагать, пытаясь спасти свою одежду от мутной воды. Когда человек не может бороться с потоком, самое большее, что он может сделать, это держаться подальше.

Прикрыв дверь комнаты Чу Цяо, Янь Сюнь уже не казался таким мягким, его взгляд стал холодным и мрачным, когда он поднял голову, глядя в сторону зала на Ся Хуа, в них промелькнуло ожесточение. Он сжал пальцы, сломав кисть, которую держал в ладони. Потом закрыл глаза и неожиданно вспомнил одну ночь, много лет назад. В тот день Чу Цяо было всего девять лет, и она отчаянно искала лекарства, которые могли бы вылечить его болезнь. Однако Вэй Шу Ю узнал об этом, тогда он шпионил за ними в темноте. В конце концов, она была взбита и избита двадцатью большими, грубыми мужчинами. Чтобы не дать им напасть на Янь Сюня, используя ее знание боевых искусств, как оправдание, она не отбивалась. Ее избивали до костей, кровь текла по ее телу. Когда он ее нашел, ребенок почти умирал, но она все еще сжимала пакет с украденными лекарствами.

Он молча поклялся в тот день, что он никогда не позволит людям, которых он ценит покинуть его . В этой жизни не было никого, кто значил для него больше, чем она. Он надеялся, что его время придет быстрее. Он ждал слишком долго, и он не мог больше ждать.

Ян Сюнь открыл глаза, его взгляд казался ясным как день. Завтра Юйвень Юэ вернется в столицу. Он не видел своего старого друга семь лет. Каким он стал спустя все эти годы? Рана на его плече давно зажила, но отголосок ненависти все еще оставался в сердце. Янь Сюнь холодно засмеялся, потом он развернулся и вышел в темноту ночи.

Глава 048: Потомок небесной династии

Древняя столица Чаньань

«Лучше быть тихим псом, нежели бунтовщиком».

Этот год стал чрезвычайно драматичным и насыщенным, в книгу истории будут записаны несколько очень важных событий произошедших в этом году и изменивших впоследствии ход истории. С начала года произошла череда трагедий, таких как кровавая ночь в Чаньане, акт возмездия движения Датун, восстание девяти княжеств, война между империей Тан и Великой Вэй. Обстрелы одна за другой сыпались на империю, земли древней Симэн были опустошены, на политическую сцену поочередно выходили сильные противники, воздвигая на крови солдат и непогребенных костях женщин и детей, свои собственные владения.

В начале года Чаньань пережил самый сильный буран в своей истории, на протяжении двенадцати дней тяжелый снег засыпал этот древний город. Ледяной ветер пробирал до костей, кружившиеся в воздухе белые хлопья, падали на старую безлюдную дорогу, по заснеженной равнине в сторону Чаньаня против ветра стремительно мчался кавалерийский отряд, одетые в черные доспехи.

«Отец», — подстегивая коня и, не успев еще спешится, громко закричал 14-15-и летний ребенок: «Я видел боевое знамя 4-о брата!»

Мужчине было больше пятидесяти лет, на висках у него пробивалась седина, но на вид он был отнюдь не старый, из под натянутой на глаза меховой шапки виднелся только прямой нос и сжатые губы, в его облике чувствовалась сила и твердый характер, мужчина до самого подбородка был закутан в темно-фиолетовую длинную шубу с собольим воротником.

Мужчина ничего не ответил, он лишь слегка вскинул голову и посмотрел вдаль, вглядываясь сквозь застилающую глаза снежную пелену.

На протяжении семи лет не жалея сил он усердно работал, оттачивая этот клинок, теперь, наконец, настало время обнажить его.

В то время, когда главы всех домов Юйвень, собравшись вместе, ожидали за восточными городскими воротами, через южные ворота в город тихо въехала легкая конница. Отряд был совсем неприметным, солдаты были одеты в стандартные синие пальто с меховым капюшоном, за спиной висели завернутые в простую х/б ткань мечи и копья, ехали они верхом на обычных лошадях, которых разводили в долинах Красной реки. На первый взгляд их можно было принять за простую городскую охрану, но если присмотреться внимательнее, то можно ощутить исходящую от них, невыразимую словами, силу и мужество, заставлявшую окружающих содрогаться.

Кавалерия проехала через Цзю Вэй, обогнув оживленную главную улицу, миновала озеро Чишуй, после чего пересекла площадь Цзи Вэй. Они остановились лишь перед внутренними городскими воротами, где им преграждала путь охрана города из лагеря Байши. Мужчина, в темных доспехах и накинутой на плечи черной шубе, легким движением стряхнул снег и песок с одежды. Оставив войска за воротами, он вместе с несколькими своими подчиненными, минуя охрану, тот час без каких либо затруднений въехал прямо на территорию тщательно охраняемого Золотого дворца.

«Ваше высочество Седьмой!»

Среди пронизывающего ветра, молодой Юань Че поднял голову. У него был жесткий взгляд, под острыми бровями, сияли холодные глаза. Четыре года службы на границах империи стали для него подобно точильному камню, который по мере шлифовки делает острый клинок еще острее. Слегка хмурясь, он властно спросил: «Где восьмой брат?»

«Он был взят под стражу».

Юань Че вскинул брови и глухим голосом спросил: «Так как вы его защищали?»

Несколько человек мгновенно опустились перед ним на колени, и испуганно в один голос произнесли: «Мы заслуживаем смерти».

Сидя на коне, Юань Че медленно прищурился и тяжелым голосом сказал: «Раз вы уже знаете, что заслуживаете смерти, зачем пришли ко мне?»

После этого он развернулся и двинулся вперед по дороге Цянь Си, оставив позади стоявших на коленях бледных молодых охранников.

Метель становилась все сильнее, яростный ветер срывал с людей плащи и шапки.

«Кто ты?», — вдруг строго выкрикнул стражник в голубой одежде.

Шедшая впереди тень тот час замерла. Под покровом метели они могли разглядеть лишь силуэт этого человека. Фигура была невысокой и очень тощей, но сразу понятно, что ее обладатель был достаточно смышленый, потому как услышав голос он первым делом встал на колени и смиренно опустил голову.

«Ваше Высочество, это должно быть дворцовая служанка».

Юань Че слегка кивнул головой, не смотря на то, что о его возвращении посторонним знать не следовало, поскольку он уже во дворце, поднимать шум не следовало. Дав знак нескольким своим подчиненным следовать за ним, он быстро приблизился к нему.

Налетевший внезапно сильный порыв ветра, сорвал шапку с головы того человека. Его недлинные волосы были затянуты в мужской узел, но шея была необычайно белой и тонкой. Наступив сапогом на лежавшую на земле шапку, Юань Чэ слегка нахмурился, а потом повернул голову и, посмотрев на человека, стоявшего перед ним на коленях и медленно произнес: «Подними голову».

В глаза ему бросилось прелестное лицо, спокойные черные глаза. Несмотря на мужской наряд, девушка оказалась редкостной красоты. Юань Че немного нахмурился, но через мгновение его лицо снова медленно разгладилось, как будто он что-то вспомнил. Многозначительно усмехнувшись, он сказал: «Когда человек становится отшельником и идет в горы, его петухи и собаки тоже поднимаются ближе к небесам (т.е. если человек занял высокую должность, близкие ему люди тоже получают власть). Неужели теперь даже ты можешь свободно ходить по Золотому дворцу?»

Чу Цяо опустила голову, она оставалась спокойной и ничего не отвечала.

Юань Че холодным взглядом скользнул по женской спине, после чего пнул к Чу Цяо лежавшую на земле шапку и, не сказав ни слова, развернулся и ушел.

По-прежнему бушевала метель, девушка подняла голову, но она также смогла разглядеть лишь удаляющуюся от нее смутную тень. Однако не известно отчего, она вдруг почувствовала, что столкнулась с огромной проблемой. Почему сегодня, во время метели, этот человек снова вернулся во дворец?

Обстановка в Чаньане незаметно стала более напряженной, и это не смотря на то, что до возвращения Янь Сюня в Янбэй оставалось еще полгода.

В тот же вечер в Священном Золотом дворце был организован большой банкет. Помимо вернувшегося с триумфом Седьмого принца Юань Че, здесь так же находился четвертый молодой господин из семьи Юйвень, Юйвень Юэ, отправившийся семь лет назад на гору Улон для поправки здоровья. Сейчас он уже стал заместителем командующего военным ведомством.

Император Великой Вэй Юань Чжэнде как и прежде на подобные банкеты не ходил, только императрица Мухе Наюн чисто символически разок показала свое лицо, в конце концов, принц Юань Че был ее родным сыном. Все наслаждались банкетом, на шумной пирушке принцы и подчиненные веселились вместе, поднимали кубки за здоровье. Не было и намека на то, что три дня назад восьмой принц Юань Цзюэ, вызвав гнев императора, был исключен из храма предков Юань и понижен до простолюдина, сейчас в тюрьме он ожидал приговора суда.

«Эти кровавые перевороты похожи на камни в озере, не каждый человек способен разглядеть их форму и величину. Только очень отважные осмеливаются войти и проверить их на ощупь, но вода может оказаться слишком глубока, поэтому нельзя утверждать сможешь ли выйти оттуда живым».

Янь Сюнь, по-прежнему не имевший права присутствовать на торжествах Великой Вэй, обрезал горшечные цветы, низко опустив голову, он сказал эти слова, после того, как прибежав, Чу Цяо сообщила ему о том, что она узнала.

Чу Цяо наклонила голову и задумалась над сказанным, после чего передав ему ножницы, она тихо спросила: «Ты говоришь, что на этот раз Юань Че вернулся не ради Юань Цзюэ?»

Янь Сюнь слегка улыбнулся: «У Мухе Наюнь было только двое родных сыновей, желая бороться с кланом Вэй за место наследного принца, клан Мухе мог позволить себе поддерживать лишь одного из них. Последние четыре года, Юань Че охранял границы, вдали от столицы, кто знает, что у него на уме. Братские чувства в императорской семье Юань, ха-ха, смешно даже».

С хрустом острые ножницы мгновенно срезали стебель цветка. Это был горшок бесценных орхидей, доставленных в столицу на быстром скакуне с южных окраин Талюй, и только что принесен в оранжерею. Увидев это, Чу Цяо мучительно выдохнула, в то время как, Янь Сюнь без колебаний отбросил отрезанный цветок в угол, после чего взял другой горшок с белоснежной орхидеей и тоже принялся его обрезать.

«Что касается клана Мухе, они как я, все, что им остается, продолжать подрезать одну из своих орхидей, у них просто нет другого выбора». Янь Сюнь слабо улыбнулся: «Кто велел садовнику принести во дворец лишь два горшка орхидей?»

На улице метель закрыла небо, не видно ни луны не звезд. Внезапно, Чу Цяо поняла, что разработанный ею и Янь Сюнем общими усилиями четырехлетней давности план подставить Юань Че, потерпел полное поражение и этот принц, который изначально оскорбил клан Вэй и даже Совет Старейшин, после чего был отвергнут кланом Мухе, поднялся из грязи и с сердцем полным ненависти и желания отомстить, снова вернулся в столицу. Несмотря на то, что он не знает точно кто его истинный враг, в ближайшие месяцы они должны вести себя очень осторожно и осмотрительно.

«Не стоит беспокоиться», — рука Янь Сюня мягко легла на плечо Чу Цяо: «Не факт, что «воскрешение» Юань Че это обязательно плохо. Ты ведь не всегда ненавидела семью Юйвень, убившую твоих брата и сестер, прежде чем уехать мы вернем им все с процентами».

Глубокой ночью из Священного Золотого дворца выехала повозка семьи Юйвень. Юйвень Муцин отправился к западному устью реки, туда, куда прибыла недавно ставшая популярной певица из Бянь Тан. Хотя Юйвень Муцин занимал очень высокое положение и обладал огромной властью, всегда обстоятельно продумывал и рассчитывал каждый свой шаг, он тоже страдал некоторыми мужскими пороками и слабостями. Мужчина ближе к шестидесяти поздоровался со своим сыном, после чего повозка отъехала от охранявших дом Юйвень войск.

Едва вступив на двор Зеленых Холмов, Юйвень Юэ тут же встретил Хуаньэр, держа в руках зонтик, слуга прикрыл голову хозяина от снега и быстро доложил: «Четвертый молодой господин, доктор Хуа только что ушел, все в порядке, ничего серьезного».

С непроницаемым выражением лица Юйвень Юэ вошел в библиотеку. Книжная полка отъехала, открывая темный проход в стене. Мужчина снял плащ и, откинув его в сторону, вошел внутрь. Он шел на ощупь, одновременно стряхивая капающую на голову талую воду.

В центре каменного грота, сидела крепко скованная цепями бледная, худая девушка, вид у нее был изможденный, лицо белое как бумага. Заметив вошедшего Юйвень Юэ, она не проронила ни слова, лишь мельком бросила на него холодный взгляд.

Прежний юноша вырос, жизнь резко изменила его некогда мягкий характер. Он холодно смотрел на скованную девушку, однако его взгляд как будто проходил сквозь нее и видел тень другого человека.

«Достойный член семьи!»

Юйвень Юэ холодно усмехнулся про себя, и тут же нахмурившись, внезапно развернулся и направился к выходу, возле самого входа в тоннель, он обратился к дежурившим охранникам: «Если такое снова повторится, вместе с ней отправитесь к праотцам!».

Слуги испуганно опустились на колени. Огни ламп мгновенно погасли, молодая девушка в легком (не согревающем) платье, медленно впилась зубами в нижнюю губу, одинокая слеза прокатилась по ее щеке и тихо упала на землю.

В этот же вечер, некогда наиболее обласканный вниманием отца — императора Великой Вэй, Восьмой принц Юань Цзюэ, был тайно приговорен к смерти. Все прошло гладко. Тело вынесли из дворца через ворота Сиань, после чего слуги вместе с трупом тут же растворились в необъятной темноте ночи. Никто не знал, что за преступление он совершил, никто и не собирался разбираться в этом деле. Все знали только то, что это был первый случай, когда император Юань Чжэнде лично приказал кого-то казнить, с тех пор как на платформе Цзюю была казнена семья Янь, значит, причины умереть ему были. Так же как не мог не умереть и Янь Шичэн. Что же касается тех кто стоял за всем этим, кто подтолкнул лодку веслом, это уже не столь важно.

Через семь дней столицу Великой Вэй должен был посетить наследный принц Бянь Тан, Сяо Цэ. Он лично отправился в это путешествие еще и для того, чтобы по политическим соображениям выбрать себе невесту из многочисленных дочерей императора Вэй, этот брак должен был послужить укреплению дружественных связей между государствами. Чтобы добиться этого права, он неоднократно пытался повеситься, спрыгнуть с крыши, выпить яд, одним словом совершить самоубийство. Будучи единственным ребенком императора Тан, Сяо Цэ был что называется «белой вороной» в императорской семье и славился своими причудами. Он никогда не заботился о власти и положении, он любил только стихи и красивых женщин. Возможно, только тот, кто никогда не проходил через такое испытание, как борьба за власть, мог быть столь беззаботным.

В то время когда принцы империи Вэй тайно вели между собой ожесточенные войны за престол, этот наследный принц, сам себе говоривший, что во имя империи Тан станет первейшим литературным гением, постепенно приближался к Чаньаню.

В этот момент Чу Цяо еще не знала о том, как в будущем переплетутся ее и этого всемирно известного литературного таланта судьбы. Она поставила свою последнюю шахматную фигуру, после чего рассмеялась, поскольку выиграла у Янь Сюня последний кусок пирога и медленно проговорила: «Хотя я не могу знать, кто завтра на охоте больше всех добудет дичи, одно я знаю точно, сегодня ты останешься голодным».

Янь Сюнь тихонько рассмеялся, посмотрев в окно, он увидел грушевое дерево, величественно возвышающееся среди заснеженного сада, излучающее чуть слышный тонкий аромат.

«А Чу, ты помнишь бутылку цветочного вина, которую мы закопали под этим деревом несколько лет назад?»

«Конечно, помню», — мягко улыбнулась Чу Цяо: «Мы договорились выпить его накануне возвращения в Яньбэй».

Янь Сюнь спокойно закрыл глаза и, вдохнув, произнес: «Мне кажется, я ощущаю его аромат. Считаешь, я нетерпелив?»

Чу Цяо покачала головой и ответила: «Ты никогда не был нетерпеливым, ты просто слишком долго этого ждал».

На закате, бескрайние снежные просторы окрасились в кровавый цвет, а на Чаньань налетели холодные ветра. В этом году весна снова будет холодной.

«Сиэр», — по широкой покрытой снегом дороге, с трудом продвигался отряд. Мужчина в роскошной одежде, сидел в шикарной карете. Он протянул свои белые, словно нефрит, длинные руки и озорным взглядом посмотрел на сидевшую рядом женщину с пышными формами и очаровательными чертами лица: «У меня такие холодные руки».

Девушка хихикнула и приоткрыла ворот своего платья, обнажив большую часть своих полных белоснежных грудей, под ее тонким белым платьем выступили соски, она заискивающе произнесла: «В таком случае Сиэр согреет их для вас».

Проникнув под отворот платья, рука мужчины слегка сжалась, он ахнул и спросил: «Сиэр, что это?»

Девушка сделала изумленное лицо и тут же мягко упала в объятия мужчины, с игривым как у кошки взглядом, она, хихикая, ответила: «Мой принц, это печь».

«Вот как?», — мужчина нахмурился, поглаживая пальцами: «Какая прелестная печь».

Его голос вдруг немного охрип: «Маленькая бестия, разогрей меня еще больше».

На землю опустились сумерки. Потомки небесных (царских) династий каждый по своему наслаждался ночным временем.

Мало помалу Чаньань становился все оживленнее.

Глава 049: 13-й сын императора

Древняя столица Чаньань.

Прошло восемь лет и вот, наконец, она снова здесь.

Зимнее солнце поднялось высоко, бескрайняя равнина утопала в снегах. Гордо держа спину, Чу Цяо сидела на коне, глядя вперед на развевающийся над долиной флаг, на нее нахлынули воспоминания. Именно здесь восемь лет назад она впервые открыла глаза на землях Симэн. Мир вокруг был охвачен чудовищными убийствами, а воздух пропитан тошнотворным зловонием крови. Одетая в лохмотья, она босая бежала по огромной пустыне, и не было места спрятаться. Время промчалось в мгновение ока, и сегодня она сидит на коне лицом к тому месту, где стояли клетки с дрожащими в них от страха детьми. Она с такой силой сжимала лук в своей руке, что он едва не рассыпался на куски.

«А Чу», — Янь Сюнь подъехал к ней на рослом коне, посмотрев вдаль, он нахмурил брови и спросил: «Что с тобой?»

«Ничего», — Чу Цяо покачала головой: «Все хорошо».

Раздался грохот барабана. Несмотря на сильный холод, в отдалении на высокой платформе мужчина в одежде без рукавов изо всех сил бил в барабаны, эти удары словно поднимались из недр земли и отдавались в позвоночнике. Весь мокрый от пота мужчина, с красной лентой на голове, бил в барабан и громко кричал. Слуги клана Мухе скандировали в унисон, на каждом из них были легкие доспехи из кожи морского льва самого высокого качества, с золотым поясом, повязанным вокруг талии. Они стояли вместе и отражавшиеся от их поясов солнечные блики, ослепляли своим сиянием. Зрелище было показательно богатым, свойство присущее некоторым вульгарным легко разбогатевшим выскочкам.

«Клан Мухе заслуживает звания первейшей семьи в Совете Старейшин, одеть своих слуг в доспехи из кожи морского льва! Они действительно богаты и могущественны, сорят деньгами напоказ».

Посмотрев в сторону, Чу Цяо увидела под флагом темно-фиолетовую палатку, в которой сидел красивый молодой господин лет 18-19-ти, с тонкими глазами, белой как нефрит кожей и красными губами. Юноша был одет в плащ из перьев Нань Хуан, с белоснежным воротником, выглядело невероятно изящно. Этот человек был знаком Чу Цяо. Она встретила его в тот день, в этом самом месте, тогда его стрела была нацелена на нее.

Младший князь Цзин потягивал свой чай, улыбаясь, он наклонился вперед, обращаясь к сидящему напротив младшему сыну князя Лин: «Чжунъянь, князь Лин тоже считается богатым, но сможет ли он обмундировать свою личную охрану в доспехи из кожи морских львов?»

Юань Чжунъянь чуть более 20-и лет, честный на вид юноша, услышав вопрос, рассмеялся и почтительно ответил: «Мы всего лишь маленькое пограничное государство, как мы можем себе позволить такую роскошь? Цзин Хан, ты, должно быть смеешься надо мной».

«Что необыкновенного в коже морского льва? Я в следующий раз экипирую охрану в пряжу Билуо, вот это действительно будет шедевр».

Услышав это, младший князь Цзин и сын князя Лина рассмеялись, а старший сын генерала Ле Сина, Ле Йи, положил руку на плечо сказавшего это юноше и, смеясь, проговорил: «Ваше Тринадцатое Высочество, если вы на самом деле экипируете охрану в Билуо, даже принцу Бянь Тана придется признать свое поражение».

Юань Сун удивленно приподнял брови, он уже собирался что-то ответить, когда в толпе многочисленной охраны вдруг заметил краем глаза прелестный, тонкий силуэт. Он мгновенно вскочил со своего места и выбежал наружу. Выбегая он крикнул: «Продолжим, когда я вернусь».

Растолкав людей, Юань Сун подбежал и, схватив руку девушки, взволнованно выкрикнул: «Ха, ты тоже здесь!»?

В этот момент у Янь Сюня, стоявшего позади Чу Цяо, глаза моментально сузились, однако он слегка кивнул: «Ваше Тринадцатое Высочество».

«Янь Шидзи, давно не видел тебя, что делал?»

Улыбаясь, Янь Сюнь слегка кивнул: «Я просто бездельник, дни напролет слоняюсь по саду Инкы, ничего важного».

«Хе-хе, не скромничай», — сказал Юань Сун и широко улыбнулся, обнажая свои сияющие белые зубы: «Несколько дней назад господин Фу принес нам для прочтения твои стихи. Ах, и зачем использовать такие сложные выражения? Я читал их полдня, но так и не смог понять. В конце концов, я получил наказание — переписать стихотворение 200 раз. Сейчас во дворце Сяо Децзы переписывает их за меня».

«О, так значит 13-й принц еще не окончил Имперскую школу?»

«Еще три месяца», — говоря это, Юань Сун повернулся к Чу Цяо и смеясь, сказал: «К тому же через три месяца мне исполнится полных 18 лет и я смогу официально построить дворец и взять в жены принцессу».

«В самом деле?», — сказал Янь Сюнь: «В таком случае мне следует поздравить ваше высочество».

«Это вовсе ни к чему, когда придет время, ты подготовишь для меня большой подарок», — усмехнувшись, сказал Юань Сун и немедленно потянул Чу Цяо за рукава: «Янь Шидзи, я могу ненадолго одолжить твоего человека?»

«Ха-ха! Спасибо большое! А Чу, иди за мной!»

Оба они мгновенно исчезли в толпе. Янь Сюнь был в длинной черной шубе, черные, блестящие волосы, а глаза словно море. Глядя туда, где исчезли Чу Цяо с Юань Суном, постепенно его взгляд становился холоднее.

«А Чу, посмотри, что это?»

Чу Цяо взяла у Юань Суна бережно охраняемую им золотую коробочку. Открыв ее, она увидела кучу длинных деревянных палочек, с красным порошком на конце. Это выглядело знакомым.

«Спички?», — девочка нахмурилась: «С их помощью зажигают огонь?»

«Ах, А Чу, ты удивительна!», — ошеломленно сказал Юань Сун и поднял вверх большой палец: «Откуда ты все знаешь? Это был подарок от народа Фолан Моса, который прибыл в нашу страну с Западного моря. Я вижу такое впервые, вот видишь, они разжигаются одним ударом, разве это не удивительно?»

Чу Цяо слегка улыбнулась и кивнула головой, протянув руку, она щелкнула Юань Суна по лбу и, смеясь, сказала: «Да, это потрясающе. Тебе следует тщательно прятать их».

«А Чу!», — зажимая лоб, подавленно воскликнул Юань Сун: «Я же говорил тебе не щелкать меня по лбу».

Чу Цяо пожала плечами: «Как скажешь».

«А Чу», — Юань Сун подошел к Чу Цяо и сказал серьезным тоном: «У меня к тебе серьезное дело. Зачем ты сегодня приехала на охоту с Янь Сюнем? Разве ты не знаешь, что Юйвень Юэ вернулся? Разве тебе не грозит опасность, если он увидит тебя?»

Чу Цяо почувствовала тепло в своем сердце, похлопав юношу по плечу, она сказала: «Не волнуйся, я справлюсь с этим».

Юань Сун тяжело вздохнул: «Так или иначе, у тебя всегда есть план, я зря беспокоился».

«Не может быть!», — Чу Цяо рассмеялась: «Неужели ты говоришь, что беспокоишься обо мне, так значит, ты считаешь меня своим другом? Я очень ценю это».

«Ценишь?», — Юань Сун тут же воодушевился и, улыбаясь во весь рот, сказал: «В таком случае не возвращайся с Янь Сюнем в Янбэй, останься со мной!»

«Нет», — решительно отрезала Чу Цяо: «Я согласна на все, кроме этого».

Юань Сун печально вздохнул и опустил плечи, с выражением «я так и знал» на лице.

Они знали друг друга примерно шесть или семь лет. После того как Чу Цяо вслед за Янь Сюнем вошла во дворец, для всех она стала рабыней-телохранителем князя, никто не сомневался в ее положении (социальном) и никто даже не пытался выяснить прошлое маленького ребенка. Окружение Янь Сюня, знавшие кто она, погибли, никто из слуг семьи Юйвень не имел возможности встретить ее во дворце, а единственным, кто все знал, был Юйвень Юэ, но он почему-то молчал, к тому же через месяц после случившегося, он покинул Чаньань и отправился лечиться на гору Вулун и с тех пор не возвращался.

Все эти высокомерные аристократы хотя и видели ее в тот день на охотничьих угодьях, но они смотрят поверх голов парней, куда уж там бросить взгляд на одного нечесаного раба. Даже для ненавидевшего ее до глубины души Вэй Шу Ю, она была всего лишь служанкой Янь Сюня. Каждый раз, когда он хотел отомстить, его целью был Янь Сюнь, на нее же он не обращал никакого внимания.

Тем не менее, после того, как она повстречала Юань Суна, спокойное время для нее закончилось. Этот молодой сын императора, встречавший ее всего дважды, с первого взгляда узнал постоянно дразнившую его служанку из дома Юйвень. Однако он никому ничего не сказал. Даже когда придворные аристократы дружно пытались добить лежачего (Янь Сюнь), он тайно, незаметно снова и снова помогал Янь Сюню и Чу Цяо преодолеть трудности. Говоря по совести, он был их единственным другом в столице.

Жаль только, что его отец Юань Чжэнде, а он принц империи Вэй. Это то, что Янь Сюнь, пожалуй, никогда не сможет забыть и не сможет с этим примириться.

Глава 050: В чем поражение?

Древняя столица Чаньань.

«А Чу», — Юань Сун протянул ей золотую коробочку и сказал: «Это тебе».

Чу Цяо была ошеломлена: «Как я могу это принять? Это же такая ценная вещь».

«Ох, просто возьми!», — без долгих слов, Юань Сун вложил коробочку в руку Чу Цяо. «Мне она ни к чему, ты же меня знаешь, я недолго радуюсь новинке, скоро она мне наскучит, и я в любом случае рано или поздно, кому-нибудь бы отдал её, так что лучше прежде отдать её тебе. Твое тело слабое, а Янь Сюнь парень с холодным сердцем, в такой холодный день заставляет тебя бегать туда-сюда. Я слышал, что ты только что вернулась из северных регионов, верно?»

«Да», — Чу Цяо кивнула и сказала: «Я ездила на север, чтобы проверить, как идут дела в нескольких небольших предприятиях в Янбэе принадлежащих князю».

«У меня во дворце есть белоснежная шуба, недавно привезенная с западной холодной Руси, она невероятно теплая, когда я вернусь домой, я прикажу своим слугам доставить ее тебе, не забывай носить».

«Хорошо», — Чу Цяо улыбнулась: «Спасибо»

«Ну, вот и договорились, тогда я вернусь пораньше».

Чц Цяо удивилась: «Разве ты не собираешься участвовать в охоте?»

Юань Сун отрицательно покачал головой: «Охота продлится несколько дней, сегодня будет охота на людей. Мне не нравятся такие забавы, когда толпа людей стреляет в кучку маленьких рабынь. Я пришел только лишь для того, чтобы повидать тебя. Ну а теперь, когда я тебя нашел, мне пора возвращаться».

Чу Цяо слегка кивнула. Она хотела что-то сказать, но в этот момент услышала высокий крик позади нее: «Айоу виноват! Слуга вовсе не это хотел сказать»

Обернувшись, они увидели двух 16-17 летних юношей, стоявших перед палаткой Юань Суна, опираясь на плечи друг друга, у них были крепкие фигуры, и они были очень похожи. У одного из них были густые брови и большие глаза, взгляд у него был свирепым, одет он был в толстое пальто поверх ярко-синего платья, он походил на крепкого маленького леопарда. На другом была, выглядевшая немного поношенной, бледно-серая шуба, которая едва-едва доходила до середины бедра и выглядела несколько коротковатой. У него был холодный, точно лед, взгляд. За ними стоял очень «жиденький» отряд из нескольких низкорослых слуг, у них не было даже экипажа.

Холодно сверля взглядом молодого евнуха второго класса, юноша в синем платье сердито сказал: «Если ты подразумевал не это, тогда что ты имел в виду?»

Юного евнуха с огромной силой пнули ногой, едва не сломав ему руку, вскрикнув от боли, он воскликнул: «Я не это имел в виду, этот лагерь предназначен для Его Тринадцатого Высочества. Ваше Шестнадцатое Высочество, вы не можете его использовать».

Голос юноши звучал хмуро, услышав, что сказал евнух, принц схватил маленького евнуха за воротник и яростно вымолвил: «В таком случае, где отвели место мне?»

«Вам … Вам выделили западную сторону возле леса».

«В самом деле?», — юноша усмехнулся. «Какое замечательное место, если мне не изменяет память, это рядом с конюшнями!».

«Ваши… Ваши слуги будут внимательно следить, чтобы животные не мешали ночью спать вашему Шестнадцатому Высочеству».

«Ю Делу!», — юноша вытаращил глаза и взревел: «Как ты смеешь!»

«Шестнадцатый!», — внезапно раздался хмурый голос. Стоявший рядом юноша в серой шубе, удержал его и тяжелым голосом сказал: «Не создавай неприятностей».

«Какие неприятности я создаю?», — вскипел юноша: «Четырнадцатый брат, я не понимаю. Мы все сыновья нашего отца, с какой стати кто-то точно луна в окружении звезд, в центре всеобщего внимания, а кто-то получает краешек рядом со скотиной? Эти слуги смотрят на нас сверху вниз!»

«Хватит», — Четырнадцатый повернулся к Ю Делу и сказал: «Евнух Лу, не могли бы вы проводить нас в нашу палатку?»

«Да, да». Ю Делу поднялся на ноги и двинулся вперед, чтобы проводить принцев.

«Подождите!», — внезапно выкрикнул подошедший Юань Сун.

Когда Шестнадцатый увидел его, он впился взглядом в Юань Суна, он хотел броситься к нему, однако стоявший рядом Четырнадцатый брат, крепко схватил его.

«Тринадцатый брат».

Юань Сун слегка кивнул и сказала Ю Делу: «Евнух Лу, я не участвую в сегодняшней охоте, пусть Четырнадцатый и Шестнадцатый братья остаются в моей палатке».

Услышав это, Ю Делу остолбенел и, осторожно взглянув в глаза Юань Суна, спросил: «В таком случае, что насчет завтра? Послезавтра? Ваше Тринадцатое Высочество вообще больше не придет сюда?»

Юань Сун рассмеялся: «Давай поговорим об этом завтра. Даже если мне придется соседствовать рядом с животными, это ничего. Ты не забыл, что в детстве я мог спокойно спать в конюшне. Все в порядке».

«Это …»

Ю Делу уже собирался что-то сказать, когда Четырнадцатый вдруг перебил его: «Спасибо, Тринадцатый брат, за вашу доброту. Шестнадцатый брат еще молод и слишком наивен. Это место все же останется за Тринадцатым братом. Шестнадцатый, идем».

После чего он развернулся и, потянув за собой шестнадцатого принца, ушел вместе с ним. Ошеломленный Ю Делу, тут же поспешил за ними.

Чу Цяо подошла к Юань Суну, слегка нахмурив брови, она смотрела в след двух удаляющихся юношей.

«Это был мой четырнадцатый брат, его зовут Ян, он очень упрямый. Возможно, ты его прежде не встречала, мать четырнадцатого и шестнадцатого братьев была наложницей, подаренной императору купцами из народа Хань. У них низкое происхождение, они живут во дворце Сиву, и редко оттуда выходят».

Чу Цяо молча кивнула.

«Ладно, я должен идти, а ты возвращайся к Янь Сюню. Остерегайся Юйвень Юэ, я видел его прошлой ночью на банкете. Он совсем не похож на себя прежнего, ты должна быть осторожна».

Чу Цяо кивнула: «Я понимаю».

Юань Сун вместе со своими охранниками, сели на лошадей и, не забыв обернуться, добавил: «Не маячь по лагерю без надобности, не забывай, что Цзин Хан и остальные видели тебя на той охоте, будь осторожна, не попадись. К тому же на этот раз здесь и Вэй Шу Ю, ты и Янь Сюнь должны проявлять сдержанность».

Девушка беспомощно вздохнула и, подгоняя его, сказала: «Я поняла, ты должен поспешить!»

«Если что-то случится, немедленно отправь кого-нибудь сообщить мне, сама не делай никаких глупостей».

Не зная то ли ей плакать, то ли смеяться, Чу Цяо сказала: «Если ты сейчас не уедешь, домой вернешься ночью».

Тяжело вздохнув, Юань Сун развернул коня и, отправляясь в путь, пробормотал себе под нос: «Я знаю, ты хочешь, чтобы я побыстрее уехал, неблагодарная, рано или поздно ты поймешь, кто больше всех заботится о тебе».

«Вперед», — дав команду возвращаться, Юань Сун со своей свитой, со свистом помчались в сторону столицы.

Чу Цяо смотрела на постепенно удаляющуюся фигуру Юань Суна. Внезапно, ощутив тепло заходящего на западе солнца, она практически не ощущала свирепствовавший северный ветер.

Возвращаясь обратно, она проезжала мимо западного леса. Издали она увидела четырнадцатого принца Юань Яна и шестнадцатого принца Юань Сяна, устанавливавших палатку вместе со своими слугами. Чу Цяо запомнила их, мельком взглянув на них, она тут же развернулась и направилась к лагерю Янь Сюня.

В тот момент, когда она отдернула занавеску, ей в лицо тут же ударил мягкий аромат базилика. Янь Сюнь, похоже что-то писавший в этот момент, даже не поднял головы, юноша спокойно спросил: «Юань Сун уехал?»

Чу Цяо посмотрела на Янь Сюня, она села рядом с жаровней, чтобы согреть руки. «А ты очень умный».

Янь Сюнь глубоко вздохнул, положив на стол документы, которые он только что написал, опустив перо, он произнес: «Он с самого детства не участвовал в таких играх. Неудивительно, что он уехал».

Услышав, как Янь Сюнь небрежно употребил слово «игра», сама не понимая почему, девушка вдруг ощутила холод на душе. Подняв голову, она тяжелым голосом спросила: «Он не участвовал. А как насчет тебя?»

Янь Сюнь нахмурился: «Ты спрашиваешь о прошлом или о настоящем?»

«И так и так»

«А Чу», — Янь Сюнь подошел к Чу Цяо и опустился на колени рядом с ней: «Ты знаешь, где мой отец потерпел поражение?»

Чу Цяо подняла глаза, но ничего не ответила. Янь Сюнь слегка улыбнулся, в его резкой ухмылке проскользнул смутный оттенок жажды крови.

«Он проиграл, потому что был слишком мягким и слишком высоко ценил дружбу. У него когда-то была возможность свергнуть нынешнего императора Чжэнде и самому взойти на трон, вернув семье Янь родословную рода Юань, но он этого не сделал. После этого у него была возможность убить, шедшего на него карательным походом, главнокомандующего Мэн Тяня, но он и этого не сделал. В результате Юань Чжэнде захватил всю нашу семью, а Мэн Тянь обезглавил их. В тот день, когда я вошел в Священный Золотой дворец, я поклялся, что никогда не буду таким, как он».

Молодой князь Янь поднялся, у него была решительная осанка, взгляд непринужденный, глаза темные, точно глубокое море, он направился к выходу из палатки. Отдернув занавеску, он остановился у входа и тяжелым голосом проговорил: «Если не можешь этого принять, останься в палатке сегодня вечером. Не приходи и не смотри».

Глава 051: Му Хэ Джифенг

Древняя столица Чаньань.

В небе стояла полная луна, и звезды ярко светили в темноте ночи. Из охотничьего дворца слышны звуки музыки и пения, легким эхом отражающиеся где-то в горах.

В Империи Вэй уважали силу и знание боевых искусств, ее жители были жесткими людьми. В честь кочевого духа предков в течение года верховные кланы организовывали обычно две охоты; одна весенняя и одна осенняя.

Была еще ранняя весна, но в Хунчуань снег мог идти не только в мае, но и в начале июня. Здесь зима была очень длинной, а лето безжалостно коротким.

В соседнем лесу слышались звуки разговоров и приказов. Чу Цяо знала, что это солдаты охотятся за тиграми и медведями, что бы завтра охота прошла спокойно и здоровью правящих семей ничего не угрожало.

На ней была одета куртка из белого меха соболя, на ногах сапоги из кожи белого оленя, светлое одеяние заставляло ее волосы и глаза казаться еще более темными, чем обычно. Она начала взрослеть. Хотя черты лица еще не были полностью сформировавшимися, уже было понятно, что внешность Цзин Юэр будет прекрасной, уже сейчас её окружала аура очарования и нежности.

В шатре стояла жаровня, обогревая, но почему-то Чу Цяо чувствовала, что задыхается здесь и быстро вышла наружу. Она прошла лагерь с севера на запад, слушая голос певца и музыку, раздававшееся в тишине ночи, но ее сердце не успокоилось, наоборот все раздражало. В ней боролись какие-то противоречивые чувства, она подняла глаза, раздумывая, в чем дело, попыталась успокоиться, наверное это усталость, что накопилась за последнее время.

Она подняла голову и ещё раз глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь успокоиться. Ночное небо было темным, внезапно раздался шум, белый голубь сел на снег недалеко от нее, он долго настороженно смотрел на Чу Цяо, приближаясь и отступая.

Это был дикий голубь. В отличие от почтовых посланников, он все еще боялся людей. Любопытно, почему этот человек здесь один и не двигается. Ему хотелось подойти поближе и посмотреть. Чу Цяо опустила глаза и, заметив маленькую птичку, улыбнулась. Она потянулась к карману, чтобы вытащить пшено для лошадей, и рассыпала его по земле.

В тяжелом снеге покрывающим землю, было трудно найти еду. Когда голубь увидел пищу, он радостно закурлыкал, расправил крылья и поспешно бросился к Чу Цяо. Но в этот момент, две острые стрелы прилетели издалека, пронзив грудь и живот птицы. Кровь темными пятнами окрасила белый снег.

Одновременно раздался громкий стук подков, и две быстрые лошади вырвавшиеся вперед и оставившие далеко позади других всадников, появились перед Чу Цяо. Одна лошадь была ярко рыжей, вторая черной, как ночь. Человеку на рыжем коне было двадцать пять, двадцать шесть лет, он вызывающе посмотрел на подростка, сидящего на земле. Не сказав ни слова, он взял еще одну стрелу и натянул свой лук, стреляя прямо в сердце Чу Цяо!

Приглушенный звук спустившейся тетивы, но Чу Цяо похожая на жестокого гепарда успела среагировать. Отклонившись назад, одной рукой уперлась о землю. Плавные, как поток воды, движения тела и вот правая рука повернулась назад, и стрела была прочно схвачена в кулак. Ветер дует, девушка приседает и поднимается, как белый орел, который раскрыл крылья. Глаза такие же острые, холодно следят за людьми, скачущими прямо к ней.

«Чей ты раб, и почему ты блуждаешь по охотничьим угодьям?» — холодный голос прозвучал со стороны человека, едущего на рыжем коне. Хотя он пытался напасть на нее без всякой причины, он не проявлял никаких признаков сожаления. На нем был одет плащ, отороченный мехом норки. Несмотря на изящный рост, от него веяло ледяным холодом.

С глухим стуком человек на черной лошади срыгнул на землю. Ему тоже было где-то двадцать пять, двадцать шесть лет. У него были темные глаза и бронзовый цвет лица. Он подбежал к голубю, который был ими убит и поднял его. Изучая птицу, он спросил: «Му Хе Джифенг, как мы посчитаем это?»

Человек на рыжей лошади холодно посмотрел на Чу Цяо, затем повернулся к другому человеку и сказал: «Жалу, я выстрелил ему в горло. Естественно, я побеждаю».

Мужчина нахмурился и возразил: «Как ты можешь быть уверен, что именно твоя стрела попала в горло? Наши стрелы не имеют, выгравированных на них имен».

«Естественно, я узнаю стрелу, которая была у меня в руке».

«О, нет». Сказал Жалу: «Повторное соревнование».

Му Хе Джифенг нахмурился и спросил: «Как ты хочешь соревноваться?»

«Есть, она». Жалу указал пальцем на Чу Цяо: «Разве это не раб, давай просто будем стрелять в нее».

Чу Цяо, услышав неожиданное решение молодых господ, нахмурилась и мрачно посмотрела на Жалу. Но Жалу этого не заметил, он повернулся и вскочил на свою лошадь. Посмотрев на нее сверху, он приказал: «Ты быстро бежишь вперед и стараешься убежать как можно дальше».

Чу Цяо, оценивая свои возможности, осмотрела обоих, вздохнув, она тихо сказала Му Хе Джифенгу «Я не рабыня».

Му Хе услышав ее ответ, словно удивляясь, поднял брови, усмехнулся ее наивности и уточнил: «И что?»

Да, и что? Даже если бы она не была рабыней, эти аристократы могли убить любого, кто был у них на пути, без всякой причины.

Чу Цяо ничего не ответила, она развернулась и направилась в ту сторону лагеря, где находился шатер Янь Сюня. Неожиданно стрела просвистела за ее спиной и ударила в снег, в нескольких дюймах от ее ног. Жалу крикнул: «Я сказал тебе бежать, ты разве меня не слышала?»

Вдохнув морозный воздух, девушка медленно повернулась и холодно посмотрела на Жалу. Тот почувствовал, как ледяной взгляд прошелся по нему, словно ледяной клинок и проглотил проклятия, которые были готовы сорваться у него с языка.

«Мне кажется, будет намного интереснее, если я буду верхом на лошади. Смогли бы меня тогда достать стрелы господ?»

Му Хэ Джифенг настороженно ухмыльнулся, но не сказал, ни слова. Зато Жалу разбушевался и приказал: «Дайте ей лошадь».

Перед ней поставили оседланную лошадь черной масти. Чу Цяо нежно похлопала ее по шее и насмешливо взглянула на двух мужчин. Ветер был сильным в эту ночь, снег летел им прямо в лица, больно раня кожу, словно кинули пригоршню песка.

Неожиданно, девушка быстро вскочила в седло, вытащила кинжал из-за пояса, и без колебаний вонзила его в круп лошади. Та обиженно заржала и с невероятной скоростью поскакала вперед. Прежде чем кто-либо успел среагировать, всадница исчезла из виду.

Жалу ошеломленно смотрел ей вслед, его глаза сейчас широко открылись от удивления. Через некоторое время он повернулся и спросил Му Хе Джифенга: «Она просто так уехала?»

Му Хэ Джифенг развернул свою лошадь, в сторону где были слышны звуки человеческой речи, небрежно ответив: «А как ты думаешь?»

Жалу был в ярости, он громко выругался, натянул поводья, словно собираясь последовать за рабыней, но Му Хе Джифенг остановил его резким окриком и ледяным взглядом.

Еще до того, как Чу Цяо доехала до шатра Янь Сюня, к ней быстро направилась группа всадников. Она остановила лошадь, нахмурившись, следя за ними. Она смотрела, как те приближаются. Это были Янь Сюнь и А Джинг, возглавлявший охрану князя.

«А Чу!» Когда Янь Сюнь увидел Чу Цяо, он натянул поводья и быстро поскакал к ней. Оказавшись рядом, он спросил тихим голосом : «Ты в порядке?»

«Я в порядке», — ответила Чу Цяо, покачав головой, затем спросила: «Ночь охоты закончилась? Почему ты так скоро вернулся?»

Янь Сюнь посмотрел на девушку, в его груди что-то сжалось, он глубоко вздохнул. Потом покачал головой и сказал: «Давай сначала вернемся к нашему шатру».

Янь Сюнь казался необыкновенно усталым сегодня вечером. Когда они вернулись в свою часть лагеря, то разошлись по своим комнатам (наверное отделение в шатре). Когда она вышла из своей двери, она случайно столкнулась с А Джином и другими охранниками, которые вели каких-то детей в их часть лагеря. Чу Цяо удивлено спросила, кто это?

А Джин почтительно сказал: «Девушка, его Высочество выкупил их, теперь они не будут участвовать в охоте».

Чу Цяо была ошеломлена, она тихо спросила: «Они были откуплены от ночной охоты? Что ты имеешь в виду?»

«Во время охоты на рабов сегодня вечером, принц сказал, что он выпил слишком много вина за праздничным ужином и не хочет участвовать в охоте. Второй господин Вэй, вместе с принцем Лином и другими, протестовали против его решения. Янь Шидзи ничего не оставалось, как выкупить каждого ребенка, сидящего в клетке за 100 золотых монет ».

«Ой.» Чу Цяо кивнула и сказала: «Тогда продолжай свою работу, я возвращаюсь в шатер».

Хотя ветер в ту ночь был особенно холодным, и жаровни не спасали от сквозняков, ей стало спокойно и уютно внутри. Ее плохое настроение полностью исчезло.

Девушка сняла свои доспехи и легла на мягкую кушетку. В темноте она не могла не улыбаться, радость внутри нее разливалась теплом.

Глава 052: Месть начинается

Древняя столица Чаньань.

Второй день охоты– сбор охотников у Тяньхун, проводимый Императором Великой Вэй.

Приглашались те, кто имел право участвовать в Большой весенней охоте. Помимо членов императорской семьи и представителей правящих кланов, это были наместники и их семьи, члены семей министров, а также посланники из соседних земель. С учетом сказанного, это было одно из главных событий среди аристократии Вэй, проходивших в течение года.

Весенняя охота, конечно, не могла победить по важности осеннюю, но и она была грандиозной. В охотничьих угодьях в бескрайнем сосновом лесу, под утренним солнцем еще блестел белый снег. Все собравшиеся, были одеты в свою лучшую одежду. Теплые плащи оторочены, а кто побогаче, то и подбиты драгоценным мехом норки и соболя, на спинах луки, изготовленные лучшими мастерами и доказавшие свою верную службу.

В империи Вэй были более свободные нравы, чем в соседствующих с ней Хуань Сонг и Биан Тан. Поэтому увидеть здесь на охоте женщину в седле, было обычным делом. Так что, когда Чу Цяо ехала рядом с Янь Сюнем на лошади, она не казалась неуместной среди сопровождавших его всадников.

«А Чу», — Янь Сюнь повернулся и посмотрел на Чу Цяо, ее лицо раскраснелось, он заботливо спросил: «Тебе холодно?»

«Нет, не холодно.» Чу Цяо подняла голову и ответила: «Я сегодня рано проснулась, и воздух такой свежий».

Янь Сюнь улыбнулся и собирался продолжить разговор. Но тут он увидел, как к ним быстро приближается группа людей. Это был Му Хэ Джифенг, одетый в пурпурный плащ, отороченный белой норкой. Он выглядел невероятно красивым и привлекал много взглядов.

«Янь Шидзи, я давно тебя не видел, как у тебя дела?».

Янь Сюнь обернулся и, прищурившись, с головы до ног оглядел подъехавшего Му Хэ Джифенга. Он слабо улыбнулся и ответил: «Князь Му Хэ большую часть года проводит с войсками далеко от столицы. Действительно, я давно тебя не видел».

«Да», — ухмыльнулся Му Хэ и сказал: «В последнее время в ЯнБэе появились мятежники, которые вызывают проблемы. Однако Янь Шидзи повезло избежать всего этого, поскольку он спокойно живет в столице. Печально, что я не могу наслаждаться такой жизнью, поскольку мне суждено тяжело работать, для поддержания мира в империи».

Улыбка Янь Сюня не изменилась, он кивнул и сказал: «Умный человек всегда занят, и все, что делают сыновья клана Му, они делают ради империи Вэй. Действия князя Му Хэ высоко оценены людьми Императора».

Му Хэ Джифенг рассмеялся и ответил: «Я ценю твои добрые слова».

После этого он развернул свою лошадь, что бы отъехать, но тут его взгляд остановился на Чу Цяо. Он удивленно улыбнулся и сказал: «Девушка выглядит знакомой».

Чу Цяо почтительно поклонилась, и ответила: «Я думаю, что Князь Му Хе ошибся и принял меня за кого-то другого. Чу Цяо недостаточно благословлена богами, чтобы встречаться с ним раньше».

«Ты хороший человек, Чу Цяо — доброе имя». Му Хэ Джифенг улыбнулся и поскакал прочь.

В этот момент раздался громкий шум, солдаты ударили в барабаны. Семь длинных и семь коротких ударов, этот ритм нарастал.

Издалека можно было увидеть, как император Вэй вместе с генералом Му, окруженные группой охранников поднимается на возвышение, где находился специально сделанный павильон. Десятки тысяч солдат императорской гвардии стояли по сторонам, отделяя императора от других людей. За густой золотой завесой едва ли можно было разглядеть глаза императора; люди могли чувствовать только ауру горького холода, исходящего из-за занавесок.

Наконец словно по команде, все опустились на колени и закричали: «Да здравствует император, многие года императору.» После каждого выкрика, они касались лбом земли. Охотничьи ряды растянулись более чем на 30 миль, когда они скандировали, земля содрогалась. Наконец-то началась долгожданная охота империи Вэй.

Вдалеке на побережье Чи-Шуй поднималось море флагов, вокруг которых двигались темные силуэты. Чу Цяо стояла рядом с Янь Сюнем, отсюда они видели армейские палатки, растянувшиеся на много миль. Они не могли не смутить взгляд. Мощь армии империи Вэй. Несмотря на то, что это была просто императорская охота, они даже в своем мирном существовании нагоняли страх. Что было бы, если бы они получили приказ сражаться? Могущество империи основывалось на их силе.

Шатер императора находился в центре военного лагеря. Вокруг него находились: Императорская гвардия, Зеленая армия (возможно не так), армия Сяо и армия Цзин Ци. Войска располагались в строгой последовательности, если можно было бы посмотреть сверху, то можно было бы увидеть четкий квадрат, со сторонами в несколько миль. На обоих флангах были установлены сторожевые деревянные вышки, расположенные на высоких основаниях, квадратной формы.

Северная, Южная, Западная и Восточная армии, обычно охранявшие город Чаньань, образовали длинную змею и окружили центральную часть лагеря. Через каждые тридцать шагов стояли солдаты для передачи дымовых сигналов. На каждые сто шагов было развернуто сто солдат. В четырех внешних углах лагеря находились тысячи пехотинцев, сторожевые посты следовали по периметру лагеря в видимости друг друга. Оборона была настолько надежной, казалось, что даже капля воды не сможет упасть просочиться в центральную часть лагеря.

По равнине пронесся ледяной ветер, боевые лошади вздрагивали под попонами, флаги развивались на флагштоках.

Янь Сюнь смотрел вперед в сторону леса, стараясь разглядеть так далеко, как может увидеть глаз. Его лицо было безразличным, словно ледяная маска застыла на нем, наконец он сказал тихим голосом: «А Чу, возвращайся в шатер и отдохни немного».

Чу Цяо повернулась и посмотрела на него, между ними возникло безмолвное понимание того, что он на самом деле имел в виду. Она кивнула и ответила: «Тебе нужно быть осторожным».

Янь Сюнь ответил на ее обеспокоенный взгляд легкой улыбкой. «Лучшую возможность будет сложно найти, А Чу, жди от меня хороших новостей».

Со второй половины дня атмосфера в части лагеря Янь Сюня была наполнена ожиданием и тревогой. Чу Цяо, одетая в черную мужскую одежду, дорисовывала план местности, лежащий перед ней, все ее мысли были с Янь Сюнем. Как он?

Она нанесла последний штрих на карту и подняла голову, посмотрев на окружающих ее людей Янь Сюня, потом тихо сказала: «Не забывайте, надо сделать все тщательно и будьте осторожны, что бы вас не заметили».

Ей ответили одновременно: «Девушка Чу, будь уверена мы все сделаем, не волнуйся».

В тот день самый молодой и самый выдающийся член клана Му, Му Хэ Джифенг, пропал на охоте в глухой северо-западной части леса. Клан Му выслал всех своих охранников, чтобы найти его, но все было безрезультатно.

Му Хэ Джифенг был племянником Му Хэ Наюн. Императрица империи Вэй хотела лично распорядиться о том, чтобы Императорская Гвардия искала ее любимого племянника, но ее сын Юань Че, который сейчас распоряжался солдатами в лагере решительно отверг эту идею. Мать и сын расстались очень недовольными друг другом. Юань Че никогда бы не подумал, что выбор, который он сделал в этот день, принесет ему большие неприятности в будущем.

Помимо семьи Му, другие представители кланов и императорские родственники во всю радовались весенней охоте, выигрышам в спорах, кто лучше стреляет, и легкой добыче. Многие из них были втайне в восторге от потери семьи Му; никто из них не проявил ни малейшего сочувствия.

Му Хэ Джифенг провел большую часть своей жизни вдали от столицы, в приграничных регионах, и он был по меркам городских аристократов излишне резким, холодным и жестоким человеком. Никто не поддерживал его. Кроме того, все думали, что он просто заблудился в лесу. В конце концов, никто не будет убивать генерала армии Вэй на весенней охоте, когда вокруг так много солдат.

Конечно, никто не говорил этого вслух, но это было то, о чем все они думали.

А в это время, в пещере на Северо-Западе, на склоне горы, где росли густые деревья, Янь Сюнь спокойно смотрел на избитое окровавленное тело Му Хэ Джифена, лежащего перед ним. Он холодно усмехнулся и тихо спросил: «Князь Му Хэ, как твои дела?»

Му Хэ Джифенг медленно поднял голову, его глаза сейчас были похожи на глаза дикого свирепого волка, загнанного в угол. Он напряженно смотрел на Янь Сюня, наконец, цедя слова, он ледяным голосом тихо сказал: «Янь Сюнь, ты заплатишь за то, что сделал со мной сегодня. Однажды я заставлю тебя горько сожалеть о том, что ты живешь в этом мире».

Янь Сюнь улыбнулся, его улыбка не коснулась глаз, только жестокая насмешка отражалась в них.

Му Хэ Джифенг стиснул зубы, на них заскрипела земля, его глаза были наполнены сумасшедшим светом, его голос был хриплым, когда он заговорил: «Попади только потом ко мне в руки, я тебя не отпущу. Твоя сестра громко кричала, когда была подо мной, теперь это будут все твои женщины».

Янбэя больше нет! Все в твоей семье были обезглавлены, как собаки. Остался только ты слабый и трусливый выродок, который трясется за каждый свой вздох, только ради того, чтобы выжить. Ты осмелишься убить меня? Ты не сможешь ничего сделать. Как только я умру, весенняя охота будет прервана и начнется расследование. Наш клан Му ни за что не спустит тебе мою смерть, ты не проживешь и пару месяцев.

Тебе действительно нравится эта маленькая рабыня? Тогда ты можешь забрать ее с собой в ад (в Инь Цао), чтобы воссоединиться со своей семьей. Ты можешь только…»

Еще до того, как он смог закончить говорить, его зрачки расширились. Кровь, красным росчерком выступила на бледной коже и потекла по его шеи.

Янь Сюнь бросил взгляд, полный презрения на искаженное ужасом лицо Му Хэ Джифенга. Он с презрением сказал: «Ты дурак, ты был уже мертвецом и продолжал угрожать, без всякого чувства стыда».

Тело Му Хэ упало на землю с громким стуком. Янь Сюнь вытер пятна крови с кинжала об одежу мертвого, потом приказал своему телохранителю, который был рядом с ним: «А Джин, отдай это тиграм. Оставь следы, чтобы привести клан Му сюда».

«Девушка подготовила план для Юань Че и Вэй Шу Ю, мы займемся ими?»

Янь Сюнь кивнул и вышел из пещеры. Вскочив на лошадь, он сказал: «Просто следуй тому, что она говорит». После чего он поехал на лошади обратно в лагерь.

«Девушка!», позвал Джейха. Он вошел в палатку и громко сообщил: «Янь Шидзи вернулся».

Чу Цяо кивнула и спросила: «Вы выполнили задание?»

«Все было сделано согласно вашим указаниям. Ошибок не будет».

«Это хорошо.» Чу Цяо кивнула: «Все вы, хорошо отдохните».

«Да.»

Полог шатра внезапно поднялся, вошел Янь Сюнь с опущенной головой, весь в снегу. Чу Цяо подошла к нему, чтобы смахнуть снег с его капюшона, она мягко спросила: «Все прошло гладко?»

«Это было… Да, все прошло гладко», — Янь Сюнь снял плащ, и присел перед жаровней. «Завтра утром начнется хаос».

«И что?» — Чу Цяо покачала головой. «Невозможно понять, кто его убил, он совершил слишком много страшных дел и обидел слишком много людей. Мы показали себя слабыми в глазах клана и никак не выдали своих намерений за последние семь лет в столице. Кто решит, что мы готовы рискнуть и совершить это преступление, когда его так сильно охраняют? Кроме того, Юань Че и Вэй Шу Ю вернулись в столицу. Разногласия между Юань Че и Му Хэ, широко известны, а ненависть, между кланами Вэй и Му, имеет слишком глубокие корни, что бы сбрасывать ее со счетов. Есть слишком много претендентов, чтобы обвинить в его убийстве нас.

Янь Сюнь слегка наклонил голову и улыбнулся. Он сказал: «Он пытался запугивать тебя прошлой ночью?»

Чу Цяо была удивлена. Она покачала головой и рассмеялась. «Нет. Как бы он смог это сделать?»

Янь Сюнь кивнул и сказал: «Это хорошо».

Снег за окнами усилился, прикрывая белым ковром следы преступления. Янь Сюнь взял в руки кусочек пожелтевшей бумаги и с силой вычеркнул имя Му Хэ Джифенга. В списке врагов Янабэй стало на одного человека меньше.

Глава 053: Тепло лисы

Древняя столица Чаньань.

Во второй день весенней охоты, выдающегося представителя молодого поколения семьи Му, Му Хэ Джифенга нашли мертвым в лесу около горы Си Бай. Тигры уже обглодали его тело. Его голова была оторвана, его грудь разорвана, его внутренности лежали рядом с его телом. Когда его тело было найдено, оно уже не было целым, часть исчезла. (Целое тело-Для достойных похорон, и достойного перехода в мир иной).

Если бы мать Му Хэ Джифенга не присутствовала, когда нашли её сына, то никто не смог бы признать, что кровавые останки, найденные в лесу, принадлежат старшему наследнику семьи Му.

Атмосферу праздника, которая царила до этого на охоте, словно сковал лёд.

В течение большей части своей жизни Му Хэ Джифенг возглавлял армию, и его выдающиеся боевые навыки были всем хорошо известны. Для того,что бы осмелиться на него напасть, надо было собрать тридцать солдат, и они только могли попытаться приблизиться к нему. Тигр не смог бы его убить. Кроме того, на месте происшествия не было признаков жестокой битвы; его меч даже не оставил свои ножны.

Под тяжестью подозрений отец и брат Му Хэ немедленно отправились во Дворец и попросили суд Шан Лу расследовать это дело, поскольку они были уверены, что кто-то подло его убил.

Клан Му сейчас обладал наибольшей властью при императорском дворе. На Совете старейшин семья Му отказывалась вытаскивать результаты расследования и свои подозрения. Клан Юйвень, как всегда, делал вид, что никуда не вмешивается и полагался на своих шпионов. Власть клана Хелиана начала свое падение со времен предыдущих поколений и сейчас представитель клана не имел положения в совете, с которым имело бы смысл считаться. Шанский клан из Донг Юэ отдал все свои силы религии (храмы и монастыри находились в его ведение), поэтому они не оказывали большого влияния на политику внутри страны. А представители северного клана Батуха не покидали своих северо-западных земель. Их власть в столице была минимальной, и они полагались на семью Му в вопросах выживания.

Таким образом единственными, кто мог противостоять семье Му, была семья Вэй, которая сейчас была в опале у императора, с тех пор, как Вэй Шу Ю был лишен должности магистрата. В то время, как у клана Му, была императрица и три наложницы в гареме Императора; конечно, они были семьей с наибольшей властью и их просьба была услышана.

Правительственные чиновники Цзю Чэна обыскали весь лес и участок горы, опросили всех людей, которые были поблизости и на время оцепили весь район на Северо -западе. Теперь даже почтовые голуби не могли покинуть его или наоборот прилететь, без проверки, на случай если бы преступник использовал их как средство для связи.

Императорская семья Великой Вэй выразила свое сочувствие и поддержку в связи с потерей семьи Му, пообещав любое содействие в поисках и задержании убийцы под стражу. Поэтому Весеннюю охоту пришлось прервать.

***

Наступила ночь . В шатре Янь Сюня, расположенном в юго-западной части Лагеря, поднялся тяжелый полог из медвежьего меха. Порыв холодного воздуха ворвался внутрь, заставляя свечи замерцать и почти потухнуть. Человек в белом халате, сидящий за столом и внимательно читающий донесение, поднял голову, его глаза темные и глубокие холодно взглянули на вошедшего.

«Янь Шидзи, Девушка не с вами?» — А Джин оглядел шатер.

Когда он собирался выйти, Янь Сюнь не выдержал и спросил: «Что случилось?»

«Его тринадцатое высочество приказал своим слугам передать одну вещь, для Девушки».

Янь Сюнь внезапно нахмурился и отложив донесение, встал. Он сказал: «О, тогда принесите это сюда и поставьте на стол».

«Хорошо», — ответил А Джин и вышел из шатра.

Снаружи сильный ветер, пытался снести верхний покров шатра, заставляя его скрипеть под напряжением. Глядя на внутренние легкие трепещущие занавески, Янь Сюнь нахмурился, ожидая. Полог оставался закрытым довольно долго, никто не входил и ничего не заносили. Его взгляд мрачнел с каждой минутой ожидания, но он оставался на месте, не пытаясь выйти и удовлетворить свое любопытство.

Наконец его принесли. Пакет был громоздким и сделан из фиолетового вышитого шелка из Цзянсу. Сам свёрток из плотной парчи вышитой серебристыми и белыми лотосами. Оба конца свертка были запечатаны узлом; не было никакого способа посмотреть его содержимое.

Янь Сюнь небрежно рассмотрел его и вернулся к своим бумагам. В шатре было настолько тихо, что можно было услышать шаги солдат снаружи. Однако, несмотря на тишину, человек внутри шатра, был слишком раздражен, чтобы продолжить чтение. Он встал, подошел к чайному шкафу в углу и налил себе чашку чая.

Аромат листьев чая был свежим; это был новый чай, который был прислан, как дань от Линг Нан императору. Юань Чжэнде не любил пить чай, поэтому он распределял такие предметы между отличившимися подданными во дворце.

Линг Нан был известен своим изысканным чаем, этот чай назывался «Красная девушка». Ходили слухи, что очаровательные девственницы использовали кончики своих языков, чтобы выбрать чайные листья ранним утром; это был невероятно дорогой сорт.

Хотя его вкус был не лучше вкуса обычного чая, настроение, которое он вызывал, когда его выпьешь, радостью освещало весь день.

С тем статусом, который был сейчас у Янь Сюня в Золотом дворце, он конечно не мог наслаждаться подарками от Императора. Но никто не знал, что тот, кто живет в одном из дальних дворов Императорского дворца, наследный принц Янбэя, фактически является владельцем одного из крупнейших чайных магазинов Линг Нана. Даже правящий в Линг Нане, клан Му, не знал об этом, что же говорить об Императоре.

Янь Сюнь вернулся к своему столу, держа чашку дорогого чая, его аромат позволил князю восстановить внутреннее равновесие. Выражение лица Янь Сюня было безучастным, отстраненно спокойным, даже холодным, его шаги были твердыми и уверенными. Однако, когда он сел, его рука внезапно дрогнула, чашка наклонилась, проливая драгоценный чай. Он выплеснулся на парчовую упаковку подарка тринадцатого принца, и та быстро впитала его.

Янь Сюнь спокойно наблюдал, как чай просачивается в пакет. Спустя пару минут, он вдруг словно очнувшись, пробормотал про себя: «Я намочил такой изысканный подарок тринадцатого принца, я должен открыть его, чтобы привести в порядок».

***

Посреди ночи Чу Цяо наконец вернулась в лагерь. Выслушав доклад А Джина, она вошла в шатер Янь Сюня и спросила: «Янь Сюнь, ты искал меня?»

«О!» — Янь Сюнь положил свиток, который читал, на стол и встал. Белый халат мягко блестел в свете углей от жаровни и свечей на столе: «Ты поздно вернулась, на улице должно быть холодно».

«Все в порядке.» Чу Цяо подошла к жаровне и сняла нарукавники из меха лисицы и кожаные рукавицы. Она согрела руки над пламенем и повторила: «Зачем ты искал меня?»

«Нет ничего важного, пришло донесение, что должен прийти Юй Хетиан, он будет пытаться выяснить, куда я вчера ездил».

Чу Цяо холодно улыбнулась и сказала: «Они теперь, как муравьи на горячем горшке. Юй Хетиан служил много лет на севере и пробился от простого солдата в офицеры. Когда Юань Че был выслан на границу, в течение многих лет они служили вместе, и у них сложились дружеские отношения. Если бы не Юань Че, как бы он продвинулся так быстро? Сейчас, видя, что Юань Че может оказаться в беде, он, естественно, попытается помочь. Не сложно догадаться, что Юань Че не просил его приезжать, он слишком горд, чтобы сделать такое».

Янь Сюнь кивнул и сказал: «Когда Юй Хетиан был в Северном Синьцзяне, он служил на границе и общался с моим отцом и моими братьями.»

«Юй Хетян – мелкий мерзавец. В тот день он был там и был тем, кто предоставил императорским войскам, карту местности, предав Янбей. Сегодня он хотел приехать сюда в надежде собрать полезную информацию, что бы выгоднее ее продать. Если вы не хотите больше беспокоиться о нем, позвольте мне разобраться с ним ».

«Да, я не хочу снова его видеть»

Свечи вспыхнули от поднявшегося сквозняка, когда Чу Цяо встала и приблизилась к горящей жаровне.

Она спокойно сказала: «Это легко. Нам просто нужно найти подходящую возможность сообщить Юань Че, что Юй Хетиан придет сегодня вечером в наш лагерь. С его гордостью и подозрительностью, Юань Че начнет волноваться и решит сам все разузнать. Если мы будем осторожны, и все сделаем правильно, мы не будем в это замешаны. Однако мы должны избегать личного общения с ним».

«Хорошо», — кивнул Янь Сюнь, и спросил. «Ты сможешь все это спланировать?»

«О да, Янь Сюнь, ты искал меня по поводу этого вопроса?»

«Нет.» Янь Сюнь встал и подошел к столу, стоящему в задней части шатра, он достал короб из белого нефрита. Вернувшись назад, держа короб в руках, он сказал: «Вчера, Джи Вен прислал для меня верхнюю одежду, но я думаю, что он неправильно подобрал шубу, она для женщины, лучше посмотри, возможно, она подойдет тебе».

Чу Цяо взяла короб. Она нахмурилась и сказала: «Джи Вен все время делает вам подарки, как он мог совершить такую странную ошибку в этот раз?»

Когда она открыла ящик, ее глаза расширились. Внутри была аккуратно размещена роскошная шуба, из меха белой лисы. Она была выполнена не из кусочков меха, сшитых между собой, а из цельных шкур.

Мех был чисто белым, без следов других цветов. Он был такой же мягкий, как тонкий шелк. На манжетах шубы были пришиты белые перья орлана; отвороты шубы были ярко белыми, ослепительными, как жемчуг из черного моря. С одного взгляда можно было сказать, что это была крайне редкая и бесценная вещь.

Чу Цяо, растерянно рассматривала прекрасный подарок, наконец она сказала: «На этот раз Джи Вен потратил довольно много времени при выборе».

Янь Сюнь повернулся и пошел к своему столу, не отвечая.

«Спасибо, если все решено, тогда я ухожу».

«Подожди еще немного.» Как будто он вдруг только об этом вспомнил, Янь Сюнь передал ей пакет из фиолетового шелка и сказал: «Я почти забыл, Юань Сун прислал своих людей, чтобы передать тебе этот пакет».

Чу Цяо взяла свёрток, взвесила его в руках, словно зная, что находиться в нем. Когда она уже собиралась уйти, Янь Сюнь спросил: «Разве ты не откроешь его, чтобы посмотреть, что внутри?»

«Это шуба с Севера. Тринадцатый принц сказал мне об этом вчера. Я не ожидала, что он пришлет ее прямо сюда».

«О», — Ян Сюнь кивнул и сказал: «У моего отца были глубокие и дружеские отношения с людьми Севера в прошлом. Однако, там находиться несколько округов, переживших период беспорядков, они поддерживали Янбэй и моего отца. Эта шуба может вызвать подозрение, тебе не следует её надевать».

Глава 054: Не зная, как жить, не зная, как умереть

Древняя столица Чаньань.

Снег крупными хлопьями падал за стенами палатки. В эту ночь никто не мог спать спокойно, кроме немногих людей, находящихся в лагере Янь Сюня. Хотя основная опора клана Му рухнула, охота, организованная императорской семьей Великой Вэй, снова продолжалась.

Земли Чжэнь Хуан располагались на равнинах Хунчуань, по которой протекала река Чишуй, обширные, они кажутся безграничными, простираясь за пределы того, что может видеть глаз. Равнина действительно была отличным местом для охоты и верховой езды.

Сейчас под усыпанным звездами ночным небом на огромных снежных равнинах виднелись горящие костры, которые освещали лагерь, простирающийся на несколько миль. Погода была хорошая, ночь безветренна и только хлопья снега медленно падали на застывшую землю.

С наступлением ночи стало холоднее. Десятки тысяч всадников, представляющих элиту Империи рассеялись по охотничьим угодьям, они устраивали соревнования в скачках, в стрельбе и борьбе на мечах, питье и танцах. Для них на вертелах жарилось мясо, и его аромат и аромат вина разносился далеко по воздуху. Не смотря на произошедшее событие, а может быть благодаря ему, все были оживлены, слышались голоса спорящих, где-то читали стихи, прекрасное звучание циня разливалось под небом.

Чу Цяо, одетая в белоснежную шубу и сапоги из белой кожи, сидела на лошади. Ее волосы были просто завязаны, а на голове была шапка, прикрывающая их, и оставляющая только ее тонкое лицо. Ее ослепительные глаза блестели, как звезды на ночном небе.

Янь Сюнь повернулся к ней лицом и насмешливо осмотрел ее с головы до ног. Потом тихо засмеялся и сказал: «А Чу, ты выросла».

Девочка-подросток подняла брови, глядя на Янь Сюня. «Насколько ты старше? Хватит вести себя, будто ты старик по сравнению со мной».

Янь Сюнь снова рассмеялся. Он собирался что-то ответить, но тут неожиданно раздался топот копыт лошади, несущейся к ним. Юань Сун, быстро приближался, зеленый плащ, развивался позади него, еще не подъехав к ним близко, он закричал: «А Чу, А Чу!»

Янь Сюнь нахмурился. С раздражением в голосе, он спросил: «Почему он так тебя называет?»

Чу Цяо тихо фыркнула: «Он узнал это от тебя».

Юань Суна сопровождало двадцать охранников. Он приблизился, как порыв ветра, улыбаясь и приветствуя: «Вы, тоже собрались…».

«Все сегодня на пиру у императорского костра».

Голос Янь Сюня был по-прежнему теплым и спокойным, но его тон, стал теперь отчужденным, он словно хотел отодвинуть собеседника на тысячу миль от себя.

Чу Цяо повернулась к нему, озадаченно глядя, и слегка нахмурилась. К счастью, Юань Сун не заметил враждебности в голосе Янь Сюня, он смотрел только на Чу Цяо.

Наконец он спросил: «А Чу, почему ты не одела шубу, которую я тебе подарил? Она недостаточно теплая?»

Чу Цяо кивнула, в знак благодарности, и тепло улыбнулась. «Нет, она действительно теплая. Однако сегодня вечером не так холодно, поэтому я ее не одела».

«О», — Юань Сун словно что-то понял и кивнул. Потом ещё раз осмотрел её и похвалил: «Но ты хорошо выглядишь и в этой».

«Я слышал от А Джина, что в настоящее время проводятся соревнования по верховой езде и стрельбе. Тринадцатый принц не собирается посмотреть?» — тихо спросил Янь Сюнь.

Юань Сун был растерян, и покраснел. Как он мог сказать, что он отказался от соревнований по верховой езде, и поехал сюда, только потому, чтобы увидеть Чу Цяо?

Он начал бормотать: «Это не очень весело. В любом случае, мне это уже надоело. Лучше полюбоваться зимним пейзажем отсюда. Это очень хорошее место, чтобы сделать перерыв».

«Да?» — Янь Сюнь неожиданно улыбнулся и сказал: «Наверное, здесь действительно красивый вид, но мы хотели спуститься вниз, чтобы взглянуть на соревнования . Поскольку Тринадцатый принц здесь, мы хотели попросить его присоединиться к нам. Но, похоже, ему это будет не интересно «.

«А?» — глаза Юань Суна расширились, он застыл, не зная, что сказать. Он не обладал талантом красноречия и только смог спросить: «Вы спускаетесь?»

Чу Цяо почувствовала себя неловко, она осторожно потянула за рукав Янь Сюня, что бы привлечь его внимание. Кто бы мог предположить, что мужчина воспользуется этой возможностью, чтобы крепко схватить ее за руку? Другой рукой он потянул за поводья и сказал: «Мы не будем мешать вашему отдыху, ваше высочество».

После чего он поскакал прочь вместе с Чу Цяо.

«Эй! Эй!» — крикнул Юань Сун. Но все, что он смог, это только увидеть, как они исчезают среди хлопьев падающего с тёмного неба снега.

«Что ты делаешь?»

Только после того, как лошади отъехали на пару миль Чу Цяо вырвала руку у Янь Сюня и, остановившись, гневно посмотрела на него.

Янь Сюнь молчал, плотно сжав губы. Казалось, он был доволен собой. Когда Чу Цяо посмотрела на него, чувство гнева постепенно затихло, как и жалость к Юань Суну.

Как давно, Янь Сюнь не дурачился и не вел себя так по детски. Она глубоко вздохнула, успокаиваясь, в конце концов у нее не было другого выбора, кроме как следить за ним.

В этот момент раздался четкий топот копыт. И Чу Цяо, и Янь Сюнь замерли. Когда они обернулись, они увидели, что это Юань Сун, возглавляющий группу всадников, скачет вслед за ними.

Он притворился удивленным, когда увидел их и сказал: «О, вы тоже здесь? Ветер слишком сильный, и я хотел спуститься, чтобы погреться у огня. Поскольку вы здесь, давайте спустимся вместе».

Даже с его хорошими манерами Янь Сюнь не мог скрыть мрачного выражения, появившегося у него на лице. Чу Цяо сначала вздрогнула, но потом рассмеялась.

Юань Сун знал, что его причина была слишком надуманной. Он засмеялся и поехал вперед, действуя как проводник для Янь Сюня и Чу Цяо.

Огромный лагерь был наполнен возгласами, смехом, перебранками, звуками музыки, всем тем, что составляет веселье. Костры были повсюду, и ароматный запах жарившегося мяса наполнял воздух. Когда они присоединились к толпе, та поглотила их, даже не заметив.

Императорский шатер занимал большую площадь и был покрыт мехом оленей, обычно пасущихся на северо-западном плато. Золотой порошок, окрашивал шерсть, жемчужины украшали вход. Золотой Дракон был вышит на шкурах, он словно защищал шатер, жемчужины размером с яйцо, были у него вместо глаз, киноварь, окрашивала острые когти.

Два огромных чана с горящим маслом были расположены прямо перед палаткой. Огонь, который бушевал в них, был очень ярким. Высоко над ним гордо развивались флаги.

Солдаты из Императорской гвардии стоящие в карауле около Шатра, были одеты в позолоченные доспехи. Издалека ярко-желтая палатка напоминала восточного дракона, который лежал в темноте в засаде, источая сильную ауру.

Довольно далеко впереди были слышны крики. Когда трое приехавших подошли поближе, то увидели двадцать крепких мужчин, которые сняли свои рубашки и боролись в снегу, громко крича.

Рядом с ними, на приплясывающей лошади, сидела девушка, одетая в пылающе красную одежду . Она выглядела изящной и элегантной. Она быстро выпустила три стрелы, каждая из которых попала в яблочко на мишени, стоявшей в ста метрах.

Толпа разразилась громкими аплодисментами. Молодая девушка опустила лук, гордо глядя на толпу. Внезапно она спрыгнула с лошади на плечи здоровенного мужчины. Отпустив конец кнута, она ударила одного из мужчин и от души рассмеялась. «Я с ним, все вы, нападайте!»

«Джама?» — Чу Цяо нахмурила брови, обернувшись, чтобы посмотреть на Янь Сюня. Они оба слишком хорошо знали друг друга. Янь Сюнь сразу понял, о чем она беспокоится. Кивнув, они оба развернулись и попытались уехать.

«Остановитесь!» — резкий крик внезапно разрезал воздух!

Красный кнут, как змея мгновенно обрушился на них. Чу Цяо отреагировала быстро, крепко схватив кнут в ладонь, а затем несколько раз завернула его вокруг запястья. Когда они обе потянули, гибкий кнут за мгновение натянулся!

«Хочешь уйти, только что приехав? Янь Шидзи, ты черепаха, прячешь голову в панцирь?»

Девушка отпустила кнут и спрыгнула на землю. Толпа разошлась, оставив для нее чистый путь. Братья из клана Девушки получали удовольствие от происходившего перед их глазами представления. Они радостно смеялись и перекидывались злобными шутками, наблюдая за происходящим.

Клан Батуха из северо-западных земель всегда был заклятым врагом клана Янь в Янбэе. Эта девушка была любимой дочерью Лао Бату. Ее статус в северо-западных землях был выше, чем у князя Жалу. Она всегда была властной. Теперь, когда она оказалась лицом к лицу с наследным принцем Янбэя, чья семья была уничтожена, все вокруг с интересом наблюдали, догадываясь, что произойдет.

«Принцесса Джама», — Янь Сюнь обернулся, его лицо побледнело, но голос звучал спокойно, когда он сказал: «Давно не виделись».

«В самом деле», — радостно засмеялась Джама и сказала: «С тех пор, как род Янь был уничтожен, я вас не видела. Я слышала, что вы спрятались во Дворце Шэн Цзинь, как черепаха в своем панцире. Я думала, что никогда больше не увижу наследного принца Северной Янь. Боги были добры, чтобы доставить мне удовольствие встретиться с потомком клана Янь, бывшими правителями севера «.

«Джама! Забери свои слова назад!» Юань Сун неожиданно вышел вперед и довольно громко сказал: «Мы на людях. Как девушка может говорить такие резкие слова? Разве Лар Бату тебя ничему не научил?»

«Вы не в праве объяснять мне, как должен учить меня мой отец! Не смейте повышать передо мной голос только потому, что Вэй Фа позади вас!»

«Сестра, кто-нибудь издевался над тобой?» — позади них прозвучал сильный голос, это Жалу шагнул вперед. Его телосложение было огромным; Трудно было поверить, что оба родились от одной матери.

«Нет.» — ответила Джама громко: «Они не могут запугать меня».

«Вы…»

«Тринадцатый принц, не обращайте на них внимания, пир вот-вот начнется, поехали». Янь Сюнь протянул руку Юань Суну, который пылал яростью. Его взгляд был спокойным, выражение лица безучастным, он повернулся, собираясь уйти.

«Ты уезжаешь?» Джама холодно рассмеялась и закричала: «Ты должен попросить разрешения у моих стрел!» Джама вытащила стрелу из колчана и натянула лук, стрела была направлена прямо в спину Янь Сюня.

В этот момент девушка рядом с Янь Сюнем повернулась к Джаме, казалось, она превратилась в вихрь, ее белая шуба развевалась позади нее. Она протянула руку так быстро, словно тень, и ее пальцы были как сети, ловя стрелу за хвост. Взмахом руки она отбросила стрелу. Ее действия были жестокими, но грациозными. Послышался треск, когда острая стрела вонзилась в лук Джамы. Длинный лук, сделанный из дерева и металла, раскололся пополам, рухнув на землю. Все замерли, переводя взгляд с одной девушки на другую.

Все были потрясены, в поле застыла тишина

Длинная шуба, была по прежнему на Чу Цяо, и ее цвет лица был таким же бледным, словно ничего не случилось, только темные волосы выбились из под шапки и теперь лежали на спине. Ее спокойный взгляд упал на побледневшее лицо принцессы Джамы, когда она тихо сказала: «У мечей и кинжалов нет глаз. Принцесса, вы должны быть осторожны». Сказав это, она пошла в сторону Янь Сюня.

«Ты, ты стой!» Джама была в ярости и попыталась кинуться вслед Чу Цяо.

«Сестра», — Жалу обернулся к Джаме и сказал глухим голосом: «Пир закончится, и ты сможешь свести свои счеты позже».

Глава 055: Новая встреча с Юйвень

Древняя столица Чаньань.

Дул холодный ночной ветер, повсюду горели костры, шатер императора Великой Вэй занимал обширную площадь, он был сшит из шкур северо-западных снежных оленей, окрашенных черноморским золотым порошком, придававшим им жемчужное сияние, расписан разноцветными драконами, с глазами из жемчуга, красным ртом и острыми хищными когтями. Перед входом стояли два огромных маслянистых чана, огонь в них искрился, ослепляя ярким сиянием, рядом с шатром на ветру развивались знамена, со всех сторон его охраняли императорские войска в сияющих доспехах. Издали желтый императорский шатер напоминал дракона дремлющего в темноте Восточно-китайского моря, излучающий огромную силу и величие и казалось, был отгорожен от всеобщего шума и веселья.

«Шидзи», — А Джин бесшумно подошел к Янь Сюню и прошептал ему на ухо: «К лагерю тайком крадутся неизвестные. Должны ли мы принять меры?»

В темноте ночи мужчина удивленно приподнял брови и слегка нахмурившись, спросил: «Кто они?»

А Джин почтительно ответил: «Не знаю, но они, кажется, не принадлежат к клану Му Хэ».

«Позволь мне взглянуть», — выйдя вперед, тихо прошептала Чу Цяо.

Янь Сюнь слегка кивнул и хмуро сказал: «Будь осторожна. Не прибегай к оружию без крайней необходимости. Банкет вот-вот начнется, я жду тебя внутри».

«Не волнуйся. Возможно, это люди Жалу решили устроить погром. Я мигом», — сказав это, она вместе с А Джином отправилась в лагерь.

Увидев, что Чу Цяо уходит, Юань Сун остолбенел, после чего во все горло крикнул «А Чу», намереваясь догнать ее.

«Ваше Тринадцатое Высочество», — Янь Сюнь крепко схватил Юань Суна за руку и бледно улыбнувшись, сказал: «У Чу Цяо есть дела, она скоро вернется, давайте войдем первыми».

Юань Сун неохотно позволил Янь Сюню утащить его прочь, однако на ходу он постоянно оглядывался в ту сторону куда ушла Чу Цяо.

В лицо бил перемешанный со снегом холодный ветер, конский топот эхом разлетался по округе, мало-помалу сиявшие с двух сторон факелы стали редеть, палаток становилось все меньше. Холодная луна словно нож, маленькая точка на черном почти беззвездном небе, купол которого, казалось, уходил высоко вдаль. Изредка, издавая протяжные крики, над головой мелькали крылья проносящихся мимо ястребов.

В мгновение ока пролетело восемь лет с тех пор как она оказалась в этой неизвестной династии. Жизнь никогда не позволяла ей быть сентиментальной или наслаждаться простыми человеческими радостями. Суровая обстановка, бесконечные убийства и кровопролития постоянно вынуждали ее сражаться и убегать. Слишком много неизвестных переменных возникали на ее пути, слишком много неконтролируемых ловушек и заговоров, от которых некуда было скрыться, слишком много тупиков заставляли ее двигаться вперед, не оставляя возможности остановиться и отдышаться. Она не была рождена ни убийцей, ни разбойником, она просто пыталась выжить и сохранить способность различать добро и зло.

Мир бесчеловечен, все сущее в нем выступает в роли соломенной собаки для жертвоприношений (после окончания ритуала их выбрасывали как ненужный хлам). Острие угасающего поколения подвешено обратной стороной, однако если подобрать его, возможно, он сможет перевернуть мир.

«Но!», — резко выкрикнула Чу Цяо, подстегивая коня. Она быстро мчалась по необъятной заснеженной равнине.

Издалека быстро приближался топот конских копыт, по бескрайней снежной равнине мчался с ног до головы облаченный в черную одежду одинокий всадник. Чу Цяо и ее люди придержали коней, нахмурившись, А Джин сказал тяжелым голосом: «Госпожа, с этим человеком что-то не ладно, он приближается к нам со стороны нашего лагеря».

Один из охранников Янь вышел вперед и закричал на приближающегося незнакомца: «Эй! Кто ты?»

Как только речь прервалась, а говоривший не успел даже вздохнуть, выпущенный блестящий кинжал, со свистом рассекая тишину ночного неба, молниеносно полетел к нему.

«Бам» со скрежетом меч А Джина отбил кинжал, в темноте брызнул сноп ослепительных искр. А Джин натянул лук и сурово выкрикнул: «Да кто же это, такой агрессивный?!»

Заметив вдалеке толпу, незнакомец, ухмыльнулся и, развернув коня, поскакал на запад. Видя это, Чу Цяо нахмурилась и тут же скомандовала: «За ним!». Остальные откликнулись и, пришпорив коней, ринулись в погоню за незнакомцем.

Лежавшие вдалеке горы и густые леса, казались черными как смоль, а огромная снежная равнина походила на свирепого белого зверя, с огромным количеством конских следов, снег со свистом разлетался под копытами лошадей.

Внезапно впереди появилось множество теней, как будто приближалась огромная армия. Боевые кони не издавали ни звука, тени приближались бесшумно, однако в этой поступи ощущались неописуемые холод и ярость. Испугавшись, Чу Цяо тут же натянула поводья, придержав коня, однако она даже не успела обернуться и дать команду своим людям, как человек в черном, преследуемый охранниками Янь и, казалось, оказавшийся в безвыходной ситуации, мгновенно поднял арбалет и выстрелил прямо в приближающуюся армию.

«Кто это?», — внезапно раздался громкий голос. В беспроглядной мгле, на таком большом расстоянии разделявшем их, противники не могли разглядеть друг друга. Нарвавшись на засаду, люди, скрывавшиеся в тени, предположили, что стража Янь в сговоре с человеком в черном. Раздался звук вынимаемых из ножен клинков, над головами всадников вырос лес мечей и наконечников стрел. Ударная сила противника оказалась поразительной и он пугающе быстро среагировал на угрозу!

«Стойте!», — закричал А Джин: «Мы не…»

Прежде чем мужчина успел закончить, со свистом в его сторону полетела острая стрела. Моментально оценив ситуацию, Чу Цяо, опершись одной рукой на спину коня, подпрыгнула и ударила А Джина в нижнюю часть живота. От боли мужчина согнулся пополам и в этот момент раздался глухой звук, наконечник стрелы вонзился в плоть А Джина. Хотя смертельного ранения в сердце удалось избежать, стрела все же пробила ему плечо.

Чу Цяо нахмурилась. Противник, толком не разобравшись в ситуации, тут же резко принялся стрелять. Это было возмутительно. Молодая девушка, одетая в белоснежную шубу, пришпорила коня и, выехала вперед. Спешившись, она опустилась на одно колено с арбалетом в руке, в ее взгляде читалась угроза, глаза как у пантеры холодно смотрели вперед на сплошь покрытую чернотой снежную равнину, ее уши слегка подрагивали, брови сомкнулись. Холодный ветер раздувал ее красивые волосы, в этот момент глаза ее сияли, словно были заряжены электрическим током.

Послышался свист и тот час одиночная стрела вылетела из арбалета Чу Цяо, она неслась словно молния, заставляя человека трепетать, оставляя за собой ослепительно-яркую черту, будто высекая искры в воздухе, пронзая тишину ночи.

Почти одновременно в противоположной стороне из темноты раздался звук спускаемой тетивы, другая острая стрела внезапно полетела в сторону Чу Цяо. Стрелы, как две молнии, со свистом летели по одной траектории, с поразительной скоростью они неслись навстречу друг к другу. Люди затаив дыхание наблюдали за этой сценой. В этот момент с четким звуком две стрелы столкнулись в воздухе и, рассыпавшись на части, упали на покрытую снегом огромную равнину.

В мгновение ока, Чу Цяо с удивительной техникой, непрерывно меняя положения и позицию, выпустила семь стрел подряд, у каждой из которых была своя траектория и скорость. В свою очередь, противник с помощью равно непостижимой техники ответил встречными ударами. В ночной тишине раздавались звуки отпускаемой тетивы и разрывающихся в клочья, сталкивающихся друг с другом стрел. Борьба была напряженной, противники не уступали друг другу по силе.

Резкие звуки на мгновение рассеялись. Взгляд Чу Цяо стал острым, девушка слегка прищурилась, нащупав в колчане последние три стрелы, она стала спокойно выжидать наилучший момент для атаки.

Внезапно налетел сильный ветер, подняв вокруг вихрь белого снега. Все присутствующие невольно зажмурили глаза, защищаясь от метели. И только два человека одновременно поднялись и, двигаясь с огромной скоростью, одну за одной выпустили по три стрелы, мерцавшие холодным блеском в темноте ночи, словно падающие звезды.

«Пуф», четыре стрелы столкнулись друг с другом и с треском обернулись в груду щепок. Под налетевшим новым порывом ветра, последние две стрелы двигались так, словно были самонаводящимися (будто у них были глаза). Снег застилавший все небо был свидетелем происходящего, приближавшиеся друг к другу стрелы, прошли рядом и, разминувшись, с невероятной скоростью, точно ослепительно сверкающие метеориты молниеносно устремились к противникам!

Чу Цяо мигом сориентировалась, ее движения были стремительными как у дикого зверя, отбросив арбалет в сторону, она оттолкнулась правой рукой от земли и, используя ловкость тела, быстро отскочила в сторону. Однако в этот момент с легким шелестом стрела угрожающе плотно прижалась к ее шее и, оставив кровавый след, пошла дальше по своей прежней траектории.

«Госпожа!», — изумленные стражники Янь бросились к ней. Чу Цяо встала и зажала ладонью кровоточившую царапину на шее. Она не говорила ни слова, лишь ледяным взглядом всматривалась в кромешную тьму на противоположной стороне. Она знала, что противник также избежал ее смертельного удара, но тоже был легко ранен.

Вокруг царила тишина, не было слышно ни единого шороха. Но даже сквозь беспроглядную мглу, под застилавшими небо крупными хлопьями снега, Чу Цяо по-прежнему могла чувствовать устремленный на нее холодный, острый взгляд своего противника.

Вдруг в небе раздались крики ястреба. В темноте, разделявшей две стороны, внезапно поднялась тень. До настоящего момента тихо лежавший на земле незнакомец в черном, тот самый человек, что спровоцировал конфликт, словно пуля, стремительно бросился в сторону, пытаясь сбежать из этого опасного места.

Чу Цяо и ее противник, стрелявший из лука, почти одновременно вынули висевшие на их поясах мечи и метнули их в убегавшего мужчину. Беглец вздрогнул и широко распахнул глаза. С ужасом посмотрев вниз, он увидел два торчащих из его груди, пробивших ее насквозь, острия меча. Через мгновение, человек в черном с глухим стуком замертво упал на заснеженную землю.

Время шло медленно, обе стороны молчали. Один из стражников Янь осторожно сделал несколько шагов вперед. Видя, что противоположная сторона не реагирует, он громко закричал: «Друзья, мы пытались задержать разбойника. Все произошедшее просто недоразумение».

Противоположная сторона не отвечала. Тогда стражник Янь, Дзуо Тан поехал вперед. Вскоре с противоположной стороны тоже послышался стук лошадиных подков.

«Госпожа», — Дзуо Тан немедленно вернулся назад и, спрыгнув с коня, отдал Чу Цяо клинок, со словами: «Твой меч».

Кончики бровей девушки слегка приподнялись: «Кто те люди?»

«Непонятно», — честно ответил Дзуо Тан: «Их телохранители одеты в черные шубы, довольно распространенный фасон, выглядят незнакомо, никогда не встречал их прежде».

Чу Цяо ничего не сказала, лишь кивнула головой. Взяв в руки меч, она тут же нахмурилась.

Это был поистине редкий меч, старинной работы, очень легкий, на нем смутно виднелись темно-алые пятна крови. Лезвие клинка было острым и блестящим, в бледных лучах лунного света оно мерцало, словно текущая ртуть. Рукоять меча опоясывал золотой шелк, а сверху были отлиты два маленьких древних иероглифа: «По Юэ».

Нахмурив брови, Чу Цяо провела пальцем по рукояти меча и тяжелым голосом сказала: «Это не мой меч».

Цзуо Тан удивился и быстро ответил: «В таком случае подчиненный пойдет к ним и обменяет мечи». Не успел он договорить, как вдруг с противоположной стороны раздался стук копыт, и неизвестные быстро исчезли в клубах белого тумана.

«Тебе их не догнать», — медленно проговорила девушка, вставляя меч в ножны, кто мог ожидать, что меч полностью подойдет к ее ножнам.

«Заберите труп того человека (в черном). А Джин, возвращайся в лагерь и обработай рану. Все остальные, следуйте за мной к императорскому шатру», — звонко прозвучал голос девушки, развернувшись, она пришпорила коня и умчалась в сопровождении стражей Янь.

_____________________________________________________________________________

Прибыв на площадку перед императорским шатром, они будто попали в другой мир. Аромат мяса и звуки смеха наполняли воздух. Сняв оружие, Чу Цяо отдала его стражникам и в сопровождении охраны вошла внутрь.

Императорский шатер занимал большую площадь, вдоль палатки слева и справа тянулись столики, рассчитанные на 36 мест. Когда Чу Цяо вошла, большинство приглашенных уже собрались внутри. Поскольку императора пока не было, в шатре царили шум и веселье, люди сбивались в группки и что-то оживленно обсуждали.

Чу Цяо была просто слугой, поэтому она не могла здесь свободно бродить. Оглядев окружающих, она направилась туда, где было меньше всего народу, как и ожидалось, она увидела там Янь Сюня. Одет он был в серебристо-белое платье, у него были ясные, чистые глаза, лицо выражало спокойствие. Юноша тихо сидел, потягивая чай. В стороне, почесывая ухо, стоял Юань Сун, 13-й принц выглядел расстроенным и нетерпеливым.

«Шидзи», — Чу Цяо направилась к Янь Сюню, но не успев договорить, тотчас услышала изумленный возглас Юань Суна: «Оо! А Чу, что с тобой случилось? Ты ранена?»

Хотя на ее шее была просто царапина, она снова начала кровоточить. Чу Цяо отрицательно покачала головой и небрежно сказала: «Все в порядке. Это просто ссадина».

«Почему ты так неосторожна?», — нахмурился Юань Сун: «Я немедленно приведу врача, чтобы он обработал рану».

«Незачем», — остановила его Чу Цяо: «Это всего лишь царапина, не о чем беспокоиться».

«Ну как же так?», — несчастно нахмурился Юань Сун, однако он знал, что его слова никогда не имели особого веса. Он повернулся к Янь Сюню и спросил: «Князь Янь, а ты что скажешь?»

Янь Сюнь немного нахмурился и поднял голову, глядя в слегка бледное лицо Чу Цяо. За многие годы они научились понимать друг друга без слов, поэтому он не стал настаивать, а лишь спросил: «Ты действительно в порядке?»

Чу Цяо кивнула и уверенно ответила: «Да».

Глядя на них обоих, Юань Сун внезапно почувствовал, что он остался за бортом, юноша несколько недовольно поджал губы и, не находя тему для разговора, пробурчал: «В таком случае я принесу лекарство от раны». Сказав это, он тут же развернулся и ушел.

Чу Цяо села позади Янь Сюня. Наклонившись к нему, она прошептала: «Это был человек Жалу. Он похитил потайной ящик (может шкатулку) из твоей палатки. Он был убит мной».

Янь Сюнь ответил: «Эта вещь ничего не стоит, она для отвода глаз и должна была действовать как приманка. Зачем ради этого рисковать своей жизнью?»

«Люди Жалу еще не главная проблема», — Чу Цяо слегка погладила рану на шее: «Произошла небольшая неприятность. В последнее время в столице объявлялся кто-нибудь из серьезных игроков (мастеров)?»

«Серьезные игроки в столице?», — удивленно вскинул бровь Янь Сюнь, выражение его лица вдруг стало каким-то неопределенным: «Да порядком».

«Брат Сюнь!», — вдруг раздался прелестный голос и из толпы, в окружении девочек, вышла улыбающаяся молодая девушка в одежде из соболя. Однако, когда она приблизилась, улыбка на ее лице исчезла, мельком взглянув на сидевшую позади Янь Сюня, Чу Цяо, девушка холодно спросила: «Почему она здесь?»

Чу Цяо встала и почтительно поклонилась: «Восьмая принцесса».

Юань Чунь даже не посмотрела на Чу Цяо, подойдя к Янь Сюню, она села рядом с ним и сердито заявила: «За последние несколько дней ты даже ни разу не навестил меня. Это потому, что она вернулась?»

Янь Сюнь поднялся и, встав рядом с Чу Цяо, равнодушно ответил: «Янь Сюнь в смятении, он не смеет тревожить принцессу, когда она отдыхает».

«О, теперь, когда она вернулась, ты называешь меня принцессой?» Договорив она внезапно показала пальцем на Чу Цяо и холодно спросила: «Кто позволил тебе, подлой рабыне, войти сюда?»

Как только 8-я принцесса сказала это, Янь Сюнь холодно посмотрел на нее, его красивое лицо стало хмурым: «Принцесса, вы потомок императоров, как вы можете так ругаться? Это я привел А Чу. Принцесса, неужели вы хотите выгнать нас обоих?»

Юань Чунь надулась, глаза ее немедленно покраснели. Она раздраженно топнула ногой, однако ничего на это не ответила, лишь указала на Чу Цяо и крикнула: «Погоди у меня!» Договорив, она тут же развернулась и убежала. Остальные принцессы, пришедшие вместе с ней, бросили на Чу Цяо враждебный взгляд и последовали за Юань Чунь.

Чу Цяо вздохнула и глухо спросила: «Ну и зачем ты ее сейчас обидел? Я могла просто выйти».

Глубокий голос юноши был похож на чистую воду из горного ручья. Он не спеша ответил: «Когда я был ребенком, мне приходилось терпеть ее, поскольку у меня не было другого выбора. Если мне и сейчас все еще придется терпеть подобное поведение, в таком случае усилия, потраченные мной за эти годы, были бы напрасны».

Янь Сюнь сел на свое место и медленно отхлебнул вина, его красивое лицо оставалось спокойным, черные волосы лежали на его серебристо-белой одежде, он выглядел словно ожившая картина.

В этот момент со стороны входа в шатер ворвался сильный порыв ветра, принеся с собой холодный воздух. Все присутствующие дружно повернули головы в ту сторону. Как только занавески раздвинулись, в шатер вошел молодой человек в белой шубе поверх пурпурного платья. Он выглядел величественно, у него были тонкие и острые брови, прекрасные, точно холодные звезды, глаза, он был воплощением мужской красоты, уверенный и решительный, словно обнаженный меч, холодное мерцание и острый клинок которого завораживают. Однако на его изящной шее выделялся, не вязавшийся с общим образом, слегка кровоточивший тонкий след.

Зрачки Чу Цяо тотчас сузились, между бровями пролегла глубокая морщинка!

«Четвертый молодой господин!», — младший князь Цзин вместе с другими аристократами и наследниками княжеских фамилий пошли к нему на встречу и радостно воскликнули: «Семь лет прошло. Четвертый молодой господин, вы стали еще элегантнее, чем прежде!»

Юйвень Юэ слегка улыбнулся и поочередно всех поприветствовал. Он держался приветливо, смеялся и шутил с окружившими его людьми. Он больше не был тем подозрительным замкнутым параноиком, каким был прежде. Семь лет тренировок превратили его в наточенный острый клинок, способный в любое время источать только ему присущее ослепительное сияние.

Огни мерцали, в шатре царило веселье, со всех сторон доносился веселый смех. Покинув окружавшую его толпу, Юйвень Юэ, обвел глазами всех присутствовавших. В конце концов, его взгляд застыл на одном столике в самом дальнем углу.

Янь Сюнь спокойно пил вино, не поднимая головы, он вел себя раскованно и непринужденно, однако его широкие плечи закрывали сидевшую за его спиной молодую девушку, преграждая продолжающий искать кого-то холодный взгляд Юйвень Юэ.

«Князь Янь, давно не виделись, как вы?», — над самой макушкой Янь Сюня медленно раздался глухой, холодный голос.

Янь Сюнь поднял голову, и, улыбнувшись, поднялся: «Да, давненько брат Юйвень».

Юйвень Юэ растянул губы в улыбке и очень холодно, почти зловеще, рассмеялся, после чего слегка наклонив голову в бок, заглянул за спину Янь Сюня и медленно хмуро произнес: «Не узнаешь меня, Синъэр?»

Время течет, все возвращается к началу, изменчивая поступь времени пробивается сквозь небытие пространства и времени, семь лет пролетело в мгновение ока, и сейчас некогда противостоявшие друг другу люди, снова стоят на чашах весов судьбы.

Чу Цяо подняла голову, выражение ее лица было спокойным, взгляд холодным, глядя на своего, смотрящего на нее сверху вниз, бывшего хозяина, она пренебрежительно разомкнула свои алые губы и ответила: «Слава о четвертом молодом господине Юйвень широко известна во всем мире. Кто же может не узнать вас?»

Глава 056: Императорский банкет Великой Вэй

Древняя столица Чаньань

Едва Чу Цяо договорила, раздались громкие звуки колокола, девять длинных, пять коротких. Звук был выразительный и звонкий, его эхо звучало во всех концах охотничьих угодий, которые охватывали более десяти ли (*1ли = 0,5км).

Выражение лиц Юйвень Юэ и Янь Сюня тут же изменилось, гомон в шатре мгновенно стих и все присутствовавшие встав на колени, дружно скандировали: «Приветствуем своего Императора!»

Занавески шатра распахнулись, впуская внутрь северный ветер, огни ламп задрожали. В воцарившейся тишине были слышны раздававшиеся снаружи размеренные шаги. Войска окружили императорский шатер. В нос ударил запах заледеневших металлических доспехов, который заглушил витавший в воздухе густой аромат жареного мяса.

Чу Цяо осторожно подняла голову, но увидела лишь пару сапог из оленьей кожи, ступавших по ковру из медвежьей шкуры. Сапоги были среднего размера, с вышитыми по бокам разноцветными драконами. Шаги были спокойными, не торопливыми.

«Поднимитесь», — эхом сверху раздался низкий голос. Он был ни громкий и ни строгий, даже немного хрипловатый, тем не менее, в нем была сила, которая, точно волна, которая медленно окутывала этот мгновение назад шумный шатер. Все встали, но никто не смел поднимать головы.

«Садитесь. Циар, начинайте», — снова раздался зычный голос Императора Великой Вэй

Третий сын императора Юань Ци почтительно ответил: «Да, отец». После этого он сделал шаг вперед и громко объявил: «Банкет начинается. Пожалуйста, присаживайтесь».

Тот час заиграла музыка, с двух сторон появились соблазнительно одетые танцовщицы с изящными фигурами. Их лица были прекрасны, кожа, словно чистый снег, они соблазнительно танцевали, размахивая длинными рукавами. Столы накрыли разнообразными изысканными блюдами. Тогда гости снова почувствовали себя свободно, мало-помалу начали раздаваться гомон и смех, постепенно все больше разрастаясь.

Юйвень Юэ все еще стоял перед столом Янь Сюня, выражение его лица было холодным, он хмуро смотрел на стоявшую рядом с Янь Сюнем молодую девушку. Глядя на ее невозмутимое, бесстрастное, но очень знакомое упрямое лицо, он медленно кивнул, после чего решительно отвернулся и ушел, не сказав ни слова. Взмах его шубы при развороте, вызвал порыв ветра, как от взмаха меча, от которого стоявшее на столе вино слегка пошатнулось.

Чу Цяо вдруг почувствовала, что ее пальцы заледенели, эмоции потоком нахлынули на нее, заставляя ее сильно хмуриться. Девушка медленно закрыла глаза, глубоко вздохнула и села.

Внезапно, Чу Цяо почувствовала руку на своем плече, она подняла голову и встретилась глазами с Янь Сюнем. Юноша молчал, но она ясно могла ощутить то, что он хочет ей сказать. Все эти годы в дни, когда они особенно чувствовали себя несчастными, ночи наполненные ненавистью, они всегда таким образом подбадривали друг друга: надо ждать, будь терпеливее, рано или поздно настанет Тот день.

Чу Цяо молча кивнула головой. Вокруг звучала музыка и гул человеческих голосов. Она подняла взгляд и посмотрела в самый северный, ярко освещенный, конец шатра, свет там был такой слепящий, что смотреть на него прямо было практически невозможно. Молодая девушка широко открыла глаза и посмотрела на сидящего в окружении света мужчину. Яркие огни плотно окутывали его, смазывая облик. Были видны лишь острые, как лезвие, хищные когти дракона на его расшитой золотом одежде. Казалось, они указывали на каждого внутри шатра, в чьем взгляде таился злой умысел.

Занавески на главном входе с шумом распахнулись, и внутрь внезапно ворвался ледяной ветер. Снаружи на большой площадке перед шатром, усыпанной множеством ярких факелов, стояло более 300 столиков, за которыми сидели те, кто не были удостоены чести находиться внутри шатра. Столы стояли по кругу, образуя огромную пустую арену. В воздухе витало ощущение торжественности, атмосфера там была еще более шумная, нежели внутри палатки. Когда занавески шатра были откинуты, снаружи раздались громкие возгласы одобрения.

В этот момент, внезапно раздался частый звонкий звук лошадиных копыт. Посмотрев туда, откуда доносился шум, люди увидели вдали сотню стремительно приближающихся резвых боевых коней. Скорость и стремительность, с которой они мчались, поражали. В тот момент, когда напуганная толпа начала недоумевать, откуда появились боевые кони без хозяев, из общего строя вырвалась сотня солдат в белых доспехах. Воины синхронно подпрыгнули вверх, и одним четким движением встали ногами на спины по-прежнему несущихся лошадей.

Наблюдавшая за представлением знать, громогласно воскликнула «браво», когда конница ворвалась на арену. У каждого всадника в одной руке был меч, в другой щит, удерживая себя на лошадях ногами, наездники непрерывно меняли позиции и выполняли разнообразные трюки. Движения их были плавными и изящными, но вместе с тем практичными в бою. Отряд возглавлял молодой генерал. На голове у него был стальной шлем, закрывавший его лицо. Юноша четко и уверенно отдавал команды подчиненным. У него была решительная осанка, он был воплощением доблестного воина.

Вдруг всадники убрали мечи и спрятали щиты позади лошадей и, достав висевшие на поясе арбалеты, зарядили их, потом держась за счет силы ног, перевернулись набок и, свесившись вниз, выпустили стрелы под животами своих лошадей. С пронзительным свистом, в мишень одновременно полетели 100 стрел. Раздался стук, от мощного удара, мишень с грохотом разломилась, но не упала на землю, а вместо этого пролетела по воздуху, после чего ее пригвоздило к стволу огромной сосны. Центр мишени был утыкан сотней острых стрел, некоторые из них раскололи другие, нагромождаясь в несколько слоев.

В этот момент все гости затихли. Всадники вернулись в исходное положение. Их командир спешился и, сняв шлем, опустился на колени, приветствуя императора глубоким, энергичным голосом: «Юань Че желает Отцу безграничного счастья и долголетия!»

В этот момент все присутствующие разразились громкими овациями, все единодушно аплодировали удивительному мастерству лучников.

«Чээр, вижу, что за несколько лет службы на границе, ты многому научился», — раздался ровный, с легкими нотками удовлетворения голос сидевшего на возвышении Императора Вэй: «Жалую тебе драгоценный меч Дракона, используй его для защиты нашей великой империи и расширения ее границ».

«Благодарю вас, отец!», — кланяясь до земли, громко сказал Юань Чэ. Князья и чиновники, чутко улавливая настроение императора, дружно начали восхвалять храбрость Юань Че.

Янь Сюнь сел на нижнее место (менее почетное) и продолжил пить чай, храня равнодушное молчание, однако глаза его медленно прищурились.

«Седьмой брат – доблестный воин. Все эти годы он защищал границы империи. Он действительно редкий талант и прирожденный командир. Под его командованием, северные границы в полной безопасности». Третий принц Юань Ци медленно кивнул. Он говорил совершенно спокойно, в его голосе не было никакой ревности или огорчения. Независимо от того говорил он от чистого сердца или это было просто притворством, держался он достойно своего высокого титула.

Поблагодарив его, Юань Че вместе со своими подчиненными отступил. Постепенно атмосфера вокруг снова оживилась. Один за другим различные военачальники, принадлежавшие к разным кланам, поочередно демонстрировали свое мастерство в боевых искусствах, соревнуясь в стрельбе из лука верхом на коне, владении мечом. Столы ломились от разнообразных деликатесов, в основном жареная дичь, от которой распространялся соблазнительный аромат.

Клан Батуха из северо-западных земель, преодолел дорогу в тысячи ли, чтобы принять участие в императорской охоте. Не считая нескольких представителей побочных ветвей, из прямых наследников здесь присутствовали только Жалу и Джама. Воины клана под предводительством Жалу только что продемонстрировали свой уникальный северо-западный стиль борьбы, чем вызвали восхищение толпы. После этого на арену вышла Джама, возглавив группу крепких, молодых северо-западных наездниц, продемонстрировавших прекрасные навыки верховой езды. Хотя их выступление было достаточно заурядным, группа красивых молодых девушек, неизбежно привлекла к себе внимание и вызвала всеобщее одобрение. Император Вэй, находясь в прекрасном расположении духа, одарил наездниц 20 отрезами великолепного Хуай-Сунского шелка. Это вызвало новую волну одобрения.

Джама с улыбкой поблагодарила Императора за милость, после чего неожиданно поднялась и сказала: «Ваше Величество, я думаю это довольно скучно, у нас на северо-западе во время вечерних банкетов тоже проводятся состязания по боевым искусствам. Поскольку я впервые посетила Чаньань, могу ли я просить Ваше Величество позволить мне бросить вызов одному человеку?»

Поскольку девушка была еще совсем молодой, не больше 16-17 лет, речь ее была очаровательно наивной, что невольно вызывало улыбки на лицах слышавших ее людей. Сидевший на возвышении Император Вэй, выглядел озадаченным, тем не менее, с легким оттенком радости в голосе, спросил: «В таком случае, кому же ты хочешь бросить вызов?»

«Я наслышана о мастерстве служанки принца Янь в боевых искусствах. Однако у меня не было возможности лично в этом убедиться. Поскольку у всех сегодня такое прекрасное настроение, почему бы нам не развлечься и не устроить состязание?»

Как только она договорила, все глаза воззрились на Янь Сюня, сидевшего в самом дальнем углу шатра. Те, кто знал о произошедшей только что стычке, естественно, поняли, в чем дело Те же, кому не было об этом известно, думали, что Джама пытается затеять ссору, в конце концов, кланы Батуха и Янбэйя испокон веков враждовали друг с другом, до смерти Янь Шичена, стычки между двумя семьями были частым явлением на подобных публичных мероприятиях.

До того, как Император Вэй заговорил, Янь Сюнь поднялся со своего места. Он был одет в серебристо-голубое платье, на котором были вышиты цветы лотоса, у него были темные глаза, белое, как нефрит, лицо и изящные, непринужденные манеры. Уклоняясь от вызова, юноша не спеша проговорил: «Моя служанка еще слишком молода и мало что понимает в боевых искусствах. Она не смеет позориться перед Вашим Величеством. Принцесса Джама искусная наездница и преуспела в боевых искусствах. Не нужно принуждать служанку против воли».

«Принц Янь, обманывать Императора — тяжкое преступление. К тому же, принцессе Джаме самой всего 16 лет, а для служанки возможность сразиться с принцессой — величайшая честь. Разве твои отговорки не означают, что ты не ценишь доброго к тебе отношения?», — раздался голос юноши сидевшего за четвертым столом рядом с Вэй Шу Ю. Его звали Вэй Цинчи. Он был потомком побочной ветви семьи Вэй, молодой человек был известен своим красноречием. Янь Сюнь уже некогда пересекался с ним на нескольких банкетах. Однако Янь Сюнь никак не ожидал, что этот юноша осмелится сегодня открыто выступить против него.

«Цинчи прав», — с усмешкой проговорил младший князь Цзин: «Принц Янь, благородный человек должен помогать ближнему. Это редкость, когда жемчужина Северо-Западных равнин проявляет к кому-то такой повышенный интерес. Тебе следует выполнить просьбу принцессы еще и для того, чтобы в будущем старый генерал Бату не обвинил знатные семьи Чаньаня в том, что мы обижаем его любимую дочь».

Цзин Хан с раннего детства жил во дворце, он был самым младшим сыном старого князя Цзин Хайя, дяди (младший брат отца) нынешнего императора Юань Чжэнде. Цзин Хайю было уже больше восьмидесяти лет, его младший сын родился, когда тот находился в преклонном возрасте и старый князь в нем души не чаял. Будучи примерно одного возраста с Янь Сюнем и Юань Чэ, во время разговора Цзин Хан держался вольно.

Едва он проговорил, толпа одобрительно загудела. Император Вэй посмотрел на Джаму и, кивнув головой, сказал: «Что ж, давайте удовлетворим просьбу принцессы Джамы».

«Ваше Величество…», — нахмурившись, хотел было возразить Янь Сюнь, но в этот момент, оказавшаяся позади него Чу Цяо, внезапно дернула его за рукав и молча покачала головой. Янь Сюнь был недоволен, но он и сам понимал, что стрела уже на тетиве и нельзя позволить ей вылететь. Если он продолжит препираться, он может подвергнуться нападкам со стороны окружающих. Крепко сжимая руку Чу Цяо под длинным рукавом, он шепотом напутствовал: «Будь осторожна».

В ответ девушка улыбнулась: «Не беспокойся».

Скинув длинную шубу, Чу Цяо вышла в центр. Прежде всего, она поклонилась императору, после чего повернулась к принцессе Джаме: «В таком случае, заранее прошу простить меня».

В этот момент все взгляды застыли на этой молодой девушке. Люди все еще помнили, как семь лет назад, действуя сообща, Чу Цяо и Янь Сюнь, на улице Цзю Вэй отрубили три пальца Вэй Шу Ю и, используя его в качестве заложника, совершили побег из Чаньаня. Вдобавок в скорости после этого, они сражались с охранниками перед платформой Цзюю и чуть не сбежали. Если этот ребенок уже в восемь лет продемонстрировал такую храбрость и силу, в таком случае какими непостижимыми способностями она обладает сейчас, семь лет спустя? Несмотря на то, что она была всего лишь скромной рабыней, фактически она была правой рукой наследника Янбэя.

Все в Империи знали, что, не смотря на то, что семь лет назад Янь Шичэн и практически весь его род были уничтожены, политика свободного отбора чиновников, практикуемая в Янбэй на протяжении уже более ста лет, в конечном счете, позволила семье Янь прочно укорениться на Северо-Западных равнинах. Из-за непрерывных набегов цюаньжунов, империя Вэй не имела возможности полностью обновить чиновничий аппарат, что было главной причиной по которой император Вэй не посмел убить Янь Сюня. Кроме того, существовала некая неведомая сила, тайно оказывавшая экономическую поддержку Янбэю, поэтому до тех пор, пока не было стопроцентной уверенности в том, что в будущем удастся полностью вырвать глубоко пущенные корни, Янь Сюнь по-прежнему считается хозяином Янбэя.

Врывавшийся снаружи (шатра) сильный ветер, раздувал светло-голубой мех на куртке Чу Цяо. У нее были черные брови, красивые темные волосы и несколько худощавое лицо, она была далеко не первой красавицей империи, однако от нее исходило такое спокойствие и решительность, что их было достаточно, чтобы привлечь внимание любого мужчины.

Это был первый раз, когда Чу Цяо стояла перед лицом императорской семьи Великой Вэй, и будучи рабыней, приняла вызов принцессы Джамы, вероятно, самой заметной фигуры на северо-западе.

Глядя на эту, позволившую себе оскорбить ее, молодую девушку, Джама холодно усмехнулась: «Я только, что демонстрировала технику верховой езды и даже не успела отдышаться, это несправедливо. Давайте поступим так, сначала ты сразишься с моим рабом. Если победишь, тогда сразишься со мной»

Толпа была удивлена, услышав эти слова. Не выдержав, Юань Сун (13-ый) встал и, не обращая внимания на хмурый взгляд Юань Ци (3-й), высказал свое мнение: «Отец, это несправедливо».

«Джама – хрупкая, благородная принцесса, ей не подобает первой сражаться с рабыней. Более того, она только что закончила свое выступление».

«Ваше Тринадцатое Высочество, она всего лишь рабыня, в этом нет ничего несправедливого», — ухмыляясь, беспардонно вставил Цзин Хан.

Вэй Шу Ю ехидно улыбнулся и угрюмо посмотрел на Чу Цяо: «Младший князь Цзин абсолютно прав, она всего лишь рабыня и годится только для развлечения».

«Вы…»

«Тринадцатый брат!», — крикнул Юань Ци: «Сядь».

Видя, что Император не возражал, Джама повернулась и сказала сидевшему в заднем ряду великану: «Ту Да, поиграй с этой девчонкой».

Когда тот великан встал, толпа удивленно выдохнула. У него было мощное телосложение и более семи футов роста, большие, похожие на медные колокольчики, глаза, мускулистые руки. Около Чу Цяо, он казался слоном рядом с котенком, разница в пропорциях была непомерная.

Все сразу поняли намерения принцессы Джамы, в ее планы входило не состязание, а преднамеренное убийство. Однако никто не высказал никаких возражений; в конце концов, в их глазах все было так, как сказал Вэй Шу Ю: всего лишь рабыня и годится только для развлечения.

Чу Цяо подняла голову и спокойно посмотрела на Ту Да. Она знала, что от результатов боя зависит репутация Янбэя. Сегодня впервые за много лет, Янь Сюнь появился перед вельможами империи. Если она проиграет, это подорвет моральный дух Янбэя, а причина по которой Янь Сюнь все еще жив и здоров – верность солдат и офицеров Янбэя.

Глубоко вздохнув, Чу вышла из императорского шатра и направилась к арене. Сбоку стояла стойка с оружием, взяв в руки копье, она прикинула его вес, после чего повернулась и, задрав голову вверх, спросила: «Какое оружие вы предпочитаете?»

Ту Да несколько раз, с оглушительным звуком, ударил кулаком о кулак, потом высокомерно заявил: «Мои кулаки и есть мое оружие».

«Будьте осторожны, ведь у оружия нет глаз».

Внезапно в сторону Чу Цяо полетел резкий порыв ветра, Ту Да издал громкий рев, напоминавший раскаты грома! Девушка резко развернулась и сделала несколько шагов, уходя с линии атаки. Как только она сдвинулась, в землю гулко врезался громадный кулак, оставив большую вмятину на том месте, где она стояла мгновение назад. От удара снег поднялся в воздух, образовав слой плотного белого тумана.

Толпа воскликнула. Сила, с которой этот человек атаковал, свидетельствовала о его намерении убить девушку. Находившиеся в толпе девушки и женщины, глядя на это, побледнели и испуганно закрыли глаза, не осмеливаясь смотреть дальше.

Чу Цяо держала копье, однако у нее не было возможности продемонстрировать свои навыки. При своей колоссальной физической силе, Ту Да оказался еще и крайне проворным, словно свирепый тигр, который шаг за шагом подбирался к своей добыче.

Юань Сун (13-й) нервно наблюдал за происходящим. Несмотря на то, что он знал об исключительных способностях Чу Цяо, тем не менее как она могла справиться с таким здоровенным противником? Молодой принц принял решение, если дело примет серьезный оборот, он вмешается и спасет Чу Цяо.

За одно мгновение мужчина несколько раз атаковал, но эта худенькая девочка не отвечала, вместо этого она уворачивалась, избегая прямого столкновения с Ту Да. В тот момент, когда все уже решили, что она вот-вот проиграет, Ту Да свирепо зарычал и с диким выражением лица бросился на Чу Цяо, намереваясь убить ее. Налетел сильный порыв ветра, огни факелов затрепетали. Толпа дружно ахнула, ожидая, что Чу Цяо сейчас погибнет от рук Ту Да. Однако выражение лица стоявшего в толпе Янь Сюня, в этот момент, стало менее напряженным, крепко держа в руках чашу с вином, юноша поднес ее к губам и, равнодушно отхлебнув из нее, разжал руку. В ту же секунду раздался звон, чаша упала на землю и разлетелась на множество мелких осколков.

Тысячи глаз наблюдавшие за поединком, удивленно расширились, увидев как юная девушка, все время пытавшаяся убежать, резко развернулась и, двигаясь странным образом, мягко согнувшись в талии, ловко выпрыгнула вверх и перевернулась в воздухе (сделала сальто). Копье последовало вслед за ней назад, после чего неожиданно перебросив его в левую руку, она с огромной силой направила его в противника! Послышался хлюпающий звук и во все стороны брызнула свежая кровь, крики ужаса огласили округу.

С воем носившийся ветер развивал шелковистые волосы юной девушки. Копье, в ее левой руке, вошло в грудь Ту Да, правда не глубоко, было очевидно, что она намеренно остановила удар, не желая убивать своего противника.

Вытащив копье из груди Ту Да, Чу Цяо бесстрастно кивнула головой: «Вы позволили мне победить». Закончив, она обернулась и снова поклонилась на север, туда, где на возвышении сидел Император.

Зрители вдруг разразились бурными аплодисментами! Империя Вэй высоко ценила мастерство в боевых искусствах. Видя, что такая юная девушка, владела удивительными приемами и так легко победила огромного великана, все взволнованно приветствовали ее.

Однако в этот момент Ту Да яростно взревел. Мужчина сжал кулаки и бросился на стоявшую к нему спиной Чу Цяо!

«Осторожно!», — воскликнул Юань Сун, срываясь со своего места. В этот момент с заднего ряда вылетел блестящий острый предмет и за мгновение до того, как кулак Ту Да обрушился на спину Чу Цяо, издав хлюпающий звук, острие вонзилось в голову великана, пробив в затылке огромную кровавую дыру! Как раз в это время Чу Цяо только что кланяясь, коснулась головой земли.

Глаза Ту Да неверяще округлились, из его рта и носа потекла кровь. С застывшим, безжизненным взглядом он гулко рухнул на землю. Кровь хлестала из раны на затылке. Зрелище было ужасающим.

«Как дерзко!», — вскочив со своего места, яростно воскликнула Джама: «Как ты смеешь носить оружие перед Императором! Янь Сюнь, ты что, задумал бунтовать?»

Янь Сюнь спокойно сидел на своем месте, выражение его лица было безразличным, сжимая осколок фарфоровой чаши между указательным и средним пальцами, юноша невозмутимо задал встречный вопрос: «Чаша тоже считается оружием?»

Толпа пришла в изумление от услышанного, тот предмет, с помощью которого Янь Сюнь только что убил Ту Да, оказался просто разбитой чашей!

«Отец, слуга принцессы Джамы, не соблюдал правила. Он пытался нанести удар в спину, исподтишка. Он заслужил смерть», — вступился Юань Сун.

Император Вэй молчал. Стоявшие с двух сторон охранники, выбежали и быстро убрали труп Ту Да с арены.

«Принцесса, вы достаточно отдохнули?», — спокойно поинтересовалась Чу Цяо и, беспощадно глядя на обеспокоенную Джаму, тяжелым голосом добавила: «Если вы все еще не отдышались, можете отправить других своих слуг поработать со мной».

В этот момент, аристократы Великой Вэй, наблюдавшие за тем, как выносят тело проигравшего раба, моментально воззрились на Джаму, в ожидании ее ответа. Было очевидно, что Джама с самого начала не собиралась сражаться с Чу Цяо, она бросила ей вызов потому, что была уверена, что Ту Да убьет ее. Однако Ту Да уже мертв и если она продолжит искать повод, чтобы увильнуть от поединка, то люди могут назвать ее трусихой, побоявшейся принять вызов. К тому же инициатором поединка была она сама, на северо-западе трусость считалась даже хуже, чем дезертирство на поле боя. Ее будут презирать все.

Джама стиснула зубы и, отбросив кнут, встала и воскликнула: «Начнем. Мне ли бояться простой служанки?»

«Погодите», — Юань Ци внезапно поднялся и смеясь проговорил: «Я уже давно не видел девушки, так мастерски владеющей оружием. По-видимому, после генерала Нан Фэн, в империи больше не было женщин-полководцев. Давайте поступим так, только что мы посмотрели поединок с оружием, почему бы в этот раз нам не устроить состязание по стрельбе из лука? Как гости смотрят на это?»

Все прекрасно понимали, почему Юань Ци это делает. Клан Батуха господствует в северо-западном регионе, они влиятельны и могущественны. Старый Бату вспыльчив и если бы его дражайшую дочь обидели в столице, он бы определенно пришел в бешенство и затаил бы обиду. К тому же, принцесса Джама была известна своим мастерством в стрельбе из лука. Юань Ци сделал это лишь для того, чтобы спасти репутацию северо-западных земель.

Это всего лишь маленькая рабыня и даже если она искусно владеет оружием, это вовсе не означало, что она также хороша и в стрельбе из лука. Конечно же, толпа зевак будет, скорее всего, разочарована, но право выбора им не давали.

Однако юноша, в пурпурном платье и белой шубе, сидевший на почетном месте за седьмым столом, уже испытавший мастерство Чу Цяо в стрельбе из лука, слегка прищурился и, подняв чашу, отхлебнул из нее. Этим юношей был Юйвень Юэ.

Как и ожидалось, выражение лица Джамы стало самодовольным. Она уверенно взяла лук и вышла на середину арены: «Сначала ты?»

«Я не смею. Только после вас принцесса».

Джама холодно усмехнулась. Она взяла три стрелы, натянув тетиву, принцесса выпустила все три разом. С молниеносной скоростью стрелы полетели в мишень, находившуюся в ста шагах от нее, прочертив в воздухе белую полосу, они вонзились в самый центр. Зрители аплодировали ее впечатляющим навыкам.

Однако еще до того, как аплодисменты стихли, другая молодая девушка внезапно опустилась на одно колено, натянув лук, который оказался несколько выше ее самой, она тоже выпустила три стрелы. Со свистом рассекая воздух, ее стрелы вошли прямо в стрелы Джамы, разрезав их точно посередине! Это был верх мастерства, в этот момент всем стало очевидно, кто был победителем!

Зрители не могли поверить глазам своим. Толпа тут же взорвалась аплодисментами и восторженными криками, которые с каждой секундой становились все сильнее.

«Принцесса Джама, спасибо, что позволили мне победить». Чу Цяо слегка кивнула и направилась к шатру.

Даже император Вэй был чуточку взволнован, глубоко вздохнув, он похвалил: «Уже много лет я не видел такого мастерства в стрельбе из лука, а для девушки вдвойне труднее добиться таких результатов. Поступим так, я освобождаю тебя от твоего рабского положения, вместо этого ты отправишься в лагерь Сяо Ци в качестве инструктора по стрельбе».

Чу Цяо удивленно приподняла бровь, но по-прежнему стоя на коленях, глубоким голосом проговорила: «Благодарю за милость, Ваше Величество». Потом она медленно отступила назад и встала рядом с Янь Сюнем. В атмосфере всеобщего воодушевления, снова заиграла музыка и на сцену вышли прелестные танцовщицы, тут же перетянув на себя все взоры. Янь Сюнь поднял голову, посмотрев друг на друга, оба улыбнулись, после чего сели на свои места.

С противоположной стороны, за ними наблюдал тяжелый, с каким-то пасмурным блеском в глазах, мужской взгляд, трудно было понять, что в нем таилось. На мгновение, всегда холодное лицо девушки, внезапно озарилось лучезарной улыбкой, от которой у него тут же закружилась голова. В самый разгар пиршества, Юйвень Юэ, подняв чашу, залпом осушил ее, его лицо было спокойным, однако оно утратило равнодушное изящество.

Королевский пир, наконец, закончился. Чу Цяо и Янь Сюнь вернулись в свою палатку. д Джин был тяжело ранен, поэтому снаружи на страже стоял Цзуо Тан.

Янь Сюнь разлил чай и, сев на стул, начал не спеша его потягивать. Чу Цяо устроилась возле жаровни и подняв голову, спросила: «Что ты думаешь о том, что император наградил Юань Чэ мечом дракона?»

«Все очевидно. Это было предупреждение для клана Му Хэ, чтобы они не вешали смерть Му Хэ Джифенга на голову Юань Чэ».

Чу Цяо нахмурилась и кивнула головой: «В таком случае, разве это не означает, что он пытается переложить этот «черный горшок» на голову клана Вэй (повесить ложное обвинение)? Неужели он хочет таким образом спровоцировать войну между кланами Вэй и Му Хэ?»

«Да», — подтвердил Янь Сюнь: «Клан Му Хэ чрезмерно распоясался. Чем выше они поднимутся, тем страшнее будет падение, также как было с кланом Оу тридцать лет назад».

Чу Цяо тяжело вздохнула. Она вдруг почувствовала, что страшно устала за сегодняшний день. Слишком много для одного дня событий произошло, слишком много людей вмешивалось, что еще больше осложнило и без того сложную ситуацию. Она потерла виски, сказав: «Я пойду к себе. Ты тоже пораньше ложись».

Когда она собиралась уйти, за спиной вдруг раздался голос Янь Сюня: «А Чу, почему ты не уклонилась, когда Ту Да собирался напасть на тебя со спины? С твоими-то способностями, ты не могла этого не заметить».

Чу Цяо обернулась и непринужденно ответила: «Потому, что за моей спиной стоял ты».

В этот момент, усилившийся снаружи холодный ветер, ворвался в палатку. Янь Сюнь на мгновение оцепенел, но вскоре расплылся в улыбке: «Ты права. Какой же я глупый».

«Я пошла».

И приподняв занавески, девушка вышла из палатки. Янь Сюнь улыбнулся, взгляд его стал теплым. Его непроницаемое, словно толстый лед, холодное сердце, постепенно начало открываться чувствам тепла и нежности. Поскольку он был позади нее, она знала, что была в полной безопасности и ничего не стала предпринимать. В конце концов, они всегда полностью доверялись друг другу. Так же как в детстве, когда он мог закрыть перед ней глаза, а она при этом могла спокойно спать, зная, что он не подведет.

Ночное небо было темным, луна и звезды внезапно померкли. Молодой наследник Янбэй приподнял голову: «А Чу, я благодарен тебе за то, что ты позволила мне иметь человека, которому я могу доверять».

Внутри палатки было тепло. Чу Цяо умылась, после чего чувствуя себя разбитой, легла на кушетку, намереваясь поскорее сомкнуть глаза. Однако в этот момент, ее взгляд упал на лежавший на постели у изголовья, меч. Она села и осторожно извлекла его из ножен. В пламени огней темное лезвие меча сияло, как струящаяся вода. Темно-красные узоры на нем, слегка мерцая, напоминали свежую кровь.

Прошло семь лет. Она полагала, что они снова могут встретиться, но не ожидала, что это случится таким образом. Она знала, что Юйвень Юэ конечно же тоже заметил рану на ее шее. Похоже, между ними всегда было так, они всегда противостояли друг другу, держали оружие наготове (досл. меч обнажен и тетива стрелы натянута), всегда, где бы они ни были, самой судьбой им суждено было стать врагами.

Крики ужаса ребенка, казалось, снова эхом звучали в ее ушах. Отрубленные руки, кровавый мешок, холодное озеро снова медленно проплывали перед ее глазами, словно кадры кинофильма. Аромат кусочка мяса той ночью, когда она чувствовала себя совершенно беспомощной, точно острая стрела, глубоко вонзился в ее сердце.

«Юэр, ты доверяешь пятому брату? Я защищу тебя!»

Скорбь снова эхом отозвалась в ее груди, взгляд стал пронзительным, снова и снова в ушах звучали, на протяжении семи лет мучавшие ее в ежедневных ночных кошмарах, молящие ее о помощи горестные крики Сяо Ба из арестантского фургона, ехавшего по улице Цзю Вэй к месту казни.

«Сестра Юэр! Помоги мне, помоги мне!»

Повсюду по земле текла кровь, валялись растерзанные останки, изуродованного до неузнаваемости тела ребенка, подвергшегося казни «тысячи надрезов». В ту ужасную ночь она украдкой сбежала из Священного Золотого дворца и побежала на рынок Цайшикоу (*в стародавние времена было местом публичной казни), где дралась с дикими собаками, отбирая разорванные в клочья останки тела сестры, но не могла найти, где голова, где конечности. Она даже не смогла достойно похоронить ее, все, что ей оставалось, лишь позволить этим окровавленным частям тела опуститься на дно озера Чишуй, и смотреть как вода в ней, пропитанная румянами, запахами вина и мяса, жирующей аристократии, окрашивается в ярко-красный цвет.

«Сяо Ба, покойся здесь и жди. Я отомщу за тебя».

В тот день слезы высохли. Все, что осталось, лишь жгучая ненависть, которая свирепо зрела в глубине ее сердца. Ребенок крепко сжал кулаки и как маленький дикий зверь вцепился зубами в нижнюю губу.

Семь лет прошло. Юйвень Юэ, ты наконец вернулся.

В темноте раздается медленное дыхание молодой девушки.

Знаешь ли ты, что я давно тебя жду.

Звезд на горизонте почти не видно. Ветра Янбэйя, неся за собой холод и запах крови, проносятся над всеми землями Симэн и достигают столицы.

Глава 057: Для противников любая дорога узка

Древняя столица Чаньань.

Шла ранняя весна 773 года по календарю Байцанли. В это время над плато Хон Чуан установились сильнейшие морозы, дни напролет бушевали метели. Из-за непрекращающихся снегопадов, дорога от границы между Тан и Вэй до самого Чаньаня была полностью заблокирована, торговля между соседними государствами остановилась, в результате чего цены на товары в столице резко выросли. Многие торговцы придерживали товары и, пользуясь ситуацией, максимально поднимали цены на товары первой необходимости, такие как масло, рис, чай и соль. Среди населения возрастал продовольственный ажиотаж, в столице начались беспорядки.

В шестой день марта Священный Золотой дворец вызвал Му Хэ Сиюня, потомка главной ветви клана Му Хэ, и резко отчитав его, снял с должности градоначальника столичной области, заменив его Юань Ци, третьим сыном императора. Это был первый случай за 300-летнюю историю империи, когда на эту должность был назначен потомок семьи Юань. Вследствие этого командование над всеми тремя полками, охраняющими Чаньань, полностью сосредоточилось в руках императорской семьи.

После того, как Юань Ци занял свой пост, он немедленно взял под свой контроль Войска Зеленого знамени и провел чистку среди командного состава. Биологическая мать Юань Ци — государева супруга второго ранга Шу, была родной сестрой матери Вэй Гуана, главы клана Вэй, благодаря чему проводимая Юань Ци политика получила горячую поддержку генералов клана Вэй, таким образом, меньше чем за три дня охранные войска столицы полностью преобразились. Десятого марта Юань Ци вывел армию за стены Чаньаня, и самолично принял участие в расчистке правительственной дороги, что вмиг превратилось в красивую народную легенду.

В этот момент за городом, под напором бушующей вьюги, по равнине против ветра мчался всадник верхом на коне. Впереди ничего не было видно, кроме сплошной белой пелены, не видно было следов людей, небо и земля слились воедино, из-за чего не возможно было различить, где север, где юг.

С одной стороны всадник был отгорожен склоном, с другой – раскинулась сплошная покрытая снегом безжизненная пустыня. Ву Даоя немного прищурился, всматриваясь вдаль. На нем была темно-синяя шапка, на длинных бровях застыл иней, щеки от холода побелели, однако глаза воодушевленно глядели вперед. Он выглядел совершенно спокойным, невозможно было понять, о чем он думает.

«Господин», — из повозки, держа в руках шубу, поспешно выскочил малыш, одетый в удлиненную серую куртку: «Господин, нет смысла ждать. Она не придет. Слишком сильная метель, Лю Худзы говорит, что скоро начнется сильнейшая снежная буря. Нам следует как можно скорее отправляться в дорогу, чтобы успеть добраться до горы Цюэ Юй до наступления темноты».

Ву Даоя даже не пошевелился, как будто ничего не слышал, он по-прежнему смотрел вперед, лицо не выражало никаких эмоций.

«Господин?», — ошеломленный ребенок потянул Ву Даоя за рукав: «Господин?»

«Минъэр, слушай», — вдруг произнес мужчина в темной одежде. Посреди завывания ветра, его немного хриплый голос, казался еще более хмурым, как осенний ветер.

«Слушать?», — нахмурился ребенок и навострил уши: «Господин, что я должен слушать?»

«Звук лошадиных копыт», — ответил Ву Даоя: «Он приближается».

Звук лошадиных копыт?», — Минъэр старательно прислушивался, но кроме завывания ветра ничего не мог расслышать. В такую погоду трудно услышать, что говорит рядом стоящий собеседник, что уж говорить о звуке копыт вдалеке. Минъэр пробормотал: «Господин, какой еще стук копыт? Наверное, вам показалось! На мой взгляд, мы все же должны…»

Однако, до того как Минъэр успел закончить, послышались частые, отчетливые звуки лошадиных копыт. Ребенок испуганно поднял голову. Впереди, на самом горизонте бескрайней снежной равнины, медленно появился рыжий пятнистый конь, очертания фигуры всадника виднелись очень размыто. Снегопад постепенно усиливался, в небе кружились хлопья снега, отчего видимость еще больше снижалась. Тем не менее, по-прежнему можно было ясно разглядеть, хрупкую фигуру человека на коне, казалось, что порывом ветра его может унести.

«Господин», — сказал несколько изумленный Минъэр: «Вы удивительны!»

«Ух!», — раздался четкий, низкий выдох и тот час подъехавшая всадница проворно спрыгнула с лошади и подошла к ним. На ней был насыщенного зеленого цвета китайский халат, объемный плащ-накидка полностью закрывал ее лицо, оставляя лишь выбившихся из-под капюшона небольшую прядь черных волос.

«К счастью, я успела». Девушка сняла капюшон, обнажив свое худощавое лицо, губы ее от холода немного посинели. Она быстро вынула из-за пазухи свиток и протянула его Ву Даоя. Огромное расстояние, которое ей пришлось преодолеть под ледяным ветром, очевидно, отняло у нее немало сил. Тяжело дыша, девушка сказала: «Держи. Все здесь»

Ву Даоя нахмурился, сердито посмотрев на девушку, мужчина несколько сердито сказал: «Почему ты не позволила кому-то другому приехать? На улице такой мороз, ты уже выздоровела?»

Девушка покачала головой: «Другие тоже не могли приехать. Му Хэ Джифэнг мертв, да еще этот тупица, Му Хэ Сиюнь, был снят с должности. С третьим сыном императора справиться нелегко. Мы уже потеряли несколько наших братьев на собрании. Поскольку я женщина, они проверяли меня не так строго»

«Юань Ци долгие годы оставался в тени, не ожидал, что он вот так сходу развернет такую активную деятельность, учитывая, что он только что занял этот пост. Юань Чжэнде родил действительно прекрасных сыновей».

«Ладно, хватит, тебе лучше поспешить. На этот раз дело серьезное, у нас осталось меньше месяца. Имя Шидзи становится все более известным. В этом есть и плюсы и минусы. Если мы сейчас не стабилизируем ситуацию, нам, возможно, придется изменить наши планы на полпути»

Ву Даоя кивнул: «Я понимаю. Будь осторожна»

«Хорошо», — кивнула девушка. Ее лицо было бледным как снег, глаза немного впали. Девушка ответила: «Ты тоже».

Хмуро глядя на бледные щеки и изможденную тощую фигуру девушки, Ву Даоя вдруг беспомощно вздохнул и повернулся к Минъэру, взяв шубу из рук ребенка, мужчина накинул ее на плечи девушки, наклонившись, мужчина сам аккуратно стал стягивать завязки. У него были длинные пальцы, теплый взгляд. Завязывая пояс, Ву Даоя отчитывал девушку: «Морозы крепчают, ты должна быть осторожнее. Месяц это все же срок. Ситуация в столице изменчива, ты должна быть осторожна, не действуй импульсивно. Из всех учеников, остались только мы двое. Аюй, я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось».

Госпожа Юй опустила голову и промолчала. Она ощущала, словно где-то глубоко в сердце цветочное семя раскололось и дало росток, однако на душе было слишком много всего, из-за чего она не знала, что следует ответить.

«Что касается дел собрания, вы должны действовать в пределах своих полномочий. Хотя во время операции по спасению учителя Чжу потерь не было, однако были раскрыты два наших подпольных центра связи. Верхушка, разумеется, несколько разгневана. А пока постарайся смириться с этим и ни в коем случае не своевольничай. Пусть внутри императорской столицы великие семьи грызутся друг с другом за власть, ты в это не вмешивайся. На этот раз наша цель — исключительно спасти молодого наследника, остальное нас не касается. Остерегайся безрассудно идти напролом и в результате потерять главное».

«И еще», — Ву Даоя медленно поднял голову, у него был абсолютно спокойный взгляд, словно затянутое плотным декабрьским льдом озеро, под которым не разглядишь волны и рябь. Даже его голос звучал монотонно: «Ты не здорова, тебе нужно подлечиться, не слишком усердствуй. Когда все закончится, я отвезу тебя на Бянь Тан на некоторое время. Его теплый климат и обстановка пойдут на пользу твоему здоровью».

Завязав последний узелок, Ву Даоя отошел на два шага назад и посмотрел в глаза девушки, потом отвернулся и, помахав на прощание рукой, пошел прочь: «Возвращайся. Будь осторожна в пути».

«Ву Даоя», — внезапно подняла голову госпожа Юй, у нее был серьезный взгляд.

«Да?», — Ву Даоя повернулся и, удивленно приподняв кончики бровей, тихо спросил: «Что-то еще?»

Госпожа Юй сжала губы, но после продолжительного раздумья, все же покачала головой: «Ничего особенного. Когда вернешься, тогда и поговорим. Береги себя».

Ву Даоя пристально смотрел на девушку. Она не отличалась красотой, у нее было худое лицо, тощая фигура. Хотя ей было всего 27 или 28 лет, из-за многолетних тяжких трудов и забот, в уголках глаз появились преждевременные тонкие морщинки, а кожа казалась болезненно-бледной. Однако именно это лицо вызывало в нем столько неконтролируемых воспоминаний и беспокойств»

Например, как сегодня, в этом документе, не было ничего важного, тем не менее, он был убежден, что она сама захочет доставить его, чтобы в последний раз увидеться с ним, хотя на словах он все еще упрекал ее за то, что она не заботилась о себе.

Даже сейчас он все еще отчетливо помнит их первую встречу. В тот день он последовал за своим наставником в Чаньань. На небольшом мосту на улице Си Мяо он увидел, как хозяин жестоко избивал маленькую девочку за попытку побега. Ей было всего девять лет, она была тощей и хрупкой. Из-за длительного недоедания кожа ее пожелтела, так что ребенок казался неживым. Однако у нее были большие черные глаза, такие сияющие, наполненные обидой и твердой решимостью не сдаваться. В тот момент он знал, что этот ребенок обязательно выживет. Независимо от того, сколько раз еще она потерпит неудачу, пока жива она будет пытаться и, несомненно, сможет сбежать.

Как и ожидалось, через полмесяца у входа в бар, расположенный за пределами города Жунань, они снова наткнулись на нее. К тому времени она была на грани голодной смерти, но по-прежнему отказывалась просить милостыню. Наставник приютил ее и взял с собой. С тех пор на горе Тянь Цзи появилась новая молодая ученица. Что касается его, с тех пор на его долю выпала немалая доля беспокойства. А семь дней назад на равнине Цуолин в Янбэйе погиб Си Хуа. Теперь из 13 учеников, которые вместе спустились с горы Тянь Цзи, остались лишь они двое.

Ву Даоя протянул руку и похлопал девушку по плечу. Он хотел что-то сказать, но все же сдержался: «Поговорим, когда я вернусь. Я пойду, будь осторожна».

«Хорошо», — кивнула госпожа Юй: «Ты тоже»

Ву Даоя сел в повозку. Лю Худзы, облаченный в шубу из собачьего меха, потер озябшие руки и громко прикрикнув, взмахнул хлыстом. Лошадь пронзительно заржала и рванула вперед, поднимая вокруг белый туман. Вскоре карета исчезла в застилавшей небо снежной пелене.

Чтобы там ни было, это можно обсудить, когда он вернется. Госпожа Юй слегка вздохнула. Холодные снежинки упали ей на лицо, заставив вспомнить о равнинах Хо Лэй в Янбэйе.

Все должно закончиться в течение следующих нескольких месяцев, им лишь нужно спасти молодого государя, после этого она, наконец, сможет достойно уйти в отставку. Затем она сможет отправиться в Бянь Тан, там очень тепло, в отличие от долины Красной реки, где четверть года идет снег. Когда придет время, она сможет увидеть описанные в книгах красоты Бянь Тан, проплывет по кристально чистым озерам, ощутит аромат лотосов в ночи.

Аюй подняла глаза и глубоко вздохнула, однако сначала необходимо обеспечить безопасное возвращение наследника в Янбэй. Она выпрямилась в седле и, подстегнув коня, быстро ускакала верхом на коне.

Они итак уже ждали слишком много лет, могут подождать еще. Хотя некоторые слова невозможно произнести вслух, придет день, и они все друг другу скажут. Когда наступит этот день, мир объединится, люди будут жить спокойной жизнью, больше не будет рабства и войн.

Гонимые издалека холодные ветры, поднимали вихри, закручивали белый снег в спирали, подобно бесконечному круговороту судьбы, со сменяющими друг друга взлетами и падениями.

__________________________________________________________

В это время в Священном Золотом дворце юная девушка медленно положила документ на стол. Она подошла к окну, глядя на багровые облака на горизонте, она на мгновение задумалась.

Осторожно постучав в дверь, служанка Люй Лю робко открыла дверь и тихо доложила: «Госпожа, вас ищет человек снаружи».

Здесь все, кроме Янь Сюня, боялись ее, поскольку каждый слуга, входивший во двор Ин Гэ, подвергался ее тщательному допросу. В прошлой жизни она была агентом разведки, в настоящей — ей тоже постоянно приходилось ходить по краю пропасти, это заставляло ее всегда соблюдать осторожность и осмотрительность.

Девушка слегка подняла брови и спросила: «Какой человек?»

«Охрана не сказала», — тихо ответила Люй Лю: «Но полковник Сун с главных ворот лично пришел доложить об этом».

«Сун Цюе?», — настороженно спросила Чу Цяо, значит посыльный был далеко не простым человеком. Мало того, что этот человек мог свободно входить во дворец Шэн Цзинь, так он еще мог отправить Сун Цюе искать ее. Кто бы это мог быть?

«Скажи полковнику Сун, что я сейчас приду».

Накинув на плечи шубу на лисьем меху и вооружившись кинжалом, Чу Цяо тут же открыла главные ворота двора Ин Гэ. Увидев неизменно холодное лицо Сун Цюе, девушка мысленно глубоко вздохнула, этот командир ничего не понимал в людях, был лишен всякой житейской мудрости, неудивительно, что он охранял городские ворота еще с тех пор, когда Чу Цяо вошла во дворец и до сих пор не продвинулся по карьерной лестнице.

Минуя несколько поворотов, они, наконец, достигли павильона Нефритовая Слива в саду заднего дворца. Это было любимое место Юань Суна. В детстве, она частенько тайно приходила сюда, чтобы получить материальную помощь от Юань Суна. Но в настоящее время, она уже довольно долго сюда не наведывалась.

Роща осталась такой же, как и прежде, лишь деревья сливы несколько подросли. Так как в это время был сезон цветения, весь сад был наполнен тонким ароматом цветов. Подполковник Сун, не говоря ни слова, отступил и Чу Цяо вошла в павильон одна. Не успев сделать и нескольких шагов, девушка тут же заметила тень искавшего ее человека.

«Госпожа Синъэр»

За те несколько лет, что они не виделись, Чжу Чэн немного располнел, о чем свидетельствовало круглое брюшко, однако на его лице по-прежнему сияла улыбка, словно ему не было дела до того, что Чу Цяо предала семью Юйвень.

Выражение лица Чу Цяо осталось неизменным. Девушка произнесла ровным голосом: «Управляющий Чжу, меня зовут Чу».

Чжу Чен улыбнулся и ответил: «Госпожа Чу, молодой господин приказал мне разыскать тебя».

«Молодой господин?», — фыркнула девушка, а потом холодно, но учтиво спросила: «Какой молодой господин?»

Чжу Чен слегка остолбенел, но по-прежнему спокойно ответил: «Четвертый молодой господин семьи Юйвень, Юйвень Юэ».

«Для чего он ищет меня?»

«Молодой господин приказал мне передать тебе это». Юноша достал завернутый в черную ткань, длинный меч, была видна лишь его рукоять. Чу Цяо разумеется тут же поняла, что это тот самый меч, которым она убила человека Жалу.

«Господин сказал, что, поскольку твой меч возвращен тебе, он желает получить свой».

«Он сейчас не со мной», — Чу Цяо приподняла брови и глубоким голосом сказала: «Тебе следовало заранее меня предупредить, тогда бы я взяла его с собой».

«Аа?», удивленно воззрился на нее Чжу Чен: «Я говорил полковнику Суну».

Чу Цяо вздохнула и подумала про себя о том, что говорить полковнику, тоже самое что разговаривать со стенкой. Она протянула руку, чтобы взять меч, при этом сказав: «Я забираю свой меч сейчас, а потом отправлю своих людей принести меч в дом твоего господина».

«Госпожа Чу», — Чжу Чен выглядел смущенным: «Господин сказал, что вы оба не желаете иметь ничего общего друг с другом, поэтому он хочет покончить с этим как можно скорее. Как насчет этого? Я буду ждать здесь и чтобы самой не утруждаться, как только вернешься, отправь кого-нибудь из слуг принести мне сюда меч».

Оба не желаете иметь ничего общего друг с другом? Чу Цяо приподняла бровь, взяла меч и ответила: «Хорошо». Сразу после этого она развернулась и ушла.

Во дворце Шэн Цзинь запрещалось носить оружие, поэтому не смотря на то, что никто не досматривал, Чу Цяо все же спрятала меч под шубой и быстро направился ко двору Ин Гэ.

Через два дня она должна отправиться к месту службы, в лагерь Сяо Ци. Это очень странное назначение императором Вэй, вызвало всеобщее недоумение при дворе. Император доверил человеку из Янбэй важный участок, что это могло значить? Свидетельствует ли это о том, что император закрыл глаза на прошлое и позволит Янь Сюню спокойно вернуться в Янбэй и занять место наместника, чтобы укрепить к себе доверие остальных феодальных князей?

Очевидно, что это невозможно. В течение всех этих лет Император всегда закрывал глаза на притеснения, беспощадные нападки, войну против Янь Сюня внутри дворца Шэн Цзинь. Несмотря на то, что он лично ничего против Шидзи не предпринимал, однако его, как императора, бездействие и безразличие поощряло других недоброжелателей уничтожить Янь Сюня. Если бы не осторожность Янь Сюня и Чу Цяо, они, возможно, уже умерли после очередного заговора.

Император Вэй некогда убил родителей и братьев Янь Сюня у него на глазах и за один вечер отправил всех потомков этой царской семьи в ад вечных мучений (последняя и самая страшная ступень ада). После всего этого он никак не мог позволить тигру уйти в горы, иначе говоря, Янь Сюню вернуться в Янбэй. Император не то чтобы не пытался убить его, просто все те, чьими руками он хотел это сделать, потерпели неудачу и сейчас время возвращения Янь Сюня приближалось. Разве может он так легко отдать Янбэй в руки этого ненавидящего его всем сердцем волчонка?

Так какие же цели преследовал Император, когда направил Чу Цяо в лагерь Сяо Ци? Весь Чаньань знает, что Чу Цяо самый сильный помощник Янь Сюня. Чу Цяо, которой не было даже 15 лет, не раз прикрывала Янь Сюня в самых опасных ситуациях, когда тот находился на грани жизни и смерти. Она была очень проворной и обладала удивительным мастерством владения мечом. Неужто император действительно полюбил эту, выделяющуюся своими способностями, девочку и планировал взрастить ее и привлечь на свою сторону? Или же он хотел обрезать крылья Янь Сюню и убрать с дороги его помощника, препятствующего планам императора?

Никто не знал истинную причину, все могли лишь гадать. Чу Цяо знала, что не все так просто, но пока она никак не могла найти ответ.

Вокруг улицы Чан Сюань проходила улица Сюань Мэн. По обе стороны дороги поднимались высокие красные стены с покрытой снегом ярко-желтой плиткой. Внезапно послышались громкие шаги. Чу Цяо нахмурилась, неужели она перепутала и сегодня во дворце проходил совет?

Раздумывать было некогда, на совете присутствовали высокопоставленные чиновники из дворца Шэн Цзинь. Чу Цяо, в соответствии с ее рангом, оставалось только отойти в сторону и встать на колени. Девушка отошла в самый дальний угол стены и опустилась на колени. Она молча опустила голову, широкая шуба и капюшон плотно скрывали ее облик, открывая только ее белоснежную, гладкую шею.

Звуки шагов постепенно приблизились и замерли рядом с ней. Над ее головой раздался глухой голос: «Подними голову»

Чу Цяо нахмурилась и медленно выпрямила спину. Для врагов всякая дорога узка, сегодня поистине неудачный день.

Глава 058: Не замечая позади себя воробья

Древняя столица Чаньань.

Китайская пословица: Богомол хватает цикаду, не замечая позади себя воробья.: а) на всякую силу есть управа: б) не думать о неизбежном возмездии.

Лицо девушки было гладким и чистым, как нефрит, отражающий белый снег. Ее глаза были черными, как чернила. Фигура своим тонким и деликатным очертанием, могла сравниться с молодым деревом, но в ней чувствовался независимый и спокойный характер. Она еще молода, и она еще не может считаться взрослой, но ее внутренний холод, подобен осколку льда, словно остужает все вокруг.

Глаза мужчины медленно сузились, его правая рука бессознательно сжалась в кулак. Солнце на горизонте, окрашивало весь снег вокруг них красным светом. Безымянный палец и мизинец на руке мужчины были когда-то отрезаны и сейчас золотые пряжки, прикрывали их.

«Ударь ее». Низкий голос отозвался эхом на холодном ветру. Охранники, вышли из-за его спины и окружили ее. Огромный мужчина, к которому и был обращен приказ, подошёл ближе всех и, размахнувшись, ладонью ударил девушку по лицу.

Его рука снова поднялась, собираясь повторно, ударить ее, но она внезапно резко встала, развернулась и, перехватив руку, сумела завести ее за спину мужчины, не давая ему двинуться. Чу Цяо подняла голову, ее лицо оставалось безучастным, она тихо сказала: «Господин Вэй, вы приказали своим слугам ударить меня, не могли бы вы указать мне причину, почему вы это сделали?»

«Причина?» По губам Вэй ШуЮ поползла холодная усмешка, он ответил: «Моя причина в том, что ты — дерзкая рабыня, которая смеет стоять у меня на пути и не соглашаться с моим приказом».

«Господин Вэй, если у вас хорошая память, тогда вы должны помнить, что его величество отменил мою принадлежность к рабам и назначил меня на должность учителя по стрельбе из лука при армии. Мы с вами сейчас имеем одинаковый статус, как слуги Императора и должны служить на благо Великой империи Вэй. Я встала на колени, чтобы показать вам свое уважение, как представителю правящего клана. В любом другом случае, учитывая ваше нынешнее положение, вы не заслуживаете того, чтобы я это делала. В конце концов, вы были сняты со своего поста и стали обычным гражданским лицом. Разве вы имеете право, так свободно себя вести на территории дворца Шэн Цзинь? »

Выражение лица Чу Цяо было холодным и отстраненным, когда она оттолкнула охранника и встала перед Вей ШуЮ. Отряхнув одежду, она сказала: «У меня все еще есть дела, мне не зачем оставаться здесь».

«Как ты смеешь!» — возмущенно воскликнул Вэй ШуЮ. Но потом взял себя в руки и уже спокойно сказал: «Я убью тебя сегодня. Посмотрим, кто посмеет мне помешать! Убейте ее!»

Как только он закончил говорить, четверо его бойцов устремились вперед, окружая её, один из них вытащил меч и без предупреждения замахнулся, собираясь ударить девушку сзади.

Чу Цяо никогда не думала, что Вэй Шу Ю окажется таким смелым. Помимо ношения оружия во дворце Шэн Цзинь, что было запрещено, под страхом смертной казни, он даже осмелился начать бой на территории Золотого Дворца. Однако времени на раздумья у нее не было. Несколько резких движений, теперь в окружающей тишине можно было услышать только треск ломающихся костей. Одно мгновение и у охранника, который напал на нее сзади, были сломаны ребра и рука, он закричал от боли.

Чу Цяо увернулась от другого длинного меча, занесенного над ней, и нанесла удар ногой назад, попав одному из бойцов в грудь, она двигалась так, словно могла видеть, что твориться позади нее. Охранник издал крик, из его рта потекла кровь, он пошатнулся и упал навзничь.

Затем последовало еще несколько резких движений, похожих на молнии, она схватила еще одного нападавшего за запястье, в другой неизвестно откуда появился охотничий длинный нож, стандартный боковой удар ниндзя, наклон, еще один удар, хрип. Все произошло в одно мгновение. Все четыре умелых война были побеждены и раненые больше не могли продолжать сражаться.

Порыв сильного ветра, пронесся над ними, Чу Цяо стояла посреди четырех мужчин, лежащих на земле. Она выглядела спокойной, даже после боя ее длинная белая шуба оставалась на ней.

Казалось, что вокруг неё сейчас сгущается холод, готовый поглотить любого приблизившегося. Она мрачно посмотрела на Вэй Шу Ю, лицо которого, было искажено яростью, и тихо сказала: «Уйдите с дороги».

Вэй Шу Ю побледнел, ненависть за нанесенное увечье, продолжавшая мучить его разум последние несколько лет, переполняла его. Как раненая ядовитая змея, он потерял последние остатки самообладания.

«Стреляйте в нее!»

Его голос был похож на крик души в аду.

Холодный ветер дул по дороге Сюаньмэнь сквозь коридор, образованный двумя высокими стенами, по бокам, вдоль них, ветром были нанесены два длинных и высоких сугроба.

Более десяти охранников, стоявших за спиной Вэй Шу Ю, вышли вперед и, опустившись, встали на одно колено. Все, как один они вытащили арбалеты, вынули стрелы из колчанов за спиной и прицелились в девушку!

Чу Цяо нахмурилась, осторожно отступив назад. Вэй Шу Ю осмелился принести арбалеты в императорский дворец, что это значило? Возможно, что Юань Ци, получивший сейчас наибольшую власть в столице, расширил привилегии для клана Вэй, или только Вэй Шу Ю имеет специальное разрешение от Императора и может носить оружие во дворце?

У нее не было времени, что бы обдумать все это до конца. В воздух взметнулось несколько стрел. Так как стреляли с близкого расстояния, мощь выпущенных стрел была огромной. Как молнии, со свистом они неслись сквозь холодный ветер в сторону стоявшей Чу Цяо!

Она упала на землю и перекатилась к лежащим раненым охранникам, к тем с кем дралась до этого. Она схватила одного из них за воротник и, привстав, закрылась им, как щитом. Теперь были слышны только хриплые звуки, а брызги крови окрасили снег вокруг них. У этого солдата не было шансов, он даже не успел громко закричать, как был весь покрыт стрелами, и стал сползать на землю.

Чу Цяо использовала его ещё раз, сильно толкнув тело вперед, в ряд лучников, она сломала их строй. Девушка воспользовалась их замешательством, чтобы кинуться вперед с молниеносной скоростью. Она схватила за голову ближайшего охранника, и резко повернула его, раздался хруст, тело упало на снег, в руке девушки остался пучок его волос!

Все те, кто смотрел, были ошеломлены. Глядя на то, как жестоко убили их соратника, они были слишком дезориентированы, чтобы перестроиться и слаженно атаковать дальше. Лицо Чу Цяо было холодным, как у чудовища из ночного кошмара. Её движения были строго выверены, каждый шаг должен навредить врагу.

Конечно, все эти люди понимали, что «там, где один человек охраняет узкий проход, десять тысяч не могут пройти». Однако перед ними стояла только худая и хрупкая девушка.

Выстрелы охранников стали беспорядочны, их лица побледнели. Профессиональные боевые навыки Чу Цяо, полное хладнокровие и безжалостность заставили этих солдат испугаться. В одно мгновение Чу Цяо убила еще несколько человек. В глазах Вэй Шу Ю плескалась паника, он торопливо вытащил меч из ножен, висящих на поясе.

В следующие секунды Чу Цяо стояла перед ним и двумя оставшимися в живых охранниками и собиралась ударить его. В этот момент руки Чу Цяо выглядели страшнее оголенных мечей. Неся бремя защиты своего хозяина, два охранника выставили свои мечи вперед и начали атаковать Чу Цяо. Ее скорость была невероятной!

Чу Цяо высоко прыгнула в верх, вытянула ногу и безжалостно ударила в открытую шею одного из солдат. Воспользовавшись этой ситуацией, Вэй Шу Ю быстро отступил назад. Когда Чу Цяо развернулась, он оказался намного дальше, чем она рассчитывала. Независимо от того, насколько быстрой была Чу Цяо, ее рука не была достаточно длинной, чтобы достать его.

Вдали послышались стремительно приближающиеся шаги. Не было никаких сомнений, что звуки боя были услышаны людьми во дворце. Вэй Шу Ю, который до этого был, так уверен в себе и полон решимости убить Чу Цяо, сейчас радовался, что все закончилось.

Смазанной тенью, черная фигура поднялась в воздух. Вэй Шу Ю почувствовал, как что-то холодное, коснулось его шеи, лезвие меча с витиеватым рисунком, было приставлено к его горлу!

Ветер несётся по длинной улице, ревет, с неба по прежнему падает снег!

Перед ним, молодая девушка в шубе из меха белой лисы, черные волосы, рассыпались по спине, тёмные глаза, как полынья зимой на глубоком озере. Она холодно посмотрела на Вэй Шу Ю, который затравлено глядел на меч в её руке. Презрительная улыбка появилась на лице Чу Цяо.

«Остановитесь!» Начальник охраны ворот Сун Цюэ быстро подошёл к месту недавнего боя и сказал: «Кто осмелился начать драку во дворце? Всем стоять!»

Чу Цяо продолжала смотреть на Вэй Шу Ю, лицо которого побледнело. Потом, с оттенком насмешки в глазах, она отвела и убрала меч в ножны, но осталась стоять на том же месте.

«Сун Цюэ», Вэй Шу Ю изо всех сил пытался отдышаться и с угрозой в голосе спросил: «Кто она такая чтобы носить оружие во дворце?»

Сун Цюэ про себя заметил, что Молодой Господин Вэй не упомянул о бое, а только говорил о ношении оружия. Он не мог не нахмуриться. Хотя Сун Цюэ был упрямым, он не был дураком. Он хотел спокойной жизни для себя и своих родных, поэтому он не мог обидеть представителя правящего клана.

Сун Цюэ попытался забыть все подозрения, сразу возникшие у него, при виде места боя, он повернулся и спросил у Чу Цяо: «Девушка Чу, вы можете мне объяснить, почему вы носите оружие во дворце?»

Чу Цяо слегка подняла брови и перевела взгляд на мечи и арбалеты у охранников Вэй Шу Ю, и на него самого. Ничего не говоря вслух, она словно указывала, что у них тоже есть оружие.

Лицо Сун Цюэ покраснело, так как он не мог ничего сказать.

Однако Вэй Шу Ю уже оправившийся, и разозлившийся за свой страх закричал в ответ: «Кто ты такая, чтобы сравнивать себя со мной? Мало того, что у тебя есть оружие во дворце, но ты также осмелилась начать драку с князем. Посмотрим, сможешь ли ты оправдаться. Сун Цюэ, как быстро вы справитесь с этой проблемой?»

Сун Цюэ нахмурился, но не осмелился оскорбить Молодого Господина Вэя, чей характер сильно испортился после того, как он потерял пальцы. Но когда он уже собирался приказать схватить Чу Цяо, за его спиной прозвучал ровный голос. Все удивленно оглянулись, повернувшись к вновь прибывшему.

«Это я попросил ее принести мой меч во Дворец».

Темно-черный конь, с сидящим на нем всадником, медленно приблизился к ним.

Юйвень Юэ протянул руку к девушке, стоящей внизу и спросил: «Как долго ты собираешься заставлять меня ждать? Отдай его мне».

Не говоря ни слова, Чу Цяо пристально смотрела в его равнодушные глаза. Дул холодный ветер, но они, не отрываясь, смотрели в глаза друг друга. Словно древний ветер подул, уничтожая след времени, все сомнения, искушение, эта ненависть — каменные глыбы, которые остаются на одном и том же месте, никуда не исчезая. Кажется, что прошло так много времени, а на самом деле, это всего лишь мгновение. Чу Цяо медленно протянула руку, как на Фестивале фонарей много лет назад, и передала меч в его ладонь.

«Сун Цюэ, вот почему я попросил тебя найти ее для меня. Я оставил свой меч во дворце Инь Гэ у принца Янь и хотел, чтобы эта служанка пошла за ним и вернула его мне».

Сун Цюй кивнул головой и ответил: «Хорошо. Теперь я все понял».

Юйвень Юэ посмотрел на мужчин, лежащих на земле, и спокойно сказал: «Я велел тебе принести меч мне, но вместо этого ты начала практиковать боевые искусства с людьми Господина Вэя, как будто не знаешь правил, которые действуют во Дворце. Вэй Шу Ю почему она тренирует ваших людей?»

Изучают и тренируются в боевых искусствах?

Вэй ШуЮ изменился в лице, он разозлился и уже хотел громко возразить. Но тут он увидел, как Юйвень Юэ, повернув голову, спокойно смотрит на него, за его взглядом читалось предостережение.

Юэ продолжил говорить: «Вей Шу Ю, я заберу этого человек. На следующий день я навещу вас в вашем доме».

После этого он развернул лошадь, собираясь уехать.

«Этот вопрос не имеет никакого отношения к делам Четвертого молодого Господина Юйвень. Разве у Четвертого молодого Господина мало дел, требующих его внимания, что ему интересны чужие? В чем причина?»

Вэй ШуЮ мрачно следил глазами за собеседником.

Юйвень Юэ наклонил голову и, слегка нахмурившись, уточнил: «Молодой Господин Вэй считает, что у меня есть скрытые мотивы или, что я излишне любопытен?

Напоминаю, что Вы только сегодня получили разрешение носить оружие на территории Дворца, но вы немедленно приказали всем своим людям тоже вооружиться. Господин Вэй, это решение было слишком поспешным».

Гнев в душе Вэй Шу Ю не мог остыть, хотя он понимал правоту слов Юйвень Юэ. Тот продолжил говорить: «Если слухи об этом бое распространятся, вы от этого не выиграете. Господин Вэй, вы родились в правящем клане, Вы должны понимать разницу между главным и второстепенным и взвесить тяжесть ваших действий. Если бы Господин Вэй Гуан был бы здесь сегодня, он не был бы рад произошедшему».

Глаза Вэй ШуЮ налились кровью, губы побелели, но он ничего больше не стал говорить. Он понимал, что такой исход ситуации выгоден ему. Однако он не мог простить и забыть, то, что сделала Чу Цяо семь лет назад, поэтому каждый раз, когда он видел ее, он хотел отомстить ей.

«Поехали», — спокойно сказал Юйвень Юэ и развернул коня.

Сун Цюэ низко поклонился ему вслед. Чу Цяо посмотрела в глаза Вэй Шу Ю, которые были полны гнева, и последовала за Юйвень Юэ.

С неба сыпется, не переставая, снег, солнце садится, скоро наступит ночь. Дорога Сюаньмэнь длинная, в непрерывном потоке снега Чу Цяо, следующая позади Юйвень Юэ, постепенно исчезла из виду.

Вэй Шу Ю стиснул зубы и внезапно разразился сердитым воем. Он пнул одного из своих слуг в живот и сердито пошел в другую сторону.

***

Уединенное озеро Биху было покрыто снегом, пейзаж был прекрасен, как на картине. На берегу росли старые сливы, изящный каменный арочный мост пересекал замерзшее озеро и шел к резному восьмигранному павильону.

Под крышей павильона стояли две фигуры. На нем был соболиный плащ, а красивое лицо с темными дугами бровей, казалось могло принадлежать злому духу. Напротив него стояла девушка, которой еще не было 15 лет, одетая в шубу из белой лисы, она выглядела хрупкой и утонченной.

Этими двумя людьми были Юйвень Юэ и Чу Цяо, которые только что покинули дорогу Сюаньмэнь. «Я не пытался тебя спасти, но мой меч, мне был необходим, и кажется, что Вэй ШуЮ, мог принести много неприятностей. Ты не должна благодарить меня».

Девушка подняла голову, она выглядела холодной и отстраненной: «Я не собиралась вас благодарить».

Юйвень Юэ усмехнулся и ответил: «Ты такая же упрямая, несмотря на то, что прошло семь лет. Похоже, что Янь Сюнь не научил тебя, как угождать людям».

«Вы тоже такой же. Похоже, мудрый учитель с горы Волонг не научил вас ничему новому. Вы все также высокомерны».

Когда ее голос затих, Юйвень Юэ нахмурился, он резко отпрыгнул назад и отклонился. Одновременно Чу Цяо, которая до этого стояла спокойно, внезапно бросилась вперед, резким движением, соблюдая тактику ближнего боя, собиралась ударить и перехватить руку Юйвень Юэ. Но он протянул руку, блокируя удар, и схватил ее за запястья. Чу Цяо гибко повернулась, перевернулась уже в воздухе и оттолкнула его ногой. Она приземлилась снаружи павильона на льду замерзшего озера. Снег на мгновение прекратил падать, солнце зашло за горизонт.

Длинный меч, ранее лежал на скамье в павильоне, завернутый в красную ткань. У него очень острый клинок, теперь в руках Чу Цяо он легко пронзает воздух, отраженный на лезвии свет луны танцует на снегу.

У Юйвень Юэ не было с собой другого оружия, поэтому он сломал ветку белой сливы, растущей рядом с павильоном, чтобы ею отражать удары.

Издалека, среди ветра и снега, замерзшее озеро похоже на луг с серебристой травой. Два темных силуэта, на его фоне жестоко сражались друг с другом, четкие выверенные движения, очаровывают своей смертельной красотой.

Ветер пронесся по озеру, ранние цветы слив, распустившиеся на старых деревьях, падают на землю. Подхваченные ветром, они создают свой танец из красных и белых лепестков, посреди сильного снегопада.

Белая шуба Чу Цяо плыла по ветру. После долгого боя, никто из них не мог выиграть у другого. Как раз в этот момент Чу Цяо внезапно поскользнулась, и из-за этого Юйвень Юэ сумел выбить меч из ее рук.

Чу Цяо была растеряна. Опираясь одной рукой о землю, она попыталась встать. Как только, она, встав, сделала первый шаг, произошло непоправимое. Лед начал трескаться, холодная вода заструилась под ее ногами.

Девушка была удивлена и громко вскрикнула. Однако было уже слишком поздно, попытавшись сделать шаг, она поскользнулась и упала.

Пока не стало слишком поздно, Юйвень Юэ с мрачным видом, быстро схватил Чу Цяо за руку и с силой притянул ее к себе.

«Вы все еще поступаете глупо!» Холодный кинжал был приставлен к горлу Юйвень Юэ. Глаза девушки были горячими и насмешливыми, а уголки рта кривила улыбка: «Вы были обмануты мной в прошлом. Даже после семи лет вы все еще ничему не научились?»

Юйвень Юэ холодно улыбнулся и презрительно ответил: «Ты всегда настолько уверена в себе?»

Острый кинжал в руке Юйвень Юэ был крепко прижат к боку Чу Цяо. Даже легкое движение заставит лезвие врезаться в ее кожу.

Глаза в глаза! Они были в одном положение! Трудно было сделать вывод, кто победит!

Внезапно подул холодный ветер, хлопья снега с ветвей дерева обрушились на их лица. Они стояли так близко друг к другу, их дыхание перемешалось, а кожа соприкасалась с кожей. Издалека казалось, что они ласково обнимают друг друга. Только находясь рядом, среди цветущих слив, можно было почувствовать напряжение разлитое в воздухе.

«Юйвень Юэ, между вами и мной никогда не наступит день, когда мы простим друг друга. Причина, по которой я не убью вас сейчас, заключается в том, что я не хочу вовлекать Янь Сюня. Я дам вам шанс уйти спокойно. Но пока я жива, ваша голова, вам не принадлежит».

Юйвень Юэ усмехнулся и ответил: «Ты думаешь, она принадлежит тебе?»

«Да мне!» — твердо сказала Чу Цяо, разделяя каждое слово: «Дети семьи Цзин не умрут не отомщенными».

«Хорошо!» Он отпустил ее и сделал шаг назад, потом, отвернувшись, поднял свой меч с земли. Юйвень Юэ встал на берегу под ветками сливы и холодно сказал: «Я буду ждать тебя. Когда у тебя будет хватать навыков, возвращайся за этим мечом».

Северный ветер яростным порывом пронесся по озеру. Чу Цяо стояла, наблюдая за тем, как силуэт Юйвень Юэ постепенно исчезает среди деревьев.

Все, что только что произошло, похоже на игру.

Теперь, когда заветная дата приближается, будет ли у нее время отомстить Юйвень Юэ? Когда-то Юйвень Юэ отпустил ее и сейчас не раскрыл ее личность, но Сяо Ба умерла, а она убила старого Господина Юйвень. Теперь, когда Юйвень Юэ вернулся, Чу Цяо снова чувствовала себя в опасности.

Сейчас она готова ждать и не думать о мести. До тех пор, пока Юйвень Юэ не мешает их планам или не пытается раскрыть ее личность, у Янь Сюня будет больше драгоценного времени для подготовки.

Верить ли Юйвень Юэ или нет, пока она готова рисковать.

Красные лепестки сливы похожи на капли крови. На берегу озера стройная фигура девушки выглядит такой отчаянной, но такой сильной.

Юйвень Юэ не оглянулся, его глаза темные и глубокие, как жесткая грань, отсекают прошлое.

«Это не может так больше оставаться».

Стоя среди цветущих слив, молодой господин семьи Юйвень медленно поднял лицо и позволил снежинкам падать на него, остужая кожу.

Время истекает, он больше не может спокойно ждать, пока другие ищут выход, и он не может дать им время и возможность строить свои планы.

После семи лет, он свободно видит в сердцах людей, видит обман и еще более кровавую вражду между родственниками. Так ли он убежден в правильности того, что делает?

«Молодой Господин», Чжу Чэн подошел к нему и отдал запечатанное письмо.

Юйвень Юэ открыл конверт, «Зажги огонь, надо будет сжечь письмо!» приказал он Чжу Чэну, потом спросил: «Что он сказал?»

«Он сказал, что готов стать союзником Четвертого молодого господина. Он уверен в клане Юйвень и в успехе начинаний Молодого Господина».

«О», — усмехнулся Юйвень Юэ: «Маленький скорпион, сидя в грязи, начал фантазировать о полете на небеса».

«Однако мы можем использовать его, чтобы освободить Юань Че от клана Му».

Юйвень Юэ нахмурился: «Это сказал отец?»

Чжу Чэн кивнул: «Да».

«Хорошо». Стряхнув сожженный пепел, Юйвень Юэ, смотря на летящую золу, тихо сказал: «Юань Вэй, Император…»

«Молодой Господин», Чжу Чэн, обратился к Юйвень Юэ, который собрался уходить. Наверное, не зная как продолжить, он шепотом сказал: «Синъэр, ее …»

«Следите за ними, если будут изменения, — тихий голос, вторил шороху веток — просто действуйте согласно первоначальному плану».

После этого он сделал шаг вперед, уходя от цветущих слив. Чжу Чэн остался стоять на том же месте, разве изначально планировались не убийства?

В это время человек, который почти ушел, неожиданно остановился и обернулся. Тихо сказал: «Помни, оставь в живых».

Чжу Чэн растерянно опустился на колени и, коснувшись лбом земли, громко сказал: «Слуга подчиняется».

Чу Цяо некоторое время стояла, раздумывая над произошедшим, и тоже покинула берег, где цвели сливы.

На другой стороне озера Биху цветы медленно падали с ветвей деревьев на снег. А Джин и Янь Сюнь вышли из своего укрытия, откуда наблюдали за представлением, развернувшимся перед ними на льду озера.

«А Джин, Юйвень Юэ, мог заметить тебя на дороге Сюаньмэн?»

«Нет, — твердо ответил А Джин, — я был очень осторожен».

Янь Сюнь кивнул и тихо сказал: «Это хорошо».

«Шидзи», — растерянно нахмурился А Джинг, он не знал имеет ли право задавать этот вопрос, но все же спросил: «Почему вы были так уверены, что Юйвень Юэ поможет Чу Цяо, почему не вмешались?»

«О,» — Янь Ян мягко улыбнулся: «Я думаю, что один понимаю, почему он это сделал. Наверное, он сам сейчас задается этим вопросом. Почему он помог А Чу выбраться?»

Задумавшись, Янь Сюнь сказал тихим голосом, то что А Джин не мог понять: «До него это дойдет слишком поздно, когда он все потеряет. Только я могу понять его чувства и понять, почему он это сделал, а он слишком высокомерен, что бы разобраться».

«А Джин, наш день, когда мы покинем этот проклятый город, приближается. Сейчас будь особо внимателен. Семья Юйвень уже вовлечена. Ситуация усложняется. Увеличьте ночное патрулирование, продолжайте следить за теми, кто нас интересует. Убивайте любого подозрительного человека «.

А Джин был растерян. Он уточнил: «Убивать? Шидзи, это не навлечет еще больших проблем? Разве императорские дознаватели не обратят на нас внимание?»

«Не волнуйся, потому что, даже если их люди умрут, никто не посмеет сказать об этом ни слова, до императора ничего не донесут. Чем больше хаос, тем лучше для нас».

Янь Сюнь поднял голову и посмотрел на темное небо, пробормотав: «Время начинать».

Глава 059: Повеление Сына Неба

Древняя столица Чаньань.

Когда Чу Цяо вернулась во дворец Инь Гэ, небо уже полностью потемнело, но луна еще не взошла. Слуга Сяо Лицзы, стоял у входа во двор и держал в руках длинную палку с фонарем.

Когда он увидел, что Чу Цяо подходит к воротам, он обрадовался, подбежал к ней и, радостно улыбаясь, сказал: «Девушка Чу, как хорошо, что ты вернулась».

Чу Цяо нахмурилась и спросила: «Что-то случилось?»

Сяо Лицзы ответил: «Нет, не беспокойтесь. Ничего не произошло. Только, когда Шидзи вернулся сегодня днем, он спрашивал о тебе. Когда он услышал, что ты ушла, он взял А Джина с собой, и они пошли искать тебя».

«О, как давно они ушли?» — спросила Чу Цяо.

«Это было еще при свете», — ответил Сяо Лицзы, внимательно следя за тем, чтобы фонарь продолжал гореть. Чу Цяо вошла во внутрь и пошла по направлению сада Лан Тянь.

Слуга быстро преградил ей дорогу и сказал: «Девушка, не надо туда идти, там рабы, убирают снег, идите другим путем».

Чу Цяо удивленно, повернула голову в его сторону. Она спокойно смотрела на Сяо Лицзы, не говоря ни слова, ожидая более правдивого объяснения.

На лице Сяо Лицзы застыло растерянное выражение, и он нервно пробормотал: «По той дороге легче идти».

Лицо девушки стало мрачным, оттолкнув руку Сяо Лицзы, она шагнула вперед. Подойдя к арке, ведущей на половину Янь Сюня, она услышала мягкий нежный женский голос, тихо переговаривались слуги, доносились звуки передвигаемой мебели.

Чу Цяо остановилась и встала перед входом. Она была спокойна и какое-то время ждала, прежде чем тихо спросить: «Кто прислал их сюда?»

«Комендант Северо-западных ворот, Джи Вентинг».

Чу Цяо нахмурилась и сказала с раздражением в голосе: «Снова он».

Сяо Лицзы запнулся и беспомощно посмотрел на нее, опасаясь, что она войдет.

Чу Цяо быстро развернулась и направилась к своей комнате, Сяо Лицзы поплелся за ней. Когда они дошли, она тихо сказала: «Скажи им всем, что бы вели себя тихо и не мешали мне отдыхать».

Сяо Лицзы посмотрел в сторону комнаты Чу Цяо, он не мог понять, почему она это сказала. Вновь прибывшие располагались довольно далеко от комнаты Чу Цяо, поэтому независимо от того, насколько громкими были звуки, она бы все равно ничего не услышала.

Когда наступило время ужина, дважды посылали слуг, что бы позвать Чу Цяо, но она не вышла. Вернувшийся Янь Шидзи вздохнул, но в глубине души он был тайно счастлив, легкое самодовольство росло в его сердце.

Когда он после ужина, вошел в ее комнату, Чу Цяо встретила его, одетая в белое мужское платье; казалось, что она не переодевалась с тех пор, как вернулась.

Янь Сюнь удивленно спросил: «А Чу, что ты делала?»

Чу Цяо подняла голову и, спокойно посмотрев на него, ответила: «При утверждении проекта «переправа Фуян» возникло несколько проблем, которые я хочу обсудить с вами».

Слабое разочарование кольнуло Янь Сюня, но он спокойно сел и сказал: «Сначала поешь».

«О!» — Чу Цяо кивнула. «Я действительно голодна».

Она села и начала есть. Янь Сюнь нахмурился, глядя на то, как торопливо ест Чу Цяо, но не сказал ни слова. Он не смог заметить на ее лице ни следов ревности или хотя бы раздражения. Он отвел взгляд, его настроение почему-то испортилось.

На улице стало еще холоднее. На небе появились редкие звезды, а снег, наконец, почти прекратился.

«Необходимо увеличить количество людей в Фуяне. Сейчас, тот кто отвечает за переправу на реке поменялся. Время истекает; нам нужно менять свои планы».

Чу Цяо отложила палочки для еды, ее голос стал деловым и холодным. Она взяла в руки лист рисовой бумаги с донесением и сказала, просматривая его: «Офицер, ответственный за поставки соли, вышел на работу в прошлом месяце. Он сын Вэй Си, Вэй Дарен. После того, как Вэй Дарен вступил в должность, он реорганизовал транспортировку соли в Юйчэне. Торговцы солью были обеспокоены. В письме девушки Юй говорилось, что мы должны быть внимательны так как люди всегда опасаются перемен. В конце концов, город связан с семьями Шанге Зе и Пенг Зе. Эти богатые домохозяйства являются ключевыми. Время сыграет огромную роль .

Должен быть человек, который займет должность Си Хуа. Я рекомендую, чтобы Хи Ци занял этот пост, как вы думаете? »

Янь Сюнь кивнул и ответил: «Ты следишь за всем этим, тебе и решать».

Видя, что Янь Сюнь был чем-то обеспокоен, Чу Цяо нахмурилась и спросила: «Вы устали?»

Мужчина, не стал поднимать вопрос, который его интересовал и просто ответил: «Я в порядке».

«Вы должны отдохнуть.» Чу Цяо встала: «Принц из Бянь Тан скоро прибудет в имперскую столицу. Приближается день рождения Императора. Посланник из Хуай Сун также находится в пути. В Чаньане скоро все будут очень заняты, им будет не до нас. Наше время скоро наступит. Надо все успеть сделать».

Янь Сюнь не произнес ни слова, наблюдая, как Чу Цяо встала и покинула комнату. Служанка, одетая в зеленый халат, последовала за ней, скоро их фигуры исчезли в конце длинного коридора.

Он тихо вздохнул и откинулся на спинку стула, осторожно потирая виски.

В этот день было отправлено секретное сообщение. Ему нужно было иметь дело с придворными чиновниками, которые стали очень тихими и прилежными после последней весенней охоты, и у детей императорской семьи так же наступили трудные времена.

«А Джин, — тихо сказал Янь Сюнь, — отправьте женщин, обратно Джи Вентингу».

«Шидзи?» А Джин в растерянности спросил: «Я думал, что ты хотел вести себя так, будто вас ничего не интересует кроме развлечений и женщин? Отказываясь от подарка, разве вы не выглядите высокомерным, я боюсь, что Джи Вентинг будет разочарован, а другие задумаются».

Янь Сюнь покачал головой, вздохнул и сказал: «Те, кто смог быть обманут такими поверхностными средствами, не заслуживают беспокойства. Те, на кого мы должны обратить внимание, не будут смущены этим видом игры.

Поэтому лучше отпустить людей и быть хорошим человеком».

«Не говоря уже…», следующую фразу Янь Сюнь сказал очень тихо и А Джин не смог ее четко расслышать.

Янь Сюнь медленно закрыл глаза. По сравнению с доверием А Чу, Джи Вентинг не стоил упоминания. Хотя, ей кажется все равно.

Но тут Янь Сюнь успокоился и подумал: «А Чу все еще ребенок».

Хотя она никогда не вела себя как ребенок.

«Шидзи», — подбежал Лу Лю, вручил ему стопку бумаг и сказал: «Это то, что Девушка Чу только что одобрила».

Янь Сюнь пролистал толстые стопки документов и собирался перестать, когда его глаза внезапно загорелись, и он сказал: «Почему это письмо не вскрыто?»

Слуга почесал голову и ответил: «Девушка Чу сказала, что здесь нет ничего интересного, только восхваляющие вас слова. Она сказала мне ответить посланнику, чтобы его хозяин в следующий раз придумал что-то новое».

Янь Сюнь был удивлен, а затем в его глазах появился счастливый блеск. Он улыбнулся и передал письмо А Джину, сказав: «Просто сделай, как сказал А Чу». Затем он встал и пошел к своему кабинету легкими уверенными шагами.

А Джин оглянулся в замешательстве. Он посмотрел на письмо, которое держал в руке, и увидел, что на обложке было написано слово «Джи». Бумага пахла дорогими благовониями.

На второй день заместитель генерала Чэн из кавалерийского лагеря послал арбалеты и стрелковое оборудование для осмотра Чу Цяо.

Молодые служанки во дворце Инь Ге были настолько взволнованы, что довольно эмоционально обсуждали между собой, что ни одна женщина никогда не была учителем в армии Великой Вэй! Как будут себя чувствовать эти благородные молодые господа, когда их будет учить пятнадцатилетняя девочка.

Пока они тихо перешептывались, Чу Цяо тайно прислушивалась. Не говоря уже об удивление из-за такого шага Императора, но могут ли эти дети высокопоставленных чиновников быть под присмотром маленькой женщины? Даже если они были бы непредубежденны против бывшей рабыни, и ее статус был бы очень высок, это все равно было бы совершенно невозможно.

Женщины сталкивались с сильной дискриминацией в армии. Независимо от того, насколько они были умны и смелы, их уровень продвижения по службе был намного ниже, чем у мужчин.

Уже прошло пять дней с момента назначения и даже такая уверенная в себе девушка, как она, начала испытывать беспокойство.

«Девушка Чу, — к ней неожиданно подошел А Джин и сообщил, — Шидзи сказал, что он вернется поздно вечером, так что вы должны поужинать. Нет необходимости его ждать».

Чу Цяо была удивлена. Все эти годы Янь Сюнь всегда был осторожным. Хотя в последнее время ситуация была очень сложной, он все равно никогда не выходил так поздно ночью.

«Что-нибудь случилось?»

«Нет.» А Джин улыбнулся и ответил: «Девушка может не беспокоиться».

Видя, что он не собирается ничего объяснять, Чу Цяо перестала спрашивать.

Вечером, оставшись одна, Чу Цяо решила не ужинать. Она только съела пирожное, греясь у жаровни в своей комнате, потому что ей было лень куда-то двигаться. Последние два года, она каждый вечер выходила на улицу, чтобы проверить охрану и потренироваться, сегодня же она отдыхала, давно у нее не было такого спокойного вечера.

Хотя владелец Священного Золотого дворца ограничил передвижения Янь Сюня, ему не разрешали покидать имперскую столицу, но контроль над людьми Янь Шидзи был не очень строгим, казалось всем было безразлично, чем занимаются слуги опального князя. Чу Цяо же не могла понять намерения императора. Неужели он игнорирует тот факт, что силы Янь Сюня тайно развиваются, сторонников становится больше? Какие у него планы на будущие?

В эти дни великая империя Вэй, менялась изнутри, кланы делили власть. Это не было тем, что можно было легко решить одним словом императора. Имел ли император власть контролировать эту ситуацию?

Из семи правящих кланов, много лет у власти находились Му из Лин Нана, Хелиан из Хуай Инь и Шан из Донг Юэ, они всегда были сдержанными и сохраняли равновесие, несмотря на внутреннюю борьбу. На протяжении многих лет, хотя и появлялись люди, которые имели право, на основании своих знаний и ума, занять места в министерствах, представители клана всегда сохраняли свои должности.

За последнее столетие высокий авторитет клана Му заставил остальные семьи потерять большую часть своей власти. Несмотря на то, что эти семьи накапливали свою власть из поколения в поколение. Временный мир не означает, что нет жадности. Так же это не значило, что как только у них не появится такая возможность, они не подставят и не будут искать своей выгоды. Эти люди были как стрелки ночью с натянутыми луками. Было невозможно узнать, когда эти стрелы будут выпущены.

Однако семья Му, которая была очень могущественной, в этом году начала терять свое влияние, это случилось после смерти Му Хэ Юнтинга, старейшины клана в предыдущем поколение. Женщин в семье уважали, а Му Хэ Наюн была императрицей и родила трех сыновей императору: Юань Че, Юань Цзюэ и Юань Тенга. Однако этого было недостаточно, чтобы вернуть имя и власть семьи. До этого старшие представители клана Му всегда поддерживали Юань Цзюэ, рассчитывая, что он станет императором, и таким образом увеличит власть семьи в Совете. Однако он был убит Императором. Юань Тенга был еще молод. У семьи Му не было иного выбора, кроме как поддержать Юань Че, в надежде, что он станет императором. Но Юань Че обладал твердым умом и ему не нравились планы его матери. Он не подчинялся ее желаниям, и не склонял головы перед старшими.

Многие семьи были счастливы, видя постепенное падение клана Му, например клан Вэй. Вэй Гуан ждал этого шанса много лет и, наконец, накопил достаточно сил, чтобы занять высокое положение в Совете Старейшин. Несмотря на то, что Шу Гуфэй жила во дворце много лет, император не любил ее. Следовательно, ее положение было намного ниже положения императрицы. Но Императору всегда нравились, рожденные ею сыновья, Юань Ци (третий принц) и Юань Сун (тринадцатый принц). В молодом возрасте Юань Сун получил высокую должность. После Юань Че, Юань Сун был тем, кто получил кусок земли от императора. В руках Юань Ци сейчас было сосредоточено много власти, поскольку император доверял ему. Поэтому власть семьи Вэй начала расти.

Клан Батухи происходил из другого народа. Сто лет назад они самостоятельно правили северо-восточными землями. После того, как Император забрал их, они также получили место в Совете Старейшин. Однако другим семьям они не нравились, так как они были «чужаками». Поэтому клан Батухи сблизился с кланом Му. Теперь, когда семья Му утратила свою власть, положение хана Батуха, тоже пошатнулось, он начал искать других союзников.

С другой стороны, семья Юйвень очень сбивала с толку. Многие люди были готовы сравнить Юйвень с Хелианами, которые никуда не вмешивались и не стремились к власти. Но Чу Цяо знала, что семья Юйвень не может быть такой простой. Под спокойным лицом Юйвень Муцина скрывались его непостижимый, непримиримый ум и четкий расчет. Семья Юйвень стала очень богатой и могущественной в течение последних трехсот лет. Поэтому сложно было назвать этот клан беспомощным и почтительным, каким он казался со стороны. Об этом можно было судить хотя бы по тому, как воспитывались Юйвень Юэ и Юйвень Хуай.

В империи не было сформировавшейся оппозиции.

Большинство генералов, таких как генерал Мэн И и генерал Ле Син, которые в основном полагались на могущественные семьи и имперскую власть, не могли сформировать мощную коалицию.

А наместники и крупные землевладельцы жили в отдалении друг от друга. Они не были достаточно сильны, чтобы идти против империи Вэй.

20 лет назад была попытка в районе Цзян Нань местных князей объединиться против императора Вэй. Но в результате они были побеждены и убиты. В живых остались ван (князь) Лин из Линси и ван Цзин. Остальные исчезли. Все члены их семей были убиты, и только один пятый из мятежных войск остался в живых.

В течение года продолжались гонения на мятежников и хотя ван Янь Шичэн не был вовлечен в этот инцидент, он помог подать прошение родственникам опальных князей о прощении, и в результате был обвинен.

Он был изгнан из дома предков Юань и должен был изменить свое имя на Янь. Его отправили в Янбэй, и не разрешили больше возвращаться в столицу.

Остались ли еще люди, которые помнили, что семья Янь также была частью императорской семьи Вэй, а Янь Шичэн пил то же грудное молоко, что и император Юань Чжэнде?

Чу Цяо равнодушно улыбнулась.

Быть императором действительно не так просто. С самого начала появления великой династии Вэй, императоры не раз теряли свою власть в результате убийств и мятежей. По сравнению с Хуай Сун, династия, которых насчитывала столетия, династия Юань очень молода.

В это время она услышала звук открывающейся двери. Чу Цяо посмотрела в окно насторожившись. (ее уши были подняты).

«Девушка, ты спишь?»

Голос Сяо Яна прозвучал из-за двери. Чу Цяо ответила, и слуга осторожно вошел в комнату.

«Девушка Чу, сегодня очень холодно. Позвольте мне помочь и принести вам еще жаровню».

Чу Цяо кивнула головой и спросила: «Янь Шидзи вернулся?»

«Ну, — ответил слуга, — я слышал, как Сяо Лицзы сказал, что Шидзи пошел в павильон Цзинь Сяолоу и пригласил на обед нескольких генералов из лагеря. Он также послал к ним танцовщиц, которых привел Джи Вентинг».

Чу Цяо задумалась, не говоря ни слова, она смотрела на огонь.

«Девушка?» Сяо Ян нахмурился и повторил: «Девушка?»

«Хорошо?»

Чу Цяо подняла голову: «Что?»

«Если ничего не нужно, я могу пойти?»

Чу Цяо кивнула и сказала: «Да, ты можешь уйти».

«Девушка отдыхайте». Сяо Ян закрыл дверь, ветер снаружи внезапно стал громче, и порыв ударил в окно, но бамбуковые ставни выдержали. Голоса во дворе тоже постепенно стали затихать, наконец весь дворец Инь Ге погрузился в сон.

Через пять дней Чу Цяо начнет тренировки в военном лагере для солдат армии Вэй. Было очевидно, почему Янь Сюнь угощал генералов ужином.

Еще несколько лет назад, Чу Цяо и Янь Шидзи договорились быть откровенными друг с другом, ничего не скрывать и всегда доверять друг другу, чтобы никогда не чувствовать вину друг перед другом. Однако с возрастом некоторые вещи просто нельзя честно рассказать. Например, ей было трудно говорить о своих странных отношениях с Юйвень Юэ, о ее неприязни к жизни аристократов, о том, что ей не нравилось, как вел себя Янь Сюнь, когда ему было что-то нужно от других, его лицо словно становилось чужим.

Однако были другие вещи, которые не изменились со временем. Глубокое понимание сердец друг друга и их общая дружба позволили им молча заботиться друг о друге, не принимая благодарность. Не было необходимости говорить это вслух, перед лицом страшного внешнего мира они всегда будут близкими товарищами, почти членами одной семьи. В жизни и смерти.

Как тогда в ночь сильной метели много лет назад, она искала лекарства, когда ее избили и ранили. Она была покрыта шрамами, делая медленные шаги посреди сильного снега и крепко держа драгоценные травы в своих руках. Она возвращалась, когда заметила молодого Янь Сюня, который был очень болен, но все равно разыскивал ее среди бамбукового леса. Он тихо звал ее по имени.

В тот день худенький подросток был очень болен, но решительно нес избитую девушку, губы у нее были совсем белые, и они шли одни в темной ночи. Хотя он дрожал, выражение его лица было очень твердым, и он донес ее до их дома.

Он опустился на колени перед ее кроватью и взял ее за руку. Он прошептал девушке, которая выглядела так, словно она собиралась уже умереть, что в этой жизни не позволит никому издеваться над ней и станет сильней. В то время они не смели громко говорить по ночам. Но эти слова остались с ней, и она была ему очень благодарна.

На второй день, после произошедшего, Вэй Шу Ю привел своих людей. Он приказал им отрезать мизинец у молодого Ян Сюня, у которого даже не было сил сопротивляться. Если бы не своевременный приезд Юань Суна, ему бы отрезали всю руку.

В ту ночь, был первый и последний раз, когда Чу Цяо плакала, с тех пор, как она вошла в Священный Золотой дворец.

Когда она не доедала, она не плакала. Когда над ней издевались, она не плакала. Когда ее били и наказывали, все, что она делала, — это внимательно смотрела и четко запоминала внешний вид врага, не показывая следов страха.

Но в тот день, когда палец Янь Сюня был отрезан, и он отказался позволить ей увидеть его рану, она не смогла удержаться и заплакала.

Она могла терпеть голод, боль, но продолжала смотреть на других свысока. Она могла терпеть собственные страдания, потому что она знала, что она скоро вырастет и сможет отомстить за себя. У нее есть знание и время.

Но она не могла вынести боли, причиненной близкому человеку. Пальцы Янь Сюня, были изуродованы. Кто сможет его вылечить?

Той ночью она долго плакала. Янь Сюнь растерялся и в конце концов не ловко обнял ее, похлопывая по спине. Он поднял правую руку и показал, что отрезана только одна фаланга, и что это не помешает ему продолжить обучение бою на мечах. Он все еще мог есть, писать, он был в порядке.

Это был первый раз, когда Чу Цяо так сильно плакала. Ей показалось, что она пролила больше слез, чем в то время, что жила в доме семьи Юйвень. Уже потом она поняла, что, так как она всегда жила одна, не имея родственников, то даже, когда вокруг нее были дети Цзин, она не чувствовала себя принадлежащей к их семье.

Но в тот день, когда Янь Сюнь потерял палец, она, наконец, почувствовала, что у нее есть кто-то, кто заботится о ней, кто-то родной. Вот почему она могла отпустить свою волю и горевать о нем.

Они оба были одиноки в этом мире, у них не было никого, кроме друг друга.

Свет от огня сиял на лице Чу Цяо, ночи становятся все более темными. Она подняла голову и посмотрела на качающиеся тени деревьев, тёмные чудовища на рисовой бумаге, закрывающей окно. Девушка медленно откинулась на кушетке. Она не ела сегодня вечером, только тихо ждала, пока кто-то постучит в дверь.

«А Чу,»

Наконец, снаружи донесся мягкий голос: «Ты спишь?»

Губы Чу Цяо слегка приподнялись, она улыбнулась. Снаружи было тихо, больше не было слышно ни одного звука. Подождав, она спрыгнула с мягкой кушетки и побежала к двери босиком.

Дверь со скрипом открылась, но снаружи никого не было. Только на пороге стояла резная коробка с едой и прикрепленной к ней запиской. Она подняла ее и увидела очень знакомый почерк:

«Я знаю, ты уже спишь, поэтому если ты проснешься и будешь голодна, съешь эту утку. Я удалил жир, который ты не любишь, так что не бойся.»

Чу Цяо подняла голову и увидела над головой, прикрепленный к стене, черный бамбуковый зонт. Фигура в плаще из белой лисы исчезала среди падающего снега.

В какой-то момент она почти увидела мальчика, который много лет назад стоял на берегу озера Чишуй и кричал: «Если я помогу тебе еще раз, моя фамилия не будет Янь».

Возможно, только перед ней он иногда становился таким, каким был в тот год.

В этом он не изменился. Чу Цяо всегда будет иметь особое место в его сердце. Никто не может заменить ее. Для других, его сердце окружено высокими стенами.

Чу Цяо держала коробку с едой, надо идти в дом. Снежные тучи медленно плыли по небу и исчезали за горизонтом.

Два дня спустя была церемония в честь Дня Рождения Восьмой принцессы Юань Чуньер. Восьмая принцесса и Юань Че родились от одной матери, и она была самой уважаемой принцессой из всей императорской семьи. Следовательно, ее церемония была самой торжественной.

Из-за спора в день охоты, терпение Янь Сюня постепенно истощилось. Он сказал А Джину послать подарок, чтобы как можно быстрее покончить с этим.

Чу Цяо сидела в главном зале и просматривала список подарков, Янь Сюнь сидел за столом и пил свой чай. В списке подарков сначала было написано несколько благоприятных слов, с проявлением уважения, а ниже были перечислены настоящие подарки: две пары нефритовых браслетов, четыре золотых льва и восемь рулонов парчи. Все они были достаточно дорогими, поэтому они были идеальными подарками для принцессы.

Чу Цяо покачала головой и подумала, что Юань Чуньер почувствует после получения подарка. В течение стольких лет слухи о любви принцессы Чун к Янь Сюню распространились в столице. Императрица Му Хэ Наюн попыталась вмешаться в это дело. Однако Юань Чуньер была очень упрямой. Кроме Янь Сюня она не видела и не слышала никого другого. Тот же старался держаться подальше, но это не заботило принцессу.

«А Чу, если у нас будет возможность отправиться в империи Хуай Сун или Бянь Тан, мы сможем попробовать бамбуковое горное вино, и съесть пилюлю Цзяюань».

Чу Цяо подняла голову. Солнце в тот день ярко сияло, а снег, идущий последние несколько дней почти без перерыва, наконец, прекратился. Рано утром Янь Сюнь позвал её в павильон цветов. Они вместе сидели все утро и до этого момента не произнесли ни единого слова. Девушка спокойно читала, пока князь пил чай. Когда она услышала, что он предложил, то ответила: «Хорошо, когда будет такая возможность, мы съездим вместе».

Глядя на ее счастливое лицо, Янь Сюнь тоже улыбнулся и продолжил: «А Чу выросла и стала прекрасной девушкой».

Чу Цяо засмеялась и ответила: «Что ты сегодня ел, что твои слова такие сладкие? Или ты слишком привык говорить так снаружи, за стенами Инь Гэ, что не можешь избавиться от этой привычки?»

Янь Сюнь слегка покачал головой и ответил: «Ты все еще не понимаешь. Я только разговариваю с теми девушками на улице, чтобы устроить представление, чтобы сбить с толку других. А Чу, ты самая красивая девушка в мире».

Тон его слов был естественным, словно он говорил, что сегодняшняя еда восхитительна. Чу Цяо немного растерялась, ее щеки слегка покраснели, Янь Сюнь редко проявлял свою нежность к этой девушке.

Хотя они были близки, они никогда не говорили о своих чувствах. После всех этих лет они были друг для друга соратниками, почти семьей, но не мужчиной и женщиной. Услышав, сказанное Янь Сюнем, Чу Цяо, которая прожила две жизни, не могла понять себя и немного нервничала.

«А Чу», — Янь Сюнь стал серьезным, он искренне посмотрел на нее и сказал: «Мы знакомы уже восемь лет. За это время мы разделили между собой трудности и горе. Теперь, когда все должно закончиться очень скоро, когда мы вернемся в Янбэй, мы… »

Прежде чем он успел закончить предложение, снаружи неожиданно прозвучал голос А Джина: «Шидзи, император приказал вам прийти в главный Дворец».

Все эмоции внезапно исчезли. Чу Цяо быстро встала, ее книга упала на землю.

Янь Сюнь также был растерян. Прошло семь лет, но Император никогда не вызывал его до этого дня. Было ли это благословением или проклятием?

«Что будем делать?» — спросила Чу Цяо, она выглядела очень серьезно.

Янь Сюнь долго думал и наконец сказал: «Не паникуйте. Я сомневаюсь, что это что-то серьезное. Я пойду и посмотрю».

«Янь Сюнь»

Янь Сюнь повернулся и собрался уходить, но Чу Цяо поймала его за руку. Ее маленькие руки были холодными и влажными от волнения. Она крепко держала его, ее глаза тревожно блестели, но голос был тверд: «Будь осторожен и возвращайся скорее».

«Не волнуйся», — ответил Янь Сюнь, аккуратно разжал ее пальцы и тихо сказал, чтобы успокоить. «Я скоро вернусь».

Сяо Ян подошел к Янь Синю и подал ему шубу. Янь Сюнь оделся и вышел, приказав нескольким его людям следовать за ним, они покинули Инь Гэ.

Весь день Чу Цяо чувствовала беспокойство и ничего не ела. Она не могла перестать думать о том, что с Янь Сюнем случилось что-то плохое. Вечером А Джинг неожиданно вернулся, но один. Чу Цяо бросилась к нему и спросила: «Где Янь Шидзи? Что случилось? Почему он не вернулся с тобой?»

Выглядя неловко, А Джинг ответил: «С Шидзи все в порядке. Он пошел на пир, устроенный в его честь».

Чу Цяо облегченно вздохнула и сказала: «Хорошо, это хорошо. Почему император вызвал его?»

А Джин огляделся, словно искал выход. Увидев несколько слуг, также стоящих вокруг, он не решительно посмотрел на Чу Цяо. Девушка нахмурилась, чувствуя, что что-то не так, и снова спросила: «Что случилось?»

«Император…» — сказал А Джин. — «Император вызвал Шидзи, чтобы… сообщить ему о его помолвке с принцессой Чун, которой только что исполнилось пятнадцать».

Чу Цяо была удивлена. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло. Она огляделась вокруг и тихо спросила: «Помолвка?»

«Девушка…» — с тревогой воскликнул А Джин.

Чу Цяо кивнула и прошептала: «Помолвка».

«Девушка Чу, принц боялся, что вы будете волноваться, поэтому он приказал мне прийти и рассказать вам, что…»

«Я в порядке.» Чу Цяо покачала головой и твердо сказала: «Это не просто императорский пир. За этим должны быть скрыты враждебные намерения. Ты должен быстро вернуться и защитить его. Я просто немного обеспокоена тем, что император замышляет против него. Но что касается брака, хорошо, я понимаю».

А Джин волновался и тихо прошептал: «Девушка…»

«Я сейчас вернусь в свою комнату. Ты должен идти». Чу Цяо отвернулась, ее спина была очень прямой. В ее голосе не было грусти, когда она тихо сказала: «У меня все еще есть дела. Сяо Ян, принеси все письма в мою комнату. Мне нужно ответить на них».

Шел сильный снег. Ветер дул в спину девушке в желтом плаще, снег падал ей на плечи. Холодно вокруг, но от фигуры в заснеженной одежде, веет еще большей стужей.

Вдали заходящее солнце медленно опускается за гору, небо окрашено огненно-красным цветом, но постепенно оно темнеет, и солнце исчезает, уступая место первым звёздам.

Глава 060: Немного тепла

Древняя столица Чаньань.

Свечи горят в бронзовых подсвечниках, роняя красные слезы.

Прошло очень много времени, но Янь Сюнь не вернулся. Слуга, принесший новую жаровню, осторожно открыл дверь и увидел, что комната слабо освещена. Тонкая и стройная фигура девушки по-прежнему сидит за столом. Когда она услышала шум, то не подняла голову, а просто нахмурилась, похоже, что ее мысли были далеко отсюда.

«Девушка Чу», приветствовал слуга. Хотя ему было всего двенадцать лет, он был достаточно зрелым, чтобы понять ситуацию. Он осторожно продолжил: «Уже поздно, вы должны ложиться спать».

Чу Цяо не произнесла ни слова, только подняла руку, чтобы дать понять, что бы он покинул комнату.

Сяо Янь, который нес старую жаровню, подошел к двери и неожиданно повернулся, чтобы сказать Чу Цяо: «Если Шидзи вернется, слуга вас разбудит».

Девушка медленно подняла голову и посмотрела на Сяо Яня. Она тихо сказала: «У тебя так много свободного времени?»

Слуга был растерян и тут же опустился на колени. Он быстро ответил: «У слуги много работы. Я заслуживаю наказания».

«Просто возвращайся к своим делам», — прозвучал резкий голос Чу Цяо. Больше она не произнесла ни слова, просто опустила голову, чтобы продолжить читать письмо, которое держала в руке. Сяо Янь задрожал, и быстро вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. В комнате снова стало тихо.

Свечи ярко горели на столе, изредка разбрасывая искры. Их свет сделал тень Чу Цяо очень длинной и стройной, размывая ее.

Ее поведение не изменилось, она вела себя как обычно, занимаясь разборкой писем, только, когда она писала ответы на белой рисовой бумаге, она сильнее нажимала на кисть, оставляя следы.

Зимняя ночь была долгой, где-то около пяти утра, раздался звук открывающихся ворот. Ее кисть немедленно остановилась, Чу Цяо долго прислушивалась. Затем она встала и зажгла все свечи в комнате.

В зале стало светло. Независимо от того, как далеко находится вход, она все же могла бы его разглядеть. Чу Цяо встала и приоткрыла ставни на окне. Ночной ветер задул в комнату, разметав ее длинные черные волосы. Ее глаза были спокойны, изучая двор снаружи. С первого взгляда было бы понятно, что она не спала и ждала его. Если бы он пришел к ней, это означало, что ситуацию все еще можно изменить. В противном случае это значило, что он принял решение и ничего нельзя сделать.

Время шло медленно, огни на переднем дворе не двигались, и человек, одетый в плащ, отливающий в свете луны серебром, также стоял не двигаясь, капюшон закрывал половину лица. А Джин был позади него, и держал бамбуковый зонт над его головой, чтобы защитить от снега. Издали подул легкий ветер, поднимая снег с земли и закручивая его в маленькие торнадо, которые неслись мимо ног, забираясь под плащи.

«Шидзи», — приветствовал, подошедший Сяо Лицзы, кланяясь. Он взглянул в ту сторону, куда смотрел Янь Сюнь, за сливовым садом, виден яркий свет. «Девушка, наверное, еще не спит».

Янь Сюнь не отреагировал, он тихо стоял. Он знал, что Чу Цяо тоже стоит там на другой стороне, около окна в ее комнате. Между ними было три коридора, две двери, озеро и сад цветущей сливы. Он мог добраться до нее в мгновение ока. Однако чувство беспомощности постепенно заполняло его. Почему этот, казалось бы, короткий путь, кажется таким длинным?

Его глаза были тихими и спокойными, как вода, не говоря ни слова, он молча смотрел. Его пристальный взгляд, казалось, вернул его на семь лет назад, пересекая печали и радости прошлого, прошлое похоже на полет, мечты, страдания и бедствия, и над всем этим надежда.

Ветер дул сильнее, вырывая бамбуковый зонт из рук А Джина.

Молодой слуга растерянно развернулся, чтобы преследовать зонт. Снег обрушился на плечи Янь Сюня. Несмотря на то, что он был одет в толстый плащ, он все же чувствовал сильный холод, пробирающий до костей.

«Идем.»

Короткое слово было словно выплюнуто из уст Янь Сюня. Сяо Лицзы улыбнулся и немедленно пошел вперед, говоря на ходу: «Девушка Чу, должно быть, еще не спит. Шидзи…» Прежде чем он успел закончить предложение, он увидел, что Янь Сюнь и А Джин идут в противоположном направлении. Сяо Лицзы удивленно застыл, держа в руках фонарь. Он стоял с открытым ртом, не зная, куда идти.

Чу Цяо осторожно закрыла окно и медленно сняла верхний халат. На ней осталось только одно нижнее платье, она подошла к стоящим по углам комнаты большим подсвечникам и осторожно одну за другой погасила свечи. Ее движения были размеренными, а лицо спокойным. Наконец, свечи на столе также были мягко задуты. Комната погрузилась во тьму за считанные секунды.

Она на ощупь вернулась к своей кровати, вытащила одеяло и легла. Ветер постепенно затих, холодная луна льет свой свет на землю, в темноте глаза девушки широко открыты. На холоде нет слез, но есть чувства, которые не ясны. Она постепенно погружалась в сон, слой за слоем теряя связь с реальностью, словно на морской песок набегают волны одна за другой.

Ранним утром следующего дня Чу Цяо, как обычно, вышла в главный зал, чтобы позавтракать. Сегодня во дврце Инь Гэ было необычайно тихо, как будто все старались не шуметь. Чу Цяо и Янь Сюнь сидели напротив друг друга и ели, время от времени поднимая головы, чтобы переговорить о каких-то мелочах.

Господа ненормальные и эти не исключение, они были спокойны, как будто ничего не произошло. А Джин и Сяо Янь нервно следили за ними. Чу Цяо легко вздохнула. Может быть, она действительно вчера все поняла не правильно, подумала она.

***

После завтрака все было спокойно. Каждый выполнял свою работу, и в этой размеренности даже было не много счастья. В конце концов, во дворце Инь Гэ больше не нужно было быть настороже, и оглядываться при выполнении дел.

В полдень Янь Сюнь открыл дверь павильона цветов и увидел Чу Цяо, тихо стоявшую, прислонившись к полкам, где стояли цветы, похоже она ждала уже долго.

«Моя голубая орхидея!» — Ян Сюнь закричал, бросаясь вперед.

Чу Цяо оглянулась и увидела, что Янь Сюнь держит сломанную голубую орхидею. Он был в ярости, когда воскликнул: «Моя голубая орхидея сломана!»

«Это была не я» — Чу Цяо подняла обе руки, чтобы показать, что она не имеет ничего общего с разбившимся цветочным горшком, и произнесла: «Я ничего не роняла».

«Разве ты не видела веревку между полками?»

Чу Цяо была удивлена и посмотрела на оборванную веревку. Она пожала плечами и ответила: «Давай просто скажем, что это была я. Это не имеет большого значения. Я могу просто подарить вам другой цветок».

Янь Сюнь покачал головой и отставил цветочный горшок в сторону. Он сел на стул и твердо спросил: «Что ты думаешь обо всем этом?»

Чу Цяо долго думала, а потом ответила: «Император хочет тебя убить».

Янь Сюнь слабо улыбнулся и сказал: «Он давно хочет убить меня».

«На этот раз все по-другому». Чу Цяо покачала головой и тихо продолжила: «На самом деле он не хочет примириться с тобой. Вместо этого ему нужно найти выход для себя и не дать другим распространить слухи. Он хочет убить тебя, оставаясь при этом не замаранным в этом преступлении.»

Чу Цяо была спокойна, когда она начала анализировать ситуацию. «Правящие кланы — это власть, и они обладают обширными землями. У императора мало военной мощи, кроме армии в столице. Военная и управленческая власть находится в руках старейшин и разделена между кланами. Юань Чженде хочет вернуть власть над своей империей. Но кроме того, как полагаться на небольшое количество имперских военных сил, под предводительством Мэн Суна и Ле Сина, он может только надеяться, что князья, живущие рядом с границей, помогут ему, поэтому он не может открыто убить вас, так как боится беспорядков в Янбэе »

Убийство князя с кровью Императоров в венах без достойного повода, испугает другие семьи и может привести их к решению объединиться. Сейчас на предстоящую свадьбу, император будет ждать представителей из многих стран и княжеств, которые воспользуются возможностью расширить власть своей семьи, подтвердив свою преданность императору. Но они не примут смерть наместника Янбэя, без очевидной причины, вроде мятежа, это может подорвать императорскую власть, и все станет еще сложнее «.

Янь Сюнь кивнул, соглашаясь с ней. Чу Цяо продолжила: «Поэтому, если он действительно хочет убить тебя, ему нужно будет, чтобы кто-то сделал это за него. Он хочет тайно убить тебя и обвинить в этом других, чтобы не быть замешанным. Но если только ты умрешь от рук солдат императора каждый наконечник копья будет направлен на него, поэтому он решил женить тебя на своей дочери в этот раз, чтобы обманом заставить других думать, что он действительно хочет простить вас и позволить вам вернуться в Янбэй. Поэтому он до сих пор не воспользовался шансом, чтобы лично убить тебя. После того, как ты умрешь, его самая любимая дочь станет вдовой и будет сильно горевать. Тогда, естественно, никто его не заподозрит».

Янь Сюнь слегка улыбнулся. Он отпил глоток чая и сказал: «То, что ты сказала, правильно».

В цветочном павильоне было очень тепло. Поскольку Янь Сюнь действительно любил орхидеи, здесь их было очень много, и стоял потрясающий аромат. Наряду с легким ветерком, гуляющим между полками, он вызывал мягкое опьянение у людей, находящихся внутри.

Янь Сюнь слегка приподнял брови и тихо спросил: «Ну, А Чу, что, по-твоему, я должен сделать?»

«Вы уже все решили, зачем теперь спрашивать меня?»

Чу Цяо произнесла этот вопрос тихим голосом, в нем не было слышно любопытства.

«Если вы женитесь на Юань Чуньер, вы в конечном итоге будете убиты, и если вы не женитесь за ней, вы пойдете против воли Императора. Он может расценить это, как попытку поднять мятеж и убьет вас. Вы умный человек, вы должны это понимать, взвесив все за и против, вы нашли выход из этой ситуации?»

Чу Цяо улыбнулась и продолжила: «За последние семь лет вы преодолели всевозможные препятствия, так почему вы готовы позволить одной женщине остановить вас? О, император делает это только для того, чтобы найти выход и защитить себя, используя, я извиняюсь за мои слова, если они оскорбительны, одержимость Юань Чуньер вами. »

Янь Сюнь посмотрел равнодушно, изобразив взглядом внутреннее одиночество и страдание. Затем он медленно сказал: «Это то, что ты действительно думаешь? Похоже, ты уже все решила за меня».

«Вы и я вместе уже много лет, в ситуациях между жизнью и смертью. Естественно, я понимаю вас и помогу вам все спланировать».

Чу Цяо серьезно продолжала: «Более того, даже если я ничего не скажу, вы уже приняли это решение. Прошлой ночью вы уже все сказали мне, я поняла».

Янь Сюнь был удивлен, когда услышал, то что она сказала. С легкой улыбкой он произнес: «А Чу, ты действительно тот человек, который знает меня лучше всех».

Чу Цяо встала, улыбнулась и осторожно похлопала его по плечу, поддерживая. Она сказала: «Конечно. Мы выросли вместе и пережили так много вместе. Это никогда не изменится».

Янь Сюнь посмотрел на улыбающееся лицо Чу Цяо и улыбнулся в ответ. Он кивнул и сказал: «Да, это никогда не изменится».

«Я ухожу первой, так как мне нужно идти в лагерь. Прежде чем я там представлюсь, я должна еще поздороваться с Юань Сунем».

Янь Сюнь кивнул и встал, говоря: «Передай ему привет от моего имени».

Чу Цяо повернулась и вышла. Когда она подошла к двери, она остановилась и медленно сжала ладони в кулаки. Она трижды разжимала и сжимала ладони в кулак, словно не могла на что-то решиться, хотя ей срочно предстояло уйти. Янь Сюнь, казалось, понял, что она хочет сказать, но он просто стоял тихо, боясь этих слов.

«Янь Сюнь, когда ты влюблен, это может тебя отвлечь от главной цели в твоей жизни. У тебя впереди еще много всего, есть желания, которые еще не исполнились. Ты должен ставить интересы целого выше всего остального».

Янь Сюнь молчал, когда дверь открылась, он, не отрываясь, смотрел на силуэт девушки, который исчез среди старых деревьев в саду.

А Чу, я дал тебе только каплю воды, а ты вернула весь источник. Как я смогу когда-нибудь отплатить тебе за твою веру?

Дневное солнце было теплым, его свет мягким, но неожиданно Янь Сюнь подумал, что его лучи слепят ему глаза, заставляя выступить слезы.

«Кто здесь?»

Неожиданно раздался тихий шепот, Чу Цяо осмотрелась вокруг и наконец посмотрела вниз. Она увидела чью-то голову внизу под каменным мостом, на котором стояла. Шлема не было, волосы собраны в пучок, какой носят военные, брови были черными и густыми, прямой надменный нос, злой и раздраженный взгляд, на лбу красная отметина, словно от удара.

У Чу Цяо появилось плохое предчувствие, она нахмурилась, размышляя, что судьба преподнесла ей злую шутку. Отказавшись от мысли оставить все как есть и спокойно уйти, она наклонилась ниже и сказала: «Приветствую седьмого принца! Я не знала, что вы здесь, прошу простить меня, если мое присутствие вас оскорбляет, я могу уйти».

Юань Че был одет в небесно-голубое верхнее платье с фиолетовым нефритовым поясом. Цвет одежды оттенял природную красоту мужчины, и если бы не злое выражение лица, его можно было бы назвать образцом принца.

«Это ты?» — похоже он узнал Чу Цяо и нахмурился, рассматривая ее фигуру, стоящую на мосту.

Выражение его лица стало еще более мрачным и он сказал: «Ты имеешь в виду, что пришла туда, где тебе не следует быть? И ещё, разве ты должна оставаться на мосту, когда я нахожусь здесь?» »

«Седьмой принц сказал так много слов. Под небесами эти земли принадлежат Императору. Если Седьмой принц находиться там, где он хочет быть, то я не буду ему мешать».

Юань Че фыркнул и пробормотал: «Под небесами нет земли, не принадлежащей императору, только земли, которые ему не нужны».

«Чего ты ждешь?»

Чу Цяо поклонилась и сказала: «Я больше не буду беспокоить Седьмого принца в его размышлениях. Ваша подчиненная уходит».

«Стой!» — прозвучал раздраженный голос, побуждая Чу Цяо остановиться. Юань Че попытался проползти от середины замерзшего озера до берега, расстояние было довольно большое, ему было сложно, он тяжело дышал, когда дополз до берега и сел.

Наконец что-то для себя решив, он посмотрел на Чу Цяо, которая по-прежнему стояла на мосту и крикнул: «Что ты там делаешь? Иди сюда!»

Чу Цяо вздохнула, мысленно подготовившись к тому, что услышит оскорбления в свой адрес. Плохое настроение, не отпускавшее ее с прошлой ночи, стало еще хуже, ее лицо помрачнело.

Она медленно спустилась по каменному мосту вниз. Вокруг озера, на берегу были видны высокие стебли высохшей травы, ветер играл с ними, нес поземку из белого снега по замерзшему озеру. Изогнувшийся через него мост, кажется парчовой лентой, под уже по-весеннему ярким солнцем.

После того, как Чу Цяо покинула дворец Инь Гэ, она не пошла напрямую в лагерь, а решила погулять по Дворцовому саду, чтобы успокоиться и подумать в одиночестве.

Лето в Великой Вэй длится не долго, а в холодную погоду, сад выглядит диким и заросшим множеством кустарников, поэтому здесь гуляет очень мало людей. Расстроенная, она подняла камень с земли и бросила его с моста вниз и, похоже, попала Юань Че в голову.

«Что ты имела в виду, называя себя подчиненной, а не рабыней?»

Чу Цяо с удивлением посмотрела на него, она не ожидала такого вопроса и, оборвав желание задать неуместный вопрос, быстро ответила: «В тот же день на церемонии, посвященной весенней охоте, милостью императора, я перестала быть рабыней и получила статус обучающего стрельбе из лука в военном лагере. Вы, командующий лагерем армии Вэй и, таким образом, я являюсь вашей подчиненной».

Юань Че поднял голову и удивленно спросил: «То есть ты идешь в лагерь и будешь обучать солдат стрельбе из лука?»

Он был явно поражен, но Чу Цяо была удивлена еще больше. Она нахмурилась и спросила: «Разве вы не знаете ваше высочество? Никто не говорил вам?»

Юань Че нахмурился, сердитые, холодные глаза смотрели на Чу Цяо, он ничего не ответил.

Этот разговор позволил Чу Цяо понять слишком многое, то что Юань Че не готов был ей сказать.

В этот момент слишком много мыслей было у нее в голове, ей сложно было увидеть всю картину полностью. Но все равно было понятно, что Юань Че не видел ее сражение с Джамой, наверное, он был слишком занят охраной императора и всех этих аристократов.

Но почему никто ничего не сказал ему потом? Отношения между Му Хэ и Юань Че совсем испортились? Император больше не доверяет этому, ранее любимому сыну. У Юань Че нет своих шпионов в столице? Кто-то намеренно скрывает от него сведения? Он не знает о том, что служанка Янь Сюня была назначена на пост учителя по стрельбе в его лагере?

Кажется, все было хуже, чем она рассчитывала, тут ее взгляд упал на лицо человека, сидящего на снегу рядом с ней. Она потрясенно, указала на лоб Юань Че, и сказала: «Ваше Высочество, вы …»

Юань Че нахмурился и спросил: «Что случилось?» Затем он поднял руку и попытался коснуться своего лба.

«Не двигайтесь», — Чу Цяо быстро шагнула вперед, вынула белый платок из рукава и прижала ко лбу Юань Че, не выказывая особого смирения.

«Стой!» — на лице Юань Че отразилось отвращение, он ненавидел рабов.

Седьмой сын императора, всегда отвергал помощь рабов и гордился этим, он холодно прикрикнул на Чу Цяо: «Кто позволил тебе дотронуться до сына императора?»

Чу Цяо с удивлением выслушала его и даже на мгновение остановилась, чтобы принять решение, но тут ее холодный взгляд остановился на лбу принца, по которому текла кровь.

Она небрежно сказала: «Если седьмой принц не позволяет подчиненному оказать ему помощь, то подчиненный выполнит приказ. Но это место довольно далеко от главного зала, требуется время, чтобы пойти в гарем, и две сожженные палочки ладана, что бы позвать лекаря и привести его сюда. Думаю, что к тому моменту, когда он придет осмотреть седьмого принца, тот уже умрет от потери крови».

«Не прикасайся!» — голос Юань Че прозвучал холодно, но уже не так уверенно, от быстрой потери крови у него закружилась голова, но он попробовал встать. Камень, брошенный Чу Цяо, вроде только слегка задел его, но острый край оставил глубокую царапину, которая с каждой секундой кровоточила все больше.

Несмотря на это, он все еще упрямо пытался подняться. Наконец, поняв тщетность усилий, Юань Че сказал: «За причинение вреда сыну императора полагается смерть тебе и всей твоей семье!»

Чу Цяо холодно улыбнулась и ответила: «Моя семья, больше девяти человек уже убита. В живых осталась только я одна, поэтому вам будет легко. Но если вы не позволите мне сейчас помочь вам, вы сможете с ними встретиться, но там уже нет такой возможности для мести «.

Закончив говорить, Чу Цяо достала небольшой пакетик с лекарствами и, порывшись в нем, сделала шаг к Юань Че.

«Убирайся!»

«Ты дашь мне тебя вылечить!» — закричала молодая девушка, ее маленькая рука быстро прикоснулась ко лбу принца и вытерла кровь.

Из -за кровопотери, словно сквозь туман, он услышал: «Ты думаешь, я хочу спасать тебя, Я просто не хочу быть обвиненной в твоей смерти».

Впервые в жизни Юань Че встретил такую дерзкую и невоспитанную рабыню, какое-то время он даже забыл о своем отказе от её помощи.

Чу Цяо схватила горсть снега и прижала его к ране Юань Че. Ошеломленный сын императора раздраженно закричал: «Что ты делаешь?»

Чу Цяо было холодно и наверное холодно было и седьмому принцу, он перестал сопротивляться. Размышляя об этом, Чу Цяо быстро стряхнула окровавленный снег, вылила на рану лекарство, а затем накрыла ее носовым платком. Осмотревшись вокруг, ища чем перевязать голову принца, она достала кинжала и отрезала кусок ткани от одежды Юань Че. Его голова, наконец, была перевязана.

«Смелая рабыня», — Юань Че сидел на снегу, в его шепоте уже чувствовалась ненависть: «Ты разорвала одежду сына императора без разрешения, ты знаешь, что тебе за это грозит?»

Чу Цяо нахмурилась и медленно покачала головой, на ее лице появились признаки жалости.

Считая этот, это шестой раз, как она встречает Юань Че. Впервые это было в ее первый день в этом мире. Тогда Юань Че был еще ребенком. Он был горячим, жестоким и безжалостным. Он несколько раз выпускал в нее стрелы, и она отчаянно пыталась выжить. Во второй раз, в ночь, когда их с Янь Сюнем поймали, Юань Че взял солдат, чтобы устроить засаду на снежном поле за городом, и одним махом победил их, и их страдания тогда только начались. В то время он был таким высокомерным и заносчивым. В третий раз, когда Юань Че покинул столицу, она и Янь Сюнь находились у ворот Дворца, наблюдая, как молодой человек, которому поклонялись другие, покидает его.

Тогда она и Янь Сюнь впервые задели императорскую семью. В то время их главной задачей был не Юань Че, им важно было столкнуть Юань Че и клан Вэй, возрождение ненависти клана Му. Еще пару раз мельком на весенней охоте, и вот сегодня.

Этот человек, каждый раз, когда они встречались, не вызывал у нее положительных эмоций. В прошлом она ненавидела этого человека, но теперь она чувствует жалость, наблюдая, как его одежда окрашивается кровавыми пятнами. Его лицо побледнело, но он все еще пытается выглядеть грозным, а в ее сердце зарождается беспокойство, сможет ли она остановить кровотечение.

«Я за сегодня совершила так много преступлений против сына императора, что расплаты за испорченную одежду, я не боюсь».

Девушка легкомысленно улыбнулась и села под дерево. Белая шуба, накинутая на ее плечи, заставляла ее теряться среди белых сугробов.

Юань Че вздохнул и раздраженно сказал: «Я вижу, ты действительно не боишься смерти».

«Нет, я боюсь смерти», — Чу Цяо покачала головой: «Я просто не верю, что вы убьете меня».

Юань Че спросил тихим голосом: «Почему?»

Чу Цяо ответила: «Тот, кто действительно готов пойти на это, утаит месть в своем сердце, попросит меня спасти его, а затем вернется, чтобы убить. Хотя вы достаточно высокомерны, самодовольны и считаете, что стоите намного выше других. Можно добавить жестокость и плохой характер, но все же у вас достаточно ума и совести, что бы не мстить мне».

Лекарство из золотого корня было действительно хорошим, прошло не слишком много времени и кровотечение остановилось.

Юань Че, вставая, сказал: «Знаешь, за оскорбление представителя императорской семьи, наказание тоже смертная казнь».

Наверное, уже в десятый раз.

Чу Цяо улыбнулась и тоже встала: «В любом случае, я сегодня даже ударила сына императора камнем, что значат несколько слов».

«Сумасшедшая!» — лицо Юань Че было полно гнева.

«Не подходите», — голос Чу Цяо стал ледяным: «Вы должен знать, что я не обычная женщина без сил. Когда вы полностью поправитесь, я готова буду расценить вас, как противника, но сейчас вы серьезно ранены. Я не хочу сражаться и причинить вам еще больший вред, а так же заставить вас еще больше ненавидеть меня».

Юань Че стиснул зубы: «Девущка, ты слишком уверена в себе».

«Спасибо за вашу поддержку».

Чу Цяо улыбнулась, и повернулась в сторону моста, громко говоря: «Даже если я вас не правильно оценила, и вы из тех людей, кто готов держать месть в своем сердце, я все же советую вам не посылать кого-то из ваших людей, вслед за мной. Потому что я не допущу этого, может быть, я вспомню о вас то, что может не понравится императрице. »

Голос девушки был резким и уже раздавался со стороны моста. Юань Че остался стоять на берегу озера, глядя вслед Чу Цяо, в его глазах ярким огнем пылала злость.

Солнце было очень ярким в этот день, был редкий теплый день в это время года.

Глава 061: Званый ужин по случаю помолвки

Древняя столица Чаньань.

14 марта небо было чистым, в саду пышно расцвел химонант, но в полдень, как обычно, пошел снег. Весь императорский двор только и говорил, о том, что наследник княжеского дома Янбэя женится на самой благородной принцессе Великой Вэй – Чуньэр, многие, стремясь построить свою карьеру за счет сильного покровителя, хотели воспользоваться этим в своих интересах. Внутри и снаружи столицы, начали вздыматься подземные воды (течения).

Тем не менее, в этом беспорядке никто не заметил, что имперские войска Зеленого знамени, охраняющие столицу, покинули лагерь на час раньше, вдобавок открывавшиеся по утрам западные городские ворота также открылись примерно на час раньше, чем обычно.

Когда эти новости достигли дворца, Янь Сюнь в это время пил чай в зимнем саду (павильоне), облаченный в легкий халат, он казался беззаботным, на веранде музыкант исполнял нежную мелодию, ее чарующие звуки медленно разливались вокруг.

Янь Сюнь слабо улыбнулся. А Джин стоял в стороне и спокойно ждал распоряжений, но Янь Сюнь лишь взмахнул рукой, приказав ему удалиться. Достав ноты (музыкальная карточка), из стоявшей рядом шкатулки, юноша швырнул их в музыканта. Музыка внезапно остановилась. Взяв ноты, престарелый придворный музыкант удивленно взглянул на них, после чего павильон тут же огласили убийственно-громкие звуки чжэн (*что-то вроде гуслей), этот ритм будоражил, точно металл.

Янь Сюнь громко смеялся, хлопая в такт музыке и запевая:

«Сжимая страстно меч в руке,

Срубил он головы врагам.

Их было больше восьми ста

Теперь убиты все.

Герой от водки и вина

Весь пьяный в дым,

Кровавый загребая снег,

Увядшие похоронил цветы»

Чу Цяо стояла за дверью, у нее слегка заледенели пальцы, подняв глаза к небу, она смотрела на летящие снежные хлопья, вверху над головой кружился черный ястреб.

Как быстро распространяются беспорядки? Так же как пожар в степи в осеннее время, под напором ветра он стремительно растет, вздымаясь до самых небес.

Во второй половине дня снег прекратился, и небо прояснилось. На стол Совета старейшин легло донесение из Ведомства по сбору налогов, в котором сообщалось, что в связи с крайне тяжелой обстановкой в районе Центральной равнины, денег в казне не хватает и проведение торжеств по случаю помолвки затрудняется. На Центральную равнину обрушилось стихийное бедствие, помощь пострадавшим жителям этого района сильно урезается, продовольствия не хватает, люди голодают, они захватывают и грабят дома аристократов, уже пострадало огромное количество людей. В восточных гарнизонах, кто-то из комсостава тайно обменял продовольствие на гнилой рис, что привело к гибели многих людей из-за пищевого отравления, из 41 корпуса в половине частей солдаты подняли мятеж, десятки тысяч убитых. Знатные семьи разворовывают государственные средства, набивая свои карманы. Ниже был приведен огромный, заставлявший содрогнуться список случаев коррупции.

Один камень поднимает тысячи волн. Это сообщение из Ведомства по сбору налогов всколыхнуло столицу.

За этим немедленно последовало на редкость тщательное расследование. С тех пор как распаленный Штаб армии приказал идти до конца и найти всех виновных, отлаженная работа Совета старейшин мгновенно превратилась в хаос. Каждое слово было записано кровью и слезами; каждое предложение звучало как гром. Все знатные семьи были не на шутку перепуганы и немедленно начинали действовать. Час спустя на свет было вынесено удивительное заключение о произошедшей катастрофе, в котором говорилось о том, что все находилось под контролем губернатора столичной области. До того, как Юань Ци вступил в должность, всем заправлял Му Хэ Джифенг. Министерство снабжения, находящееся под управлением Сун Дуаня, отвечало за поставку продовольствия, в том числе и для Штаба армии, а в столице всем известно, что Сун Дуань был самым любимым внуком (сын дочери) главы клана Му Хэ, Му Хэ Юнтина. Его положение в семье Му Хэ было сопоставимо со статусом наследника главной ветви клана. Бывший градоначальник растратил столичную казну на сумму 800 тысяч льян золотом, а в Министерстве продовольствия обнаружена недостача зерна на 20 миллионов золотом.

Совет старейшин быстро среагировал и составил доклад в Золотой Дворец. Му Хэ Юнье из семьи Му Хэ стоя на коленях перед Священным Золотым дворцом, умолял императора о милосердии, выдвигая встречное обвинение против семьи Вэй. Он утверждал, что предоставленные сведения ложны, обвинения голословны.

Но Священный Золотой Дворец неожиданно по случаю помолвки 8-ой принцессы и наследника княжеского дома Янбэя запер все двери и никого не принимал. Тем не менее, в то время пока Му Хэ Юнье стоял на коленях перед дворцом, через ворота Цзи Цзинь был отправлен секретный указ, гласивший: Семья Му Хэ была уличена в коррупции в особо крупных размерах, злоупотреблении служебным положением и халатности. Чрезвычайному уполномоченному императора 3-му принцу Юань Ци было приказано, взяв 20 тысячное войско Зеленого знамени, конфисковать все имущество клана Му Хэ и арестовать всех кто был замешан в этом деле, при оказании сопротивления казнить на месте!

В одно мгновение разразилась страшная буря, сотрясшая всю столицу. Этот день войдет в историю как знаменитая кровавая ночь в Чаньане.

Как раз в тот момент, когда Юань Ци тайно повел войска Зеленого знамени к дому Му Хэ, Шан Сифан прислал роскошный царский наряд для церемонии помолвки, Янь Сюнь стоял посреди зала и почтительно провожал церемониймейстера от Шан Сифана, щедро отблагодарив за богатый подарок.

Подаренная им одежда являла собой настоящую драгоценность, она была пошита в Западном регионе, славившемся на весь мир своей искусной вышивкой. На платье, свирепо вонзив свои когти, притаился, расшитый сверкающими золотыми нитками, дракон, рисунок был столь искусно выполнен, что казалось он вот-вот оживет. Чу Цяо наклонилась, чтобы помочь Янь Сюню пристегнуть его украшенный драгоценными камнями пояс. В нос ей ударил резкий запах вереска, от которого у Чу Цяо перехватило дыхание.

В комнате было очень тихо, все слуги уже разошлись. В свете лампы фигура Чу Цяо казалась слабой, у нее была бледная тонкая шея, изящная форма ушей, слегка выпуклая грудь, она больше не походила на ту, одетую в мужское платье и ничем не отличающуюся от мальчика мужеподобную девочку.

Янь Сюнь мягко выдохнул и медленно спросил: «А Чу, когда у тебя день рождения?»

Чу Цяо стояла у него за спиной и регулировала ремень на его плече. Услышав вопрос, девушка ответила: «Я не помню».

Янь Сюнь был удивлен, он подумал, что она просто не хочет делиться секретом: «Тебе скоро исполнится шестнадцать, надо будет провести церемонию взросления».

Чу Цяо покачала головой и спросила: «Зачем мне это?»

Янь Сюнь тут же замолчал. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не знал что.

Чу Цяо обошла его и встала напротив, хмурясь, она разглядывала рисунок в виде волн цвета ультрамарин с передней стороны платья. В углу на ткани висела ниточка. Девушка задавалась вопросом, сделано ли это преднамеренно или же это просто небрежность. «Сними его, я уберу нитку и верну платье обратно».

Янь Сюнь удивленно спросил: «Ты умеешь это делать?»

Чу Цяо слегка приподняла бровь и посмотрела на юношу: «Ты уже забыл, кто штопал тебе одежду в детстве?»

Девушка сидела под лампой и слегка хмурила брови. Мысли Янь Сюня, казалось, витали где-то далеко. Как он мог забыть те морозные, снежные ночи, когда по дому носился ледяной ветер, а Чу Цяо сидя возле жаровни, при тусклом свете свечей, потихоньку расшивала шелковые платки для высокородных модниц, чтобы снискать расположение этих разленившихся слуг из бюро пошива и получить от них немного продуктов и горячих углей.

Он все еще мог вспомнить позу, в которой она сидела, согнувшись, такая хрупкая, время от времени от усталости глаза ее закрывались сами собой, голова падала на колени и в таком положении она засыпала. Лицо ее при этом выглядело умиротворенным, без тени недовольства.

На протяжении многих лет он старался не думать о прошлом, боясь, что ненависть захлестнет его, мешая мыслить разумно. В итоге он забыл о том, как в те трудные времена одиночества, эта, сидящая напротив него девушка, помогла ему подняться. Она готовила ему еду, зашивала одежду, присматривала за ним, доставала для него лекарства. Она заставила его отказаться от этих красивых, но совершенно бессмысленных приемов фехтования, обучила его рукопашному бою, научила пользоваться палкой, как оружием, обучила тактике ведения боя, ради него она оставалась в этой огромной тюрьме, молча снося обиды и издевательства, храня молчание даже когда ее избивали.

Эта девочка, она была такая маленькая и худенькая, у нее не было ни власти, ни влияния, но у нее было самое сильное сердце в мире. Когда весь его мир рухнул, она удержала это разорванное в клочья небо на своих хрупких плечах, она поддержала его, помогла преодолеть все препятствия, защитила его.

«Готово», — Чу Цяо встала и подошла к Янь Сюню: «Примерь. До церемонии осталось всего два часа, нам не нужны неожиданности».

Из груди юноши вдруг вырвался тихий вздох, он раскрыл объятия и прижал девушку к себе, положив подбородок ей на макушку, он устало выдохнул: «А Чу».

Чу Цяо тут же обомлела, все тело ее окаменело, она мягко оттолкнула руку Янь Сюня и спросила: «Что с тобой? Что-то случилось?»

«Не дергайся», — шепотом сказал Янь Сюнь: «Просто позволь мне обнять тебя».

Тело Чу Цяо постепенно расслабилось, она тоже медленно протянула руку и обняла юношу за талию, молча прижавшись лбом к его груди.

«Ачу, не вини меня», — шепотом сказал Янь Сюнь, его осипший голос звучал печально: «За эти годы я сделал много вещей, которые ты не одобряешь. Внешне ты холодна и невозмутима, если требуется отнять чью-то жизнь, твоя рука не дрогнет, но я знаю, что в душе, ты поистине справедливый человек, который различает где добро, а где зло. Торговцы чаем из Линнаня, владельцы лодок Хуай Шуэй, торговцы рисом из Шэн Цзинь и не подчинившиеся моим приказам чиновники Янбэй… На моих руках много крови, очень много. Я просто не хочу повторения прошлого, когда я мог лишь смотреть, как оскорбляют и убивают окружающих меня людей, но ничего не мог сделать. Однако сейчас, приложив столько усилий, сделав так много, мной все еще распоряжаются другие, я не могу действовать по велению своего сердца. И самое главное, я не могу защитить тебя».

Чу Цяо моргнула и медленно поджала губы. Внутри нее потихоньку начало разливаться какое-то непонятное, труднообъяснимое теплое чувство, как будто изнутри ее «клевала» тысяча муравьев. Не то чтобы она не поняла его, но все же покачала головой и ответила: «Я все понимаю. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Едва ли эти солдаты из лагеря Сяо Ци навредят мне».

Янь Сюнь застыл, он не мог видеть выражение лица юной девушки, только слышал ее слова. Он медленно выпустил ее из объятий. Либо она не поняла его, или же, возможно, не приняла его слова близко к сердцу.

Янь Сюнь молча кивнул: «Хорошо, тогда будь осторожна».

Чу Цяо кивнула в ответ: «Не волнуйся. Я не смогу пойти с тобой. Ты там будешь один, так что будь осторожен».

Когда она повернулась, чтобы уйти, за ее спиной вдруг раздался тихий голос Янь Сюня: «А Чу».

Девушка застыла на месте.

«Любой может предать меня, но только не ты. Любой может покинуть меня, но не ты».

Чу Цяо не ответила. Она молча стояла на месте. Затем она открыла дверь и вышла из комнаты.

Янь Сюнь медленно закрыл глаза и облокотился на спинку стула, тихо пробормотав: «Если ты покинешь меня, у меня ничего не останется».

Двор запорошило тонким слоем снега. Юная девушка была одета в нежно-голубое платье и подаренную ей Янь Сюнем белую шубу, ветер развивал ее длинные волосы. Она молча обернулась, глядя на тень в окне, она еще долго не двигалась с места.

В отличие от опустевшего, холодного двора Инь Гэ, снаружи кипела жизнь, собрались все знатные фамилии, у всех было торжественное настроение. Перед двором Инь Гэ вдоль всей улицы до самого павильона Дуань Му, принадлежавшего 8-й принцессе Юань Чуньер все было украшено разноцветными стеклянными и нефритовыми фигурами. Заснеженная земля была устлана красными дорожками из парчи, по обеим сторонам стояли дворцовые служанки в ярких одеждах, ярко горели праздничные фонари.

Рано утром все собрались в павильоне Дуань Му. Император лично присутствовал на этом событии, и гости были в хорошем настроении. Из павильона Дуань Му доносились смех и звуки музыки. На одинокой улице Чан Хуа, в стороне тихо стоял боевой конь, на нем восседала, одетая в легкую военную форму и темно-синий плащ, девушка. Она повернулась и посмотрела на яркие огни, которыми были украшены улицы. Выражение ее лица было спокойным и невозмутимым.

Темная ночь была тихой и безмолвной, дул ледяной ветер. Мир вдруг стал одиноким. Холодный ветер раздувал волосы у нее на лбу, делая ее лицо еще более хрупким.

Я сама избрала для себя эту дорогу, пути назад нет, остается идти вперед. Жизнь никогда не давала мне право на сожаление, и я тоже не позволю своим эмоциям вставать у меня на пути. До тех пор пока долг не будет выплачен сполна, пока положение не стабильно, как мы можем думать о себе?

Янь Сюнь, я буду рядом, я буду ждать того дня, когда ты покоришь мир. Только слабые грустят, только беспомощные жалуются, но я не буду, я не буду печалиться, никогда.

В этот момент эхом отозвался громогласный колокольный звон, в небо были запущены фейерверки. Звуки музыкальных инструментов сопровождали эхо колоколов, из павильона Дуань Му издалека до нее доносился оживленный гул голосов, внутри царили радость и веселье.

«Но!», — на холодном ветру худенькая молодая девушка взмахнула кнутом и резко выкрикнула. Поджав губы, она пришпорила коня и быстро ускакала.

Ночь была холодной. В оживленном дворце Янь Сюнь встал, глядя на черное небо, он долго молчал.

В тишине двора Инь Гэ, посреди крошечной комнаты, перед столом спокойно лежала белоснежная шуба, совсем как новая, без единой пылинки.

«Мы вместе уже восемь лет, все эти годы мы делили между собой и печали, и радости, и в скорби всегда оставались вместе. Скоро все закончится. Когда здесь все уладится, мы вернемся в Янбэй и тогда…»

«Тогда… И тогда давай поженимся. Всегда будем вместе и никогда уже не расстанемся…»

Те не высказанные вслух тайные надежды, в конечном счете, медленно покрылись пылью, осыпались в суете и больше не видно их тени. Судьба это пожар, зачастую она дает нам всего один шанс, упустишь его и уже не вернешь.

*****

За пределами города перед воротами лагеря Сяо Ци стояла молодая девушка, держа в руке воинское удостоверение (дощечка), она постучала в дверь и открыто на глазах у всех вошла прямо в штаб-квартиру самой могущественной армии Империи.

Лес холодной брони, выразительные походные песни (марши), солдат, охранявший палатку главнокомандующего, вошел внутрь и осторожно разбудил спящего генерала.

Юань Че поднялся и надел доспехи, слегка приподняв брови, принц вполголоса спросил: «Чу Цяо? Впустите ее!»

Как только он это произнес, внезапно в небе северо-западной части Чаньаня эхом раздались звуки битвы и вопли ужаса! Испуганный Юань Че поспешно выскочил из палатки, не успев надеть сапоги. Небо на северо-западе было озарено ярким пламенем, воинственные крики сотрясали воздух, все было объято хаосом, как во время чумы. Армия Зеленого знамени, которая изначально покинула город, чтобы преступить к ремонту дороги, быстро окружила лагерь Сяо Ци, лес мечей, плотный ряд доспехов.

Что-то серьезное произошло!

Юань Че поднял брови. Посмотрев на стоявших с двух сторон солдат, отдал приказ: «Берите оружие!»

«Подождите», — внезапно раздался холодный голос, Чу Цяо ожидавшая аудиенции, схватила Юань Че за запястье и невозмутимо произнесла: «Не ходите».

В ее голосе звучали сила и уверенность, заставившие Юань Че забыть, что его за руку схватил простолюдин, он тяжело спросил: «Почему?»

«Как вы думаете, чья это резиденция?»

Юань Че застыл, посмотрев вдаль, с тяжелым сердцем он вдруг вспомнил наименее желанное название клана.

Клан Му Хэ!

«Если вы туда отправитесь, весь лагерь Сяо Ци будет похоронен из-за вашего необдуманного поведения. Я не хочу быть замешана в это в первый же день моего прибытия в лагерь», — спокойно отпустив его руку, девочка холодно добавила: «К тому же все уже решено, даже если вы сейчас отправитесь туда, все равно ничего не сможете сделать».

На западе раздавались удары мечей и крики ужаса, в один момент взбудоражившие весь город, и только блистающий роскошью и великолепием Священный Золотой дворец, по-прежнему был погружен в разлагающее душу радость и веселье.

Глава 062: Ударить наследного принца

Древняя столица Чаньань.

«Для вас сейчас покинуть лагерь, все равно, что подписать себе смертный приговор», — спокойно сказала девушка, беззаботно сидя в ставке главнокомандующего лагеря Сяо Ци, она выглядела совершенно уверенной, на лице ее не было и тени страха.

Юань Че уже надел доспехи, если бы не чрезвычайная ситуация, он бы возможно и в самом деле сурово наказал эту высокомерную безродную девицу, которая ведет себя здесь как хозяйка. Однако крики снаружи усилились, обстановка становилась все более серьезной. Хотя он не испытывал привязанности к клану Му Хэ, и даже в тайне презирал их, однако сейчас его судьба уже тесно с ними связана, если губы погибнут то и зубы замерзнут, он не может оставаться в стороне.

«Разберусь с тобой позже, когда вернусь», — Юань Че бросил на девушку холодный взгляд и, положив руку на рукоять меча, обратился к своему заместителю Чен Ю: «Собери солдат и следуй за мной»

В следующую секунду послышался свист, Юань Че был ловок, он резко отклонил голову, тут же сверкнула бледная полоса света, и раздался глухой звук удара о деревянный столб позади него, сила его была весьма велика, так что на столбе остался четкий глубокий след.

Потрясенный телохранитель Юань Че громко воскликнул: «Дерзкий убийца! Стража, сюда, защитите Его Высочество!»

Стоявшие снаружи солдаты тут же забежали в палатку, дружно обнажив мечи. Воздух вокруг внезапно стал ледяным, стальные клинки, отражавшие огонь свечей, слепили холодным блеском.

Юань Че нахмурился, его густые черные брови слегка приподнялись, голос был тяжелым: «Ты очень смелая».

Чу Цяо наклонила голову, она обвела взглядом свирепо таращившихся на нее солдат, потом пристально посмотрела на Юань Че и криво усмехнулась, после чего непринужденно встала, дойдя до угла палатки, подняла с пола какую-то вещь. Это оказалась небольшая серебряная монета. Юная девушка поднесла монетку к губам, сдув с нее пыль и, подняв бровь, спросила: «Это тоже считается оружием?»

Юань Че тут же немного смутился и резко приказал солдатам: «Выйдите».

В одно мгновение солдаты отступили так же быстро, как прилив. Чу Цяо посмотрела на высокую фигуру Юань Че и, с серьезным видом, произнесла: «Вы что не расслышали то, о чем я вам говорила?»

Юань Че равнодушно фыркнул: «Военный лагерь — важнейшее место. Откуда здесь взялась эта малахольная? Прочь с дороги!»

Едва он успел договорить, как вдруг хрупкая девушка, мгновенно сорвалась с места, будто дикий леопард. Прежде чем оставшиеся внутри воины успели отреагировать, она вытянула руку и с силой сдавила горло Юань Че. Она двигалась так ловко, что никто не сомневался в том, что этой женщине достанет силы сломать кому-нибудь шею.

Чу Цяо ехидно улыбнулась: «Вы мой начальник, поэтому нож я не использую, для того чтобы помериться силами нам достаточно рук».

«Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?» — сквозь зубы угрюмо процедил Юань Че.

«Конечно, понимаю», — улыбнулась Чу Цяо: «Я спасаю вас».

«Спасаешь меня?»

«Именно». Девушка подняла голову, ее глаза сияли, на губах светилась самоуверенная улыбка: «Если вы сейчас выйдете за ворота лагеря, вас ожидает верная смерть. Хуже того, никто из лагеря Сяо Ци не доживет до завтрашнего рассвета».

Услышал ее слова, Юань Че холодно усмехнулся: «В таком случае надеяться на них?»

«Верно, надейтесь на них».

Чу Цяо прищурилась и равнодушно сообщила: «Клан Му Хэ был замешан в деле о коррупции. Му Хэ Юнье целый день стоял на коленях перед Священным Золотым дворцом, но император отказался принимать его. Почему? Это дело возникло так внезапно. От доноса, до расследования совета старейшин и выноса обвинений прошло всего полдня. Кто поверит в то, что это не было спланировано? Сегодня вечером состоялась помолвка Восьмой принцессы Юань Чуньер, но император почему-то не вызвал вас во дворец, несмотря на такое важное событие. Даже если вы не столь близки с императрицей, Юань Чуньер все же ваша родная сестра. Так в чем же дело? Резиденцию Му Хэ атаковали, Му Хэ — клан вашей матери, а вы держите в своих руках огромное войско, разумеется, что вас в первую очередь должны были взять под контроль. Но почему же численность войск окруживших лагерь снаружи несопоставима вашим силам, у них нет и шанса против вас? Чего они ждут? Все еще не понимаете?»

Юань Че тут же оцепенел, глаза его вспыхнули огнем, мужчина тяжело проговорил: «Ты говоришь, это отец…»

«Не обязательно», — с улыбкой ответила Чу Цяо: «Возможно, Император оставил вас в лагере Сяо Ци для того чтобы проверить вас. Вероятно, он хочет понять кто же вы, в конечном счете, Юань или Му Хэ. Что касается людей снаружи, вряд ли они отправлены сюда Императором, скорее их послали те, кто жаждет вашей смерти».

Юань Че был умен, но гнев моментально затуманил его разум, однако, думая об этом сейчас, он все понял, все вдруг встало на свои места. Осознав происходящее, его невольно бросило в холодный пот.

«Ваш недоброжелатель хотел, чтобы вы действовали легкомысленно, поэтому он умышленно послал небольшую армию, чтобы окружить лагерь Сяо Ци. Однако, как только вы выйдете из лагеря, вы тут же превратитесь в бунтовщика, тогда за вами придут, чтобы убить вас и возможно их уже будет куда больше, чем сейчас стоит за воротами лагеря».

Юань Че нахмурился. Он долго думал, прежде чем спросить: «Почему ты мне помогаешь?»

«Потому что я теперь часть лагеря Сяо Ци, если вы умрете, тогда и я тоже», — сказав это, Чу Цяо опустилась на одно колено и холодно отрапортовала: «Офицер Чу Цяо, Инструктор по стрельбе авангардного знаменного отряда, прибыла в ваше распоряжение генерал».

Юань Че долго молчал, спокойно глядя на девушку.

********

Во время третьей ночной стражи (23:00-1:00) звуки сражения на северо-западе все еще не ослабевали, а наоборот усиливались. Юная девушка закончила писать письмо, она отдернула занавеску и, сложив два пальца в рот, звонко свистнула. На зов к ней немедленно прилетел черный орел, в эту полную тревог темную ночь, его никто не заметил.

Мгновение спустя огромный орел взмахнул крыльями и снова поднялся высоко в небо. Птица полетела в сторону Золотого дворца.

На дороге, запорошенной белым снегом, стоял молодой мужчина в роскошном китайском платье, он был слегка пьян, однако глаза его все еще оставались ясными. Внезапно раздался резкий птичий крик, мужчина поднял голову. А Джин согнул руку, и большой орел приземлился на нее.

Открыв письмо, в глаза тут же бросился торопливый почерк: «Тигры будут сражаться до тех пор, пока один из них не умрет. Запретный дворец очень непостоянен, нужно быть осторожным».

Мужчина мягко улыбнулся, взгляд его был обращен далеко на северо-запад, к родным местам.

Всю ночь не утихали бои, жители Чаньаня запирались у себя в домах и не смели выходить на улицу, крики не прекращались до самого рассвета, отблески пожаров озаряли темноту ночи, густой черный дым закрывал звездное небо.

На самом деле уничтожение клана Му Хэ ожидалось уже давно, но не смотря на это клан Му Хэ не чувствовал всю серьезность своего положения, не ожидал, что род постигнет такая катастрофа, что Император может стереть с лица земли весь клан, а семья Вэй и Юань подтолкнут их к этой пропасти.

Войска клана Му Хэ совершенно не были готовы к нападению. Несмотря на то, что за сотни лет клан сильно разросся, сейчас их всесильные сановники и генералы, принимали сражения поодиночке, выходили на бой как блюдо сыпучего песка (т.е. не организованно), в результате императорские войска постепенно полностью их разгромили, и клан Му Хэ был не в состоянии оказать им сопротивление.

Когда наступил рассвет, битва подходила к концу. Главы семьи: Му Хэ Си Фенг, Му Хэ Сили и Му Хэ Юньсяо были убиты, а их войска уничтожены, более 2000 солдат погибло. Му Хэ Юнье и все оставшиеся в живых члены клана, начиная с его 90 летней матери и заканчивая новорожденным сыном Юнье, все были арестованы. В одно мгновение столичная тюрьма оказалась переполненной.

В то же время городские ворота были заперты, передвижения граждан ограничены. Вместе с армией, 13-й принц Юань Сун, взяв печать семьи Му Хэ и поддельное письмо, направился в дальние восточные земли, где дислоцировались 23-я и 26-я армии, Юго-Восточная полевая армия и 16-я армия Юго-Восточного флота. Они должны были распространить информацию о том, что Му Хэ Юнье, глава клана Му Хэ, при смерти и вызвать МуХэ Сичи, Му Хэ Сишена, Му Хэ Сиюнь и даже малолетнего правнука Му Хэ Юнье, Му Хэ Джинжана, обратно в столицу, якобы для решения вопроса, кто должен стать следующим главой клана.

Однако, когда командиры четырех армий вошли в Чаньань, они тут же были схвачены императорскими войсками. Последние надежды клана были уничтожены, они потерпели полное поражение.

Однако в ту же ночь Сун Дуань, внук Му Хэ Юнье, сбежал из строго охраняемой столичной тюрьмы, более того ему удалось вырваться за городские ворота. Погоняя своего коня, он направился на восток.

Семья Му Хэ радовалась, Му Хэ Юнье был ошеломлен. Через какое-то время он медленно закрыл свои мутные глаза и, плача, сокрушался о том, что он подвел своих предков.

Три дня спустя внук генерала Мэн Тяня, Мэн Чжан, возглавив армию клана Мэн, отправился карательным походом на восток, с целью уничтожить клан Сун, который укрывал у себя заговорщиков Му Хэ. Клан Сун, услышав эту новость, запаниковал, глава рода моментально принял решение, он предложил Сун Дуаня и Му Хэ Минлань, дочь Му Хэ Юнье, связать веревками и доставить в лагерь армии Мэн. Армия Мэн отклонила предложение. После обрушившегося на них дождя из стрел, армия продолжила наступление. Менее чем за пять дней клан Сун, сильнейший род в Хуай Дуне, был разбит.

В одно мгновение два огромных феодальных клана, связанных между собой братскими отношениями, были беспощадно уничтожены. 28-го марта на арене Цзюю было казнено более 4000 человек из кланов Му Хэ и Сун. Пять поколений клана Му Хэ, деды и внуки, все, за исключением императрицы Му Хэ Наюнь, были убиты, никто не спасся. Даже наложницы Му Хэ Нари и Му Хэ Ланьсян получали от императора отравленное вино.

В день кровавой расправы на платформе Цзюю, жители столицы дрались за лучшие места, чтобы насладиться этим зрелищем. Город оживился, такого ажиотажа в Чаньане нет даже в Новый год.

Целые кланы, в прошлом блиставшие славой и роскошью, были сегодня похоронены, закончив свое существование в глиняной земле. Они стали еще одной жертвой в борьбе за власть в империи. Некогда увенчанные жемчугами и драгоценными камнями, головы влиятельных и уважаемых потомков клана, в конечном счете, пали на землю под кровавым железным мечом империи. Как известно слава и почет — всего лишь пыль в этом изменчивом мире.

В течение 14 дней Юань Че не покидал лагерь, однако новости продолжали поступать непрерывно, но вовсе не от шпионов Юань Че. Он понимал, что его пытаются спровоцировать и выманить из лагеря. Хотя его глаза были закрыты, он мог видеть холодный блеск мечей за воротами лагеря.

На второй день апреля Священный Золотой дворец объявил Юань Че благодарность за преданность трону и верность долгу. Император пожаловал ему 2000 золотых монет и повысил до генерала Восточных дорог. Хотя присвоенное ему звание не имело реальной власти, в том случае если Император объявит поход на восток, он будет в нем самым главным и приближенным генералом. Этого было вполне достаточно, чтобы продемонстрировать расположение и доверие к нему Императора.

В тот вечер, когда он получил императорский указ, Юань Че стоял на тренировочной площадке лагеря Сяо Ци, где бойцы обучались боевым искусствам. Он стоял там долгое время, ничего не говоря. Он мог презирать клан Му Хэ за их жестокий и надменный нрав, злоупотребление властью, за то, что они не признавали статусы внутри клана. Однако он не мог отрицать, что своим стабильным положением среди многочисленных сыновей императора он обязан огромному влиянию этого клана. А теперь, когда клан рухнул, как гора, как он будет удерживать свое положение среди этих кровожадных, словно волчья стая, царских родственников и братьев?

Весть о назначении Юань Че быстро разошлась по всей столице, на протяжении нескольких дней в Золотом дворце только и говорили о его невероятной преданности трону, а проявленная Императором благосклонность к нему, вызывали скрытую зависть.

В течение пяти дней весь лагерь Сяо Ци был объят унынием. Военнослужащие, происходившие из могущественных семей, при помощи взяток немедленно перевелись из лагеря Сяо Ци в Войска зеленого знамени, прочие же, у кого такой возможности не было, сославшись на болезни, вернулись в свои дома. Юань Че не останавливал их, в конце концов, эти потомки аристократических семей понимали, что для того, чтобы прочно стоять на ногах в Империи Вэй, помимо одобрения царской семьи, огромное значение имеет мощная поддержка за спиной.

В течение пяти дней численность лагеря Сяо Ци сократилась на две трети. Оставшиеся либо были преданы Юань Че и следовали за ним в течение многих лет, либо это были получившие повышение по службе выходцы из бедных семей с окраин Империи.

В этот день дул яростный ветер, Юань Че, одетый в черные латы, взмахом откинул полог палатки, и в этот момент внезапно сверкнула белая полоса света. Едва услышав свист, Юань Че попытался увернуться, в эту же секунду белая вспышка вонзилась в деревянную опору. Принц обернулся, чтобы взглянуть. В деревянной балке торчал острый кинжал.

«Что ты делаешь?» — приходя в ярость, крикнул Юань Че: «Тебе жить надоело?»

Как только он договорил, лицо 7-го принца императорской династии Великой Вэй покраснело, и это не смотря на то, что за долгие годы службы под палящим солнцем и сухими ветрами, его кожа, в отличие от нежных белокожих мальчиков из аристократических семей, приобрела здоровый загар.

Но прямо сейчас он ошарашено вытаращил глаза и после минутного оцепенения, вдруг резко закричал: «Что ты делаешь?»

Тонкие нефритовые плечи, нежные, как прекрасный лотос, длинные руки. На девушке из одежды не было даже нитки, ее прикрывал лишь кусок кожи, который она прижимала к себе, при этом ее худые обворожительные плечи и длинные ноги оставались открытыми. Хотя лицо ее выражало смущение и гнев, на самом деле в отличие от прочих женщин, оказавшись в такой неловкой ситуации она не казалось такой уж растерянной. Стоя на месте, она глубоким голосом, подчеркивая каждое слово, произнесла: «Я переодеваюсь».

Юань Че смущенно отвернулся и сердито проговорил: «Зачем это делать средь бела дня?! Живее».

За спиной послышался лязг доспех, Юань Че чувствовал себя очень неловко, взгляд его метался из стороны в сторону, внезапно обнаружилось, что напротив него стоит огромное бронзовое зеркало, в котором перед его взором тут же предстала прелестная фигура девушки. Глаза его тот час округлились, мужчины был не в силах оторвать взгляд. В этот момент острый взгляд девушки внезапно метнулся к бронзовому зеркалу. На ней были короткие штаны (возможно шортики), в которых ее фигура казалась еще более изящной. На лице ее застыли гнев и негодование, глаза были холодны как лед.

Лицо Юань Че приобрело оттенок спелого помидора, но через мгновение в ответ на ее взгляд он еще более злобно вытаращил на нее глаза, словно с сознанием собственной правоты.

Чу Цяо холодно скривила губы и сверля его взглядом, продолжила одеваться, она натянула на себя черную облегающую одежду, завязала на талии кушак, под который вставила два метательных ножа и один кортик, на плечевом ремне она также приспособила блестящий нож, после этого сверху на черный костюм надела латы, за пояс заткнула меч, а также небольшой складной арбалет, на спину повесила колчан с острыми стрелами.

Юань Че хмурился, наконец, не выдержав, спросил: «Зачем тебе столько оружия?»

Чу Цяо бросила на него холодный взгляд: «Привычка».

Юань Че съязвил: «Вот уж действительно рабский менталитет, всегда при любых обстоятельствах только и думаете, как сбежать».

Услышав колкость Юань Че, девушка вовсе не разозлилась, лишь продолжила натягивать обувь. Увидев, что она никак не реагирует, генерал немного расстроился.

«Зачем генерал пришел сюда?»

Юань Че застыл, повисла пауза. В самом деле, зачем же он пришел в ее палатку? Похоже, была какая-то причина, но сейчас он никак не мог ее вспомнить. Молодой принц поник, внутренне негодуя, что Чу Цяо задала ему такой неловкий вопрос, решительно направился к столу и взяв в руки чайник, сделал глоток.

В лагере в каждой палатке стоят чайники для вина, они небольшие, только-только чтобы согреться в зимнюю ночь. Чу Цяо удивленно приподняла бровь и тяжелым голосом спросила: «Вы ведь пришли ко мне, не только для того, чтобы выпить вина?»

Юань Че вскинул бровь: «А что, нельзя?»

«Ну почему же», — девушка улыбнулась: «Это ваши владения генерал, даже если вы отправитесь пить вино в конюшню или туалет, никто не станет вас останавливать».

Юань Че холодно фыркнул в ответ: «Ты больно остра на язык, однажды это будет стоить тебе жизни»

«Благодарю за заботу, по крайней мере, не от вашего меча».

Сделав глоток вина, мужчина поднял голову и сказал: «Не думай, что если ты один раз мне помогла, я не убью тебя».

«Разве я могу на это рассчитывать?» — ответила Чу Цяо: «7-й принц косит людей как траву, станет ли он когда-нибудь заботиться о жизни других людей? За последние несколько лет число рабов, погибших от ваших рук, составило не одну сотню человек, так почему вы должны щадить одну мелкую подчиненную?».

Несмотря на эту провокацию, Юань Че не рассердился, а наоборот спросил: «Зачем ты носишь черный костюм под формой?»

Чу Цяо была ошарашена, она не ожидала услышать подобного вопроса: «Я привыкла спать одетой, бегать удобно».

Молодой генерал, обычно говоривший колкости, просто молча кивнул и продолжил спокойно пить.

В этот момент с улицы донесся конский топот, Юань Че нахмурился, он тут же встал и вышел. Чу Цяо моргнула и последовала за ним.

Прибывший оказался посланником из армии Зеленого знамени*, он сразу же направился к палатке командующего, увидев, что Юань Че там нет, он оставил письмо и повернулся, чтобы уйти. Увидев Юань Че издалека, он так же сделал вид, что не заметил его, сел на коня и умчался «обгоняя пыль».

* Командующий армии Зеленого знамени – Юань Ци (3-й принц)

Юань Че медленно прищурился, не говоря ни слова. Заместитель командующего вручил ему письмо и, нахмурившись, сказал: «Ваше Высочество, 3-й принц отправил людей, чтобы они вручили уведомление из Министерства. В нем говорится, что корпус Сяо Ци должен выехать из города и отправиться в уезд Юйчэн, что в 300 милях от столицы, для строительства дороги к приезду наследного принца из Бянь Тан».

Юань Че даже не взял в руки запечатанное письмо, только медленно сжал кулаки, так крепко, что вены на его руках вздулись.

Полмесяца назад 3-й принц Юань Ци сам просил отправить его на строительство этой дороги, но история с кланом Му Хэ показала, что на самом деле он не покидал столицу, войска Зеленого знамени также скрывались за стенами города, выжидая удобного случая. Теперь, когда клан Му Хэ полностью уничтожен, вся власть сосредоточилась в руках клана Вэй. В свое время Юань Ци тоже удостаивался чести чинить (чистить от снега) дорогу, за что заработал всенародную благодарность, сегодня он хочет, чтобы Юань Че вместе с корпусом Сяо Ци покинул город и тоже занялся тем же. Была ли это насмешка со стороны власти? Или это все же притеснение со стороны победителя?

Взгляд Юань Че стал жестким, он стоял неподвижно, крепко сжимая кулаки. Чу Цяо стояла рядом, впервые чувствуя, что этот принц не так ужасен, как она его себе представляла. Девушка тяжело вздохнула, тихо сказав: «Нетерпимость к пустякам может испортить большое дело, ты должен быть терпеливым».

Юань Че мрачно усмехнулся, внезапно он повернулся, его стальной как нож взгляд был направлен в сторону Священного Золотого дворца.

Чу Цяо знала, что семена ненависти от пережитого унижения посаженные в его сердце уже дали первые всходы, со временем они будут расти и преумножаться.

На следующий день войска корпуса Сяо Ци покинули город и отправились в сторону провинции Юйчэн, чтобы отремонтировать дорогу к приезду наследного принца Бянь Тан, Сяо Цэ.

********

Империя Тан находилась недалеко от столицы Вэй, одного месяца пути вполне достаточно для того, чтобы преодолеть это расстояние верхом на быстром скакуне, повозка двигается медленнее, поэтому такое путешествие может растянуться до двух. Но только этот принц мог оправиться в путь четыре месяца назад, и при этом его до сих пор все еще не было видно даже издали.

Большинство принцев империи Вэй имеют опыт пограничной службы. Вслед за войсками они отправляются в степи, пустыни, преодолевают горные перевалы, пересекают реки. Но для того, чтобы переправиться через реку этому уважаемому гостю из Бянь Тан, пришлось строить мост, к тому же мост должен был быть каменным и достаточно широким, чтобы вместить четырех лошадей, стоящих в одну шеренгу. Если его путь пролегал через степь, сначала необходимо было проложить дорогу, чтобы копыта его бесценных лошадей не испачкались, передвигаться по горам и в пустыне он отказывался, плюс ко всему в радиусе 50 миль вокруг дороги, по которой они ехали, не должно было быть никаких деревень, никаких юрт. Он пил только родниковую воду, чай должен был быть самым наисвежайшим, а вино только самых дорогих сортов, то же самое касалось и еды, провизию на все время дороги везли с собой из Бянь Тан. Одних лишь повозок с одеждой, посудой и другими необходимыми вещами, составило больше 200. Он не прикасался ни к чему, что побывало в руках мужчины. Для того, чтобы вырастить единственного наследника император Тан, можно сказать, душу вынул. Даже рис, овощи и фрукты для Сяо Цэ выращивались отдельно на специально отведенном участке земли за дворцом, для посадки из народа нанимали лучших крестьян, а молодые дворцовые служанки, после обучения, собственноручно их выращивали, только тогда принц это ел.

После того, как она все это узнала, Чу Цяо была ошеломлена, что для встречи такого дерзкого человека, империя Вэй неожиданно отправила Юань Че и его войска из лагеря Сяо Ци. Разве это не было сделано нарочно, чтобы создать больше проблем (помех)?

В общем, в течение десяти дней солдаты лагеря Сяо Ци, преодолевая ветер и снег, прокладывали дорогу. Когда работы были закончены и все стали ожидать прибытие почетного гостя, внезапно долетели новости: ночью принц сбросил с себя одеяло, в результате чего простыл. В данный момент вся процессия уже поворачивает назад.

Услышав это, у Юань Че чуть не повалил дым из носа, он вскочил на коня и, взяв солдат, со свистом умчался. Глядя на удаляющийся силуэт 7-го принца, Чу Цяо тихо вздохнула. Однако в ее сердце родилась какая-то непонятная тревога, если на самом деле этот принц Тан не был безумцем, каким хотел казаться, значит, скрывал поистине опасный ум.

Вечером посыльный доставил сообщение от Юань Че, о том, что этот заносчивый наследный принц, в конце концов, согласился временно приостановить свое путешествие для того, чтобы восстановиться. Однако он отказался войти в лагерь, поэтому 7-й принц приказал своему заместителю Чену оставаться на прежнем месте и ждать дальнейших распоряжений. Кроме того, он попросил инструктора по стрельбе Чу Цяо следовать за посыльным к тому месту где сейчас остановился его отряд.

Чу Цяо была озадачена, она спросила гонца с какой целью генерал ее вызывает.

Солдат долго колебался, прежде чем тихо ответил: «Принц Тан отказывается встречаться с Его Высочеством, говоря, что свирепый вид 7-го принца может еще больше усугубить его болезнь. Эти слова нам передала служанка принца».

Все присутствовавшие, услышав это, были ошеломлены. Неужели, этот капризный принц не желает разговаривать с другими мужчинами? К тому же посыльный намеренно велел Чу Цяо надеть женское платье, привести себя в порядок и немедленно отправляться в путь.

Небо было к ним благосклонно, в течение последних нескольких дней сильных снегопадов не было, так что затраченные ими ранее усилия по ремонту и расчистке дороги, не пропали даром. Чу Цяо в сопровождении четырех солдат, подстегивая лошадь, бешено мчалась по дороге. На ней была огненно-красная шуба, даже не смотря на мужской фасон, девушка выглядела в ней великолепно, шуба подчеркивали ее красивые глаза и белоснежную кожу.

Два лагеря находились недалеко друг от друга, всего в четырех часах езды. Не прошло и двух часов с момента их отъезда, как неожиданно они увидели движущуюся им навстречу повозку, явно принадлежавшую какому-то высокопоставленному чиновнику, она была инкрустирована золотом, на ветру развевались узорчатые шелковые занавески, в повозку был запряжен великолепный белоснежный скакун, с двух сторон ее сопровождали четыре всадника. Кортеж полностью блокировал собой всю ширину дороги.

Чу Цяо нахмурилась и придержала коня. В этот момент она увидела, что повозкой управляют две молодые девушки. На одной из них была коротенькая шубка из меха белого соболя и розовая хлопковая юбка, а на другой теплый костюм нежно зеленого цвета, чем-то напоминавший охотничий наряд. На обоих были надеты зимние шапки и плащ-накидки, лица их были красными от холода, но, не смотря на это, они постоянно оборачивались и обменивались шутками с людьми в карете. Их звонкий, словно серебряный колокольчик, смех, был слышен далеко вокруг.

Повозка остановилась перед Чу Цяо и сопровождавшими ее солдатами. «Эй! Сестра Фу, впереди кто-то есть!», — ухмыльнувшись, сказала девушка в зеленом, глаза ее сияли.

«Кто это?», — раздался кокетливый голос из повозки: «Мужчина или женщина?»

Хихикая, девушка беззаботно ответила: «Четыре мужчины и одна женщина».

«Оо», — голос на мгновение прервался, потом она снова заговорила: «Господин спрашивает, как выглядит та женщина? Сколько ей лет?»

Молодая девушка бросила на Чу Цяо оценивающий взгляд, и тут же, оттопырив губы, ответила: «Неплохо, ей лет 16 – 17, ничем не лучше меня и ей уж точно не сравниться с сестрами Фу, Э и Цин».

В повозке вдруг раздался смех: «Господин говорит, что раз Люэр так отзывается о ней, значит девушка, определенно, очень красива. Пусть мужчины уходят, а девушка останется, господин хочет поговорить с ней».

Девушка недовольно фыркнула, после чего сказала солдатам, сопровождавшим Чу Цяо: «Вы слышали, что сказала сестра Фу? Вы уходите, а девушка пусть остается!»

Воины Вэй остолбенели, четверо солдат, сопровождавшие Чу Цяо, пришли в бешенство от проявленной здесь неслыханной наглости. Судя по нарядам, девушки были не из простых. Тем не менее, кто бы они не были, им не следовало проявлять такую дерзость.

Про себя Чу Цяо подумала, что в империи Вэй много влиятельных семей, которые довольно часто ведут себя нахально, не говоря уже об их не признававших никаких законов и границ потомстве. Она не знала, к какой семье относятся эти люди, а потому старалась вести себя с ними осторожно, чтобы не обидеть.

Но еще до того, как Чу Цяо заговорила, молодая девушка сердито крикнула: «Вы что не слышали, что я вам сказала? Какие глупцы!».

Договорив, она достала две золотые монеты и бросила их на землю, после чего высокомерно заявила: «Я вижу, что на твоем поясе нет нефритовой печати, а это означает, что ты не принадлежишь к знатной фамилии. Это хорошая цена за безродную девицу. А теперь немедленно уходите!»

Один из солдат, потеряв терпение, сердито закричал: «Откуда здесь эта соплячка? Она еще смеет…»

Прежде чем он успел договорить, послышался взмах хлыста. Не смотря на то, что служанка была довольно молодой, она оказалась очень проворной. Хлыст со свистом ударил возмущавшегося солдата по лицу, оставив на нем кровавый след. Кончик хлыста задел несчастному глаз, солдат тут же упал с лошади и зажав ладонью глаз, истошно завопил: «Ох! Наглая девица!» Служанка холодно фыркнула и снова взмахнула хлыстом.

Глядя на ее грубость, Чу Цяо неосознанно поддалась гневу, пришпорив коня она выехала вперед и схватила летевший хлыст, ловко повернув его, она легко выдернула хлыст из рук служанки.

«Не переходи границы», — холодно глядя на служанку, сухо предупредила ее Чу Цяо.

«Ай-яй!» — завопил вдруг другой солдат. Чу Цяо посмотрела вниз и увидела свежую кровь на его ладони. Вся эта кровь вытекла из его глаза, вероятнее всего сохранить глаз не удастся.

«Хм!» — презрительно фыркнула служанка Люэр: «Что особенного? Всего лишь самый обычный простолюдин. В крайнем случае я возмещу тебе… Ах!» Прежде чем она договорила, ее нежную белую щеку обжог удар хлыста. В сравнении с ударом, обрушившимся на солдата, этот оказался намного сильнее, брызнула кровь. Девушка жалобно пискнула, прикрывая лицо, она яростно посмотрела на Чу Цяо.

«Что особенного? Это всего лишь бессовестное животное. Я просто выбью тебе один глаз, для удовольствия. В крайнем случае, я компенсирую твою потерю серебром», — подражая ее тону, холодно сказала Чу Цяо. Подняв хлыст, она снова собиралась ударить.

Но та девушка тоже не сдавалась, она не кричала, а глядя на Чу Цяо, лишь скрежетала зубами, глаза ее пылали ненавистью, она яростно закричала: «Ты труп, я не пощажу тебя!»

«Кому нужна твоя пощада?» Прищурившись, Чу Цяо ответила: «Разве ты не говорила, что хочешь купить меня? Сейчас проверим, на что ты способна». Договорив, она тут же метнула нож, будто вспышка молнии, кинжал мгновенно вонзился коню в круп. Напуганное животное, встало на дыбы и понесло вперед.

«Помоги ему сесть на коня. Поехали!», — холодно хмыкнув, Чу Цяо обратилась к подчиненным. Пришпорив коня, она поехала впереди, а четверо солдат последовали за ней. Она поняла, что эти несколько человек здесь не одни. По обеим сторонам от дороги, среди густой заснеженной чащи, она услышала звуки множества осторожных шагов. Она сразу же понимала, что дело плохо. Эта, на первый взгляд одинокая повозка, на самом деле находилась под охраной сотни опытных охранников и если они с ними столкнутся, это совершенно не принесет им пользы. Все что им оставалось, это притвориться глупцами, а потом внезапно нанести удар.

Как и следовало ожидать, через мгновение, позади них раздался грохот лошадиных копыт. Взмахнув кнутом, Чу Цяо подстегнула коня и резко крикнула: «Быстрее!» Все пятеро рванули вперед и начали стремительно удаляться.

В этот момент в них со свистом обрушился дождь стрел. Стрелы поразили лошадей, людей же они не задевали. В результате четверо мужчин упали со своих лошадей.

«Все еще не останавливаешься?», — зловещий голос вдруг эхом отозвался в ушах Чу Цяо. Рядом с ней мчался белоснежный скакун. Восседавший на коне мужчина был одет в развевавшееся на ветру ярко-красное платье, напоминавшее женский наряд. У него было прекрасное, как у злого духа, лицо. В одной руке он держал поводья, а в другой — меч. Он ехал бок о бок с Чу Цяо, на лице его играла игривая улыбка.

Чу Цяо со всей силы ударила в брюхо коня, на котором ехал мужчина. Лошадь заржала, но не отстала.

Ошеломленный мужчина сказал с усмешкой: «Какая дерзкая женщина. Ну что ж, хорошо. Раз тебе это не нравится, давай не позволим этому беспокоить нас обоих». Договорив, мужчина внезапно вскочил в седле и одним махом перепрыгнул на коня Чу Цяо. Сидя позади, он обнял девушку за талию, его горячее дыхание обжигало шею (за ухом), в ушах прозвучал бархатный голос: «Запах тела, словно цветущая орхидея, кожа белая как снег. Я даже представить себе не мог, что в Хончуане оказывается тоже есть красивые женщины».

Чу Цяо холодно хмыкнула, она попыталась ударить его локтем, но мужчина на это лишь усмехнулся и крепко прижал ее к себе, потом он провел языком по мочке уха девушки и весело произнес: «Гладкая, словно шелк (в ориг. жир), ароматная, как цветок. Действительно восхитительная красота».

Чу Цяо почувствовала, как по телу пробежала холодная дрожь, тошнота подступила к горлу, она вся кипела от злости. В этот момент она заметила, окружающие ее со всех сторон тени. Приходя в бешенство, девушка схватила мужчину за локоть и ударила его в плечо, после чего немедленно последовал удар локтем в живот. Перевернувшись на бок, она соскользнула под брюхо коня, крепко сжимая ногами брюхо лошади, она схватила ногу мужчины и с силой дернула вниз. Недооценив ее ловкость, мужчина оказался застигнут врасплох. С глухим стуком он упал с лошади и, прокатившись кубарем по заснеженной земле, уткнулся носом в снег, мужчина попытался встать, но девушка спрыгнула с коня и ударила его коленом по спине, так что у него из глаз посыпались искры, после чего залепила ему звонкую оплеуху.

Пока мужчина не успел опомниться, Чу Цяо, словно свирепый тигр, используя технику кулачного боя Вин-Чун, один за другим, начала молниеносно наносить ему удары. Девушка продемонстрировала великолепное мастерство, скорость, с которой она наносила удары, была поразительной. Застыв на месте, все ошеломленно смотрели на храбрую девушку, сидевшую верхом на спине мужчины и жестоко избивавшую его.

«А! Стадо баранов, что вы застыли, спасайте наследного принца!»

Услышав слова девушки, сердце Чу Цяо замерло. «Принц?», — подумала она про себя.

Раздался грохот копыт, поднимая снежный туман, к ним подъехал Юань Че во главе войск корпуса Сяо Ци. Однако, видя положение дел, никто из них не запаниковал, никто не побледнел от ужаса.

Юань Че нахмурился, сидя верхом на коне, он резко выкрикнул: «Чу Цяо! Ты что делаешь?»

Чу Цяо тут же остановилась. Мужчина, на котором она сидела верхом, поднял затуманенную голову и, повернув свое опухшее, покрытое синяками, лицо, посмотрел на толпу людей. Его глаза заплыли, было не понятно, мог ли он вообще что-то разглядеть.

Юань Че ловко спрыгнул с коня, широким шагом он вышел вперед и поприветствовал лежавшего на земле мужчину: «Ваше Императорское Высочество, простите, я не был достаточно строг с моими подчиненными, это моя вина».

Сказав это, он резко схватил, по-прежнему сидевшую верхом, Чу Цяо за руку и оттащил ее от мужчины, поставив ее у себя за спиной.

Вытаращив глаза, Чу Цяо растеряно смотрела на посланцев Бянь Тан, со слезами бросившихся к лежавшему на земле принцу. Так это и есть тот самый единственный сын императора династии Тан, капризный любитель женщин, Сяо Цэ, который если хочет ветер, получит ветер, если хочет дождь, получит дождь?

Все-таки она действительно с ума сошла.

Глава 063: Идеальный/противный принц

Древняя столица Чаньань.

Чу Цяо понимала, что на этот раз она действительно навлекла на себя беду.

Поводов для беспокойства было предостаточно. В чем ее обвинят? Попытка убийства наследного принца Бянь Тан? Заговор с целью разрушить дипломатические отношения между двумя империями? Не подчинение приказам вышестоящего? Любого из этих обвинений достаточно для вынесения смертного приговора. Никогда прежде она не вела себя так импульсивно, забывая о последствиях. Что же случилось в этот раз? Почему она вела себя как одержимая?

Чу Цяо не смела смотреть на Юань Че. Истерика, крики стоявших напротив них девушек создавали шумовые вибрации такой силы, что их было достаточно, чтобы снести крышу палатки командующего. Она стояла позади Юань Че, тщательно вспоминая все обстоятельства произошедшего, однако она не могла найти ни одного оправдания в свою защиту. Теперь ей только оставалось надеяться, что этот инцидент никак не повлияет на Янь Сюня, она не могла позволить ему взвалить это тяжкое преступление на свои плечи.

«Вы уже достаточно наговорились?», — раздался вдруг мрачный голос, его тон звучал столь холодно и зловеще, что разодетые в яркие наряды девицы, тут же опешили и посмотрели на Юань Че, с ног до головы, облаченного в доспехи. У него было жесткое выражение лица, его острые как ножи глаза, смотрели на посланников империи Тан. Выделяя каждое слово, он сурово сказал: «Если вы закончили, можете быть свободны!»

«Вы..!», — вдруг воскликнула девушка в желтом платье, показывая пальцем на Юань Че, но ее остановила другая, чуть постарше: «Сяо Е, не груби Его Высочеству 7-му принцу».

«Сестра Фу …»

«Раз уж Ваше Высочество очень занят, мы не станем вам докучать. Однако должна предупредить, что мы этого просто так не оставим. Мы уже послали сообщение, наша страна немедленно отправит своего представителя в Чаньань, чтобы разобраться с этим делом. Что касается этой девушки…», — взгляд женщины медленно переместился на Чу Цяо: «Поскольку Ваше Высочество отказывается передать ее нам, с этим мы тоже ничего не можем поделать. Пожалуйста, присмотрите за ней для нас. Мы еще вернемся к этому вопросу. Позвольте откланяться». Закончив, она обернулась и вышла из палатки, остальные девушки, холодно фыркнув, последовали за ней.

Юань Че тихо стоял посреди палатки и, глядя на колыхавшиеся от ветра занавески, долго молчал.

Чу Цяо стояла позади него и не видела выражение его лица, но могла представить, как он был сейчас зол. В сложившейся ситуации наилучшим решение проблемы для него было бы казнить на месте эту преступницу, а не передавать ее в министерство наказаний. Однако он не убил ее, к тому же отказался передать ее представителям Бянь Тан. В конце концов, зачем? Чу Цяо поклялась себе, что, если сейчас он попытается ударить ее, она не станет отвечать ударом на удар.

Внезапно спина Юань Че слегка затряслась, как будто он хотел что-то высказать, но сдерживал себя. Испарина выступила на ее лбу, ладони стали влажными, зрачки немного сузились. Чего он добивается? Пытался ли он воспользоваться этой ситуацией, чтобы несправедливо обвинить их в мятеже? Император все время ждет промаха Янь Сюня, чтобы поскорее избавиться от него. В таком случае, станет ли это предлогом? Медленно сжав кулаки, девушка бессознательно нащупала висевший на поясе кинжал.

Юань Че медленно обернулся, у него было странное выражение лица, он пронзительно смотрел на Чу Цяо, глаза его сверкали, как вдруг рот его приоткрылся, а потом…

«Хахаха!» — немедленно раздался громкий смех. Заместитель командира Чэн и еще несколько офицеров из лагеря Сяо Ци неожиданно вошли в палатку командующего, заходя, они били себя в грудь и громко смеялись. Юань Че положил руку ей на плечо и, подняв большой палец, воскликнул: «Отлично! Молодец!»

«А? Что происходит?», — Чу Цяо тут же застыла от удивления, широко раскрыв глаза.

«Сяо Цэ, этого парня, уже давно следовало проучить».

«Этот принц Бянь Тан совсем как женщина, вечно рядится в яркие одежды, смотреть тошно».

«В нем столько пороков! Кто-то должен был остудить его пыл».

«Девочка, ты молодец. Если кто-то осмелится связываться с тобой, им сначала придется пройти через нас!»

Чу Цяо раскрыла рот от удивления, не в состоянии произнести ни слова. Через некоторое время, немного откашлявшись, она осторожно сказала: «Ваше Высочество, мы не можем так небрежно относиться к этому вопросу. Несмотря на то, что не знавший считается невиновным, я все же побила наследника престола Бянь Тан. Кроме того, он приехал, чтобы поздравить Императора с днем рождения. Даже если это не принесет результатов, разве не следует принести ему свои искренние извинения?»

«Ты его избила?», — Юань Че поднял бровь, повернулся к своим людям и спросил: «Кто это видел? Вы видели это?»

Все присутствовавшие в унисон ответили: «Мы ничего не видели». Кто-то обескураженно посмотрел на Юань Че.

Юань Че вздохнул и, покачав головой, произнес: «Если подумать, ты все же глупа. Если ты хотела избить его, следовало сделать это без свидетелей».

«Верно!» — 38-и летний Дун Борода шагнул вперед и дерзко сказал: «У нас (всех) с Его Высочеством была договоренность, когда этот парень отравится в дорогу, мы, дождавшись удобного момента, когда никого не будет рядом, собирались надеть ему на голову мешок и от души отмутузить. Наша задача была позаботиться о том, чтобы он въехал в Чаньань с распухшим лицом, но ты опередила нас. Мы с самого начала там стояли и издали наблюдали, как ты избивала его, просто не показывались».

Глядя на мужчин, глаза которых сияли как звезды, в какой-то момент Чу Цяо едва не разрыдалась.

«Не беспокойся», — Юань Че с искренней преданностью похлопал девушку по плечу: «Не смотря на то, что в прошлом мы не очень ладили, теперь ты мой человек, и я не причиню тебе вреда».

************

В тот день на озере начал таять лед, тучи рассеялись, установилась ясная погода, весна, властвовавшая в столице Вэй, постепенно теряла свои права и вот уже на горизонте наконец-то показался «хвост лета» (дословно). С наступлением ночи весь лагерь погрузился в тишину, только с восточной стороны доносились грустные звуки флейты, что казалось довольно неуместным в этом укутанном сумерками военном лагере. Заместитель командующего Чэн ранее упоминал, об этой привычке принца Бянь Тан, он не засыпал без музыки. После сегодняшнего испытания (побоев), мелодия звучала еще более горестно, как будто дворцовая служанка оплакивала свою юность.

Чу Цяо сидела на заснеженном пригорке и вертела в руках длинный меч. Вдоль бескрайней снежной равнины мерцали бесчисленные яркие огни, холодная луна озаряла землю своим серебристым сиянием. Лагерь окутала тишина, время от времени нарушаемая ходившими дозором солдатами. Поскольку вокруг не было военных действий, это неизбежно расхолаживало, делало атмосферу менее напряженной, отчего в душу все больше закрадывалось чувство пустоты.

Чу Цяо слегка вздохнула: «Так сказать тысячи зажженных (в палатках) фонарей, только и всего».

Внезапно прозвучал скрипучий звук, Чу Цяо посмотрел вниз, звук исходил от все еще не вынутого из ножен меча в ее руке. Она слегка нахмурилась и извлекла меч. Он выглядел необычно, четыре фута в длину, сам клинок был мертвенно-бледного цвета, с выгравированными поверх темно-красными нечеткими узорами, на первый взгляд их можно было принять за невысохшие пятна крови.

«Прекрасный меч!», — вдруг раздался за спиной восхищенный возглас.

Обернувшись на звук, Чу Цяо увидела поднимавшегося по склону Юань Че. Он был одет в черную одежду. Подойдя к ней, мужчина сел рядом, спросив: «Как он называется?»

Чу Цяо немного остолбенела, а потом покачала головой: «Не знаю».

«Ты не знаешь названия своего меча?»

Девушка снова покачала головой: «Этот меч не мой».

Юань Че слегка кивнул и не стал дальше расспрашивать. В правой руке он держал флягу, запрокинув голову вверх, он сделал глоток, затем передал флягу Чу Цяо, задиристо подняв подбородок.

Чу Цяо покачала головой и с усмешкой сказала: «Незачем меня провоцировать, я не пью. Алкоголь лишь размягчает мозги и тоску нагоняет».

Юань Че был ошеломлен, услышав ее слова. Через некоторое время он шепотом ответил: «Раньше я думал так же, но со временем мои взгляды понемногу изменились».

«Юань Че, то, что вы сегодня сделали, было немного глупо».

«Да ну?», — Юань Че слегка улыбнулся и, запрокинув голову, отхлебнул из фляги, ничего не ответив.

Чу Цяо продолжала: «Вы публично перед всеми унизили принца Тан. Вы видели, что я избиваю его, но не появились и не пришли ему на помощь, а сейчас еще и покрываете меня. О случившемся знает много людей, вы осознаете последствия, в случае если все произошедшее всплывет наружу? Вы действительно так доверяете своим подчиненным?»

Юань Че лениво усмехнулся: «В таком случае как мне быть? Отправить тебя в министерство наказаний? Я сам сначала хотел провернуть это дело с принцем, но за меня это сделал другой человек. Почему я должен платить в ответ черной неблагодарностью?»

«Вы не должны быть таким», — девушка медленно покачала головой: «Юань Че, вы слишком отличаетесь от того человека, которым я вас себе представляла».

«Тогда, каким я должен быть? Таким же, как те люди во дворце Шен Цзин, которые весь день напролет плетут интриги, надувают друг друга, не важно кто это твои дети или родители, не заботятся о долге?»

«Замолчите!», — строгим голосом прервала его девушка: «Вы сами-то понимаете, что говорите?»

«Разумеется», — голос Юань Че вдруг стал пронзительно холодным, мужчина пристально посмотрел вдаль и хмуро произнес: «Иногда мне хочется все это сжечь целиком».

Мужчина опустил голову и медленно добавил: «Больше десяти лет я занимался интригами, я гнался за выгодой с тех самых пор, как только научился говорить. Только после того как меня сослали на границу, я действительно почувствовал себя свободным. Иногда я чувствую, что в компании этих отпрысков худородных домов намного уютнее, чем в Священном Золотом дворце. Хотя там мои родители, братья и сестры, но для меня они кровожаднее стаи диких зверей»

«Чу Цяо, я пришел сюда так поздно вечером только для того, чтобы спросить тебя кое о чем, ты пришла в лагерь Сяо Ци лишь для того, чтобы подготовить тыл для Янь Сюня или ты искренне желаешь быть верной мне?»

Чу Цяо выглядела спокойной, глядя мужчине в глаза, она твердо ответила: «Я просто хочу жить. Так было всегда».

Огонек в глазах Юань Че мгновенно исчез, мужчина медленно кивнул и тяжелым голосом ответил: «Отныне ты будешь следовать за мной и никто больше не сможет навредить тебе».

Девушка резко опустилась на колени на заснеженную землю: «Благодарю вас, Ваше Высочество!»

Постепенно огней ламп почти не осталось, звезды меркли. К тому времени, когда Чу Цяо вернулась в свою палатку, почти вся ее одежда промокла насквозь. Когда она погрузилась в горячую ванну, внутри нее все начало клокотать.

В Чаньане каждый человек – мастер театрального искусства, так же как и она сама.

С помощью третьего и тринадцатого принцев, а так же могущества семьи Вэй, император уничтожил весь клана Му Хэ, за исключением Юань Че, но при этом послал людей испытать его, а так же держать под наблюдением. Кто бы на его месте не возмущался?

Мудрый император может не обращать внимания на шалости и капризы своих детей, но не может игнорировать мятежника, затаившего в сердце обиду и молча выжидающего удобного случая для мести. Принц, который жаждет престола, может терпеть своих дерзких, бесполезных братьев и сестер, не скрывающих своих эмоций, но не хитрого соперника, который вытерпит все унижения, но до конца будет бороться за жизнь и действующего так, что и придраться к нему невозможно. Ни один человек в здравом уме не поверит, что простой инструктор по стрельбе может быть столь безрассудной, чтобы напасть на наследного принца Бянь Тан, без поддержки за ее спиной, это же очевидно.

Сегодня вечером она осталась там как раз для того, чтобы с ним встретиться. Она не верила, что Юань Че не пытался выяснить о ее прошлом, если учесть, что она всего лишь простая рабыня, это не составит труда, стоит лишь немного приложить усилия, его шпионы не могли вернуться с пустыми руками. Именно для этого она взяла с собой длинный меч Юйвень Юэ, тихо выжидая подходящего случая, чтобы показать его. Меч Поюэ созданный мастером Фэн Ядзы, был жемчужиной среди мечей. Как Юань Че мог не узнать его?

Узнав о непростых отношениях между ней и семьей Юйвень, он, скорее всего, подумал, что она тогда последовала за Янь Сюнем от безвыходности. Поскольку она убила старого господина Юйвень Си, ей просто некуда было идти, поэтому она была вынуждена положиться на этого нищего наследника княжеского дома.

Как только он это понял, скорее всего, он, небезосновательно, подумал бы, что отношения между ней и Янь Сюнем основаны только на взаимной выгоде. Придя к такому выводу, он наверняка попытался бы подкупить ее и использовать в своих интересах.

Пытался надуть меня, обмануть начальство и подчиненных. Когда ты, посмеиваясь про себя, пытался обмануть меня, с чего ты взял, что я не воспользуюсь этой возможностью и не подтолкну лодку по течению? Мы еще поглядим, чьей рукой будет убит олень (кто победит).

«Чувства?», — с холодным выражением лица, фыркнула девушка и, медленно закрыв глаза, облокотилась на спинку ванной (бочка д/купания): «Всего лишь бесполезный груз»

****************

Большой орел пролетел над воротами Священного Золотого дворца, Янь Сюнь открыл письмо, которое гласило: «Гладь Бянь Тан против шерсти, ситуация стабильна, только остерегайся клана Вэй»

Дворцовые фонари мерцали, глядя как объятое языками пламени письмо сгорает в огне, новоиспеченный зять императора Вэй, наследник княжеского дома Янбэй, издал приказ: в течение трех дней перехватывать все доклады императору от клана Вэй, которые будут поступать во дворец.

Услышав приказ, А Джин испугался, он понимал, что это непростое дело, если они допустят оплошность это разрушит все чего они достигли за эти годы. Тогда слуга с сомнением спросил: «Принц, не слишком ли высока цена для риска?»

«Потерять А Чу – цена куда выше».

«Принц?»

«А Джин», — улыбнулся мужчина: «Тебе просто нужно помнить, что жизнь А Чу важнее всего остального».

Повысив голос, А Джин спросил: «Даже Янбэйя?»

Янь Сюнь мрачно улыбнулся: «Зачем мне Янбэй, если ее не будет рядом?»

Побледневший от страха А Джин бухнулся на колени и тяжело воскликнул: «Вы наследник престола Янбэй, вы надежда народа. Как вы можете пренебрегать своими обязанностями ради своих личных интересов?»

Янь Сюнь мрачно ухмыльнулся: «Когда я был в тюрьме, где был Янбэй? Где был Датун? Кто из народа протянул мне руку помощи? Многие годы я страдал, терпел унижения, я выжил только ради мести и чтобы защитить дорогого мне человека, что же до народа, они для меня не больше придорожной пыли»

А Джин нахмурился и в порыве злости ответил: «В таком случае, почему вы позволили ей попасть в чужие руки, вместо того, чтобы защитить ее под своим крылом?»

Молодой человек медленно поднял глаза и убежденно сказал: «Потому, что я ей доверяю!»

Я верю, что она сокол, парящий в небе. Я верю, что она несокрушимое лезвие меча, сколько бы ни гнули — оно не сломается. Я верю, что она единственная, кто действительно понимает меня, я знаю, что она будет рядом и вместе со мной, плечом к плечу, будет сражаться с ветром и дождем.

«А Джин, я надеюсь, что ваша гильдия Датун сможет служить ей так же как и мне, защищать ее так же как и меня. Потому, что благодаря ее присутствию в моей жизни, я глава вашего движения Датун, надежда и счастье простого народа. Если ее не будет рядом, я неизбежно превращусь в демона!»

Все тело А Джина дрожало, он пораженно посмотрел на Янь Сюня, он не мог поверить, что смотрит на того самого человека, которому в течение многих лет гильдия служила преданно, не жалея сил. Они думали, что он, так же как и князь Янь Шичэн, будет любить народ, как детей своих, будет почитать Датун. Но сегодня, стоя в тускло освещенном кабинете, он вдруг осознал, что все это время они ошибались. В этой игре они поставили все на одну карту, однако их козырь оказался очень хрупким!

«Не паникуй», — Янь Сюнь слегка улыбнулся: «Смею сказать, я никогда не боялся, что гильдия Датун переметнется к моим врагам. Янь Сюнь не Янь Шичэн, он не пешка и не марионетка. Он сражается только за свое сердце».

А Джин опустил голову и откровенно равнодушно, холодно ответил: «В таком случае, это разочарует ваших подчиненных».

«Другого пути нет». Внезапно окно распахнулось, ворвавшийся с улицы ледяной ветер растрепал волосы Янь Сюня. Мужчина посмотрел вдаль, постепенно его голос становился туманнее, тем не менее, каждое сказанное им слово четко прозвучало в ушах А Джина: «Сначала я должен стать мужчиной, только после этого я смогу стать вашим государем».

Холодный ветер, терзал тело, словно железо, похоже, принц чувствовал в нем запах оружия и доспехов.

Через час, рапорт обо всем произошедшем лежал на столе госпожи Юй. Стоявший рядом Ся Чжи сказал, хмурясь: «Госпожа, эта девушка ахиллесова пята (досл. мягкое ребро) принца Янь. Рано или поздно случится беда».

«Он прав», — тяжело произнес Бянь Цан: «Как тот, кто творит великое дело, может думать только о любви, игнорируя картину в целом?»

«Госпожа, нужно ли сообщить об этом наверх или же первыми захватим ее в свои руки?»

Госпожа Юй невозмутимо обернулась и, посмотрев на Си Жуй, медленно спросила: «Что вы хотите сказать? Предлагаете захватить ее или же убить, чтобы избежать возможных неприятностей?»

Си Жуй на мгновение застыл и тут же ответил: «Подчиненный имел в виду не это».

Госпожа Юй холодно хмыкнула и медленно произнесла: «Вы знаете, что определяет сильного человека? С помощью оружия можно победить сотню врагов, с помощью плана — не больше тысячи, с помощью права (юрид) также не больше десяти тысяч. Поистине сильный человек тот, у кого сильное сердце, непреклонное, не знающее преград, только такой человек не боится трудностей, способен перенести все невзгоды и подняться на самую вершину, достигнуть не подвластных другим людям высот. Но что значит иметь сильное сердце? Неужели это значит быть бесчувственным и не иметь близких людей? Или же это только крепкие убеждения, без капли алчности в сердце? Вовсе нет. Все люди думают о личной выгоде, абсолютно бескорыстные люди живут только в легендах. Чтобы стать действительно сильным, у человека должно быть то, что он готов защищать ценой своей жизни».

Девушка отложила письмо и медленно вздохнула: «Мне больше не нужно беспокоиться о молодом государе, он уже вырос. А вы в будущем следуйте его указаниям, вам больше не нужны мои инструкции».

«Госпожа?», — тут же удивленно воскликнул Бянь Цан.

«Мы должны радоваться». Девушка закрыла глаза и облегченно вздохнула: «Годы, проведенные в плену, не полностью уничтожили его веру в людей. Если бы сегодня он был похож на раненного волка и его сердце было бы переполнено ненавистью, не оставив там места доверию, никто из нас не смог бы вернуться в Янбэй живыми. Эта А Чу — подарок, посланный нам небесами, она надежда и сокровище Датуна!»

********

Полагая, что принц Бянь Тан ни за что не пойдет на примирение, дошло до того, что люди Юань Че уже приготовились здесь к длительной борьбе. Кто мог подумать, что утром следующего дня Сяо Цэ с криками потребовал немедленно отправляться в Чаньань, не желая более ни секунды оставаться в военном лагере.

Хотя она не боялась, Чу Цяо все же тайно вздохнула с облегчением. Не зависимо от того, какие принц Сяо выдвинет против нее обвинения после того, как доберется до Чаньаня, по крайней мере, он согласился отправиться в столицу, тем самым немного смягчив ее преступления.

Через три дня королевский кортеж наследного принца Бянь Тан наконец-то въехал в Чаньань в сопровождении корпуса Сяо Ци! Впервые за многие годы две империи отрядили членов императорских семей для проведения переговоров и укрепления дипломатических отношений. Империя Вэй придавала этим переговорам огромное значение. Множество министров и чиновников во главе с третьим принцем Юань Ци встречали принца Тан в десяти ли от стен столицы.

Вдоль дороги развевались флаги, оглушающие звуки гонгов и барабанов эхом отдавались в небе, из города потоком хлынул народ, желая увидеть это зрелище, по бокам стояли войска, экипированные в стальные доспехи. Великолепие этого зрелища было сопоставимо с походом императора.

После того, как царский кортеж гостей из Бянь Тан достиг места, занавеска повозки приподнялась, и перед глазами встречающих появился наследный принц Тан, облаченный в желтую шубу поверх ядовито-желтого цвета платья, он немедленно широким шагом сошел с повозки. Мужчина шел спокойно, высоко подняв голову и, если бы не его распухшее синее лицо, он выглядел бы идеально.

При виде принца выражение лиц Юань Че и Чу Цяо изменилось, это зрелище опечалило даже гостей из Бянь Тан. Никто из них никогда бы не подумал, что Его Высочество наследный принц осмелится появиться на публике в таком состоянии!

Ни растерянный Юань Ци, ни министры Великой Вэй, никто не был к этому готов, на лицах людей застыли паника и испуг. Однако к счастью среди встречающих присутствовали опытные старейшины из совета, они не растерялись и первые поприветствовали гостя. Глава семьи Вэй, Вэй Гуан, поклонился и сказал: «Мы давно слышали о красоте и незаурядной личности принца Сяо Цэ. Сегодня, когда я имею честь лично лицезреть прекрасное лицо принца, я вижу, что оно столь же прекрасно как солнце и луна».

Сразу после того, как Вэй Гуан закончил свою речь, множество людей тут же поспешно поприветствовали Его Высочество, чиновники, состязаясь в красноречии, наперебой начали восхвалять самого прекрасного человека из всех когда-либо живших под этим небом, от самого сотворения мира. Генералы, привыкшие выражаться просто, не сыпали столь изящными фразами, однако они тоже желая выразить свое почтение, показывали большой палец, восхваляя его незатейливыми эпитетами, которыми ограничивался их скудный словарный запас: красивый, прекрасный, самый блистательный…

Сяо Цэ рассмеялся, но, потревожив ранки в уголках рта, он, постанывая от боли, приветственно махал толпе, снова и снова повторяя: «Спасибо, спасибо». Что же касается комплиментов, то он впрочем, принимал их одобрительно, с полным сознанием их правоты. Правда, неизвестно, что бы чувствовал император Бянь Тан, будь он сейчас здесь.

После долгих уговоров, любимый сын и свет очей императора Тан согласился сеть в повозку, после чего они наконец-то продолжили путь. Всю дорогу, пока они торжественно шли к Чаньаню, трубили горны, возвещая о прибытии почетного гостя. Однако буквально через несколько шагов Сяо Цэ выразил свое недовольство: «Почему горны звучат так, будто я иду на войну?»

Юань Ци опешил, в очередной раз, порадовавшись в душе своей удачливости, что не ему пришлось встречать этого принца. Эта мелодия была специально написана для таких церемоний, для боевых походов были свои мелодии, были мелодии, которые играли по возвращении из похода, так же имелись только при отправлении в путь Императора. Для приветствия уважаемых гостей имелись свои мелодии соответствующие его рангу. Сейчас они играли мелодию для самых высокопоставленных персон, так почему же Бянь Тан снова недоволен?

После часа переговоров, Великая Вэй была вынуждена уступить и всего через мгновение заиграла экстравагантная мелодия. Молодые девушки в ярких одеждах играли на струнных и духовых музыкальных инструментах, многочисленное войско снова медленно продолжило путь. Сяо Цэ, казалось, совершенно не беспокоился о ранах на его лице и непрерывно открывал занавески своей кареты, приветственно махая людям и лучезарно улыбаясь. Если тот парень не был хитер как лиса, значит, он был полным болваном.

Чу Цяо тайно вздыхала всю дорогу, пока, сидя на коне, она вслед за корпусом Сяо Ци сопровождала принца Сяо Цэ до дворца Шэн Цзинь.

После этого Юань Че и второй генерал Чен последовали за принцем во дворец, а Чу Цяо вместе с остальными солдатами вернулись в лагерь.Дойдя до ворот, они увидели парящего в небе черного ястреба. Заметив птицу, лучник достал лук и, натянув тетиву, тот час выстрелил, как вдруг в выпущенную стрелу неожиданно полетела другая, сбив ее с траектории.

Видя это, ястреб стал еще больше бесчинствовать, громко крича, он сделал несколько кругов над головами людей, после чего улетел.

«Инструктор Чу! Почему ты сбила мою стрелу?»

Чу Цяо бросила на солдата ледяной взгляд и, холодно хмыкнув, поскакала в лагерь.

После нескольких напряженных дней наконец-то выдалось время для отдыха, по возвращению в лагерь, все, кроме караульных на постах, погрузились в глубокий сон. В это время Чу Цяо, облаченная в повседневную (штатскую) одежду, бесшумно выскользнула через боковые ворота.

Погода становилась теплее, на озере Чу Шуй уже сошел лед. Издали был виден высокий, с прямой осанкой мужчина в белых одеждах, он стоял на берегу и легкий ветерок развевал полы его платья. Держался мужчина спокойно и уверенно.

Подойдя к нему, Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Для кого ты здесь позируешь?»

Янь Сюнь повернулся и мягко улыбнулся, окинув Чу Цяо оценивающим взглядом, он спросил: «Боишься?»

«Нет», — лукаво улыбнулась девушка: «Я даже не знаю, как пишется это слово «бояться».

«Упрямица», — расхохотался Янь Сюнь: «Уже вся столица в курсе произошедшего, на сей раз, ты стала знаменитостью».

Чу Цяо обомлела: «Вся столица? И все же никто не доложил об этом императору?»

«Юань Че сказал, что он не видел, чтобы ты кого-то била, и весь корпус Сяо Ци в один голос это подтвердили. Даже этот принц Бянь Тан не признавал, что это ты избила его, упорно настаивая, что он упал сам. Даже пострадавший не захотел поднимать этот вопрос, так что же может сделать Император?»

Чу Цяо прикрыла рот рукой и, давясь от смеха, сказала: «Если бы я знала об этом заранее, я бы поколотила его немного сильнее».

«А Чу, ты привыкла к жизни в армии?»

«Более-менее», — кивнув, ответила Чу Цяо: «Юань Че мне пока не доверяет, постоянно прощупывает, а в остальном не так уж плохо, все под контролем».

Янь Сюнь молча кивнул головой и медленно произнес: «Хорошо. Будь осторожнее. Если что-то пойдет не так, не пытайся прыгнуть выше головы».

«Я знаю. Не беспокойся»

«Тогда не буду тебя больше задерживать. Эта печать дает право отдавать распоряжения людям из гильдии Датун. Она может тебе пригодиться, когда ты будешь за пределами лагеря».

Чу Цяо взяла деревянную дощечку. Она была выполнена в старинном стиле, с одной ее стороны был вырезан огромный сокол, а с другой – один иероглиф «тун» (вместе).

«Я пойду первым».

«Янь Сюнь!»

Мужчина обернулся, озадаченно посмотрев на девушку. Чу Цяо сама изумилась от того, что на мгновение утратила самообладание. Неловко улыбнувшись, она вымолвила: «Будь осторожнее в пути».

Янь Сюнь усмехнулся, его улыбка была теплой, словно весенний ветерок, одежды его развивались на ветру. Мужчина пришпорил коня и умчался прочь.

Чу Цяо какое-то время молча стояла, наблюдая, как его силуэт постепенно исчезает за горизонтом, после чего она не спеша направилась в лагерь.

************

«Оо», — Янь Сюнь спрыгнул с коня и тяжелым голосом спросил встречавших его людей: «Что случилось?»

А Джин поспешно ответил: «Вэй Шу Ю отправил своих людей собрать информацию о том, как госпожа избила принца Тан, вдобавок он подкупил парочку солдат из лагеря Сяо Ци, чтобы они выступили в качестве свидетелей. Сейчас он поспешно направляется в Священный Золотой дворец».

«Вэй Шу Ю?», — остановившись, спокойно спросил Янь Сюнь.

«Принц, как нам следует поступить? Хотя из страха потерять свое лицо принц Тан и отказывается от судебного преследования, но как только на стол лягут доказательства ее вины, Чу Цяо будет обречена».

На что Янь Сюнь с непроницаемым выражением лица, ответил: «Оповестите Ночную Команду и позвольте им самим разобраться с этим».

А Джин застыл на месте, пробормотав: «Принц, что вы имеешь в виду?»

«Убейте Вэй Шу Ю». В это мгновение взгляд мужчины стал таким же свирепым, как у волка. Тон его речи, в котором только что звучало подобие теплоты, сейчас стал мрачным, мужчина медленно произнес: «Он прожил достаточно долго».

Глава 064: Зло склонило голову

Древняя столица Чаньань.

Наступила глубокая ночь. Небо, раскинувшиеся над Золотым священным дворцом, словно темный шелк, где-то далеко за стенами города теряется в зарослях бамбука. Холодная бледная луна висит высоко над черными стенами, слабо освещая строения внизу.

Хотя в городе Чаньань никто не вводил комендантский час, но после определенного времени на площади Цивэй, которая находится рядом с территорией Императорского дворца, никого не встретишь. Стража строго следит за безопасностью, и город кажется вымершим, особенно в это позднее время.

Обычные люди спокойно спят по своим домам.

Более ста всадников, медленно продвигаются по тихой узкой улице. В тишине спящего города, слышен только звук копыт, в такую ясную ночь, он кажется особенно громким.

Доспехи солдат в свете луны отливают холодным блеском, пока они медленно приближаются к стенам, окружающим императорский дворец.

Возможно из-за патруля, всадники не выехали на главную дорогу, а двигаются по боковой улочке.

Большая часть хорошо вооруженных всадников собралась в середине отряда, охранники по флангам, высоко держат свои щиты. В передней и задней части колонны два солдата несут высоко поднятые фонари. Но в середине странной процессии царит полная темнота. Никто не смог бы разглядеть, кто там находиться, но понятно, что отряд охраняет кого-то важного.

Солдаты в авангарде держат в руках, вынутые из ножен мечи и копья, готовые к нападению.

С левой и правой стороны отряда, двадцать всадников ощетинились мечами. Как две стены, они охраняют центр процессии. На них надеты тяжелые доспехи, отливающие серебристым блеском. Можно с уверенностью сказать, поняв с первого взгляда, что эти доспехи были изготовлены в западных странах. Если лучник решит выстрелить из арбалета обычной стрелой с высокой стены, на них не останется даже царапины.

Про такую жесткую охрану можно сказать, что даже капля воды не просочиться сквозь нее.

После загадочной смерти МуХэ Джифэнга из клана Му аристократы в столице стали опасаться за свою жизнь, многие из них сейчас прибывали в состояние паники. Вэй Шу Ю также начал беспокоиться о своей безопасности, поэтому, куда бы он теперь ни шел, его серьёзно охраняли.

Порывы холодного ветра заставляют снег на земле клубиться, воздух же вокруг становится все более ледяным.

«Второй молодой господин», — слуга выехал вперед, сидя на коне тёмной масти, наклонившись вперед, он тихо сказал, — «мы скоро доберемся до северных ворот Юань Ан. Мы проникнем тихо; хозяин дома не обнаружит наше присутствие. Евнух Цинь уже ждет нашего прибытия перед Дворцовыми воротами. Как только бумага окажется в их руках, принцу Янь и этой женщине некуда будет бежать».

Вэй Шу Ю холодно кивнул, его взгляд был таким же свирепым и кровожадным, как у голодного волка. Углы губ изогнула мрачная улыбка.

Высоко в небе собираются тёмные тучи, закрывая собой неяркий свет луны и звезд.

Человек стоял высоко на стене дворца, он словно прятался в темноте ночи одетый в черную одежду. Его глаза, сузившись, внимательно следили за отрядом внизу. Порыв холодного ветра пронесся над ним, качнул кроны деревьев, он не дрогнул, его стройная одинокая фигура, казалось, излучала высокомерие.

Тридцать мужчин тоже одетые в черное расположились здесь же, они прятались, стараясь слиться с темнотой, кто-то сидел на корточках или лежал на земле. Пока они оставались в тени, ожидая, подходящего момента.

Внезапно, со стороны дворца раздались звуки музыки, разрушившие ночную тишину, грохот барабанов и звон колокольчиков.

Человек знал, что время пришло; музыканты начали освещать свои инструменты, у него было время горения маленькой палочки благовоний (15 минут).

Громкий крик пронзил небо, заставив затихнуть равномерный стук копыт. Отряд Вэй Шу Ю остановился, солдаты насторожились, в панике вглядываясь в тени вокруг них. В это же время тридцать стрел поднялись в воздух, арбалеты в руках людей, прятавшихся высоко на стенах дворца, выстрелили одновременно.

Наконечники стрел поблескивали в темноте, когда они летели, и направленны были в лошадей, а не в солдат. Боевые кони заржали от боли, встав на дыбы. Всадники попадали со своих лошадей. Крики ярости и боли наполнили воздух.

Вэй Шу Ю, который пока был надежно защищен в середине отряда, громко закричал, в его голосе были слышны ярость и растерянность: «Кто посмел?»

Человек в темноте насмешливо улыбнулся, он поднял свой золотой арбалет и выпустил еще одну стрелу. Прежде чем стрела достигла своей цели, он в одно мгновение спрыгнул со стены, похожий на леопарда, его соратники последовали за ним. Летя в воздухе, он выхватил крюк, и зацепившись за край стены, благополучно достиг земли.

Замахнувшись, мужчина безжалостно вонзил свой меч в солдата, закованного в тяжелые доспехи. Другой солдат бросился к нему, направив на него меч. Прежде чем он успел сделать еще один шаг, золотая стрела достигла цели, пронзив его горло.

Крики эхом разносились по площади Ци Вэй! Следуя за своим предводителем, демоны смерти, которые прятались на стенах, приземлились на землю и кинулись в убийственное сражение.

Почти половина людей Вэй Шу Ю погибли, их лошади воют от боли, вставая на дыбы, они копытами бьют сражающихся. Многие были ранены стрелами и лежали на земле, погибая под ногами солдат и лошадиными копытами. Оборона отряда была сломлена. Людям в тяжелых доспехах, сложно сражаться с быстрыми нападающими.

«Клан Вэй предатели! Вы подставляли и убивали людей, пытаясь узурпировать трон, теперь Му Хэ Сик исполнит волю небес и заберет ваши жизни! Умрите!»

Вдалеке послышался стук подков по каменной дороге; Вэй Шу Ю понял, что солдаты Императорской Гвардии услышали шум сражения и должны скоро быть здесь.

Он успокоился, помощь близко, и закричал: «Му Хэ, сын собаки, ты сражаешься со своей смертью, иди ко мне, если посмеешь!»

В этот момент с неба внезапно упала большая сеть, и Вэй Шу Ю быстро запутался в ней. Четверо воинов, одетых в черное, легко прыгнули рядом, несколько раз поменялись местами и затянули сеть. После чего они выбросили крюки вверх и запрыгнули на стену, уходя с поля битвы и унося свою добычу.

Прозвучал тихий свист, черные воины были отозваны, и, несмотря на абсолютное превосходство, они все же отступили с поля боя.

Разбросанные мечи были собраны, а двое из них принесли две деревянные бочки. Облив жидкостью трупы и все, что могло указывать на нападавших, они бросили туда же горящий факел, и, больше не оглядываясь, в несколько прыжков исчезли между старыми домами и ушли во внешний город.

Площадь, в одно мгновение, оказалась объята огнем, не оставляющим никаких следов. Вся операция заняла меньше времени, чем горит полпалочки благовоний. Снова вокруг все было тихо, только высоко во дворце Шэн Джин продолжала играть музыка, так как он все еще был погружен в песни и танцы.

Императорскую гвардию встретило море пламени и остатки охраны клана Вэй, которые боролись с огнём и пытались перевязать раны. Это было результатом эффектной и безжалостной атаки.

«Второй господин Вэй был похищен! Быстро! Сообщите об этом Совету Великих Старейшин и его отцу! Остальные, следуйте за мной, мы будем преследовать нападавших!»

Когда Имперская Гвардия начала беспощадную погоню за теми нападавшими, которые уходили к окраинам города, группа людей в черном спокойно проникла обратно на территорию закрытого императорского Дворца.

В Сонгболине, рядом с официальной дорогой стояла закрытая повозка, охраняемая более дюжины солдат в синей форме. К нему и направились те, кто похитил Вэй Шу Ю. Они бросили второго господина дома Вэй, который был сильно запутан в сети, перед повозкой.

«Вы…» Как раз когда Вэй Шу Ю попытался заговорить, раздался глухой стук. Один из охранников ударил его по губам, разбив зуб. Вэй Шу Ю застонал и не сказал ни слова.

Два охранника быстро шагнули вперёд и крепко связали его, заткнули рот и жестко закрепили руки и ноги. После этого его бросили в нижнее отделение повозки, предназначенное для дров.

Глава отряда черных воинов сел внутрь и снял черную верхнюю одежду, под ней на нем был одет белый теплый халат с дорогой вышивкой. Когда он снял маску, открылось красивое лицо с темными и яркими, как звезды глазами.

Другие воины, одетые в черное, также переоделись в синюю форму охранников, дворца Ин Синь.

«Шидзи», — сказал один из них, и протянул жаровню, которую держал в руках, сказав с уважением, — «это должно согреть вас».

Янь Сюнь слегка кивнул, взял жаровню и опустил занавеску. Он поднял черную одежду и бросил ее под сидение. Затем он протянул руку и помахал снаружи. Повозка медленно поехала по главной дороге в сторону Дворца.

За их спиной внезапно раздался громкий стук копыт, и охранник принца, перекрыв дорогу, резко спросил: «Кто это? Почему ты ночью, так быстро скачешь во дворец, ты не хочешь жить?»

Человек был растерян. После того, как он рассмотрел, чья повозка перед ним, он поспешно ответил: «О, приветствую Янь Шидзи. Второй господин Вэй попал в засаду на площади Ци Вэй, мне приказали спешить во дворец, чтобы сообщить об этом и подать прошение о наказании виновных».

«Нападение?» Занавеска в повозке была отодвинута, Янь Сюнь, нахмурившись, смотрел на всадника. «Вы поймали нападавшего? Где второй господин Вэй? Он ранен?»

«Янь Шидзи, нападавшие находятся в бегах. Они бежали по направлению к окраине города, генерал Лу в настоящее время преследует их. Второй Господин Вэй был похищен. Никто не знает, мертв ли он или жив».

Янь Сюнь кивнул и пробормотал: «Сообщите во Дворец, как можно быстрее».

«Слушаюсь».

Лошадь поскакала прочь, Янь Сюнь задвинул занавесь и отступил назад внутрь повозки, приказав: «Вперед, едим к Залу Лу Хуа».

Как только он вышел из повозки рядом с Залом Лу Хуа, он увидел, как Вэй Гуан и другие представители клана Вей и еще несколько других чиновников, выбегают из дверей Зала. Они прыгнули на своих коней и быстро поскакали к выходу с территории дворца.

Янь Сюнь, одетый в белую шубу, выглядел невероятно красивым и спокойным. Он вошел в Зал Ли Хуа только тогда, когда семья Вэй и её окружение исчезли.

Император Великой Вэй уже покинул празднество, оставив Юань Ци во главе, который сейчас растеряно смотрел вслед быстро покинувшим Зал. Дворцовые служанки, одетые в яркие одежды, сейчас срочно убирали со столов посуду, а императорские музыканты играли мелодичную и успокаивающую музыку, находясь в углу Зала.

Принц Сяо Цэ был одет в темно-пурпурный халат с вышитым драконом. Он радостно разговаривал с окружающими, смеялся и подшучивал над девушками, которые подносили ему чаши с вином, но при этом казался невероятно трезвым. Если бы не синяк на его лице, он выглядел бы потрясающе.

Атмосфера на банкете до приезда гонца была теплой, и чиновники выпили уже достаточно. Поэтому, несмотря на то, что представители клана Вэй покинули Зал, они по-прежнему были воодушевлены и во всю поднимали тосты.

Янь Сюнь молча подошел к своему столу. Он поднял голову и настороженно посмотрел на избитое лицо принца Сяо Цэ, тот улыбнулся в ответ. Подняв чашку, он покачал головой и усмехнулся.

«Почему так долго?» — Юань Чуньер была одета в розовую рубашку с вышитыми на ней яркими бабочками и длинное платье пурпурно-золотого цвета. У нее были жемчужные бусы и нефритовые аксессуары в волосах, которые выглядели великолепно.

Янь Сюнь поднял голову, глядя на идущую к нему девушку. Он улыбнулся и тихо сказал: «Я немного поспал днем».

«Я думала, что ты не придешь!» — взгляд Юань Чуньер был напруженным, когда она смотрела на принца Сяо Цэ, который сидел напротив нее. Она была обижена и пожаловалась Янь Сюню: «Этот человек только что спросил, как меня зовут. Как грубо!»

Янь Сюнь мягко улыбнулся, выпив предложенную чашу вина. Он не сказал ни слова.

Юань Чуньер выглядела так, как будто она была одержима им, игнорируя тот факт, что он был невероятно холоден по отношению к ней. Спустя время она внезапно осознала свою невоспитанность. Она покраснела и потянула за край своей рубашки, тихо спросив его мнение: «Посмотри, этот шелк пришел с данью из Новых Территорий. Правда, мило?»

Янь Сюнь был задумчив, размышляя о том, что произошло на озере Ци Шуй.

Глаза женщины были яркими, жаждавшими назвать его имя. А потом она немного растерянно сказала: «будь осторожен…»

Выражение лица Янь Сюня мгновенно смягчилось, когда он глубоко вздохнув, ответил: «Очень красиво».

Юань Чуньер была счастлива, она подумала, что он имеет в виду ее. Она тихо сидела рядом с ним, наливая ему вино и выбирая для него самые вкусные блюда.

Из боковой двери, скрытой за разрисованной ширмой, постоянно проскальзывали гонцы и докладывали Юань Ци о том, что творится за стенами Дворца. Выражение лица принца становилось все страшнее, кожа, казалось, посерела. Чиновники в зале были достаточно осторожны, чтобы заметить это изменение. Только пьяный Сяо Цэ все время тянул его за рукав, размахивал чашей с вином, проливая его на одежду и на пол.

Лишь в два часа ночи банкет закончился. К тому времени Сяо Цэ был уже совершенно пьян, засыпал, пытаясь прилечь на стол.

Юань Ци, получивший неутешительные новости, не вернулся в Запретный (Главный) дворец. Он приказал оседлать лошадь и поскакал прямо в раскинувшийся за стенами Золотого дворца город.

Янь Сюнь стоял в темноте, там куда, не попадал свет факелов, наблюдая, как фигура Юань Ци исчезает в ночи. Его взгляд был жестким, но губы тронула слабая усмешка.

Небо было совсем темным, затянутое тучами, галки пролетели, оглашая окрестности громким криком.

«Брат Сюнь», — Юань Чуньер тихо подошла и осторожно потянула его за рукав, прошептав: «Здесь холодно, не могли бы вы проводить меня в мой дворец?»

Янь Сюнь отступил на шаг и, поклонившись, ответил, слова звучали вежливо, но в голосе чувствовалась отчужденность: «Янь Сюнь немного пьян. Я не осмелюсь потревожить принцессу. Я прошу принцессу вернуться самой, вместе со слугами».

После чего он развернулся и направился к своей повозке.

Хотя повозка Шидзи уже далеко отъехала, Чуньер все еще неподвижно стояла на том же месте, Служанка из ее дворца вышла вперед и накинула на ее плечи теплую шубу. Мех был необычного темно-красного цвета, шуба соскользнула с плеч принцессы и упала на землю. На белом снегу, она выглядела странно, как большая лужа крови.

Юань Чуньер прикусила губы, слезы катились по ее щекам, а она изо всех сил старалась не дать им упасть.

«Моя принцесса?»

Юси вздохнула, и потянула вперед свою маленькую принцессу: «Надо возвращаться».

Чуньер вытерла лицо и послушно кивнула. Она молча последовала за Юси, к своей повозке. Пролетел порыв холодного ветра, и слезы снова потекли по ее щекам, падая на заснеженную землю.

«Эй, — голос маленькой принцессы был тихим: «Это ведь неправильно?»

Юси вздохнула и нежно коснулась волос Чуньер, она не могла ничего сказать.

Если вы допустили ошибку, вы можете обвинить только себя в том, что вы ошиблись. Девочка, любит не того человека, этот бедный ребенок, какой путь предназначен ей в будущем?

Повозка медленно двигалась вперед и скоро скрылась в холодном лунном свете.

***

В секретной комнате во дворце Инь Гэ, А Джин снял повязку с глаз связанного человека.

Вэй Шу Ю нахмурился, привыкая к яркому свету, он поднял голову, но тут увидел равнодушную улыбку мужчины, сидевшего напротив.

«Янь Сюнь?» Глаза Вэй Шу Ю расширились, он, еще не до конца веря увиденному, воскликнул: «Как ты посмел?!»

Янь Сюнь сидел в кресле и пил чай, его губы тронула легкая улыбка: «Я всегда был очень смелым. Второй Господин Вэй должен хорошо знать об этом».

«К демонам твою смелость!» — Вэй Шу Ю плюнул на пол перед собой, выказывая презрение.

«Янь Сюнь, семья Вэй никогда не позволит, что бы это сошло тебе с рук. Ты умрешь без могилы и твой труп станет кормом для собак!»

Янь Сюнь рассмеялся, как будто он услышал забавную шутку. Потом он медленно ответил: «Я не знаю, умру ли я без могилы, но я уверен, что у тебя, ее точно не будет.

Ты помнишь?» — Янь Сюнь слегка наклонился вперед, на его лице появилась улыбка, напоминающая оскал злого духа. Медленно и спокойно он произнес: «Я говорил это раньше, зря ты не убил меня в тот день. Ты смог отрезать мне палец, а я отрублю тебе голову».

«Ах!»

Внезапно раздался оглушительный крик, острый клинок рассек воздух. Отсеченная рука упала вниз, кровь страшными потеками разлилась по полу.

Несколько капель попали на запястье Янь Сюня, и он слегка нахмурился. Раздраженный, он достал белый платок и с отвращением вытер руку. Потом холодно приказал своим людям: «Вытащите его наружу и отрубите голову».

Вэй Шу Ю яростно боролся, злобно крича: «Собака Янбэя! Мой дядя никогда не позволит, что бы это сошло тебе с рук!»

«Вэй Гуан?» Янь Сюнь холодно рассмеялся: «Он слишком стар, и его голова уже плохо работает. Только клан Вей относится к нему как к богу. В своем гнилом черепе он будет подозревать всех, не зная, кто это сделал. Вэй Шу Ю, ты глупец!»

Янь Сюнь повернул голову, холодно разглядывая полуживого человека. С раздражением в голосе, он тихо сказал: «Изначально у тебя была возможность выжить. Жаль, что ты решил навлечь на себя мой гнев. Ты никогда не должен был угрожать тому, о ком я заботился.

Ты действительно думал, что сможешь взять надо мной вверх? Как ты наивен! С самого начала ты был просто бесполезным дураком. Ты был бесполезен. Ты все еще бесполезен. Ты мог бы и дальше быть бесполезным, но у тебя больше не будет возможности».

Бросив окровавленный носовой платок на пол, Янь Сюнь повернулся и вышел за дверь. Громко приказал: «Вытащите его!»

Проклятия, призывающие в свидетели духов предков, и крики ужаса раздались в закрытой комнате, за спиной Янь Сюня. Он закрыл глаза, стоя прямо, глухой к происходящему.

Он уже встал на путь мести. Все, кто когда-то унижал его или причинял ему боль, заплатят за свои поступки. С этих пор он никогда не позволит никому причинить вред тем, кто так много значил для него. Он никогда не позволит этому случиться снова!

На следующий день весь город Чаньань был растревожен. Старший сын семьи Вэй, Вэй Шу Ю попал в засаду прошлой ночью. Его охранники сто человек почти все погибли, а Вэй Шу Ю был похищен. Когда Императорская Гвардия достигла места происшествия, уже не было никаких признаков нападавшего. Они никого не нашли, хотя искали всю ночь. Многие боялись худшего. В связи с тем, что кто-то из оставшихся в живых свидетелей смутно слышали голос Му Хэ Сика из клана Му, проводилось расследование в отношении клана Му.

В этот момент, в спальне главного дворца семьи Вэй, Вэй Гуан передал письмо своему наиболее доверенному слуге, пробормотав: «Ты должен быстро доставить его адресату . Будущее семьи Вэй зависит на него. Император уже начал действовать. Если он не вернется, семья Вэй станет следующей после клана Му».

Пять всадников покинули городские ворота и поскакали на север. Когда А Джин пришел, чтобы доложить об этом Янь Сюню, тот пил чай на террасе. Он холодно улыбнулся и пробормотал: «Было бы лучше, если бы хаоса было больше».

А Джин почувствовал, как по его позвоночнику поднимается ледяной змей. Он следовал за Янь Сюнем в течение трех лет, но только сейчас он начал понимать, что двигает его Господином.

***

На дворе, где проходило обучение солдат в лагере армии Вэй раздались громкие аплодисменты. Молодая женщина с беззаботной улыбкой стояла в центре двора, она только что, выпустила семь стрел почти одновременно, и попала в яблочко по всем мишеням, находившимся на расстоянии 100 футов.

«Инструктор Чу!» Издалека к ней поспешно скакал молодой солдат в темно-серой форме с короткими рукавами на боевой лошади. Остановившись и спрыгнув, он, задыхаясь, сказал: «Кто-то пришел и ищет вас».

«Меня?» — Чу Цяо была удивлена, она опустила лук и спросила: «Кто, он назвал себя?»

«Инструктор Чу!» — крупный мужчина с веселой улыбкой закричал, махая луком: «Ты все еще хочешь соревноваться?»

«Ты уже должен мне, почти всю свою одежду, ты не знаешь, когда надо остановиться. Рано или поздно ты проиграешь последние штаны!» — девушка крикнула звонким голосом и отвернулась. Другие солдаты вокруг него взревели от смеха, издеваясь над человеком, который хотел с ней посоревноваться.

Посланник рассмеялся вместе со всеми, обнажив белые зубы, и сказал: «Я не уверен. Кажется, это из церемониального отдела. Там много людей».

Чу Цяо нахмурилась. Кто может прийти сюда к ней? Разве Янь Сюнь не сообщил ей, что вопрос о том, как она ударила Принца Тан, уже решен? Почему так много людей ищут инструктора по стрельбе из лука, точнее ее?

«Пойдем и посмотрим». Чу Цяо вскочила на другую лошадь и последовала за посыльным, скачущим в направлении главного шатра лагеря.

Если посмотреть издалека, армейский лагерь сегодня казался необычно оживленным: на ветру развевались золотые флаги с вышитыми драконами, быстро куда-то шли офицеры из церемониального отдела, женщины с корзинами в руках, несли продукты в сторону кухни.

Солдаты из «почетного караула» были одеты в парадную форму, с уважением следуя за охраняемыми чиновниками. Ряды позолоченных коробов и богато украшенных сундуков были выставлены перед главным шатром; никто не знал, откуда они и какие сокровища были внутри.

Чу Цяо нахмурилась, и тихо спросила у проходившего мимо заместителя командующего Ченга: «Где сейчас Седьмой принц? Почему он еще не вернулся?»

Заместитель командующего Чэнг был весь в поту, он плохо понимал, что происходит. Тихим голосом он ответил: «Он скоро будет здесь, я уже послал к нему гонца».

***

«Ну, все выглядит хорошо. Кажется, в этом лагере есть что посмотреть». Ленивый голос раздался позади третьего принца.

Как только Юань Ци слышал этот голос, ему казалось, что его голова начинает болеть. Он повернулся и спросил: «Мой принц, могу я спросить, зачем вы хотели увидеть этот лагерь и навестить Седьмого принца?»

«Вы узнаете достаточно скоро.» Сяо Цэ был одет в ярко-красную одежду с фениксами и драконами, вышитыми по краю. Он выглядел блестяще и от него шел невероятный аромат. На его плечи была накинута шуба из рыжей лисы, и глаза проказливо блестели.

Это был холодный день, но он настоял, чтобы слуга шел за ним и обмахивал его веером. Его сопровождающие смотрели на него крепко стиснув зубы.

Юань Ци поклялся быть вежливым, но он действительно не мог этого вынести.

Целых два дня он следовал за этим человеком везде, куда бы он ни пошел. Сначала принц Тан, жаловался, что спать во дворце Шэн Джин было слишком душно. После напряженной ночи дворец наконец проветрился. Но потом он пожаловался, что было слишком холодно.

Утром первым делом он сказал, что дворцовые служанки были слишком уродливы, и не захотел завтракать. Найдя красавицу, которая удовлетворяла его вкусам, чтобы подать ему завтрак, он снова пожаловался, что она не знает, как читать стихи. Каждый раз, когда Сяо Цэ пил чай он жаловался, что чайные листья не были недавно сорваны.

Потом, что сапоги солдат не были обернуты тканью, и разбудили его, когда те шли по Двору. Короче говоря, он мог придумывать самые разные причины, чтобы жаловаться, список казался бесконечным.

Он замучил Юань Ци. Тот уже чувствовал, что ссоры с братьями, перенести намного легче, чем общение с Принцем Тан. Он все еще не знал, почему Принц привел их в этот лагерь. До этого он даже подозревал, что принц был коварным и хитрым человеком, просто притворяющимся глупым. Но теперь он был на сто процентов уверен, что тот был просто извращенец, и скорее всего лишен разума.

Глаза Сяо Цэ прояснились. Еще до того, как Юань Ци успел хорошо разглядеть вновь прибывших, принц Тан отвел его в сторону, и нервно спросил: «Как я выгляжу сегодня? Как я пахну? Я выгляжу достаточно элегантно? Посмотрите на мои сапоги, они были переданы мне королем Мо Ханом с Северо-запада. Они достаточно хороши? »

Юань Ци беспомощно вздохнул и кивнул. «Да, они великолепны».

Как только она вошла в палатку, Чу Цяо увидела охрану из Зеленой армии Юань Ци. Она нахмурила лоб, мысленно отметив, что надо оставаться осторожной. Что случилось? Почему Юань Ци сам решил ее искать? Янь Сюнь где-то раскрыл себя?

В данный момент она приближалась к толпе, наблюдая, как чиновники из церемониального отдела хмурились, разглядывая ее; они казались смущенными из-за того, что происходит. Ее сердцу стало легче. Если бы план Янь Сюня провалился, Юань Ци просто привел бы своих солдат из Зелёной армии. Зачем ему офицеры из церемониального отдела? Все было не так серьезно, как она думала.

«Инструктор Чу Цяо приветствует третьего…»

«Ах! Посмотрим, как ты убежишь в этот раз!» — ярко-красная фигура кинулась к ней сзади, крепко прижимая ее к себе. Все были шокированы увиденным.

Прежде чем они успели что-то сделать, девушка отреагировала так, как будто на нее напал хищник. Она с молниеносной быстротой подскочила в воздух, вырвавшись из захвата. Послышался треск, когда она выкрутила руку нападавшего назад, за считанные секунды прижимая его к земле!

«Кто это?» — сказала Чу Цяо холодным тоном.

Возлюбленный сын императора династии Тан, который был прижат к земле, поднял голову, все еще улыбаясь, с насмешливым взглядом сатира. Он радостно сказал: «На самом деле, ты поступаешь так грубо. Это я, разве ты не узнала?»

Чиновники Империи Вэй были растеряны, они недоуменно смотрели на Принца Империи Тан, который лежал на полу. Наконец они повернули головы, чтобы посмотреть на Юань Ци, третьего принца, что бы оценить его реакцию на произошедшее.

После этого они перевели взгляд на смущенную девушку, Инструктора по стрельбе армии Великой Вэй, Чу Цяо. Никто не произнес ни слова, чувствуя неуместность происходящего и не зная, как на это реагировать.

С другой стороны Глава послов из империи Тан стоял тут же с каким-то обреченным выражением лица, как будто он уже давно для себя решил, что все вокруг развивается в направлении далеком от здравого смысла.

Юань Ци был первым, кто пришел в себя, и, глубоко вздохнув, чтобы успокоить свои нервы, сделал шаг вперед, прикрикнув на Чу Цяо: «Как ты посмела! Как ты могла, настолько грубо вести себя с Принцем Тан! Это преступление! Извинись немедленно! И подними…»

Чу Цяо так же была растеряна, и сразу отпустила Сяо Цэ.

Когда она попыталась попросить прощения и помочь, принц самостоятельно поднялся с земли и очень агрессивно накинулся на Юань Ци со словами: «Ты ведешь себя возмутительно! Я принял решение, хочу жениться на ней. Я даже принес выкуп за невесту для свадьбы! Посмотрите…».

Сундуки и позолоченные короба, стоящие перед главным шатром, где все происходило, были открыты слугами. На вышедшем из-за облаков солнце, засверкали золотые и серебряные украшения, драгоценные камни засияли разноцветным блеском, в не больших коробках — редкие сокровища. Раздались удивленные и восхищенные восклицания.

Чу Цяо застыла на месте, глядя на озадаченные лица местных чиновников, довольного собой и оглядывавших всех с выражением триумфа Сяо Цэ. Она нахмурилась, потому что не могла разобраться, что чувствует сама и как ей реагировать на эту абсурдную ситуацию.

Кто мог бы ей объяснить, что на самом деле происходит?

Глава 065: Дракон похищает сокровище

Древняя столица Чаньань.

Зима прошла и земля проснулась. Весна заявила о своих правах.

Когда утром горожане открыли окна, стало ясно, что снег в основном растаял, а лед на озере пошел трещинами, и льдины медленно двигались вдоль берега. Ласточки, зимовавшие на юге, вернулись, повсюду слышался их радостный щебет. Воздух был свежим и сладким.

Янь Сюнь был особенно счастлив сегодня. Он только что уничтожил одного из своих врагов; огромная тяжесть словно покинула его сердце. Сегодня он был одет в зелёный халат с поясом того же цвета, цвет его лица был бледным, как нефрит, а глаза, похожие на холодные звезды, не смотря на радость в душе, оставались безразличными.

Рядом с ним стояла подставка для благовоний, дым поднимался прямо в небо, так как воздух вокруг был неподвижным и безветренным, изысканный аромат наполнял павильон.

Издалека были слышны слабые звуки цитры, они лились из дальнего сада Донг Хуа. Если смотреть на озеро и горы за ним, все это казалось частью прекрасной картины, без следа цивилизации.

Прошло много времени с тех пор, как Янь Сюнь мог позволить себе так расслабиться.

В полдень, из Золотого Священного Дворца прискакал гонец, нарушая редкий мир и спокойствие.

«Шидзи», — А Джин прибежал вместе с несколькими слугами со двора Инь Гэ. Он закричал, когда увидел, что Янь Сюнь вышел из павильона: «Произошло что-то плохое».

Подул легкий бриз, одежда Янь Сюня развевалась на ветру, когда тот смотрел на озеро. Он повернулся к А Джину, казалось, что он был недоволен тем, что тот безрассудно вмешивается в это тихое утро.

«Что такого страшного произошло?» — тон Янь Сюня оставался спокойным и холодным, а выражение лица — безразличным.

А Джин никогда не мог понять того, что он чувствует. Слуга задыхаясь, сказал: «Принц Тан отправился в военный лагерь и объявил, что собирается жениться на инструкторе по стрельбе из лука!»

«Как брак Принца империи Тан влияет на меня?» — Ян Сюнь ответил совершенно спокойно, словно удивляясь, что его беспокоят из-за такой мелочи. После чего он отвернулся от слуг и пошел в сторону дворца Инь Ге.

А Джин был растерян, он посмотрел на других слуг, его сердце наполнилось радостью и предельным уважением. Шидзи наконец научился смотреть на картину в целом, сумел отстраниться от своих личных романтических чувств? Девушка Чу и Янь Шидзи выросли вместе, и их отношения были странными. Обладает ли теперь его Господин таким самоконтролем, чтобы оставаться спокойным и уравновешенным, даже когда услышал такие новости?

Неужели он осознанно отказался от важных для себя вещей и чувств, принеся их в жертву идеалам Датун?

Шидзи, который был до этого спокоен и собран, вдруг резко развернулся и схватил А Джина за плечи. Крепко сжав их, он закричал: «Что ты сказал? Какой инструктор по стрельбе из лука? На ком он хочет жениться?»

А Джин, понявший свою ошибку, с печальным выражением лица, ответил. «В военном лагере, есть только одна женщина-инструктор по стрельбе из лука».

«К демонам!»

Сильный порыв ветра пронесся по улицам города Чаньань. Одновременно с этим три человека с гневом произнесли одно и то же проклятие.

Юань Сун выбежал из своего дома и вскочил верхом на лошадь, устремившись к военному лагерю, находившемуся в восточной стороне от города.

«Сяо Цэ, Принц Тан?» В сливовом саду дома Юйвень, другой человек, одетый в темное одеяния, нахмурил брови и сказал тихим голосом:

«Что он собирается делать?»

Чжу Чэн улыбнулся, поклонившись, ответил: «Молодой Господин, я не думаю, что он что-то замышляет. Принц Тан уже везет Синъэр в сторону Золотого Священного Дворца. Третий принц не смог отговорить его, похоже, принц Тан не собирается менять своего решения. Третьему принцу ничего не оставалось, кроме как послать своего гонца, чтобы сообщить во дворец».

Юйвень Юэ нахмурился и неожиданно встал. Он накинул плащ на плечи и вышел.

«Молодой Господин, куда вы идете?»

«Собираюсь на все это посмотреть».

Послышался странный звук. Но Юйвень Юэ вышел, прежде чем Чжу Чэн смог остановить его, предложив дождаться известий из Дворца. На одно мгновение стук копыт нарушил тишину и спокойствие сливового сада.

Чжу Чэн покачал головой и вздохнул: «Что задумал Молодой Господин?»

Когда Янь Сюнь и его люди устремились к военному лагерю, Принц Тан и его окружение уже покинули лагерь, направляясь прямо к городским воротам и далее по главной дороге, ведущей к Священному Золотому Дворцу.

Взгляд Сяо Цэ был хитрым, как у лисы. Из-за того, что его не так давно избили, вокруг его глаз все еще были синяки, из-за чего он потерял большую часть своей привлекательности. Чу Цяо сидела привязанная в углу роскошной повозки, и принц жутко довольный собой смотрел на нее.

Выражение ее лица было мрачным. Несмотря на ненависть, которую она испытывала к нему сейчас за то, что произошло в главном шатре, она не могла не сказать, стараясь, что бы ее голос звучал вежливо: «Мой принц, Чу Цяо не знала, что это именно вы напали на нее. Если я каким-либо образом обидела вас, я прошу у вас прощения».

Сяо Цэ поднял брови и лениво улыбнулся, не ответив на извинение, он спросил: «Тебя зовут Чу Цяо? Могу я называть тебя Сяоцяо? Как насчет Цяоэр?»

Чу Цяо замерла, она почувствовала, что по коже ползут мурашки, раздражение от нелепости всего происходящего, готово было выплеснуться наружу. Она постаралась спокойно сказать: «Чу Цяо — просто смиренная слуга. Ее имя не достойно того, что бы его помнил наследный принц Империи Тан».

«Могу я называть тебя Цяоцяо? Это звучит довольно дружелюбно».

Выражение лица Чу Цяо стало холодным, ее терпение с каждой минутой, проведенной в этой повозке со странным попутчиком, начинало иссякать. Она нахмурилась и сказала: «Если это из-за того, что я оскорбила Ваше Высочество на днях, я бы предпочла быть наказанной. Пожалуйста, сообщите об этом Седьмому принцу, моему командиру, он выберет для меня наказание».

Сяо Цэ не обратил внимание на то, что она сказала, и радостно продолжил: «У тебя есть родственники? Твои родители живут вместе с тобой?»

«Ваше Высочество, не могли бы вы сказать мне свои истинные намерения. Чу Цяо — простой человек, я не заслуживаю такой заботы от Вашего Высочества».

«Когда у тебя день рождения? Сколько тебе лет? У меня день рождения в июле, и мне исполниться двадцать один год, я совершеннолетний и могу привести себе жену».

«Ваше Высочество, что вы хотите? Можем ли мы поговорить нормально?»

«Откуда ты приехала? Где твой дом предков? Ты маленькая и талантливая, и ты не выглядишь так, будто родилась на севере. На самом деле ты выглядишь так, будто приехала с юга. Твой отец рассказывал тебе что-нибудь?»

«Ваше Высочество!»

«Ты выглядишь такой красивой, когда злишься, у меня такой прекрасный вкус!» …

Через полчаса, Чу Цяо попыталась снова нормально поговорить с Сяо Цэ. Она собралась и сказала искренне: «Ваше Высочество, что вы думаете обо мне?»

Сяо Цэ мягко улыбнулся. «Мне нравится в тебе все.»

Чу Цяо потеряла дар речи и покачала головой. «Другими словами, что вы хотите от меня? Есть много способов избежать брака с принцессой империи Великой Вэй, если вы этого не хотите. Вам не следует использовать меня как щит. Я простолюдинка, я не имею ценности, и вам не будет от меня особой пользы.»

«Цяоцяо», — нахмурился Сяо Цэ и сказал с озадаченным выражением: «Я влюбился в тебя с первого взгляда. Пожалуйста, не пойми меня неправильно. Это очень расстраивает меня, мне очень грустно».

Вам очень грустно?!!!!!

Чу Цяо неожиданно для себя поняла, как была бы рада поговорить с нормальным человеком, даже если этот нормальный человек был бы ее врагом. В этом случае она понимала бы, что ждать, а сейчас ей казалось, что с каждым словом, она словно запутывается в паутине.

Она медленно выдохнула и перестала пытаться, что-то выяснить у Сяо Цэ. Она тихо сидела в углу кареты, закрыв глаза, даже не удосужившись открыть их, когда ее тихо позвали: «Цяо Цяо», — Сяо Цэ улыбнулся и наклонился вперед, его вид был очарователен, в легкомысленном тоне слышались хриплые нотки: «Мне холодно, мои руки замерзли».

После минуты молчания раздался, грохот и те, кто сопровождал повозку могли наблюдать, как наследный принц Тан, ласточкой вылетел из открывшейся дверки наружу. Он пролетел над головами посланников и охранников, врезавшись головой в землю.

«Кто посмел?»

«Ах! Ваше Высочество!»

«Это убийцы! Защитите наследного принца!»

Громкие крики со всех сторон наполнили воздух, Юань Ци нахмурился и вытащил меч из ножен, готовый к нападению. Из-за исчезновения Вэй Шу Ю его нервы были невероятно напряжены. Сейчас он занервничал еще больше, похищение наследного принца Тан, могло очень плохо отразится на императорском Доме Великой Вэй. Он приказал своим охранникам окружить повозку, которая была огромной.

«Это было недоразумение, все в порядке!»

Сяо Цэ застонал, поднимаясь на ноги, и, хромая, вернулся к повозке. Он остановился перед ней и сказал взволнованным тоном: «Это был я. Я был не осторожен, не сидел должным образом и не смог удержаться внутри. Все хорошо».

Все переглянулись, охранники хмурились, не зная, что на это сказать. Глядя на остановившуюся роскошную повозку огромного размера, сложно было представить, как можно было не удержаться внутри. К тому же повозка двигалась так медленно, как можно было из нее вылететь?

«Все в порядке. Все, что произошло, просто недоразумение.»

Сяо Цэ отряхнулся, в ответ на удивленный взгляд Юань Ци, только пожал плечами и забрался обратно в повозку. Выглянув из окошка, он улыбнулся и помахал, предлагая продолжить путь. Выражение лица Юань Ци стало холодным, во взгляде промелькнуло презрение, а тон голоса был совершенно мрачным: «Ваше Высочество наследный принц, дорога трудна, будьте в будущем осторожны».

Юань Ци был на грани срыва. Он был невероятно утомлен заботой об этом непредсказуемом принце. Он до сих пор не получил ответа от Императора, гонец, которого отправил в Золотой Священный Дворец ещё не вернулся. Поэтому Юань Ци не был до конца уверен, что ехать в его сторону, хорошая идея.

Они скоро доберутся до главной дороги. Неужели, следующий император династии Тан, жениться на бывшей рабыни Янь Сюня, как это скажется на отношениях Великой Вэй и империи Тан?

Как только занавес был опущен, Сяо Цэ стиснул зубы, потирая локти. Он застонал, глядя на Чу Цяо, которая неподвижно сидела в углу. С упреком в голосе он тихо пожаловался: «Цяоцяо, ты слишком безжалостна. Как ты можешь так относиться к своему будущему мужу? Жди возмездия».

Чу Цяо прищурилась и, холодно посмотрев на него, тихим голосом сказала. «Между мужчинами и женщинами есть различия. Ваше Высочество, пожалуйста, имейте некоторое уважение к себе».

«Цяоцяо, помоги мне нанести лекарство на мои раны». Сяо Цэ взял белую нефритовую фарфоровую бутылку. Рассчитывая на ее сожаление, он протянул ей лекарство и вытянул кровоточащую руку.

Чу Цяо потерла лоб и осталась на месте.. «Я делаю это для вашего же блага». Сказал Сяо Цэ: «Если кто-то увидит эти травмы, у вас снова будут проблемы». Чу Цяо вздохнула и взяла фарфоровую бутылочку.

Она грубо взяла его за руку и начала втирать в нее лекарство. Сяо Цэ какое-то время держался, но не долго, очень скоро, те кто находился вокруг повозки услышали крики, похожие на плач призраков, блуждающих в ночи. Юань Ци нахмурился, потом побледнел, но не стал вмешиваться.

Небо сегодня было ярко голубым с белыми облаками, медленно плывущими по нему на юг. Воздух был свежим, а полуденное солнце теплым и уютным. Птицы грациозно парили в небе. По обе стороны от главной дороги простолюдины, которые не успели вовремя спрятаться, встали на колени и коснулись лбами земли, когда мимо них величественно проехала роскошная повозка, окруженная императорскими солдатами.

Однако, услышав стоны, раздававшиеся за опущенной на окно занавеской, они не выдерживали и приподнимали головы, похоже скоро по Чаньану поползут странные слухи.

Сегодня вечером император Великой Вэй Юань Чжэнде должен был лично присутствовать на банкете в честь принца Тан, Сяо Цэ.

В конце концов, брак, который должен был быть скоро заключен, связывал их семьи, и в результате династия Юань, могла рассчитывать на сильную поддержку от своих соседей в дальнейшем.

В это время принцесса, которая скоро должна была стать невестой наследного принца Тан, нервничала, ее брови еще не были подведены, она не была полностью одета, на ней сейчас, только нижнее яркое платье. Запах румян и благовоний витает в её покоях.

Только, никто не знал, что женщина, которая была выбрана наследником Империи Тан, скоро войдет в Священный Золотой дворец. Она не была принцессой, наоборот это была бывшая беглая рабыня, которая собиралась участвовать в самом страшном преступление против императорской династии.

Глава 066: Испорченное поколение

Древняя столица Чаньань.

Раздался четкий колокольный звон, тотчас на вершине башни Цзинду, словно распускающиеся цветы золотых лотосов, стали загораться крошечные огни, сливаясь постепенно в ослепительное сияние. Звук эхом разносился по небу, насквозь пронзая древний континент, этот звук будоражил сонные поля, проникая во все концы Симен. Длинная вереница лошадиных повозок остановилась, Сяо Цэ поднял занавеску и молча посмотрел на возвышавшуюся вдалеке башню Цзинду. Его узкие глаза щурились, в их глубине скрывался блеск, на губах играла едва заметная ухмылка. В то мгновение Чу Цяо уже удостоверилась, что этот мужчина абсолютно не такой каким хочет казаться, распущенным и безудержным, поскольку в его глазах она видела совершенно другое, в них были какая-то дрожь, зависть, непримиримость и даже чуточку безумия.

Однако в следующую секунду губы Сяо Цэ растянулись в беспечной улыбке, юноша весело сказал: «Форма этих зажженных фонарей на башне напоминает обнаженную танцовщицу с грациозной осанкой. Император Вэй действительно великолепен»

Услышав его, солдаты Великой Вэй едва не поперхнулись. Огни на вершине башни Цзинду изображают Пять когтей Золотого Дракона, почему же в глазах Сяо Цэ они напоминают обнаженную танцовщицу?

«Поскорее поехали», — Сяо Цэ опустил занавеску: «В конце концов, нет никакого смысла смотреть на фальшивку».

Юань Ци с трудом подавил гнев в своем сердце и приказал солдатам продолжать путь.

«Вы намеренно прячете свою истинную натуру чтобы защититься?» — внезапно раздался голос Чу Цяо, тон был равнодушным, но сказала она это с улыбкой.

Сяо Цэ повернул голову и оценивающе взглянул на девушку, внезапно он протянул руку и обнял ее за талию: «Верно. На самом деле я очень умен, настоящий кладезь знаний и мудрости. Ну что, боготворишь меня, не так ли?»

Девушка не стала возражать, в ее глазах промелькнули теплые лучи. Она слегка прищурилась и медленно произнесла: «Я слышала, что если человек постоянно притворяется дураком, через какое-то время он и в самом деле становится им».

«Цяо Цяо, девушка все же должна быть чуть более милой. Почему ты всегда такая агрессивная?» Юноша кокетливо улыбнулся и соблазнительно высунул язык, чтобы облизать ее шею.

Рука Чу Цяо подтолкнула его подбородок вверх, закрыв рот: «Собаки, которые могут укусить человека, не лают, тигры могут съесть, но тоже не демонстрируют своих клыков и когтей».

Сяо Цэ рассмеялся, его теплое дыхание коснулось щеки Чу Цяо: «Так ты говоришь, я не лающий пес, или же спрятавший когти тигр?»

«Ни то, ни другое», — девушка медленно улыбнулась: «Ты как покрытая пятнами ядовитая змея, притаившаяся в траве, никогда не знаешь, когда она выпрыгнет и укусит тебя».

«Ха-ха!», — вдруг раздался громкий смех Сяо Цэ, как будто он только что услышал что-то забавное, через какое-то время он сказал прерывающимся от смеха голосом: «Цяо Цяо, ты действительно интересная. Я все больше восхищаюсь своим удивительным зрением».

«Очень скоро вы поймете, насколько удивительно ваше зрение».

Сяо Цэ медленно придвинулся и хриплым голосом спросил: «Как скоро?»

«Чрезвычайно»

Немедленно раздался громкий хруст, Чу Цяо скрутила руки Сяо Цэ (в виде ножниц) и потянула их вниз, вывихнув в суставах, но, не дожидаясь, пока он закричит, снова последовала серия хрустящих звуков и через мгновение кости встали на место.

«Предупреждаю тебя, я не из тех, кого можно дразнить».

Девушка стояла на одном колено в повозке, одна ее рука упиралась в пол, а другой она указывала прямо на нос Сяо Цэ, с угрюмым выражением лица, ледяным тоном она, не спеша, произнесла: «Если я захочу убить тебя, то сделаю это так быстро, что ты даже не успеешь и глазом моргнуть, так что держать меня рядом с собой совершенно не в твоих интересах. Ради себя самого, тебе лучше оставить себе путь для отступления, я не тот человек, которого ты сможешь использовать в своих замыслах».

Сяо Цэ внезапно разразился смехом: «Цяо Цяо очень жестокая. Ну ничего, моя искренность растопит этот лед».

Чу Цяо ничего не ответила, а только отвернулась, все что хотела, она уже сказала, посмотрим, что будет делать этот Танский принц, когда придут солдаты.

«Третий принц!», — внезапно снаружи раздался пронзительный голос, и взволнованный сопровождающий немедленно, выйдя вперед, крикнул: «Кто смеет преграждать нам дорогу?»

Юань Ци тут же прервал крики охранников, выйдя вперед, он сложил руки и произнес: «Неужели это молодой господин Юйвень? Ах нет, теперь к вам следует обращаться командующий Юйвень».

«Его Высочество Третий принц шутит, приказ еще не прибыл из Военного ведомства, рано пока говорить о том кто станет новым командующим».

«Вы пользуетесь всеобщим уважением, все идет к тому, что новым командующим станет молодой господин Юйвень, выделяющийся среди других блестящим умом и выдающимися способностями. Не нужно быть слишком скромным».

Юйвень Юэ сидел верхом на коне, он был одет в темно-фиолетовое платье, у него было прекрасное лицо, спокойные, словно старый колодец, глаза, в которых всегда царит тишина, юноша тихо сказал: «У вас за спиной повозка принца Сяо Цэ?»

Сидевший в повозке Сяо Цэ, обернулся и, посмотрев на Чу Цяо, шепотом усмехнулся: «Тебя ищет твой старый друг».

Чу Цяо слегка приподняла брови: «Ваше высочество слишком хорошо осведомлены, как тут поверить, что вы просто легкомысленный аристократ?»

Сяо Цэ остолбенел, поняв, что проговорился, но уже через мгновение он рассмеялся, ничего не объяснив, он поднял занавеску и громко крикнул: «Молодой господин Юйвень, я слышал, что вы лучше всех играете на флейте во всем Чаньане. Возможно, вы как-нибудь позволите мне насладиться музыкой?»

Юйвень Юэ, одинокий всадник без сопровождения, стоял в тени башни. Дувший в спину ветер поднимал вокруг него пыль и сухую траву. Небо постепенно темнело, на горизонте плыли, словно нарисованные масленой краской, огненно-красные облака.

Юноша спокойно посмотрел за спину Сяо Цэ, там, в повозке, в тусклом свете виднелся стройный силуэт девушки. Многолетний опыт сделал его сдержанным, теперь он не торопился действовать, похоже его, некогда в юные годы, резкий характер стал более ровным, словно меч вложили в ножны, однако это вовсе не означало, что он стал неопасен, он точно затаившийся свирепый тигр, неизвестно когда меч вырвется из ножен и обрушится на тебя.

«Наследный принц слишком меня перехваливает, в другой день, когда представится такой шанс, я с удовольствием послушаю истинно великолепную игру Его Высочества».

«Ха-ха», — громко рассмеялся Сяо Цэ: «Великолепно, великолепно. Однако мою игру даже близко невозможно сравнить с вашей».

Юань Ци нахмурился, похоже, он чувствовал, что даже просто стоять рядом с Сяо Цэ это все равно, что покрыть себя позором. Он поспешно сказал тихим голосом: «Молодой господин Юйвень, время уже позднее, император устроил прием в честь принца, нам следует быть там как можно раньше».

Юйвень Юэ слабо улыбнулся и, пришпорив коня, освободил дорогу: «Прошу вас Ваше Третье Высочество, я подъеду попозже».

«Благодарю».

Колеса покатились, медленно двигаясь вперед. В тот момент, когда повозка проезжала мимо Юйвень Юэ, холодный ветер приподнял уголок занавески, профиль мужчины и девушки скользнул друг напротив друга, но никто из них не повернул голову, чтобы взглянуть на другого. Все произошло так быстро, они были словно две падающие звезды. Не успев даже перекинуться пожеланием счастливого пути, каждый из них поехал своей дорогой.

«Ай-яй-яй», — вздохнув, покачал головой Сяо Цэ: «Опавшие цветы намеренно падают в воду, но поток не преклонен. Цяо Цяо, он не постеснялся приехать взглянуть на тебя, но ты даже не улыбнулась ему. Ты действительно слишком бесчувственная».

Чу Цяо не удостоила его вниманием, продолжив хранить молчание.

«Цяо Цяо», — Сяо Цэ вдруг хитро прищурился и, приблизившись к девушке, спросил: «Что бы ты сделала, если бы я убил Юйвень Юэ?»

Чу Цяо молча закрыла глаза.

«В таком случае, что ты сделаешь, если я убью Юань Суна (13-й принц)?»

«Убью тебя», — без колебаний холодно ответила девушка.

«Ах, это действительно жестоко», — вздохнул Сяо Цэ, продолжая спрашивать дальше: «А что, если я убью принца Янь Сюня?»

Девушка вдруг открыла глаза, холодно взглянув на мужчину, она тихим голосом, ответила: «Если это произойдет, я посвящу свою жизнь уничтожению Бянь Тана, после чего устрою тебе жизнь хуже собачьей».

Принц Тан вдруг оцепенел, хотя это была просто шутка, в то же время воздух вокруг внезапно застыл.

Через много лет, когда Сяо Цэ снова вспомнит этот инцидент, он неожиданно поймет, отчего его настроение вдруг изменилось. Не из-за уверенности этой девушки, не из-за ее решительного тона и даже не из-за того, что он верил в то, что такая маленькая девочка сможет это сделать. Он вдруг почувствовал себя уязвленным, что если умрет он, найдется ли кто-нибудь, кто также решительно скажет такие же слова?

Мужчина в парадном платье поднял бутылку и отхлебнул глоток вина, иметь такого близкого друга – это самая бесценная вещь в мире, даже если тебе принадлежит весь мир, это все равно не значит, что ты сможешь ее получить.

Повозка медленно катилась в сторону сверкавшего золотом императорского дворца.

Хлебный прилавок сегодня закрылся раньше обычного. За плотно закрытой большой дверью госпожа Юй разворачивала карту Чаньаня, взглянув на подчиненных, она глубоким голосом произнесла: «Всем все понятно?»

«Госпожа?», — нахмурился Си Жуэй: «Неужели это действительно нужно делать?»

Госпожа Юй решительно кивнула: «Коль уж мы согласились следовать за молодым князем, мы должны безоговорочно выполнять его приказы».

«Но мы даже не знаем зачем!»

«Не всякий раз, когда мы выполняем какое-то поручение, начальство будет сообщать нам подробности и причину».

«Неужели даже госпожа не знает?»

«Да, понятия не имею», — слегка кивнула головой госпожа Юй, ее голос звучал хмуро: «Но я знаю, сегодня вечером будет большое дело».

_____________________

«Цзинь» послышался звон, Юань Че бросил свой бокал на землю и холодным тоном произнес: «Подготовьте парадное платье, князь собирается во дворец».

«Ваше Высочество», — второй командующий Чен подошел ближе и осторожно спросил: «Сегодня вечером будет самый странный банкет, разве вы не решили заранее не ходить на него?»

Юань Че нахмурил брови, медленно повернул голову и хмуро ответил: «Князь сказал, что хочет пойти во дворец».

Второй командующий Чен замер, но тотчас опустился на колени: «Подчиненный слушается».

______________________

С запада дул ночной ветер, продувая только что пробившуюся молодую траву. Спустя сто лет кто-то мягко откроет запыленную картину, запечатлевшую этот эпизод истории, и невольно вздохнет, глядя на картину выдающейся политической игры. Весь Чаньань подобен шахматной доске, пешки разбросаны по всей доске, кажется, будто каждая из фигур сама по себе и не связана между собой, но стоит одной из фигур немного сдвинуться, какой бы незначительной она ни казалась, немедленно вносит хаос на всей доске. В одно мгновение Чаньань забурлил.

«Пурпурно… золотые… ворота, прибыл наследный принц Бянь Тан».

«Дорога… Цзи… вей… прибыл наследный принц Бянь Тан».

«Дворец… Цзи… хуа… юнь… прибыл наследный принц Бянь Тан».

Конная повозка въехала в Священный Золотой Дворец, ее окружали фонари, Красные ворота широко распахнулась, длинный ряд старших дворцовых евнухов громко кричал, их голоса эхом поднимались в небо, распугивая паривших в вышине птиц.

Это первый раз, когда Чу Цяо въезжала в Священный Золотой дворец через главные ворота. Хотя ее глаза все еще были закрыты, она чувствовала, как в воздухе растекается сладкий аромат. Судьба — это удивительное путешествие, она постоянно пытается помочь людям вырваться из мучительных оков, но не хочет, чтобы важные дела остались незавершенными и постепенно все, что было достигнуто, поглощается ею.

Темнота окончательно поглотила последний лучик света на горизонте, наступила ночь, ярко засияли фонари, вдалеке звучала торжественная музыка.

Слуга помог Сяо Цэ выйти из повозки, после чего принц поднял голову и улыбнулся сидевшей внутри молодой девушке, его улыбка была яркой, даже немного кокетливой.

«Цяо Цяо, выходи…»

Чу Цяо, по-прежнему облаченная в легкую броню, не смотрела на него, она проворно выпрыгнула из повозки. Стоявший сбоку Сяо Цэ, рассмеялся и, похлопав в ладоши, сказал: «Цяо Цяо в хорошей форме!»

Чу Цяо снова не обратила на него внимания, налетевший издалека ветер развевал ее тонкую одежду. Подняв голову, она уныло посмотрела на лежавший перед ней великолепный золотой дворец, глядя на него, она почувствовала лишь холод, сковавший все ее тело.

Вдруг она почувствовала за спиной теплый взгляд, между бровями Чу Цяо пролегла тонкая складка, ее сердце будто почувствовало родственную душу.

В тусклом свете, среди бурлящей человеческой массы находились многочисленные члены императорского дома, князья, девушки из благородных семей, идущие по огромной площади, здесь же толпились лошади и одетые в темную одежду стражники, словно бурный поток, толпа шумела и выкрикивала пожелания счастливой жизни. Словно молнии сверкали взгляды, оглядывая бесчисленные тени, Чу Цяо внезапно увидела его. В этот момент она ощутила тепло в сердце, казалось, все звуки вокруг исчезли.

Янь Сюнь был в одежде простолюдина, его лицо излучало свет, взгляд был теплым как весеннее озеро в марте, он стоял на площади в стороне, заложив руки за спину, между ними туда-сюда сновало бесчисленное количество теней. Янь Сюнь смотрел на нее, он мягко улыбался ей, потом он разомкнул губы и беззвучно произнес: «Не бойся».

Это подобно тому, как дрейфующий на морских волнах человек вдруг видит маяк, девушка тепло улыбнулась в ответ, глаза ее сияли как звезды, она сжала губы и медленно кивнула.

«Цяо Цяо?», — вдруг за спиной раздался голос Сяо Цэ, он звучал мягко, Чу Цяо застыла. Когда она вновь подняла глаза, силуэт Янь Сюня уже растворился в людском море, но она больше не волновалась.

Они всегда бок о бок, и непременно вместе уйдут. Независимо от того, с чем одному из них доведется столкнуться, другой всегда будет стоять у него за спиной.

Чу Цяо обернулась, в это время она неожиданно снова ничего не боялась.

«Цяо Цяо, идем», — Сяо Цэ улыбнулся дьявольской соблазнительной улыбкой, голос его был хриплым, глаза сверкали: «Позволь мне повести тебя внутрь»

Позволь мне повести тебя внутрь, помочь тебе войти в эту золотую тюрьму, войти в этот сверкающий золотой дворец, в самое сердце водоворота власти, где ты всегда должна была находиться, а не проживать заурядную жизнь.

Позвольте мне привести тебя туда.

Чу Цяо спокойно посмотрела на Сяо Цэ и немедленно сделала шаг по направлению к тому сверкающему золотом и великолепием дворцу. Вдалеке играла музыка, звучали барабаны и гонги, звенели колокольчики, здесь все было погружено в хмельное веселье.

Если у меня нет пути назад, в таком случае, по крайней мере, я выбираю двигаться вперед.

Это самый важный день в жизни Чу Цяо, в этот день едва-едва сменив одежды раба на форму военного инструктора по стрельбе, она вошла в самое почетное место императорского двора Великой Вэй, привлекая к себе всеобщее внимание, она вошла в поле зрения влиятельнейших людей империи.

С этого времени мир запомнит ее имя, Чу Цяо, эта молодая девушка 16-и лет в ближайшем будущем, опираясь на силу народа, кардинально изменит мир.

Глава 067: Пять драконов борются за красавицу

Древняя столица Чаньань.

Свет перед глазами внезапно стал ярким, звучала веселая музыка, струились длинные рукава и извивались тонкие талии танцовщиц, в воздухе витал сладкий запах благовоний, а соблазнительный аромат превосходных вин завлекал подобно наркотику, достаточно сделать глоток и уже не остановиться.

Чу Цяо вслед за Сяо Цэ вошла в главные двери дворца Цзиюнь (Пурпурное облако). Тотчас раздался громогласный колокольный звон, под красной стеклянной облицовкой, отражая свет ламп, сверкала позолотой колонна, на которой были выгравированы дракон и феникс, по обеим сторонам зала тянулся ряд огромных, выше человеческого роста, красных свечей, на них золотой краской были изображены пейзажи и пожелания счастливой жизни. В конце зала возвышался царский трон, от него с двух сторон несколько ниже стояло 80 столов, к настоящему времени уже полностью занятых людьми. В тот момент, когда в зал вошел Сяо Цэ с сопровождением, оживленно беседовавшие гости, тут же смолкли. Все взгляды мгновенно воззрились на вновь прибывших, завистливые, восхищенные, недоуменные, скептические, но все же большинство откровенно не показывали враждебность и разнообразие предположений.

Это одно из самых почитаемых мест в мире, изумительная кухня, прекрасные вина, роскошь и блеск, миллионы людей только мечтают лишь раз хотя бы издали увидеть все собственными глазами. Однако в этот момент, Чу Цяо тут же ощутила сдавившее ее неподдающееся описанию гнетущее чувство, растворенное в наполненном ароматами душистом воздухе, не позволяя ей свободно дышать.

«Наследный принц прибыл с опозданием, мы должны наказать его двумя штрафными чашами вина», — торжественно провозгласил только что потерявший своего племянника Вэй Гуан, но, не смотря на свою тяжелую утрату, его лицо оставалось свежим и румяным, ничто не выдавало его горя.

Сяо Цэ добродушно рассмеялся и вышел вперед: «Хорошо! Я только боюсь, господин Вэй, что вы, как и в прошлый раз, немного выпьете и тут же дезертируете».

Вэй Гуан громко рассмеялся, парировав: «Как можно сравнивать старика с молодым, полным сил и энергии, принцем, потому и приходится дезертировать, а что поделаешь».

Все присутствовавшие в один голос громко расхохотались. Императрица еще не пришла, поэтому вокруг царила несколько беспечная атмосфера. Чу Цяо обвела зал внимательным взглядом, про себя отметив, что места, ранее занимаемые представителями клана Му Хэ, ныне оккупированы семьей Вэй, даже рядом с троном, сегодня также располагаются два места стоящие напротив друг друга на одном уровне, не позволяя определить чей ранг выше. Очевидно, кроме Императрицы Му Хэ Наюнь, сегодня так же будет присутствовать государева супруга второго ранга Шу из клана Вэй.

«Оо? Кто эта прелестная девушка? Почему она кажется мне немного знакомой?», — спросил Сяо Цэ.

Толпа тут же мысленно выругалась. За прошедшие несколько дней излюбленные фразы принца Сяо Цэ ничуть не изменялись, кажется, он знаком со всеми красавицами в мире, на самом деле, независимо от времени или места, он никогда не изменится.

Вэй Гуан, рассмеялся и, поднявшись, встал рядом с прелестной девушкой. Лицо ее было как свежий персик, глаза, словно прозрачная вода в озере, тело гибкое как ива, она походила на прекрасную орхидею, настоящая богиня среди красавиц.

«Ха-ха, это всего лишь моя маленькая Су Мэй (дочь). Принц слишком ее перехваливает».

«Вовсе нет. Су Мэй прекрасна, как ангел. Господин Вэй многие годы обитал в женской части дома, а сам, тем не менее, не желал, показывать ее посторонним? Король сегодня действительно благословен».

Слушая трели Вэй Гуана и Сяо Цэ, все гости тот час пришли к выводу, что, не смотря на то, что клан Вэй сверг клан Му Хэ, старый лис Вэй Гуан, совсем не удовлетворен. В прошлом могущественный клан Му Хэ в одночасье лишился власти, в то время когда клан погибал, правящая императрица Му Хэ Наюнь, несмотря на горы трупов и сокрушительный крах, по-прежнему не сопротивлялась и сегодня она все еще Императрица. Неужели сегодняшние действия Вэй Гуана направлены на то, чтобы наряду с императором побороться за зятя из Бянь Тана, таким образом, отвоевав для себя козырь?

Стоя в стороне, Юань Ци в очередной раз изумился могуществу клана своей матери. Вэй Гуан возможно и не такой надменный, как Му Хэ Юньтин, который всегда старался подавлять других своей властью, но его храбрость и темперамент, его планы и амбиции ничуть не меньше, чем у покойного главы дома Му Хэ. Даже если однажды он действительно сможет взойти на престол, что его ждет? Станет ли он держащим в своих руках власть идолом или же марионеткой дяди? Юань Ци глубоко вздохнул, чувствуя, что ему нужно еще раз все это обдумать.

В этот момент Сяо Цэ вдруг что-то вспомнил. Шлепнув себя по лбу, он развернулся и побежал назад, дойдя до главного входа в зал, он схватил все еще стоявшую в дверях молодую девушку и поспешно сказал: «Что с моей памятью? Я совсем забыл представить вам Цяо Цяо». После этого он потащил ее в центр зала.

Вэй Гуан нахмурившись, озадаченно посмотрел на Юань Ци, как будто хотел получить у него разъяснение кто эта девушка. Но Юань Ци задумчиво уставился на императорский трон и не смотрел в его сторону.

Несмотря на то, что Вэй Гуан был очень дальновидным и расчетливым человеком, он не обращал внимания на простых служанок. Хотя в тот день на охотничьем фестивале он тоже видел Чу Цяо, он не предал значения этому знакомству, по его мнению, истинными врагами были только кланы Му Хэ и императорский дом Юань, в то время как семьи Юйвень, Мен и прочие влиятельные дома имели ограниченную власть. Янь Сюнь же в его глазах и вовсе был лишь лишившимся власти наследником княжеского дома, который в любой момент может потерять жизнь и естественно уже не представляет для него угрозы.

«Ваше Высочество, кто это?»

«Это Цяо Цяо», — хлопая узкими, персикового цвета глазами, Сяо Цэ улыбнулся и провозгласил: «Будущая царица, я собираюсь жениться на ней».

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба, кругом поднялся шум, гости вокруг начали перешептываться. По наряду и внешнему виду сразу было видно, что Чу Цяо не из знатного рода, так что подобное крайне безумное заявление со стороны Сяо Цэ, повергло в шок даже таких повидавших жизнь людей как Вэй Гуан.

«Его Высочество не шутит?», — наконец оправившись от шока, спросил Вэй Гуан, но Сяо Цэ с серьезным видом ответил: «Женитьба это очень важное событие в жизни человека, можно ли с этим шутить? Я приехал сегодня сюда в надежде на то, что император Великой Вэй отдаст мне Цяо Цяо».

На Сяо Цэ сегодня было роскошное парчовое платье, хотя вокруг глаз еще немного остались синяки, опухоль в основном сошла, его лицо больше не было сине-фиолетового цвета, что вернуло ему уверенность в себе и позволило снова высоко держать голову. Его обаятельная улыбка, еще более украшенная его высоким статусом, притягивала к себе пристальные взгляды присутствовавших здесь высокородных незамужних девиц, и вдруг среди них каким-то образом затесалась эта простолюдинка, где уж тут найти себе место?

«Оо, вот как оказывается обстоит дело», — сладко улыбаясь вышла вперед до этой минуты остававшаяся в стороне Вэй Су Мэй и взяв Чу Цяо за руку, смеясь произнесла: «Я не знаю фамилию старшей сестрицы, сумевшей завоевать благосклонность Вашего Высочества. Мэйэр хотела бы поздравить ее».

Су Мэй была старше Чу Цяо на один-два года, однако нарочито приторно назвала ее старшей сестрицей. Не меняясь в лице, Чу Цяо аккуратно выдернула руку и сухо ответила: «Моя фамилия Чу».

«Мм? Вы из Юньнаньского клана Чу?»

«Нет»

«В таком случае, должно быть семья Чу из Пенгуй, кем вы приходитесь господину Чан Люй?»

«Никем, я из простого люда, только недавно император освободил меня из рабства, а до этого я была служанкой Янь Сюня».

Едва она договорила, как со всех сторон раздались изумленные возгласы, гости громко зашушукались. Сяо Цэ повернул голову и посмотрел на Чу Цяо, однако обнаружил, что она ни капли не смущена, более того, она даже в ответ одарила его несколько вызывающим взглядом.

Старый лис Вэй Гуан бросил взгляд на Чу Цяо, потом на Сяо Цэ. Внезапно он все понял, слегка улыбнувшись, он оттащил Су Мэй в сторону и, сложив руки, произнес: «Его Высочество Принц – человек легкий и непринужденный, что не может не удивлять других, там, где принц, мир гораздо веселее. В таком случае старику остается лишь пожелать вам счастья и исполнения желаний».

Сяо Цэ усмехнулся и ответил: «Благодарю вас господин Вэй, за ваши добрые пожелания».

«Когда она сказала, что хочет за вас замуж? Как случилось, что князь об этом не знает?»

«Прибыл князь Лу Цзян!», — Протяжно возвестил дворцовый евнух.

Одетый в соснового цвета платье, Юань Сун на ходу скинул с себя плащ и, бросив его шедшему позади слуге, как ураган влетел в зал, принеся с собой холодный воздух. Ошеломленный Юань Ци, поспешно бросился ему наперерез, но Юань Сун поднял руку и, останавливая Юань Ци, тяжелым голосом сказал: «Я уже прежде слышал о том, что наследный принц Бянь Тана человек незаурядный и привык вести себя разнуздано, но сегодня принц открыл нам новые горизонты».

«Тринадцатый брат! Не будь грубым!», — тот час раздраженно прошептал Юань Ци.

По обеим сторонам императорская родня, с любопытством наблюдала за происходящим. В это мгновение почти сотня человек сидевших в зале неожиданно затихла, все посмотрели на вновь прибывшего. Юань Сун стоял напротив Сяо Цэ, искоса взглянув на Чу Цяо, он сейчас же вернулся к наследному принцу Тан, медленно приблизившись к нему, 13-й принц прошептал ему на ухо: «Чтобы ты не задумал, не пытайся использовать ее».

Сяо Цэ хитро улыбнулся и со смехом прошептал на ухо Юань Суну: «Как я могу, я ведь люблю ее, разве вам этого не достаточно?».

Юань Сун пристально посмотрел на него, он уже собирался что-то ответить, но в этот момент раздался колокольный звон, возвещавший о прибытии монарха, среди громоподобного перезвона послышались шаги императора Великой Вэй.

В тот момент пока Юань Сун и Сяо Цэ обменивались любезностями, Янь Сюнь спокойно сидел на своем месте. Его лицо выражало абсолютное спокойствие, как будто его это вовсе не волновало.

«Приветствуем Императора, тысячи лет жизни нашему Императору!», — возвестил звонкий голос и в зал вошел облаченный в желтые одежды Император, он пребывал в добром расположении духа, слегка улыбнувшись, монарх сделал жест рукой: «Поднимитесь».

После нескольких приветственных фраз, банкет официально начался, снова зазвучали звуки флейт, танцовщицы закружились в танце. Мягко улыбаясь Сяо Цэ, Император поинтересовался у принца: «Всем ли принц доволен у нас?»

Чу Цяо, подняв голову, посмотрела в сторону сияющего трона, сегодня она впервые увидела императора. На самом деле его облик оказался самым обычным, черты его лица нельзя было назвать правильными, внешность императора была далека от совершенства. Небольшие глаза, узкие и длинные, немного прищуренные, как у сонного кота. Невысокий нос, лицо покрыто старческими пятнами, тощая фигура, волосы с проседью, если бы не эта одежда, он ничем бы не отличался от обычного старика.

Однако его неизменное спокойствие, поистине вселяло страх. Если подумать, он сидит на троне уже не одно десятилетие, он стоит над миллионами людей, управляет государством и после стольких лет он все еще способен сохранять такой спокойный нрав. Говорит ли это о том, что он простой, тихий от природы человек или же он достиг совершенства в навыках притворства?

Чу Цяо понимает, достаточно взглянуть на то как этот человек уничтожил Северную Янь и казнил клан Му Хэ, сразу становится очевидно, что он совсем необычный человек.

«Благодарю вас Ваше Величество, Сяо Цэ чувствует себя хорошо, в сравнении с Бянь Тан здесь на много лучше, я почти забыл о доме».

«Ха-ха», — расхохотался император Вэй, мягко улыбнувшись, он покачал головой: «Так не годится. Если вы не вернетесь домой, император Тан меня не пощадит!»

Услышав это, все присутствовавшие расхохотались, демонстрируя свою поддержку, за исключением Му Хэ Наюнь, державшейся холодно и отстраненно, все были счастливы. Ее не видели всего месяц, но за это время она сильно изменилась, она как будто на двадцать лет постарела, голова ее стала полна седых волос, даже нарядный убор не мог скрыть этого, а на фоне государевой супруги Шу, сидевшей с другой стороны от императора, она казалась еще более старой.

«Ваше Величество», — широко улыбаясь, Вэй Гуан встал и произнес: «Совсем недавно Его Высочество принц Тан сообщил вашему старому слуге, что хочет жениться на этой девушке Чу и сделать ее своей супругой*».

* т.е. не просто наложницей

Как только он это сказал, сидевшие с двух сторон, празднично одетые дочери императора изменились в лице, и все как одна посмотрели на Чу Цяо, их взгляды были острыми, как лезвие ножа, в них не прикрыто отражались ярость и неприязнь. Если бы сегодня в присутствии самых благородных дочерей императора, Сяо Цэ все же взял в жены низкородную служанку, Великая Вэй стала бы посмешищем во всем мире. Тогда как бы выглядели все эти надменные женщины?

Но к всеобщему удивлению император Вэй лишь слегка улыбнулся и, не приняв заявление принца всерьез, равнодушно сказал: «Для великого героя иметь три жены и четыре наложницы — обычное дело, тем более для наследного принца Бянь Тан. Вам не о чем беспокоиться господин Вэй, для обеих империй установление родственных связей это величайшее событие нашего тысячелетия, и я уверен, что наследный принц Тан не разочарует ни меня, ни своего отца».

Сяо Цэ с серьезным выражением на лице уже собирался что-то сказать, но его опередила Шу Гуйфэй, сидевшая рядом с императором: «Ваше Величество совершенно прав, ситуация обязывает, поэтому господину Вэй действительно не о чем тревожиться».

Услышав такие слова, Вэй Гуан изумился, и не спеша сел на свое место, в конце концов, смысл, сокрытый в словах Шу Гуйфэй, был очевиден.

«Ваше Величество не прав», — несколько бесцеремонно сказал Сяо Цэ, он вдруг улыбнулся и сказал: «Я не наложницу хочу взять, а жениться. Сяо Цэ намерен взять себе в жены будущую императрицу».

«Что вы сказали?», — внезапно понизив голос, спросил император Вэй и медленно повернулся к Сяо Цэ, затем посмотрел на девушку, после чего тихим голосом спросил: «Наследный принц уже принял решение?»

«Верно», — Сяо Цэ криво улыбнулся, кивнул и сказал: «Решение принято».

«Хорошо», — император слегка кивнул головой, внезапно он резко поднял брови и равнодушно выкрикнул: «Солдаты! Схватите эту обольстительницу и отрубите ей руки, посмотрим, посмеет ли она после этого еще кого-то соблазнять!»

«Есть!», — богатырского телосложения солдаты (досл. «спина тигра и талия медведя») немедленно вломились в большой зал, с намерением выволочь девушку наружу.

Сяо Цэ поспешно остановил их, после чего тихим голосом спросил: «Ваше Величество, что вы делаете?»

«Она всего лишь скромная служанка, и, тем не менее, сначала она оскорбила вас, а после этого решила соблазнить, если ее сурово не наказать, тогда для чего существуют законы Вэй? Как я буду выглядеть в глазах вашего отца?»

Сяо Цэ гневно пояснил: «Я намерен взять ее в жены, это мое дело, она здесь ни при чем. Как Ваше Величество может отрезать руки близкому моему сердцу человеку?»

Император Вэй ледяным тоном сказал: «Прежде всего, она подданная Великой Вэй и лишь потом близкий вашему сердцу человек. Принц Тан, вы намерены вмешиваться во внутренние дела нашей страны?»

Сяо Цэ остолбенел, мгновенно потеряв дар речи. Двое охранников бросились к девушке, Чу Цяо нахмурила брови, не ожидая, что ситуация будет так стремительно меняться, она быстро взглядом нашла силуэт Янь Сюня, сидевшего в глубине большого зале, однако увидела лишь безразличное выражение его лица, он по-прежнему оставался спокоен, словно ничего не видел. Он лишь отпустил чашу с вином и опустил пальцы на крышку стола, после чего согнул их, оставаясь неподвижно в таком положении.

«Отец!», — неожиданно подскочил со своего места Юань Сун и во все горло закричал: «Вы поступаете несправедливо!»

Неожиданно император Вэй холодно усмехнулся: «Оказывается эта маленькая рабыня не только смогла завоевать расположение наследного принца чужого государства, но даже мои сыновья ради нее не бояться перечить мне. Кто же она как не проклятие (еще как вариант «роковая женщина»)? Нет смысла отрезать ей руки, лучше сразу обезглавить, в назидание другим!»

«Отец!», — Юань Сун был в ярости.

Юань Ци немедленно преградил ему путь и строгим голосом сказал: «Тринадцатый брат, замолчи. Чего ты добиваешься, чтобы ее предали казни «тысячи надрезов»?

«Отпусти!»

Стоявшие с двух сторон солдаты тот час приблизились к девушке, Сяо Цэ тяжело вздохнул, но не стал просить о ее помиловании. Чу Цяо оставалась спокойной, на ее лице не было видно ни капли страха, заметив жесты Янь Сюня, она сразу отбросила мысли о сопротивлении, послушно позволяя солдатам вывести ее из большого зала. Они уже почти вышли на улицу, когда перед ними внезапно в дверях вырос решительный силуэт и преградил им путь. Мужчина был одет в темно-фиолетовое платье, голова увенчана золотым венцом, он схватил девушку за локоть и, выйдя вперед, сильным голосом сказал: «Ваше Величество, если вы намерены приговорить ее к смерти, в таком случае, почему бы не отдать ее вашему слуге (т.е. мне)?»

Янь Сюнь посмотрел на пришедшего и тут его взгляд изменился, он мгновенно соскочил с места, однако сейчас уже никто не замечал его поведения.

Император слегка приподнял кончики бровей и, глядя на мужчину, медленно спросил: «Ты тоже ее знаешь?»

«Да», — медленно кивнул головой Юйвень Юэ, он обернулся и, глядя на девушку, глубоким голосом произнес: «Я знаю ее»

Глава 068: Мчаться в разные стороны

Древняя столица Чаньань.

Юйвень Юэ в темно-фиолетовом платье, брови вразлет, легкая ухмылка на ярко красных губах, бледные как бумага руки, ледяные пальцы крепко сжимают руку Чу Цяо. Приподняв подол платья, он опустился на колени и глубоким голосом проговорил: «Обращаюсь с просьбой к Вашему Величеству».

«С просьбой?», — прохладно спросил император Вэй и медленно уточнил: «Какой?»

«Я прошу Императора отдать ее вашему слуге, таким образам оставить ей жизнь».

Император, сидевший на почетном месте, слегка усмехнулся и обратил свой взор на Чу Цяо: «А она пользуется популярностью».

Стоя на коленях, Юйвень Юэ искоса посмотрел на Янь Сюня и медленно прищурился, не скрывая блеск в глазах. Облаченный в простую одежду, Янь Сюнь стоял посреди толпы, ледяной ветер дул ему в спину. Взгляды двух мужчин пересеклись, в воздухе нарастало напряжение, незримые искры вспыхивали внутри главного зала.

Это место охотничьи угодья, только самый умелый охотник сможет вернуться домой с добычей. Коль скоро ты считаешь себя превосходным охотником, в таком случае принимай участие в игре.

«Ваше Величество, Янь Сюнь был слишком мягок с подчиненными и плохо их воспитал, ваш слуга готов понести наказание», — Янь Сюнь поспешно вышел вперед и опустился на колени.

Юань Ци холодно усмехнулся и медленно произнес: «В прошлом месяце на охоте, Император избавил ее от рабства, после чего она перестала быть служанкой принца Янь. Не могу понять, зачем принц так настойчиво вмешивается в это дело? Каковы его намерения?»

«Как и сказал Третий принц, еще месяц назад она была моей подчиненной, в таком случае, не должен ли я взять ответственность за ее сегодняшние преступления?»

Юань Че, одетый в черное платье, спокойно поднялся и вышел вперед: «Отец, наследный принц Сяо отличается вольностью и распущенностью характера, он может с первого взгляда увлечься и женщиной, случайно встреченной на дороге. Вы намерены приговорить подчиненную своего сына к смерти исключительно из-за наклонностей принца Тан, ваш сын с этим не согласен».

«Что вы хотите этим сказать 7-ой принц?», — неожиданно влез в разговор чрезвычайный посланник из Бянь Тан – господин Юй Цзин: «7-ой принц бесцеремонно порочит наследника престола нашего государства, значит так обращаются с гостями в Великой Вэй?»

Юань Че поднял голову: «У Юань Че и в мыслях такого не было, я всего лишь сказал правду. За те четыре месяца, что принц добирался до Великой Вэй, он собрал, столько женщин, что на обратном пути в столицу Тан, они просто не поместятся в повозках. Ветреный характер принца Сяо известен всему миру. Неужели из-за его блажи, мы положим человека под топор? Не смотря на то, что статус принца высок, женщина Великой Вэй тоже не свинья, которую, можно зарезать по собственной прихоти!»

«Ну это уже ни в какие ворота!», — сердито воскликнул Юй Цзин: «В конце концов, убить эту девчонку – желание императора Вэй, а не нашего принца! 7-ой принц эти обвинения не обоснованы!»

Юань Чэ холодно усмехнулся: «Мир не слеп, для всех это очевидно… Принц Сяо на каждом шагу неустанно повторял, что он встретил дорогого его сердцу человека и хотел бы взять ее в жены, однако, услышав о том, что император приговорил его дорогого человека к смерти, посмотрите, на его лице нет и тени огорчения, напротив, он кажется даже воодушевленным. Стоит спросить у Его Высочества принца, ЭТО в его понимании значит защищать дорогого человека? Для вас это не более чем просто шутка, пустые слова, однако вы не подумали, что из-за них кто-то может погибнуть».

«7-ой брат прав!», — Юань Сун вышел вперед и сказал: «Отец, с самого начало он только и делал, что устраивал беспорядки!»

«Безобразие!», — вдруг холодно крикнул император.

«Отец!», — Юань Чэ опустился на колени и, прижавшись головой к земле, тяжелым голосом произнес: «Основа государственного строя Великой Вэй, заключается в защите наших граждан, от мала до велика, от иноземного притеснения. За последние несколько сотен лет наши солдаты ни разу не отступили на поле битвы, не уступили врагу и дюйма нашей земли. Наши предки провели свою жизнь в седле боевого коня, они своими руками по крупицам собирали это наследие. Неужели сегодня мы потерпим поражение на нашей территории?»

«Чем больше ты говоришь, тем больше несешь вздор!», — холодно воскликнула Шу Гуйфэй.

«Принц Сяо Цэ», — Янь Сюнь неожиданно поднял голову и, глядя на Сяо Цэ, глубоким голосом сказал: «Если вам действительно нравится А Чу, спасите ей жизнь, выберите для себя другую невесту. А Чу слишком низкого происхождения и не может пользоваться такой милостью принца. Если же для вас это просто шутка, я также прошу пощадить ее, она несчастна с раннего детства, ей пришлось пройти через множество невзгод, прошу вас, не толкайте ее в пропасть из-за своей прихоти!»

«Мне на самом деле не стоит часто шутить», — качая головой, сказал со смехом Сяо Цэ: «Когда человек слишком часто шутит, в тех редких случаях, когда он говорит правду, никто ему не верит».

Император слегка прищурился, на его тощем лице проступили глубокие морщины. Глядя на худенькую, но упрямую спину девушки, на него внезапно нахлынули воспоминания о прошедших годах*, престарелый император тихо вздохнул и произнес слова, которые никто не понял: «Это так!»

* Байшен – мать ЯС и возлюбленная императора Вэй, была простой лодочницей из Бянь Тан.

Зал погрузился в тишину, только что царившее веселье, исчезло без следа, похоже, что у императора Чженде пропало настроение, он махнул рукой и будто он только что и не гневался, шепотом произнес: «Отпустите ее».

Все присутствовавшие обменялись растерянными взглядами, зревшие в потемках тайные намерения рухнули как карточный домик. О непостоянстве характера императора Чженде знает весь мир, но никто не ожидал, что он переменит свое решение так внезапно. Юань Сун быстро отреагировал, услышав радостную новость, он ударил головой о землю и громко воскликнул: «Отец очень мудр!»

Сказав это, он встал и, подбежав к Чу Цяо, схватил ее за руку: «А Чу, следуй за мной».

Юйвень Юэ нахмурился, еще сильнее сжимая руку Чу Цяо, в этот момент стоявший рядом с ним Янь Сюнь, похлопал его по плечу и слегка улыбаясь предложил: «Брат Юйвень, может пойдем пропустим по стаканчику?»

Снова заиграла музыка, появились танцовщицы, все гости тут же оживились. Официальные банкеты Великой Вэй всегда проходили в легкой, непринужденной атмосфере, разрешалось спокойно везде ходить. Сяо Цэ слегка нахмурился, поджав губы, он только хотел было сделать шаг вперед, когда заметил, что к нему направляется Юань Че. Преградив путь принцу Тан, 7-ой сын императора низким голосом сказал: «Сегодня Его Высочество приходил в военный лагерь, но, к сожалению, принц (речь о себе) был занят, мне действительно очень жаль».

Увидев, как Чу Цяо и Юань Сун исчезают за большой дверью, Сяо Цэ прекратил поглядывать, он поднял чашу и с усмешкой сказал: «Ничего, зато сегодня я узнал насколько 7-ой принц остер на язык. Сяо Цэ не впустую потратил время».

___________________________________________________________

Ночной ветер продувал насквозь, Чу Цяо вдруг стало немного холодно. Юань Сун снял свою накидку и набросил ее на плечи Чу Цяо, после чего обеспокоено спросил: «А Чу, ты замерзла?»

Чу Цяо покачала головой и глядя на юношу сияющими глазами, слегка улыбнулась: «Юань Сун, спасибо».

«Ты говоришь это мне?», — безрадостно сказал Юань Сун: «А Чу, ты не считаешь меня своим другом».

Чу Цяо почувствовала тепло в душе, протянув руки, она слегка приобняла Юань Суна и, смеясь, ответила: «Мы с вами хорошие друзья».

«Верные друзья», — подхватил Юань Сун, широко улыбнувшись, он развел руки и обнял Чу Цяо, громко добавив: «А Чу, не бойся этого хулигана из Бянь Тана, я помогу тебе».

Ночь стояла ветреная, белоснежные рукава танцевали на ветру. Яркий лунный свет освещал фигуру мужчины в простом белом платье.

История о том, как несколько молодых принцев и аристократов, боролись за молодую девушку, подобна крошечному пузырю в странной и непредсказуемой политике двора Великой Вэй, люди не будут воспринимать ее в серьез, а на досуге вспомнят просто как забавный романтический анекдот. После банкета радовались и гости и сам хозяин, своей ослепительной улыбкой и сладкими речами, принц Сяо Цэ покорил сердца большинства принцесс и девушек из знатных фамилий, присутствовавших на вечере. Представители Тан и Вэй неплохо между собой поладили, нашли общий язык.

По крайней мере, со стороны так казалось.

Однако, после банкета, император неожиданно издал указ, Чу Цяо было приказано оставаться во дворце, она была назначена придворной дамой в Шан И, находившимся под управлением министерства Двора.

С этого момента короткая карьера Чу Цяо в армии, официально завершилась. Независимо от того, искренне Юань Че привязался к ней или же имел скрытые мотивы, отношения между ними должны были на этом закончиться. Когда она вернулась в лагерь Сяо Ци, чтобы забрать свои вещи, Юань Че не встретился с Чу Цяо, и она просто поблагодарила его стоя снаружи палатки, после чего немедленно развернулась и последовала за церемониймейстером из Шан И. Вне зависимости от того, о чем он думал в действительности, в тот день в Большой зале он действительно ради нее рисковал своей головой, по сей день, она вспоминает его слова, это было сродни хождению по канату, висящему над пропастью, одно неосторожное движение и уже не спастись.

Янь Сюнь и Юань Сун намеревались ее спасти, лишь в мотивах Юйвень Юэ она предпочитала не разбираться. Она упорно считала, что он хотел вернуть ее лишь для того, чтобы унизить и отомстить. Она всегда имела четкое представление о том, как ей следует поступать, а об остальном ей думать было некогда.

Работа в мастерской Шан И (*уважать справедливость) была очень простой, все что от нее требовалось, просто ежедневно отправлять свитки и учебники в высшее училище (университет), после чего доставлять их в кабинет учителей.

В этот день, нагрузив в руки стопку свитков, Чу Цяо шла в училище, к этому времени сыновья императора выходили после окончания занятий. Проходя по галереи, она увидела, как стайка детишек столпилась в круг, громко смеясь. Всматриваясь сквозь толпу, она увидела стоявшего на коленях на каменной плите 15-16 летнего юношу, он держал шею прямо, в огромных глазах отражалось упорство.

«Шестнадцатый брат, иди, скажи отцу, что поскольку в твоем теле течет кровь Хань, ты не можешь читать книги Дон Лу, в этом нет твоей вины!»

Дети тотчас громко рассмеялись, один маленький принц, которому было чуть больше десяти лет, улыбаясь, сказал: «Правильно, Шестнадцатому брату следует вернуться к его матери-наложнице и учиться танцевать тот «виляющий» танец. Я слышал, что все мужчины Хань умеют так скакать. Когда в следующий раз будет проходить экзамен, Шестнадцатому брату нужно будет просто сплясать тот танец отцу, тогда возможно он не будет наказан».

Дети продолжали насмехаться, Чу Цяо лишь мельком взглянула на них и тут же развернулась, чтобы продолжить путь. Она уже немало повидала подобных историй в этом золотом дворце. За прошедшие годы она и Янь Сюнь перенесли еще больше унижений и оскорблений, здесь нерушимо действуют принципы, чтобы выжить сильные поедают слабых.

«Ой, простите», — едва Чу Цяо обернулась, как на нее внезапно налетела тень, при столкновении свитки из ее рук высыпались на землю. Юноша скромно извинился, после чего проворно наклонился, чтобы подобрать рассыпанные по земле книги.

Чу Цяо была ошеломлена и тоже опустившись на корточки, сказала: «Ничего, это просто неотесанный раб, слуга сама может все собрать».

Рукава платья юноши были уже несколько поношены, тем не менее, все еще можно было разглядеть вышитого золотого дракона, тело юноши было очень тонким, от него исходил приятный аромат сосны. Собрав свитки, он вручил их Чу Цяо, после чего встал и, сделав шаг назад, уступил девушке дорогу. Приходя мимо, Чу Цяо поблагодарила юношу. Потом она увидел, как тот мальчик вошел в центр толпы и, не говоря ни слова, опустился на колени рядом с Шестнадцатым Принцем*. Дети, похоже, немного боялись его, потому как при его появлении, смех постепенно стих и вскоре толпа рассосалась.

*Шестнадцатый принц – родной брат Юань Яна (14-й принц)

Чу Цяо посмотрела немного и затем продолжила свой путь, обойдя галерею она нос к носу столкнулась с Юань Суном (13-й). Увидев Чу Цяо, принц широко улыбнулся и сказал: «А Чу, ты пришла ко мне?»

Чу Цяо показала на стопку книг в руках: «Я ищу учителя Лу, он внутри?»

Юань Сун разочаровано фыркнул: «Да, внутри. А Чу, ты, что не можешь сказать, что пришла ко мне?»

Чу Цяо расхохоталась и сказала: «Да, я пришла к тебе, а заодно принесла учебники».

«Хе-хе», — радостно засмеялся Юань Сун: «Впервые в жизни я почувствовал, что мой отец принял мудрое решение. То, что ты останешься во дворце – действительно великолепно, потому что я чувствовал, что тот парень затаил на тебя обиду».

Говоря это, Юань Сун изобразил пальцем в воздухе иероглиф «7». Чу Цяо ударила его по руке, сказав: «Не говори глупости».

«Это я говорю глупости?», — вытянул шею Юань Сун: «Поживем-увидим. Тебе следует быть осторожнее, Сяо Цэ недавно крутился во дворце, не связывайся с этим сумасшедшим. Я просто надеюсь, что после дня рождения отца снова станет спокойно. К сожалению, я не смогу составить тебе компанию, мне еще нужно заглянуть к матери».

«О да, кстати, по пути сюда, я видела стоявшего на коленях в галерее Шестнадцатого принца, что случилось?»

«Сегодня император неожиданно пришел проверить, как проходят экзамены, из шестнадцати разделов одного сочинения он не написал ни одного, поэтому он был наказан. И каждый день его наказывают, действительно, голова человеческая, а мозги свиные».

«Вот как», — слегка кивнула Чу Цяо: «В таком случае поспеши».

Юань Сун попрощался и сразу ушел. Когда девушка зашла в училище, наставник Лу в это время дремал, будить его было запрещено и поэтому, Чу осталась ждать снаружи. Прошло больше четырех часов, прежде чем старик проснулся.

Когда Чу покидала училище, уже стемнело, на улице начал накрапывать дождь, в это время года дожди были очень холодными, температура воздуха резко упала. Одежда на девушке была довольно легкой, в тот момент, когда она вышла из училища, поднялся сильный ветер, съежившись, она быстрым шагом побежала вдоль извилистой галереи.

Налетел ветер с дождем, толпа уже давным-давно рассеялась. Еще издали, она увидела два стоявших на коленях упрямых силуэта с прямой спиной. Сквозь стук дождя до нее доносились неясные голоса.

«Почему ты стоишь здесь на коленях? Ты учишься хорошо и отец тебя не наказывал».

Повисло молчание, через какое-то время второй юноша ответил: «Я твой старший брат».

«У меня много старших братьев», — настаивал упрямый юноша и сердито добавил: «Они все мои старшие братья, но я бы предпочел вовсе не иметь всех этих братьев».

«Я твой брат».

Вокруг было темно, шел дождь, ветер пробирал насквозь, голоса юношей по-прежнему звучали упрямо, хотя и хмуро, тем не менее, в них слышалась непреклонность, которую трудно было скрыть. В одном месте черепичная крыша галереи разбилась, холодный дождь протекал сквозь дыру и капал на двух подростков, но они упорно не двигались с места, по-прежнему стоя на коленях, словно два камня.

Сердце Чу Цяо вдруг объял холод, еще более обжигающий чем дождь на улице. Ее глаза смотрели на мальчишек, но взгляд казалось, проходил сквозь них, и устремлялся вдаль, на много лет назад, когда двое детей в тонкой одежде жались друг к другу, совместно борясь с жестоким холодом.

«Эй?», — Юань Сян недоуменно нахмурил брови, подняв голову, он посмотрел вверх, внезапно он обнаружил, что дыра в черепице неизвестно когда была заделана, вода больше не капала, глядя вверх, он озадаченно спросил: «Четырнадцатый брат, перестала капать вода?»

Юань Ян слегка нахмурился, внезапно он услышал звук шагов, юноша поднял голову и увидел тощую фигуру молодой девушки в тонком платье. Она держала спину прямо, совсем не так как обычные придворные служанки, привыкшие низко склонять голову, и не так как эти девицы власть имеющие и всегда задирающие головы, она просто шла размеренным шагом, очень спокойно, тем не менее, ее тонкая фигура излучала какую-то необъяснимую словами теплоту.

«Четырнадцатый брат?», — раздался рядом голос Юань Сяна, но Юань Ян его не услышал. Он пристально смотрел на чистую одежду девушки, на ее белую обувь, развивающуюся длинную юбку и на этом фоне, (к удивлению) подошвы обуви, с прилипшим к ним зеленым мхом.

Когда Чу Цяо вернулась в Шан И, было уже очень поздно, все служившие там женщины пошли спать, Чу Цяо немного прибралась и тоже вернулась в комнату. Через мгновение после того как она вошла, окно ее комнаты слегка приоткрылось, в свете луны мелькнула черная тень и тут же исчезла среди кустов.

К берегу озера «Девять карпов» причалила небольшая синяя лодка, девушка приподняла занавеску, и увидела сияющие глаза мужчины, смотрящего на нее и мягко улыбающегося.

«Пришла?», — тихо усмехнулся Янь Сюнь и, протягивая руку, добавил: «Выпей чашку горячего чая, чтобы согреться».

«Я слышала, что через полмесяца состоится твоя свадьба с Юань Чуньер, поэтому я подумала, что сегодня вечером ты придешь сюда».

Янь Сюнь кивнул: «Я жду тебя здесь уже третью ночь, если бы ты сегодня не пришла, завтра я собирался сам искать тебя в училище».

«Это слишком опасно», — нахмурилась Чу Цяо: «Император приставил кого-то следить за мной, для того, чтобы подобраться к тебе. В тот день он сказал, что хочет убить меня для того, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь на это. Тебе следует быть осторожнее».

«Не беспокойся», — Янь Сюнь успокаивающе улыбнулся и тихим голосом сказал: «Пришло время рассчитаться по долгам».

Чу Цяо изумилась: «Уже все готово?»

«Через пятнадцать дней в Чаньань приедет посланник Хуай Суна. Император устроит грандиозный прием, посланники обоих государств Тан и Хуай Сун будут присутствовать на нем. Это наш шанс».

«Через пятнадцать дней?», — Чу Цяо нахмурилась и вполголоса сказал: «Разве это не день твоей свадьбы с Юань Чуньер?»

Янь Сюнь утвердительно кивнул: «Именно».

Повисла тишина, Чу Цяо нахмурилась и ничего не ответила.

«Когда я выйду из дворца Дуаньму, А Джин заберет тебя, мы встретимся у Лунных ворот. Один из музыкантов нападет на наследного принца Бянь Тан, тем самым посеяв панику. Члены гильдии Датун, под предводительством госпожи Юй, заблаговременно атакуют резиденцию иностранных гостей и, замаскировавшись под посланцев Хуай Сун, начнут штурмовать западные ворота. Мы в это время покинем дворец через восточные ворота, на западном берегу Красного озера мы встретимся с господином Ву. После этого добровольцы из Янбэйя под видом нас (изображая нас), одновременно прорвутся через все (4) городские ворота и уйдут в четырех направлениях, уводя за собой войска Вэй. Мы перейдем через горы Цанлан (*синие волны), через утес Безнадежный, направимся к западной вершине Снежной горы, обойдем вокруг горного плато и окружным путем вернемся в Янбэй. В это же время солдаты Северной Янь, пользуясь удобным случаем, возьмутся за оружие и атакуют крепость Вачен, заставу Гулэн и Байшуэй, тем самым создавая ложное впечатление, что я уже вернулся в Янбэй. Поддержка во всех опорных точках нашего пути уже организована, те тайные опорные пункты на западном плато, для создания, которых ты приложила немало усилий, станут нашим подкреплением. Госпожа Юй уже по твоим инструкциям создала порох, хотя его мощь и не такая огромная, как ты говорила, но ее вполне достаточно, чтобы взорвать храм предков и тем самым вызвать огромный переполох».

Чу Цяо была немного ошарашена, она выслушала план действий, но по-прежнему ничего не комментировала.

Янь Сюнь слегка улыбнулся и, подтрунивая над ней, спросил: «Что случилось? От счастья и слова молвить не можешь?»

Чу Цяо рассмеялась и покачала головой: «Это похоже на сон. После стольких лет ожидания, внезапно мечта оказывается прямо перед моими глазами, но я просто не могу поверить в то, что это реально».

Сердце Янь Сюня внезапно больно сжалось, встав, он обошел маленький столик, оказавшись за спиной Чу Цяо, юноша опустился на колени и осторожно прижал к себе девушку.

Тело Чу Цяо тут же окоченело, но все же она не осмеливалась шевелиться.

Янь Сюнь не применял силу, но от его тела исходило тепло и передавалось ей. Он склонил голову, его голос был немного хриплым и каким-то подавленным: «А Чу, это не сон. Мы наконец-то вырвемся отсюда. Я отвезу тебя в Янбэй, после этого уже никто не сможет обидеть тебя, никто не сможет похитить тебя у меня».

Чу Цяо была ошеломлена, она не ожидала, что Янь Сюнь может так естественно сказать нечто подобное. Она вдруг ощутила какое-то постыдное напряжение, если сложить ее нынешнюю и предыдущую жизнь, ей было уже более сорока лет, но она походила на обычную 15-16 летнюю девочку, лицо ее пылало, как огонь. Внезапно ледяные губы коснулись ее шеи.

«А Чу», — Янь Сюнь прошептал сиплым, напоминающим бесконечные волны, голосом: «Я никогда не говорил тебе этого прежде, я скажу это лишь раз и ты должна меня внимательно выслушать. Я хочу поблагодарить тебя. Спасибо тебе за то, что на протяжении многих лет оставалась со мной в этом аду, спасибо за то, что не бросила меня в самые темные дни моей жизни, спасибо, что всегда была рядом со мной, без тебя Янь Сюня давно бы уже не было, он бы удавился в ту самую снежную ночь восемь лет назад. А Чу, я больше не буду повторять эти слова, вместо этого всю оставшуюся жизнь я буду компенсировать все, что задолжал тебе за эти годы. Некоторые слова не обязательно говорить вслух, мы прекрасно друг друга понимаем. А Чу принадлежит Янь Сюню, только мне одному. Я буду защищать тебя, заберу тебя с собой. Восемь лет назад я взял тебя за руку и с тех пор больше не собирался отпускать».

Чу Цяо медленно закрыла глаза, ночной ветер был подобен шуршащему шелкопряду, а сердце – листу, которое мягко, чуть-заметно клюет (что гусеница делает?) гусеница.

Янбэй, равнина Хуолэй, гора Хуэйхуэй…

«Янь Сюнь, у меня нет родины. Но благодаря тебе я стала считать твою родину своей».

Юноша глубоко вздохнул и крепче ее обнял, в глубине его души разлилось огромное озеро, теплое, как весной.

«А Чу, верь мне»

Юноша еле слышно вздохнул, он не сказал, во что она должна верить, но Чу Цяо все поняла, он хотел, чтобы она умом и сердцем доверяла ему. Если не ему, то кому еще она может верить? В этом мире они могут доверять только друг другу.

В то время они, вероятно, были еще слишком молоды и не понимали, что представляет этот мир, не понимали сущность человеческой натуры, не понимали в чем интересы (выгоды), какие испытания их ждут впереди, какие встретятся ухабы, ничего этого они не знали. Они были похожи на двух, крепко прижимавшихся друг к другу, маленьких ёжиков, согревавших друг друга своим теплом. Тогда они не знали, что через много лет у них вырастут острые иглы.

Будущее, спрятанное во мраке метели, медленно бесшумно приближалось, чтобы в один «прекрасный» день, разрушить все без остатка.

«А Чу», — шепотом произнес мужской голос, полы его платья развивались на ветру, моросил мелкий дождик.

На щеках девушки выступил румянец, глаза сияли словно звезды, губы были плотно сжаты, нос она держала высоко, в ней чувствовалась редко встречающаяся среди молодых девушек решимость.

«Возвращайся домой и отдохни как следует. Жди от меня новостей».

Чу Цяо улыбнулась и энергично кивнула головой: «Хорошо».

Наступал унылый период дождей, в долину Красной реки пришел май, зима закончилась, природа мало-помалу начала возрождаться, а вместе с ней и все скрытые в душе надежды.

Мужчина и женщина разошлись в разные стороны, один пошел на юг, другой на север, медленно растворяясь в темноте ночи.

Глава 069: Охотничьи угодья

Древняя столица Чаньань.

В это же самое время, в центре города Чаньань, в особняке Юйвень слышался нарастающий неприятный гул. Несколько старых лекарей с бледными от страха лицами сидели на корточках на полу, их тела дрожали, они боялись поднять глаза.

«Четвертый молодой господин», — маленькая служанка, держала в руках белую атласную ленту пропитанную кровью. Она опустилась на колени, ее лоб был покрыт холодным потом, слезы навернулись на глаза и текли по бледному лицу, дрожа, она сказала: «Господин, пусть лекари посмотрят, что с вами. »

Зеленое платье на Юйвень Юэ было покрыто кровавыми пятнами, на руке большая рваная рана, свежая кровь продолжала течь на пол, но он не замечал этого, его рука все еще сжимала железный кнут, он не отрываясь смотрел на животное в бамбуковой клетке.

Внутри нее находился взрослый тигр! Толстый хвост, острые клыки, его шерсть была покрыта кровавыми разводами. Глаза животного, напряженно следили за человеком, нанесшим ему травмы, но в них не было не малейшего намека на страх или мольбы о спасение.

Полмесяца назад тигра, привел патрульный отряд, но он уже не был прежним страшным хищником.

«Старший Господин здесь».

Было непонятно, кто закричал, но в комнате стало мгновенно очень тихо. Юйвень Муцин медленно вошел в комнату, он не переоделся, вернувшись с прогулки, на нем был одет синий халат для верховой езды. Он быстро оглядел грязную комнату, слегка нахмурившись, наконец, махнул рукой:

«Продолжайте».

Все, казалось, выдохнули и взволновано бросились заниматься своими делами. Маленькая служанка плакала и пыталась перевязать руку Юйвень Юэ, наконец, сделав это, она вытерла рукавом слезы и быстро выбежала из комнаты.

Дверь комнаты медленно закрылась, оставляя посторонних людей снаружи. Выражение лица Юйвень Юэ не изменилось, он остался стоять на месте, его взгляд был направлен на бамбуковую клетку, он молчал.

«Ты уверен в своих действиях?»

Голос старика прозвучал тихо, а Юйвень Юэ оставался неподвижен, даже не повернул голову в сторону отца и не произнес ни слова в ответ на странный вопрос.

«Четвертый сын, чему научил тебя мастер Цю Юэ за эти годы?»

Юйвень Юэ долгое время молчал, потом сказал тихим голосом: «Способ размещения войск, способ ведения дел, путь чиновника».

«К счастью», — старик кивнул и медленно сказал: «К счастью, у него не было времени, чтобы научить тебя быть правителем».

«Отец?» — Юйвень Юэ поднял голову, его голос был низким, в нем проскользнул ужас.

«Четвертый сын, ты гордость своих родителей, ты один из самых опытных и самый спокойный из моих сыновей, да и других юношей при Дворе. Ты всегда действуешь очень осторожно, но и у тебя есть недостатки, которые слишком постоянны. Ты слишком упрям, ты помнишь, когда ты был маленьким, старый император подарил тебе большого мастифа. Ты перепробовал разные подходы к нему, пытаясь приучить. Более двух месяцев работы, ты сильно пострадал, у тебя были многочисленные травмы. Ты ел и спал рядом с собакой и, наконец, достиг своей цели, ты приручил его.Но что случилось потом, ты приказал своему слуге убить его. Тогда твой отец спросил, почему ты это сделал, как ты ответил? »

Юйвень Юэ нахмурился, он долго молчал, прежде чем прошептал: «Сын ответил, что вашему сыну нравится получать и приручать, а не сама собака».

«Да,» — Юйвень Муцин слабо улыбнулся и сказал: « Именно эти слова, ваш дед был еще жив, он тогда сказал мне, что этот ребенок надежда для нашей семьи. Я верил этому все эти годы, и я был убежден, что ты наше будущее. Но теперь я начинаю сомневаться «.

«Отец?» — Юйвень Юэ посмотрел на него, его брови сошлись на переносице: «Ваш сын …»

«Из-за той рабыни, ты даже не колеблясь дрался со своим старшим братом, потом пытался скрыть правду. Ты считаешь себя умным, и также очень скрытен. Но действительно ли ты думаешь, что твой отец полностью верит тебе и игнорирует слова твоего старшего брата? »

Выражение лица Юйвень Муцина было очень серьезным, когда он сказал:« Я думал, что после семи лет тренировок ты добьешься прогресса. Я ожидаю, что ты не разочаруешь меня, и будешь думать о последствиях своих действий. Знаешь ли ты, к чему может привести твой поступок той ночью? Понимаешь, что он может перечеркнуть твое будущее, если другие старейшины узнают о нем? »

Юйвень Юэ быстро опустился перед отцом на колени и, опустив голову, тихо сказал: «Ваш Сын был безрассудным».

«Ты действительно безрассуден» — Юйвень Муцин сверху вниз смотрел, на опущенную голову юноши : «После падения клана Му Хэ, семья Хана Бату тоже поредела, они ищут у нас поддержки.

Вей Шу Ю скорее всего хладнокровно убит. Бог знает, кто будет следующим? Если старейшины не объединяться, они будет уничтожены по одному. Аристократические семьи ранее только мешали друг другу, но они должны быть вместе, это правило неба и земли, которое не может быть изменено, в этом будущее процветание нашей семьи. В такое сложное время, как ты можешь отвлекаться на посторонние вещи, не замечая опасности нависшей над нашим кланом? »

Юйвень Юэ склонил голову так, чтобы отец не мог ясно видеть его лицо. Муцин мог только расслышать, как четвертый сын тихо сказал: «Ваш сын совершил ошибку».

Юйвень Муцин ничего больше не сказал, он подошел к бамбуковой клетке и посмотрел на раненного тигра. Сузившимся глазами он наблюдал за мечущимся по клетке животным, потом словно задумавшись, протянул руку к полке, где лежало оружие, резко схватил длинный нож и быстрым ударом вонзил его хищнику в горло. Вырвалась свежая кровь, животное громко зарычало, несколько раз дернулось, а затем лапы подогнулись и тигр упал и больше не шевелился.

Юйвень Юэ повернул голову, нахмурив брови, он посмотрел на кровавый бардак, царящий вокруг, но не сказал, ни слова.

«Как и у людей, среди животных есть много разных видов. Есть такие, как собаки, которых можно приручить, но тигра ты можешь только убить, иначе в конце концов он убьет тебя. Ты прожил в горах много лет, надеюсь, что ты смог понять эту истину «.

Ветер ночью холодный и такой же ледяной холод царил в комнате, где стоял густой запах крови.

«На этот раз Совет старейшин должен быть объединен, чтобы избежать потери еще хоть одной жизни, ты должен быть готов».

Юйвень Юэ все еще стоял на коленях на земле, но услышав это, поднял голову и тихо спросил: «Кто будет от клана Вэй?»

«Кого еще они могут послать?» — Юйвень Муцин холодно рассмеялся: «У Вэй нет достойного преемника».

*****

Тонкий серп луны на темном небе, дождь, наконец, прекратился. Уставшим и оборванным солдатам армии Вэй запрещен вход в Столицу. Лагерь расположился под стенами города, ожидая утра, когда ворота будут открыты. Наблюдая за стражами, стоящими на воротах и с подозрением следящими за войском внизу, солдаты с трудом сдерживали гнев и обиду.

«Как это называется?»

Маленький солдат только что вошел в палатку, и бросил шлем на землю и разразился гневными ругательствами. «Эй! Будь осторожен, чтобы не услышал генерал батальона».

«Как насчет того, чтобы услышал? Мы — защищаем границы этой Империи. Но как выглядят сейчас солдаты Великой Вэй. На нас рваная и грязная одежда, а теперь даже имея приказ, нам нельзя войти в город. У меня не было нормальной еды уже в течение десяти дней, даже в северо-западной армии жизнь лучше, чем у нас! »

«Правильно!» — поддержал другой солдат: «Еды не хватает, но зато генерал, которому мы принесли его состояние, так богат, что может заказывать себе суп «построенный сто веков из ушка птицы» (скорее всего суп из ласточкиных гнезд). Почему же мы должны голодать? На обратном пути на этот раз, нам даже не дали теплое обмундирование. Ты посмотри на мои ноги, они все опухли».

«У кого ноги не опухшие? Мои ноги тоже опухли, но самое отвратительное, что даже проституток батальона расформировали. Согласно письменному указу генерал-майора Вэй Шу Е это на ближайшие два года. Вот это действительно жестоко».

«Честно говоря, генерал-майор человек не плохой, он одинаково относится к своим подчиненным, но он не понимает нужд простых солдат. Битва в том районе Ду Дау, мы, смогли бы подойти раньше, чем четвертая армия, если бы не генерал-майор. Он захотел обойти гору БэйШу, опасаясь, что армия растопчет посевы крестьян. Из-за этого мы уступили четвертой армии основные трофеи.

Трудно его обвинить, у него положение и знание боевых искусств, но он слишком жалостлив. Из-за него по скорости передвижения мы позади других армий».

«Это верно!»

«Тишина!» — раздался резкий крик, генерал-лейтенанта Йе Лу, не сгибая спины, он зашел внутрь палатки, с улицы. Оглядев присутствующих, он холодно сказал: «Быстро всем спать! Не знаете, который час?

Внутри стало тихо, Йе Лу осмотрел лежащих на полу солдат и вышел наружу, хмуро глянув в сторону большого шатра в центре лагеря.

Два года прошло, наконец, можно вернуться.

Три дня спустя делегация из империи Хуай Сонг ступила на улицы Чаньань, Ее возглавляла сама принцесса Налан.

Династия, из которой происходила принцесса, могла проследить своих предков на тысячу лет назад, как ответвление от еще более ранней императорской династии Инь, когда-то правившей во всех этих землях. Особенно хорошо была известна битва первого из предков принцессы, который на равнинах Северной Янь, разбил вражеские кочевые племена и укоренился здесь, создав свою Империю.

Эта битва, против племен к востоку, повергла их в прах, и тогда степная конница была полностью опустошена.

Только триста лет спустя, когда императором Хуан Сонг был провозглашен Ла Чан, уважение к степи и сотрудничество были восстановлены. Войдя на центральное плато, семья Ла, быстро изменила её жителей, заставив многих людей забыть о своем происхождении и степи. Осев на земле, они стали добропорядочными гражданами Империи.

Проходили века, постепенно, императорская семья стала вырождаться, а соседи стали их теснить. Сейчас Империя Хуай Сонг была словно зажата между двумя сильными соседями, Вэй и Тан. А у последнего правящего императора родились только один сын и одна дочь.

Несколько лет назад Император Налан Ли погиб в бою на юге Синьцзяна. Его не совершеннолетний сын Хонг Ю Налан взошел на трон, но королева-мать Шо У отличалась слабым здоровьем и не готова была взять на себя дела государства. В результате, регентом при маленьком Императоре, стала его старшая сестра Налан, прекрасная принцесса Хуай Сонг.

За пять лет ее регентства, влияние государства Хуай Сонг быстро выросло, увеличилась армия, появилось множество зажиточных торговцев, в городах ученые делились знанием с учениками с разных концов земли. Принцесса Налан пользовалась большим уважением у жителей страны. Принцесса Хуай Сонг, имела славу не ниже, чем у императора, ее власть была безоговорочной. Никто не замечал, что великолепной принцессе в этом году, исполнится только двадцать один год, и не вспоминал, что когда она пришла к власти, она была еще подростком.

****

Небо над Дворцом ярко голубое, на улице ветрено, но погода теплая.

Молодая женщина толкнула дверь библиотеки и увидела принца Сяо Цэ, стоящего во дворе, похожего на яркий цветок, его губы улыбаются, глаза сливаются в линию. Увидев ее, он был чрезвычайно счастлив, и бросился вперед, протягивая вперед руки. На девушке было одето зеленое дворцовое платье, что соответствовало ее статусу дворцовой служащей. Увидев принца и, словно желая избежать встречи с этим человеком, она немедленно повернулась, чтобы пойти в верхние палаты.

«ЦяоЦяо» — прозвучал радостный голос за ее спиной.

На Сяо Цэ сегодня был особенно прекрасный халат, изумрудного цвета с вышитыми золотыми драконами. Он быстро подошел к Чу Цяо и встал перед ней, перекрывая дорогу. Улыбнувшись, Сяо Цэ наклонился вперед, заглядывая ей в глаза: «Сердишься?»

Чу Цяо отступила на шаг назад, на открытую анфиладу, полукругом огибающую основное здание с Залом, построенную над искусственным прудом. В это время погода стояла теплая, поэтому небольшая стая рыбок плавала у поверхности воды. Это была чистая озерная вода, сквозь которую можно было разглядеть дно и растущие вдоль водотока водоросли.

«ЦяоЦяо, я только хотел позаботиться о тебе. Я знаю, что кто-то должен прийти за тобой. Я хочу посмотреть, что произойдет».

«Наследный принц, это императорский дворец, пожалуйста, говорите осторожно».

Сяо Цэ нахмурился, на его лице появилось трагическое выражение: «ЦяоЦяо, ты хочешь оказаться за тысячи миль отсюда?»

«Сяо Цэ», — Чу Цяо медленно нахмурилась, и тихо сказала: «Я действительно, вас скоро возненавижу».

Сяо Цэ засмеялся, встряхнув веером, сказал с улыбкой: «Это первый раз, когда Принц услышал такие слова».

«Действительно?» — ЧуЦяо холодно улыбнулась: «Редко кто-нибудь может сказать вам это? Я ненавижу в вас многое, например как вы одеваетесь, я не могу видеть вашу ярко-красную и ярко-зеленую одежду, ненавижу в вас то, что вы всегда притворяетесь, и ваш капризный тон, ненавижу ваши лисьи глаза, ненавижу в вас ваше двуличье. Теперь, когда нам суждено стать врагами, пожалуйста, не старайтесь стать мне другом. У меня нет ни сил, ни времени, чтобы играть с вами. Давайте договоримся, вы продолжаете изображать высокородоного принца, и я кланяюсь вам при встречи. В противном случае, мы должны будем пойти другим путем, чтобы избежать проблем с вами. Я маленький человек, и не могу позволить себе принять милость наследного принца, если у вашего Высочества есть цель, требующая использовать маленького человека, пожалуйста, выберите кого-нибудь другого».

Сказав это, молодая женщина, откинула рукава и пошла по анфиладе.

«Эй! Не уходи!»

Сяо Цэ кинулся следом, Чу Цяо нахмурившись, остановилась и, резко развернувшись, ударила ногой. Сяо Цэ погрузился в ледяную воду пруда.

«Что происходит?!»

Вдалеке раздались возгласы людей: «Принц упал в воду!»

****

Во второй половине дня, Чу Цяо выполняла порученную ей работу, сидя на ступеньках, ведущих в верхние палаты. На площади перед ступенями росли декоративные деревья и прекрасные цветы, около воды ивы распустили первые почки под теплым солнцем.

Внезапно позади нее появилась тень, медленно стараясь не дышать, человек осторожно наклонился. Его движения были бесшумными и достаточно четкими, что бы понять, что этот человек знал боевые искусства, но довольно давно практиковал их.

Чу Цяо чистила керамическую вазу, она осторожно поставила ее на ступеньку, выжидая.

Черная тень медленно потянулась к ее плечу, молодая женщина на мгновение наклонилась вперед, упираясь одной рукой, другой нанесла резкий удар назад. Потом перехватила руку нападавшего и перекинула его через себя. Раздался сдавленный стон, мужчина лежал на спине, пытаясь сделать вздох. Земля под ним была грязной, так как именно туда Чу Цяо лила воду, ополаскивая вазу.

Сяо Цэ поднялся и с горьким видом осмотрел свою грязную одежду: «ЦяоЦяо, я только переоделся!»

Чу Цяо холодно посмотрела на него, наклонившись подняла керамическую вазу и продолжила ее тереть.

Сяо Цэ, хромая и всем видом показывая, как он несчастен, подошел, что бы встать рядом с Чу Цяо: «ЦяоЦяо, послы из Хуай Сонг вместе с принцессой Налан скоро войдут в город, пойдем посмотреть?»

«Рабыня не имеет права встречать золотые ветви Хуай Сонг».

Сяо Цэ, сел рядом с ней, заняв более половины ступени и потеснил Чу Цяо: «Мы не пойдем? Так что если мы не идем, мы можем поехать за город. Говорят, что охотничья школа здесь обширна. Весной тигры и проснувшиеся медведи очень голодны ».

Чу Цяо, нахмурившись, холодно произнесла два слова: «Не уходи».

Сяо Цэ раздраженно дернул головой и капризным тоном спросил: «Куда же мы идем? Я не знаком с этими местами, во дворце скучно, все такое устаревшее. Чжао Ци, этот парень исчез, как три дня. А тот старик, который приставлен следить за мной, скучен до смерти. Я зевнул наугад, а мои слуги перепугались и начали дрожать».

«Ах! Это Наследный Принц Тан, слуга приветствует!»

Несколько женщин служащих Дворца подошли к ним и узнали Сяо Цэ. Они были растеряны, напуганы и быстро присели, приветствуя.

«Ничего, все в порядке, вставайте», — Сяо Цэ улыбнулся и помахал дворцовым служанкам. Это показалось им дорогим подарком, он был дружелюбен и обращался просто.

Чу Цяо подумала, что принц похож на политика из ее мира. С каждой его улыбкой и приветственным словом, она чувствовала, что ее терпению приходит конец, хотя и понимала, что ее злость ни к чему хорошему не приведет.

«Вы продолжайте работать, а я хочу посидеть здесь еще немного»,

Похоже для Сяо Цэ не было ничего зазорного в том, что бы поболтать с дворцовыми служанками, чей статус бы намного ниже его.

» ЦяоЦяо, давай поедем за город на охоту!»

Чу Цяо ничего не сказала, встала и пошла к комнате, держа в руках вазу.

Сяо Цэ тоже поднялся и последовал за ней, продолжая упрашивать: «Как ты думаешь? ЦяоЦяо, поехали?»

Чу Цяо так же молча, начала собирать книги.

Сяо Це бродил вокруг, настойчиво повторяя: «ЦяоЦяо, поедем вместе, хорошо?»

Чу Цяо сказала себе: «Я не должна реагировать на него, ему надоест и он уйдет.»

Она продолжала спокойно заниматься своими делами, не отвечая.

«ЦяоЦяо, поедем вместе, хорошо?»

«ЦяоЦяо, ничего не отвечает, я сразу подумал, что она готова согласиться».

«В глубине сердца ЦяоЦяо, действительно хочет поехать, но она не готова потерять лицо, это правда?»

«ЦяоЦяо, ты ведь действительно хочешь поехать, я знаю, что ты не можешь сердиться на меня. Ты видишь, ты толкнула меня в пруд с холодной водой, а я на тебя не злюсь».

«ЦяоЦяо почему бы тебе не переодеться? Мы должны поторопиться, иначе будет темно».

Чу Цяо не знала, как этот сумасшедший сумел это сделать, но прошло не много времени и она неожиданно для себя оказалась за городом, вместе с Сяо Цэ.

Для Чу Цяо это был первый раз, когда она оказалась вне стен Дворца, после того как сошел снег. Город, казался блестящим, вымытым дождем. За его стенами уже выросла трава, и поля были ярко зелеными, распустились первые цветы, очень красиво. Сяо Цэ переоделся и словно специально для Чу Цяо одел красный халат, расшитый большими пионами, на ком-то другом такая одежда выглядела бы смешно, но он был великолепен.

Мужчина ехал на белой лошади, которая выглядела кокетливой, из-за цветка розы прикрепленной к сбруе, словно невеста.

Проехав уже около получаса, Чу Цяо наконец задала первый вопрос: «Не собираетесь охотиться? Почему?»

«Как я могу сделать что-то настолько жестокое?» Глаза Сяо Це расширились в притворном ужасе, а затем он наклонился к уху Чу Цяо и прошептал: «Мне не нравятся охотники Великой Вэй, они убивают и пьют кровь несчастных животных, они не уважают жизнь».

Девушка удивленно подняла брови: «Тогда зачем мы поехали на охоту?»

«Ах», — Сяо Це стал обмахиваться веером и сказал с улыбкой: «Я просто хотел найти возможность побыть наедине с ЦяоЦяо».

Чу Цяо уже была невосприимчива к его безумию и спросила: «Вы только что сказали, что люди Вэй не уважают жизнь, почему вы так думаете?»

«Да, — сказал Сяо Цэ, — я слышал, что у них есть специальная охота, так называемая охота на рабов. Это слишком жестоко, разве можно убивать своих людей».

Чу Цяо удивленно подняла голову и сказала: «Почему это вас удивляет, ведь вы принадлежите к императорскому дому династии Тан? Как вы относитесь к рабам?»

«Я действительно потомок династии Тан», — гордо поднял голову Сяо Цэ и продолжил: «Да в Великой Вэй привыкли уничтожать жизни, а мы восхищаемся созданием жизни».

«Создание жизни?»

Девушка нахмурилась, не понимая о чем идет речь, и в замешательстве посмотрела на принца. Сяо Цэ неожиданно улыбнулся и хрипло признался: «ЦяоЦяо хочет попробовать? Хорошую кровь этого принца можешь использовать бесплатно».

Внезапно поняв, что означает так называемое создание жизни, Чу Цяо холодно отвернулась и прошептала: «Собаку ничто не может исправить!»

Сказав это, она выехала вперед, Сяо Цэ последовал за ней, охранники тоже ускорились. После того как Му Хэ Джифэнг и Вэй Шу Ю были убиты, атмосфера города Чаньань была напряженной, словно натянутая тетива. Горожане вели себя осторожно, сановники передвигались в стенах города и за ними с большим количеством охранников, и даже Сяо Цэ не был исключением.

«ЦяоЦяо подожди меня, я не привык ездить на этой лошади».

Сяо Цэ громко вскрикнул у нее за спиной, Чу Цяо вздохнула, неохотно оглянулась, и увидела, как Сяо Цэ едет неловко искривившись, словно не смог удержаться в седле, а его лошадь почти стоит на месте, едва двигая копытами.

Чу Цяо нахмурилась и сказала: «Когда мы впервые встретились, вы прекрасно ехали на лошади, она чем-то отличалась от этой? У вас хорошие навыки езды верхом и вы отлично умеете держаться в седле, к чему этот спектакль?».

«На этой сложнее», — Сяо Цэ вроде был смущен настолько, что даже перестал улыбаться: «Это чистокровная лошадь из южно-синьцзянской дани. Тот конь, на котором я тебя встретил, рос вместе со мной с юных лет и привык следовать всем моим командам. Я послушал своего учителя верховой езды и вырастил только одного такого коня. Я чувствую, что это было ошибкой «.

«Тогда почему вы не взяли на эту прогулку своего коня?»

Сяо Цэ, естественно, ответил: «У твоей лошади черная грива и хвост, и белый окрас, поэтому я хотел, что бы у моего коня, была белая грива и хвост, и черный окрас. Видишь, как красиво получилось?» Он наклонился вперед, осматривая своего коня, и восхищаясь его внешним видом.

Чу Цяо почувствовала, как то терпение, которым она гордилась, все же покидает ее. Когда она смотрела на Сяо Цэ, то чувствовала, что разговаривать с ним было пустой тратой сил.

Покачав головой, девушка сказала: «Сяо Цэ, если все сказанное вами было ложью, и у вас есть скрытые мотивы, вы действительно ужасны».

Сяо Цэ гордо улыбнулся: «У меня действительно есть тайный план, вызвать переполох в Чаньане. Мой первоначальный замысел удался. В любом случае, я буду великолепен, и разобью традиции, в которых закаменело ваше общество».

Чу Цяо беспомощно вздохнула. Неожиданно она почувствовала беспокойство, сердце забилось чаще, она прислушалась. В мгновение ока девушка спрыгнула с лошади, бросившись к Сяо Цэ, и сбив его с коня!

«Цяоцяо! Почему ты так грубо себя ведешь? Ты…»

«Замолчите!»

Девушка закричала, пригибая его к земле, в этот же момент на них обрушился густой дождь из стрел, похожий на нашествие саранчи. Вдалеке над высоким склоном появились головы и луки множества враждебно настроенных воинов.

Летящие стрелы заполнили небо. Десятки тел, принадлежащие охранникам принца, сползли на землю из седел; лошади ржали от боли. Чу Цяо потянула Сяо Цэ в сторону, уклоняясь от копыт белого коня. Бесчисленные стрелы попали в лошадь и она упала, придавив солдата, находившегося рядом с ней. Наконечники стрел сверкали синим отливом; все они были перед боем погружены в яд.

«Это ваши шутки!!!!»

Чу Цяо угрожающе смотрела на Сяо Цэ, который озирался по сторонам.

«Зачем мне устраивать засаду на моих же людей?»- спросил он растерянно.

«Демоны!»

В то же время звуки боя оглушали. На поле множество не известно откуда взявшихся воинов вступили в бой с охраной принца. У всех у них были в руках мечи, и они были одеты в гражданскую одежду. Громкие крики раздавались отовсюду, это были и призывы к бою, крики ярости и стоны боли.

«Защищайте принца!» — приказал командир охраны наследного принца Тан, бросившись вперед с несколькими своими людьми. Чу Цяо, вооружившись мечом, крутила его перед собой, чтобы отразить стрелы. Сяо Цэ держался за ее спиной, беспомощно оглядываясь.

Увидев это, она разозлилась и закричала на него: «Вы действительно не знаете боевых искусств?»

Сяо Цэ торопливо кивнул и прошептал: «Цяоцяо, ты должна защитить меня».

«Идиот!» Девушка была взбешена, раздраженно пнула Сяо Цэ в колено. Он застонал, упав на землю, случайно уклоняясь от стрелы.

«Не паникуйте! Те, кто впереди, сражайтесь с врагами! Те, кто посередине, прикрывают их стрелами! Те, кто сзади, собирают лошадей, вырываются из окружения, как только появляется возможность!»

Чу Цяо схватила лук, и на бегу, начала отстреливаться. Ее стрелы, казалось, жили своей жизнью и знали, куда они должны лететь, поражая нужную цель.

Повсюду были слышны крики солдат, небо было заполнено стрелами, казалось, небо рухнуло на землю. Враг нападал, не зная усталости, бесконечным потоком. Их было более тысячи. Что касается охранников Сяо Цэ, то их осталось не более ста человек, все они уже были ранены и не могли продолжать бой.

Чу Цяо потянула Сяо Цэ за собой, когда их строй пошатнулся. Осмотревшись она увидела густой лес на небольшом расстоянии, тогда она наконец с облегчением улыбнулась и закричала: «Отступаем в лес!»

В них полетел острый клинок. Сяо Цэ закричал в панике. Чу Цяо бросилась ему на помощь и сильно ударила нападавшего между ног. Пронзительный крик раздался мгновенно, мужчина согнулся пополам, переводя дух. Прежде чем он смог закричать дальше, Чу Цяо обнажила меч и отрубила ему голову! Кровь брызнула на Сяо Цэ, Он был в шоке. Вытащив платок, принц начал энергично вытирать одежду.

«Идиот! Что ты делаешь?» — Чу Цяо потянула Сяо Цэ за руку, они бросились в лес, густые кусты защищали их от стрел. Те, кому удалось проникнуть в лес, передвигались теперь намного медленнее, чем раньше.

Видя, что они отступают в лес, враг бросил луки и выхватил мечи, бросаясь к ним.

Повсюду были враги, устремившиеся к ним, как рой саранчи. Владение мечом Чу Цяо было прекрасным, но сейчас она старалась бежать быстро, как ветер. Она тянула Сяо Цэ вглубь леса, и Мэн Цзяо и другие охранники последовали за ними. На данный момент их осталось не более пятидесяти человек. Все были залиты кровью и тяжело дышали.

«Они больше не могут сражаться», — подумала Чу Цяо, оглядываясь, она видела, что враги окружают их кольцом. Она безжалостно убила шестерых из них ударом меча. Опыт боевых искусств за две жизни вместе с неутомимыми годами тренировок окупился в этой партизанской битве, позволив ей взять верх. Хотя она была миниатюрной, она смогла использовать местность в своих интересах, пробираясь сквозь лес. Никто не мог сравниться с ней.

«Цяоцяо! Цяоцяо!»

Внезапно Сяо Цэ громко закричал. Чу Цяо повернулась, увидела приближающегося к нему огромного воина с мечом в руке. Мэн Цзяо пытавшийся его остановить, был весь в крови. Он не мог больше держаться.

Чу Цяо, подпрыгнув, взлетела высоко верх и резко ударила великана ногой в плечо. Меч, который она держала в руке, со свистом рассек воздух, задел щеку человека и достиг его плеча, нанеся глубокую рубленную рану. Он застонал и упал навзничь на землю, сильно ударившись головой об острый камень. Кровь брызнула во все стороны.

Неожиданно острая боль пронзила ее левый бок. Она напряглась, тыльной стороной ладони, провела по телу и нащупала острие, под ребрами. Мгновенно Чу Цяо нанесла удар назад, попав в глаза напавшему на нее. Правой рукой она схватила древко копья, которое вонзалось в нее, и выдернула. Когда ее противник отшатнулся, она развернулась и воспользовалась возможностью нанести ему удар своим мечом. Затем она прыгнула в воздух, нанося удар с разворота прямо в голову, вонзая меч в сердце.

«ЦяоЦяо!» — Сяо Цэ, следивший из кустов за боем, побледнел от испуга. Он подбежал и схватил Чу Цяо на руки. «Ты ранена!»

«Не беспокойся обо мне! Мен Цяо, возьми своего хозяина и двигайтесь на запад! »

«Нет! Я не оставлю тебя здесь! Цяоцяо ты не можешь сражаться одна!»

Сяо Цэ был шокирован и растерян. Он обнял Чу Цяо: «Тебе же больно».

«Оставь меня в покое! Мэн Цзяо, возьми своего хозяина и двигайтесь на запад! »

«Нет! Я не могу оставить тебя здесь одну!»

Сяо Цэ упрямо оставался стоять на месте, подняв меч с земли и сделав пару эффектных жестов, он закричал: «Идите сюда!! Негодяи, разбойники!.»

Чу Цяо, услышав эти слова, вдруг поняла, что не знает, как поступить.

Она не хотела, чтобы на нее повлияло это происшествие. С ее способностями она могла выбраться из леса и вернуться в город, и почти никто не смог бы ее остановить. Если ситуация такова, как она думает, то нападавшие целились в Сяо Цэ и, покинув его, она будет в безопасности.

Но когда она услышала его слова, она уже не знала, что делать. У этого человека, конечно, могут быть скрытые мотивы. Может быть, она не права, веря его словам, возможно, он притворяется, но в этот момент она не могла бросить его. У нее еще есть несколько стрел, если это ловушка, Сяо Цэ умрет и у него не будет места захоронения.

Но прежде чем Сяо Цэ смог атаковать врага, он ударил себя мечом, в результате чего упал на землю.

«Глупец!» — закричала Чу Цяо, она протянула руку, что бы помочь ему встать и потащила за собой, крича Мэн Цзяо и другим: «Следуйте за мной!»

Ее Меч «Луны» был невероятно острым. Он мог разрубить меч врага, как будто тот был маслом. Все, что оставалось в руке нападавшего, только короткий стальной обрубок.

Перешагивая через трупы врага, Чу Цяо побежала через лес, ведя всех к вершине холма. Наконец они достигли вершины, перед ними был крутой склон вниз. Река бушевала под ними, волны обрушивались на берега. Слой льда, покрывающий реку, только что сломался, льдины неслись в быстром течении, образуя водовороты.

«Прыгаем вниз!» — закричала Чу Цяо, отбиваясь от очередного преследователя.

«А?» — Сяо Це нахмурился, стоя рядом с Чу Цяо, вытягивая шею, он с ужасом смотрел вниз. «ЦяоЦяо, мы замерзнем до смерти!»

«Вы можете остаться здесь, если действительно хотите умереть!»

Сяо Цэ колебался, стоя на вершине холма. После нескольких попыток он все еще не мог набраться смелости. Внезапно, к ним бросился мужчина, размахивая своим мечом, пытаясь напасть на девушку сзади, которая в настоящее время сражалась с другим врагом. Не зная, откуда взялась его смелость, но Принц Тан поднял огромный камень и ударил им по голове мужчины. С глухим стуком его череп был проломлен, он покатился с холма вниз к реке.

«Ха-ха!» — Сяо Цэ был рад своей победе, он продолжал бросать камни во врагов.

Когда люди Сяо Цэ увидели, как их принц демонстрирует свое мужество и тоже сражается, они воодушевились и последовали его примеру. Противник на мгновение отступил.

«Уходим, быстро!» — Сяо Цэ был поглощен сражением, когда Чу Цяо повернулась и, схватив его за руку, потащила вниз по склону. Они все вместе прыгнули в реку, их тела обожгла ледяная вода, слишком холодно. Чу Цяо и Сяо Цэ мгновенно ушли вниз ко дну.

Чу Цяо оставалась спокойной, пытаясь выплыть вверх к поверхности реки и вытащить за собой Сяо Цэ, которого она не отпускала. Однако, что бы она ни делала, она не могла добраться до поверхности. Она была в ярости, когда посмотрела вниз и поняла, что им мешает. Сяо Цэ крепко обеими руками держал огромный камень, так, как будто тот был из золота.

Она нанесла принцу удар по спине и вырвала у него камень. Теперь им ничего не мешало, но прежде чем они смогли добраться до поверхности, то увидели поток стрел, падающих в воду. Стоны боли были слышны со всех сторон, кровь красными разводами окрашивали воду. Останься они наверху, и возможно погибли бы, как многие другие.

Чу Цяо подумала, что иногда глупец может быть счастливчиком. Таща за собой Сяо Цэ, она опять нырнула вглубь.

Течение было невероятно быстрым. Через некоторое время они оба снова выплыли на поверхность. Хотя враг старался изо всех сил, чтобы не потерять их из виду, но все же не был достаточно быстр, и они смогли оторваться. Вскоре их уже не было видно за поворотом.

Когда они в очередной раз всплыли на поверхность Чу Цяо поняла, что у нее нет больше сил. Ее губы посинели, лицо и руки стали настолько бледными, словно прозрачными, ее плечи были залиты кровью. Казалось жизнь покидала ее тело.

«Цяоцяо, Цяоцяо?» — голос Сяо Цэ был еле слышен, очертания предметов вокруг становились все более размытыми. Чу Цяо напряглась, когда она повернула голову к нему, то увидела, что он ищет способ выбраться из реки.

У него не получилось он упал обратно в воду, соскользнув со склона, но, вынырнув и повернувшись к ней, сказал: «Ты должна держаться. Скоро мы будем вне опасности». Это был первый раз, когда Сяо Цэ заговорил с ней с серьезным тоном.

Его лицо тоже посинело, губы были бледными и бескровными, а в глазах не было обычной насмешки. Он выглядел очень серьезным. Это казалось странным, настолько не характерным для него.

Чу Цяо хотела сказать ему, что не стоит карабкаться на такой высокий берег, все равно это бессмысленно, но, открыв несколько раз рот, не смогла сказать не слова. Она дрожала, замерзла, и потеряла очень много крови, все это сделало ее слишком слабой.

Река была окрашена в красный цвет, и крики врагов эхом доносились до них издалека. Постепенно на холмах вдоль реки начали появляться сигнальные костры.

Кажется, что, покинув город, они были бы убиты, независимо от того, в каком направлении они поехали бы. Размах с каким была организована попытка их убийства поражала. Так много людей было отправлено по их следу.

Наверное никто из охраны наследного принца Тан так и не выжил, с реки не было больше слышно ни одного крика.

Вдалеке послышался звук падающей воды. Наступила ночь, волны стали выше, а течение, словно, начало набирать скорость. Вода в реке, казалось, стала еще холоднее. Чу Цяо и Сяо Цэ, следуя течению, вдруг оказались в воздухе, небо покачнулось, они упали вниз, попав в водопад. Сяо Цэ крепче сжал девушку.

Глава 070: Способы Янь Сюня

Древняя столица Чаньань.

Несмотря на то, что они оба были привычны к походным условиям и к жизни в лесу, как бы не издевался в свое время Сяо Цэ над четвертым принцем, он в своё время учился военному делу, да и охотиться ему приходилось, они выдохлись.

При виде бесчисленных факелов, которые преследовали их в темноте, когда они, выбравшись из воды, поднимались на холм, создавалось впечатление, что на них охотятся бесчисленные демоны. У них не было времени на отдых и выбора куда бежать. Они могли только отступать подальше от реки, все глубже в заросли леса, туда, где начинались труднодоступные горы.

Когда Чу Цяо и наследный принц Тан наконец избавились от преследователей, небо было совершенно черным, без звезд и луны. Они окончательно сбились с пути, не понимая, где находится Чаньань.

Ночь была холодной и туманной. Вечером прошел небольшой дождь, и температура быстро падала. Чтобы их не смогли обнаружить, они не посмели разжечь огонь. Чу Цяо и Сяо Цэ устроились за густым кустарником, подальше от тропы.

Худенькая, хрупкая девушка лежала у ствола дерева. Ей казалось, что в ее теле не осталось ни одной целой кости. Многочисленные раны на теле постоянно кровоточили; боль была просто невыносимой.

Рана от стрелы на ее плече была особенно серьезной; легкое движение вызывало мучительную боль. Из-за огромной кровопотери она чувствовала усталость и слабость. Все, что она хотела сейчас, это спать. Однако многолетний опыт подсказывал ей, что это был решающий момент побега. Если она заснет, то уже не проснется.

«ЦяоЦяо?» — встревоженный голос Сяо Цэ прозвучал ей на ухо, когда он накинул верхний халат ей на плечи. Чу Цяо нахмурилась, подняв голову, чтобы посмотреть на мужчину, стоящего на коленях рядом с ней. Он все еще улыбался, когда объяснял: «Моя одежда уже высохла».

Одежда Сяо Цэ больше не была пропитана благовониями. После купания в реке и побега через лес, ранее великолепная ткань, теперь была смятой и потрепанной. На ней были видны темно-красные пятна, которые выделялись даже на красном халате. Какому несчастному убийце принадлежала эта кровь?

Чу Цяо мягко пошевелилась, рана на ее плече начала кровоточить сильнее.

Сяо Цеэ растерянно ахнул, улыбка исчезла с его бледного лица. Он поспешно надавил на ее рану, сказав: «Ты снова истекаешь кровью. Что мы можем сделать?»

«Ничего», — Чу Цяо была напряжена . Она оторвала кусок ткани от своей рубашки и поспешно перебинтовала рану. Посмотрев на него, тихо сказала: «Садись».

«А?» — глаза Сяо Цэ широко открылись в замешательстве.

«Сядь!» — девушка нахмурилась, нетерпеливо дернув его за рукав. Хотя ее голос был слаб, приказ прозвучал достаточно жестко. «У нас мало времени. Мы должны отдыхать, пока можем».

«Хорошо.» — Сяо Цэ быстро сел. Поразмыслив некоторое время, он спросил: «Цяоцяо, ты знаешь этих людей?»

«Если у тебя столько энергии, можешь ли ты сохранить ее на будущее? Это спасет нас от множества неприятностей. Я убью тебя, если ты посмеешь беспокоить меня, пока я отдыхаю».

Принц Тан замолчал, но когда он сидел на земле, его глаза беспокойно метались вокруг, словно искали выход.

Конечно, она хотела знать, кто это сделал! Однако нападавших могло быть слишком много. Она не смогла определить кто это был, и не было никакой подсказки.

Если Сяо Цэ будет убит на окраине города Чаньань, Империя Тан обязательно первой перейдет границы Вэй и атакует. В этом случае война между империей Тан и Вэй была бы неизбежной. Если эти империи начнут войну, то, рассматривая общую картину, тот, кто выиграет от этого, будет империя Хуай Сун, граничащая с восточным морем и племена Синьцзяна на юге.

Особенно Империя Хуай Сун, в связи с ее процветающей экономикой и обильными природными ресурсами, безусловно, будет для воюющих стран, великолепным союзником. Империя Тан и Вэй приложат все усилия, чтобы привлечь Империю Хуай Сун на свою сторону, в результате чего военная мощь этой страны будет стремительно расти, и она займет сильную стратегическую позицию.

С точки зрения внутренней политики, смерть Сяо Цэ будет означать, что на престоле Тан не будет преемника. Не прямые потомки, но кровные родственники правящей династии получили бы возможность подняться на престол. Сейчас у страны нет ни одного достойного лидера, и страна погрязнет в гражданской войне, когда потомки побочных ветвей династии Тан начнут делить обширные территорий Тан.

С точки зрения династий Хуай Суй и Тан, только правящим кланам Великой Вэй было по силам организовать нападение, к тому же это была их территория.

Однако с недавним падением клана Му, когда Янь Сюнь убил Му Хэ Джифенга заимствованным ножом, а Вэй Шу Ю пропал, правящие кланы погрузились в паранойю и страх.

Политическая стабильность в империи Вэй происходила из-за равного распределения власти между императорской семье и правящими кланами. Как только этот баланс будет нарушен, это неизбежно приведет к череде кровавых переворотов.

Вэй Гуан, Юйвень Муцин и остальные старейшины правящих кланов были невероятно хитры и они вряд ли смогут не заметить кризис, спрятанный под процветанием Великой империи, но и сами в одиночку не готовы развязать войну с соседом. Следовательно, у Императора Вэй не было иного выбора, кроме как полагаться на правящие кланы, и сам он тоже вряд ли бы решился на кровопролитие.

Однако если такая возможность подвернется, каждый правящий клан готов использовать ее для укрепления своей власти и положения семьи.

Больше всего беспокоило Чу Цяо, что за всем этим стоит Янь Сюнь, а последователи Датун поддерживают его планы. Если это было действительно так, то у нее большие проблемы, ведь она помешала операции, правда, о которой она не знала.

Возможно, во всем городе Чаньане только Чу Цяо понимала истинную степень силы Янь Сюня. С его точки зрения, устранение Сяо Цэ, несомненно, было хорошим стратегическим планом. Если Сяо Цэ умрет, Чаньань погрузится в хаос, поскольку доверие между семьями правящих кланов и императорской семьей будет мгновенно подорвано.

Империи Тан и Вэй начнут собирать войска для начала войны. Империя Хуай Сун воспользуется этой возможностью, чтобы укрепить свое влияние, а заодно прихватить бесхозные земли кочевников на Севере, про которые все забудут.

Весь материк погрузится в анархию и пламя войны. В этот момент у Императора Вэй не будет ни сил, ни ресурсов, чтобы противостоять Янь Сюню, и, возможно, даже придется полагаться на армию Янбэя, чтобы противостоять цюаньджунцам на Севере. Тогда положение Янь Сюня мгновенно станет устойчивым и он сможет диктовать свои условия.

Если этот инцидент действительно был делом рук Янь Сюня, то не должна ли она найти способ как-то сообщить о себе и попытаться убить Сяо Цэ, раз у нее есть такая возможность, переведя вину за его гибель на благородные семьи?

Если Янь Сюнь не был тем, кто устроил погоню, то, поскольку она уже поняла возможные преимущества для Янбэй и, учитывая общую картину, не должна ли она воспользоваться этой возможностью, чтобы «подтолкнуть лодку»?

Кодекс поведения агентов всегда говорил, что нужно думать о картине в общем. Никакая жертва не бывает слишком большой для получения максимально возможного преимущества при выполнении задания.

Ладонь девушки медленно сжалась, и кинжал, спрятанный у нее на поясе, почти порезал ее кожу.

Она не хотела думать о том, как попала на берег после того, как потеряла сознание в воде. Она не хотела думать о Сяо Цэ, который нес ее, шатаясь к берегу, и потом вытаскивал из воды.

Как он снова и снова выкрикивал ее имя с беспокойством и тревогой, пытаясь привести её в сознание.

Если бы меня не было, он должен был умереть еще там на поляне.

От судьбы не уйдешь, небеса справедливы.

Чу Цяо прищурила глаза, и ее рука скользнула к кинжалу. Собравшись с духом, она быстро избавилась от ненужных эмоций. Она всегда знала, что ей нужно делать, как будто выполняла стандартную миссию.

Эти восемь лет желание поехать в Янбэй никогда не покидало ее разум. Кроме него, ничего больше не имело значение.

Легкий черный кинжал с незаметными гравировками и небольшим острым лезвием был спрятан под одеждой. Учитывая развитие металлургии в то время, это было прекрасное оружие, превосходящее технические знания этой эпохи. В тот момент, когда она коснулась рукоятки, ее разум стал ясным. Все эмоции, которые не должны были существовать, исчезли в одно мгновение, и она быстро вернулась к ощущению того, кем была всю жизнь – профессиональным агентом.

Средний и указательный пальцы захватывают лезвие, нож, вращение, рукоятка и бросок!

Все произошло в одно мгновение, Сяо Цэ внезапно бросился, запаниковав и громко крикнув: «Цяоцяо, будь осторожна!»

Из-за спины Чу Цяо появилась большая собака. За долю секунды она укусила Сяо Цэ за запястье, которое он использовал для защиты Чу Цяо. Оттуда, где ранее находился принц, появилась еще более крупная охотничья собака.

Путь летящего кинжала не изменился. Следуя направлению броска, он попал в зверя, пробив сонную артерию. Собака попыталась вытащить кинжал! Кровь брызнула!

Громкое рычание! Чу Цяо развернулась и ударила ногой по туловищу другой собаки. С визгом та упала на бок.

Шестеро мужчин, одетых в черную неприметную одежду, появились из зарослей вслед за собаками, их лица были закрыты платками. Безразличные взгляды и бесшумные движения говорили об их мастерстве в боевых искусствах. Наемники!

Чу Цяо медленно шагнула вперед, понимая что бой возможно, будет сложным, она потянула за собой Сяо Цэ, который шагнул удивительно твердо, несмотря на боль от раны в руке. Она медленно вытащила Меч «Луны» из ножен, ее холодный взгляд был прикован к воинам.

Когда сражаются мастера, их движения очень быстры, на крае видимости. Меч «Луны», резко отбил лезвия двух мужчин, которые первыми ринулись в бой, разворот и острие по касательной задело плечо третьего наемника. После удара ногой Чу Цяо, четвёртый мужчина наклонился вперед, она успела воткнуть меч в землю, и сжать его голову двумя руками.

Резкий щелчок, треск ломающихся позвонков! Не успев даже издать крик боли, человек безвольно упал на землю. Всего за одно мгновение один был убит, а один ранен. Ее боевое мастерство было отточено ненавистью.

В этот момент оставшиеся четверо наемников разделились и бросились вперед, двое к Чу Цяо и двое к Сяо Цэ. Когда Чу Цяо развернулась, то краем зрения она увидела убийцу, почти доставшего мечом Сяо Цэ. Нахмурившись, она бросила Меч «Луны».

Лезвие издало пронзительный звук, рассекая воздух, раздался жесткий удар, за ним громкий треск костей. Внезапный натиск был смертельным и быстрым. Прежде чем наемник успел среагировать, в его глазах потемнело, лезвие пробило череп. Пустые руки разбили воздух, и уже рядом словно призрак коснулся спины второго убийцы и резко ударил его ножом! Еще одно тело осталось лежать на земле.

Почти в то же время крик ещё одного наемника раздался рядом с Сяо Цэ. Убийца собирался ударить его, но не успел, острый клинок пронзил его со спины и пробил ему грудь. Пропитанный кровью клинок не останавливаясь, почти достал Сяо Цэ.

Белый как снег, наследный принц Тан был в ужасе. Но прежде чем он успел издать крик, последний убийца прыгнул вперед, Чу Цяо шагнула в сторону и вытащила окровавленный меч из тела мертвого наемника.

Тело девушки словно превратилось в вихрь. Одним быстрым движением она ударила по запястью наемника, в котором тот держал меч. Следующий удар меча Луны, пришелся в живот воина, он был смертельным.

Ее быстрые движения, подобны текущей воде, убийца, который был уверен в своей победе несколько мгновений назад, смотрел не веря, еще не осознав своей смерти. Кровь из огромной раны текла на траву, тело с глухим ударом рухнуло на землю.

Молодая женщина стояла ровно, оценивая случившееся и прислушиваясь к звукам вокруг, пытаясь определить, были ли другие наемники.

Холодный ветер обволакивал ее тело, и кровь с ее волос капала на одежду. С момента нападения до настоящего момента прошло не больше нескольких минут. Но в эти несколько мгновений мужество, рассудительность, скорость и навыки обеих сторон подверглись испытанию. Очевидно, как показал результат, подготовка агента из 21-го века будет немного лучше.

«ЦяоЦяо!» — Сяо Цэ кинулся вперед, обнял ее и взволнованно закричал: «Ты великолепна!»

Чу Цяо не двигалась, потом медленно оттолкнула его. Ее глаза холодно всматривались в глубину леса, наконец, она тихо сказала: «Вы все можете перестать прятаться! Выходите!»

Сяо Цэ, застыл на месте, повернул голову и увидел, как четверо мужчин в одинаковой темной одежде медленно вышли на поляну, мечи были уже у них в руках, похоже они наблюдали за боем.

Четыре человека внимательно рассматривали хрупкую девушку перед собой. Они чувствовали напряжение, которое холодной дрожью прошло по их позвоночникам. Увиденный бой поразил их и сейчас всего в нескольких шагах лежали пятеро убитых и один раненый. Это похоже на порыв ветра. Какая сила и боевые навыки в этой хрупкой девушке?

Чу Цяо выглядела высокомерно, холодно взглянув на четверых наемников, она презрительно улыбнулась и холодно спросила: «Один за другим или собираетесь сражаться все вместе?»

Четверо мужчин осторожно проигнорировали ее вопрос, но медленно подняли мечи и наклонились вперед, но не спешили атаковать.

С раздражением Чу Цяо воткнула свой меч в землю: «Драться с такими, как вы, можно и голыми руками. Все равно похоже на издевательство!».

Четверо наемников были удивлены, но их глаза наполнились радостью. В своем сердце они приветствовали то, что эта глупая девушка, слишком самоуверенна.

Они повидали достаточно слишком уверенных в себе идиотов, но с такой глупостью встретились впервые. Будучи наемными убийцами, они могли себе позволить игнорировать мораль и принципы Цзяньхау. Обеспокоенные тем, что она одумается, они зарычали и одновременно бросились к ней.

Острые клинки блестели в лунном свете, а безжалостные лезвия давили ледяным высокомерием. Еще немного и они должны были коснуться кожи Чу Цяо. Но девушка оставалась стоять на месте, холодно наблюдая за приближающимися наемниками, ее губы насмешливо кривились.

Четверо мужчин действовали, как один человек, понимая, что надо воспользоваться этой неожиданно полученной возможностью, чтобы, наконец, выполнить свою миссию. Они двигались к своей жертве, без малейших колебаний, подчиняясь общему инстинкту, который требовал уничтожить цель!

В последний момент Чу Цяо неожиданно начала действовать. Легкое движение запястий и четыре острых ножа, словно появились из воздуха. Лезвия были абсолютно гладкие, с полированной зеркальной поверхностью, словно живые, они были произведением искусства, изготовленные великим мастером.

Только четверо убийц не готовы были оценить красоту клинков. Сосредоточенность покинула их лица, в глазах появился страх.

Они находились слишком близко к ней, и слишком мало места было для того, что бы увернуться. Отступать было уже поздно. Чу Цяо сделала резкое движение запястьями, и четыре ножа, словно жнецы смерти, пришедшие за темными душами, полетели навстречу к ним. На таком расстоянии невозможно было избежать столкновения. Казалось, у этих ножей были глаза, все четыре клинка нашли свои цели и вонзились в горла своих жертв. Кровь хлынула на землю, еще четыре тела остались лежать на поляне.

Видя, как быстро четыре убийцы были уничтожены, Сяо Цэ на мгновение замер, растерянно оглядываясь. Только через несколько секунд он произнес: «ЦяоЦяо, это было так подло, дать надежду, а потом убить!»

Было не понятно, произнес он это с восхищением или сарказмом. Чу Цяо холодно посмотрела на него, но внезапно почувствовала, что тело предает ее, ноги ослабели и она упала на землю.

«О! Твоя рана снова кровоточит!»

Чу Цяо не обратила внимание на крик Сяо Цэ, ее занимал, оставшийся в живых раненый наемник.

Она прошептала «Иди, убей его».

«Да сейчас!»

Сяо Цэ осмотрелся вокруг и поднял большой камень. Осторожно он подошел к убийце в черной одежде, который лежал на краю поляны без сознания.

«Эй, ты посмел напасть на наследного принца, этот принц сейчас отправит тебя на Запад». С этими словами Сяо Цэ поднял руку и ударил человека камнем.

«Aх !!» Раздался душераздирающий крик. Чу Цяо нахмурилась, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть, что случилось.

Сял Цэ выглядел не очень хорошо. Его уверенный удар не только не убил человека, но и заставил его прийти в себя.

Чувствуя боль, мужчина громко закричал, срывая голос и этот рев можно было услышать, на несколько миль вокруг. Его крик оповестил всех преследователей, где они находятся, наверное, он призвал и тех врагов, кто уже прибывал за пределами этого мира.

Теперь им оставалось только ждать новых гостей.

Взгляд Чу Цяо был уже за пределами ярости.

Потеряв самообладание, Сяо Цэ поспешно зажал рот наемника, а другой рукой нанес ему несколько беспорядочных ударов камнем.

Через несколько мгновений убийца затих, его голова представляла собой ужасное месиво, теперь наемника не опознал бы даже близкий друг.

Чу Цяо не могла не испытывать жалости к убийце. Он был опытным мастером боевых искусств, умеющим хорошо сражаться, но умер от рук такого идиота и таким кровавым способом.

«ЦяоЦяо», — Сяо Цэ присел на корточки, и протянул ей руку, смущенно спросив: «Ты сможешь идти?»

Чу Цяо холодно посмотрела на него и встала опираясь на ножны, не принимая предложенной помощи.

Рев водопада, заглушал приближающиеся шаги, но небо полное движущихся факелов, не позволяло рассчитывать, что место их нахождения осталось в тайне.

Сейчас Чу Цяо не могла позволить себе быть небрежной в выборе пути отступления, слишком много людей шли по их следам.

» ЦяоЦяо, ты только что убила так много воинов, сделала почти не возможное, ты можешь научить меня, так сражаться?»

«ЦяоЦяо, как ты думаешь, те несчастные были убиты летающими клинками или потому, что испугались твоего взгляда? Я видел, что двое из них остались с открытыми глазами… Наверное, они не смогут мирно упокоиться».

«ЦяоЦяо….

«Замолчите!»

Девушка закричала, ей казалось, что она сойдет с ума, если услышит еще хоть одно слово.

Наверное, зря она забыла про свой первоначальный план. Мысль об убийстве Сяо Цэ была временно отложена, из-за нападения собак, но сейчас она готова была вернуться к ней.

Взгляд Чу Цяо задержался на запястье принца, на котором осталась рана от зубов. Тогда он пытался защитить ее, не думая о себе.

Хорошо, на время она забудет о своих планах, и даст ему пожить еще немного.

В этот момент Сяо Цэ, который плелся рядом с ней, даже не осознавал, что собака, которую он проклинал последние полчаса, спасла ему жизнь.

Он был очень зол и грустно рассматривал рану на своем белом запястье, теперь на этом месте будет шрам. Тяжело вздохнув, он пробормотал:

«В моем дворце есть свора натасканных на тигров собак. Я мог бы выбрать любую из них и она легко победила бы штук восемь или десять таких зверюг».

Ночной туман завораживает, будущее непредсказуемо, незнакомая горная тропа простиралась, казалось бы, бесконечно. Сяо Цэ внимательно следил за девушкой, боясь что она растворится в темноте.

Редко испытывая такие трудности, наследный Принц Тан был уверен в значимости своего статуса, поэтому угрюмо спросил. «Император Вэй отправит людей, чтобы спасти нас?»

Девушка не сказала ни слова. Похоже Сяо Цэ в любом случае не ожидал ответа, поэтому через несколько мгновений он начал жаловаться на то, как холодно ночью в горах, и что им надо найти место для ночлега, но это не возможно сделать в этих местах.

«Нас спасут», — прозвучал тихий, но твердый ответ, между сетованиями Сяо Цэ.

Тот поднял голову и удивленно переспросил. «Что ты сказала?»

Чу Цяо думала о том, что люди напавшие на них, ее не узнали, поэтому это точно не последователи Датуна. Если так, то Янь Сюнь скоро узнает, что случилось и их определенно спасут.

«Нас ищут», — повторила Чу Цяо тихим голосом, ее походка стала тверже, в глазах появился уверенный блеск.

В то время Сяо Цэ, не понимал значения этого блеска. Он узнал его, глядя в её глаза, много лет спустя, и понял, какое чувство стоит за ним, но уже было поздно. Он слишком мало смог любоваться им.

Это чувство, независимо от того, какие тяжелые времена не наступили бы, буря или штиль вокруг, война или мир, не будет уничтожено людьми или затерто временем. Имя ему — доверие.

***

«Шидзи!»

А Джин ехал на боевом коне и смотрел в спину человека в черном плаще, опередившим его и казалось не замечавшем ничего вокруг. Он с беспокойством спросил: «Лагерь наемников впереди. Должны ли мы быть осторожны и объехать его?»

«Езжай быстрее!» — всадник перед ним пришпорил свою лошадь, ускоряя ее бег. Он спешил, боясь опоздать. За последние восемь лет Янь Сюнь не нарушал запрета, и не пересекал дозволенной ему императором границы. Но сегодня он нарушил приказ, и мчался по бесконечным охотничьим лугам в темноту ночи.

«А Чу ждет меня».

Голос мужчины был тихим, он твердо сказал: «Я должен спешить

Глава 071: Трудно убить

Древняя столица Чаньань.

Рассвет еще не наступил, земля была окутана темнотой, легкая рябь на поверхности озера отражала слабый свет, холодный и бледный, эхо шагов по обоим берегам напоминало призраков ищущих живые души. Плечо Чу Цяо кровоточило, губы побледнели, неоднократные сражения, ранение и бегство, поглотили большую часть ее силы, но когда она почувствовала приближение противника, с помощью неимоверного усилия воли она немедленно поднялась, девушка прищурила острые как у леопарда глаза, в любую секунду ожидая нападения.

Мягкие шаги бесшумно ступали по только что пробившейся траве, это был небольшой отряд примерно из двадцати человек, вдобавок с ними было четыре свирепых пса, во главе отряда шел боец, имевший большой опыт преследований и сражений в лесной чаще, возможно увидев тела убитых товарищей, они поняли, что человек, за которым они гонятся далеко не жертвенный агнец, поэтому преследователи стали еще более осторожными. Группа из двадцати человек шла беззвучно, даже охотничьи собаки, зная свое дело, затаили дыхание, медленно продвигаясь вперед.

Скорбный лунный свет едва рассеивал темноту ночи, выражение лица Чу Цяо было совершенно спокойным, она казалась невозмутимой, как офицер управления безопасности, она умела сохранять хладнокровие в критических ситуациях. То что 005 (Чу Цяо) в течение многих лет выходила победителем в самых сложных ситуациях — вовсе не случайность, возможно ее боевые навыки не были столь высоки как у лучших спецагентов 9-го отдела, но ее невозмутимый холодный ум, изобретательность и способность импровизировать сделали ее одним из самых выдающихся агентов в ведомстве и обеспечивали ее неуязвимость на поле боя.

Люди медленно приближались, вдруг охотничьи собаки побежали влево, свирепо рыча. Наемники в черных одеждах тот час воодушевились, один из них холодно выкрикнул: «Быстрее! Цель в том направлении!»

Более двадцати человек быстро промелькнули перед лицом Чу Цяо, притаившейся в зарослях. Девушка сжимала в руках кинжал, затаив дыхание, она села на хвост своему противнику, медленно к нему приближаясь. Все они пристально следили за указывавшими путь охотничьими собаками, раздававшийся в лесу собачий лай, отвлекал от прочих звуков, не позволяя им распознать приближающегося убийцу.

Держа в руке кинжал, Чу Цяо настигла противника, шедшего в самом хвосте отряда, плотно зажав ему рот, она полосонула ножом по горлу своей жертвы, тот час беззвучно брызнула свежая кровь, тот человек, пытавшийся сопротивляться, моментально испустил дух, не в силах дать отпор.

Остальные наемники продолжали быстро двигаться вперед, никто не заметил, что произошло позади. Быстро натянув на себя одежду убитого и закрыв лицо, Чу Цяо перевоплотилась в еще одного наемного убийцу. В темноте ночи, никто не мог заметить подмены.

Чу Цяо смешалась с толпой, снова воспользовавшись моментом, когда собаки громко залаяли, она убрала еще двух наемников. В это время собаки остановились, кружась вокруг большого дерева, они начали неистово лаять, предводитель отряда осторожно отошел назад и глубоким голосом сказал: «Цель на дереве, зажигайте факелы!»

Тот час зажглись яркие факелы, наемники молча зарядили арбалеты. Находясь в полной боевой готовности, они выжидали подходящего момента. Предводитель отряда холодно выкрикнул: «Эй, вы там, наверху, вам не сбежать!»

Внезапно налетел порыв холодного ветра и, среди темно-зеленых ветвей, неожиданно промелькнула малиновая тень, после чего в воздух поднялся густой дождь стрел, их свист напоминал жужжание саранчи. Тем не менее, воплей не последовало, очевидно, стрелы не достигли цели.

Вдруг среди ветвей раздался шелест и в листве снова мелькнула малиновая одежда, на мгновение они смогли увидеть неясные очертания человека. Наемники синхронно подняли арбалеты и выпустили еще одну очередь стрел, однако снова не попали в цель.

Предводитель нахмурил брови и после минутного молчания вдруг тихим голосом скомандовал: «Срубить дерево!»

Услышав приказ, наемники удивились, но после секундного замешательства достали мечи и начали рубить дерево.

Девушка, одетая в такую же черную одежду и до сих пор никем не обнаруженная, также законопослушно присоединилась к общему потоку «лесорубов».

Дерево было очень старое и огромное, пытаться срубить его, было делом и так весьма непростым, не говоря уже о том, что у них не было подходящих для этого инструментов. После долгих усилий, в тот самый момент, когда они уже были близки к успеху и шатающийся гигант уже вот-вот должен был рухнуть, вдруг послышался шелест. Наемники поспешно подняли головы, лишь для того, чтобы увидеть, как в черном небе промелькнула малиновая тень и исчезла среди ветвей другого дерева.

Толпа остолбенела. Неужели это и есть тот самый мифический цингун (способность «летать»)?

Плоскогорье Хуньчуань находится высоко над уровнем моря и климат здесь очень холодный, отчего деревья здесь вырастают огромные морозоустойчивые, лес в этой части Китая совсем не похож на пышный тропический, где деревья растут тесно друг к другу. Ошеломленные наемники стояли, задрав головы вверх, недоуменно глядя на расстояние между деревьями, они невольно почувствовали, как кровь стынет в их жилах.

С какой же силой они столкнулись?

«Вы парни, поднимитесь, проверьте!»

Как только главарь отдал распоряжение, те на кого он указал, мгновенно побледнели, но они не могли игнорировать приказы, и начали осторожно по одному карабкаться на дерево. Остальные отошли назад, внимательно наблюдая.

Дерево было очень высоким, более двадцати метров в высоту, а наверху начиналась пышная крона. Как только восемь наемников забрались на дерево, внизу стало свободнее, и открылся обширный вид. Главарь окинул группу взглядом и тот час, нахмурившись, глухо вымолвил: «Почему так мало людей?»

Все с удивлением посмотрели друг на друга, быстрее всех среагировал предводитель, достав кинжал, он резко выкрикнул: «Среди нас враг!»

Но, еще до того как он успел вычислить врага, раздался пугающий звук арбалетного выстрела. У всех присутствовавших душа ушла в пятки, отразить удар с такой близкой дистанции было невозможно, поспешно выпущенная одна очередь стрел привела к гибели сразу пяти человек!

Только недавно прошел дождь, поэтому в лесу было сыро, факелы, упавшие на мокрую землю, тут же потухли и все вокруг погрузилось в темноту.

Все вокруг были одеты совершенно одинаково, как тут различить врага? Предводитель еще не успел оправиться от шока, в этот момент рядом с ним внезапно появилась маленькая тень, подошедший был невысокого роста, облаченный в черную одежду, он тихим голосом произнес: «Цель в другой стороне!»

Главарь оцепенел, поднимая голову, он уже знал, что попался на крючок. Убийце требуется всего лишь одно мгновение, но, даже не смотря на то, что он все это понимал, он уже просто не успевал увернуться от удара. В это мгновение в горло мужчины вонзился ледяной кинжал, не позволив ему даже пискнуть.

«Командир?», — в противоположной стороне, кто-то опрометчиво крикнул в темноте, но в ответ в него полетела острая стрела, мгновенно пронзившая его горло. Брызнула кровь.

Чу Цяо двигалась словно призрак, еще до того, как враг успел вскрикнуть, она моментально бросилась вперед и так же молниеносно вонзила острые лезвия в грудь оставшихся двух убийц. Всего за время приема чая (около 5 минут), были уничтожены девять жестоких убийц, после ее точно просчитанных профессиональных действий, никого не осталось.

В это же время восемь наемников, к этому моменту уже почти взобравшихся на вершину дерева, по-видимому, осознав обстановку внизу, стали быстро и очень тихо спускаться вниз. Наемники, имевшие огромный опыт, двигались совершенно беззвучно.

Чу Цяо подошла к большому дереву, которое только что пытались срубить и стала искать подходящий угол, вдруг схватив валявшийся на земле меч, она яростно ударила по стволу. Как только раздался треск древесины, находившиеся наверху люди поняли, для чего она это делает, не на шутку перепугавшись, они стали спускаться быстрее. Однако всего через несколько мгновений, огромное дерево внезапно надломилось и начало падать в сторону соседнего, на котором и находились наемники. Раздался громоподобный удар, дерево сотряслось и восемь человек, находившиеся наверху, с высоты двадцати метров с криками полетели камнем вниз. Получив серьезные повреждения, никто из них не мог подняться.

Чу Цяо медленно подошла и подняв арбалет, осыпала их дождем стрел. Через мгновение никого из наемников не осталось в живых.

В то время, как огромное дерево все еще тряслось, вокруг воцарилась мертвая тишина. Красная тень, мягко паря на ветру, опустилась на землю, девушка стянула черный покров, закрывавший ее лицо и, подняв руку, поймала красную тень. В этот момент послышался щебет, под перевязанной веревкой красной одеждой оказалась молодая желтая птичка. К птице была привязана тяжелая одежда, потому она не могла летать высоко, она могла лишь парить между деревьями, а наброшенная одежда заглушала крики птицы.

Девушка все еще была в черной одежде, от которой исходил резкий запах крови, она протянула тонкий палец и погладила светло-желтое оперение птички, затем мягко разжала руку, и пташка весело щебеча, улетела прочь. Затем силуэт молодой девушки, словно призрак, исчез в густой тьме.

«Сяо Цэ!», — звонкий голос девушки, эхом летел над берегом озера.

«Цяо Цяо, я здесь»

Мужчина встал и радостно помахал рукой девушке. Посмотрев на Чу Цяо, он быстро подбежал к ней и глядя в глаза, спросил: «Всех убила?»

Чу Цяо не ответила, она подошла к озеру и, зачерпнув в руки воды, отпила немного.

«Цяо Цяо, ты великолепна!»

Счастливый Сяо Цэ присел на корточки рядом с Чу Цяо. Хмуро взглянув на лохмотья в которые был одет юноша, девушка вернула ему платье: «Оденься!»

«Ага», — Сяо Цэ послушно оделся, его лицо по-прежнему выражало возбуждение и восторг, как будто он не осознавал, что за ними гонятся.

«Цяо Цяо, мы сейчас пойдем искать других?»

Чу Цяо нахмурилась, Сяо Цэ удивился, и несколько смущенно объяснил: «Я просто чувствую, что нам проще их убить, а затем, пользуясь моментом, сбежать».

Девушка подняла палец и, медленно покачав им, низким голосом сказала: «Во-первых, не мы, а я одна делаю всю работу. Во-вторых, у врага более тысячи человек, как думаешь скольких из них я смогу убить? Кроме того, если ты, как и сейчас будешь вскрикивать при виде любой мыши, рано или поздно я погибну по твоей милости. Так что потом не обвиняй меня, будто я не предупреждала тебя заранее, если пути для отступления не будет, я с радостью брошу тебя, чтобы спастись самой».

Сяо Цэ надулся, всем видом показывая как он опечален, потянув край одежды Чу Цяо, юноша жалобно произнес: «Цяо Цяо, не будь такой бесчувственной».

Девушка внезапно глухо застонала, испугавшись, Сяо Цэ немедленно отдернул руку, на том месте, где он только что дергал одежду, просочилась свежая кровь, очевидно, появилась новая рана.

Осмотрев рану, Чу Цяо немного нахмурилась, заметив торчавшую под левым ребром стрелу, рана была не большой, но сильно кровоточила и боль была нестерпимой, даже удивительно как она не почувствовала ее раньше.

«Цяо Цяо, ты снова была ранена», — нахмурив брови, обеспокоено спросил Сяо Цэ: «Как сильно ранена? Ты должна держаться».

Чу Цяо зажала рану рукой, закрыв глаза, она облокотилась на дерево и тихо произнесла: «Помоги мне перевязать».

«А?»

«Перевязать помоги!», — резко повторила девушка.

Сяо Цэ слегка кивнул головой. Неуклюже оторвав от платья длинный кусок материи, он приподнял рубашку девушки, обнажив ее залитую кровью, нежную кожу. Наконечник стрелы глубоко вошел под левое ребро, рана распухла, Сяо Цэ ухватился за сломанное древко стрелы и, хмуря брови, сказал: «Цяо Цяо, если будет больно, кричи или просто укуси меня».

Чу Цяо закрыла глаза и глубоко вздохнула, ничего не ответив. Лицо Сяо Цэ вдруг стало чуточку серьезнее, что было для него довольно редким явлением, когда он крепко схватил древко. Внезапно нахмурившись, он одним резким движением вытащил наконечник стрелы. Брызнула кровь, Сяо Цэ плотно перетянул рану. Чу Цяо застонала от боли и всем телом повалилась вперед. Сяо Цэ подставил руку, одновременно крепко обняв ее.

«Цяо Цяо?», — взволнованно позвал Сяо Цэ. Он не видел ее лица, только почувствовал липкую кровь на своих руках, это заставило его сердце сжаться, он напряженно позвал:« Цяо Цяо, как ты?»

«Еще не умерла», — раздался хмурый, осипший голос, девушка глубоко вздохнула, тяжело дыша, она положила подбородок на плечо Сяо Цэ.

Юноша вздохнул с облегчением, продолжая перевязывать ей рану. Ночь была темной и холодной, тело Чу Цяо было таким же холодным, как лед, внезапно Сяо Цэ понял, что она больше не сможет сражаться.

Однако в этот критический момент внезапно вдалеке послышались быстрые шаги. Два человека, мгновенно выпрямились и внимательно посмотрели друг на друга.

«Что делать?», — Чу Цяо нахмурилась, у нее уже не оставалось больше сил сражаться. Это место сильно пропахло кровью, значит, охотничьи собаки быстро найдут их, так что ожидание означает неминуемую гибель. Единственный выход — убить Сяо Цэ, а потом, воспользовавшись неразберихой, сбежать.

Девушка искоса посмотрела на сидевшего в стороне Сяо Цэ. В этот момент она увидела, как мужчина нахмурился, выражение его лица стало непривычно серьезным и строгим. Она не Спаситель, желание спасать людей также должно быть в пределах ее возможностей. Когда помощь другим ставит под угрозу собственную безопасность, умный человек знает, что выбрать.

Кроме того, смерть Сяо Цэ принесет Янь Сюню огромную пользу. Ей следовало знать, она просто обязана была знать, что ей делать, и ей необходимо было именно так поступить. На ее плечах лежит огромная ответственность, к тому же есть люди, которые ее ждут. Ее жизнь драгоценна, она не может так легко все бросить. Ее пальцы нащупали привязанный к голени кинжал, она приготовилась действовать.

«Цяо Цяо», — Сяо Цэ неожиданно обернулся. С серьезным выражением лица, глубоким голосом он произнес: «Я уведу их. Ты должна воспользоваться возможностью, чтобы сбежать. Ты должна быть осторожна!»

Чу Цяо застыла, широко округлив глаза. Сяо Цэ снял с себя верхнюю одежду и набросил ее на Чу Цяо. Вытащив из-за пояса металлический цилиндр, он отдал его в руки девушки, сказав: «Я не владею боевыми искусствами, поэтому мой отец сделал это оружие для того, чтобы я смог защитить себя. Стоит повернуть здесь, сразу вылетит пятьдесят игл, иглы пропитаны смертельным ядом. Его можно использовать три раза подряд. Береги его, в критический момент оно может спасти тебе жизнь».

Немного погодя, Чу Цяо взяла металлический цилиндр, нахмурив брови, она недоуменно посмотрела на Сяо Цэ, словно пыталась просканировать его насквозь.

«Ха-ха, ты вдруг поняла, что влюбилась в меня?», — вдруг улыбнулся Сяо Цэ, обнажив свои белоснежные зубы, улыбаясь, он похлопал девушку по плечу: «Ничего, когда ты вернешься в Чаньань, у тебя еще будет шанс».

«Сяо Цэ!», — Чу Цяо вдруг схватила за руку уходившего мужчину: «Возьми это, мне оно не понадобится».

«Мне оно тоже не нужно. На самом деле, я не особо умею им пользоваться. Я слышал от них, что это очень опасно, боюсь, что та игла может случайно попасть в меня самого. А много ли счастья умереть? Сначала ты его для меня испытаешь. Если оно окажется удобным, после возвращения сделаю еще партию таких же».

Чу Цяо прикусила губу. Наконец отпустив его руку, она ответила: «Будь осторожен».

Сяо Цэ улыбнулся: «Ты тоже, и все же после возвращения я собираюсь брать у тебя уроки кунг-фу».

Чу Цяо слегка кивнула. Мужчина встал и, раздвигая колючие заросли, пошатываясь, пошел в ту сторону, откуда доносился шум.

«Эй! Принеси оружие!»

Сяо Цэ не обернулся, лишь небрежно отмахнулся. В холодном свете луны она увидела в его руках небольшой неровный камень, залитый кровью, одежда его была изорвана, ноги заплетались. В нем не осталось ни малейшей капли лоска Танского принца, сейчас он больше походил на нищего.

Глядя на его удаляющийся силуэт, рука Чу Цяо, сжимавшая кинжал, постепенно разжалась.

Глава 072: Железные кости, мягкое сердце*

Древняя столица Чаньань.

Ледяной ветер, проносившийся сквозь густую чащу, издавал звуки, походившие на дыхание дикого зверя. Перед рассветом снова пошел дождь, лило, как из ведра, разлетались брызги грязи. Чу Цяо опустилась на одно колена на траву, взгляд ее был как у насторожившегося волка, проникая сквозь густой лес, всматривался в даль.

Отряд более чем из ста человек осторожно приближается. Все они были одеты в черную одежду, лица их были закрыты, в руках держали длинные мечи, делая шаг, они внимательно оглядывались по сторонам, впереди шли четыре большие охотничьи собаки, группа медленно приближалась к тому месту, где скрывалась девушка.

В настоящий момент не было времени размышлять о том, почему, не смотря на всю осторожность, ее все же отследили, Чу Цяо заставила себя не думать об этом, девушка тихо прижалась к земле, в любую минуту ожидая опасности.

Вдруг собаки бешено залаяли, толпа остановилась, после чего тут же ринулись прямо к Чу Цяо. Раздался острый звук, девушка вынула меч, в небе сверкнул холодный блеск Поюэ (*меч ЮЮ), его сияние отражалось на ее бледном, но уверенном лице.

«Вперед!», — тот час раздался короткий выкрик, и группа людей в черной одежде одновременно бросились к Чу Цяо, холодный блеск мечей разрезал темноту ночи.

Меч Чу Цяо словно ветер рассек воздух, две головы взлетели в небо. Девушка держалась смело, ее движения были ловкими и стремительными, она походила на ястреба, молниеносно набрасывающегося на жертву, невзирая на серьезные раны. Наемники потрясенно смотрели на девушку, Чу Цяо медленно вернула меч, в это же время те два обезглавленных тела пошатнулись и рухнули в грязную воду, разлетевшиеся брызги крови, окрасили сапоги Чу Цяо.

Шаг, меч из ножен, удар, возвращение в исходное положение (*24й шаг в тайцзицюань), никаких нелепых выкриков, никаких лишних показных приемов, ее движения были четкими и отточенными, каждый удар ее клинка был смертельным. Раздался оглушительный раскат грома, молния осветила бледное, но уверенное лицо девушки, среди наемников не было никого, кто бы ни дрогнул. Они преодолели сотню ли, поклявшись нанести смертельный удар врагу, наемники, привыкшие убивать и никогда никого не боявшиеся, теперь страшились смотреть в холодные и решительные глаза девушки.

Они колебались всего секунду, но уже в следующие мгновение, предводитель громко выкрикнул и сотня наемников, подняв мечи, ринулись вперед.

Над головой раздавались раскаты грома, дождь пошел еще сильнее, наступая в смесь крови и грязи, сотня наемников, размахивая клинками, окружила юную девушку. Не было слышно ни выкриков, ни звуков сражений, все заглушили шум дождя и звуки грома, но под ледяным холодным дождем продолжали мелькать бесчисленные тени, разлетались брызги крови, отрезанные конечности, сгустки крови покрывали стволы деревьев. Многолетние тренировки и боевой опыт, сделали молодую девушку ловкой, словно дракон и, не смотря на отчаянное положение, она по-прежнему не сдавалась.

Сердца наемных убийц бешено колотились, кровь закипала, все мечи были обнажены, движения их были легкими и стремительными. Но после безуспешного нападения, собравшись в круг, наемники медленно отступили назад, сотни хищных глаз, уставились на молодую девушку, которая все еще стояла в атакующей позиции, готовясь дать отпор. По сигналу главаря, наемники, один за другим заложили руки за спины. В следующий миг сверкнул серебряный отблеск и появился ряд коротких дротиков.

«Убить ее!», — неожиданно глухо выкрикнул главарь и метнул в Чу Цяо дротик.

В одно мгновение почти сотня человек взмахнули руками и бесчисленные копья со всех сторон полетели в сторону Чу Цяо, оставляя в воздухе серебристые следы. Ревел холодный ветер, хлестал ливень, даже будь у этой девушки действительно три головы и шесть рук (*мастер), она все равно не смогла бы избежать этой атаки.

Однако, в этот момент, едва послышался свист, неожиданно пролетела серебристо-белая стрела, вслед за этим, с неба неожиданно появилась черная веревка и, словно змея обвив тонкую талию девушки, внезапно подняла ее вверх.

Облаченные в чёрные одежды наемники испугались, но, быстро среагировав, подняли головы, намереваясь выпустить стрелы, но в этот момент они увидели тень, стремительную как комета, в его руке мерцал меч.

Крюк-замок (возможно карабин) в его руке, будто отрастив глаза, непрерывно отбрасывал его в сторону, позволяя мужчине быстро передвигаться в лесу.

Вспыхнула молния, ударил гром. В тот момент, когда наемники, подняв головы, посмотрели вверх, они увидели покрывающие небо бесчисленные крюки, после чего неожиданно появилась группа людей в черных одеждах, их лица были закрыты масками.

«Хозяин, уходите!», — обезглавив противника, громко крикнул стоявший во главе отряда мужчина в черной одежде. Несколько человек в черном вышли вперед, прикрывая собой только что приземлившихся Чу Цяо и мужчину. Десятки копыт топтали землю, поднимая брызги грязи.

«Уходим», — крикнул мужчина, в его голосе невозможно было различить радость или горе. Обхватив девушку за талию, он запрыгнул на одну из лошадей и, взмахнув плетью, уехал.

«Остановите их!», — сурово выкрикнул неприятель, тогда полчище наемников преградили им путь.

Мужчина холодно хмыкнул и без труда перерезал горло одному из убийц, мгновенно брызнула кровь, забрызгав глаза другого наемника, убийца запаниковал, прежде чем он успел опомниться, острая стрела пробила его грудь.

Послышался хлопок, мужчина внезапно придержал поводья, конь встал на дыбы и с огромной силой передними ногами ударил в грудь двух подбежавших убийц. В один миг их ребра раздробились, хлынула кровь, отлетев более чем на 3 метра назад, тела двух наемников врезались в четверых других.

Видя, что им не справиться с противником, главарь наемников достал из-за пояса цилиндр и выстрелил в небо. Вырвавшийся из него светло-голубой сигнальный огонь, осветил все вокруг.

«Держись крепче!», — громко крикнул мужчина, он ударил кнутом, и лошадь бешено помчалась веред.

Их преследовал топот бесчисленных лошадей. Чу Цяо была зажата в объятиях мужчины. Холодный ветер продувал с двух сторон. Несмотря на сильный ветер и дождь, ее практически не задевало. Поросшие лесом холмы были озарены огромным количеством факелом, невозможно было понять, сколько врагов их окружило, невозможно было отличить кто из них имперские войска, а кто враги.

«Это государь!», — внезапно раздался голос впереди. Они проехали мимо мужчин одетых в черное и с закрытыми лицами, встречаясь взглядами с прибывшими, они почтительно кивали головами. После этого они немедленно вынули оружие, некоторые с кинжалами, другие с мечами в руках они без колебаний напали на гнавшихся позади кровожадных преследователей.

«Господин! Впереди!»

«Господин! Враги на западе в 80 шагах!»

«Господин! Подкрепление с юга!»

«Господин! Подкрепление с северо-запада!»

«Господин! Подкрепление с востока!»

Охрана раз за разом отважно отбивала нападение преследователей, мужчина оставался невозмутимым, одной рукой он держал поводья, другой обнимал девушку. Постепенно шум остался далеко позади. Густой лес внезапно исчез, и перед глазами открылась степь, напоминающая волнующееся море, Чу Цяо тот час почувствовала, как отлегло от сердца. Нащупав рукой кровь, Чу Цяо подняла голову и глухо спросила: «Ты ранен?»

Лицо мужчины было по-прежнему закрыто, он был одет в черное. Сидя на черном коне, он посмотрел вниз и спросил: «Где Сяо Цэ?»

Чу Цяо честно ответила: «Сбежал».

«Ты отправишься вперед», — мужчина спрыгнул с коня, после чего обратился к охранникам: «Доставьте ее в город».

«Янь Сюнь!», — Чу Цяо поспешно спрыгнула с коня, ноги у нее были словно ватные, она едва не упала.

Мужчина быстро повернулся, чтобы поддержать ее, и тихим голосом сказал: «Что ты делаешь?»

«Это я должна тебя спросить», — Чу Цяо нахмурилась: «Что ты хочешь сделать?»

Янь Сюнь сомкнул брови и холодным голосом, ответил: «Я собираюсь убить его».

«Ты с ума сошел? Вокруг войска зеленого знамени и кавалерия Сяо Ци, уже поздно, шанс упущен».

Янь Сюнь равнодушно покачал головой: «Тебе не стоит беспокоиться, я сам с этим разберусь, а ты вернешься с ними в город»

«Нет!» — Чу Цяо крепко схватила руку Янь Сюня, твердо сказала: «Несмотря на то, что смерть Сяо Цэ принесет большую выгоду, но и проблем доставит не меньше. Я вовлечена в это дело, а это значит, что ты первым окажешься под подозрением, к тому же, ты так открыто выехал из города, в случае проблем, император Вэй сделает тебя козлом отпущения, свяжет и отправит в Бянь Тан (на смерть). Сейчас нам убийство Сяо Цэ совершенно не выгодно, так что у тебя нет причин делать это. Я не могу позволить тебе рисковать!»

«Он чуть не погубил тебя, это и есть самая главная причина».

Взгляд Янь Сюня был решительным, протянув руку, он крепко обнял Чу Цяо за плечи, потом отпустил и глубоким голосом произнес: «Этот человек слишком опасен, я не могу позволить ему оставаться в этом мире, тем более так близко от тебя, даже на один день. А Чу, возвращайся и жди меня».

Чу Цяо стояла неподвижно, глядя на стремительно удаляющийся силуэт Янь Сюня, по мере того, как резвый скакун постепенно растворялся в темноте, она чувствовала, как ее сердце горело, угрызения совести и чувство вины словно муравьи терзали ее сердце. Она никогда не совершала таких ошибок. Она прекрасно знала, что у нее был шанс не допустить этого всего, но даже если такая ситуация и возникла, после у нее все равно был быть шанс все изменить и обернуть в свою пользу, но она ничего не сделала, да еще и втянула в это Янь Сюня. Она ошиблась и теперь сожалела об этом.

«Госпожа», — побледнев от страха закричал охранник, видя как Чу Цяо проворно взобралась на спину коня и бешено помчалась в том направлении, в котором только что исчез Янь Сюнь. Поспешно догнав ее, испуганный охранник громко крикнул: «Что вы хотите сделать? Молодой князь приказал своим подчиненным вернуть вас в город».

«Я возвращаюсь за головой принца Тан», — холодно ответила девушка, затем взмахнула хлыстом и помчалась галопом.

____________________________________________________

Под темным небом, на извилистой горной дороге, стоял конь, в седле сидел темноволосый мужчина в черной одежде, на нем была, чрезвычайно сегодня популярная, маска на лице, за его спиной стояло множество людей в черных одеждах с мечами в руках.

Издалека доносился слабый стук копыт, смешивавшийся с шумом дождя. К мужчине подъехал разведчик, спрыгнув с коня, он опустился на колени на грязную землю и, понизив голос, доложил: «Четвертый молодой господин, мы шли по следу, но не обнаружили цели. Помешала женщина, которая была рядом с целью, все кто с ней сражался, погибли».

Мужчина тотчас поднял брови, лицо его было жестким, низким голосом он спросил: «А та женщина?»

Разведчик немного напрягся, запинаясь, он ответил: «Мы были близки к успеху, но тут непонятно откуда появилась группа людей в черных одеждах, они оказались очень ловкими, они спасли ту девушку и ушли».

«Люди в черных одеждах?»

«Да, они не из войск Зеленого знамени и не из корпуса Сяо Ци, и уж тем более это не городская охрана и не люди Бянь Тан».

Мужчина сомкнул брови и долгое время не говорил ни слова, а спустя некоторое время, глубоким голосом спросил: «Та женщина была ранена?»

Солдат опешил, потом осторожно ответил: «Ну.., подчиненный точно не знает. Во всяком случае, она в одиночку убила больше десятка наших людей и еще дюжина наших братьев были ранены, скорее всего, она тоже не избежала ранения, даже если мы не схватили ее, вряд ли она выживет».

После долгого молчания, мужчина вдруг взмахнул хлыстом и направил коня вперед.

Немного погодя.

Отдаленные раскаты грома, проливной дождь, пустошь, солдаты в доспехах снуют туда-сюда, строящиеся в боевые порядки войска напоминают море, мечи как горы, все больше разрастаются.

Все воины были одеты в черную одежду, стоявшие друг против друга противники, не имели никаких отличительных знаков на одежде или пометок указывающих на принадлежность их к войскам одного из кланов, солдаты обеих сторон также не были намерены выйти и представиться. Внезапно столкнувшись на узкой дороге, воины обеих сторон немного обомлели от неожиданности, хотя на них была практически одинаковая форма, такой же холодный темперамент, но, глядя на то, как воины с молчаливыми лицами выстраивались в ряды, сразу становилось ясно, что у противника недобрые намерения, перед ними враг – не друг. Между войсками медленно проносился холодный ветер, время казалось бесконечным, в темноте никто не осмеливался первым вынуть меч из ножен или произнести хоть слово, обе стороны просто молча стояли друг напротив друга на расстоянии менее ста шагов, а между ними стена дождя.

Внезапно раздался отчетливый звонкий щелчок, неизвестно чье оружие издало этот звук, но он подействовал как инфекция, в мгновение ока бесчисленное количество мечей взмыли в воздух, ледяные стрелы нацелились на солдат с противоположной стороны, кони заржали, поднялся шум. После недолгой сумятицы, воины стояли во всеоружии, все было готово к битве.

Вдруг послышалось протяжное лошадиное ржание, девушка погоняла коня, увидев застывшие друг напротив друга войска, девушка испугалась и немедленно поскакала галопом.

«Кто они?», — подъехав к Янь Сюню, тяжелым голосом спросила Чу Цяо.

Янь Сюнь нахмурился: «Твои действия сегодня слишком безумны. Ты так скоро забыла все, что я тебе сказал?»

«Только я могу найти его», — глубоким голосом ответила на это Чу Цяо: «Если ты хочешь избавиться от него, не следует прогонять меня».

Мужчина медленно прищурился, слегка наклонив голову, он сказал: «Какой смысл убивать его, если с тобой что-то случиться?»

У Чу Цяо кольнуло сердце, потянув Янь Сюня за рукав, она шепотом промолвила: «Янь Сюнь…»

«А Чу, я сейчас не в том настроении, чтобы болтать, я не хочу срывать на тебя гнев».

Чу Цяо остолбенела, а Янь Сюнь пришпорив коня, двинулся вперед, мужчина держал спину прямо, но в его облике чувствовалась какая-то невыразимая пустота. Напротив них стояло укрытое тьмой немалочисленное войско, как летучие мыши в темноте ночи, этой тревожной ночью они преградили им путь. Противник впереди, без сомнения также увидел силуэт подъехавшей Чу Цяо, долго глядя на противоположную сторону, напоминающую размытую черную картинку, брови стоявшего во главе отряда мужчины плотно сомкнулись. Внезапно поднялся сильный ветер, в лицо ударил холодный, как лед, косой дождь.

Мужчина еще плотнее сомкнул брови, затем внезапно поднял руку и сделал знак своим людям. Солдаты тотчас вложили мечи в ножны, опустили луки. Увидев это, люди Янь Сюня, почувствовали, что противник больше не собирается сражаться, и тоже отпустили оружие.

Два отряда некстати встретившиеся и едва не вступившие в бой, тотчас передумали сражаться, не обмолвившись ни словом, обе стороны один за другим осторожно направили своих лошадей вперед. Видя, что противоположная сторона не возражает, отряды продолжили путь. В тот момент, когда противники поравнялись, взгляды их встретились, однако все, что удалось разглядеть — лишь пара проницательных глаз под черной маской.

«Молодой господин», — приблизившись, доложил охранник: «Проехавшая девушка, это та самая, которая находилась рядом с целью».

«Да».

Охранник обомлел и немного нетерпеливо добавил: «Дюжина наших парней погибли от ее руки».

«Убийцы все же боятся смерти?», — мужчина искоса бросил на него холодный взгляд: «Даже не можете разобраться кто цель, самовольно напали на совершенно не интересующего нас человека. Вообще я удивлен, что ты дожил до сегодняшнего дня».

Шокированный охранник не смог вымолвить ни слова в ответ. Внезапно в небе над лесом появилась серебристая сигнальная ракета, возглавлявший отряд мужчина нахмурился и немедленно направился в лес.

Янь Сюнь не стал продолжать продвигаться в лес, а повернул в сторону боковых городских ворот. Чу Цяо, ехавшая позади него, удивленно спросила: «Мы не пойдем за ним?»

Янь Сюнь нахмурился и тихим голосом ответил: «Разве ты не видела тот (встретившийся только что) отряд? Если даже они не смогут победить, нам тоже придется трудно».

«Янь Сюнь?»

«Ничего не говори. Позже поговорим, когда вернемся домой».

Отряд направился к западной стороне Чаньаня, где их уже ожидала драпированная темной тканью лошадиная повозка. Янь Сюнь и Чу Цяо вместе с несколькими слугами быстро спешились и сели в повозку, после чего медленно поехали к воротам. По пути им кто-то тайно помогал, таким образом, никем незамеченные (досл. «боги не знали, демоны не заметили») они скрытно въехали в город через ворота с западной стороны, сделав один круг возле самого большого в столице трактира (трактир-бордель), повозка тотчас направилась к внутренним городским воротам.

Вернулись они в предрассветный час, на горизонте уже намечалась полоса света, дождь, ливший непрестанно всю ночь, наконец, прекратился, приближался рассвет. Из-за ночного нападения на принца Тан, в императорском дворце царила мертвая тишина, но, сколько людей действительно могло спокойно спать в такой тишине, сказать невозможно.

Тихо проехав через западный императорский сад, повозка подъехала к запасному (не основному) дому и остановилась, не глядя на девушку, Янь Сюнь тут же первым вышел из повозки, бледный, как смерть, мужчина пошел к дому, на ходу разрывая промокший воротник одежды, по дороге он оттолкнул служанку, протягивавшую ему горячее полотенце.

Все слуги молчали, никто не смел рта раскрыть (досл. «молчат как цикады зимой), чувствуя, что хозяин крайне раздражен, они в страхе стояли на коленях, боясь даже дышать.

У Янь Сюня действительно были причины злиться. Его злило зачем всегда действовавшая крайне осторожно преданная Чу Цяо выехала из города с этой хитрой лисой Сяо Цэ, злило что она даже никого не отправила сообщить ему прежде чем принять это решение, но еще больше его сердило почему она так долго не могла найти способ сбежать, с ее то ловкостью и опытом ведения боя в лесу, как она могла была так серьезно ранена и как ее загнали в угол? Он даже не мог представить, что бы сейчас было, если бы он опоздал всего на шаг, как бы она избежала тех дротиков?

Множество сомнений, накопившихся в его сердце, заставляли Янь Сюня злиться, поджав губы, бледный как смерть он сидел в главном зале, ожидая, что тот человек, что совершил прошлой ночью серьезную ошибку, войдет и объяснит свои вчерашние действия, а так же получит положенную ей порцию гнева.

Но этот огонь, который долго внутри него разгорался, выплеснуть не удалось. В глубине души он сказал себе, что на все сказанные слова, будет отвечать молчанием. Но время шло, а тот преступник так и не входил.

Что случилось?

Янь Сюнь все сильнее хмурил брови, неужели она даже не удосужилась объясниться, а сразу вернулась в свою комнату?

В ожидании следующего периода около двух чашек чая, Янь Сюнь наконец не выдержал, встал и широким шагом вышел из зала. Все слуги все еще стояли на коленях на земле, никто не осмеливался поднять головы и заговорить.

Он быстро подошел к комнате Чу Цяо, толкнул дверь и с силой в голосе выкрикнул первое, что пришло ему в голову: «Выходи давай!»

Но ответа не последовало. Янь Сюнь нахмурился и заглянул в комнату, внутри никого не было. Он осторожно подошел к ванной и слегка постучал в дверь, но ответа по-прежнему не последовало.

В этот момент Янь Сюнь был действительно зол. После всего, что произошло, она даже не захотела объясниться, неужели она сама не понимает, как он волновался, когда узнал, что она оказалась в центре той заварушки (покушения), чуть не стоившей ей жизни? Неужели она не замечала, что ее действия уже оказали критическое влияние на общую картину (обстановку)? Разве она сама не понимала, что она слишком много времени проводила с наследным принцем Тан?

Галерея, библиотека, приемная, зимняя комната, сад… Он обошел все, но Чу Цяо как сквозь землю провалилась. Выражение лица Янь Сюня становилось все более и более неприглядным. Неужели она вернулась в Шаньи, ничего ему не сказав?

«Го … господин», — вдруг в ушах раздался слабый голос, обернувшись, Янь Сюнь увидел стоявшую у него за спиной Люй Лю — личную служанку Чу Цяо, девушка робко спросила: «Вы … ищите Чу Цяо?»

Янь Сюнь приподнял брови: «Где она?»

Люй Лю осторожно подняла палец, указывая на стоявшую во дворе лошадиную повозку.

Янь Сюнь был ошеломлен, нахмурившись, он подошел к повозке и поднял занавеску, после чего тут же обомлел. Его сердитое лицо постепенно смягчилось, оно казалось немного забавным и немного беспомощным, а также оно выражало некоторую долю сожаления. Наконец он вздохнул, все обиды и гнев в одно мгновение улетучились.

За этот день Чу Цяо действительно ужасно устала, сегодня было слишком много крови и сражений, в которых она не раз была на грани смерти, все это исчерпало силы Чу Цяо. Потеряв много крови, она продолжала держаться из последних сил, но, когда Чу увидела его, она тут же расслабилась и еще до того, как повозка въехала в город, она уже уснула. В этот момент на ней был черный костюм, отнятый у одного из убийц, лицо ее стало еще бледнее, плечо окровавлено, волосы рассыпались по спине, вид у нее был весьма жалкий. Но ее брови больше не хмурились, как раньше, как будто она, наконец, очутилась дома и ей больше не страшны были дождь и ветер.

Гнев Янь Сюня, казалось, унесло потоком воды, не осталось и следа. Он огорченно наморщил лоб и осторожно взял девушку на руки, она походила на котенка, спрятавшего острые коготки. Она спокойно, словно ребенок, лежала в его объятиях, больше не было той яростной, смертельно опасной женщины.

Ощущение теплого и знакомого дыхания заставило девушку чувствовать себя в безопасности, от чего она заснула еще глубже, не желая просыпаться. Во сне девушка слегка дернулась, тем самым испугав Янь Сюня, но он тут же увидел, что Чу не проснулась, а лишь повернулась в поисках более удобного положения, по-прежнему продолжая крепко спать.

С немного грустным выражением лица, мужчина пробормотал: «Столько дел натворила и думаешь так просто выйдешь сухой из воды?»

Девушка даже пальцем не пошевелила, как будто она автоматически отфильтровала неприятные (невыгодные) ей слова. Янь Сюнь еще какое-то время стоял не одном месте, держа на руках Чу Цяо, потом он внезапно беспомощно вздохнул, развернулся и понес девушку в ее комнату.

Янь Сюнь приказал служанке подготовить горячую ванну для Чу Цяо и позвать врача, пока он хлопотал над спящей, та по-прежнему не подавала признаков пробуждения. Янь Сюнь стоял у кровати сладко спавшей девушки, глядя на ужасную рану на ее плече, мучительно нахмурив брови, он слегка коснулся ее щеки и беспомощно вздохнул: «Подожду, когда ты проснешься, тогда и сведем счеты, если конечно к тому времени я все еще смогу злиться».

Сказав это, он осторожно накрыл девушку мягким одеялом, убрал челку с ее лба, затем развернулся и вышел из комнаты.

Едва дверь комнаты закрылась, крепко спавшая молодая девушка, тотчас открыла глаза, осторожно огляделась вокруг, а потом вздохнула.

Не может человек, которого раздели и закинули в ванну, все еще продолжать спать, она проснулась еще раньше, когда Янь Сюнь вынес ее на руках из повозки, все это время она лишь притворялась спящей.

Несмотря на то, что рана на плече девушки уже была обработана, она все еще немного побаливала. Чу Цяо медленно села, от голода у нее свело желудок, девушка «сползла» с постели (т.е. еле держится на ногах), дойдя до стола, она окинула его взглядом, однако ничего съедобного найти не удалось, нахмурившись, она взяла чайник и через горлышко сделала один глоток. Чай оказался ледяным и неприятным на вкус, вероятно, его заваривали несколько дней назад.

Но в этот момент, до нее вдруг донесся звук шагов, Чу Цяо испугалась, забравшись поспешно в кровать, она снова закрыла глаза, делая вид, что спит. Дверь распахнулась и в комнате тут же повеяло ароматом еды, Янь Сюнь нес поднос с несколькими жареными блюдами и горячим рисом, от еды поднимался горячий благоухающий пар. Вдруг у него закралось какое-то подозрение, мужчина заметил (немного) скомканное одеяло Чу Цяо, но все же он невозмутимо поставил поднос на стол, а затем сразу же вышел.

«Когда проснешься, приходи ко мне в библиотеку», — прозвучал в ушах глубокий мужской голос, Чу Цяо подавлено открыла глаза и беспомощно вздохнула.

От судьбы не уйти. Покорившись судьбе, она встала и, наевшись до отвала, завалилась спать.

Объясниться? Разберемся с этим позже. Сейчас ей нужно немного выспаться.

Когда она поднялась после длительного сна, прошёл весь день и вся ночь, когда солнце снова поднялось, она знала, что больше не может прятаться. Раздался скрип, дверь библиотеки медленно приоткрылась, Чу Цяо думала незаметно заглянуть через щель, но в этот момент, подошедшая сзади нее Люй Лю неожиданно громко крикнула: «Госпожа, вы ищите князя? Он в доме!»

Над головой нависали черные тучи, день не задался с самого начала, подчиняясь судьбе, Чу Цяо открыла входную дверь. В библиотеке никого не было, во внутренних покоях также царила тишина, Чу Цяо нахмурилась, окинув комнату взглядом, она заметила в щели под ширмой пару мягких белых сапог, она знала, что Янь Сюнь стоит за ширмой.

«Кхм», — покашляла Чу Цяо, но человек внутри не отреагировал и не произнес ни слова.

Выражение лица Чу Цяо изменилось, кажется на этот раз Янь Сюнь действительно был очень зол. Она не раз не слушала его и действовала самостоятельно, после возвращения она какое-то время пряталась, за это время его гнев проходил, но кажется на этот раз ситуация была немного серьезнее. Девушка слегка прикусила нижнюю губу и медленно сказала: «Янь Сюнь, я знаю, что на этот раз ошиблась, прости меня».

Янь Сюнь по-прежнему молчал. Чу Цяо неохотно продолжала: «Мне не следовало выезжать с Сяо Цэ из города. Я знала, что у него будут проблемы, я проигнорировала потенциальную опасность, не учла ситуацию. Я лишь хотела сблизиться с ним, чтобы побольше узнать о внутренних делах Бянь Тан, выяснить как царский дом Тан относится к рабству, Датун всегда хотел открыть свой филиал (простите не знаю как еще написать) в столице Тан, поэтому я хотела все выяснить. Еще я хотела узнать отношение Бянь Тана к Северной Янь, если мы в будущем покинем Вэй, поддержка Бянь Тана нам бы очень помогла».

Янь Сюнь все еще молчал, Чу Цяо слегка нахмурилась, поджав губы, она продолжила: «Я знаю, что не должна была спасать его, мне наоборот следовало помочь. Несколько раз у меня был шанс избавиться от него, но я этого не сделала, я попросту упустила такую прекрасную возможность для дела возрождения Северной Янь. Втянула тебя в это, чтобы спасти меня, тебе пришлось рискнуть и покинуть город, использовать Датун и сеть убийц Янбэя, я знаю, что вызвала большие проблемы».

Но Янь Сюнь по-прежнему не проронил ни слова, настроение Чу Цяо становилось все хуже, нахмурившись девушка спросила: «Янь Сюнь, я уже попросила у тебя прощение, но ты все еще не желаешь простить меня?»

«Госпожа!» — служанка Люй Лю неожиданно распахнула дверь, стоя на пороге, крикнула: «Князь зовет вас на обед!»

«Что?» — Чу Цяо остолбенела, на ее лице появилось легкое замешательство: «Он? В столовой?»

«Да», — немного испугано ответила Люй Лю: «Господин только что вышел, я этого не заметила».

На мгновение лицо Чу Цяо посерело, она зашла за ширму, но обнаружила там только лишь пару сапог. Девушка сердито схватила сапоги и бросила их на землю, после чего раздраженно высказала служанке: «Почему вещи разбросаны? Чем вы здесь занимаетесь?» Сказав это, она развернулась и вышла из покоев.

Служанка обижено подняла обувь и, сдерживая резкие слова, сказала: «Они всегда здесь стоят».

В столовой Янь Сюнь сидел за обеденным столом, видя, как входит разгневанная Чу Цяо, он медленно поднял голову и удивленно приподнял брови, а потом спокойно спросил: «Проснулась?»

Чу Цяо молча взглянула на него, ничего не говоря, она села за стол и начала есть, бряцая посудой (чашки и палочки для еды).

Янь Сюнь чуточку нахмурился: Это она совершила ошибку, но все же смеет вести себя так дерзко?

В это время в столовую вошел А Джин, он как-то странно взглянул на Чу Цяо, после чего подошел к Янь Сюню и шепнул ему на ухо несколько слов. Выслушав его, на лице Янь Сюня появилось легкое удивление, однако князь ничего не сказал, а просто продолжил есть. После того, как господа наелись, убрав посуду и подав свежий цветочный чай, все слуги вышли из столовой.

Янь Сюнь сделал глоток чая и медленно произнес: «С принцем Тан ничего не случилось, его нашли люди из корпуса Сяо Ци. Он вернулся во дворец даже раньше нас».

Чу Цяо не произнесла ни слова в ответ, опустив голову она очень серьезно пила чай.

«Он рассказал императору о том, как ты мужественно спасла его, император очень хвалил тебя и щедро наградил, к тому же он позволил тебе продолжить лечение, поэтому ты можешь пока не возвращаться в Шаньи».

«Сейчас, пока не найдены нападавшие, в Чаньане хаос, и трава и деревья кажутся врагами (паника), даже отложен въезд в город принцессы Хуай Сун».

Говоря об этом, Янь Сюнь отхлебнул глоток чая, вдруг он улыбнулся и мягко сказал: «А Джин сказал, что слуги видели, как ты в моей комнате что-то долго шептала. Что ты говорила?»

«Что хочу то и говорю, почему я должна тебе рассказывать?»

Янь Сюнь был поражен, это был первый раз, когда Чу Цяо говорила с ним в таком тоне, слегка усмехнувшись, мужчина сказал: «А Ччу, ты ведешь себя как ребенок? Это так на тебя не похоже».

«В таком случае как я должна себя вести?» Чу Цяо неожиданно встала и холодно произнесла: «Весь день напролет быть осторожной, обдумывать каждый шаг? Все люди ошибаются, я тоже человек. Янь Сюнь, я уже извинилась перед тобой».

Янь Сюнь не знал, то ли ему плакать, то ли смеяться: «А Чу, я вообще ничего тебе не говорил, к тому же ты не извинялась».

У Чу Цяо сдавило грудь, по ее виду можно было понять, что она чувствовала себя несколько некомфортно, когда произнесла: «В таком случае я делаю это сейчас, идет? Князь Янь, я осознала свою ошибку, я доставила вам много хлопот, сейчас я должна уйти, не знаю когда мы снова увидимся».

«Стой!» — вдруг холодно закричал Янь Сюнь, он резко шагнул вперед и, встав перед Чу Цяо, произнес: «Что, черт возьми, ты делаешь? А Чу, ты никогда прежде себя так не вела, и не должна вести себя так!

Чу Цяо почувствовала скорбь на душе, все накопившиеся за день, сдерживаемые ею эмоции, тут же вырвались, ее глаза немного покраснели, но она по-прежнему упрямо держала голову: «Поскольку я ни разу не провинилась и не доставляла тебе хлопот, стоило мне лишь один раз ошибиться, ты сразу же не желаешь меня простить?»

Янь Сюнь тот час застыл, Чу Цяо подняла голову, глаза ее немного покраснели: «Весь день и всю ночь я не знала, что тебе сказать. Я тоже на себя злюсь, как я могла совершить такую оплошность, откуда эта мягкость и нерешительность? Я едва не испортила все дело, едва не погубила тебя, я упустила такую прекрасную возможность, моя ошибка непростительна. Янь Сюнь, я и сама знаю, что виновата, я должна помогать тебе, но сейчас я оказала тебе медвежью услугу. Я боялась, что ты не поймешь, поэтому не знала, как посмотреть тебе в глаза, как смотреть в глаза А Джину и другим. Как могла я совершить такую ошибку?»

«А Чу, прекрати!»

«Столько людей погибло, и, конечно же, есть люди, которые тебя подозревают (сомневаются). Ты столько лет так хорошо все скрывал, но сейчас едва все не пошло прахом, я…»

«А Чу!» — Янь Сюнь внезапно крепко обнял Чу Цяо, лицо его было серьезным, брови сомкнуты, подбородок он положил на макушку девушки, осевшим голосом мужчина сказал: «Это я был неправ, мне следовало проведать тебя раньше, а не позволять тебе фантазировать и накручивать себя».

Чу Цяо прижалась к груди Янь Сюня (опереться в объятиях), чувствуя исходящее от его тела тепло, ее глаза покраснели, и даже проронили несколько слезинок.

«А Чу, я тебя не виню, я не боюсь опасности, не боюсь подозрений, всего того, что ты назвала, я не боюсь. Да я был зол, но я злился на тебя за то, что ты позволила себе получить ранение, позволила себе попасть в такую опасную ситуацию, за то, что прежде чем отправиться в лес не посоветовалась прежде со мной, но в одиночку залезла в логово тигра. А Чу, мы столько лет вместе жили, вместе умирали, как я могу жаловаться на тебя? Я только злюсь, что мне не хватает сил, чтобы защитить тебя, что позволяю тебе терпеть (от людей) издевательства, но не могу выйти вперед и заслонить тебя».

«Я не собирался дразнить тебя, или злиться. Я всю ночь не мог заснуть, меня бросает в дрожь от одной мысли о том, что могло бы случиться с тобой, если бы я опоздал всего на минуту? Если бы те люди и в самом деле убили бы тебя, даже представить не могу что бы со мной было? Даже думать об этом не могу, но если бы это действительно произошло, я бы не смог совладать со своими чувствами, даже представить не могу, что бы я сделал в той ситуации. А Чу, ты действительно напугала меня, когда я увидел, что в тебя летят дротики, я действительно хотел убить их всех».

Чу Цяо сжала губы, она протянула руки и, крепко обняв мужчину за талию, тихо сказала: «Прости, я разозлила тебя»

Янь Сюнь вздохнул: «Я также понимаю, что ты мучилась угрызениями совести и все из-за того, что я вовремя тебе не сказал, никто не погиб прошлой ночью, лишь несколько человек получили легкие ранения, мы вовремя отступили. Кроме того, никто не знает, что я покидал город, тебе не нужно беспокоиться».

Чу Цяо отстранилась от Янь Сюня, она вдруг почувствовала себя немного неловко, уже многие годы ничего подобного с ней не случалось, эта минутная слабость была действительно странной. Янь Сюнь был прав, с момента засады, Чу Цяо испытывала угрызения совести, она боялась впутать в это Янь Сюня, боялась, что он покинет город, чтобы спасти ее, боялась, что гильдия Датун будет раскрыта, в результате все ее страхи один за другим реализовывались. Возможно, она потеряла над собой контроль только из-за стыда перед лицом собственной неудачи. В такой ситуации потерпеть поражение все равно, что самоубийство, она могла умереть, но не могла тянуть за собой других людей.

«Янь Сюнь, впредь я буду осторожнее».

Янь Сюнь беспомощно улыбнулся и, положив руки ей на плечи, сказал: «Никуда не уходи, просто оставайся рядом со мной, ожидая, когда мы вместе уедем».

Чу Цяо подняла голову и посмотрела в глаза Янь Сюня, ее взгляд вдруг стал немного рассеянным. Предыдущая ночь, прошедшая в постоянных сражениях, ужасно вымотала ее, в этот момент она отпустила все тревоги, и раз за разом накопленная усталость тотчас проникла глубоко в душу. Но не время было расслабляться, в конце концов, они еще не уехали отсюда, повсюду в этом хорошо охраняемом императорском городе их подстерегает опасность, неизвестно когда нанесут удар, больше она не имела права на подобные ошибки.

«Хорошо, перемирие, а теперь нужно как следует поесть».

Чу Цяо удивленно спросила: «Разве вы не только что закончили есть?»

«Я то поел, а ты нет».

Раны Чу Цяо все еще очень болели, потому аппетита не было. Девушка покачала головой и ответила: «Я больше не могу».

«Даже если не можешь, все равно нужно поесть». Янь Сюнь приказал слугам накрыть на стол, а сам сел напротив и стал смотреть как кушает Чу Цяо.

От непрерывного наблюдения, Чу Цяо становилось не по себе, нахмурившись она спросила: «Тебе что заняться нечем?»

Янь Сюнь улыбнулся и ответил: «Сегодня весь город занят, только я бездельничаю. Сегодня в первой половине дня в город прибывает принцесса Хуай Сун, все чиновники отправились к ней навстречу».

«Старшая принцесса Хуай Сун – Налань Хонгье?», — Чу Цяо пробормотала: «Ты ее видел?»

Янь Сюнь слегка кивнул: «Много лет назад, так, мельком».

«Я слышала, что она очень опасна», — тихо вздохнула Чу Цяо и больше ничего не стала говорить.

Янь Сюнь взял палочками кусочек мяса положил в ее чашку, сказав: «Тебе нужно больше есть, ты слишком худая».

Девушка слегка улыбнулась, ей было легко и хорошо на душе, поэтому и кушала она лучше.

Как только она поела, снаружи внезапно раздался громкий шум, Чу Цяо нахмурила брови и тут же в столовую поспешно вбежал А Джин: «Князь, император пожелал, чтобы вы присутствовали на званом ужине».

Янь Сюнь поднял брови: «На званый ужин в честь гостей?»

А Джин кивнул: «Да».

Янь Сюнь встал и сказал: «А Чу, ты должна хорошо отдохнуть, я вернусь вечером».

«Нет, император пожелал, чтобы она тоже присутствовала».

«Я?» — удивилась Чу Цяо, не ожидая, что император сам (по своей инициативе) позовет ее. Следует знать насколько жесткая в Великой Вэй кастовая система. В прошлый раз, если бы не настойчивые приставания Сяо Цэ, она бы за всю жизнь не получила возможность побывать в парадном зале.

«Это должно быть из-за того, что ты спасла принца Сяо. А Чу, как твоя рана?»

Чу Цяо встала и кивнула: «В любом случае я должна пойти. Пойду переоденусь».

После сгорания палочки (1 час) Чу Цяо и Янь Сюнь сели в повозку и медленно направились к парадному залу.

Два дня назад прошел сильный дождь, Священный золотой дворец засверкал новыми красками, распустились деревья, все вокруг покрылось нежной зеленью. Чу Цяо была одета в наряд придворной дамы, на серебристо-белом фоне красовался бледно-голубой месяц, наряд был не слишком пышный, но и не совсем простой, идеально подходивший для ее положения придворной дамы.

Янь Сюнь сидел рядом, заметив, что она чувствует себя несколько неловко, слегка улыбнулся и, взяв ее за руку, сказал: «Я здесь, не бойся».

Чу Цяо улыбнулась, она собиралась что-то сказать, но в этот момент повозка внезапно дернулась и она повалилась в объятия Янь Сюня.

Янь Сюнь испугался и тотчас помог ей подняться, потом взволновано спросил: «Рану не задела?»

Чу Цяо покачала головой. Янь Сюнь поднял голову и глубоким голосом спросил: «Что случилось?»

Снаружи повозки раздался голос А Джина: «Князь, картеж принцессы Хуай Сун».

Янь Сюнь удивился: «А Джин, уступи».

Снаружи долетал размеренный стук лошадей, Хуай Сун была не очень сильна, зато богата, Вэй всегда старалась привлечь их на свою сторону, в сравнении с Бянь Тан, их отношения с Великой Вэй были несколько более дружественными, глядя сколько людей встречало принцессу Хуай Сун, все становилось очевидным.

Через несколько мгновений появился кортеж принцессы, повозка Янь Сюня съехала на обочину, уступая им дорогу. Неожиданно карета принцессы Хуай Сун остановилась, один из ее представителей подъехал к повозке Янь Сюня и спросил: «Наша принцесса спрашивает: эта ведь повозка князя Северной Янь?»

А Джин уже собирался ответить, но в этот момент Янь Сюнь отдернул занавеску и сказал посланнику: «Верно, князь не смог приехать, чтобы поприветствовать принцессу, это нарушение этикета, надеюсь, принцесса простит за грубость».

«Князю Янь нет необходимости следовать церемониям»,- медленно прозвучал мягкий голос, занавеска в карете напротив медленно приподнялась, за ней появилось скрытое под вуалью женское лицо, поэтому разглядеть сидевшую в карете девушку было невозможно, был слышен лишь нежный, как вода, голос, совершенно не подходивший как утверждали слухи свирепой и решительной старшей принцессе.

«Мы не встречались десять лет, но князь совершенно не изменился, Хонгье очень счастлива».

«Прошло десять лет, а Ее Высочество Принцесса все еще помнит меня, князь польщен».

Налань Хонгье слегка улыбнулась и сказала: «Кому посчастливилось познакомиться с принцем, забыть его не сможет, зачем князь же принижает свои достоинства?»

Янь Сюнь почтительно ответил: «Принцесса слишком меня перехваливает».

Налань Хонгье слегка кивнула и тут же опустила занавеску, слуга вышел вперед и сказал: «Наша принцесса просит князя Янь ехать первым».

Янь Сюнь покачал головой, сказав: «Принцесса приехала издалека и ее положение очень высокое, Янь Сюнь не осмелиться ехать первым».

Через некоторое время тот слуга снова вышел вперед и сказал: «Наша принцесса благодарит князя Янь, при случае она еще раз лично выразит вам свою благодарность». После того, как слуга договорил, карета медленно двинулась вперед.

Чу Цяо сказала: «Эта принцесса Хуай Сун действительно очень вежлива».

Янь Сюнь покачал головой: «Все философские течения зародились в Сунской земле, Хуай Сун — страна церемоний, они предают большое значение этикету».

Чу Цяо возразила: «А мне кажется, что она относится к тебе с особым вниманием».

Янь Сюнь улыбнулся, но ничего не ответил, только приказал двигаться вперед, но держаться на определенном расстоянии от кареты принцессы. В этот момент позади внезапно раздался крик, Чу Цяо и Янь Сюнь одновременно нахмурились, услышав хриплый голос, оглушительно кричавший: «В повозке впереди, подождите!»

А Джин заглянул в повозку и с мрачным выражением лица медленно произнес: «Ваше Высочество, госпожа, это принц Сяо Цэ сзади».

Чу Цяо тотчас сомкнула брови, лицо Янь Сюня также посерело. Чу Цяо собиралась что-то сказать, но Янь Сюнь взял ее за плечи и тихо сказал: «Оставайся здесь, я пойду встречусь с ним».

Глава 073: Смерть императрицы

Древняя столица Чаньань.

Чу Цяо сидела внутри повозки и ждала, но Янь Сюнь так и не вернулся. Спустя пол часа А Джин приоткрыл занавес на окне и сказал, что Янь Шидзи уехал вместе с наследным принцем Бянь Тан. Ей не надо больше ждать его, а следует ехать дальше.

Весна на высокогорное плато Хунчуань всегда приходила поздно. В это время в Империи Тан и Хуай Сун погода была уже по-летнему теплой, птицы вили гнезда, а цветы радовали своими яркими красками.

Тогда как земля Великой Вэй оставалась еще бесплодной, а на улице стояли холода. Изредка дул ледяной ветер, приносящий аромат цветов из более южных стран.

Когда повозка принца Северной Янь достигла, наконец, ворот Золотого Дворца, она была остановлена охраной, далее правила Дворца предписывали идти пешком. Чу Цяо вышла из экипажа и последовала за дворцовым евнухом, который шел впереди и указывал ей путь.

Возможно, было еще слишком рано. Во дворце Шэн Цзинь стояла непривычная для этого места тишина.

Белые птицы грациозно скользят высоко над стенами Дворца. Ясное голубое небо над головой, прохладный ветер играет с одеждой, заставляя длинные рукава трепетать, подобно бабочкам.

«Евнух Бай!» Молодой евнух бежал к ним, со стороны павильона Сян Си. Запыхавшись, он воскликнул, обращаясь к старому евнуху, который указывал дорогу Чу Цяо: «Евнух Бай! Наложница Цинь из дворца Шу Йи умерла!»

«Что?» Евнух Бай был растерян, широкие рукава опустились в пыль. Он бессвязно спросил: «Как это случилось?»

«Человек из дворца Шу Йи утверждает, что она внезапно заболела после того, как съела сладости из красных фиников, приготовленные на западной кухне. Представитель из палаты внутренних дел уже прибыл».

«Что же произошло?» — старый евнух нахмурился.

Он повернулся и уже собирался, что-то сказать, но Чу Цяо перебила: «Если у вас есть дела, пожалуйста, идите, я знаю дорогу в Парадный зал».

«Спасибо, Чу Фан И», — с благодарностью ответил старый евнух, прежде чем повернуться к младшему евнуху.

«Веди, скорее!»

Чу Цяо – по своему статуса, была дамой (девушкой служащей) двора Фан И, кроме того много лет она жила в Золотом дворце и хорошо была знакома с этими евнухами.

Если говорить честно, то императора Великой Вэй женщины не особенно интересовали, поэтому благородные супруги и наложницы имели не очень большое политическое влияния при дворе.

Чу Цяо смутно помнила, что наложница Цинь не была особенно заметна, а двор Шу Йи, всегда был одним из самых тихих и мирных в священном Золотом дворце. Здесь редко звучала музыка и не было танцовщиц.

Наложница часто посылала служанок в зал Шан Йи, за книгами, и предпочитала чтение и прогулки, пирам и интригам. Странно думать, что такой человек, который находился вне пути, не смог избежать печали (не смог убежать от политики и в конечном итоге умер).

Но в конечном счете Чу Цяо это не касалось и она не хотела больше думать о произошедшем.

Пройдя через павильон Сян Си, она вышла к озеру Минг. Листья на растущих на берегу ивах почти распустились. На некоторых даже появились цветы, светло зеленые кисти тянулись к тёмной глади воды. Весенний ветер вызывал легкую рябь, размывая отражение.

Она стояла на каменном мосту, построенному над озером, еще во времена прошлого императора. Прохладный воздух от ледяной воды, освежал лицо, ветер играл с одеждой, поднимая полы легкой накидки и рукава. Чу Цяо вдруг почувствовала себя юной девушкой с открытым сердцем, такой какой она не была даже там в далеко ушедшем от неё мире.

Вздохнув она пошла дальше, пройдя мимо павильона Ронг Хуа, она, наконец, достигла своей цели, ворота в Парадный зал были уже видны. Чу Цяо шла по боковой дороге, здесь было относительно тихо, она никого не встретила на своем пути. Дорожка под её ногами, была выложена кирпично-красной плиткой с золотым орнаментом.

Вдалеке поднимались высокие ещё заснеженные горы, голубая вода блестела на солнце, цветы ивы только распустились и бледно-зелеными облаками отражались в озере.

Силуэт девушки в белой развивающейся на ветру одежде с темными длинными волосами идеально вписывался в элегантную картину.

Но это спокойствие было нарушено, когда раздался пронзительный крик, заставивший Чу Цяо остановиться.

Чу Цяо подняла голову и посмотрела на небо, сверху к ее ногам падал белоснежный орел. Острая стрела пронзила его грудь, окрасив прекрасные перья кроваво-красными разводами.

Раздался звук множества шагов, несколько человек направлялись в её сторону.

Насторожившись, девушка огляделась и быстро пошла к ближайшему строению. Открыв неприметную дверь, она тихо проскользнула в комнату.

Но, как только дверь закрылась, оказалось, что кто-то, уже находился внутри, не произнеся ни слова, он напал на нее. Этот человек был силен и обладал превосходными навыками в боевых искусствах, казалось, что даже ветер между его ладонями похож на острый клинок.

Нападение было настолько неожиданным, а противник настолько хорошим воином, что Чу Цяо отступила, понимая, что ей будет с ним сложно справиться.

У нее не было времени понять, кто этот человек, но она успела продумать стратегию. Девушка резко развернулась и схватила одной рукой нападавшего за запястье. Другая рука была выброшена вперед, что бы змеей сжать горло врага. Но, в тот момент, когда ей это удалось, холодная ладонь коснулась ее белой шеи, сильно сжимая уже ее горло.

Похожие на молнии движения, и одинаковый результат.

Двери и окна были закрыты, в комнату не попадало не единого прямого луча солнца, только сквозь ставни пробивался тусклый свет. Они не могли разглядеть друг друга. Их лица были скрыты темнотой, и только глаза мерцали, словно у двух зверей, которые столкнулись на узкой дороге.

Они застыли, взаимно подавляя друг друга, но оба понимали, что пути дальше нет. Почти одновременно противники разжали пальцы. Напряженно следя друг за другом, они одновременно сделали шаг назад. Теперь они стояли лицом друг к другу, не прикасаясь, но это не стирало раздраженного высокомерия, повисшего в воздухе.

***

«Старшая Сестра, почему вы это сделали?»

Тем временем снаружи, во дворе собрались люди. В напряженной тишине, прозвучал вопрос, заданный нежным голосом.

Вперед медленно вышла женщина, в окружении своих служанок, одетая в синее верхнее платье из парчи, рукава нижнего платья, похожи на облака, тонкая талия, и лицо, с кожей, как лепестки цветов персикового дерева. На ее голове было украшение – феникс из золота с фиолетовыми драгоценными камнями.

«Как ваша сестра, я не могу вынести, видя, как вы совершаете такую ужасную ошибку!»

Слуги принесли стул из резного дерева драгоценной породы, Шу Гуйян, аккуратно придержав рукава, медленно села. С легкой улыбкой она взяла письмо, снятое с лапы убитого белого орла. Развернув его и тщательно просмотрев, она торжественно сказала: «Общение женщин из Дворца императора с посторонним мужчиной является преступлением. Моя сестра много лет руководила внутренним двором. Разве она не знает правил? Почему же она совершила такую огромную ошибку?»

Одна из самых благородных женщин Империи Вэй стояла посреди двора, одетая в темно-фиолетовое платье с золотым шитьем. Гордо выпрямившись, она своим видом, давала понять, что не признает право Шу Гуйян задавать ей такие вопросы. За ней следовали две служанки.

Му Хэ Наюн, а это была она, до сих пор сохранила изящную грацию движений, но за последние дни она похудела и стала бледнее. Даже не взглянув на Шу Гуйян, она приказала двум девушкам, следующим за ней: «Идемте!»

«Остановитесь!»

Как будто не услышав, Му ХЭ Наюн продолжила свой путь.

Несколько евнухов из охраны внутреннего Двора подошли и преградили ей дорогу. Один из них тихо сказал: «Ваше величество, пожалуйста, остановитесь, благородной супруге есть, что вам сказать».

«Эй!» Раздался звук хлесткого удара, Му Хэ Наюн ударила слугу по лицу. Императрица Вэй нахмурилась и холодно сказала: «Помни о своем статусе. Как ты смеешь стоять передо мной?!»

Слуга, испугавшись, упал на колени. После десяти лет, в статусе императрицы, Му Хэ Наюн, своим характером и репутацией, смогла привить такой страх этим слугам.

Глаза Шу Гуйян были холодными, она равнодушно сказала: «Влияние сестры все еще так велико, а ее характер, такой же, как и в прошлом. Это действительно то, с чем ее можно поздравить».

Лицо Му Хэ Наюн было застывшим, как у ледяной скульптуры, а холодный голос сказал: «Мы никогда не были хорошо знакомы и не дружили. Я никогда не боялась тебя раньше, и даже сейчас я не воспринимаю тебя всерьез. Взлет и падение женщин во дворце обычное дело, и не влияет на процветание и славу Императора. Поскольку мы не друзья и не враги, тебе не следует обращаться ко мне, как к сестре».

Шу Гуйян мягко улыбнулась и сказала: «Старшая сестра похожа на огонь, а ее слова так прямолинейны. К сожалению, мои мысли просты, я не могу так правильно изъясняться. Восхищаюсь Старшей сестрой».

«У меня во внутреннем Дворе, еще есть дела. Поэтому я не буду сопровождать вас, чтобы посмотреть цветы, распустившиеся сегодня утром на берегу».

«Остановитесь!» — лицо Шу Гуйян стало холодным, вежливая улыбка исчезла. Она неторопливо встала и, держа в руке развернутое письмо, спросила: «Моя сестра не собирается это объяснять?»

«У вас хватило ума обвинить меня, так что я уверена, вы сможете и найти объяснение!» – Му Хэ Наюн насмешливо посмотрела на благородную супругу: «Если так хотите, то можете отнести это письмо Императору. С его мудростью он, естественно, примет справедливое решение».

Она развернулась, собираясь уйти.

«Но я все еще хочу услышать объяснение сестры», — громко сказала Шу Гуйян.

Му Хэ Наюн медленно обернулась, глаза феникса на головном уборе, блестели подобно льду, а холодные глаза Императрицы, заставляли вспомнить, что она принадлежит к правителям Поднебесной. Она высокомерно улыбнулась и тихо произнесла: «Если бы я была сейчас вами, я бы никогда не сделала такой ошибки».

Шу Гуйян растерялась, она не ожидала, что этот разговор обернется против нее.

Му Хэ Наюн продолжала говорить: «Статус Женщины во дворце зависит в первую очередь от происхождения, затем от милости Императора и, наконец, от того, сколько у нее сыновей. Госпожа Шу, мы обе вошли во Дворец в один и тот же год, как наложницы Императора. Во всех отношениях вы были ничуть не ниже меня, но я была Императрицей последние десять лет, вы же не поднялись выше статуса благородной супруги. Вы когда-нибудь задумывались о причине?»

Лицо Шу Гуйян, застыло, на нем не осталось и следа улыбки.

Му Хэ Наюн ответила, на свой же вопрос, спокойно глядя ей в глаза: «Причина этого в том, что вы глупы. Пытаясь придраться к мелочам, вы не видите картины в целом, к тому же слишком высокомерны, что бы расположить к себе нужных людей и получить сторонников. Поэтому, вы не способны достичь высокого положения. Вам просто повезло родиться в хорошей семье, и то, что ваш брат входит в Совет старейшин».

«Не правда!» — закричала девушка, стоящая рядом с Шу Гуйян.

Придворная дама, следующая за Императрицей, яростно воскликнула в ответ: «Настолько смелая? Императрица разговаривает с твоей госпожой. С каких это пор слуга смеет говорить вперед господина?»

«Клан Му Хэ уже пал. Если бы я была вами, я бы не стояла здесь так спокойно. Вы не беспокоитесь обо мне, но вам разве не кажется, что клан Вэй, представляет большую угрозу?» — прошипела Шу Гуйян.

Рот Му Хэ Наюн искривился в насмешливой улыбке: «Вы думаете, что император позволит клану Вэй занять место семьи Му Хэ? Хотя клан Му Хэ пал, я остаюсь, тем, кто нужен, что бы сохранить равновесие. В этой жизни вы никогда не сможете стать Императрицей.

Независимо от того, насколько уважаема семья Вэй за пределами дворца, внутри этих стен вы просто еще одна супруга Императора. Мой совет вам — учитесь манерам и вежливости, что бы точно знать, как низко надо склониться в нужный момент. Императрицей Великой Вэй могу быть только я, Му Хэ Наюн. Так было в прошлом, в настоящем и будет в будущем. Вы? Забудьте об этом».

Подул ветер, подняв край фиолетового платья Му Хэ Наюн. На ее лице было выражение гордости и уверенности в себе, длинные шелковистые волосы, похожие на водопад, струились по платью. Она выглядела на тридцать лет, хотя уже достигла сорока, каждое ее движение было наполнено элегантностью и достоинством.

Шу Гуйян осталась стоять на месте, следя за тем, как силуэт Му Хэ Наюн, скрылся за поворотом дорожки, ее сердце наполнилось мраком. Как раз когда она собиралась развернуться и уйти, она заметила слугу, который преклонил колени в знак уважения к императрице, Она приказал человеку рядом с собой. «Отведи его и обезглавь».

«Госпожа! Пощадите меня!» — в ужасе слуга трижды ударил лбом о землю.

Не оборачиваясь, Шу Гуйян быстро вышла из внутреннего двора. Вокруг снова разлилось спокойствие, щебетали воробьи, а озеро отражало мягкий солнечный свет.

Дверь открылась, и солнечный свет заполнил темную комнату. Чу Цяо прищурилась и посмотрела на своего противника, который стоял в двух шагах от нее.

Мужчина был высоким и стройным, на нем было одето темно-красное верхнее платье, на поясе вышит черный орел, Он медленно повернул голову к ней. Его взгляд в ответ на её, был твердым, а губы ярко выделялись на бледном лице.

Прохладный ветер ворвался в комнату, вслед за открывшейся дверью, но воздух между ними застыл, словно ледяная глыба. Глаза мужчины были холодны, как всегда, без следа удивления, узнавания или другого чувства.

Этот человек, кажется, был таким, все, то время, что она его знала, словно ожившая скульптура.

Чу Цяо медленно отступила на два шага, спокойно глядя на мужчину перед собой, словно тоже не узнавала его. Ей показалось, что ветер ранней весны сдул пыль прошедших лет, и воспоминания летят вместе с ним к ледяной воде озера.

Двое бывших противников, не сказав ни слова, одновременно отвели взгляд друг от друга и развернулись, желая покинуть эту комнату, которая, так неожиданно свела их снова вместе.

Они больше не обращали внимания друг на друга, у них разные дороги.

От начала и до конца, каждый из них идет своим путем и никогда не разделит его с другим. Даже если судьба устраивала эти странные встречи, как будто дразня их, это лишь случайность. Подобно метеорам в огромном пространстве, они проносятся мимо друг друга только для того, чтобы исчезнуть в бескрайнем море звезд.

Уходя Юйвень Юэ, неожиданно для себя, вспомнил ночь много лет назад, седовласый старик стоял посреди леса, полного ветра, его тень дрожала на снегу, а одежда развевалась.

«Мастер, почему это я?»

«Нет, так надо», — лицо старика покрыто морщинами, а его голос полон печали: «Потому что есть вещи, которые мало, кто вынесет, никто не вынесет этого. Ребенок, рожденный на границе мира, у тебя своя ноша».

«Молодой господин», — к Юйвень Юэ подошел человек в одежде дворцового слуги и сказал: «Все готовы».

В густом бамбуковом лесу, темно-красное верхнее платье развивается на ветру. Юйвень Юэ нахмурился, он медлил, не спеша отдать приказ.

Погода не жаркая, но у слуги, стоящего перед ним на коленях, на лбу выступил пот.

После примерно половины горения палочки благовоний (в этом случае пять минут) Юйвень Юэ, наконец, кивнул и сказал: «Иди».

Ледяной ветер пронесся по Золотому Дворцу, и запах крови следует за ним.

***

Как только Чу Цяо подошла к парадному залу, то увидела множество людей, они стояли на площади, большинство из них были в форме дворцовых слуг. Янь Сюнь тоже уже был здесь, он стоял выпрямившись, оглядываясь вокруг, пытаясь разглядеть ее издалека.

Чу Цяо сделала два шага, Янь Сюнь увидел ее, улыбнулся уголком рта и пошел к ней.

«ЦяоЦяо!» — Сяо Цэ оказывается тоже был здесь. На нем, как всегда, ярко-красное придворное платье, он нетерпеливо махнул Чу Цяо. Прежде чем выражение отвращения при виде него появилось на лице Чу Цяо, раздался пронзительный звон поминального колокола. Все подняли голову в шоке и страхе, глядя на дворец Се Фан.

«Убийцы! Императрица мертва!»

Резкий крик евнуха разлетелся над площадью перед парадным залом, отразился в воздухе, похожий на смертельный звон. Все, стоящие перед входом в Парадный Зал, стали растерянно оглядываться.

Охранники внутреннего Двора в черной военной форме, возникшие словно из ни откуда, бежали через двор, к месту происшествия, словно темная волна, хлынувшая на площадь.

Тишина повисла над Дворцом на несколько мгновений, потом неизвестно откуда, раздался первый горестный крик, его подхватил другой голос и вот уже громкий плач эхом отозвался от стен, поднимаясь над Чаньаном.

Императрица Му Хэ Наюн, родилась в одной из самых влиятельных семей в то время, входившей в состав семи правящих кланов. Войдя во Дворец в качестве наложницы в тринадцать лет, она заняла место Императрицы в тридцать лет и взяла на себя ответственность за печать феникса. Десять лет она управляла внутренним двором и была главой над шестью дворцами. Она подчинялась только Императору, никто не осмелился ослушаться ее, и во время ее правления не было особых нарушений и в гареме Императора царило спокойствие.

Лицо Чу Цяо было бледным, как у призрака. Она повернулась, и увидела, что лицо Янь Сюня отражало тот же страх, который пришёл к ней от понимания, что она находилась на краю гибели.

Если подумать, то получалось, что Му Хэ Наюн убили, почти сразу после того она покинула тот внутренний двор. Чу Цяо находилось совсем рядом, и даже возможно видела преступника. Если бы убийство произошло несколькими минутами ранее, она бы точно не осталась бы в живых!

Колокола оповещающие о смерти Императрицы жителей Великой Вэй, казалось, звенели бесконечно, на самом деле они пробили только девять раз.

Все вокруг двигались, словно в тумане, кто-то застыл на месте, были ли они солдатами или служанками, евнухами или чиновниками, все в конечном итоге поворачивались в сторону дворов Императорского Гарема и падали на колени, касаясь лбом земли.

Внутренний двор, казался окруженным стеной, за которой стояла оглушительная тишина, все разговоры при приближение к нему затихали. Звон колокола остановился на несколько мгновений, и начался снова. На этот раз, даже громче, чем прежде. Большая часть людей на площади уже стояла на коленях, отдавая поклоны в направлении дворца Се Фан.

Чу Цяо напряженно думала, должна ли она рассказать.

В ее сознании всплывал, тот разговор, который она слышала, несмотря на свой бой в темной комнате и та сильная женщина, которая несмотря на падение клана Му Хэ гордо стояла с высоко поднятой головой перед нападками соперницы, которая была Императрицей Великой Вэй последние десять лет.

Она не могла забыть услышанные жесткие слова, которые та сказала Шу Гуйян: «Императрицей Великой Вэй могу быть только я, Му Хэ Наюн. Так было в прошлом, в настоящем и будет в будущем». Слова все еще звучали в ее ушах, но человека, который их сказал, уже нет. Какой ужасный клинок спрятан в этом, казалось бы, прекрасном дворце?

Крики скорби неслись в небеса, они звучали не только во Дворце, но и за воротами Цзи Цзинь.

Глава 074: За независимость Янбэйя!

Древняя столица Чаньань.

Год 773 календаря Бай Цан, день 9 мая, в этот день Императрица Великой Вэй умерла.

Сотни чиновников стояли на коленях у ворот Цзи Цзинь, и десятки тысяч жителей Великой Вэй присоединились к трауру, вывесив белые полотнища.

Похоронная процессия была назначена на 16 мая, она начала свой путь от ворот Цзи Цзинь и последовала по улице Тай Цин, повозки с желающими почтить память Му Хэ Наюн, выстроились на несколько миль.

Посередине процессии ехали солдаты из внутренней охраны, сопровождая гроб, который должен был быть доставлен для захоронения в Императорской гробнице на горе Цзюань.

В исторических записях, об Императрице Му Хэ Наюн есть всего лишь несколько строк, которые не передают, не ее красоты и не ее мудрости, не рассказывают о ее достижениях, у нее нет даже посмертного имени. Относительно причины смерти, кроме слова «умер», другого описания или записи об убийстве, нет.

Это говорит о том, что некогда могущественный клан Му Хэ, потерял свое влияние на исторической сцене. В Собрании старейшин теперь было всего шесть кланов, вместо обычных семи, и со смертью Му Хэ Наюн те, кто надеялся подняться, чтобы занять их место, стали намного более активными.

В день похоронной процессии Чу Цяо стояла на башне, находящейся в юго-западной части стены Императорского дворца и наблюдала за повозками, украшенными белыми лентами и цветами, которые, казалось, уходили в бесконечность. Белые повозки и белые облака на небе, сливались в одно целое на горизонте.

Янь Сюнь стоял рядом с ней, его взгляд, как обычно, равнодушен, ничто не выдает эмоций, которые скрыты за ним. Но когда он повернулся, чтобы покинуть башню, Чу Цяо заметила, что на деревянных поручнях, которые он схватил, остались четкие следы его пальцев.

Как она могла забыть, что первые солдаты, которые ступили на равнины Янбэя, служили клану Му Хэ, и как она могла забыть, про Янь Хоню и холодную воду реки, где она утонула, не выдержав унижения от этих солдат.

Теперь, когда члены клана Му Хэ пали, один за другим, ненависть между Янбэем и семьей Му Хэ, наконец истлела, захлебнувшись в пролитой крови.

На обратном пути во дворец Инь Гэ, Чу Цяо неожиданно увидела Седьмого принца Юань Че. Молодой принц, был одет в светло-голубое верхнее платье, только пояс и рукава были белыми. Эта одежда не соответствовала, чисто белым нарядам, заполнившим весь Золотой Дворец, в знак траура.

Фигура Юань Че выглядела спокойной, он стоял в круглом павильоне из темного дерева, на вершине холма, на фоне серого неба. Шел мелкий дождь, морось породила туман, скрывая выражение его лица. Чу Цяо, стояла внизу, держа в руках открытый зонтик, она подняла голову, рассматривая его, моросящий дождь намочил ее туфли и край длинной юбки.

Юань Че поднял голову, он вглядывался в далекое небо на западе. Чу Цяо знала, что там находятся легендарные горы, откуда родом предки династии Великой Вэй. Они спустились с гор, с оружием в руках и залив кровью плато Хунчуань, объединили племена на равнинах , создав эту великую страну. Когда они умирали, их души возвращались в дом предков, а тела покоятся в мире, а этой кроваво-красной земле.

Императорский мавзолей династии Вэй был расположен на северо-западе горы Цзюань.

И поколения людей передавали из уст в уста, что на этой горе находится древний огромный храм, и в темную ночь там вспыхивают лампы, горящие на китовом масле, уже на протяжении тысячелетий.

Дождь полил сильнее, капли громко стучали по легкому зонту из рисовой бумаги, стройная фигура девушки была скрыта среди цветущих кустов, и только белое платье просвечивало сквозь темно-зеленые листья.

Чтобы ограничить власть клана Му Хэ, после своего рождения Седьмой принц Юань Че по приказу Императора, забрали у Му Хэ Наюн и передали на воспитание наложнице Юань Чжэнь, дочери старшего ученого Вэнь Хуа.

Эта девушка была одной из немногих наложниц в жизни императора Вэй, которая действительно завоевала его благосклонность и могла считаться фавориткой.

Хотя она не имела особого происхождения, родившись в юго-восточном городе на границе с Империей Тан в семье ученого, император любил ее и оказывал поддержку её родным в течение семнадцати лет. Но на семнадцатый день рождения Юань Че, на глазах у своих служанок, она прыгнула в озеро и покончила с собой.

Что касается смерти наложницы Юань, никто не знал истинную причину её безрассудного поступка. Слухи утверждали, что за всем этим стояла Императрица Му Хэ Наюн, при поддержке клана Му Хэ, что именно она вынудила наложницу Юань совершить самоубийство. Но Император никак не отреагировал и никто не поплатился за смерть любимой наложницы.

После смерти Юань Чжэнь Император продолжал ежедневно присутствовать на Совете и принимал решения в судебных слушаниях, он продолжал выполнять свои обязанности, полностью соответствуя образу мудрого правителя. Хотя после этого инцидента он больше не принял ни одной новой наложницы и ни одна не заняла места в его сердце.

Юань Че постепенно отдалялся от своей родной матери, и после смерти приемной, он полностью порвал эту связь. А из-за различий в политических взглядах он пошел против клана Му Хэ и, в конечном итоге, не имея за собой поддержки семьи был отправлен воевать на границу.

Но когда семья Му Хэ пала, его младший брат Сихуа Ван и его сестра, принцесса Чунь, естественно, были вовлечены, и их репутация сильно пострадала. Только Седьмой принц, не был затронут ни в малейшей степени и, как обычно, нес службу, руководя своей огромной армией и имея за плечами уже большую власть.

Очень часто, то, что на поверхности, не обязательно, правда. Чу Цяо развернулась, уходя от молодого принца, который многого добился, несмотря на то, что был отчужден от своего клана, но сейчас следил за похоронной процессией своей родной матери.

В этом дворце у каждого была своя печаль, но также была и своя жестокость. Чу Цяо видела слишком много тайн в Золотом Дворце и давно привыкла чувствовать горький вкус поражения под покровом победы и процветания.

Вернувшись во дворец Инь Ге, она увидела, что Янь Сюнь сидит и пьет вино в павильоне, окруженном цветущими сливами. Все эти годы он всегда вел себя осторожно, и кроме ситуаций, в которых это было необходимо, он редко пил.

Чу Цяо стояла под деревянной галереей, окружающей павильон, и смотрела на молодого человека в темно-синем одеянии, мрачно глядевшим в пустоту перед собой, чувство печали разлилось в груди. Она вспомнила, как много лет назад, заснувший после обеда в этом павильоне подросток пришел в себя от кошмара и, схватив ее за руку, хрипло спросил: «А Чу, когда я смогу почувствовать облегчение?»

В то время они были слишком слабы и не осмеливались даже сделать глоток вина, беспокоясь о том, что окажутся беззащитными. Теперь у них хватает сил и смелости, но на них больше бремени, будущее манит, и они также не могут без опасений держать в руках золотой кубок.

Как она и думала, Янь Сюнь сделал только несколько глотков, и отставил от себя чашу.

Зима прошла, и цветы сливы отцвели, лепестки кружатся в воздухе, легкий ветер подхватил их и несет к озеру. Часть из них оседает на темной одежде принца, ветер играет с полами халата и рукавами, развевает темные волосы. Закрыв глаза и слегка нахмурив лоб, Янь Сюнь позволяет лепесткам свободно скользить по его лицу.

Он похож на дикую, темную птицу, стремящуюся улететь.

Чу Цяо не подошла к Янь Сюню, она просто тихо стояла внизу, глядя на человека, который боролся вместе с ней с их общими врагами, плечом к плечу уже много лет.

Свои чувства не возможно передать другому, а чужую ненависть не получиться разделить. Даже между ними двумя, теми, кто ничего не скрывал друг от друга, нет согласия. Чу Цяо знала, что никогда не сможет понять его обжигающую ненависть.

Что она может сделать для него, так это просто смотреть вместе с ним в одну сторону, и если идет дождь, отдать ему свой зонт.

***

Самая благородная женщина империи скончалась, оставив после себя огромный камень, который, рухнув в, казалось бы, спокойное озеро императорского гарема, повлек множество событий, идущие друг за другом, как волны.

К всеобщему удивлению, Шу Гуйян, которая до этого была второй по влиянию среди жен и наложниц, внутреннего двора, не смогла занять место Му Хэ Наюн.

Так как, подозрение в убийстве Императрицы пало на клан Вэй. Благородная супруга Шу стала тем человеком, которого готовы были обвинить в этом преступлении.

Должностные лица из Секретариата, Палаты внутренних дел и Дома Великого Храма, по очереди обыскали дворец Шу Юнь, в котором жила Шу Гуйян. После семи дней расследования не было предоставлено заключения о ее вине, но это не смыло подозрение с Благородной супруги.

В связи с преднамеренным попустительством тех, кто был у власти, положение Шу Гуйян в Императорском Гареме получило тяжелый удар, и таким образом клан Вэй, также молчаливо обвинялся чиновниками, с мрачными перспективами осуждения уже со стороны Императора в ближайшем будущем.

Но в то же время, во дворце Лань Сюань наложница Сюань восстала из забвения. Три раза подряд она была выбрана Императором, и оставалась с ним полностью все три ночи, а на четвертый день она получила звание Благородной супруги, которое ставило ее в один ряд с Шу Гуйян.

На самом деле, сейчас она и Супруга Шу были единственными, кто имел такой статус. Кроме того, ей была вручена печать Феникса, что дало ей возможность наблюдать за похоронами императрицы. И таким образом она стала первой в Имперском Гареме.

Она отличалась от других наложниц Юань, у которых не было сильной семьи, и, конечно, отличалась от Му Хэ Наюн, чей клан был уничтожен. Эта женщина, чье имя в гареме было Лань Сюань, происходила из древнего благородного и богатого клана, который мог похвастаться тысячелетней историей. Ее полное имя было Юйвень Лань Сюань.

Направление ветра изменилось, и клан Юйвень, который много лет держался в стороне от дворцовых интриг, получил большую власть, и неожиданно для всех, достиг того же уровня влияния, что и семья Вэй.

***

Никто не рассчитывал, что этот день рождения Императора, пройдет спокойно. Похороны императрицы состоялись всего три дня назад.

И, несмотря на это печальное событие, в тот же день должна была быть свадьба любимой дочери Императора, принцессы Чуньер и принца Северной Янь. Напряжение витало в воздухе, старая вражда между кланами вспыхнула вновь, все скрытые чувства словно всплыли на поверхность из глубины темного озера.

17 мая, разрушая спокойствие столицы, в Чаньань въехал отряд всадников. Прибыли послы из клана Бату.

Ба Лей, младший брат Старого Бату, преклонил колени перед статуей императрицы на площади Цзы Вэй, у него даже выступили слезы от радости, как он сказал, что он вновь вернулся в этот Великий город. После этого он был вызван в золотой Священный дворец. Из-за его преданности и любви к Великой Вэй, Император решил встретиться с ним лично.

Эта милость не привлекла особого внимания. В глазах чиновников, посланцы клана Бату, не имели особого веса. Более того, после падения семьи Му Хэ, большая часть считали, что и Бату не встанет. Для варварской семьи с северо-запада, будет большой милостью, если Император не отдаст их земли кому-нибудь в знак награды.

Но, возможно, все ошибались, встреча в Императорском дворце длилась больше часа, стражники караулили у дверей, никому не было разрешено приблизиться.

Когда Ба Лей вышел из Золотого дворца, было уже поздно, и длинная улица, идущая от ворот Золотого Дворца, была освещена подвесными фонариками. Молодой генерал, в глазах, которого стояли слезы, радостно засмеялся. Проходящие пешеходы оглядывались на него, тихо перешептывались, у него был вид сумасшедшего.

Вечером того же дня Юйвень Юэ и Вэй Шу Е, который только что вернулся в столицу, получили письма, принесенные ястребами со стороны северо-западной границы города, оттуда где располагалась резиденция клана Бату.

Юйвень Муцин долго рассматривал послание, лежащее на столе в комнате Юйвень Юэ, прежде чем отошел в сторону и медленно покачал головой: «Ответьте, что молодой господин болен, испытывает сожаление от своего отказа, но он не может выходить».

Юйвень Юэ нахмурился и спросил: «Отец, почему?»

Юйвень Муцин тихо ответил: «Наша цель была достигнута. Если мы будем продолжать вмешиваться, это заметят и расценят, как попытку высоко взлететь. Наш клан уже достаточно влиятелен, но наше положение еще не достаточно устойчиво, Лань Сюань нужно больше времени во дворце, чтобы укрепить свою власть».

«Если мы все сделаем правильно, император будет полагаться только на нашу семью».

Юйвень Муцин медленно поднял голову и возразил: «Юээр, ты все еще не понимаешь? Полагается ли на нас Император или нет, зависит не от нашего вклада и заслуг, а от имеющейся у нас власти. Генерал Мэн имеет большие заслуги перед Великой Вэй, на протяжении всей жизни он преданно защищает династию Юань. Но даже сейчас он просто еще один генерал. Никакой земли и никакого богатства. Благородные кланы и императорская семья делят между собой власть, каждый тянет на себя и нет способа, который заставит их объединиться. Как твой отец, я говорил тебе это много раз».

«Но…»

«Давай не будем обсуждать это снова. Сегодня мы закроем двери нашей резиденции для всех посетителей. Мы будем ждать три дня».

Наверное, зря Юйвень Юэ был насильно прерван отцом. На самом деле он намеревался спросить: «Что если этот идиот Ба Лей не сделает, того, что ждет от него Император, и Янь Сюнь сможет вырваться из столицы живым? Что будет со страной, если Янь Сюнь сможет добраться до Янбэя и вернуть себе власть?»

Что будет со всем миром? Какие бедствия навлечет на себя империя Вэй, если по не осторожности выпустит обозленного тигра, который может однажды вернуться, чтобы отомстить.

Он также хотел сказать, что отец был уже стар. Что его глаза следят только за интересами клана, видят выгоду и потерю для семьи, но его не заботит то, что твориться во всем мире. Если их страна ввяжется в затяжную междоусобную войну, что будет с кланом Юйвень?

Если Янь Сюню действительно удастся сбежать, что будет с ней? Последует ли она за ним и поедет в Янбэй?

С другой стороны, кроме Ба Лея, есть еще Вэй Шу Е и весь клан Вэй, который в последнее время многое потерял и сейчас готов воспользоваться возможностью, показать свою лояльность правящей династии.

Юйвень Юэ поднял голову и тихо сказал: «Надеюсь, мы поступаем верно».

***

На следующий день Вэй Шу Е вошел в резиденцию клана Бату с восемнадцатью воинами, они прождали целый день, но не увидели и тени Юйвень Юэ.

Несмотря на первую встречу, Ба Лэй и Вэй Шу Е не чувствовали настороженность по отношению друг к другу . Садясь, молодой генерал Ба Лей усмехнулся. «Похоже, что семья Юйвень намерена отказаться от возможности внести свой вклад в разрешение этого вопроса. Этот шанс, показать свою верность императору, они предоставили нам, надеюсь, мой брат и ваш дядя останутся довольны нашими успехами. За будущее процветание».

Он поднял чашу с вином, принесенную слугами.

Выражение лица Вэй Шу Е было жестким, казалось, он не хотел связываться с Ба Леем. Он прямо спросил: «Генерал, вы настолько уверены в себе, в отличие от меня. У вас уже есть план?»

Гордо улыбаясь, Ба Лей ответил: «Конечно!»

«Я хочу услышать детали».

План, предложенный младшим братом вана (князя) Батухи, походил на небольшую военную компанию: через три дня, в ночь на день рождения императора, 7-я и 9-я дивизии, принадлежащие армии под командованием Вэй Шу Е, останутся в черте города, и присоединяться к людям клана Батухи, замаскировавшись под воинов с Северо-Запада. Вместе с Ба Леем, они нападут на отряд охраны, сопровождающий Янь Сюня.

Ба Лэй лично примет участие в нападении и своим примером сокрушит сопротивление, он отвечает за смерть мятежников. После убийства Янь Сюня он придет с повинной и положит свой меч к ногам Императора.

Вэй Шу Е прекрасно понимал, кто придумал план и на что рассчитывает тот, кто остался в Священном Золотом Дворце. Он понимал, что не так много людей, кто может осуществить этот план, и наиболее подходящим был клан Батухи с Северо-запада, который много лет враждовал с соседним Янбэем.

Все, что произойдет, будет выглядеть как убийство из мести. Никто не будет сомневаться в том, что у клана Бату и Янбэя есть много поводов для неприязни и взаимных обид.

Кроме того, после свадьбы принцессы Чуньер и Янь Шидзи у Старого Бату есть все причины опасаться за свои земли. Поэтому, это будет выглядеть так, словно он послал своего младшего брата в столицу, чтобы убить несчастного Янь Сюня. Все будет ясно на первый взгляд, а второй раз никто смотреть не будет.

После этого император беспристрастно рассмотрит дело, сделав выговор Северо-западной армии, задержит на несколько месяцев генерала Ба Лея в столице под домашним арестом, а затем в виду поддержания хороших отношений с кланом Бату, отпустит за символический выкуп.

К тому времени, уже никому не будет никакого дела до бывших правителей Северной Янь.

Все произошедшее будет выглядеть, как сведение личных счетов, и Император не будет связан со смертью последнего представителя клана Янь, ведь он собирался выдать свою любимую дочь за опального принца.

Вэй Шу Е проглотил чувство отвращения, которое испытывал и, только нахмурившись, тихо сказал: «Клан Вэй предоставит триста воинов, которые последуют за генералом, Вы можете располагать ими».

***

18 мая, поздно ночью.

Девушка стояла перед картой и внимательно ее рассматривала. Она уже не раз прошла по ней тот путь, которым послезавтра последует Янь Шидзи. Наконец, она уверенно произнесла:

«Все проверено, кроме этого участка дороги, рядом с Храмом Предков на юге города. Я не уверена, что здесь будет безопасно».

Не говоря ни слова, Янь Сюнь кивнул ей, чтобы она продолжала .

«В соответствии с церемонией, вам нужно отправиться в Южный Храм, поклониться предкам, что бы получить их благословение. Затем вы возвращаетесь во Дворец, что бы поприветствовать принцессу и чиновников из Министерства обрядов, и продолжить церемонию. На участке дороги от Храма во Дворец, вас должны охранять офицеры и люди из Министерства Обрядов, они не надежны. Если кто-то попытается перехватить вас на этой дороге, у нас возникнут проблемы.

Янь Сюнь посмотрел на карту и тихо сказал: «На этом участке открытая местность и он находится рядом с казармами Юго-Западного гарнизона. Если произойдет нападение, солдаты из казарм, быстро увидят, что происходит и прибегут на место. Это, как смешать рыбу и драконов (оставила оригинал). У солдат из гарнизона нет команды от военачальника нападать на нас. А по своей инициативе, у них может не хватить смелости».

Покачав головой, Чу Цяо не согласилась: «Мы должны учитывать все возможности и предполагать худшее. Мы оба знаем, что Юго-Западный гарнизон не пообещал свою верность Янбэю, а как жениха принцессы они вряд ли станут вас защищать. Нам нужен план, как раз на тот случай, если они нападут на вас.»

Янь Сюнь кивнул и взял карту. Он начал планировать на листе рисовой бумаги возможные нападения и оборону, пути отступления. Точно так же сделала и Чу Цяо, наклонившись над своим листком. Примерно через 15 минут они обменялись бумагами. Один быстрый взгляд и оба с облегчением улыбнулись. Если император Вэй осмелится разыграть свои карты, то весь Чаньань будет залит кровью!

Два дня прошли спокойно, без особых событий и потрясений.

Двадцатого мая весь город Чаньань был охвачен радостным возбуждением. Дома украсили весенними цветами, красный шелковый ковер был расстелен от ворот Цзи Цзинь на всем пути следования будущей свадебной процессии, по улице Цзюйи к Восточным воротам.

Император Вэй в честь праздника, выехал из Золотого Дворца навстречу к своему народу. Очень скоро новость распространилась по городу и все улицы, ведущие к площади Цзи Цзинь, были заполнены торговцами, чиновниками, обычными горожанами. Все они стремились показать свое уважение Императору,  выкрикивали слова приветствия, падали на колени, лбом касаясь земли.

Да здравствует Великая Вэй! Все вокруг выглядит, как картина великолепной и процветающей эпохи.

По случаю праздника многие из преступников, кроме тех, кто совершил убийство, были помилованы. Они стояли на коленях на площади Цзы Вэй, там, где обычно проходили наказания и публичные казни, заполнив ее полностью, и благодарили Императора за оказанное милосердие.

Все чиновники, как гражданские, так и военные, а также представители разных стран, с утра  прибыли к  воротам Цзи Цзинь и позже последовали в своих повозках по центральной улице  вместе с праздничной процессией.

Представление длилось до полудня, а после в Золотом священном дворце для них состоялось грандиозное пиршество.

До поздней ночи цветные  фонари сияли на улицах и площадях Чаньаня,  а  небо над ним взрывалось яркими фейерверками.

Кроме того, на площадях города были сколочены временные сцены, на которых  разыгрывались представления и танцевали танцоры, на несколько миль вокруг была слышна веселая музыка.  Люди радостно приветствовали друг друга, знакомые и незнакомцы.

После того, как солнце скрылось за горизонтом, от толпы на площади Цзи Вэй отделилась группа людей, одетых в ритуальную одежду, они медленно направились к Храму Предков.

В отличие от радостной и шумной атмосферы в центральной части города, там, где находился  Храм Предков, все было тихо и спокойно. Звуки праздника, слышимые издалека, делали это место еще более пустынным. Свет луны казался тусклым, вдоль дороги горели красные фонари, оставляющие на земле багровые всполохи.

Янь Сюнь, одетый в красный наряд, расшитый золотой нитью, сидел в экипаже, направляющийся в Южный Храм. Закрыв глаза и внимательно прислушиваясь к окружающим звукам, он ждал нападения.

Неожиданно раздался громкий приказ:

«Остановитесь!»

Повозка медленно остановилась. Янь Синь открыл глаза, нахмурившись, вглядываясь в темноту. Последние сомнения покинули его сердце.

«Что случилось? Кто вы такие, что бы нас останавливать?»

Сержант, который руководил охраной принца вышел вперед.

Навстречу к нему подошел человек в церемониальной одежде: «Вы перед Храмом предков. Охрана храма, просит всех далее следовать пешком и оставить повозку и лошадей здесь».

«Как вы смеете? Это идет против  ритуала. Он был согласован и одобрен вашими священниками десять дней назад. Кто вы такие? Вы стремитесь к смерти?»

Тот, кто вел переговоры, мрачно ответил: «Я понимаю ваши сомнения, но мы настаиваем на проявлении уважения».

«Шидзи, прошу прощения».

Он поклонился в сторону экипажа.

Никто не ответил, занавес на окне был задернут.

Все замолчали, пространство вокруг повозки наполнилось вязкой тишиной, все ждали. Еще никто не понял, что того, чей выход они напряженно ожидают, внутри уже нет. Экипаж стоял пустой.

Стремление к убийству витало в воздухе, густое, как запах мертвых.

Церемониальный отряд и охранники Храма предков полукругом стояли вокруг повозки Янь Шидзи, готовые в любой момент нанести удар.

Невдалеке, за высокой оградой, богатого Дома, стояла группа воинов, копыта боевых лошадей обмотаны тканью, они тихо приветствовали принца. Быстро подошел А Джин, ведя в поводу лошадь Янь Сюня, он тихо сказал: «Ваше Высочество, все готово».

Янь Сюнь молча кивнул, и вскочил в седло. Всадники под прикрытием высокой ограды, быстро направились на юго-запад к казармам, которые виднелись в конце длинной улицы.

Там находились более десяти тысяч солдат из Янбэя, которых император шесть лет назад перевел в столицу для службы в гарнизоне. Хотя эти солдаты не присягали ему на верность, но, учитывая, что они были из Северной Янь, Янь Сюнь решил попробовать использовать их в своих целях.

Он собирался обратиться за помощью от имени Янбэя, как его глава.

В это же время, позади, там, где осталась повозка принца, в мягком лунном свете, засияли клинки! Послышались воинственные крики, в свете кровавых фонарей, стражи Храма Предков вытащили мечи.

Учитывая, какими четкими и выверенными были их движения, они определенно не были настоящими охранниками, все в них указывало на людей, привыкших большую часть своего времени проводить на поле битвы.

Первые брызги крови, острый край меча врезался в податливое тело, ломая кости, громко закричали раненые.

Но в в ответ раздались другие крики:

«Янь Сюнь совершил государственную измену! Убить их! Остановите мятежников Янбэя!»

Нападавшие, как стая волков, бросились вперед. Линия обороны, которую сформировали церемониальные охранники, была легко смыта их наступлением.

«Убийцы! Нападение!» Сержант, возглавлявший охрану Янь Сюня, наконец, четко осознал, что происходит. Он был военным командиром. Подняв меч, сержант попытался остановить нападавших, смело встретив врага лицом к лицу. Он громко закричал: «Защитите его высочество! Пошлите за помощью! Уби … »

Острые стрелы летели по воздуху, беззвучно поражая свои цели. Пытаясь защититься, сержант поднял свой меч, но его руку пробила вылетевшая из темноты стрела. Один из нападавших с легкостью перерезал ему горло. Безвольное тело упало на землю.

Чиновники от Министерства обрядов, следовавшие во второй повозке, за экипажем Янь Сюня, не смогли выбраться наружу. Они только успели услышать резкие крики, и десятки серебряных стрел пронзили их повозку со всех сторон.

Раздались крики испуга и мольбы о помощи, эхом отозвались в закоулках пустынных улиц, вызывая дрожь у мирных горожан, оставшихся в этот вечер дома. Но тут последовала следующая волна стрел, и, не имея другой защиты, кроме тонкой стенки повозки, невинные люди были безжалостно убиты.

Охранники, следовавшие за экипажем принца, вытащили мечи и попытались дать отпор.

Но засада была так хорошо организована, что прежде чем они смогли оказать эффективное сопротивление, их оборона уже была сметена.

Более того, эти церемониальные охранники, были выбраны из тех, кто никогда не воевал, да и против стрел, летящих из темноты, невозможно сражаться с мечом.

Они были окружены, даже возможности бросить оружие и убежать у них не было. Они могли только сражаться, крича и проклиная небо. На широкой дороге, где могли пройти восемь лошадей, земля, размытая кровью, превращалась в грязь.

Узкая дорога встречает смелых, ведя к победе!

Но врагов слишком много, и несколько охранников принца Янбэя, как солома на пороге, были затоптаны бывалыми воинами.

А где-то вдалеке раздавались звуки музыки и веселые крики. Словно напоминая всем о радостном событии, фейерверк усеял ночное небо. Эти звуки заглушали кровожадные крики и шум сражения. Никто не узнает, никто не увидит, и никто не подумает, что в то время, когда Чаньань празднует свадьбу принцессы, где-то под тем же небом сражаются и погибают солдаты, охраняющие её жениха.

Охранники процессии, до конца не сдавались. В последней попытке, они собрались дать отпор, подбадривая себя криками, надеясь на подмогу. Враг, казался водоворотом, окружающим со всех сторон. Лица наемников были искажены гневом, а глаза налиты кровью, как у диких зверей, своим видом они пожирали последнюю надежду в сердцах стражей.

«Держитесь! Подкрепление скоро будет!»

Но, солдаты Вэй не знали, что их убийство было одобрено и спланировано в высших эшелонах власти Империи, которую они защищали. Им суждено быть теми необходимыми жертвами, которые потребовала Великая Вэй.

Небо и земля наполнены кровью, вся длинная улица стала полем битве.

Экипаж Янь Сюня ощетинился сотнями стрел и таким же количеством дыр от них. Никто бы не подумал, что он мог остаться жив. Битва, постепенно стихала. Из более двухсот церемониальных охранников выживших почти никого не осталось. Сопротивлялись ли они или сдались сразу, это не имело значения. Все они были убиты. Багровая река, тихо текла по улице, пока не замерла, кровь свернулась.

В это время центре Чаньаня, там где проходили праздничные гулянья, небо расцвело грандиозными фейерверками, разноцветными, ослепительными. Радостные возгласы и аплодисменты вдалеке только подчеркивали оглушительную тишину, разлившуюся над кровавой улицей.

Это определенно была успешная операция, но тот, кто ее спланировал, уже не был так счастлив. Ба Лей, стоя посреди лужи крови, приказал: «Осмотрите повозку!»

Его приказ выполнили, но тот, кто это сделал застыл перед отдернутым занавесом.

Ба Лей подошел и оттолкнул подчиненного, лицо которого было совершенно растерянно. Молодой человек в причудливой китайской мантии сидел внутри экипажа, его тело было пронизано стрелами. Взглянув на Ба Лея, он попытался выплюнуть кровь изо рта, но закашлялся.

Лицо Ба Лея было перекошено яростью. Он холодно спросил: «Где Янь Сюнь?»

Солдаты быстро рассредоточились, проверяя убитых. Наконец самый храбрый подошел к генералу и неловко сказал: «Мы не нашли Янь Шидзи среди умерших, и никто не заметил, как он покинул экипаж. Я думаю, он мог сбежать».

«Он спасся?»

Ба Лэй вздохнул и тихо прошипел: «В нападении участвовало восемьсот человек, еще триста человек окружали и прикрывали стрелами. Вы были хорошо вооружены, и у вас достаточно опыта, но вы все рано позволили ему сбежать? Для чего вы мне нужны?!»

«Генерал, мы можем пойти, туда, где солдаты клана Вэй держат внешнее кольцо (сидят в засаде). Возможно, они его уже поймали».

«Хорошо», — Ба Лей кивнул. Держась за остатки надежды, он вскочил на коня. Но тут все услышали стук множества подков по пустынной дороге. Показалось, что земля вздрогнула.

Ба Лэй поднял голову, в страхе всматриваясь в темноту, в дальнем конце улицы появился тесный ряд факелов, который быстро приближался. Постепенно те, кто называли себя охранниками Храма, увидели силуэты боевых лошадей, и всадников ощетинившихся мечами.

«Это солдаты Янбэя, которые служат в Юго-Западном гарнизоне!»

Ба Лэй, наконец, понял, что происходит, он быстро развернулся: «Отступаем!»

Но отступать было уже слишком поздно. С двумя человеческими ногами невозможно обогнать четыре лошадиные (оставила). Это была уже не битва, а бойня.

В клане Бату нет недостатка в мастерах. Однако те, кто изначально был настроен на безнаказанное убийство, столкнулся с солдатами, практикующими боевые искусства. Результат не трудно представить. Наемные убийцы не выдержали конной атаки, побежали, следом полетели стрелы.

«Я генерал Ба Лей из клана Бату! У нас приказ Императора!»

Когда Ба Лей понял, что им не уйти, он попытался использовать свой статус, как последнюю попытку сдержать нападавших. Но в этом беспорядке, кто мог его услышать?

Воины, которых принц Янбэя, попросил о помощи, были настроены решительно. С момента падения семьи Янь, солдаты Юго-Западного гарнизона, стали считаться на один уровень ниже, чем другие солдаты армии Вэй. Их часто преследовали другие военнослужащие Зеленой армии.

Это же была такая хорошая возможность показать себя.

Кто поверит в безумие убийц, которые погибли? Но кто, кроме безумцев, решится так нагло убивать в городе Чаньань рядом с Храмом предков.

Громко крича, солдаты продолжали сражение больше похожее на бойню.

Как порыв северного ветра, всадники стремительно бросилась в погоню. Стрелы и мечи довершили возмездие, а затем тяжелые подковы лошадей, яростно ступая, довершали начатое.

Карма настигла наемников так быстро, что последний фейерверк еще не растаял в небе.

Подковы врезались в небо, и отряд на лошадях, словно возникший из темноты, несся, как прилив. Сопротивление было подавлено.

Возвышаясь над всеми, на своем боевом коне ехал Янь Сюнь. Его взгляд был похож на взгляд орла, он торжествующе следил за боем, губы холодно кривились.

«Ваше Высочество!»

Хэ Сяо, заместитель командира юго-западного гарнизона, с довольным видом обернулся к принцу: «Без сомнения все враги уничтожены, ни один не избежал кары!»

Янь Сюнь кивнул и сказал: «Благодарю зам. командира, у вас и ваших людей великолепные боевые навыки. Вы спасли мою жизнь, я не забуду вашу услугу».

Хэ Сяо покачал головой. «Ваше высочество, вы преувеличиваете. В мои обязанности входит охрана и безопасность людей в столице. Кроме того, Янь Шидзи — наместник Янбэя, а весь Юго-западный гарнизон, это выходцы из Северной Янь. Мы не могли оставаться в стороне».

Янь Сюнь улыбнулся. «Я обязательно отмечу ваши заслуги перед Императором. Полагаю, очень скоро, вы будете уже не заместителем командира и поднимите свой статус »

Хэ Сяо радостно ответил: «Если это так, я заранее выражаю свою признательность Шидзи».

В этот момент подошел младший сержант и прошептал Хэ Сяо: «Командир! Что-то не так!»

Хэ Сяо повернул голову и спросил: «Что случилось?»

Младший сержант, нахмурив лоб, тихо сказал: «Командир, следуйте за мной».

Хэ Сяо, извинившись, закончил разговор с Янь Сюнем и пошел за своим подчиненным. Рассматривая тело за телом, он чувствовал, что у него темнеет в глазах, как будто небо мгновенно рухнуло, и к тому времени, когда он увидел труп Ба Лея, он почти потерял сознание.

Когда Ба Лей вошел в город, он произвел много шума, и в результате мало кто не знал его в лицо. Как зам. командира, отвечавший за безопасность в столице, как Хэ Сяо мог не знать Ба Лея? Увидев, что этот высокомерный князь, его стараниями, теперь только окровавленный труп с несколькими стрелами в груди, Хэ Сяо почувствовал, что готов лечь рядом.

Он заставил себя сосредоточиться и подумать, о том, что только что произошло. Возможно, это было просто независимая от политики Империи месть клана Бату, последнему оставшемуся в живых наследнику семьи Янь.

В конце концов, вражда между Старым Бату и Янь Шичэном, была хорошо известна во всей стране. Но, еще раз внимательно осмотревшись, Командир Юго-Западного гарнизона, узнал большое количество солдат из армии, которой командовал Вэй Шу Е. Стало сразу понятно, что произошедшее было убийством, организованным при содействии Императора.

А что сделал он? Вывел своих солдат, чтобы сорвать планы Императора и спасти принца Янбэй, что с ним будет? В этом случае у Хэ Сяо была только одна мысль. Убить Янь Сюня и исправить свою ошибку!

«Тот, кто хотел меня убить, был не кто иной, как император Великой Вэй».

На мгновение все застыли на месте!

Янь Сюнь сидел на своем коне и небрежно разглядывал многочисленных солдат, которые теперь с напряжением следили за ним.

Он равнодушно продолжил: «Командир Хэ, я привел вас к этой ситуации, мне очень жаль. Но если вы и остальная часть Юго-Западного гарнизона последуете за мной, это позволит вам изменить свою судьбу».

Его речь вернула всех к реальности. Глядя на лицо Янб Сюня, лишенное какого-либо выражения, Хэ Сяо все понял.

Юго-Западный Гарнизон был в ловушке. Если бы это были другие войска, убийства можно было бы объяснить поддержанием общественного порядка. Но поскольку их отряд, уже привлек внимание Императора и неоднократно подозревался в помощи предателям Янбэя, солдаты юго-западного гарнизона не смогут избежать обвинений в измене.

Совет Старейшин не простит их, а Золотой Священный дворец тем более не станет. Они в западне и есть только предложенный принцем выход, который ведёт к измене и гибели.

Глаза командира были налиты кровью, и голос в его голове кричал. Шидзи знал это! Он нарочно загнал их в ловушку! Но Хэ Сяо промолчал. Вскоре мысль об убийстве принца исчезла из его глаз, и на его месте возникло отчаяние.

Среди десятков тысяч солдат, стоявших сейчас на улице, наверное, уже не было ни одного, который не понял, что только что произошло и что с ними со всеми будет. Хотя сражение уже закончилось, они чувствовали, как земля уходит из под их ног. Кто-то смотрел на Хэ Сяо, кто-то на Янь Сюня, а кто-то искал ответ в небесах, что надо делать..

Казалось, у них не осталось выхода. Это тупик, единственный выход — это тот, который предлагал принц Северной Янь!

Хэ Сяо спрыгнул с лошади и поднял руку. Стоя перед солдатами, он воскликнул: «Братья! Есть несколько слов, которые мне пришлось проглотить и забыть на восемь лет! Сегодня я наконец-то их скажу! Тогда, когда убили наместника Янбэя, все забыли про то, что это он спас императора, ворвавшись в Золотой дворец, на который напал ван Ли, и спас его и старейшин.

Это он был тем, кто сражался с кочевыми собаками на плато Янбэй, защищал наших родителей и детей! Это был ван Янбэя! Старый господин Янь Шичэн! Но что получил верный слуга Императора? Его назвали предателем! Вся его семья была убита!

В течение восьми лет над нами солдатами Янбэя издевались солдаты из Лагеря армии Вэй. Все эти годы мы терпели это. Но сегодня Император, не имея на то причин, хотел избавиться от единственного кровного потомка нашего старого Господина! И такими презренными средствами! Как солдаты Янбэй, мы позволим этому свершиться? »

«Не позволим!»

Прозвучали громкие крики, и многие солдаты подняли вверх свои мечи. Легенды о непобедимом Янь Шичэне возрождались среди солдат, и их кровь закипела. Угнетение, которому они подвергались годами, кипело внутри них, как лава в вулкане.

«Братья! Мы солдаты Янбэя! Сегодня мы убили этих людей, и теперь мы связаны с Янь Шидзи одной веревкой. Если он погибнет, умрем и мы. Мы можем помочь ему и себе. Так чего мы ждем, мы хотим умереть?»

«Нет!»

«Мы не можем умереть!»

«Император погасил верность своей жестокостью! Он не достоин нас!»

Не известно, кто сказал эти последние слова, но весь отряд на мгновение утонул в тишине.

«Воины Янбэй!» Янь Сюнь сидел на своем коне, холодно глядя на тех, кто поднял мечи в небе. Его глаза сузились, когда он твердо сказал: «Моего отца беспощадно убили восемь лет назад! Янбэй умирает и растаскивается по кусочкам жадными чиновниками. Слава воинов Янбэя также была уничтожена гнилыми военачальниками! Мы все были верными людьми Империи. Мы охраняли границы и боролись против варваров! Мы защищали мир в Империи. Но со временем процветание столицы затуманило глаза Старейшинам и Императору. Они забыли, кто сражался на границе Империи. Они забыли, кто построил защитные стены, используя свой пот, кровь и кости! Они забыли, кто под снегом и ледяными ветрами, сдержал цюаньчжунов и посеял в их сердцах страх. Они забыли, тех, кто спасал Империю в самые опасные времена!»

«Это мы!» Солдаты кричали все вместе: «Это Янбэй!»

«Да! Это мы!»

Подул ветер, и молодой человек сорвал верхний свадебный красный халат, оказавшись в черном платье. На этом платье был вышит орел. Это был военный флаг Янбэя! Золотой орел!

Янь Сюнь яростно закричал: «Император погряз во лжи, и своем высокомерии. Он больше не может отделять верность от зла! Мы можем истекать кровью на поле битвы, мы можем сражаться ради мирных жителей, но мы больше не можем быть его рабами».

«Мы не будем рабами!»

Янь Сюнь вытащил длинный меч из-за пояса, и ветер поднял его темное одеяние: золотой орел полетел, охотясь, как будто он был живым!

Находясь в ловушке в течение восьми лет, сейчас он чувствовал себя на свободе, он закричал: «Воины! Следуйте за мной! Вырвемся из столицы и вернемся в Янбэй! У нас нет другого выбора, кроме как восстать! Теперь Янбэй будет независимой страной!»

» Возвращаемся в Янбэй!» — рев пронзил небеса!

Одновременно с этим, в небе взорвалась серия огромных фейерверков, небо полно огня, полно разноцветного дыма!

В это время, во дворе Ин Гэ, девушка, в черной боевой одежде, напряженно ждала сигнала. Рядом с ней находилась группа воинов, тоже в черном. Белый орел прилетел из темноты и сел на ее плечо. Получив письмо, Чу Цяо быстро прочитала его, а затем вздохнула с облегчением.

«Воины! Наше время пришло!»

Чу Цяо резко обернулась, ее глаза горели, ее волосы были как водопад, а голос жестким: «Янбэй нуждается в вас! Датун нуждается в вас! Тысячи людей Янбэя нуждаются в вас! Сердца и умы власть имущих империи Вэй прогнили. Помните о вашей миссии!»

Прозвучал шелест. Через минуту во дворе никого не было, кроме Чу Цяо.

Лю Лю подбежал и нервно спросил: «Девушка, мы тоже должны идти?»

«Нет, — покачала головой Чу Цяо, — у нас еще осталось одно дело!»

Глава 075: Черные тучи перед битвой

Древняя столица Чаньань

Первой половине 775 года суждено было стать временем огромных перемен, в ожидании череды драматических событий, которые вскоре потрясут народ, бурлящий поток бесконечной реки «История» невольно остановился, тревожно наблюдая за императорским двором и каждым крупным княжеским домом Великой Вэй. Все взгляды в Поднебесной обратились к императорской столице, народ в своем простодушии мог и не понимать интриг политиков, но инстинкт самосохранения, выработанный за многие годы военных смут, говорил: «Возможно, грядет эпоха огромных перемен, на горизонте с рокотом сгущаются тучи, и ветер быстро несет их в сторону Чаньаня». Всматриваясь в извилистую дорогу будущего, люди беспокоятся о своем завтрашнем дне.

Царскому дому Вэй 300 лет, вдобавок до установления текущего режима власти можно проследить более чем тысячелетнюю его историю. За время своего существования, государство пережило множество невзгод, таких как мятежи, вторжения извне, разделения, войны с соседними государствами, смуты и военные перевороты, но царский двор Великой Вэй по-прежнему держится и по сей день. В глазах всего мира, этот железный режим, ставящий превыше всего военное мастерство, является самым мощным символом: у них дерзкая и сильная национальная армия, преданные своей земле воины, в долине Красной реки, на этом куске несчастной земли, их предки «кровью и зубами», дюйм за дюймом расширяли границы и заложили прочную основу, пережив в течение тысяч лет бури и ветра, никто так и не смог поколебать это государство, будь то такие кланы как Му Хэ, Тан и Хуай Сун, которые не упустили бы случая назвать себя законными правителями восточных земель.

Однако никто и подумать не мог, что 20 мая поздно вечером в пустынном юго-западном углу имперской столицы рев десяти тысяч загнанных в тупик солдат, едва не разрушил тысячелетнее господство царского дома Вэй.

В тот день орлиное знамя Янбэя развевалось на ветру, а яростный, словно рык льва, грозный рев сотряс весь мир.

_____________________________________

«Ваше высочество, принцесса!»

Придворная дама, одетая в изобиловавшую деталями парадную форму, с искусно вышитым между рукавами фениксом и с собранными в высокую прическу волосами, поспешно бросилась к главным воротам внутреннего дворца, крепко схватив за руку молодую девушку, она взволнованно протараторила: «Церемония вот-вот начнется, почему вы все еще здесь? Чиновники из Министерства церемоний уже ждут вас во дворце принцессы, и несколько слуг стоят на коленях в Зале Белой лилии!»

«Тетушка Мяо», — одетая в ярко-красное свадебное платье, девушка растеряно схватила женщину за руку: «Что делать? Уже прошло назначенное время, но он до сих пор не вернулся. Может, что-то случилось?»

Придворной даме было чуть больше 20 лет, но она казалась очень зрелой для своего возраста, успокаивая Юань Чуньер, она ласково обняла ее и мягко сказала: «Сейчас народ за пределами дворца веселится и празднует, неизбежны толпы и давка, вот и задержались. Не о чем беспокоиться».

Юань Чуньер прикусила губу, в глубине души ее беспокойство ничуть не рассеялось, уговаривая себя прислушаться к словам придворной дамы и заставляя себя не думать о нем, принцесса последовала за женщиной во дворец царских жен.

В темноте брови чиновницы, однако, сомкнулись, все королевские церемонии строго расписаны по времени. Как бы толпа смогла осмелиться преградить путь картежу члена императорского дома? Должно быть, что-то случилось.

В этот момент неожиданно за воротами послышался стук копыт, Юань Чуньер тут же обернулась. Солдат спрыгнул с коня и, задыхаясь, ринулся к воротам дворца, но был остановлен стражей.

«У меня важное сообщение, я должен доложить Императору! Впустите меня!»

Однако стражники, словно неподвижная гора, преграждали солдату путь, один из них хмуро сказал: «Пожалуйста, покажите нам предписание Императора или пропуск».

У солдата по лицу тек пот, мужчина яростно заорал: «Дело срочное! В случае задержки, десяти твоих срубленных голов будет недостаточно для компенсации!»

«В чем дело?», — нахмурившись, вышла вперед Юань Чуньер.

«Ваше Высочество, принцесса?», — бросив всего один взгляд на наряд Чуньер, солдат сразу понял кто она. Он подошел к принцессе и быстро прошептал ей на ухо: «Ваше Высочество, случилась катастрофа! Принц Янбэя, Янь Сюнь, поднял восстание! Он направляется сюда с солдатами из Юго-Западного гарнизона!»

Цзынь!! Грелка в руках принцессы упала на землю. Надменное лицо девушки побледнело, губы стали синевато-черного цвета. Она была так потрясена, что не могла говорить.

«Они контролируют дорогу к Совету Старейшин и к столичной префектуре. Все старейшины и генералы находятся во дворце. Ваше Высочество, нам нужно срочно об этом доложить, чтобы они могли выработать стратегию! Ваше Высочество? Принцесса?»

«Ах, да, ты прав», — наконец придя в себя, с трудом кивнула принцесса Чунь. Ее испуганный взгляд постепенно исчез, стараясь сохранять видимость спокойствия, она сказала: «Следуй за мной».

Счастливый солдат тут же последовал за принцессой. Стражник нахмурился и, смело шагнув к принцессе, тяжелым голосом сказал: «Ваше Высочество, это против правил».

«Какие правила?!», — яростно возразила придворная дама: «Разве принцессе нужно твое одобрение, если она хочет провести во дворец человека? Кому ты подчиняешься, раз ты такой смелый?»

«Тетушка Мяо, пойдемте», — Юань Чуньер совершенно бледная, развернувшись, направилась к залу Фан Гуй, именно там сегодня вечером должна была проходить свадебная церемония, все чиновники уже собрались. Вслед за принцессой в ворота один за другим вошли придворная дама и солдат, охранники нахмурились и выразительно посмотрели друг на друга.

Через карниз дверей дул резкий холодный ветер. Пройдя зал Весенних цветов, галерею Цзивэй и выйдя в ворота Шэнсьен, они попали в дворцовый сад Юйхуаюань. К этому времени небо уже совершенно почернело, со всех сторон мерцали фонари, вокруг царила мертвая тишина. Юань Чуньер внезапно остановилась, ее лицо было ужасно бледным, так что при взгляде на нее становилось не по себе, обернувшись, она махнула рукой тому солдату: «Подойди, я хочу кое-что спросить у тебя».

Солдат поспешно шагнул вперед, согнувшись, он почтительно склонил голову. Юань Чуньер вышла вперед, подойдя к нему почти вплотную. Увидев это, стоявшая позади придворная дама нахмурилась, она уже собиралась что-то сказать, но в этот момент послышался истошный вопль, солдат тот час вскочил и пнул принцессу в живот, девушка упала и кубарем покатилась по земле, зацепившись о деревянный настил, от ее платья с жалобным треском оторвался большой кусок.

Не веря собственным глазам, сопровождавшая принцессу женщина сурово закричала: «Смеешь на…». Не успев договорить, она неожиданно замолчала. Солдат бился в конвульсиях, мужчина был весь в крови. Юань Чуньер с трудом поднялась с земли, словно неуклюжая собачонка, подойдя к солдату, она подняла руку с зажатым в ладони золотым кинжалом и, замахнувшись, с силой вонзила его солдату в грудь! Брызнула кровь, воздух вокруг наполнился запахом сырой рыбы. Не смотря на то, что лицо и одежда девушки были перепачканы кровью, она по-прежнему продолжала размахивать клинком, от звука вонзающегося в плоть металла, эхом разносившегося по округе, по спине пробегал мороз.

«Принцесса! Принцесса!», — всхлипывая, женщина подбежала к Чуньер и обняла ее, крепко держа руку девушки, она умоляюще повторяла: «Он уже мертв! Мертв!»

Послышался глухой стук упавшего кинжала. Глаза девушки были широко раскрыты, обессилев, она внезапно опустилась на землю, ее всю трясло.

«Я убила человека… Я убила человека…»

«Принцесса, что случилось? Этот человек вас оскорбил?»

«Тетушка Мяо!» — Юань Чуньер крепко схватила ее за руки, глаза девушки налились кровью, голос звенел: «Вы должны немедленно выйти за стены дворца, отправляйтесь на юг и разыщите принца Янь. Скажите ему, чтобы он не поступал опрометчиво и не делал глупостей! Пусть не роет себе могилу! Я знаю, он не хочет этого брака. Я все понимаю. Я не стану его принуждать. Я сейчас же пойду к отцу и поговорю с ним!»

«Принцесса! Что вы говорите?»

«Поспешите!», — яростно выпалила Чуньер, поднявшись с пола, девушка добавила: «Поскорее найдите его и передайте мои слова, скажите ему, что я сейчас же отправляюсь к Императору, я откажусь от этой свадьбы, я больше не буду его принуждать!»

«Принцесса …»

«Тетушка Мяо, прошу вас…», — из глаз Юань Чуньер потекли две дорожки слез, ее лицо было бледным как бумага, губы почернели, а глаза ее были полностью налиты кровью. Прикусив губу, она заставляла себя не плакать. На ее шее все еще оставались кровавые пятна, она с такой силой сжимала руки придворной дамы, что казалось, будто она собирается впиться ногтями в плоть женщины.

В конечном счете, придворная дама была тоже молода, женщина испугано зарыдала и судорожно затрясла головой: «Принцесса, не волнуйтесь, я обязательно найду принца Янь».

«Прекрасно!», — Юань Чуньер вытерла слезы и кивнула: «Тогда поторопитесь. За стенами дворца сейчас очень опасно, будьте осторожны».

«Хорошо, принцесса, не волнуйтесь».

Два человека коротко обменялись напутственными пожеланиями, а затем развернулись и быстро разошлись в разные стороны.

Проносившийся со свистом холодный ветер поднял с земли пыль и опавшие листья. Придворная дама быстро шла по узким тропинкам, однако едва она пробежала мимо горки из декоративных камней, внезапно перед ее глазами сверкнула белая вспышка, глаза женщины широко раскрылись, но еще, прежде чем она успела разглядеть нападавшего, она упала в лужу собственной крови.

Из темноты вышло несколько человек, во главе отряда видимо был тот самый, только что стоявший у ворот стражник (не пропускавший солдата).

«Брат Юй, принцесса Чунь…»

«Не беспокойся, она никому не сообщит». Мужчина решительно отдал приказ: «Заблокируйте северные ворота, после этого отправляйтесь к западным воротам на помощь госпоже».

…….

Глубокой ночью Чэн — заместитель командующего корпуса Сяо Ци, в южном лагере выпив каплю вина с солдатами, сладко спал в обнимку с пухлой женщиной (штатная проститутка).

«Командир! Командир, проснитесь!»

Ординарец настоятельно дергал его за руку, Чэн нахмурился и раздраженно открыл глаза, и, глядя на солдата, глубоким голосом сказал: «Тебе следует дать мне разумное объяснение!»

«Командир, прибыл командующий юго-западными частями Хуа, он выглядит очень взволнованным, говорит, что у него к Вам срочное дело».

«Хуа Дзье?»

Заместитель командующего Чэн быстро сел и глубоким голосом спросил: «Зачем он пришел ко мне?»

«Подчиненный тоже не знает, но командующий Хуа выглядит очень взволнованным, как будто произошло что-то серьезное».

«Пойдем, взглянем». Заместитель командующего оделся и тут же вышел из спальни.

Лежавшая в постели женщина медленно открыла глаза, ее взгляд был острым, как у серебряной лисицы.

«Заместитель командующего Чэн, наконец-то вы проснулись».

«Я вынудил командующего Хуа ждать. Для чего вы так поздно сюда прибыли?»

Хуа Дзье был командующим юго-западными частями, его ранг был равен Юань Чэ и Юань Ци, но, поскольку юго-западные части в последние годы пришли в упадок, авторитет командующего тоже был не высок. Что касается Чэна, хотя он был всего лишь заместителем командующего и имел звание на один ранг ниже, чем у Хуа Дзье, тем не менее, он его не боялся. После непродолжительного официоза, сразу перешли к основной проблеме.

«Генерал Чэн, случилась беда!», — командующий Хуа находился в панике, хриплым голосом мужчина сообщил: «Янь Сюнь взбунтовался, вместе с десятью тысячами солдат из юго-западных частей, он направился к Священному Золотому дворцу, сейчас они уже достигли улицы Чаншуэй!»

«Что?», — резко спросил изумленный генерал Чэн.

«Хэ Сяо — заместитель командующего наших войск, взяв все войска, последовал за Янь Сюнем, они уничтожили две дивизии из корпуса Сяо Ци, следовавших за господином Балэйем. Я сам только что получил эту информацию от моих подчиненных. Узнав об этом, я тут же отправил своих людей в Священный Золотой дворец, в префектуру, в государственный военный совет и в войска Зеленого Знамени, сообщить об этом. Генерал Чэн, прошу вас, немедленно соберите солдат, пока не поздно».

Потрясенный генерал Чэн, сомневаясь, что уши его не подводят, поспешно кивнул: «Понимаю, генерал Хуа, вы верный и храбрый солдат, вы, несомненно, заслужили похвалу от империи».

«Похвалу», — горько усмехнулся генерал Хуа: «Сейчас я заглаживаю свою вину, я лишь надеюсь, что меня не обвинят в преступной халатности (недосмотре), уже будет неплохо».

Губы заместителя Чэна шевелились, он собирался что-то сказать, но все же промолчал, как и Хуа Дзье, перед его глазами тоже вырисовывалась мрачная картина будущего этого человека.

«Я пойду. Мне еще нужно заглянуть в войска Зеленого Знамени. Генерал Чэн, поторопитесь, времени в обрез, мы отстаем на один шаг, безопасность империи на ваших плечах».

Заместитель командующего Чэн вытянулся по струнке и ответил: «Конечно, я не обману надежды генерала».

В этот момент, глядя на исчезающий на пороге силуэт, он неожиданно почувствовал некоторое уважение к этому никудышному командиру, которому дали прозвище Сопливый Хуа.

Вернувшись к себе, генерал Чэн надел доспехи, потом отдал приказ своему ординарцу: «Сообщи всем командирам, чтобы они срочно собирались у главной палатки, трубите общий сбор».

Ординарец кивнул и ответил «Есть!», но в этот момент его глаза внезапно расширились, из уст сорвался хриплый стон, из уголков рта потекла кровью. Генерал Чэн остолбенел, посмотрев на подчиненного, он увидел, что грудь ординарца пробила стрела, пройдя через сердце, острый наконечник вышел наружу, окровавленный, словно волчьи зубы.

Ординарец с грохотом упал на землю, открыв полную фигуру стоявшей за его спиной проститутки, женщина держала в руках маленький арбалет, на ее лице по-прежнему играла кокетливая улыбка. Ехидно ухмыльнувшись, женщина нажала на спусковой крючок и выпустила стрелу. От выстрела с такого близкого расстояния увернуться было невозможно, генерал Чэн просто спокойно наблюдал, как арбалетная стрела входит ему в сердце, из груди брызнула кровь, мужчина глухо охнул, тяжелое тело упало на мягкую большую постель.

Женщина убрала улыбку с лица, проворно одевшись, она отдернула занавески палатки. Снаружи было очень тихо, высоко в небе светила большая и круглая луна. Женщина вынула из-за пояса сигнальную ракету и выпустила ее в небо. Высоко в воздухе ракетница взорвалась, выпуская сноп ослепительных голубых искр, в такую праздничную ночь, когда все небо было озарено множеством огней, фейерверк не вызывал никаких подозрений.

У западных ворот в полуразрушенном доме во дворе стояла женщина в белом. Подняв голову, она спокойно смотрела на голубое пламя в небе. Через какое-то время она отдала приказ подчиненным: «Любой ценой в течение двух часов мы должны парализовать армию Зеленого Знамени, корпус Сяо Ци и остальные военные командования в столице».

Ся Чжи и Сируи тихо ответили «есть». Бянь Цан вышел вперед: «Госпожа, во дворце все спокойно. Восточные и северные ворота уже под нашим контролем. План госпожи Чу сработал».

«Хорошо», — госпожа Юй слегка кивнула: «Давайте начнем план «Фейверк».

_________________________

Прохладная, словно вода, луна заливает землю своим ослепительным сиянием, в этот вечер Чаньань погружен в безумную радость и восторг, но никто не замечал, как зверь медленно приближается, чтобы незаметно вонзить свои хищные когти в самые слабые ребра Империи.

Многие годы Датун пристраивал своих тайных агентов и сейчас они начали яростные зачистки, чтобы парализовать все узловые точки связи империи. В эту ночь всегда почитавший равенство и человеколюбие Датун, обнажил свои страшные острые зубы и, следуя разработанному Чу Цяо и госпожой Юй плану, без колебания начали кровавые убийства. За короткое время империя потеряла бесчисленное количество представителей элиты, потери были тяжелыми.

Полковник второй дивизии корпуса Сяо Ци – Бай Ян был отравлен во сне мышьяком, заместитель командующего армии Зеленого Знамени – Дзян Мэн был задушен собственной наложницей. Полковники третьей, пятой, девятой дивизии армии Зеленого Знамени – Люй Ян, Сяо Цьен, Хуянь Шен, будучи пьяными, были внезапно атакованы, их самих и их охрану из 30 человек убийцы расстреляли из арбалетов, никто не спасся. Командир северных частей — Сюэ Ши Дзье, умер в туалете своего дома по непонятным причинам, убийца неизвестен. В Южных частях вода в колодце оказалась отравленной, вся казарма находилась в бессознательном состоянии, никто снаружи не знал об этом, их обнаружили только через три дня после того как военные действия (мятеж) в городе закончились, но к этому времени половина солдат уже умерла.

Через два часа группа всадников в черных одеждах бросилась к западным воротам, стража не подняла тревогу, будто не замечая их.

«Цзо Цю, передай Его Высочеству, что все в порядке, действуем по плану».

«Да госпожа». Верный подчиненный выехал за стены императорского города. Сняв одетый сверху забрызганный кровью черный маскировочный костюм, Чу Цяо осталась в изящном праздничном платье, потом быстро села в спрятанный в кустах паланкин. Носильщики подняли паланкин и молча пошли вперед.

Через некоторое время паланкин остановился перед воротами павильона Фан Гуй. За стенами дворца в темноте не прекращались убийства, но изолированный снаружи, внутри императорский дворец по-прежнему утопал в океане роскоши. Издалека доносились музыка и смех

«Госпожа, мы прибыли», — склонив голову, произнес слуга.

Чу Цяо вышла из паланкина, на ней было светло-голубое платье, ее чистые, как вода, глаза смотрели вперед, спина была прямой, в ней не было ни капли страха. Она подняла ногу и направилась к главному залу.

«Госпожа», — раздался низкий голос за спиной. Четверо носильщиков одновременно опустились на колени. Едва услышав голос, девушка придержала шаг. Мужчина подавлено произнес: «Будущее непредсказуемо, а дорога трудна. Госпожа, пожалуйста, ради Датуна, ради Его Высочества, берегите себя».

Чу Цяо слегка вздрогнула, какие-то необъяснимые эмоции захлестнули ее разум. Годы ожиданий и ожиданий, словно пожар разжигали ее решимость, пережитые ею многочисленные бури и дожди, делали ее глаза еще более яркими, спину еще прямее, а плечи решительнее. Она была убеждена, что должна быть упорной и идти дальше. Также как когда-то много лет назад, когда тот юноша находился на краю жизни и смерти, но произнес клятву: «Я уверен, что небеса не уничтожат мой Янбэй».

В этот момент не имели значения ни идеалы, ни Датун, она делала это исключительно для того, чтобы выполнить обещание, которое она дала тому мальчику.

«Мы вместе вернемся в Янбэй?»

«Мы вместе вернемся в Янбэй!»

Налетевший со свистом сильный ветер поднял край ее юбки, девушка вскинула голову и уверенно шагнула к павильону Фан Гуй

Глава 076: Расторжение помолвки перед троном

Древняя столица Чаньань.

В ту ночь седые облака плакали кровавыми слезами, повсюду раздавался плач, очнувшись от глубокого сна, боги с небес взирали на смертных. Старые городские стены императорского дворцы задрожали под напором северного ветра, храбрецы смутных времен издали первый громкий рев, ознаменовавший их зрелость. Все земли Симен пробудились в этот момент, грядет новая эра, она разрушит Старый свет, а затем позволит новому порядку подняться из пепла старой империи.

Нации, давшие рождение многим героям — это несчастные нации, это так же, как мирная жизнь обречена на посредственность и тривиальность.

20 мая стал для последующих поколений синонимом крови, эта знаменитая ночь также стала темой исследований, которая успешно кормила толпы нищих ученых. Бесчисленное количество историков всю свою жизнь посвятили поискам всех деталей той ночи от начала и до конца, раскапывали гробницы, изучали древние трактаты, устраивали дебаты, спорили, ломали головы, снова и снова выпуская исторические сочинения со своими соображениями на данную тему, вплоть до того, что даже создали несколько весьма уважаемых обществом научных школ, такие как Структура Янь, Генеалогия Юйвень, Чэ и причинно-следственные связи.

Но, хотя основная суть полемики заключается в том, на ком в конечном итоге лежит основная ответственность за массовое кровопролитие 20 мая, социальный строй ли стал причиной развала империи (досл. «обвалилась как земля и рассыпалась как черепица») или какого цвета было платье на Янь Сюне ту ночь — черного или белого, один аспект был единодушно принят всеми учеными – это чрезвычайно важная роль, которую в этой истории сыграл Датун, захвативший ключевые посты в империи. Некоторые историки, особенно же из школы Структура Янь, покрывали все произошедшее душевным состоянием исполнителей и подводили все к Датун. В качестве доказательства они приводили следующую историю, незадолго до 20 мая (конкретная дата не может быть названа точно), руководитель западным отделом Датун повел народ против императорской конницы командующего западными частями, а затем умер под имперским мечом. Это великое открытие стало аргументом в пользу событий 20 мая. Историки Структуры Янь, красноречиво провозгласили: «Милосердие великого правителя Северной Янь бесконечно, он талантлив и превзошел прошлых героев, возможно ли, чтобы он совершил подобное злодеяние? Все очевидно, помимо борьбы за власть, руководство Датуна сводило личные счеты, не следует выливать все помои на голову правителя Янбэя».

Не смотря на то, что остальные школы насмехались над так называемым «бесконечным милосердием», они не могли не признать, что правитель Янбэя «талантлив и превзошел прошлых героев». Поэтому, хотя каждый оставался при своем мнении, они не пошли против этого вполне очевидного, но с долей лжи, комментария школы Структура Янь. Таким образом, будущие поколения историков стали именовать 20 мая местью Датуна.

_____________________

Роскошный зал был наполнен благоуханием вина и румян, в центре зала под звуки музыки извивались тонкие талии танцовщиц. Собравшись в группки по два-три человека, чиновники весело болтали друг с другом. Банкет официально еще пока не начался, так как главное действующее лицо еще не появилось на сцене, утомившийся за день Император сейчас отдыхал в женских покоях дворца, потому атмосфера в зале была несколько свободнее.

Ранг Чу Цяо не позволял ей войти в главный зал, ей оставалось только занять место во втором ряду бокового зала, отделенного от главного зала рядом толстых колонн, в этом зале собрались жены и наложницы, толпы девушек оживленно гудели (болтали). Королевский двор Вэй процветал, поэтому придавалось большое значение внешнему лоску, все девушки были ярко одеты, от них исходила, соответствующая их статусу, аура.

«Госпожа», — вдруг рядом раздался нежный голос. Чу Цяо обернулась и увидела молодую девушку со светлой кожей, та сидела рядом с ней. Девушка была одета в светло-розовое платье, она казалась спокойной и прелестной. Соседка мягким голосом вежливо поинтересовалась: «Я не знаю из какой вы семьи. Я из семьи Хэлуо, мой отец Хэлуо Чханцин. А вас как величать?»

Лицо девушки выглядело мягким, взгляд был доброжелательным. Вежливо кивнув головой, Чу Цяо ответила: «Я Чу Цяо, личный слуга принца Янь».

«О, оказывается это мисс Чу». Услышав это, улыбка на лице девушки из семьи Хэлуо рассеялась. Хотя ответила она вежливо, отношение к Чу стало очевидно холодным. Развернувшись, она ушла к другим наследницам богатых и благородных семейств, она даже намеренно отворачивалась от Чу Цяо, опасаясь, что другие ошибочно подумают что они «одного сорта».

Находившиеся рядом с ними люди, очевидно, тоже услышали о том, кто такая Чу Цяо, некоторые смотрели на нее холодно, другие — с явным отвращением, третьи — с презрением, множество негативных эмоций отражалось в их глазах.

Чу Цяо спокойно сидела в стороне, слегка усмехаясь, за свою жизнь она видела достаточно равнодушия и холодности. Она налила себя чая и, торжественно подняв чашку и молча, поклонившись, она отхлебнула из нее. Вкус был такой, как будто жуешь воск. Стоявшие с двух сторон благородные девицы, увидев, как она поднимает чашу, но не видя, что внутри, подумали, что Чу Цяо у всех на глазах пьет вино, от чего их чувство презрения только усилилось. Вокруг загудели с новой силой. Можно было расслышать комментарии о том, что она совершенно невоспитанная низкосортная простолюдинка. Шушукавшиеся вокруг сплетницы, очень искусно контролировали громкость, их замечания были слышны, но определить, кто именно сказал это, было невозможно. Чу Цяо же оставалась равнодушной к их болтовне.

Через некоторое время звуки вокруг нее внезапно стихли. Чашку чая накрыла тень, в ряби воды отразилась пара ярких, словно звезды, глаз, они были подобны морской волне, поднявшейся в черной пустоте безудержного прибоя.

Чу Цяо медленно подняла голову и увидела стоящего перед рядами столиков бокового зала Юйвень Юэ. Юноша был одет в темно-пурпурный халат, расшитый темными узорами в виде полумесяца, его черные волосы были перевязаны лентой того же цвета и ниспадали на спину, юноша держал спину прямо, рукава его платья трепетали.

Между боковым и главным залом раскинулся неглубокий чистый пруд, проносившийся над ним и распространявший вокруг благоухание росших в пруду орхидей ароматный ветерок, обдувал платье юноши. Все золотые невесты на выданье из вторичного зала застыли от удивления, для них, наследниц небольших столичных кланов, представители семи великих семей были живыми легендами, сопоставимыми с членами королевской семьи, многие на протяжении всей своей жизни не имели возможности даже пересечься с ними. Для того, чтобы попасть на праздник во дворец, всем этим женщинам приходилось повсеместно кланяться перед сильными мира сего, тратить огромные деньги, чтобы купить себе место, и хотя вторичный и главный залы были отделены лишь небольшим прудом, все же этот естественный барьер все равно казался непреодолимым. Кроме того, мужчина напротив был потомком главной ветви, обретшей в последнее время особое влияние, семьи Юйвень. Как девушки не будут очарованы им?

Взгляд Юйвень Юэ равнодушно пробежался по толпе, скользнул по Чу Цяо, после чего юноша пошел прямо к ней. Чу Цяо приподняла кончики бровей, спрашивая себя, ждать ли ей от него неприятностей, но тут она заметила, что Юйвень Юэ сделал шаг в сторону и в конце концов подошел к столику рядом с ней.

Щеки девушки из семьи Хэлуо раскраснелись. Она неуклюже встала, при этом случайно опрокинула стоявшую на столе чашку с чаем, пролив ее содержимое на свое платье. Растерянная девушка уступила место Юйвень Юэ, и одновременно ухватилась за юбку, пытаясь прикрыть пятно на ней, лицо ее стало таким же красным, как печень свиньи, девушка не знала, куда деть руки.

Ни разу не взглянув на нее, Юйвень Юэ сел на циновку, положив локти на согнутые колени. Его холодные глаза смотрели перед собой, словно он на что-то смотрел, но при этом ничего не видел.

«Молодой господин Юйвень, по… пожалуйста, выпейте чаю».

Молодая наследница семьи Хэлуо робко стояла сбоку, восторженно глядя на молодого человека. Под завистливые взгляды толпы она подала чашку Юйвень Юэ.

Ничего не говоря, юноша взял чашку чая и, опустив голову, вдохнул его аромат, потом не поднимая головы, немного отхлебнул.

Госпожа Хэлуо была счастлива, вокруг тут же зашептались. Четвертый молодой господин из семьи Юйвень действительно принял чашку чая от этой девушки, это какую же огромную честь он ей оказал?!

Хэлуо нежно улыбалась, движения же ее были робкими, приподняв край платья, девушка медленно села рядом с Юйвень Юэ. Со всех сторон на нее косились острые, как ножи взгляды. Лицо молодой девушки было пунцовым от смущения, но при этом немного надменным, слегка наклонившись к Юйвень Юэ, она мягко чарующим голосом спросила: «Господин Юйвень, вы ведь недавно вернулись в столицу?»

Видя, что Юйвень Юэ не отвечает, она, как ни в чем не бывало, продолжала: «На прошлой охоте, когда мы с вами случайно встретились, мы видели друг друга издали. Я не ожидала, что Четвертый Молодой Господин вспомнит меня».

Юйвень Юэ молчал, хмурясь, он держал в руках чашку из белого нефрита. Невозможно было понять, о чем он думает.

Вторичный зал был непохож на главный, расстояния между сиденьями были узкими. Хотя прочие благородные барышни болтали между собой, отвечали они рассеяно, порой невпопад. Было очевидно, что они пытались подслушать Юйвень Юэ.

Наследница семьи Хэлуо немного смутилась, прикусив нижнюю губу. Девушка еще более нежно обратилась к юноше: «Господин Юйвень, я Хэлуо Фэй. Мой отец — Хэлуо Чханцин из Министерства церемоний».

«Ты не против разделить место с кем-то еще?», — повернув неожиданно голову, спросил Юйвень Юэ. Госпожа Хэлуо застыла с широко раскрытыми от смущения глазами. Юйвень Юэ снова повторил: «Я спрашиваю, ты не против делить место с другим человеком?»

Придя в себя, Хэлуо Фэй тут же замахала руками: «Я не против. Конечно, Фейэр не против».

«Чудно». Слегка кивнул Юйвень Юэ, затем поднял голову и, посмотрев в сторону, махнул другой девушке, которая смотрела на него: «Ты, подойди».

Краснея от смущения, та девушка подошла к Юйвень Юэ и, слегка улыбаясь, спросила: «Господин, вы имеете в виду меня?»

«Да». Юйвень Юэ кивнул и продолжил: «Ты не против делить место с кем-то еще?»

Хэлуо Фэй озадачено смотрела на него, не понимая, что происходит. Вторая девушка смутно почувствовала намерения Юйвень Юэ и, как-то странно усмехнувшись, она бросила взгляд на Хэлуо Фэй, тихо сказав: «Как я могу быть против, когда сам молодой господин из семьи Юйвень раскрыл свои золотые уста».

Юйвень Юэ ответил: «В таком случае, я побеспокою вас, уйдите вместе с ней».

Хэлуо Фэй ошеломленно воскликнула: «Господин Юэ, вы…»

«Конечно!», — кокетливо улыбнулась девушка и потянула Хэлуо Фэй за руку: «Вы действительно думаете, что вам просто так с неба свалился пирожок? Идемте».

Хелуо Фэй покраснела от смущения и стиснула зубы. Когда вторая девушка тащила ее прочь, из глаз Фэй побежали слезы, она чуть не рыдала в голос. Другие женщины, только что беседовавшие с ней, одна за другой, прикрывая руками губы, ехидно посмеивались над ней, радуясь ее несчастью.

Павильон Фан Гуй был самым большим в императорском дворце Вэй, он представлял из себя 36 надводных беседок, соединенных сотнями сложных резных террас, образующих серию пересекающихся между собой извилистых коридоров. Глазурованная золотая черепица, загнутые углы крыш, все было выполнено с невероятным мастерством и дышало роскошью. Центральный павильон предназначался для поклонения винному божеству — Фан Гуй, он был окружен четырьмя большими боковыми павильонами, соединенными между собой водными каналами. В воздухе витал легкий аромат цветов (*посконник), звучала музыка, место это казалось спокойным и безмятежным.

В настоящий момент в главном зале было очень шумно, почти все министры и генералы императорского двора заняли свои места, атмосфера в других павильонах также была оживленной. Только во вторичном павильоне люди толкались, чтобы взглянуть на Юйвень Юэ. Он же в свою очередь продолжал равнодушно пить чай, как будто не замечая, что сфокусировал на себе все взгляды, черные, словно тушь, волосы, изящный, но не вычурный наряд, несколько небрежный нрав.

В этот момент в главном зале вдруг затрубили: «Прибыли наследный принц Бянь Тан, Их Высочества Седьмой и Тринадцатый принцы!»

Вокруг загудели, все гости главного зала Фан Гуй наперебой задирали головы, чтобы увидеть наследного принца Тан. С тех пор как этот беспутный, безудержный человек прибыл в Чаньань, не было ни одного спокойного дня, что бы он ни делал, все оборачивалось скандалом, яркий образец беспутного поколения.

Возможно, из-за торжественности сегодняшнего банкета, Сяо Цэ был одет в расшитое черными орхидеями красное платье, хотя он, как обычно, работал на публику, одежда добавляла ему немного солидности. Волосы его были аккуратно скреплены золотой заколкой, юноша широко улыбался и весь светился от счастья, как будто сегодня была именно его свадьба. Стоявшие же рядом с ним Юань Че и Юань Сун, напротив казались унылыми и мрачными.

Поскольку его родная мать только что умерла, Юань Че не носил ярких одежд, на нем было простое коричневое платье. Стоя рядом с Сяо Цэ, юноша слегка хмурился и выглядел нетерпеливым. Было очевидно, что он сопровождает принца Тан отнюдь не по собственному желанию.

Сяо Цэ рассмеялся и, сложив приветственно руки, сказал: «Прошу прощения, я опоздал!».

Снова заиграла музыка, танцовщицы закружились в танце. Музыканты играли приветственную музыку, звучали колокола (*бяньчжун). Сяо Цэ и остальные последовали за дворцовой служанкой к заранее приготовленным для них местам. Не успели принцы еще сесть, когда раздался холодный голос: «Говорят, что Принц Сяо Цэ прибыл в Чаньань на месяц с лишним позже. Сегодня же такое важное торжество, непонятно что могло заставить его задержаться? Когда он ехал в столицу, не было ни одной юбки, которую бы он пропустил, интересно сегодня он задержался на столь важный ужин тоже из-за очередной интрижки?»

Как только речь прервалась, толпа тут же хором загоготала. Сяо Цэ обернулся и увидел в 20-м ряду главного зала девушку, одетую в огненно-красное платье, в волосах у нее красовались три красных птичьих пера, у нее было изящное, словно снег, лицо, дерзкая девушка смотрела на него насмешливо. Это была Хуа Линъэр, дочь главы одного из девяти крупных кланов южных степей. Услышав колкие слова, все присутствовавшие тут же вывернули шеи (чтобы посмотреть). Было время, когда Сяо Цэ и эта Хуа Линъэр клялись друг другу в вечной любви, слухи об этом ходили по всей империи Тан, даже дворцовые сановники Вэй были об этом наслышаны. Дошло до того, что Сяо Цэ даже расстроил ее брак с министром Вен Шао Лань из Бянь Тана. Но потом произошло то же самое, что и с его предыдущими любовными романами, не прошло и двух месяцев, как он исчез и больше не объявлялся. Сегодня, слыша этот тон молодой девушки, кажется, что она по-прежнему к нему неравнодушна.

Глаза Сяо Цэ загорелись, внезапно улыбнувшись, он сказал: «Это место — королевский дворец Великой Вэй, а не твои покои Линъэр, задержался ли Сяо Цэ или нет, как это министров касается?»

Главный зал Фан Гуй тут же взорвался громоподобным хохотом, глава клана Хуа Ле уставился на него широко раскрытыми глазами, метая взглядом гром и молнии. Хуа Линъэр от смущения разозлилась, девушка схватила лежавший на столе красный хлыст и хотела было встать, но в это время к ней подошел Юань Че и, положив руку ей на плечо, понизив голос, спокойно сказал: «Это императорский дворец Вэй, госпожа, пожалуйста, имейте уважение к себе».

Хуа Ле протянул руку, преграждая дорогу дочери, потом бросил на Сяо Цэ взгляд полный злости, ненависть растекалась, как вода, даже если их разделяло огромное расстояние, становилось как-то не по себе.

Юань Чэ вернулся на свое место, находившееся рядом с Сяо Цэ. Принц Тан, этот вечно болтавший, что не попадя и создававший проблемы человек, улыбаясь, похлопал Юань Че по плечу и со смехом сказал: «Благодарю вас».

Заиграла новая веселая песня, Сяо Цэ тихонько наклонился к Юань Че и, озираясь по сторонам, спросил: «Где Цяо Цяо? Вы ее видели?»

Юань Че нахмурился: «Кто это Цяо Цяо?»

«Это та, которая служила под твоим началом», — Сяо Цэ выразительно жестикулировал: «Та, кто безжалостно избила меня».

Юань Че нахмурился еще сильнее и недоуменно посмотрел на этого весельчака из Бянь Тан, заподозрив, что Сяо Цэ нравилось жестокое обращение и, должно быть, он чувствует себя плохо, если его каждый день не избивают. Он покачал головой и ответил: «Я ее не видел. Это королевский банкет, учитывая ее статус, она не сможет на него попасть».

«Разве она не присутствует на свадьбе своего господина?», — тяжело вздохнув, покачал головой Сяо Цэ: «Бедная Цяо Цяо, Янь Сюнь женится, должно быть, она где-то прячется и проливает слезы».

«Тринадцатый, ты видел Цяо Цяо? Это та красивая девочка, которая была рядом с Янь Сюнем, та, что избила меня».

Юань Сун, возмущенный тем, что император приказал ему сопровождать Сяо Цэ, услышав вопросы о Чу Цяо, еще больше разозлился. Он упрямо повернул голову и холодным тоном ответил: «Я не знаю».

Сяо Цэ опросил еще несколько человек, но безрезультатно, потом он вдруг встал и начал оглядываться по сторонам. В таком большом зале, кроме танцовщиц, стоял только он. В этот момент он привлек к себе внимание всех гостей, множество глаз смотрели на него недоуменно, не понимая, что на этот раз творится в его голове. Юань Че и Юань Сун тоже напряглись, опасаясь, что он снова что-то выкинет.

В главном зале Фан Гуй сидело больше сотни людей, четыре внешних боковых павильона были забиты до отказа, Сяо Цэ осмотрел всю толпу, но не нашел того, кого искал. Молодой наследный принц Сяо нахмурился, как будто задумался над чем-то важным, вдруг, набрав воздуха в легкие, Сяо Цэ что есть мочи закричал: «Цяо Цяо!»

Его оглушительный крик мгновенно перекрыл звуки музыки, музыканты побледнели от испуга, так что даже забыли про инструменты. Музыка остановилась, весь павильон погрузился в тишину, так, что можно было даже услышать, как падает игла. Все гости потрясенно смотрели на Сяо Цэ, выражения их лиц были еще более странными, чем, если бы они увидели сидящую на троне свинью.

В этот момент, Чу Цяо вдруг услышала тихий смешок, девушка обернулась и увидела каменное лицо Юйвень Юэ, однако если присмотреться на нем все же можно было заметить с трудом сдерживаемую улыбку. Юноша вызывающе смотрел на нее, по-видимому, ему пришлось по душе видеть ее всеобщим позорищем.

«Цяо Цяо, где ты?», — продолжал громко кричать безумный принц Тан, как будто весь павильон принадлежал ему, не заботясь о том, как на него смотрят другие.

«Цяо …»

Девушка встала с холодным выражением лица, многие годы проведшая в «логове тигров и волков» и, давно выработавшая в себе стальные нервы, стоя в боковом зале с раздражением и смущением, редко ей выказываемыми, чистым голосом сказала: «Ладно, хватит кричать, я здесь».

«Ха-ха, я так и знал, что ты здесь», — громко расхохотался Сяо Цэ, потом он обернулся и сказал остальным гостям: «Пожалуйста, продолжайте, не обращайте на меня внимания. Где музыканты? Продолжайте играть!»

Перешагивая через ряды столиков, даже не заботясь о том, что подол его платья сметал чаши с вином, Сяо Цэ прорвался через главный зал и побежал к Чу Цяо.

В этот момент все благородные барышни во втором павильоне одна за другой ошеломленно воззрились на Чу Цяо.

«Цяо Цяо, ты пьешь? Заливая горе вином, только усугубляешь проблему!»

Нахмурившись, Чу Цяо снова села, то что она так нечаянно привлекла к себе всеобщее внимание, совсем не способствовало делу сегодняшней операции, сейчас решающий момент когда еще есть время с ним справиться. Молодая девушка с холодным выражением лица тихо заметила: «У принца Сяо благородный статус, вам не следует пренебрегать этикетом. Пожалуйста, вернитесь на свое место».

«Цяо Цяо, я тронут, ты всегда беспокоишься обо мне», — щурясь в улыбке, ответил Сяо Цэ, прищуриваясь, он напоминал лису. Принц хотел сесть рядом с Чу Цяо, но видя, что девушка не собирается уступать ему место, почесав нос, он подошел к столику рядом и улыбнувшись сидевшей за ним неизвестно к какой семье относящейся девочке, сказал: «Красавица, не могла бы ты уступить мне это место?»

Неизвестной девочке было не больше 13-14 лет. Прежде ей не доводилось видеть такого зрелища. Ошеломленная, она встала, уступая место Сяо Цэ. Наследный принц Тан поблагодарил ее и довольный уселся на её место. Ответственные за главный зал дворцовые служанки, поспешно принесли Сяо Цэ превосходные золотую чашу и посуду.

Чу Цяо беспомощно вздохнула, теперь во вторичном зале было более оживлено, чем в главном, гости в главном зале, наблюдавшие за перемещениями Сяо Цэ, к своему удивлению обнаружили, что Юйвень Юэ сидит там же во вторичном зале, недалеко от принца Тан, вокруг зашушукались, раздавались всевозможные догадки.

«Четвертый господин Юйвень, мы с вами оба люди проницательные. Давайте выпьем за свадьбу принца Янь», — пылко сказал Сяо Цэ и, выглянув из-за Чу Цяо, на расстоянии протянул чашу к Юйвень Юэ.

Юйвень Юэ немного улыбнулся. Он так же слегка приподнял свою чашу, а потом, не произнося ни единого слова, выпил вино.

В этот момент из передней части павильона неожиданно раздались звуки барабанов. Все глаза обратились к Золотому дворцу, откуда медленно выходил облаченный в золотые одежды император. Чу Цяо вслед за всеми остальными, отдавая почести императору, встала на колени. Подняв голову, девушка заметила, что император заметно похудел, голову его покрыла седина, однако глаза были такими же глубокими как два старых колодца, император посмотрел вдаль, тут же обратив внимание на Чу Цяо.

Девушка сразу же опустила голову, сердце в груди бешено колотилось, император Вэй был равнодушен к церемониалам, но проявление неуважительности в любом случае было недопустимо.

Сяо Цэ стоял сбоку. Он был посланником другой империи и наследным принцем, поэтому ему не нужно было становиться на колени, как другим. В то время как остальные приветствовали императора, юноша прошептал: «Не бойся его. Он просто старик, такой же, как и в моей семье. Они все притворяются».

Если бы Чу Цяо могла, то снова бы избила его, к сожалению эта мысль не могла быть реализована. После завершения формальностей все гости сели на свои места. Произнеся вступительную речь, император Вэй посмотрел на вторичный павильон и с бледной улыбкой, произнес: «Принц Сяо, почему вы сидите там? Разве место, которое я для вас выбрал, вам не нравится?»

«Я не смею», — смеясь ответил Сяо Цэ: «Здесь прохладно, сидеть удобнее».

Император Вэй слегка кивнул и произнес: «Юйвень Юэ, в таком случае вы должны составить компанию принцу Сяо, развлечь его».

Одно слово и гордость семьи Юйвень была спасена. Не глядя на сидевшего в главном зале Юйвень Муцина, Юйвень Юэ глубоким голосом ответил: «Как прикажете, Ваше Величество».

«Кортеж принца Янь уже въехал во внутренний город?»

Один из чиновников вышел вперед: «Ваше Величество, мы пока не получали никаких известий от стражников у городских ворот».

Император Вэй слегка нахмурился. Сердце Чу Цяо пропустило удар, но в этот момент император кивнул и промолвил: «Сегодня мой день рождения и день свадьбы моей дочери. Янь Сюнь вырос на моих глазах, и теперь я со спокойным сердцем отдаю свою дочь за него замуж. Все здесь ценны для империи. Хотя Янбэй и поднял восстание, я всегда любил этого ребенка. После сегодняшнего дня Янбэй будет приветствовать нового князя. Надеюсь, господа, что вы поддержите его, и все вместе будете укреплять нашу империю».

«Да, да. Принц Янбэй очень талантлив, он станет прекрасным правителем».

«Великодушие Его Величества безгранично, он не ставит прошлое в вину. Принц Янь несомненно будет благодарен Вашему Величеству и будет до конца жизни платить за доброту».

«Принцесса Чунь добродетельна и прекрасна. Принц Янь благословлен небесами и Вашим Величеством. Он будет верен своей стране».

«С Вашим Величеством Империя Вэй будет процветать тысячи лет».

____________________________

Звучали тысячи и тысячи хваленых речей, все гости наперебой восхваляли подвиги и добродетели императора и принца Янь. Слушая их, император Вэй слегка улыбался, очевидно, полностью с ними соглашаясь. Акт должен быть сыгран до конца, таким образом, даже если Янь Сюнь умрет от меча, никто не заподозрит императорский дом Вэй.

Чу Цяо осмотрела главный зал, но не увидела никого из клана Батуха, но что было еще более странным, так это отсутствие старшей принцессы из Хуай Сун, что на мгновение привело ее в замешательство.

В этот момент во вторичный боковой павильон вошел охранник в темной одежде. Подойдя к Чу Цяо со спины, он прошептал ей на ухо несколько слов. Чу Цяо кивнула, после чего охранник ушел.

Заметив это, Сяо Цэ испытующе посмотрел на Чу Цяо и с видом старого друга, тихо спросил: «Цяо Цяо, кто это? Что он тебе сказал?»

Чу Цяо нахмурилась и посмотрела на принца, собираясь что-то сказать, но чувствовала, что все, что она скажет, будет бессмысленным, лучше просто игнорировать его. Но Сяо Цэ не собирался сдаваться, он повернулся к Юйвень Юэ и спросил: «Брат Юйвень, вы знаете?»

Слегка улыбнувшись, Юйвень Юэ равнодушно ответил: «Даже наследный принц Сяо не знает. Откуда мне знать?»

Сяо Цэ кивнул: «Вы правы».

Сразу после этого, снаружи внезапно послышался шум, как будто громко плакала и скандалила женщина. Все в павильоне повернули головы туда, откуда доносились звуки. Император Вэй нахмурился и глубоким голосом спросил: «Кто снаружи?»

Один из охранников, вытирая холодный пот со лба, вбежал в главный зал и, благоговейно преклонившись перед императором, ответил: «Докладываю Его Величеству, это… это принцесса Чунь».

Все гости тот час замерли. Чу Цяо же из доклада только что подходившего к ней охранника, смутно догадалась, что к чему. Император Вэй снова нахмурился, продолжая: «Чуньер? Для чего она здесь?»

«Принцесса… Принцесса сказала, что ей нужно срочно увидеть Ваше Величество».

«Сегодня день ее свадьбы. Для чего она пришла сюда, забыв о приличиях? Уведи ее и передай, что принц Янь уже приближается к городу», — звонким голосом холодно произнесла сидевшая рядом с императором, благородная супруга Шу.

«Боюсь, что Чуньер беспокоит ожидание», — прикрывая рукой улыбку, заключила благородная супруга Сюан. Она посмотрела на императора и с усмешкой добавила: «В конце концов, Чуньер всего 16 лет? Возможно, что она еще и немного напугана».

«Как принцесса из императорской семьи, может вести себя подобным образом? Уведите принцессу и накажите слуг, отвечающих за ее присмотр!»

Услышав это, супруга Сюан прослезилась, женщина нежно сказала: «Императрица Му Хэ только что скончалась. Сестра Шу, вы не стыдитесь перед сестрами за такое отношение к дочери Императрицы?»

«Что вы говорите?»

«Отец! Чуньер есть, что вам сказать!» Высокий голос внезапно эхом донесся из-за ворот. Все в главном зале изумленно посмотрели на улицу. Император Вэй долго думал, прежде чем сказал: «Впусти ее».

Ветер ворвался в павильон через двери. Юань Чуньер была одета в ярко-красное платье, от быстрого бега прическа немного растрепалась, нежное лицо девушки было бледным. Под пристальным вниманием гостей она вошла в главный зал. Ветер поднимал полы ее одежды, казалось, будто в воздухе трепетали кровавые крылья бабочки, выглядело немного потрепано, но прекрасно.

«Отец!» Девушка, держа высоко голову, стояла в главном зале. Внезапно она бухнулась на колени, и с силой отбив поклон, громко произнесла: «Прошу вас, отмените ваш указ, Чуньер не хочет выходить замуж!»

Глава 077: День, который все изменил…

Древняя столица Чаньань

Несколько слов, погрузили зал в тишину!

В Главном зале Фангуи наступила мертвая тишина, все замолчали, чтобы понять правильно ли они расслышали странные слова маленькой принцессы. Затем раздался тихий ропот, словно высокая волна, поднялась в небо и опустилась на высокий берег, на хрупкие плечи Юань Чуньер!

«Глупости!» — ледяной голос Благородной супруги Шу перекрыл, поднявшийся шум. После смерти Императрицы Му Хэ, она лично занималась подготовкой к свадьбе дочери Императора. Услышав, как маленькая принцесса предлагает разрушить, то во что она вложила столько усилий, что бы показать свою преданность правящей династии благородная супруга готова была взорваться от ярости.

Девушка стояла на коленях на полу, она умоляюще посмотрела вверх на отца, ее глаза покраснели от слез, лицо было совершенно белым. Она нервно кусала губы, но все же повторила то, что произнесла раньше: «Отец, пожалуйста, отмените ваше решение. Ваша дочь больше не хочет выходить замуж».

Благородная супруга Шу нахмурилась, и перебила ее: «Представители из Северной Янь уже прибыли. Они стоят за городскими воротами. Приказ Императора о Вашей свадьбе был оглашен более месяца назад. Теперь, в присутствии всех дипломатических посланников, вы отказываетесь выходить замуж? Это сестра Му Хэ научила вас быть такой не благодарной?»

«Умершие ушли. Сестра Шу, вам не нужно их беспокоить», — Юйвень Лань Сюань с улыбкой посмотрела на Юань Чуньер. «Чуньер, вы не можете смириться с тем, что покидаете дом вашего отца? Но не беспокойтесь, даже после свадьбы, вы можете часто приходить во Дворец, навестить Его Величество».

«Сюань Няньцзян, Чуньер больше не хочет выходить замуж. Пожалуйста, помогите мне умолять отца отменить свой приказ». Юань Чуньер наклонилась вперед, касаясь лбом пола, когда она подняла голову, слезы стояли в ее глазах, но выражение лица было твердым.

«Подойдите, и приведите принцессу в порядок!». Император Вэй не смотрел на свою дочь. В ярких огнях выражение его лица было сложно разглядеть. Его голос звучал безразлично, как будто, он не слышал все то, о чем молила любимая дочь. Служанки, прятавшиеся по углам зала, быстро подошли к Чуньер одна из них взяла ее за руку, помогая подняться, и потянула, чтобы вывести ее из павильона.

«Отпусти меня!» — маленькая принцесса вздохнула и оттолкнула дворцовую девушку. Она снова опустилась на колени и поползла вперед. Слезы текли по бледному лицу, падая на пол. Она потянулась, чтобы вытереть слезы, и смело посмотрела на того, кого так боялась и любила с детства, но сейчас другой страх вел ее за собой. «Отец!», — ее голос почти не дрожал, она попыталась встать и медленно сказала: «Отец, пожалуйста, отмените ваш приказ».

«Чуньер!» — Юань Че нахмурился и тихо сказал: «Что ты делаешь? Прекрати!»

На лицах присутствующих, отражались разные чувства: удивление, любопытство, злорадство, где-то мелькало и сочувствие. Но никто не произнес ни слова, в огромном павильоне Фан Гуй можно было расслышать только звуки ветра.

«Седьмой брат», — маленькая принцесса, повернула голову, чтобы взглянуть на Юань Че, покрасневшие глаза пугали своей настойчивостью, — «пожалуйста, помогите Чуньэр. Чуньер больше не хочет выходить замуж. Пожалуйста, попросите отца за меня».

«Седьмой принц, поднимите и увидите свою младшую сестру».

Юань Че нахмурился, мгновение он словно колебался, но наконец кивнул. Он осторожно поднял принцессу и сказал: «Ваш сын повинуется».

«Отец Император!»

Чуньер почти захлебнулась криком, хрустальные слезы катились по бледному лицу: «Пожалуйста, выполните мою просьбу! Я выйду замуж за любого, даже если он будет из западных пустошей, с северных границ или вообще не из наших земель. Прошу вас, пожалуйста, умоляю. Отмените свой приказ!»

«Чуньер успокойся и не позорь нас, следуй за Седьмым братом!»

«Отец!» — Юань Чуньер оттолкнула руку протянутую Юань Че в сторону, упрямо оставаясь стоять на коленях и с силой отдавать поклоны. Звуки ударов ее головы о пол разносились по павильону.

«Отец, прошу вас, пожалуйста, откажитесь от своих планов. Пожалуйста, отмените ваш приказ … »

Император Вэй не взглянул на любимую дочь, а вместо этого строго посмотрел на Юань Че, жестко приказав: «Седьмой принц!»

Юань Че нахмурился. Он опустил голову, помог подняться Юань Чуньер с пола и направился к выходу из павильона. Юань Чуньер, которая до этого, хоть как-то сдерживала слезы, разрыдалась, громко умоляя отца: «Отец, пожалуйста, откажитесь от вашего плана. Отец, Чуньер больше не хочет замуж. Отец, я прошу вас, пожалуйста …»

Кровь капала со лба Юань Чуньер на белый ковер расстеленный в главном зале. Это было тяжелое зрелище. Весь павильон погрузился в мертвую тишину. Все приглашенные стояли, опустив головы, стараясь краем глаза отследить происходящее. Никто не осмеливался поднять голову и посмотреть вверх, туда, где сидел Император.

«Чуньер – добрый ребенок. Ваше величество не должны сердиться. В конце концов, она девочка, и она боится покидать свой дом». Когда благородная супруга Сюань произнесла эти слова, все кто, находился в павильоне, казалось, облегченно вздохнули, послышался шепот согласия. Атмосфера в зале снова оживилась.

Ученый Ши Цуй из Министерства образования добавил: «Принцесса добрая и заботливая дочь. Это редкое зрелище. Плакать во время свадьбы — это отражение достоинств принцессы, так говориться в древних свитках».

«Ваше Величество добр, и заботиться о своей дочери. Когда ваши дети покидают дом, они больше не могут внимать мудрым словам Императора. Конечно, дочь опечалена».

«Правильно, все так и должно быть».

Пока все были заняты разыгравшимся представлением, Чу Цяо осторожно поднялась и хотела незаметно покинуть зал. Но как только она встала, то почувствовала, что кто-то потянул ее рукав вниз.

Юйвень Юэ сидел, опустив взгляд, и неторопливо пил вино из драгоценной чаши. Когда Чу Цяо раздраженно посмотрела на него, дергая рукав, он медленно поднял голову, на его губах оставались капли красного вина. Несмотря на бесстрастное выражение лица в глубине глаз затаилась злость. Обманчиво мягкий изгиб рта, но его голос был низким и хриплым: «Куда ты идешь? Что собираешься делать?»

Чу Цяо наклонилась вперед, ее лицо оказалось слишком близко к лицу Юйвень Юэ, губы кривила саркастическая усмешка: «Я в таких хороших отношениях с четвертым молодым господином, что должна отчитываться о своих действиях? Вы переступаете границы».

Юйвень Юэ, качнулся вперед, теплое дыхание коснулось щеки девушки: «Банкет в самом разгаре, оставлять свое место и покидать Зал сейчас, невежливо».

«И что?» — холодно ответила Чу Цяо: «Это Золотой Священный дворец, а не двор Зеленых холмов. Четвертый Господин считает своим долгом вмешиваться в дела, которые его не касаются?»

Закончив говорить, девушка неожиданно сжала запястье Юйвень Юэ снизу и быстрым четким движением, вывернув руку, выдернула рукав, легко прижав его ладонь к полу.

Глаза Юйвень Юэ сузились, темные, как ночь, они следили за дерзким противником. Он мягко улыбнулся и сказал: «Есть люди, которые спокойно уступают дорогу, но я любопытный человек, мне нравится вмешиваться в дела других».

Пять пальцев теперь уже на ее запястье, и ладонь Юйвень Юэ, как вода, внезапно выскользнула из под пальцев Чу Цяо, и вернулась к ее рукаву.

«Да? Я не видела вас в течение нескольких лет. Молодой господин действительно изменился. Я всегда думала, что вы хладнокровный, безжалостный человек, которого мало, что интересует, и вам не зачем беспокоиться о других».

Чу Цяо использовала два пальца, чтобы нажать на болезненные точки на его локте, обездвижив руку, освобождая одежду.

«Ты мне льстишь. С точки зрения хладнокровия и безжалостности, я признаю свое поражение перед тобой».

Двое противников обменивались словесными и настоящими ударами, скрытыми длинной скатертью. Никто не смог бы этого заметить. Поскольку в Зале все были полны ликования, после того, как история с принцессой разрешилось, никто не смотрел в сторону бокового павильона.

«Чем вы так увлечены, о чем вы оба говорили? Вы оба выглядите такими счастливыми. Позвольте мне тоже это услышать».

Сяо Цэ неожиданно возник над ними, ярко улыбаясь.

Его голос разорвал противостояние, два одинаково злых взгляда скрестились теперь на принце Бянь Тан. Двое противников, которые так яростно сражались друг с другом, теперь были объединены общим врагом.

Этот человек всегда вмешивается, не подумав. Разве можно прерывать серьезный разговор других, имея в запасе такое плохое оправдание?

Чу Цяо холодно посмотрела на Сяо Цэ, затем повернула голову и ласково улыбнулась Юйвень Юэ, сказав: «Я сейчас иду в сторону уборной, четвертый молодой господин собирается последовать за мной?»

Юйвень Юэ не знал, как реагировать на подобное высказывание. Он не ожидал, что молодая девушка перед мужчинами сможет придумать такое оправдание. Обычно отчужденный молодой господин семьи Юйвень покраснел от смущения, это заставило его выглядеть более живым, тем красивым молодым человеком, которым, по сути, он и был.

Чу Цяо встала, довольная произведенным эффектом. Она протянула руку, и легко коснулась пальцами щеки Юйвень Юэ, насмешливо сказав: «Вам не стоит идти за мной. Помните кто вы. Аристократу, принадлежащему одному из семи правящих кланов, не пристало преследовать бывшую рабыню».

Пока покрасневший теперь уже от ярости Юйвень Юэ приходил в себя от подобной наглости и собирался ответить, Чу Цяо успела выйти из бокового павильона, растворившись в темноте ночи.

Оглянувшись вокруг, Юйвень Юэ вдруг заметил странные, удивленные и даже брезгливые взгляды в свою сторону. Богатые дамы из аристократических семей смотрели на него с ужасом. Очевидно, что события, которые только что развернулись, не ускользнули от их взгляда. Четвертого молодого господина из семьи Юйвень, высокого статуса, только что не подобающе коснулась бывшая рабыня, кроме того, смотрела ему в лицо и спорила!

Юйвень Юэ резко поставил на стол тяжелую чашу с вином, красные капли осели на праздничной одежде.

«Какое забавное зрелище!» Принц Тан со скорбным видом сел рядом с ним, завистливо рассматривая его лицо.

Юйвень Юэ внезапно осознал, что этот человек невероятно утомителен, и раздраженно отвернулся в сторону Главного Зала, с отвращением, глядя на танцовщиц, пытающихся отвлечь гостей от не давно разыгравшейся сцены.

***

Когда Чу Цяо вышла за двери павильона Фан Гуй, холодный ветер обрушился на нее, заставляя пожалеть о том, что она не оделась теплее. Она нахмурилась, оглядываясь, и, наконец, заметила Ли Це, который одетый в темную одежду почти слился со стеной.

Ли Це, поняв, что она его видит, смущенно вытер ладони и сказал: «На улице темно, мне приказано сопровождать вас».

Лицо Чу Цяо потемнело, она шагнула вперед, Ли Цэ сделал два шага назад, приняв оборонительную позу. Он пояснил: «Я подожду вас снаружи, и не буду мешать».

«Где ты хочешь подождать?» — девушка сделала еще один шаг вперед. На ее губах застыла мягкая улыбка, но в голосе слышалось отчетливое намерение убивать.

Мурашки побежали по спине Ли Це. Он лихорадочно махнул рукой в неопределенном направление и ответил: «Я буду стоять там и ждать вас».

Выражение лица Чу Цяо заметно расслабилось. Она протянула руку и погладила Ли Це по голове, улыбнувшись: «Хороший мальчик».

Ли Це подумал, что она выглядит более жестокой, когда улыбается, чем тогда, когда ее лицо оставалось бесстрастным и холодным.

Чу Цяо была известна всем, как доверенной лицо Янь Сюня. На его свадьбе она должна была быть во Дворце, чтобы успокоить врагов, чтобы те, у кого были скрытые мотивы, могли ослабить свою бдительность.

Согласно плану, она быстро пошла по узкой дороге, думая «Если бы не Юань Чуньер, ей пришлось бы приложить гораздо больше усилий, чтобы покинуть банкет незамеченной».

Время пришло, девушка сунула в рот пальцы, издавая пронзительный свист, похожий на крик ночной совы в темноте.

Тени, прятавшиеся во всех уголках Столицы империи, получили сигнал к действию, быстро заняли свои позиции согласно разработанному плану, и темная ночь стала их лучшей защитой. Лицо девушки отстраненно холодное, ее губы медленно растягивает мрачная усмешка:

«Действительно, добро пожаловать в ад».

В темноте ночи фигура девушки плавностью и скоростью движений, похожа на черную пантеру. Холодный  ветер дует навстречу, скулит, как раненый зверь. Она бежала по освещенным в честь праздника улицам, направляясь к  неприметному зданию, расположенному в Сианьмэнь, на северо-западе от Имперской столицы.

Там ее цель свистела, лежа на кровати, и похоже была довольна жизнью.

Никаких сомнений, Чу Цяо спокойно вошла во внутрь. Стремительный прыжок в сторону кровати, левая рука зажала жертве рот, до того, как та смогла позвать на помощь.

Она подняла правую руку, взглянула на мужчину и  быстрым ударом перерезала горло.

Глубокий надрез! Мягкое движение! Здесь нет места боевому искусству.

Убивать людей во многих случаях просто.

Чу Цяо отняла руку ото рта жертвы, кровь текла по постели просачиваясь сквозь покрывало, зрачки мужчины постепенно расширились, напрягшееся в момент нападения  тело обмякло.

Чу Цяо вытащила одеяло и накрыла  тело, затем повернулась и направилась к следующему месту назначения.

Это была операция, над которой она работала совместно с последователями Датун. В течение первых двух часов после сигнала Янь Сюня они прервали систему сигналов между военными подразделениями императорской армии. Золотой Священный Дворец  был отрезан  первым.

Одновременно с этим, те кто должны были совершить убийства ключевых чиновников и военных, добились значительных результатов: глядя на голубые вспышки, взлетевшие в небо, и череду «криков ночной совы», Чу Цяо вздохнула с облегчением. Сидя на корточках в мертвом императорском саду, она пальцем провела последнюю линию в иероглифе «Все готово».

Среди убитых людей были офицеры, отвечающие за внутреннюю безопасность в Империи,  люди работающие в службах  связи, старшие офицеры 7-й армии, солдаты служащие в  городском гарнизоне, торговцы лошадьми, офицеры связи Внешнего городского управления и Бюро водяных драконов. Дежурные солдаты и евнухи внутреннего Дворца, последними были убиты ночные стражи городских ворот.

Цель Датуна — защитить справедливость, построить великое общество, искоренить рабство и содействовать равенству для всех. Таким образом, несмотря на значительное влияние, поддерживаемое различными могущественными кланами по всему миру, они не совершали лишних убийств.

Конечно, трудно вершить историю, без смертей с обеих сторон. Метод выбора убитых Чу Цяо  был тщательно продуман. Никаких случайных жертв. Средства чистые и точные. Тщательно разработанный план, давал четкий ответ, какой эффект будет получен при  удаление нужного человека.  Все нити вели в ее руки,  в этот момент она собиралась постепенно поменять линию первоначального плана.

Предварительная работа выполнена, пора заняться главным.

Чу Цяо встала, собираясь уходить, но обернувшись, увидела стройную фигуру, стоящую в бесконечной ночи, холодный лунный свет освещал ее серебристый силуэт в темноте.

«Хорошая работа», — голос был тихим, несмотря на странную похвалу, в нем сквозило безразличие.

Первоначальная растерянность исчезла, Чу Цяо холодно посмотрела вперед, отслеживая тени в темноте, пытаясь понять есть ли рядом кто-нибудь еще.

«Здесь больше никого нет», — мужчина сделал два шага вперед. Под лунным светом фиолетовая одежда, казалось, была покрыта легким слоем серебряного тумана. Его лицо было красивым, наверное ему могла позавидовать даже женщина, но в глазах стоял ледяной холод. Мужчина вышел вперед и тихо сказал: «Куда ты собираешься пойти? Кого еще ты хочешь убить?»

Девушка выглядела мрачной. Она холодно произнесла: «Уйдите!»

«Как наивно!» — усмехнулся Юйвень Юэ.

Движения Чу Цяо были быстры, как ветер, рука резко выброшена вперед, она прогнулась в талии, ее тело, как лист под порывом урагана. Юйвень  Юэ ответил. Оба они были проворны, их удары были изысканными, соответствуя друг другу. Их силы были равны, еще несколько ударов, и каждый из них сделал два шага назад, понимая, что боем победы не добиться.

«Ян Сюнь никогда не преуспеет в своем восстании. Ба Лэй и Вэй Шу Е уже разложили сети. Предателей, которые выступают против императорской династии, ждет смерть».

Чу Цяо вытерла пот со лба и холодно произнесла: «Раб!»

Юйвень Юэ почувствовал, что ярость поднимается из глубины сердца. Он спросил тихим голосом: «Что ты сказала?»

«Юйвень Юэ, я привыкла думать, что вы благородный аристократ, в котором отсутствует сострадание и человечность, кроме того, слишком много самодовольства. Сегодня я поняла, что вы просто еще один раб династии Юань».

«Я не предан клану Юань, но верен Великой Вэй».

«Какая разница?» Чу Цяо усмехнулась: «Давайте ничего не будем говорить о призраках предателей. Важны только победители. Откуда вы знаете, что напишут о вас в будущем, например, что вы — собака вассала для охоты на тигра? Историю пишет победитель».

«Ты так уверена в нем», — холодно улыбнулся Юйвень Юэ: «Я хотел бы посмотреть, как ему удается вырваться за ворота Чаньань».

Глаза Чу Цяо широко открылись, и резко прозвучало: «Боюсь, у вас не будет такого шанса».

Агрессивное намерение убийства повисло в воздухе, девушка достала кинжал, готовая к нападению. Под лунным светом две фигуры были одинаково стремительны, они двигались среди цветов и деревьев, похожие на героев древних легенд.

«Если ты последуешь за ним, то тоже рано или поздно умрешь!»

Юйвень Юэ, отступив, успел вытащить свой кинжал.

«Спасибо за беспокойство, но сначала позаботьтесь о себе!» — Чу Цяо перевернулась в воздухе, приземлившись за спиной Юйвень Юэ. Она замахнулась, рассчитывая беспощадным ударом вонзить кинжал  в его плечо.

«Несправедливость обречена на уничтожение. Не заставляйте меня действовать!»

«Мы заклятые враги. Нет необходимости проявлять милосердие».

«Кто здесь?»

Громкие шаги внезапно отозвались эхом в тишине Императорского сада. Противники одновременно  замерли, стоя рядом и касаясь друг друга. Потом одновременно они бросились налево, где цвели плотные кусты.

Когда они побежали к своему укрытию, они не сразу заметили, что другой, следовал в том же направлении. На мгновение они забыли, о преследователях, и продолжили обмениваться ударами.

«Шум на востоке, надо посмотреть!»

Дворцовые  стражники быстро шли в их сторону.

Юйвень Юэ нахмурился , схватив Чу Цяо за запястье, тихо произнес: «Хочешь умереть? Собираешься еще драться?»

Чу Цяо подняла брови и ответила: «Почему вы преследуете меня?»

Юйвень Юэ разозлился: «Кто следует за тобой?»

«Впереди, быстрее!»

Чу Цяо ударила Юйвень Юэ ногой.  Тот яростно сжал ей руку и сказал: «Я не знаю более сумасшедшего человека, который почему-то еще до сих пор жив!»

Девушка опустилась на корточки, прячась за кустами, и холодно ответила: «Например, человек, который преследует меня!»

«Быстро!» Звук шагов приблизился. Они, наконец, перестали драться друг с другом и скатились в сторону, прячась в густые кусты.

«Где это?»

«Командир, вы, наверное, ошиблись».

Ведущий охранников осторожно покачал головой: «Невозможно, я, очевидно, видел несколько черных теней».

«Эй, это кот, в этом саду много кошек».

«Нет, я видел тень человека своими собственными глазами», — сказал командир Шэнь Шэн. «Осмотрите все вокруг. Сегодня день свадьбы принцессы Чуньер, надо быть осторожными, нельзя допустить промаха».

«Да!»

Охранники прошли вперед, внимательно вглядываясь в темноту. Две пары глаз настороженно следили за ними, пока солдаты не исчезли за поворотом, теперь только вдалеке были слышны их голоса.

Резкий поток воздуха, Юйвень Юэ почувствовал удар в живот. Прежде чем он успел среагировать, Чу Цяо прыгнула на него сверху, постаравшись прижать к земле.

Юйвень Юэ не ожидал, что она решит напасть в этот момент. Чу Цяо рассчитала верно, Юйвень Юэ потерял необходимые для сопротивления секунды и этого было достаточно, чтобы она воспользовалась сложившейся ситуацией.

Его колени коснулись земли, Чу Цяо провела захват и в следующую секунду его руки были крепко связаны веревкой за спиной.

«Учитывая, то, что вы не позвали  никого схватить меня, я не убью вас сегодня».

Чу Цяо встала и посмотрела сверху вниз на Юйвень Юэ, который раздраженно разглядывал ее.  Выражение лица девушки было холодным, она сказала: «Юйвень Юэ, вы не разоблачили меня восемь лет назад, дали мне возможность жить, и я благодарна вам за это. Но это не значит, что ненависть между вами и мной может исчезнуть. Понятно, что для аристократа, принадлежащего к правящему клану, убийство нескольких рабов, не имеет значение, но я ценила этих людей, они были моей семьей. Я почти сбежала из  столицы, но из-за вашего плана, нас с Янь Сюнем вернули назад и держали здесь долгих восемь лет.  С самого начала мы были врагами, и  никогда не сможем примириться и это не  изменить. Я надеюсь, что вы сможете это понять. Я не убью вас сегодня, но это не значит, что я не убью вас в следующий раз, так что вам лучше быть осторожным».

Юйвень Юэ кипел от ярости. Увидев, как она отворачивается, он внезапно сказал: «Если ты пойдешь за ним и покинешь столицу сейчас, ты наверняка умрешь. Как же ты собираешься убить меня в будущем?»

Чу Цяо обернулась, холодная улыбка заставляла детское лицо выглядеть жестоким, она спокойно сказала: «Вы так уверены в этом? Я так не думаю. Почему бы нам не поспорить?»

Юйвень Юэ холодно смотрел на нее, ее улыбка раздражала, он молчал.

«Вы должны поставить на то, что мы не сможем убежать, и что умрем, не имея места захоронения. Я же убеждена, что мы сможем не только выйти, но и выйти открыто, пусть люди всего мира узнают о нас, весь народ Янбэя увидит — их правитель (Ван), вернулся!

В этот момент лицо девушки словно светилось изнутри. Казалось, что темная ночь отступила, позавидовав этому сиянию.

Это искреннее доверие и уважение, абсолютная верность, без каких-либо подозрений и беспокойства. Внезапно Юйвень Юэ почувствовал зависть к этой яркой улыбке. Наверное, он даже ненавидел ее. Почему человек, который ее вызвал — это не он?

Почему она этому человеку так верит, как никогда не будет верить ему?

Девушка посмотрела на него и уверенно сказала: «Юйвень Юэ, подождите и увидите!»

Эту ночь Юйвень Юэ не мог забыть всю жизнь. Много лет спустя, он все еще помнил выражение лица девушки, когда она ушла, и слова полные уверенности: Юйвень Юэ, вы увидите!

Тогда он действительно смотрел, наблюдая, как она с легкостью покидает его, как порыв ветра, как облако, так же, как в ту ночь восемь лет назад.

Она всегда была человеком, который четко понимал и говорил, что собирается делать. Когда мир резко меняется, хаос охватывает землю и жизни простых людей, разрушает их мечты.

Он всегда думал, что не сожалеет о прошлом. Той ночью, если бы он знал обо всем, что случиться потом, продолжал бы он спокойно смотреть, как она уходит? Позволил бы ей уйти, не попытавшись удержать?

Но, в конечном итоге, никто не знает своего будущего, поэтому он тихо лежал на холодной траве, наблюдая, как фигура девушки скрывается в окружающей тьме, словно гордый феникс, сгорает, чтобы возродиться прекрасной птицей уже для другого мира.

Небо подобно красочно вышитой ткани, таких фейерверков нет нигде, кроме столицы!

«Император!» — внезапно прозвучал крик, за пределами зала, полный паники. Вбежал слуга и, опустившись на колени, воскликнул: «Император, принцесса Чуньер принцесса Чуньер …»

«Что случилось с Восьмой Сестрой?» — Юань Сун встал и спросил с гневом, глядя на слугу.

Лицо старика было перекошено: «Госпожа, она убежала!»

«Что?» Благородная супруга Шу резко встала и громко спросила: «Как она бежала? Куда она могла пойти? Вы должны были следить за ней, но вы все же позволили ей убежать! Какой смысл Императору держать вас во Дворце?»

«Я заслуживаю смерти, я заслуживаю смерти!» — воскликнул старый евнух. «Ваше Величество, пожалуйста, пощадите мою жизнь!»

Свадьба уже должна скоро начаться, а невеста сбежала, все придворные начали переглядываться, тихий шёпот скользил по залу.

Юань Че встал, наклонившись над стариком, он тихо сказал: «Не кричи. Объясни. Когда принцесса сбежала и куда она могла убежать?»

Когда старый евнух приготовился отвечать, его прервал громкий шум снаружи, зазвучал резкий звук гонга. Люди вздрогнули, предчувствуя надвигающуюся беду.

«Что происходит снаружи?» — Император нахмурился, спрашивая тихим голосом.

Имперский гвардеец, одетый в зеленую форму, без предупреждения ворвался в павильон и, приклонив колени, громко сказал: «Ваше Величество, Благородные супруги, ваши высочества и благородные господа прошу проследовать за мной в безопасное место. Во дворце вспыхнул пожар. Пламя очень высокое, огонь вышел из-под контроля».

«Дворец в огне?» — третий принц, Юань Ци, застыл. Он с недоверием заметил: «Где огонь? Где представители водных драконов? Почему ещё не начали тушить?»

«Я послал людей в Бюро Водного Дракона, чтобы сообщить, но до сих пор никто не ответил. Что касается пожара, рабы не знают, где начался пожар, но огонь охватил уже треть территории Дворца, он распространяется в сторону Фан Гуй Павильона»

«Какая наглость! – ругался Юань Ци. «Сунь Ипу, этот чурбан с его водяными драконами не хочет ничего делать!»

«В настоящее время бессмысленно спорить о том, кто несет ответственность, отец в опасности, огонь выходит из-под контроля, давайте покинем это место», — заметил Юань Че.

Император нахмурился, кивнул и встал. Евнухи с обеих сторон бросились вперед, чтобы служить, но они не успели коснуться складок на одежде императора. Послышался еще один крик.

Вбежавший солдат встал на колени на землю и громко сказал: «Император, пожалуйста, не выходите из Главного зала. Группа убийц только что проникла во дворец и убила более шестидесяти наших людей. Число погибших все еще растет!»

Как только это заявление было понято чиновниками, паника поселилась в Зале, кто-то пытался покинуть павильон, кто-то просто спрятаться.

Юань Че нахмурился и спросил: «Кто был убит?»

Солдат ответил: «Среди убитых есть командир армии Юйлинь Хэ Шэньцзянь, командир внутреннего гарнизона Симэнь Лушэнь, офицеры по связи из гарнизона Южных ворот, стражи внутренних покоев, начальник управления водяных драконов Сунь Ипу, солдаты, охраняющие юго-западные ворота…»

Слушая список убитых, который все увеличивался, Юань Че переглянулся с генералами, участвовавшими в военных действиях, и увидел в глазах тех понимание и растерянность, в некоторых появился страх.

Хотя список имен убитых кажется странным и не связанным между собой, все эти люди вместе были щитом, против возможного восстания. Их смерть вела к тому, что огромная армия Великой Вэй сейчас была бессильна, не было связи, не было тех, кто мог эту связь организовать, или просто принять командование и поднять солдат на борьбу с мятежниками.

Что случилось этой ночью, чего они не знали?

«Известие!»

Те, кто находился в Главном зале, уже не ждали ничего хорошего, они боялись новых известий.

Прежде чем солдат заговорил, Юань Ци громко спросил: «Кто-нибудь снова был убит?»

Солдат, был растерян, но покачал головой: «Нет».

Все вздохнули с облегчением. В этот момент солдат продолжил: «Ваше Величество, мне приказано передать! Площадь Цзы Вэй, за пределами дворца, юго-западные храмы предков, Храм Да Ан, улица Джиу Вай, южные озера Хуа, Город Ронг возле ворот Си Чжи, западные жилые районы, восточный город Гуан, восточный прибрежный лагерь, дома обучения на юге … В этих местах вспыхнули пожары, а в городе свирепствуют бандиты, убивают и совершают поджоги магазинов и складов. На улице Джиу Вай, лежат трупы мирных горожан. По нашим оценкам, около 30 тысяч человек участвуют в беспорядках ».

Несколько пожилых чиновников схватились за сердце и чуть не потеряли сознание от этих слов.

Юань Сун гневно спросил: «Что происходит? Это мятеж? Где находятся солдаты армии Зеленого знамени? Чем заняты внутренние войска, отвечающие за порядок? Они, что все умерли?»

«Отвечая Его Высочеству, тринадцатому принцу, подполковник Сонг вывел несколько сотен солдат на улицу, чтобы восстановить порядок. Выяснилось, что это простые люди участвуют в поджогах и грабежах. Некоторые из них — местные хулиганы, некоторые — вольномыслящие студенты, некоторые – наемники, приехавшие в город недавно. Многие из них, те люди, которые были ограблены, они говорят, что хотят вернуть свои вещи, верно, охранники и наемники им помогают».

«Солдаты из охранного ведомства тоже пошли на грабеж? Хотят умереть?»

Посланник вспотел, отвечая: «Ваше высочество, третий принц, солдаты, первыми вышли на улицу, чтобы поддерживать порядок, но их ограбили. Кто-то из них разозлился, кто-то получил деньги за помощь, кто-то был напуган, они сняли свою форму и присоединились к грабежам».

«Слишком большие беспорядки несколько сотен солдат беспомощны против толпы!»

«Ваше Высочество, новостей из военного лагеря за стенами города и армии Зеленого знамени нет. Подполковник Сонг сказал, что эти беспорядки не случайны. Есть кто-то, кто руководит этой операцией, разжигает огонь».

«Ваше Величество, подполковник Сонг также сказал, что восстание усиливается. Все больше простых людей в нем участвует. Когда все, кто живет в столице, будут вовлечены, мы не сможем контролировать ситуацию. Ваше Величество, пожалуйста, примите решение быстрее!»

Все глаза в это время были сосредоточены на фигуре императора. Император Великой Вэй стоял на возвышение и выглядел мрачным. Он долго ничего не говорил.

«Император! Император!»

Окровавленный солдат, ворвался в павильон. Теперь уже в сердце каждого был холод, и страх, повисший в воздухе, можно было почувствовать на вкус.

Никто не осмелился спросить, о последних новостях.

Юань Че стоял в толпе, хмурясь, но он, в отличие от других, сохранял спокойствие. Он тихо спросил: «Что еще случилось?»

«Янь Сюнь восстал! Он заставил солдат из юго-западного гарнизона перейти на его сторону, и напал! Армия Зеленого знамени, 7-я армия, 9-я армия, войска из шестнадцатого лагеря, резиденция магистрата, ни от кого нет новостей. Все дороги перекрыт, на все городские станции связи были совершены нападения, никто не выжил.

Южные, северные и восточные ворота были захвачены. Командиры двенадцатой, девятнадцатой и тридцать шестой дивизий попытались оказать сопротивление, но против них выступили уже простые горожане. Они не могут прорваться через периметр улицы Джиу Вай.

Янь Сюнь осадил ворота Цзы Цзинь. Подполковник Сонг сдерживает нападающих из последних сил. У нас меньше трех тысяч солдат, мы не долго сможем держать оборону! »

Это было похоже на удар грома над головами присутствующих. Несколько старых министров, у которых уже было слабое здоровье, не выдержали напряжения и упали на пол. Их лица были бледными и бескровными.

В этот день действительно все измениться?

Император медленно закрыл глаза, и в этот момент у него не было другого выбора, кроме как признать полный провал плана убийства, организованного Ба Леем и Вэй Шу Е.

Тысяча солдат были отправлены убить беззащитную птицу в клетке, но вот как получилось. Те, кто мнили себя охотниками, убиты, а их жертва использовала эту ситуацию в свою пользу, чтобы вернуть юго-западный гарнизон в свои ряды. В течение восьми лет, что он просмотрел? Почему не принял мальчика всерьез?

Почувствовав себя старым, Император вздохнул в своем сердце: «Шичен, как я мог забыть? Он ведь твой сын!»

Во всей Великой Вэй и даже на всей территории известных земель, никто не думал, что император Юань Чжэнде отправит принца Янбэя обратно на родину невредимым после восьми лет заключения.

Никто не ожидал, что Янь Шидзи будет предан Императору. Предполагали, что Янь Сюнь, смело сражавшийся с солдатами на площади в тот день, когда останки его родственников были преданы огню, будет планировать побег, используя такие методы, как отравление своих тюремщиков и маскировка под простого человека. А, ускользнув из Чаньаня, он, как погребальная собака будет бежать, преследуемый императорскими войсками тысячи миль.

Если бы ему повезло, он нашел бы место, где мог бы начать все заново, боясь всю жизнь предательства и строя заговоры против Императора. Если бы ему не повезло, он бы попал в руки преследователей и тогда, даже его кости никогда не были бы найдены.

По их мнению, Янь Шидзи, который был в заложниках у императора Вэй в течение многих лет, должен был искать именно такой выход. В конце концов, в течение восьми лет, за ним следили по приказу Императора Великой Вэй, день и ночь, что ещё он смог бы сделать?

Однако никто не ожидал, что Янь Сюнь будет способен поднять восстание и идти напролом. Он всегда выглядел вежливым, мягким и по донесениям посредственен, как стратег.

Поэтому когда он ударил, это было как гром среди ясного неба, он же был полон решимости сражаться до конца.

Кровь, рекой текущая по ночным улицам, горящие дома, захваченные ворота города, и, наконец, нападение на Золотой Священный Дворец.

Император не заметил, как в глубине логова родился тигр.

Янь Сюнь достоин того, чтобы быть сыном Льва Янбэя, Вана Янь Шичена! Глубина ума, сила терпения, великая смелость, сегодня его можно было бы назвать первым среди безумцев мира!

«Известие!»

От нового громкого крика старое сердце ученого Цуя не выдержало новых потрясений. Он упал на пол, потеряв сознание.

«Почему ты паникуешь и громко кричишь перед Императором! Что случилось? Янь Сюнь пробил защиту Дворца?»

Солдат замер и ответил: «Нет, Ваше Высочество седьмой принц».

«Тогда почему ты кричишь?»

«Император, слуга должен сообщить, вы должны скорее покинуть павильон, огонь уже очень близко!»

……

Той ночью весь город Чаньань был в огне, повсюду раздавались душераздирающие крики. Город действительно стал адом на земле.

«Молодой Господин! Слуга наконец-то нашел вас!»

Чжу Чэн неуклюже развязал Юйвень Юэ. Он добавил тихим голосом: «Старый Господин поручил мне найти вас. Вашего слугу чуть не убили. Я так волновался. Скорее пойдемте! Императорский Дворец весь в огне».

Юйвень Юэ нахмурился и спросил: «Чжу Чэн, что случилось в городе?»

«Янь Сюнь восстал! Он привел войска юго-западного гарнизона, чтобы атаковать ворота Императорского Дворца. Горожане сошли с ума! Об армии Зеленого знамени ничего не слышно, а внутренние дивизии были разбиты.

Новостей вообще нет. Никто не может ничего сделать! Это мятеж!»

Выражение лица Юйвень Юэ было мрачным. Он решительно ответил: «Хорошо. Я иду домой, чтобы собрать солдат, служащих нашей семье, мы наведем порядок!

«Четвертый Молодой Господин, Старый Господин приказал передать вам, чтобы вы не действовали опрометчиво. Другие семьи не стали ничего делать, все остаются в своих резиденциях, давайте мы тоже….»

«Будет слишком поздно, если мы не предпримем сейчас никаких действий!» — Юйвень Юэ был в ярости, его глаза покраснели, и он сказал с горечью в голосе: «О чем думает отец? По-прежнему интригует! А в это время они спокойно громят внутренние войска? Я уже говорил, что Ба Лей — идиот, и не сможет убить Янь Сюня!»

Чжу Чэн запаниковал: «Старый Господин сказал, что старейшины займутся этим вопросом, это не входит в сферу интересов молодого Господина, вам не нужно вмешиваться».

«Старейшины?» Юйвень Юэ уже не мог сдерживать гнев: «Что они знают? Они уже давно занимаются лишь тем, что интригуют, и разрушают жизни друг друга. Их волнуют лишь доходы и влияние их кланов. Заботы о величие и беспокойство о падение страны ушли в прошлое. Как они собираются справляться в этой тяжелой ситуацией! Чжу Чэн, ты служишь мне?»

«Молодой господин». Лицо Чжу Чэна побледнело, он сказал: «Зачем вы это делаете? Ни одна из семей не отправила своих солдат на улицы города. Если вы это сделаете, то, что подумают в других правящих кланах?»

«Кого волнует, что они думают!» — Юйвень Юэ, нахмурился и попытался объяснить: «Если династия Юань падет, что случится с нашей семьей? Если империя Вэй будет разрушена в междуусобной войне, куда денется наш клан Юйвень? Я не делаю этого для Императорской семьи Юань, но для нашей семьи, для мирных жителей Чаньань, для людей Великой Вэй!»

«Почему вы решили, что все так серьезно? Старый Господин сказал, что стена Имперского Дворца не сокрушима и может противостоять атаке 100-тысячной армии в течение трех дней подряд. А те, кто сейчас пытается ее разрушить, вряд ли продержаться больше часу.

Как только войска из девятнадцатой дивизии прибудут, силы Янь Сюня будут уничтожены. Это всего лишь небольшое восстание».

«Небольшое восстание?» — Юйвень Юэ душила ярость, он горько рассмеялся. «Почему, вы все решили, что Янь Сюнь — глупец? По вашему он будет сражаться, пока к Золотому Дворцу не прибудет подкрепление? Он собирается сбежать».

В Золотом Священном Дворце сейчас царит хаос, все войска разрознены, между ними нет связи, его никто не будет преследовать.

После того, как он, полный ненависти к Великой Вей, доберется до Северной Янь, что он будет делать? Он умнее Ян Шичэна, то, что ты называешь небольшим восстанием распространиться по всей нашей земле.

Этого будет достаточно, чтобы уничтожить всю империю, подобно урагану. Эти идиоты, они не понимают, что своим бездействие, копают себе могилы!»

«Молодой господин!»

«Пропусти меня»

Тяжелый жезл ударил Юйвень Юэ по голове, он рухнул на землю.

«Молодой Господин, мне очень жаль, но так приказал Старый Господин».

Чжу Чэн покачал головой:

«Вы правы, но Юйвень это правящей клан. И его люди должны следовать приказам Главы. Кроме того, после стольких лет, вы не забыли своей обиды на Янь Шидзи?»

****

Прожив в столице восемь лет, Чу Цяо никогда не видела ничего подобного.

Повсюду был хаос, слышны громкие рыдания и крики агонии. К шуму добавлялись безудержный смех и бесконечные проклятия.

Среди пожара продолжаются грабежи и кровопролитие. Обычные законопослушные горожане отказались от своей морали и принципов, превратившись в диких, свирепых зверей.

В одном месте грабители ворвались в торговый дом, убив владельца магазинов, который умолял их о жизни. Его сыновья, увидев, что случилось, взяли ножи и убили разбойников. Они смотрели на дом, окрашенный кровью, безумие захватило их, громко смеясь, они выскочили из дома, чтобы присоединиться к распоясавшейся толпе.

Другие люди ворвались в двери пустого торгового дома и разграбили все годные к употреблению товары, что касается тех предметов, которые они не могли использовать, они разбили их или сожгли. Не ради наживы, а подчиняясь всеобщему духу разрушения и отчаяния, который жил сегодня в столицы Великой империи Вэй.

Повсюду люди убивали людей, повсюду грязные тела и пламя.

Какие-то люди с ножами в одной руке и бутылкой в другой, шатаясь, брели по разрушенным улицам. Они пили, размахивали ножами и слезы текли по лицам: «Конец идет! Конец идет!»

Безумие парило в небе над городом Чаньань, и смерть собирала свою жатву в имперской столице.

Теперь она поняла слова Янь Сюня о том, что солдаты 19-й дивизий не смогут пройти через город.

Чу Цяо почувствовала, что холод поднимается вверх по ее спине.

Пожары в столице и создание хаоса было основой их стратегии. Тем не менее, она не ожидала, что это вызовет такие серьезные последствия. Слишком много людей буйствовало на улицах, слишком много людей погибли, и слишком много невинных людей пострадало. Город Чаньань, перед лицом всеобщего отчаяния, был на грани уничтожения, превратившись в горящий ад,

Это была ночь на 20-й день пятого месяца.

«Девушка!»

Люди на дороге в страхе разбежались, когда темная лошадь выехала на середину. Всадник на ней весь был покрыт свежей кровью, не позволяющей различить первоначальный цвет одежды, только лицо, это был А Джин.

«Шидзи отступает от ворот Цзи Цзинь и едет к западным воротам города. Следуй за мной, надо уходить!»

Чу Цяо кивнула, отбросив тяжелые мысли, она последовала за А Джином.

Крики нападавших и крики ужаса и боли продолжали раздаваться за ее спиной.

Посреди площади она увидела развивающиеся боевое знамя Янбэя — орел, расправивший крылья, стремился в ночное небо. Бесчисленное количество солдат стояло на улицах, подходящих к площади Ци Вэй, в свете факелов блестели обнаженные лезвия. Все были наготове.

Человек в черной одежде сидел на коне, гордо выпрямившись, его лицо белое, как нефрит, яркие, как звезды, глаза. Красивое лицо и, словно, запертая внутри сила, как обоюдоострый меч в ножнах, готовый в любой момент начать убивать.

Чу Цяо резко остановилась. В этот момент, она остро почувствовала, что никогда не знала Янь Сюня, что он для нее чужой.

Удивленный А Джин обернулся и спросил, «Девушка Чу, почему ты не идешь?»

«О, нет. Все в порядке», — она ответила таким тихим голосом, что в эту шумную ночь даже А Джин, стоящий рядом, ничего не услышал.

Но человек, который был более чем в ста футах от нее, нахмурился, быстро повернул голову, его взгляд своим холодом, как острый меч, ударил девушку.

Но вот, мрачное выражение исчезло, как туман, и Янь Сюнь улыбнулся, направив свою лошадь к ней, он громко позвал: «А Чу!»

Прошло восемь лет, с тех пор, как Чу Цяо в последний раз видела, чтобы он так радостно улыбался.

Девушка медленно выдохнула, а затем выбросила из головы все тяжелые мысли и предчувствия. Даже, если это будет путь, усеянный трупами, наполненный опасностями, лишениями и трудностями, если он будет рядом, и с ним будет все в порядке, пока они все еще могут смотреть друг другу в глаза и смеяться, все было хорошо.

Прежде чем девушка послала лошадь вперед, ее улыбка стала ясной.

В этот момент, послышался стук подков со стороны ворот Цзы Цзинь. Чу Цяо и Янь Сюнь были удивлены: Неужели в этот время кто-то готов покинуть дворец?

«Брат Сюнь!» — девушка, одетая в красное свадебное платье, спрыгнула с лошади и преградила путь Янь Сюню. В ее глазах плескалась паника, а лицо было таким бледным, белее снега.

Заикаясь, она сказала: «Нет, не делай этого! Чуньер больше не хочет выходить за тебя, Чуньер не будет настаивать, пожалуйста пойдем со мной! Отец убьет тебя! Нет, ты не можешь уйти, ты должен признать свою вину перед отцом! Брат Сюнь, это вина Чуньер! Вина Чуньер!»

Янь Сюнь нахмурился, он не мог этого понять. Сердце Чу Цяо дрогнуло, она не могла смотреть на грязные волосы и бледное лицо принцессы Юань. Та ей не нравилась, но сейчас, Чу Цяо было ее жаль. Но они теряли время! Эта глупая принцесса все еще не понимает, что происходит в данный момент?

«Брат, не веди себя так глупо!»

Девушка заплакала и вдруг слабо опустилась на землю, закрывая лицо обеими руками. Сегодня она действительно пережила слишком много. Прозрачные капли слез просачивались сквозь пальцы и капали на ее красивое красное платье.

«Ян Сюнь! Ты сумасшедший, как ты посмел поднять восстание против Императора? Я думал о тебе как о своем друге все эти годы, посмотри, что ты наделал!»

Еще один всадник подъехал к ним со стороны Дворца. Юань Сун, одетый в зеленый праздничный халат, бросился вперед. Когда он увидел Юань Чуньер, выражение его лица изменилось, ярость исказила черты, и он воскликнул: «Чуньер, почему ты здесь? Этот человек восстал против Императора, а ты все еще следуешь за ним?»

Чуньер встала, в панике обернулась, чтобы посмотреть на Юань Суна. Хотя она боялась, она сделала шаг, который потряс всех. Медленно раскрыв свои хрупкие руки, она встала, защищая Янь Сюня и всю черную армию позади него.

Девушка упрямо качала головой: «Тринадцатый Брат, это не так. Он просто отказывается жениться на мне и хочет доказать нашему отца … »

«Глупая, это только предлог!» Со вздохом сказал Юань Сун: «Он уже получил армию и возвращается в Янбэй! Ты глупая!»

Юань Чуньер нахмурилась, ее лицо было бледным. Она тихо повторила: «Армия … Янбэй?»

«Если ты мне не веришь, спроси его!»

Девушка была похожа на марионетку. Она медленно опустила руку, медленно повернулась и новыми глазами посмотрела на черных солдат. Чуньер не могла поверить в то, что видит. «Брат Сюнь, он лжет мне, вы не пытаетесь идти против Императора, не так ли? Вы просто хотите показать отцу, что не женитесь, я права?»

Холодный ветер повсюду воет голодным волком. Тело Юань Чуньер маленькое и худое, а лицо бледное и бескровное. Она смотрит на Янь Сюня таким взглядом, словно он последняя надежда в ее жизни.

Янь Сюнь раздраженно хмурился, он выглядел немного нетерпимым. Наконец, он тихо сказал: «Я собираюсь поднять восстание и это не вопрос одного двух дней. Это не имеет ничего общего с тобой, я никогда не думал о женитьбе на тебе всерьез».

Свист ветра, древняя столица погрязла в хаосе, крики сотрясают небо. Первый вестник будущей войны, двадцатого дня пятого месяца, мало кто ещё осознал это

Глава 078: Побег* из Чаньаня

Древняя столица Чаньань.

* в оригинале «вырваться»

«Скотина неблагодарная! Повтори это снова!» — одним быстрым движением Юань Сун выхватил свой меч. Его зеленое платье трепетало на холодном ветру, словно свирепый сокол, хлопающий своими величественными крыльями. Всегда такой беспечный и добрый юноша, сейчас он стоял на ветру, его взгляд стал острым, черты лица резкими, как будто в нем внезапно ожил дух королевской семьи Вэй!

Янь Сюнь тоже изменился, он больше не был спокойным и кротким юношей, каким его привыкли видеть, он холодно краем глаза смотрел на Юань Суна. За его спиной нависла непроглядная тьма. Под его железной пятой дрожал весь императорский город, кажется, он почти мог услышать звуки обрушения того насквозь прогнившего Священного Золотого дворца. Он медленно изогнул уголки губ и резким, словно нож тоном ответил: «Неблагодарный? Какая еще дружба между Янбэй и Великой Вэй?»

Юань Сун холодно фыркнул и строго сказал: «Отец растил вас более десяти лет, он относился к вам как к родному сыну, он не только удостоил вас титула князя Янбэя, но даже отдал вам в жены Чуньер. Вот насколько велика его милость! Но вы, тем не менее, в ответ на его доброту, предали страну, убили жителей столицы. Янь Сюнь, у вас волчье сердце, и вы заслуживаете смерти!»

Дул холодный ветер. Юноша, одетый в черное платье, вдруг ухмыльнулся: «Растил меня десять лет, относился как к родному сыну? Плато Шаншен усеяно костями, еще не застыла кровь на платформе Цзию. Юань Сун, это и есть та самая безграничная милость вашей королевской семьи Юань?»

Юань Сун замер, но через секунду вздернул кончики бровей и холодно ответил: «Князь Янбэя поднял восстание, и император отправил войска, чтобы подавить мятеж, это война за правое дело…»

«Довольно!» — вдруг, теряя терпение, резко крикнул Янь Сюнь, его взгляд утратил прежнее равнодушие, юноша холодно сказал: «Не трать слов. Во все времена книги по истории писались победителями. Что было правильно, а что нет, будут оценивать наши потомки, а нам ни к чему здесь спорить. Юань Сун, учитывая нашу старую дружбу, сегодня я позволю тебе уйти. Вернись и передай своему отцу, что я, Янь Сюнь, выступаю против него».

В этот момент кто-то поджег магазин фейерверков около южной стены, высоко в небе с грохотом разорвались петарды, мгновенно озарив все небо разноцветными огнями. В темноте глаза Янь Сюня сверкали как утренние звезды на небосводе, полные жизни, непоколебимые, как скалы.

Восемь лет планирования, все ради этого дня. Сможет ли огромная Империя Вэй справиться со всем этим гневом?

«Ты!»

«Юань Сун!» — внезапно послышался чистый женский голос, подстегнув коня, Чу Цяо выехала вперед и глубоким голосом сказала: «Юань Сун, возвращайтесь».

«А Чу?» — нахмурившись, с болью в глазах, Юань Сун спросил: «И ты тоже станешь моим врагом?»

Чу Цяо посмотрела на Юань Суна, рядом стояли «железные» воины, за его спиной возвышался объятый пламенем Чаньань. Все было будто во сне, время промчалось незаметно. Она вспомнила как много лет назад посреди заснеженной сливовой рощи, маленький господин в изумрудно-зеленом платье высокомерно крикнул ей: «Эй ты! Я к тебе обращаюсь!»

В мгновение ока пролетело так много кровавых лет. Она подняла глаза и, решительно посмотрев на сидевшего в седле юношу, медленно ответила: «Я никогда не хотела быть вашим врагом. Эти восемь лет, что вы заботились о нас, я никогда не забуду».

Юань Сун вздохнул с облегчением, выражение его лица немного смягчилось, он поспешно сказал: «Отлично, А Чу, возвращайся со мной. Не уходи с ним, я объясню отцу…»

«Но я стану врагом империи Вэй», — не оставляя места для компромиссов, твердо заявила девушка. Юань Сун застыл, молча глядя, как Чу Цяо выехала вперед и встала рядом с Янь Сюнем: «Вы должны понимать мою позицию, я никогда не менялась».

«Ясно», — печально ухмыльнулся Юань Сун, глаза его покраснели, голос осип: «Похоже, я был слеп».

Раздался свистящий звук, Юань Сун резко опустил меч, оставив белый след на серой каменной брусчатке. Выражение его лица было свирепым, юноша строгим голосом произнес: «С этого момента я, Юань Сун, разрываю все связи с вами двумя! В следующий раз, когда мы встретимся на поле битвы, мы больше не будем друзьями, только врагами! Чуньер, идем!»

Глаза Юань Чуньер были пустыми, она просто смотрела вперед и ни на что не реагировала, словно безжизненная кукла. Услышав голос Юань Суна, она подняла голову, глаза ее были туманными. Девушка протянула тонкую белую ручку и попыталась коснуться сапога Янь Сюня. Сидевший верхом на коне юноша нахмурился и, натянув поводья, отступил назад, заставив Чуньер поймать лишь пустоту. Бледная рука, с засохшей на ней темно-красной полоской крови, вытянулась в воздухе. Кровь эта принадлежала убитому ею солдату, впервые в жизни она убила человека.

Внезапно Юань Чуньер рухнула на колени, ее начало рвать. Желудочная кислота текла из ее рта, заливая ее красивое платье, испачкав изображение пары уточек мандаринок, символизировавших счастливую семейную жизнь.

«Почему все так получилось?»

Девушка подняла бледное лицо, она походила на лысую (без шерсти) собачонку в зимнюю стужу, по щекам ее текли слезы. Голос ее не дрожал, но заставлял сердца окружающих сжиматься. Как будто вокруг никого не было, она тихо бормотала сама себе: «Это все из-за меня, я виновата. Брат Сюнь, почему Чуньер не было рядом с тобой, когда отец убил всю семью Янь?»

«Все эти годы я сожалела. Если бы с самого начала, даже если я и не могла спасти князя Янь, по крайней мере, я могла защитить братца Сюня, защитить тебя от издевательств. Но Чуньер тогда была еще слишком молода, матушка заперла меня во дворце, и как бы я ни плакала и ни кричала, она отказалась выпустить меня. Сяо Тао помогла мне составить шкафы, мы вдвоем вскарабкались по ним наверх и разобрали черепицу, намереваясь сбежать через крышу, но я случайно смахнула кусок черепицы, вспугнув мать».

Юань Чуньер внезапно начала рыдать, голос ее задрожал, она захлебывалась слезами: «А потом… после этого, Сяо Тао была забита до смерти мамиными слугами. Я… я видела это своими собственными глазами, ее поясница была перебита, изо рта текла кровь, текла и текла… ее было так много, что она намочила мою обувь, обжигала, как огонь.

«Брат Сюнь, я действительно бесполезна, я больше не осмеливалась сбегать, первые два года после этого я даже не решалась прийти в твою усадьбу навестить тебя. Я боялась, я была слишком робкой, меня постоянно преследовали кошмары. Мне снилось, как кровь Сяо Тао растекается, чтобы поглотить меня, она покрывала мою шею, рот, глаза».

Юань Чуньер крепко обхватила себя за плечи и съёжилась от страха, как будто она действительно вот-вот утонет в крови. Девушка прикусила губу и подняла голову, из глаз текли слезы: «Но брат Сюнь, пожалуйста, не поднимай мятеж, иначе отец убьет тебя. Чуньер ничего не хочет, я не буду заставлять тебя жениться на мне, я лишь хочу, чтобы ты жил, пусть даже вдали от меня, лишь бы ты был в порядке и счастлив, это все, чего я хочу».

Нахмурившись, Янь Сюнь отвернулся, избегая взгляда Юань Чуньер, лицо его в профиль выглядело еще холоднее и тверже.

«Следуй за мной, Чуньер!» — сурово выкрикнул разгневанный Юань Сун.

В этот момент Юань Чуньер внезапно упала на колени и поползла вперед. Протянув руку, она ухватилась за платье Янь Сюня, и, наконец, во весь голос разрыдалась: «Брат Сюнь, не поднимай мятеж, я умоляю тебя!»

Глаза Юань Суна горели огнем, он яростно закричал: «Чуньер, что ты делаешь?» — после чего пришпорил коня и бросился вперед. В этот момент воины Датун вышли вперед, защищая Янь Сюня, обнажив мечи, солдаты в один голос громко закричали!

«Брат Сюнь, Чуньер умоляет тебя! Отец убьет тебя, он пошлет за тобой людей!»

Стоя на земле, Юань Чуньер громко рыдала, но Янь Сюнь оставался равнодушен, запрокинув голову, юноша смотрел в небо, не обращая внимания на то, что Чуньер держит край его платья. Лишь, когда холодный ветер откинул его темные волосы, можно было разглядеть на его жестком лице слегка нахмуренные брови.

В этот момент издали неожиданно долетели яростные крики и лязг мечей, в небе над южной частью города небо озарилось золотистыми языками пламени. Янь Сюнь и Чу Цяо мрачно посмотрели в том направлении.

«19-я дивизия вступила в бой! Янь Сюнь, если ты не хочешь, чтобы вместе с тобой пострадали невинные люди, сдавайся!», — размахивая мечом и отгоняя воинов Датун, громко крикнул Юань Сун.

«Янь Сюнь, нельзя больше мешкать».

Янь Сюнь обернулся и медленно кивнул, после чего немедленно развернул коня и, недолго думая, направился в южную часть города, туда, откуда доносился шум. Сидевшая на земле Юань Чуньер потеряла равновесие и упала на землю. Чу Цяо и воины в черных одеждах последовали за Янь Сюнем. Чу Цяо обернулась, издали она все еще могла разглядеть распластавшуюся на земле рыдающую Чуньер и стоящего рядом с ней Юань Суна, спина всадника была прямой, рука его крепко сжимала клинок, холодный ветер трепал его волосы и одежду, он казался одиноким и подавленным.

Восемь лет дружбы, в конечном счете, оказались просто миражом и обернулись пустотой. С той самой минуты, когда она последовала за Янь Сюнем в Священный Золотой дворец, сегодняшний исход был предопределен. Тринадцатый принц, в конечном счете, я предала вашу дружбу и доверие.

«Но!» — резко крикнула Чу Цяо и, подстегнув коня, помчалась прочь, оставляя позади эти рассеявшиеся на ветру восемь лет. Ее глаза смотрели только вперед, на развивающееся впереди черное знамя с изображенным на нем ястребом.

В лицо бил резкий кровавый и неописуемо вонючий запах. Массовые беспорядки на улице Наньань к югу от городской стены уже были подавлены. Солдаты юго-западного гарнизона стрелами и камнями расчищали себе дорогу вперед, командир 19-й дивизии Фан Байю весь с головы до ног залитый кровью, сжимая в руках меч, вместе со своими солдатами отважно сражался с противником. Храбрые императорские войска, как неукротимый железный поток, медленно, но верно продвигались к внутренним стенам города, преодолевая любое сопротивление на своем пути.

Разведчик, как ветер, примчался на своем скакуне обратно с поля боя, принеся с собой недобрые известия. Янь Сюнь сидел на своем коне, молча и невозмутимо, невозможно было понять, о чем он думает.

Прищурившись, Чу Цяо посмотрела туда где шел бой и спросила: «Еще недостаточно?»

Янь Сюнь спокойно покачал головой и хмуро ответил: «Еще нет».

«Они несут огромные потери, а мы все ждем?»

«Да, нужно еще подождать».

Чу Цяо тяжело вздохнула и, нахмурившись, серьезным тоном сказала: «Янь Сюнь, если так пойдет дальше, армия юго-западного гарнизона будет полностью разбита».

Янь Сюнь на это ответил: «12-я и 36-я дивизии ждут снаружи города. Если мы отступим сейчас, столица немедленно получит подкрепление и тогда наше возвращение в Янбэй не будет таким гладким, императорские войска будут гнаться за нами всю дорогу»

«Но если мы продолжим ждать, наши люди также понесут серьезные потери! К тому же транспортировка раненых и организация отступления создаст сумятицу в наших рядах».

Янь Сюнь нахмурился, после чего покачал головой: «Не беспокойся, у меня есть план».

«Янь Сюнь…»

«А Чу, ты должна первой покинуть города».

Чу Цяо остолбенела, но тут же нахмурилась и тяжелым голосом ответила: «Не поеду».

«А Чу», — посреди бесконечных убийств и кровавого отблеска, выражение лица юноши было теплым, он сказал: «Поезжай вперед, доберешься до берега Чишуй и совместно с А Джином займешься организацией переправы через реку. Он по натуре своей человек небрежный, я волнуюсь».

«Нет», — Чу Цяо упрямо покачала головой: «Я останусь с тобой».

Янь Сюнь натянул на себя суровое выражение лица и строго произнес: «Чу Цяо, это очень важно, не будь ребенком!»

«Здесь повсюду опасность, 12-я и 36-я дивизия позади алчно взирают, поджидая возможности нанести удар, как я могу спокойно оставить вас одного!»

Янь Сюнь улыбнулся: «Глупая, что значит одного, со мной еще десять тысяч солдат из юго-западного гарнизона. Тебе не нужно беспокоиться обо мне!»

Но Чу Цяо возразила: «Они предали империю и перешли на другую сторону, кто знает, вдруг через какое-то время они снова обратят оружие против нас, как я могу им доверять?»

«Если вдруг войска юго-западного гарнизона вдруг переметнуться на другую сторону, даже если ты останешься здесь, нам все равно не спастись. А Чу, «если работаешь с кем-то, не сомневайся в нем», это ведь твои слова?»

Чу Цяо с подозрением посмотрела на Янь Сюня и озадаченно спросила: «Янь Сюнь, ты действительно им так доверяешь?»

«Я не доверяю им, я доверяю себе!»

Внезапно раздались громкие крики, это началась очередная волна наступления и контратак, в небо полетели стрелы, земля окрасилась кровью. Черные одежды Янь Сюня трепетали на ветру, взгляд его был острым, как меч, спокойно наблюдая за развернувшейся перед ним резнёй, он медленно произнес: «У них нет другого выбора, кроме как следовать за мной. Им остается только сражаться не на жизнь, а на смерть, только в этом случае у них есть надежда. Но если они перейдут на другую сторону, они станут предателями и для империи и для Северной Янь».

«Но», — с сожалением сказала Чу Цяо: «Но эта война слишком кровавая, я боюсь, что она нанесет ущерб вашей доброжелательности и человечности».

«Доброжелательности?» Янь Сюнь холодно усмехнулся: «Именно потому, что отец был слишком доброжелательным, он умер на высокогорьях Янбэя. Я не повторю его ошибок».

Лицо Янь Сюня внезапно будто покрылось черным туманом. Потрясенная Чу Цяо подняла голову и, посмотрев на него, тихо воскликнула: «Янь Сюнь?»

Янь Сюнь опустил голову и с улыбкой посмотрел на Чу Цяо, сидя на коне, он распахнул объятия и крепко обнял девушку за плечи: «А Чу, верь мне. Жди меня на берегу Чишуй. Мы непременно уедем вместе».

Ветер усилился и Чу Цяо внезапно почувствовала озноб. Она протянула руки и, крепко обняв юношу за талию, слегка всхлипывая, произнесла: «Янь Сюнь, если с тобой что-то случится, я обязательно отомщу за тебя».

По темным улицам, уныло завывая, пронесся ветер, раздававшиеся впереди воинственные крики и лязг оружия, вдруг стали казаться такими далекими. Лицо юного принца Янбэя было подобно белому нефриту, его черные волосы развевались на ветру, он приподнял рукой подбородок девушки и краешком губ улыбнулся. Глядя друг другу в глаза, их переполняли эмоции. За восемь лет, что они доверяли друг другу жизнь, глубокие чувства и искренняя дружба накрепко врезались в их сердца.

Глаза Янь Сюня напоминали темные воды в глубоком пруду, юноша прошептал: «А Чу, есть кое-что, что я давно хотел сделать».

В зареве достигающих неба пожаров, белые щеки девушки слегка покраснели, она подняла голову и с улыбкой спросила: «Так чего же ты ждешь?»

«Ха-ха!» — звонко рассмеялся молодой князь, и тотчас, опустив голову, слегка прикоснулся губами к нежным, словно лепестки роз, губам девушки.

В этот момент Чу Цяо закрыла глаза и позволила себе ни о чем не думать (ориг — позволила своим путающимся мыслям (сумбур в голове) падать в бездонную пропасть), все собранные за восемь лет по капле чувства в ее сердце нахлынули на нее. Тем временем вдалеке воинственные крики сотрясали небо, к нему примешивался лязг оружия, казалось, вся императорская столица дрожала под их ногами, вопила, как умирающий зверь. Блистающий роскошью Священный Золотой дворец был объят пламенем, с ним горели множество золотых башенок. Старейшины и аристократы загнивающей империи потирали глаза, не веря в происходящее.

Восемь лет назад никто бы не поверил в то, что двое ничего не имеющих, жалких, как пыль под ногами, детей в один прекрасный день будут обладать такой смелостью и силой. Теперь, восемь лет спустя, больше никто не сомневался в том, что прежний тигренок уже вырос, и сейчас он своими острыми хищными когтями, разрывал городские стены столицы, стремясь вырваться из этого города с пасмурным небом над головой.

«А Чу, жди меня!»

«Хорошо», — Чу Цяо выпустила юношу из объятий, лицо ее расцвело в улыбке: «Будем пасти лошадей на лугах Янбэя, бродить по снегам горы Хуэй Хуэй. Янь Сюнь, я буду ждать тебя!»

Под завывание ветра, девушка коротко крикнула «ноо» и, подстегнув коня, в сопровождении вооруженной охраны поскакала к северо-западным городским воротам!

Янь Сюнь сидел на коне, глядя на силуэт Чу Цяо, постепенно растворявшийся в темноте ночи. Под ночным небом его фигура была похожа на возвышающееся посреди равнины высокое дерево, ровное как стрела, без единого признака изгиба или излома: «История не будет помнить детали, она будет помнить только результат. И эти результаты всегда пишутся победителями!»

«Принц! 12-я дивизия снялась с места, в 36-й также намечаются признаки мобилизации!», — доложил примчавшийся на коне разведчик.

Янь Сюнь кивнул, пробормотав себе под нос: «Время пришло».

____________________________________

В ночном небе промелькнула полоса света и, на глазах у множества людей, вспыхнул ослепительно-яркий голубой фейерверк. Быстро продвигавшиеся в это время по пустынной равнине всадники, увидев фейерверк, остановились.

«Началась полномасштабная контратака». Лицо Чу Цяо было решительным, она тихо пробормотала себе под нос: «Янь Сюнь, береги себя».

«Ноо!» — по зеленой равнине молодая девушка, возглавлявшая отряд всадников, стремительно поскакала к берегу реки Чишуй. Тем временем на высокой башне городской стены юноша с твердым выражением лица торжественно поднял чашу с вином и гордо заявил: «Воины! В ваших руках слава и честь Янбэя! Жизни людей живущих на просторах Янбэя зависят от сегодняшнего сражения. Если мы проиграем, они умрут вместе с нами! Я буду ждать вас здесь, возвращайтесь с победой!»

Десять тысяч солдат немедленно отозвались: «Да, здравствует ваше высочество! Янбэй не погибнет!»

«Янбэй не погибнет!»

Оглушительный рев эхом прокатился в небе над столицей, даже окруженный плотным кольцом стен Священный Золотой дворец, казалось, дрожал под мощью этого крика. Янь Сюнь вытащил свой меч и громко крикнул: «Военный орел Янбэя должен свободно парить над всей землей, и не быть скованным цепями! Воины, с помощью своих клинков расскажите столичным растяпам, что значит воинственный дух армии Янбэя!»

«Дух армии Янбэя!»

Воодушевленные солдаты вскочили на лошадей и яростно набросились на вражеские войска. На больших улицах, во всех закоулках развернулись свирепые бои, славившиеся своей трусостью и нерешительностью войска юго-западного гарнизона, смело ринулись в бой, словно свирепые львы, ревущие на улицах императорской столицы, вонзая острые клинки в сердца противников.

«Принц». Двое облаченных в латы бойцов из Датуна Си Жуй и Бянь Цан поднялись на башню и мрачно спросили: «Бойцы юго-западного гарнизона уже пробили брешь в обороне противника, 12-я, 19-я и 36-я дивизии понесли тяжелые потери. Можем мы покинуть город?»

«Нет», — покачав головой, ответил Янь Сюнь: «Еще недостаточно».

Си Жуй и Бянь Цан обеспокоенно взглянули друг на друга. Согласно плану, в это время они должны были отвести войска назад. Такое упорство, не иначе как принц ослеплен местью?

«Пока элита имперских войск жива, мы не можем отступить».

«Элита?», — недоверчиво спросил Бянь Цан: «Слуга не понимает. Весь комсостав корпуса Сяо Цы и армии Зеленого знамени уже мертвы, а армия юго-западного гарнизона перешли на нашу сторону. 12-я, 19-я и 36-я дивизии понесли тяжелые потери. Наша армия уже победила».

«И что с того, что офицеры мертвы? Империи Вэй всегда может назначить новых офицеров».

«Что вы хотите этим сказать Ваше Высочество?»

Янь Сюнь приподнял кончики бровей, его глаза были холодны, как лед, в свете десятков факелов его высокая фигура возвышалась на башне городской стены, его белый плащ с вышитым на нем расправившим крылья соколом, накинутый поверх черного платья, развевался на ветру.

«Срезать траву не значит искоренить ее, весной она взойдет снова. Прикажите всем воинам Датун следовать за мной в Зал Шан Ву (школа, выпускающая офицерские кадры). Я хочу, чтобы у царского дома Вэй в течение многих лет не было командного состава, способного вести за собой войска!»

Си Жуй и Бянь Цан остолбенели, глядя на человека в развивающемся черном платье. Этот всегда мягкий и спокойный юноша, сейчас дышал убийственной злобой, жажда крови и ярость, словно волны, с ревом накрывали всю императорскую столицу.

Резня только начиналась, императорская столица вот-вот будет уничтожена рукой этого человека. Сокрушающее эпоху лезвие разрушения стремительно разрезало непроглядную темноту ночи, издавая безумный вопль под небом старинного города. История может забыть Юань Чжэнде, может не помнить Вэй, Тан, Хуай Сун, но несомненно запомнит действия этого человека. 20 мая Янь Сюнь поднял восстание и приказал убить 3000 курсантов в Зале Шан Ву. Большая часть элиты империи погибла в этой битве!

Из-за неопределенности обстановки, в Зале Шан Ву, освещенном ярко-красными огнями, царила мертвая тишина. Элиты империи мудро решили не вступать в бой, чтобы избежать тяжести первоначального натиска. Охранников не посылали для поддержания порядка, по этой причине они по-прежнему были в полном составе.

Однако в третью стражу ночи, снаружи внезапно начался пожар, поскольку курсанты сидели за закрытыми дверями, некоторые из них вышли на улицу, чтобы погасить огонь. Пожар объял все здание школы Шан Ву, расползался по стенам, бесчисленные столбы огня взвивались в небо, бушующее пламя поглощало эту самую прочную надежду империи!

Внезапно раздался ужасный гул, тщетно курсанты пытались открыть двери и вырваться из школы, снаружи их ждали воины Датун из Янбэя, под дождем стрел, никому из Зала Шан Ву не удалось спастись. Сквозь толпу можно было разглядеть принца Янбэя, который всегда занимал незаметное место в столице, но сейчас он держал спину прямо, улыбка его напоминала усмешку бога смерти, и эти оказавшиеся в ловушке офицеры, испугано кричали: «Это Янь Сюнь! Янь Сюнь пришел! Пришел предатель!»

Застигнутые врасплох, эти 3000 элитных солдат, даже не вступив в бой, были уничтожены. Си Жуй трижды просился в бой, после третьего раза Янь Сюнь равнодушно произнес: «Неприятель лишился боевого духа, нет надобности вступать в ближний бой, возьми факел и просто сожги это место. Вы останетесь сторожить здесь, не позволяйте оставшимся внутри свиньям сбежать».

«Янь Сюнь, подлец! Если у тебя есть капля храбрости, иди и сразись со мной один на один!», — размахивая клинком, грозно выкрикнул Вэй Шу Хан, молодой генерал из семьи Вэй, но прежде чем он успел сделать шаг, острая стрела пронзила его горло, в его широко раскрытых глазах отразился огонь, в тоже мгновение юноша рухнул замертво.

Янь Сюнь даже не взглянул на него, вскочив на коня и повернувшись к большей части солдат, приказал: «Едем к лагерю Сяо Цы!»

Этой ночью армия юго-западного гарнизона вынуждено перешла на другую сторону, а силы охраны столицы в основном погибли в ходе беспорядков. 12-я, 19-я и 36-я дивизии понесли тяжелые потери в ходе сражения с войсками юго-западного гарнизона. Вслед за этим, используя такие же методы, Янь Сюнь уничтожил не вмешивавшиеся в конфликт вооруженные силы из Зала Шан Ву, солдат из корпуса Сяо Цы и весь личный состав 7-й и 9-й армий. В конечном счете, поскольку людей было слишком много, Янь Сюнь приказал открыть военные конюшни, а потом с помощью зажженных стрел выманил оставшееся 2000-е войско 16-го лагеря на площадь Сивэй, после чего пустил на них лошадей. Более 1800 человек погибло под копытами коней, оставшиеся из двух тысяч, тоже получили повреждения и в одной куче вместе с мертвыми остались лежать на площади, стеная от боли.

Бянь Цан упрашивал «вырвать траву с корнями», но Янь Сюнь равнодушно покачал головой и холодно сказал: «Этих калек оставим на попечение Юань Чжэнде».

В 4 стражу ночи (1:00 – 3:00) горизонт неба еще больше погрузился в непроглядную тьму, императорская столица была объята хаосом, в военных лагерях почти не осталось живых. Наконец из резиденции Ямэнь (*Ямэнь — присутственное место в дореволюционном Китае, сродни некоторым значениям слова магистрат: представляло собой резиденцию чиновника и его помощников мую) вернулась группа солдат, сообщив, что чиновники из Ямэнь давно уже сбежали, они убили более сотни Ямэньских солдат и офицеров, после чего ушли.

В настоящее время во всем Чаньане, кроме 3000-го войска внутренней охраны под командованием Сун Ку и трех дивизий, сражавшихся в этот момент с армией юго-западного гарнизона, больше военных сил не было.

«Государь, прикажите солдатам юго-западного гарнизона отступать. Нам пора уходить».

«Да», — глядя на выжженную землю старого города, Янь Сюнь медленно кивнул и добавил: «Действительно пора».

«В таком случае, я отправлюсь на передовую и передам ваш приказ войскам».

«Стой», — Янь Сюнь бросил холодный взгляд на Си Жуйя и хмуро спросил: «Когда это я говорил, что войска юго-западного гарнизона пойдут с нами?»

Си Жуй был в растерянности: «Государь?»

Янь Сюнь отвернулся и небрежно сказал: «Чтобы сдержать врага, войска юго-западного гарнизона героически пожертвовали собой, они добровольно выступили против имперских войск, тем самым, сохранив силу Янбэйя. Их преданность и чувство долга станут образцом для всех солдат!»

Си Жуй нахмурил брови и шагнул вперед: «Но, государь …»

Но прежде чем он успел договорить, Бянь Цан оттащил его назад и крепко зажал рот.

«Генерал Си Жуй, прошу вас, не сомневайтесь в верности армии юго-западного гарнизона. В течение многих лет они специально оставались в столице, ожидая именно этого решающего боя, потому мы не можем лишать их права послужить своей Родине». Взгляд Янь Сюня оставался спокойным, тон речи — мягким, однако эти жестокие слова, словно острые стрелы, пронзили сердца людей.

Бянь Цан тот час ответил: «Верно сказано, государь! Такая решимость солдат из юго-западного гарнизона послужить Отчизне, являет собой пример идеального воина, мы все должны равняться на них!»

Он крепко тянул край одежды Си Жуйя, опасаясь, что его товарищ может сказать что-то лишнее. Видя методы Янь Сюня, ту беспощадную бойню, которую он недавно устроил, мужчина не сомневался, что этот, на первый взгляд мягкий человек, спокойно отдаст приказ обезглавить и его, и его товарища.

«Хорошо, уходим через Северные Ворота. После того, как наши люди покинут город, запечатайте ворота!»

Как только всадники выехали, массивные ворота закрылись. Весь мир посерел, солдаты юго-западного гарнизона, сражавшиеся в этот момент с 12-й, 19-й и 36-й дивизиями, в страхе смолкли, растеряно стоя посреди поля битвы, они были совершенно ошеломлены.

После продолжительной паузы раздались отчаянные голоса: «Ваше Высочество! Мы все еще здесь! Мы все еще здесь!»

«Нас бросили! Нас продали!»

Страх, словно прибой в одно мгновение захлестнул все войско, солдаты бросили свои позиции и начали, растеряно метаться из стороны в сторону, испугано вопя: «Что делать? Что делать? Нас бросили!»

Командир 19-й дивизии Фан Байю незамедлительно воспользовался неразберихой, смахнув с лица кровь, он закричал: «Братья! За мной! Убьем их!» — и ринулся в бой.

«Императорские войска прорвались! К нам прибыло подкрепление!», — в один голос радостно закричали солдаты 19-й дивизии, увидев мужчину с острыми бровями и твердым взглядом, ведшего за собой подкрепление. На нем были белые доспехи, в руке он держал голубой клинок. Он выглядел величественно, словно бог войны, клинком своим расчищающий путь вперед!

«Это 7-й принц! С ним подкрепление!»

Позади возглавляемых Юань Че столичный войск, Юань Сян (17-й) крепко держа поводья, собиравшего вступить в бой Юань Яна (14-й), строго выговаривал ему: «14-й брат, столица сейчас в таком хаосе. Отец не приказывал тебе сражаться, зачем тебе в это впутываться?»

Юань Ян нахмурился и крепче сжал меч, глядя на своего младшего брата, он твердо сказал: «17-й брат, ты хочешь вечно стоять на коленях и смотреть на других снизу вверх или, опираясь на свою силу, встать на ноги? Если ты хочешь разговаривать с людьми стоя с гордо поднятой головой, следуй за мной».

Лицо Юань Сяна вспыхнуло, он вскочил на коня и, обнажив свой клинок, громко сказал: «14-й брат, куда бы ты ни пошел, твой младший брат всегда будет следовать за тобой!»

Юань Ян одобрительно кивнул и, глядя на огромные городские ворота, за которыми раздавались крики и лязг мечей, молодой принц поднял свой клинок, решительно глядя на бои и зарево пожаров, еле слышно сказал: «Клянусь, больше никогда в жизни я не буду плестись за чужой лошадью!»

Взяв с собой своих охранников, 14-й принц выехал из императорского города (запретный город). Этот отряд, не достигавший и сотни человек, словно кинжал вонзился в самое сердце войск юго-западного гарнизона, вспыхнул, закрывший все небо, кровавый свет, ознаменовавший рождение новой звезды империи посреди кровавого сражения.

__________________

Когда Чу Цяо прибыла на берег реки Чишуй, А Джин уже был готов к встрече армии Янь Сюня, у противоположного берега были подготовлены более тысячи боевых коней. Увидев, что Чу Цяо приехала одна, он не удивился, а пошел ей навстречу, чтобы помочь переправиться через реку. Чу Цяо спешилась и поприветствовала А Джина и остальных, но тут же нахмурилась и мрачно спросила: «А Джин, только один этот наплавной мост? В войсках юго-западного гарнизона более десяти тысяч человек, успеем ли мы переправиться до рассвета?»

А Джин слегка улыбнулся и кивнул: «Это распоряжение принца, а потому я почти уверен, что никакой ошибки быть не может. Переправить вас через реку первой?»

Чу Цяо остановилась, страшная мысль внезапно промелькнула у нее в голове, на мгновение лицо ее побледнело, в глазах появилась паника. А Джин спросил: «В чем дело, госпожа?»

Чу Цяо, сразу же скрыв охватившее ее беспокойство, медленно улыбнулась и ответила: «Переправь сначала их, а я все-таки хочу дождаться Янь Сюня».

А Джин нахмурился: «Но Его Высочество приказал переправить…»

«Не нужно лишних слов, скорее переправляйтесь».

А Джин, естественно, знал, о привязанности Чу Цяо и Янь Сюня, потому он кивнул и больше не настаивал.

Час спустя с юго-востока долетели яростные звуки сражения, более ожесточенные, чем раньше. Сердце Чу Цяо дрогнуло. Она немедленно села на коня и поскакала на юго-восток.

«Госпожа!», — крикнул изумленный А Джин: «Куда вы?»

«Я возвращаюсь, чтобы поддержать Янь Сюня!»

На полпути она увидела несущийся ей навстречу отряд порядка 5000 солдат. На них были черные костюмы и доспехи, в небе развевался черный военный флаг. У Чу Цяо отлегло от сердца. Проехав еще немного вперед, она увидела мчащегося ей на встречу Янь Сюня, его развевавшееся платье напоминало крылья орла, острые брови — мечи.

«А Чу!»

«Янь Сюнь», — направляясь к нему, облегченно улыбнулась Чу Цяо: «Все в порядке?»

«Все хорошо, пойдем», — ответил Янь Сюнь.

Чу Цяо слегка кивнула и как будто невзначай оглянулась: «Где войска Юго-Западного гарнизона? Почему они отстают?»

Разумеется Янь Сюнь не пытался одурачить Чу Цяо выдуманной историей о том, что они решили пожертвовать собой во имя Родины, поэтому он просто улыбнулся и ответил: «Не волнуйтесь, они скоро нас догонят. Мы уйдем первыми».

«Хорошо», — Чу Цяо без колебаний последовала за ним к берегу реки Чишуй.

Войско начало быстро переправляться через реку, хотя мост был только один, всего через час большая часть людей и лошадей уже переправились на другой берег. Чу Цяо стояла рядом с Янь Сюнем и наблюдала за переходом реки. Глядя на охваченный пламенем Чаньань, она внезапно облегченно вздохнула: «Восемь лет прошло. Мы наконец-то вырвались».

Янь Сюнь вздохнул и обнял ее за плечи и взволнованно сказал: «А Чу, ты столько страдала».

Чу Цяо покачала головой, ее глаза сияли как звезды: «Нет, именно ты подарил мне смысл жизни, дал мне силы жить. Янь Сюнь, все эти восемь лет мы полагались друг на друга, помогали друг другу, заботились друг о друге, совершенствовали планы друг друга и исправляли ошибки друг друга. Именно поэтому мы смогли выжить в этом городе. Никто никому ничего не должен».

«Да, никто никому не должен», — Янь Сюнь тепло улыбнулся: «Мы с тобой уже едины, счастье и горести на двоих, в жизни и в смерти неразлучны».

«Верно», — слегка кивнула Чу Цяо: «Вместе и в счастье и в горести, в жизни и в смерти».

«Ваше Высочество, все люди уже перешли реку. Мы можем ехать», — сообщил подбежавший А Джин.

«Хорошо», — кивнул головой Янь Сюнь: «Сожгите мост и выдвигаемся».

«Янь Сюнь!», — вдруг воскликнула Чу Цяо: «Мы не дождемся войска юго-западного гарнизона?»

Янь Сюнь покачал головой и слегка улыбнувшись, ответил: «Ничего, они нас догонят».

«Но если убрать мост, как они пересекут реку?»

Янь Сюнь заранее придумал оправдание. Он медленно объяснил: «Сил империи сейчас недостаточно и нам можно не беспокоиться по поводу преследования. Они дойдут по государственной дороге к Си Ма Ляну и присоединяться к нам».

Чу Цяо кивнула: «М-м, вот как, тогда поехали».

Пройдя пару шагов, девушка вдруг нахмурилась. Она пощупала за поясом и внезапно побледнела от страха: «Командирский жетон Датуна, который вы мне дали? Он потерялся?»

Янь Сюнь нахмурился. Тот жетон был очень важен, поэтому он тоже заволновался: «Как он мог пропасть? Разве ты не носила его все время с собой? Успокойся, подумай, где ты могла его оставить?».

Чу Цяо дважды обшарила себя с головы до ног, но не смогла найти табличку, вдруг она стукнула себя по лбу: «Какая же я дура! Я оставила его в сумке на седле лошади. Я вернусь, заберу его».

Янь Сюнь быстро схватил ее за руку, непонятно отчего в сердце вдруг появился какой-то страх. Он сказал: «Пусть кто-нибудь другой за ним сходит, а ты подожди здесь».

«Там так много лошадей, откуда они знают, какая моя? Не волнуйся, я быстро, туда и обратно». Прежде чем юноша успел остановить ее, она прыгнула на мост. Под ее хрупкой фигурой наплавной мост практически не проседал.

Через несколько минут девушка достигла противоположного берега. Янь Сюнь приказал своим людям зажечь факелы, потом посмотрел на другой берег, как раз в этот момент Чу Цяо нашла свою лошадь, потом подведя ее к мосту, она остановилась, как будто размышляя о чем-то.

Янь Сюнь остолбенел, потом во весь голос крикнул: «А Чу, нашла? Скорее возвращайся!»

Девушка внезапно подняла голову, ее лицо было белым, как бумага, но ее взгляд был острым как меч, она решительно смотрела с того берега реки на Янь Сюня.

В этот момент, словно пораженный молнией, Янь Сюнь оттолкнул в сторону стоявшего перед ним А Джина и как безумный побежал к мосту. Почти в то же самое время, Чу Цяо вытащила свой меч, вспыхнул серебристый луч и обрушился вниз, и тотчас наплавной мост затрещал и поплыл подхваченный течением реки.

«А Чу!», — яростно заревел Янь Сюнь, глаза его пылали: «Что ты делаешь?»

Девушка стояла на берегу полноводной реки Чишуй, ее красивые волосы развевались на ветру, взгляд был похож на отточенный меч, она громко крикнула: «Янь Сюнь, ты только что сказал мне, что мы уже едины, что вместе разделим и горе и радости, и в жизни и в смерти всегда будем идти рука об руку. Именно поэтому я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты совершаешь это ужасное преступление!»

При этих словах, Янь Сюнь попытался прыгнуть в реку, но А Джин и остальные крепко схватили его и потянули обратно. Юноша сурово закричал: «А Чу! Не делай глупости! Немедленно возвращайся!»

«Ян Сюнь, причина, по которой тебя поддерживает множество людей, почему народ Янбэя с нетерпением ждет твоего возвращения, это гуманное правление старого князя Янь! Никто из семи назначенных столицей управляющих, не смог взять под контроль Северную Янь, именно из-за высокого авторитета семьи Янь! Янь Сюнь, я не могу стоять и смотреть, как ты разрушаешь свое наследие и сам опрокидываешь Великую стену (т.е. опору, защиту)!»

Янь Сюнь был в ярости и совершенно потерял самообладание, он яростно взревел: «А Чу! Немедленно возвращайся! Мы перекинем веревку. Лови ее у себя и возвращайся немедленно! Это приказ!»

Чу Цяо покачала головой, молча повернулась, села на коня, после чего обернулась и посмотрела на Янь Сюня: «Ты совершил ошибку, поэтому я должна ее исправить! Янь Сюнь, мы встретимся в Си Ма Лян. Если я не приеду через два дня, забирай своих людей и возвращайся в Янбэй! Я вместе с войском юго-западного гарнизона доберусь до Янбэя сама».

Сказав это, девушка крикнула «ноо», взмахнула кнутом и, подстегнув коня, неистово помчалась по черной, как смоль, пустынной равнине. Пять тысяч бесхозных коней, последовали за девушкой, прямо к высоким городским стенам.

«А Чу…»

Разъяренные волны обрушивалась на берег реки, поднимая брызги, среди бесконечной пустоты, оставались лишь надрывные призывы мужчины. Этот голос пронзал небо, эхом несся под бесконечным покровом ночи.

Этот мир не площадка для игр, второй раз не переиграешь. Все, что мы можем сделать, — это просто изменить нашу судьбу до того, как будет слишком поздно, когда обрушится беда. Янь Сюнь, то, что я делаю сегодня, возможно ты поймешь лишь годы спустя. Я делаю это не из женской гуманности, просто я не хочу, чтобы ненависть ослепила тебя. Жди меня, я заберу славных солдат, пройду тысячи верст, чтобы снова с тобой встретится!

____________________________

«Но!»

«Командир, мы отвергнуты!»

В юго-западном гарнизоне солдаты в панике бегали взад и вперед, отовсюду звучали отчаянные крики, голоса их звучали резко, сложно было даже представить, что их издавали люди. Разбитые, потерявшие всякую надежду, они метались из стороны в сторону в поисках спасения, но войско было со всех сторон окружено врагами. Вперед дороги не было, позади их теснили преследовавшие их войска императора, в конечном счете, все эти, находившиеся далеко от дома, 10 тысяч солдат, превратились в блудных сыновей, во всем мире им больше некуда было вернуться.

В толпе истерически вопили и причитали: «Почему? Почему нас бросили?»

«Убей! ХАХАХА! Убей! Конец уже близок, вместе отправимся в ад!»

Бушующее пламя охватило весь город, нигде не было спасительного угла, безопасного прохода, каждое направление было тупиком для этих солдат. Обезумившие, они рассеялись в разные стороны, не имея ни стратегии, ни четкой диспозиции, словно блюдо сыпучего песка, каждый сражался сам по себе. Столичные сторожевые войска, так долго подвергавшиеся мощному натиску, наконец, вздохнули свободно и всей своей мощью, не глумясь никаких мер, нанесли ответный удар.

Всюду, куда ни глянь, валялись мертвые тела, по 20-30 имперских солдат брали в кольцо одного, они изрубали тела солдат из армии юго-западного гарнизона, отчаянно изливая свою ненависть к предателям!

Сидя на коне, Юань Че наблюдал за своим младшим братом, которого раньше не удостаивал и взгляда. Молодой Юань Ян был весь в крови, его красивое лицо было залито кровью, но он по-прежнему непоколебимо держал в руке меч, холодным, почти свирепым взглядом он наблюдал за развернувшимся перед ним полем боя.

«Седьмой брат, враг почти сломлен».

«Хорошо», — слегка кивнул Юань Че: «Время пришло».

Но в тот момент, когда он собирался отдать приказ атаковать всеми силами, в направлении северо-западных ворот раздался ужасающий грохот, будто одновременно грянули тысячи раскатов грома. Весь Чаньань задрожал. Все люди остановились и, повернули головы в направлении источника шума.

БУМ!

БУМ! БУМ!

БУМ! БУМ! БУМ!

Неистовая дрожь пробирала до костей, отдавалась в позвоночнике, как будто вся безграничная вселенная впала в ярость, люди испугано поднимали головы и вглядывались в небо. Один из солдат Янбэя, ударивший врага в плечо, забыл вытащить меч, а имперский охранник, занесший свой меч над шеей воина Янбэя, забыл нанести удар!

С оглушительным скрипом западные городские ворота распахнулись, и 5000 лошадей с грохотом, словно прибой, яростно устремились на дерущуюся толпу, ряды, которых тут же разорвали строй и образовали огромную брешь. Вспомнив использованную Янь Сюнем тактику при уничтожении 16-й дивизии, лица защитников столицы тут же побледнели, колени подогнулись. В этот момент над городскими воротами было водружено знамя чёрного ястреба. Под стягом виднелся хрупкий, но решительный женский силуэт, девушка пронзительно крикнула: «Воины Янбэя! Вы не покинуты! Слушайте мой приказ! Повинуйтесь мне! Следуйте за мной, я отведу вас домой!»

Одна секунда, две секунды, три секунды… После короткой паузы поднялась огромная волна приветствий!

«Возвращаемся в Янбэй! Возвращаемся в Янбэй! Возвращаемся в Янбэй!». В отчаянии, люди ухватились за эту «рисовую соломинку», словно неукротимый поток, крича заветные слова, они ринулись к западным воротам!

«7-й брат, 14-й брат, кто это?»

Юань Ян смотрел на Чу Цяо и долго ничего не говорил. Восседавший на коне Юань Че, медленно прищурился и, глядя на стоявшую под развивающимся знаменем молодую девушку, медленно проговорил: «Вы двое, запомните эту женщину, однажды она станет самой большой угрозой для Великой Вэй! В стремлении вернуть утраченные территории, объединить «реки и горы» (страну), она станет первой труднопреодолимой громадной вершиной!»

Небо гулко озарил сигнальный огонь. В тот день у северо-западных ворот, вся Вэй запомнила это имя. Восемь лет назад она вошла во дворец как рабыня, сейчас же, восемь лет спустя, она вывела из императорской столицы последние вооруженные силы Янбэя и направилась на обширные земли за пределами Чаньаня.

Чу Цяо еще не знала, что именно этот ее шаг сегодня, в будущем спасет Янбэй от сокрушительного поражения и сохранит авторитет молодого политического режима Северной Янь. В то же время она основала первую военную силу для себя в эту беспокойную эпоху.

В эту ночь, каждый из солдат армии юго-западного гарнизона в душе поклялись в верности этой хрупкой девушке. С этого момента они будут повсюду следовать своей госпожой, принимая участие во многих битвах по всему континенту Симен, непоколебимо следуя своей клятве. Независимо от того, насколько сложной будет ситуация, они останутся верны Чу Цяо до конца жизни.

Ввиду этого, эта хрупкая девушка неосознанно сделала первый шаг на путь, который приведет ее к тому, что через много лет все жители континента станут называть ее «Принцесса Сюли»…

Глава 079: Кровавое море мести

Путь мести Янь Сюня

20 день пятого месяца 775 года по императорскому календарю, это день, который никто не забудет.

Столица Великой Вэй была охвачена пламенем. Символ величия правящей династии империи горел.

Во время боёв и стычек на улицах города, были почти полностью уничтожены семь отрядов из внутренней охраны Императора, солдаты из самых элитных войск, почти семнадцать тысяч человек. Среди них около трех тысяч, погибли в битве с предателями из юго-западного гарнизона. Число людей, погибших при попытке убийства Янь Сюня, достигало семи тысяч человек, а остальные потери были понесены в результате беспорядков, в попытке остановить распоясавшихся мирных жителей.

Однако, это не самое главное. После этой, ночи жизнь в городе Чаньань была почти полностью парализована.

Приближалось лето, и было тепло, слишком много трупов, лежало на улице, которые не успевали убирать, они гнили, распространяя болезни среди оставшихся в живых.

Слишком много домов сгорело, и многие горожане остались без крова. Погорельцам некуда было переселяться, и много раненых оставалось лежать на улицах, денег на лекарей у них не было.

Непрерывный дождь, льющийся с неба на город, привел к еще большому количеству бедствий в Чаньане. Трупы, которые не могли быть убраны с улиц города, попали в канализацию, превратившись в рассадник мух, запах стоявший в городе мог заставить упасть в обморок бывалого воина.

Перед тем, как Янь Сюнь покинул столицу, он приказал поджечь, склады с рисом, а большинство торговцев зерном были разграблены еще в ночь беспорядков. Это было время, когда городские власти не могли даже собрать минимум еды для оказания помощи бедствующим.

В течение трех дней, большое количество горожан, оставшихся без крова, погибло от голода. Оказавшись между выбором жить или умереть, мирные граждане империи, показали свою варварскую сторону, в столице начали происходить бесчисленные грабежи.

Отчаявшиеся люди, даже осмелились ограбить фуражные отряды. Всего за два дня более тридцати имперских небольших отрядов, посланных для поддержания порядка, исчезли без следа.

Через день некоторые из вещей и частей этих людей будут найдены в канавах на обочине дороги. Это была военная форма, кинжалы, штыки, ботинки, погоны или некоторые более личные вещи, такие как плотно прилегающее нижнее белье, поясные кошельки, сломанные руки и ноги, глаза и обглоданные кости …

По приказу императора были приняты крайние меры, приказ карать мародеров на месте.

Пять дней спустя те, кто смог спастись, сбежали из Чаньаня и устремились во всех направлениях, стараясь как можно быстрее, оказаться, как можно дальше.

Императорская семья тоже осталась без дома. Юань Чжэнде стоял у разрушенных стен Золотого Священного дворца, он чувствовал себя беспомощным. Собрав остатки внутренних войск под предводительством генерала Суна, он отдал приказ переместить столицу.

Повозки катились по главной почтовой дороге, покидая опустошенный город.

В течение трехсот лет со дня начала правления династии Юань, этот древний город сопротивлялся бесчисленным мечам врагов.

В 633 году правящий император Вэй сражался против 200 000 собак цюаньчжунов, месяц город оставался в осаде, но выстоял, дождавшись подкрепления со стороны северных ванов. Эти события дали начало легенде о том, что династия Юань непобедима.

В 648 году великая восточная империя, предала союзников, открыла границы, чтобы позволить коалиции Бянь Тан и Хуай Сун войти на земли Вэй. Враг занял хребет менее чем в тридцати милях от Столицы. В то время император Вэй путешествовал по юго-востоку, только 8-летний принц Юань ЧонгМин и 27-летняя императрица Му Хэ Цзю находились во Дворце.

В то время все чиновники советовали Императрице с сыном покинуть город, но Му Хэ Цзю привела ребенка на стены города. В течение трех дней, город сопротивлялся, пока войска императора не покрыли три мили горного склона и не разбили врага.

В 714 году, восстание Сич-Триу, ворота имперского города были даже разбиты повстанцами, но императорская семья Юань не отступила.

735 лет … 761 год … 769 лет …

Чаньань, который гордо стоял на самом высоком плато мира в течение трехсот лет, оставаясь столицей Великой Империи, 26 мая, был покинут императорской семьей Юань. Сердце многовековой империи, уезжало к священному городу Юнду на северо-востоке.

Хотя историки последующих поколений осуждали это восстание, они все же должны были признать, гений нового правителя Янбэй, сына Северной Янь, который оставаясь в плену в течение восьми лет, смог поднять мятеж.

Воспользовавшись пятью тысячами солдат юго-западного гарнизона он практически совершил чудо, то, что не смогли в свое время сделать объединенные силы Хуай Суна и Бянь Тана, имея в арсенале целые армии.

Известие о случившемся и имя Янь Сюня звучало на севере и юге от реки Янцзы. Наконец-то, проснулся лев Янбэйя, наступает эпоха Северной Янь, зарождающаяся в хаосе мятежа.

Рано утром у главных ворот города прозвучал резкий рев рога, солнце медленно поднялось над горизонтом. В воздухе разливался, такой плотный туман, что морось от него, оседала на лицах, словно мелкий дождь. На городских воротах стояло десять солдат в синих доспехах, они были на страже, готовые отразить врага, но за городскими стенами расстилалась пустынная земля.

Пожилой солдат вздохнул, опустил рог и обернулся.

«Никого не видно?»

Тихий голос прозвучал неожиданно, ветеран опешил. Он поднял голову и увидел мужчину лет двадцати пяти. На нем был темный пропыленный плащ, прикрывающий военную форму.

Лицо было скрыто капюшоном, но старый солдат все же мог понять, что это был генерал, из аристократов, которого сложно было перепутать с обычным солдатом, таким как он.

«Генерал, до сих пор никто не появился».

Молодой человек молча кивнул. Кажется, он этого ожидал. Он посмотрел на ветерана, которому было уже под пятьдесят, изношенная военная форма висела на нем мешком, узор на плече с двумя лунами, указывающий на принадлежность к определенному виду войск, истерся.

Молодой человек слегка нахмурился и спросил: «Разве остатки 19-й дивизии не последовали за императором? Почему ты не пошел вместе сними?»

«Генерал, я слишком стар, и был ранен в ногу, я не смогу идти пешком так далеко, и поэтому оставил шанс выжить молодым». Ветеран смиренно вздохнул: «Я стал солдатом в возрасте четырнадцати лет, начинал в пехоте, потом нес пост у ворот города, я охранял императора более 30 лет. Я не смог должным образом отразить нападение ночью, многие, кто служил со мной, погибли. Я должен был последовать за ними. Пока эти ворота не падут, я останусь здесь».

Молодой генерал нахмурился, его глаза были глубокими, как море, они блестели от затаенной горечи, как лезвие, только что вытащенное из горна.

Ветеран не обратил внимание, и погрузившись в тяжелые воспоминания, продолжил говорить: «Все мои друзья погибли в этой битве. Я не хочу идти в одиночку в город Юнду. Лучше остаться здесь, по крайней мере, я смогу помочь. Остались знакомые, соседи, которые нуждаются во мне. И кому-то же надо хоронить людей!»

Молодой человек склонил голову, он выглядел мрачным. Позади него было большое пространство выжженной земли, дома лежали в руинах. Когда-то здесь стояли самые великолепные здания, построенные талантливыми архитекторами, с самыми высокими, во всех известных землях, башнями и роскошные дворцы. Но теперь все разрушено, воспоминания о них ушли в прошлое.

«Генерал», — ветеран поднял голову, нервно потирая руки, немного смутившись, но увидев мягкое выражение лица молодого человека, наконец, все-таки решился и спросил: «Почему никто из членов правящих кланов не послал свои собственные войска на помощь к императору, наоборот даже тем, кто был в городе, было приказано вернуться назад в резиденции. Я знаю об этом от своих знакомых, кто служит семье Вэй и Юйвень. Старейшины не хотят поддержать Императора? Ведь скоро будет война? Когда Янь Шидзи придет с армией из Янбэя? »

«Этого не будет, этот день никогда не настанет!»

Спокойный голос, но рот молодого человека дернулся, хотя его слова были полны уверенности. У него сейчас было жесткое выражение лица. Он тихо сказал: «Империя не расколется, Армия Янбэй не будет сражаться, столица не будет разрушена и стерта с лица земли , и однажды, люди, которые сейчас уходят, вернутся в город. Чаньань снова станет большим и процветающим!»

Ветеран был взволнован, он с надеждой смотрел на молодого человека, стоявшего перед ним. Слухи, которые, в последнее время ходили между теми, кто остался в живых, рассыпались пеплом. В этот момент он действительно поверил молодому генералу. В глазах старика светилась надежда, и он спросил: «Правда? Вернутся ли они? И я смогу, как и прежде, стоять на этих воротах, охраняя их?»

«Вы сможете», — молодой человек повернул голову и мягко улыбнулся: «Я специально разрешу вам продолжать приходить сюда, даже когда вам будет сто лет, я сам буду проезжать через эти ворота, чтобы проведать вас. Если у вас есть дети и внуки в этом мире, я позволю им взять на себя ваши обязанности охранять ворота столицы. Императорский город возродиться, пока я жив!»

Сказав это, молодой аристократ вытащил из кармана серебряную медаль с выгравированным на ней черными линиями, изящным цветком мирта. Это был символ силы духа у народов Великой Вэй.

«Это знак отличия».

Солдат был счастлив, но потом подозрение закралось в его душу. Он задумчиво посмотрел на молодого человека. Старик был достаточно умен, поэтому постарался тактично спросить тихим голосом: «Скажите, какая армия под вашим началом? Может ли солдат узнать имя генерала?»

Молодой человек поднял голову, солнце уже покинуло линию горизонта. Туман рассеялся, воздух наполнился золотым утренним светом.

«Я командир военного лагеря, мое имя Юань Че».

Старый солдат, растерянно смотрел на него, потом, как мог быстро, опустился на колени, коснулся лбом земли, и громко сказал: «У вашего слуги нет глаз, он совершил преступление, прошу его высочество простить мою слепоту».

В ответ не было слышно ни звука, и ветеран осмелился поднять низкосклоненную голову. Перед собой он увидел уже спину принца, который спускался по ступеням башни. Молодой человек держал меч в руке и шаг за шагом исчезал от взгляда старика, за руинами разрушенных домов города, его спина прямая, как дерево, которое может закрыть собой весь мир.

Яркий луч света ярко вспыхнул, повернув голову, ветеран увидел серебряную медаль, лежащую на земле.

Цветок Мирта расцвёл, под лучами теплого солнца!

****

Спустя сто лет в книгах по истории, хранящихся в павильонах Тенюань династий Суй и Тан останется только такой отрывок, описывающий происходящие сейчас события: после мести наследника Янбэйя императорской семье Юань, он через главные ворота покинул город и отправился на свои территории. Император Вэй был беспомощен, он приказал перенести столицу. Император Юань Чжэнде, приказал принцу Юань Яну преследовать армию Яньбэй и наказать мятежников.

Самому же ему, после произошедших событий, было трудно руководить огромной территорией и следить за старшими кланами. Под руками совершенства и ясного ума (оставила так, как есть) наследного принца, Бянь Тан смогла стать ведущей страной на материке, превратившись в самый большой центр торговли среди известных земель.

Люди из Вэй были сбиты с толку и пытались переселиться на земли Бянь Тан. Благодаря мудрости и уму Наследного принца Бянь Тана, и его выдающимся талантам и великой добродетели, десятки тысяч человек смогли начать новую жизнь в государстве Тан, а страна стала верховной державой.

Хотя более поздние историки все еще скептически относились к этим записям о принце Сяо Цэ. Считается, что процветание страны, не имеет отношение к восстанию Янь Сюня. С другой стороны нельзя отрицать, что этот мятеж пошатнул могущество Великой Вэй, сильно ослабив ее влияние на мировую политику и торговлю.

******

Как раз в то время, когда Император Юань столкнулся с необходимостью переезда в другой город, в Северной Янь, на обширном плато Цю Пиншань, появилось множество людей, одетых в неприметную черную одежду, они старательно скрывались от чужих глаз, похожие на стаю волков, которые охотятся, выслеживая добычу, и ожидая возможность напасть.

Хотя старейшины не помогли имперской столице, они все внимательно следили за повстанческой армией Янбэйя.

Чу Цяо своим поступком дала время, которое облегчило уход Янь Сюня, от преследователей. Хотя Империя Вэй пока была обезглавлена, но прощать мятеж никто не был намерен.

И так как в глазах обычных людей Янь Сюнь имел право на кровавую месть династии Юань, то в результате юго-западный гарнизон был обвинен в предательстве страны и заочно приговорен к казни. Этот отряд, оставленный Янь Сюнем умирать в городе Чаньане, стал тем врагом, которого проклинали во всей империи и за которого обещали высокую награду.

Теперь каждый хотел стать героем, и уничтожить предателей. Отступая, на своем пути в Янбэй, солдаты Юго-Западного гарнизона подверглись множеству нападений, с которыми пришлось справляться Чу Цяо, кроме того за ними была послана пятидесяти тысячная армия.

«Госпожа», — осторожно, как кот, Хэ Сяо, подбежав, присел и прошептал на ухо Чу: «Первый отряд приближается, мы нападаем?»

Чу Цяо опустила голову и спокойно сказала: «Давайте подождем».

«Госпожа, это менее 200 шагов».

«Давайте ещё подождем».

«Если мы будем ждать в наших укрытиях, мы потеряем преимущество внезапности».

«Время еще не пришло».

Хэ Сяо хотел было что-то сказать, но тут над одним из вырытых вокруг их лагеря окопов, взвился вверх красно-белый флаг.

Чу Цяо нахмурилась и уверенно закричала: «Вперед!»

В этот же момент пространство наполнилось ревом, тысячи солдат с обнаженными клинками вылетели вперед.

Армия, отправленная вслед за мятежниками, и рыскающие в поисках добычи шпионы правящих кланов, неожиданно для себя попали в страшную ловушку.

Знания из прошлой жизни Чу Цяо, точный расчет, точное время, идеальное расположение, жесткая атака на слишком самоуверенного врага. Через полчаса сражение было окончено.

Разгоряченные боем, солдаты юго-западного гарнизона бросились преследовать остатки армии Вэй, которые бежали во всех направлениях.

Те, кого объявили предателями, после четырех дней бегства, подобные погребальным псам, были загнаны в угол и готовы броситься на любого. Но, наконец, они все же достигли земель Северной Янь, ступив на плато Цю Пиншань! И не ждали нападения на родной земле, но готовы были его отразить.

В конечном итоге, это было, наверное, странное зрелище, когда четыре тысячи человек готовы преследовать, тех, кто остался от пятидесяти тысячной армии Вэй. Силы и сейчас были не равными.

Их победу можно было бы считать чудом, но они были готовы пройти тысячи километров, чтобы покарать своих преследователей. Наверно, основная причина была всё-таки в том, что солдаты из юго-западного гарнизона, не видели нормальной еды уже несколько дней и готовы были разорвать врага голыми руками, что бы забрать их провиант.

Кровь окрашивает воду в лужах, небо туманно, и никто не мог подумать в начале похода, что хорошо подготовленная армия потеряет свою еду и окажется в отчаянном положении. Только вчера вечером они получили известие о том, что предатели из юго-западного гарнизона находятся в трехстах милях от них.

Всю ночь они скакали верхом, преодолевая эти триста миль, стремясь догнать врага. Но тот обошел их за спиной. Они врезались в лагерь юго-западного гарнизона, когда те, по их мнению, были наиболее уязвимы.

Тактика, которая всегда вела к победе.

Таким образом, началось сражение, которое позже назвали контратакой Цю Пина. В темноте, пятьдесят тысяч человек устремились в лагерь и были окружены четырьмя тысячами всадников, они были на свету, те прятались в темноте, стрелами не выпуская их из кольца.

Остатки смогли вырваться, Погоня длилась целую ночь, пройдя через одиннадцать округов, преодолевая более пятисот миль, создавая предел для организма человека. Когда наступил утренний рассвет, был дан приказ остановиться.

С неба шел дремучий дождь. Чу Цяо вытерла капли с щеки. Маленькое лицо было бледным и худым. Она сидела в седле, вложив меч в ножны, и твердо произнесла: «Мы уходим».

Удивление и растерянность повисли в воздухе, огромная победа за одну ночь проникла в сознание каждого. Неразумно уходить и оставлять недобитого врага. Но благодарность и трепет перед женщиной, стоящей перед ними, была такой, что они не сказали этого, кроме их глаз, никто не высказал неодобрение.

«Я знаю, что вы думаете».

Девушка прочистила горло и громко сказала: «Империя не стабильна, и солдаты армии разбежались во все стороны. Это хорошее время для хорошего человека, чтобы создать свой мир. Мы находимся в лучшем положении, наши силы собраны и как лезвие остры. Мы не должны бросать бой в такое хорошее для нас время. Это действительно то, что мы видим и чувствуем сейчас?»

«Но, нет! В Империю входит большое количество племен и кланов, возглавляемых ванами и множество принадлежащих им войск, которые возможно, еще ни разу не защищали страну, но это только сейчас. Как только мы победим вооруженные силы Юань, мы станем врагом номер один, для всех на землях Великой Вэй. Мы сделали все, что смогли, у нас нет смены одежды, у нас нет запасных лошадей, у нас нет достаточного количества еды и лекарств, и мы сильно устали. Как долго это может продолжаться? Как только мы окончательно выдохнемся, враг укусит, как бешеная собака, и тогда жестокий лев не сможет сражаться со сворой злых собак. Достаточно, мы должны вернуться».

Голос Чу Цяо, похожий на воду, льется медленно, но уверенно, не останавливаясь: «С 5-го числа этого месяца, вы пережили уже несколько кровавых сражений, защитили Шидзи Янбэя, противостояли императорской армии в несколько раз превосходящей вас численностью. Убили наверно больше тридцати тысяч солдат противника. Мужество воинов Янбэя останется в веках».

«Земля трясется под вашими ногами, заставляет гордиться всех на этом плато Янбэй».

«Вы достойные воины, вы герои для жителей Яньбэя, не посрамившие своих отцов и дедов. Но надо остановиться, достаточно».

«Теперь, пожалуйста, следуйте за мной, мы возвращаемся в Северную Янь, возвращаемся домой, возвращаемся к родителям и детям. Янбэй нуждается в вас, ваши семьи нуждаются в вас. Не истекайте кровью вдали от родины, не жертвуйте собой за чужую вам страну, все вы здесь должны последовать за мной домой. Я не позволю вам остаться в Вэй, вам не зачем умирать на чужбине, мы больше не можем позволить ни одному ребенку Янбэя отправиться в изгнание в чужую страну!»

В толпе вдруг кто-то что-то произнес шепотом, а другие подхватили сказанное. Они говорили тихо, словно боялись получить подтверждение своим словам: «Шидзи предал нас. Он оставил нас умирать».

«Да, мы бездомные, у нас нет господина».

«Мы предатели империи Вэй, брошенные дети Янбэя, куда нам идти?»

«Не верьте в нелепые слухи!» — Чу Цяо вздохнула и уже жестко и уверено произнесла: «Это заговор против Янбэя, и ваш принц не бросал вас. Ван Янбэя никогда не оставит своих детей. Он заботиться о своем народе!»

«Но Шидзи не забрал нас и оставил в окружении. Каждый из нас это ясно видел».

«Нет! Его Высочество не покинул вас, он послал меня, чтобы спасти вас».

«Наш Господин послал только одного человека, чтобы спасти нас?»

Чу Цяо нахмурилась, и ответила: «Но я сделала это. Я спасла вас. Его высочество знал, что я могу это сделать, поэтому он доверился мне, у него не было сомнений!»

Люди вокруг молчали, хотя не произнесенные сомнения висели в воздухе, с другой стороны эта маленькая девочка спасла четыре тысячи солдат, вывела их из города и сегодня, они смогли сокрушить своих преследователей. Побег от неба.

«Солдаты, будьте уверены в своем Господине. Теперь давайте похороним трупы наших товарищей, а затем возьмем с собой их мечты и покинем это место. Вы пролили свою кровь и защитили свою родину. История запомнит вашу верность. Теперь, пожалуйста, верьте мне и следуйте со мной!»

После того, как Чу Цяо закончила говорить, она опустила голову, словно была глубоко смущена. Волосы опустились с двух сторон, закрывая лицо, как два красивых водопада.

Все молчали. Через три секунды все солдаты, стоящие вокруг встали на одно колено: «Я готов следовать за тобой!»

В тот день запах крови на равнинах Цю Пиншань разнесся очень далеко, голоса солдат походили на рев ветра на лугах. Только они не знали, что главная цель разбитой ими армии, была не уничтожение остатков юго-западного гарнизона. Это была армия, приведенная Юань Яном, и получившая поддержку одиннадцати северо-западных кланов, они ждали и должны были напасть на тех, кто шел вместе с Янь Сюнем.

Они все заранее подготовили, было достаточно зерна и большое количество людей для перевозки фуража, подробно изучена местность Янбэя, были найдены лучшие проводники, и даже местные шпионы были готовы. Они ждали прибытия основных сил армии, следующей за Янь Сюнем, должна была начаться война. У Янь Шидзи было еще мало поддержки, чтобы твердо стоять на ногах, у предстоящей битвы 70% — на победу.

Однако все было разрушено из-за неожиданного появления Чу Цяо. Когда Юань Ян услышал известие о провалившейся атаке, и разбежавшихся в разные стороны солдатах, молодой принц долго ничего не говорил. Он вспомнил тот дождливый день, легкую юбку и голубые плитки, которые поливал холодный дождь …

«Ваше высочество, у вас нет надежды напасть на Янь Сюня, так что нам нужно уничтожить этих солдат?»

Юань Ян склонил голову и долго думал, наконец, спокойно ответил: «Потеряв большую рыбу, на что нам креветка?»

Молодой принц встал и спокойно приказал: «Возвращаемся!»

В этот время на склоне западной горы был расположен лагерь, посредине которого стоял шест с флагом, на котором развевался золотой орел.

Отодвинулся занавес в шатер, девушка оглянулась на лагерь, словно проверяя, следит ли на ней кто-нибудь, и вошла внутрь.

Прежде чем она успела что-то сказать, она услышала раздраженный голос находящегося в шатре человека: «Разве я не говорил, чтобы ты больше не приходил сюда?»

Девушка посмотрела на говорившего, остановилась и тихо сказала: «Господин — это я».

Янь Сюнь резко обернулся и, увидев, что это госпожа Юй, быстро поднялся и пошел к ней. Подойдя почти вплотную, он тихо сказал: «Я не знал, что ты придешь. Прости, я был груб».

«Меньше вежливости, здесь она не нужна», — юная девушка слабо улыбнулась: «А Джин только что был здесь?»

Янь Сюнь молча кивнул, он выглядел удрученным, вестей так и не было.

«Ваше Высочество, уже пошел пятый день, мы действительно должны уходить».

Янь Сюнь, услышав эти слова, нахмурился, но девушка продолжала говорить: «Янбэй сейчас находится в раздробленном состояние, его грабили много лет. Сейчас, когда стало известно, что вы возвращаетесь, ситуация усугубилась. Все кланы, рассорились между собой, так и не решив до конца, чью сторону принять. Мы и так сильно задержались, потеряв много времени».

Янь Сюнь беспомощно вздохнул: «Я все понимаю».

«Господин я все понимаю, ваше беспокойство естественно, но и вы должны понять, что произойдет, если мы задержимся еще на несколько дней. Вы не можете этого себе позволить. Вы ван Янбэя и не можете себя вести, как обычный человек. Сейчас я не вижу перед собой того наследника своего отца, которого я думала, я знаю. Я уверена, если бы Чу Цяо была здесь, то не хотела бы, чтобы вы оставались, независимо от сложившейся ситуации. Даже если вы не дождетесь ее здесь, ничего страшного не случиться, с ее способностями, я уверена она догонит нас по дороге в Янбэй».

Янь Сюнь медленно поднял голову, его голос был тихим. Он пробормотал: «Я знаю все, что ты сказала верно. Я только волнуюсь. Я боюсь, что если она придет и не застанет меня здесь, она еще больше разочаруется во мне. Как будто я окончательно ее предал, не дождавшись».

«Что?» — госпожа Юй, была растеряна. Он упрямо заставлял всю армию ждать остатки юго-западного гарнизона в этом рискованном для них месте. Не потому, что боялся, что она будет в опасности, но что она будет разочарована, если не увидит этого.

«Смешно говорить это», — сказал Янь Сюнь с улыбкой и покачал головой. «Пока есть этот человек, я неизбежно буду вести себя глупо, и я не буду извиняться. Я обманул ее в этот раз и бросил своих людей из юго-западного гарнизона. Хотя она ничего не сказала, в своем сердце, она, должно быть, очень сердита на меня. Я просто хочу объяснить все ей сам, надеюсь она поймет».

Госпожа Юй хотела что-то сказать: «Но …»

«Я понимаю», — прервал ее Янь Сюнь, — «если сегодня вечером, она и солдаты юго-западной гарнизона не придут, мы уходим».

Девушка вздохнула и кивнула: «В таком случае ваш подчиненный, просит разрешения уйти первой».

Янь Сюнь шагнул вперед: «Я провожу тебя».

Как только он откинул полог в шатер, острое лезвие молниеносно скользнуло мимо уха Янь Сюня, только благодаря его быстрой реакции оно не задело его.

Своими мягкими и уверенными движениями, наследник Янбэя был похож на леопарда, словно он инстинктивно ощущал движение вражеского меча.

Легко двигаясь он отклонился от нового удара и вытащил длинный нож, висевший у него на талии, перехватывая еще один удар. Можно было назвать чудом, что Янь Сюнь спасся от первого быстрого и дикого удара!

«Защитите его высочество!» — закричала девушка.

Янь Сюнь стоял посреди своих солдат, нахмурившись, глядя на человека перед собой, он раздраженно сказал: «Я повторяю, нет, уже в третий раз!»

Юноше, стоящему перед ним, было около двадцати лет, у него красивое лицо, но прежний свет покинул его, словно он вымерз изнутри, и осталась только пустая и пугающая оболочка. Он холодно посмотрел на Янь Сюня и сказал: «Ты предатель, твоим словам нельзя верить! »

«Упрямый, как всегда!» Янь Сюнь усмехнулся: «Юань Сун, это последний раз, когда я, помня наши ранее хорошие отношения, готов отпустить тебя с миром. При следующей нашей встречи, я не смогу быть настолько милостив к тебе!»

Юань Сун холодно рассмеялся: «Янь Сюнь, я все еще хочу, чтобы твое сердце было сделано из железа. Ты убил так много людей в нашей стране. И сейчас ты боишься, что не справишься со мной один? Но если ты не убьешь меня сегодня, ты определенно пожалеешь об этом в будущем».

Янь Сюнь отвернулся, собираясь уйти, он больше не глядел на старого друга: «Отпустите его».

«А как же она? Где она?»

«Я уже сказал, что Юань Чуньер здесь нет».

Юань Сун закричал в ярости: «Ты лжешь!»

Лицо Янь Сюня было похоже на бесстрастную маску, он жестко произнес: «Мне не нужна принцесса империи Вэй, ваша страна скоро будет полностью разрушена. Зачем мне принцесса страны, которая потеряла свою силу».

Юань Сун молча кивнул. Он словно безоговорочно принял эти слишком самоуверенные слова Янь Сюня, и поверил, что Юань Чуньер в лагере нет.

Он поднял глаза и, посмотрев в глаза своему врагу, тихо сказал: «Янь Сюнь, отныне, несмотря на то, что мы с тобой восемь лет жили бок о бок и были друзьями, между нами только ненависть. Если при следующей встречи, у меня будет такая возможность, я постараюсь забрать твою жизнь, и мне больше не нужно будет твое снисхождение. Ты пощадил меня три раза. Если однажды я буду иметь возможность убить тебя, я клянусь, я верну тебе этот долг, но те, кто погибли на улицах в Чаньане, требуют отмщения, этот счет мы когда-нибудь закроем!»

Янь Сюнь ничего не говорил. Его плащ трепетал на ветру, дующего со стороны западного плато. Он был похож на готовую взлететь птицу, его лицо было бесстрастным, словно он не слышал слов принца, только глаза на холодном лице горели черным огнем.

«И еще А Чу», — голос Юань Суна дрогнул, он медленно шагнул вперед и тихо сказал: «У меня есть несколько слов, ты сможешь передать их ей».

Солдаты увидели, что принц Вэй хочет подойти к Шидзи, и сжали рукоятки своих мечей, напряженно следя за ним в ожидание приказа командира, или резкого движения Юань Суна.

Янь Сюнь же услышав эти слова, сам шагнул навстречу бывшему другу.

«Скажи ей, я …»

В этот момент внезапно раздался приглушенный звук, и Янь Сюнь почувствовал резкую боль в груди. Все увидели, как Юань Сун стоит за спиной Шидзи, и кинжал, который был в его руке вонзен в грудь Янь Сюня!

«Ваше Высочество!»

«Напали на Господина!»

«Убейте предателя!»

Юань Сун выглядел отстраненным, словно не он у всех на глазах, достает кинжал из груди врага, а затем снова пытается ударить, целясь, уже прямо в сердцу Янь Сюня!

Охранники находились слишком далеко.

Янь Шидзи смог вытащить короткий меч, и отклонившись от прямого удара, быстро отступил назад, но, к сожалению, рана в груди кровоточила слишком сильно, его ноги ослабли и движения потеряли свою четкость, поэтому Юань Сун по косой задел тело, но не достиг сердца.

Все, что они хотели сказать друг другу, было сказано, сомнения и нерешительность остались позади, и кинжал Юань Суна был вновь занесён, чтобы пронзить сердце Янь Сюня. Но тому хватило сил поднять короткий меч, он сделал шаг назад замахнулся, собираясь перерезать принцу Вэй горло.

В одно мгновение все, что было в прошлом, мгновенно, прошло перед глазами обоих: трудные годы, тяжелое прошлое, дружба между подростками в этом отчаянном мире, гордость императора за сына, предательство императора, ночь фейерверков. Запястье смещено, но короткий меч уже в пути. Рывок. Занесенный меч не остановить, но горла он не достиг, ударив по плечу!

Резкий звук, и кинжал упал на землю, яркий цвет крови ослеплял, рукоятку кинжала по-прежнему сжимала отрезанная рука!

«Ах!» Животный крик разнесся над лагерем, Юань Сун упал на землю, его тело сжалось, пытаясь уйти от боли, колени прижаты к груди, он пытался здоровой рукой зажать рану!

Янь Сюнь также упал на землю, из раны в груди текла не останавливаясь темно-бордовая кровь. Очнувшиеся охранники поспешно броситься вперед. Девушка выглядела очень бледной и собиралась что-то сказать.

Но тут они все услышали женский крик. Маленький солдат в военной форме закричал и побежал вперед, что это была принцесса Великой Вэй, которая как-то сама дошла до лагеря армии Янбэй – Юань Чуньер!

Лицо госпожи Юй стало жестким и она резко сказала: «Я сейчас позову лекаря, убейте их обоих!»

«Держите ее!»

Тихий голос было трудно услышать, лоб Янь Сюня прорезали морщины, его лицо было бледным, он умирал, но он медленно, словно выплевывая слова, сказал: «Отпусти их!»

Все возмущенно закричали, А Джин протестуя: «Ваше Высочество!»

«Я сказал … отпусти их!»

А Джин все еще хотел что-то сказать, но госпожа Юй остановила его. Она склонила голову и сказала Янь Сюню: «Господин, я позабочусь, чтобы наши люди отправили их обратно в город Чаньань».

Янь Сюнь медленно кивнул, затем его голова упала на землю и он потерял сознание.

«Ваше Высочество!» — закричал А Джин, развернувшись, он поднял меч и пошел к Юань Суну. Госпожа Юй положила руку ему на плечо и сказала: «Вы хотите, чтобы я нарушила слово, а вы приказ его Высочества?»

Верный слуга Янь Сюня, возмущено закричал: «Вы все же собираетесь их отпустить?»

«Идите, готовьтесь, они поедут на лошадях. Выберите десять человек, отправьте их назад, сопровождать детей Императора, до границы города. Перевяжите принца Вэй, не дайте ему умереть в дороге».

Солдаты не хотели подчиняться, но нехотя пошли. Юань Сун, тоже потерял сознание от болевого шока и потери крови. Худенькая девушка, которая сидела рядом с ним, выглядела напуганной.

Госпожа Юй последовала за толпой в большой шатер, она больше не смотрела, в сторону этих двоих. Подойдя к краю кровати принца, она увидела, что у мужчины закрыты глаза, его лицо совершенно бледное, а на лбу выступил пот, похоже ситуация очень опасная.

Быстро привели лекаря, который следовал за армией. Старик некоторое время смотрел на Шидзи, проверял пульс, потом поднял глаза и оглядел стоящих возле ложа принца людей. Наконец его взгляд остановился на лице госпожи Юй. Он сказал: «Легкие были разрезаны, рана глубокая. Я не уверен».

Девушка посмотрела на старика и сказала резко, словно отвесила пощечину: «Шидзи должен выздороветь, а Господин должен быть уверен, что он выздоровеет».

Старик нахмурился и долго думал, наконец, вздохнул: «Не только это, девочка, этот кинжал, был отравлен».

В одно мгновение, внутри шатра наступила гробовая тишина, все смотрели на оружие.

«На кинжале … это яд?»

Глава 080: Два горизонта

Ветра и дожди Бянь Тана.

На пути, ведущем из Сималяна в префектуру Люхэ, войско безмолвно ждало. Вдалеке светила унылая бледная луна, ее седой тусклый свет освещал эту группу людей внизу. Десяти тысячное войско сидело тихо, не было слышно ни единого звука, все пристально смотрели на тропу, ведущую на восток, как будто чего-то ожидая.

Как только госпожа Юй вошла в палатку, находившиеся внутри мужчины встали. Брови женщины были сомкнуты, но тон ее речи, как обычно, был спокойным: «Есть какие-нибудь новости?»

«Пока нет», — ответил вставший тощий мужчина в зеленом наряде, одетый как ученый-конфуцианец, у него был ясный взгляд и слегка болезненный тускло-желтый цвет лица: «Не стоит беспокоиться, госпожа. Раз уж господин Ву сказал ждать здесь, я уверен, что проблем не будет».

«О засадах я не беспокоюсь». Неестественно бледный цвет лица девушки и темные круги под глазами, указывали на то, что она уже довольно давно не высыпается. Потирая виски, девушка села в левом углу и тяжелым голосом сказала: «На 30 ли вокруг повсюду наши разведчики, поэтому засады меня не тревожат. Я беспокоюсь о ране молодого князя! К счастью, господин Ву прибыл вовремя, в противном случае, даже не знаю, что могли сделать те шарлатаны?»

Остальные тоже были обеспокоены. Янь Сюнь был тяжело ранен, но, тем не менее, упорно отказывался покидать Сималян, а когда войско уже тронулось с места, раненый пришел в сознание, слез с повозки и, схватив коня, вернулся на склон Би Я. Это первый раз, когда они увидели «железного» молодого господина таким упрямым и своенравным. В настоящее время все были подавлены, не было даже желания разговаривать.

Госпожа Юй вздохнула и сказала мужчине в зеленом: «Кон Жу, сколько людей привел господин Ву? Их всех разместили?»

«Он привел 3000 солдат. На самом деле, вы уже вступили на земли Северной Янь. Впереди находится префектура Люхэ, ей управляет господин Мэн, ответственный за материально-техническое снабжение гильдии Датун на юго-западе».

Госпожа Юй приподняла бровь и с сомнением спросила: «Разве господин Мэн не наставник в школе при резиденции начальника области? С каких это пор он сам стал префектом?»

Кон Жу с улыбкой ответил: «Префектура Люхэ очень мала, не неудивительно, что госпожа Юй не знает. Предыдущий управляющий, присланный Чаньанем, чтобы взять контроль над Янбэйем, был очень жадным человеком, и с того момента, как он вступил в должность, он начал продавать правительственные должности за деньги. Господин Мэн потратил огромную сумму денег и выкупил все управленческие посты в каждом городе на пути от столицы до Янбэйя, все ради сегодняшнего дня».

Юй слегка кивнула и медленно сказала: «Глава союза действительно очень осмотрителен, план продуман тщательно».

«Госпожа!» За дверью вдруг послышались торопливые шаги. Юй немедленно подошла и раздвинула занавески палатки. Бянь Цан, тяжело дыша, спрыгнул с коня и доложил: «Господин Ву приказал нам оставаться здесь и дожидаться их с Его Высочеством возвращения».

Госпожа Юй нахмурилась, но, в конечном счете, все же слегка кивнула головой и отдала распоряжение: «Возьми 200 человек и возвращайся обратно, и, если что-нибудь случится, немедленно сообщи нам».

«Есть!»

Когда Бянь Цан уже уходил, Юй внезапно осенило, она поспешно закричала: «Бянь Цан, а кого А Джин  отправил с Тринадцатым принцем?»

Как только она спросила об этом, стоявшие за ее спиной мужчины смутились, даже солдаты, стоявшие на страже у входа, казались разгневанными. Эти члены гильдии Датун были выходцами из разорившихся династий, из простых семей, а некоторые даже из рабов. Под гнетущим правлением империи Вэй между правящей семьей и простым народом произошел огромный разлад, и все эти низшие слои общества в большинстве своем всем сердцем ненавидели правящую династию. Прямо сейчас, принц Империи Вэй тяжело ранил их господина, однако ему было позволено спокойно уйти, в лагере не было человека, кто не был бы возмущен этим.

Бянь Цан, понимая, что сейчас не время говорить об этом, ответил уклончиво, не предав этому особого значения: «Я тоже толком не знаю. Вам лучше дождаться возвращения А Джина и спросить об этом у него»

Но Юй вдруг вскинула бровь и сурово сказала: «Чушь! Если бы я могла подождать его возвращения, зачем бы я стала спрашивать тебя?»

Бянь Цан покраснел и нервно потер руки. Перед самым авторитетным лидером в гильдии Датун он не осмеливался вести себя небрежно, мужчина тихо пробормотал: «Кажется, А Джин лично отобрал десять человек из 12-го лагеря»

Но Юй, похоже, неудовлетворенная таким ответом, продолжила допрос: «Ты уверен, что они были выбраны лично А Джином?»

«А?» Бянь Цан застыл, потом смущенно ответил: «Гм, да… кажется»

«Так все-таки да или нет?»

«Да», — ответил Бянь Цан: «Лично»

Юй облегченно вздохнула и, успокоившись, ответила: «Тогда ладно»

«Госпожа, я могу идти?»

«Иди».

Раздался конский топот, покинув главную палатку, Бянь Цан немедленно подъехал к боковому лагерю. Отобрав два отряда, он направился к склону Би Я.

Лунный свет был холодным, как вода, отчего вокруг становилось еще более пустынно. Довольно часто весь ход истории меняется из-за одной маленькой лжи. Сказавшему ложь, было все равно, а слушавший, тоже не слишком придал значения этому делу. Перед лицом множества глобальных событий, эти мелочи были похожи на песчинки, брошенные в бурную реку, где никто их не заметит. Но в том укромном месте, эта крохотная песчинка чудесным образом достигнет препятствующих наводнению шлюзов и станет последней соломинкой, под напором которой раздавленный весом, шлюз рухнет. С этого момента паводок захлестнет небо, бессильный перед стихийным бедствием, народ, будет несправедливо корить небеса, не догадываясь, что корни его проросли из их собственных рук.

Бянь Цан не знал, что в ту ночь А Джин не сам отбирал конвой для Юань Суна, из-за покушения на Янь Сюня он поддался панике, потеряв голову из-за всего произошедшего, он передал эту незначительную задачу своему подчиненному. Его подчиненный был умелым воином и играючи махал алебардой весом 200 дзин (100 кг). По его глубокому убеждению, то, что А Джин перепоручил ему эту незаслуживающую внимания задачу, оскорбляло его исключительные способности. Тогда размахивая руками, он стал кричать: «Кто хочет, тот пусть и идет!»

В результате те, полжизни угнетаемые, чьи семьи трагически погибли под мечом империи, переполненные ненависти к царскому дому, солдаты, обгоняя друг друга, побежали подписываться на эту миссию. В конечном счете, десять самых голосистых и особо напористых мужчин, получили эту особую честь, сопровождать Юань Суна и Юань Чуньер до Чаньаня.

Очень часто, мы можем только охать из-за случайностей истории, начинаем строить гипотезы, что если бы в тот день А Джин не перепоручил это дело такому солдату, а назначил ответственного человека, или этот боец не выбирал бы людей так опрометчиво, или госпожа Юй спросила бы еще разок и Бянь Цан, возможно, ответил бы ей честно, кто знает, может быть тогда все сложилось бы по-другому.

Однако, мы снова вынуждены вздыхать из-за неизбежности истории. В то время Янь Сюнь был ранен, А Джин, как личный телохранитель, естественно заботился о его безопасности и он совершенно не был настроен заниматься подобными хлопотными вопросами. Все его подчиненные были отважными воинами, но умом не блистали. Кроме того, внезапное появление Ву Даоя, лишило Юй и Бянь Цана первоначальной бдительности.

В итоге, неизбежный результат медленно укоренился на юго-западных землях, с этой минуты история сильно изменилась, подобно реке, которая внезапно изогнулась и пошла по другому руслу. Руки, которые должны были держаться вместе, плечи, которые должны были стоять рядом, тогда был утрачен шанс на их объединение. Спустя годы, когда две пары глаз снова встретились, они поняли глубинный смысл слов «судьба играет с человеком».

«Ваше Высочество». Мужчина в темно-зеленом плаще медленно поднялся по склону. У Ву Даоя были ясные глаза, виски посеребрила ранняя седина, поступь его была по-прежнему спокойная. Слегка осипшим голосом, мужчина сказал: «Здесь сильный ветер, давайте вернемся в палатку и подождем там».

«Нет необходимости», — эхом отозвался глухой, точно холодный ветер в лесу, усталый голос. Не сказать, что погода была очень холодной, тем не менее, Янь Сюнь был одет в меховую шубу, шею его обвивал хвост белой куницы, еще сильнее подчеркивавший его бледный, как бумага, нездоровый цвет лица. Он опирался на скамейку, собранную из носилок, ноги его были укрыты толстым слоем белого атласа. Слегка вздохнув, он пробормотал: «Позвольте мне насладиться ветром Янбэйя, уже столько лет прошло…».

Янь Сюнь не закончил, но Ву Даоя уже понял, что он имел в виду под «столькими годами». Ву Даоя слегка кивнул, подтвердив: «Да, действительно много».

Янь Сюнь вдруг тихо усмехнулся: «Я до сих пор помню, как в столице я сказал Чу Цяо, что ветер Янбэйя сладок от запаха снежного лотоса, растущего в горах Хуэй Хуэй. Однако сейчас я не чувствую этого, если бы она сейчас была здесь, она обвинила бы меня во лжи».

Мудрый военный советник Датуна тихо вздохнул: «Ветер в памяти принца действительно сладок, но Янбэй теперь уже не тот из ваших воспоминаний».

«Да, многих знакомых людей больше нет рядом». Янь Сюнь смотрел вперед в непроницаемую темноту ночи, ветер, дувший с дороги, развивал его черные волосы.

«Как сейчас помню, мне было всего 9 лет, когда я покинул Янбэй. В то время императорская столица издала указ, чтобы все ваны (удельные князья) отправили в столицу своих сыновей, как гарант их преданности императору, однако князья не откликнулись, а один из них, Цзин-ван, даже открыто выступил против приказа императора. Однажды император прислал письмо нашему отцу, прочитав его, отец долго молчал. Наконец, он спросил меня и моих братьев: «Кто из вас хочет поехать в столицу? Это всего на год, а по возвращении именно он станет наследником трона Янбэйя».

Никто из нас не хотел уезжать, как и не хотел становиться наследником. В то время старший брат был уже вполне зрелым, поэтому он спросил отца: «Отец, разве вы не братья с Императором? Так почему он принимает меры предосторожности против вас?»

Отец снова погрузился в молчание, а потом ответил: «Именно потому, что мы братья. Если не я, тогда кто поддержит его?»

В тот день я решил отправиться в Чаньань, ведь он мой отец и если я ему не помогу, то кто?

Янь Сюнь вдруг горько улыбнулся, взгляд его был теплым, но в нем скрывался оттенок пережитых «бурь», как будто он принадлежал не двадцатилетнему юноше, а умудренному жизненным опытом старику.

«Поездка в императорскую столицу полна рисков, из желания помочь отцу, старший и третий брат также вызвались добровольно, но поскольку они уже состояли на службе, в конечном счете, отец решил отправить меня. В день отъезда, они следовали за моей каретой всю дорогу через перевал Дуома, округ Люхэ, Сималян и, наконец, до этого самого склона Би Я. Отец, старший брат, вторая сестра и третий брат все вместе стояли на этом месте и с ними огромное войско Янбэйя, а в небе гордо развивалось отцовское золотое знамя льва. Оглядываясь издалека, я все еще мог видеть, как вторая сестра тайком вытирает слезы, в то время как третий брат кричал мне, чтобы я был осторожен. Старший брат говорил мне, что в императорской столице еще холоднее, чем в Янбэйе, он собственными руками сделал мне грелку для рук, я пользовался ей пять лет, пока столичные чиновники не разбили ее в тот самый день, когда пришли новости о смерти отца».

Янь Сюнь холодно усмехнулся и равнодушным тоном добавил: «Склон Би Я действительно оправдал свое название, в тот день, когда развел нас, как два горизонта/берега (Би можно перевести как «расставаться», Я – «обрыв, берег»)». Затем Янь Сюнь обернулся и слегка усмехнулся: «Господин, Датун прислали вас сюда из страха, что я накажу солдат из армии юго-западного гарнизона, не так ли?»

Ву Даоя, не ожидавший такого резкого поворота, опешил, когда он слегка улыбнулся и покачал головой: «Нет, вы слишком подозрительны, Ваше Высочество».

«Ха-ха, а вы действительно не искренны», — смеясь, сказал Янь Сюнь, — «вы определенно получили приказ остановить меня, но когда пришли, неожиданно узнали, что человек возглавляющий войско юго-западного гарнизона – А Чу и проблема отпала сама собой, поэтому вы просто решили не говорить об этом вообще, чтобы не оскорбить меня, верно?»

Не дожидаясь ответа Ву Даоя, Янь Сюнь прямо заметил: «Войска юго-западного гарнизона, я действительно хотел убить их всех. С самого начала я оставил их в столице не только для того, чтобы они задержали преследующую нас армию, я надеялся на то, что их всех уничтожат, и они больше не будут мозолить мне глаза. Но А Чу спасла их, да еще и ведет их назад. Будем считать, что им повезло».

Услышав это, Ву Даоя слегка улыбнулся: «Его Высочество очень великодушен, он добр и снисходителен к людям. Счастье Янбэйя, что у него такой государь».

«Хватит высокопарных слов, вы прекрасно знаете, что моя ненависть к войскам юго-западного гарнизона не дает мне покоя, я просто в безвыходном положении, если я уничтожу их, после того, как А Чу приведет их обратно издалека, она сама уничтожит меня самыми изощренными методами».

Вспоминая эту хрупкую, но упрямую девушку, Ву Даоя невольно усмехнулся, откашлявшись, он медленно произнес: «Да, зная ее характер, это возможно».

«Но в таком случае, души умерших из Янбэйя, не смогут упокоиться с миром», — сказал Янь Сюнь.

Тон, с которым он это сказал, был легким, словно дуновение ветерка, однако улыбка тут же исчезла с лица Ву Даоя, в этих, казалось бы, банальных словах, он словно услышал смертельную ненависть, почувствовал запах крови. Ву Даоя немедленно ответил: «Ваше Высочество, хотя некогда войска юго-западного гарнизона обвиняли в дезертирстве, сейчас большинство ветеранов уже умерли, к тому же …»

«Ваше Высочество, хотя некогда войска юго-западного гарнизона обвиняли в дезертирстве, сейчас большинство ветеранов батальона уже умерли, к тому же …»

«Вступление в этот батальон само по себе уже является предательством Янбэйя!» Принц безжалостно заявил: «В тот год войско юго-западного гарнизона прямо перед началом битвы дезертировали и перешли на сторону Вэй, что привело к поражению отца. Хотя большинство из тех дезертиров уже погибли в сражении с Датун (возмездие), тот факт, что все же нашлись люди, которые согласились встать под это поганое знамя, это кровное оскорбление Янбэйя и предательство семьи Янь!»

Вдруг подул ледяной ветер, черное знамя орла развивалось в ночном небе, взгляд Янь Сюня стал холодным, он мрачно произнес: «Предательство — худшее преступление, его невозможно простить! Возможно тирания Вэй не оставила им выбора, но я должен дать понять народу Янбэйя, какими бы ни были причины, предательство карается смертью. Не взирая на положение, на мотив, не получит прощенье Небес! Если я сегодня прощу войско юго-западного гарнизона, завтра может появиться вторая, третья, сотая и даже тысячная армия юго-западного гарнизона! Если это случится, случиться то же что и в прошлом, Янбэй зальют реки крови! Сейчас, даже если они смогли вырваться из той «камеры смертников», им придется заплатить за свои ошибки! По возвращении отправьте их к северо-западным границам и поместите в авангардный отряд».

Ву Даоя нахмурился. Авангардный отряд на северо-западной границе? По сути, это была замаскированная смертная казнь. Из-за низкой численности населения, а также из-за частых набегов цюаньжунов, в Янбэйе из преступников совершивших тяжкие преступления формируются отряды смертников и отправляются на борьбу с цюаньжунами. Без снабжения, без подкрепления, порой даже без оружия, смерть кажется неизбежной.

«Сяо Цяо не согласится с этим». (Чу Цяо, Сяо – маленькая)

«Она не узнает», — принц категорично заявил: «Какой бы твердой ни казалась А Чу, у нее мягкое сердце, даже сражаясь с врагами, она не станет устраивать резню. Нельзя ей позволять вмешиваться в это дело, поэтому нужно быть уверенным, что те, кто в курсе, ничего ей не расскажут».

Последние слова были сказаны для него. Ву Таоя беззвучно вздохнул и бросил попытки переубедить его. Внезапно послышались шаги. На склон поднялся А Джин, он слегка наклонился и тихо сказал Янь Сюню: «Ваше Высочество, время принимать лекарства».

Янь Сюнь взял чашку и залпом выпил отвар. Черная жидкость вытекла из уголков его губ, Янь Сюнь достал платок и вытер лицо, потом хмуро продолжил: «Господин Ву, не стоит все время думать о мнении и поддержке народа. Если говорить об авторитете, то даже десять десятков императоров Вэй не могут сравниться с одной гильдией Датун. Но, несмотря на то, что Датун набирает обороты в Симен уже нескольких сотен лет, организация по-прежнему остается просто группировкой, но не имеет политической силы. В конечном счете, империя Вэй все еще управляет землями Хунчуань не потому, что ее поддерживает народ, а за счет силы своего оружия.

«Я понимаю».

Янь Сюнь криво ухмыльнулся: «Интересно, вы действительно понимаете?»

Ву Даоя не хотел это обсуждать и тут же переменил тему: «Ваше Высочество, скоро рассвет. Если Чу Цяо не придет, мы …»

«Я отправлюсь с вами в уезд Люхэ для лечения моих ран. Вы уже повторяли это сто раз», — раздраженно нахмурился Янь Сюнь, после чего отвернулся, глядя на пустую дорогу. Вдруг он уверенно сказал: «Она обязательно придет!»

Как и говорил Янь Сюнь, армия юго-западного гарнизона находилась уже в ста ли (около 500 км) от Сималяна. Солдаты скакали верхом всю ночь без отдыха!

В третью стражу ночи, когда стало совсем темно, войско сделало привал у подножия горы Байши («Белый камень»). Из осторожности, Чу Цяо отправила 30 разведчиков проверить Сималян и связаться с армией Янбэйя. Тем временем 4000 солдат оставались на прежнем месте, разводили костры и жевали сухие пайки, ожидая их возвращения.

Последние несколько дней шли сплошные дожди, и трава была мокрой. Хэ Сяо принес маленький ковер и заикаясь несколько неловко вручил его Чу Цяо: «Госпожа, подстелите его, когда будете садиться, земля холодная».

«Спасибо», — Чу Цяо взяла коврик и улыбнулась мужчине: «Генерал Хэ, вы поели?»

Хэ Сяо сел и немного удрученно ответил: «Нет аппетита»

Девушка удивленно приподняла бровь и спросила: «Почему? Вас что-то беспокоит?»

Хэ Сяо долго думал, наконец, набравшись храбрости, он решился рассказать о своих тревогах: «Госпожа, действительно ли Его Высочество простит нас? Действительно ли Янбэй примет войско юго-западного гарнизона?»

«Генерал Хэ, вы мне не доверяете?»

Хэ Сяо поспешно покачал головой: «Вся наша армия в большом долгу перед вами, госпожа. Без вас, мы все были бы уже мертвы. Как же я могу сомневаться в вас?»

«В таком случае, пожалуйста, верь в меня. Я обещала, что спасу солдат из юго-западного гарнизона, и я не откажусь от своих слов. Я уверена, что принц Янь не будет ставить прошлое в вину, и простит ваши ошибки». Взгляд девушки был серьезным, она говорила решительно: «Янбэй в опасности. Только объединившись, мы сможем противостоять внешним угрозам».

«Госпожа …»

«Генерал Хэ, у каждого есть камень на сердце, который не дает покоя, из-за этого люди порой совершают безумные поступки. В тот год, войско юго-западного гарнизона предало Янбэй, позже вы были вынуждены примкнуть к их лагерю и служить вместе с теми предателями под одним знаменем, тогда это пятно легло и на вас. Вы страдали от непонимания, оскорблений и все из-за того, что вы не были достаточно сильны, чтобы завоевать уважение. Но теперь все изменилось. Вы вырвались из Чаньаня, и теперь вы можете свободно передвигаться по всему Симен, нет никого, кто бы смог преградить вам путь. Вы уже железная гвардия, вы внесли вклад свой кровью и жизнями во имя независимости Янбэйя. Генерал Хэ, человек прежде должен научиться уважать себя сам, тогда его начнут уважать другие. Независимо от того, что думают чиновники Янбэйя, или командование Датуна, или даже принц Янь, вы должны сами поверить в то, что есть надежда на будущее! Вы их лидер, только когда вы сами встанете на ноги, вы сможете поднять на ноги своих солдат!»

Лицо Хэ Сяо стало ярко-красным от смущения, внезапно он бухнулся на колени и громко провозгласил: «Госпожа, мы обо всем договорились, но только если вы станете нашим лидером, тогда мы сможем спокойно вернуться в Янбэй!»

Потрясенная Чу Цяо быстро встала: «Что вы делаете? Немедленно поднимайтесь!»

Едва она договорила, позади эхом раздались голоса: «Госпожа, пожалуйста, станьте нашим лидером!» Подняв голову, Чу Цяо увидела как один за другим поднимались солдаты. Все эти, прошедшие множество сражений, не пасовавшие даже перед лицом смерти, мужчины, нерешительно переминались с ноги на ногу, когда пришло время вернуться домой. Мужчины с загоревшими лицами, в запятнанной кровью одежде, державшие в руках мечи, смотрели на хрупкую девушку, их взгляды были полны доверия и надежды.

«Госпожа, вы очень талантливы, смелы и сострадательны. Не заботясь о собственной безопасности, вы спасли всех нас. Позвольте служить вам, мы целиком и полностью преданы вам, к тому же только под вашим знаменем мы сможем сохранить свои жизни. Мы просим вас, станьте нашим лидером!»

«Госпожа, станьте нашим лидером!», — вдруг эхом грянули солдаты, становясь на колени, звук удара их наколенников о скалу звучал как грохот барабанов!

Чу Цяо стояла на возвышенности, свирепый, словно лезвие ножа, ветер, терзал ее тонкие плечи. Глядя на эти горячие, полные надежды глаза, девушка, наконец, покачала головой и ответила: «Простите, я не могу на это согласиться!»

«Госпожа!»

«Почему?»

Тот час поднялся галдежь. Чу Цяо подняла руку и дал знак успокоиться. Наконец она сказала: «Но я могу поручиться своей жизнью, что солдаты юго-западного гарнизона обязательно получат уход и лечение, соответствующее вашим заслугам. Главная обязанность солдата – это полное послушание, даже если однажды Янбэй приговорит меня к смерти, вы должны без колебаний нанести удар мечом, только тогда вы будете достойны того, чтобы называться воинами».

Небеса мгновенно затихли, тусклый лунный свет озарял землю, платье девушки трепетало на ветру, словно крыло птицы Подчеркивая каждое слово, она провозгласила: «Я не соглашусь стать вашим лидером, но я хочу вам напомнить, что в Янбэйе есть только один лидер, которому вы должны быть верны. И этот человек — Янь Сюнь».

В чарующем серебристом лунном сиянии, она казалась богиней. Солдаты смотрели на нее с благоговением, в эту минуту казалось, что в этой крохотном силуэте скрыта неземная сила.

«Госпожа, а вы?»

«Я? Я буду сражаться вместе с вами. У меня тоже есть свои мечты и идеалы».

«И каковы ваши идеалы?»

Уголки губ Чу Цяо слегка изогнулись, с улыбкой, наполненной счастья и надежды, девушка ответила: «В оставшиеся отведенные мне годы жизни я хочу увидеть, как он станет правителем мира».

Ночь подобна воде, над черной горой Байши со свистом пронесся сильный порыв ветра и, раскачивая верхушки деревьев, улетел прочь, унося на север эти растворенные в ночи, наполненные непоколебимой веры упрямые слова.

Степи Янбэйя, наконец-то я добралась!

_________________________________________

«Госпожа!», — внезапно донесся издали голос, в этот момент они увидели мчавшегося на коне разведчика, плечо его кровоточило. Мужчина во все горло закричал: «Братья, нас атаковали, там впереди!»

«Атаковали?», — тут же подскочил Хэ Сяо и громко спросил: «Кто они? Каковы их силы?»

«Всего семеро, кто они неизвестно. Прежде чем мы успели спросить, они схватились за оружие и напали на нас».

Чу Цяо встала и мрачно сказала: «Идем, отведи нас».

Солдаты юго-западного гарнизона сели на коней и, вслед за девушкой, бросились вперед.

30 человек против семи, исход боя был очевиден еще до его начала. К тому времени, когда Чу Цяо и остальные добрались до места, разведчики уже схватили семерых нападавших. Поскольку неизвестно кем были их противники, разведчики никого не убили, однако почти все нападавшие получили ранения, они стояли в окровавленных одеждах, вид у них был жалким.

С первого же взгляда, Чу Цяо почувствовала, что уже где-то видела их, но прежде чем она успела открыть рот, один из мужчин радостно воскликнул: «Это же госпожа Чу!»

Девушка нахмурилась и спросила: «Ты знаешь меня?»

«Я Сун Цянь, подчиненный А Джина из взвода охраны!»

«Подчиненный А Джина?» Чу Цяо тот час вспомнила его и сказала остальным: «Они свои, это просто недоразумение».

Хэ Сяо испугался, едва они вступили на земли Янбэй, его сердце сразу охватило беспокойство, да и как было не бояться, они только пришли и тут же столкнулись с местными войсками. Поспешно развязав Сун Цяня и его товарищей, он совсем по-братски встал рядом.

«Что вы здесь делаете? Почему в штатском (не в форме)? Вы на задании?» Спросила Чу Цяо.

Услышав это, их лица побледнели. Сун Цянь секунду подумал и неловко улыбнулся: «Госпожа, мы выполняем поручение. Поскорее отправляйтесь в Сималян, Его Высочество ждет вас и до сих пор не ушел».

Солдаты юго-западного гарнизона вздохнули с облегчением, когда услышали это. Несмотря на огромный риск, принц Янь ждет их. Неужели история о том, что он не собирался бросать их в столице и отправил Чу на помощь это все правда?

Но Чу Цяо совсем не радовалась, вместо этого она этого хмурясь спросила: «Что у вас за поручение?»

«Госпожа, это задание секретное». Сун Цянь говорил уклончиво: «Мы даже не посмели надеть форму. Я не могу говорить, когда вокруг столько людей».

«О чем не можешь говорить?» Девушка нахмурились еще сильнее и строго сказала: «Принц никогда ничего не скрывает от меня. Сейчас, когда между нами и Вэй начинается война, вы пытаетесь незаметно прокрасться к врагу. Какое у вас задание?»

От этой неожиданной вспышки гнева, мужчины испугано сжались. Губы Сун Цяня дрожали, он судорожно думал, пытаясь найти оправдание, но не мог ничего придумать.

«Признайтесь! Вы шпионы Вэй!»

«Нет, это не так!»

Раздался свист, Чу Цяо выхватила из-за пояса меч, ее глаза «феникса» стали холодными как лед: «Говори, так или нет?»

Сун Цянь испугано упал на колени и воскликнул: «Госпожа, мы не шпионы. Мы получили приказ генерала доставить 13-го Принца обратно в столицу!»

«13-го принца?». Взгляд Чу Цяо изменился: «Что ты говоришь? Где он?»

«Он … он …»

«Где он?» Холодная сталь прижалась к шее Сун Цяня. Взгляд девушки стал резким, безжалостным как надвигающаяся буря.

«Т… там!»

С холодным выражением лица Чу Цяо широкими шагами двинулась в указанном направлении, Хэ Сяо и остальные последовали за ней. Двое солдат раздвинули росшие впереди высокие заросли травы, и перед их глазами предстала темная пещера. В ту минуту, когда солдаты зажгли факелы и увидели, что внутри, все тотчас побледнели.

Чу Цяо стояла у входа, рука ее крепко сжимала меч, брови были плотно сжаты, грудь яростно вздымалась, глаза горели огнем, безумная жажда крови, словно цунами захлестнула ее с головой.

Трое обнаженных солдат армии Янбэйя перепугано смотрели на Чу Цяо и остальных, дрожа всем телом словно «сито» (оставила оригинал), а позади них находилась девушка, одежда ее была разорвана в клочья, руки и ноги связаны, лицо ее распухло, а из уголков рта сочилась кровь, взъерошенные на голове волосы напоминали солому, все ее тело было в синяках и укусах, а нижняя часть тела была в «полном беспорядке». Она лежала неподвижно, словно мертвая. Всепоглощающее отчаяние от пережитых позора и унижения исходило от того тела, слезы уже иссякли, лишь от уголков глаз протянулись вниз две блестящие дорожки.

В углу пещеры без сознания лежал однорукий мужчина, руки и ноги его кровоточили от стягивавших их пут, одного взгляда достаточно, чтобы понять как отчаянно он боролся. Даже сейчас, несмотря на то, что он был без сознания, лицо его было по-прежнему искажено свирепой яростью, вперемешку с беспредельным отчаянием и бессильной ненавистью!

«Вы трое, выходите». Голос Чу Цяо сипел, словно лопнувшая струна, так, что стоявшие вокруг солдаты, услышав его, оцепенели, испуганно глядя на Чу Цяо. Девушка спокойно указала пальцем на троих мужчин находившихся в пещере и слегка кивнула: «Да, вы трое».

Трое мужчин, жалкие, словно напуганные зайцы, держа в руках одежду, выбежали наружу. Солдаты юго-западного гарнизона расступились, сторонясь их как чумных и стыдясь даже смотреть на них.

Внезапно раздался свист, со свирепым криком, выплескивая всю злобу, Чу Цяо изо всех сил взмахнула мечом, отрубив голову одному из троих солдат. Тут же из его шеи в небо, как фонтан, брызнула кровь. Двое других солдат были в ужасе, схватившись за оружие, они собирались дать отпор, но Хэ Сяо с подчиненными, обнажив оружие, немедленно обступили их.

«Хэ Сяо», — наступив на обезглавленный труп, Чу Цяо пошла к пещере, угрюмо бросив через плечо: «Подарите этим двоим мучительную смерть».

«Да!»

За спиной тотчас раздались звуки ожесточенного сражения, но Чу Цяо больше была не в состоянии обернуться и посмотреть. Она сомкнула торчавшую в разные стороны траву и вошла в пропахшую сыростью пещеру. Опустившись на колени около Юань Чуньер, она помогла ей встать и попыталась натянуть на нее ту разорванную в клочья одежду.

«Госпожа! Простите нас! Ааа!», — с улицы донеслись отчаянные вопли, те двое солдат мучительно молили о пощаде, страх смерти лишил их самообладания. Они безумно кричали: «Это приказ Его Высочества! Мы только исполняли приказ!»

«Госпожа! Пощадите нас!»

«Госпожа…»

Вдруг из глаз Юань Чуньер, вниз по белой щеке, скатилась слеза, пробежала по тем ужасным следам, оставленным на ее теле. Она была похожа на сломанную куклу, по лицу одна за другой катились слезинки, голова была пуста. Те невинные дни подобно зимнему ветру, со свистом улетели из ее жизни навсегда. Воспоминания о тех прекрасных днях, в конечном счете, обернулись иронией, высмеивавшей ее глупость и наивность. Она прикусила губу, слезы текли все сильнее, девушка изо всех сил подавляла всхлипы.

Рука Чу Цяо начала затекать, когда она слушала шум снаружи. Она опустила голову, но как бы ни старалась, она не могла надеть на Чуньер эту разорванную одежду. Глаза Чу Цяо покраснели, а лицо стало совсем бледным, как бумага, она сняла с себя верхний халат и надела его на Юань Чуньер, потом зашла за спину, чтобы расчесать спутавшиеся волосы.

«Ты в состоянии встать?», — встав перед Юань Чуньер, тихо спросила Чу Цяо.

Юань Чуньер наконец начала реагировать. Она подняла голову и посмотрела на эту, облаченную в военную форму, девушку. Чу Цяо протянула руку и продолжила: «Я выведу тебя. Я доставлю тебя домой».

Вдруг глаза Юань Чуньер вспыхнули ненавистью. Она схватила руку Чу Цяо и, открыв рот, точно обезумевший дикий зверь, изо всех сил укусила ее!

Тотчас по запястью Чу Цяо потекла алая кровь, капля за каплей заливая одежду Юань Чуньер. Обезумившая девушка изо всех сил впивалась зубами в руку Чу Цяо, не желая отпускать. Чу Цяо стиснула зубы от боли, но не вырывалась, она медленно присела на корточки, и свободной рукой обняла Юань Чуньер, из глаз ее текли слезы, хриплым голосом она повторяла: «Прости, прости».

«Уу!», — отпустив руку и коротко всхлипнув, Юань Чуньер, наконец, отчаянно разрыдалась. В прошлом гордая, как небо, принцесса, стала, словно низкая трава, после того, как эти варвары надругались над ней. Она схватила эту женщину, которую ненавидела целых восемь лет, отчаянно рыдая: «Почему? Почему со мной так поступили? Я хочу убить всех вас! Убить!»

Чу Цяо сидела неподвижно, позволяя Чунъэр самозабвенно хлестать себя и смотрела на лежавшего в луже крови юношу. Глядя на его искаженное яростью лицо и плотно сомкнутые брови, она никак не могла связать его с тем, сохранившимся в ее памяти, юношей в зеленом платье. Перед глазами пронеслись тысячи кадров из прошлого. В одном из них стоявший перед ней щурившийся в улыбке красивый юноша, громко смеясь, говорил: «А Чу, я наконец достиг совершеннолетия, теперь я могу построить свой собственный дворец и жениться!»

Не в силах больше сдерживать слезы, Чу Цяо прикрыла рот и разрыдалась.

13-й, 13-й, 13-й…

В четвертую стражу ночи пошел дождь. После того, как Юань Чуньер и Юань Суна посадили на тележку, Чу Цяо вышла на обширный луг, в сопровождении свирепо настроенных солдат из юго-западного гарнизона. Перепуганные Сун Цянь и остальные воины Янь, походили на паршивых псов.

«Кто отрезал руку Юань Суну?»

«Его высочество»

Чу Цяо нахмурилась и резко крикнула: «Ложь!»

«Госпожа, я не вру!» Весь в слезах от страха, Сун Цянь во весь голос заорал: «Это правда Его Высочество сделал. Он пришел, чтобы убить Его Высочество, и Его Высочество отрубил ему руку. Госпожа Юй собиралась убить их, но Его Высочество не позволил, он поручил нам сопровождать их обратно в столицу»

Чу Цяо глубоко вздохнула и спросила: «Почему Его Высочество пощадил их?»

«Командир Цзин Юй говорит, он боится, что вы рассердитесь». Когда Сун Цянь договорил, он испугался, что Чу Цяо снова скажет, что они устроили самосуд, он поспешно добавил: «Однако… однако, если бы мы предприняли что-то в пути, госпожа Юй бы ничего не узнала и не стала бы злиться».

Капли дождя упали на волосы Чу Цяо, девушка хмуро спросила: «Командующий Цзин так и сказала?»

«Это … Да, да!»

Хэ Сяо, увидев, что выражение лица Чу Цяо помрачнело, крикнул: «Если ты снова посмеешь сказать чушь, я тебя убью!»

«Не нужно больше об этом». Чу Цяо подняла голову и тяжелым голосом сказала: «Схватите их всех и убейте!»

«Я не вру!», — закричал Сун Цянь: «Госпожа, взгляните на нас. Кто из нас не пострадал от людей из армии Вэй? Наши родители, жены и дети, братья и сестры погибли от рук чиновников Вэй? Для чего же тогда отобрали по человеку от каждого лагеря, если не для того, чтобы наказать их?»

«Верно!», подхватили остальные солдаты Янбэй: «Что плохого в том, что мы поддали ему? Опять же что с того, что изнасиловали принцессу Вэй? Моя сестра была опозорена аристократами Вэй! Мои родители подали жалобу властям, но их тут же забили до смерти! Так что я сделал не правильно?»

«Именно! Госпожа, что мы сделали не так? Почему вы наказываете нас?»

«Позвольте мне сказать вам, что неправильно все вы сделали!»

Внезапно в небе вспыхнула молния, осветив горизонт ослепительно белым светом. Девушка повернула голову, указала на телегу и медленно произнесла: «Потому что люди, убившие твоих родителей, унизившие твою сестру, притеснявшие и оскорблявшие вас, не они!»

Тот час раздались истошные вопли. Чу Цяо не обернулась, она молча смотрела на телегу, не решаясь подойти к ней, ее ноги будто окаменели.

«Госпожа!» Хэ Сяо широкими шагами подошел к девушке, вытирая воду с лица, он грубо сказал: «Эти свиньи уже казнены».

«Хэ Сяо, идите в Сималян сами», — лицо Чу Цяо было бледным, она шепотом добавила: «Я не могу пойти с вами».

«Госпожа!», — закричал изумленный Хэ Сяо: «Почему?»

Небо разрывали раскаты грома, ливень усиливался, капли дождя били в лицо, скрывая слезы, которые она не хотела показывать: «Потому что у меня есть более важные дела».

_______________________________

С восходом солнца дождь прекратился, небо прояснилось, будто вся грязь и все злодеяния смыло дождевой водой.

На склоне Би Я стоял молодой мужчина в белой шубе. Его лицо было бледным, а глаза напоминали тушь. Он спокойно смотрел вдаль «через сотни вод и тысячи гор».

«Ваше Высочество, мы должны идти», — тихо сказал стоявший позади Янь Сюня, Ву Даоя.

Янь Сюнь молчал, глядя вдаль. Когда подул холодный ветер, его изможденное тело не выдержало и он начал надрывно кашлять, звук был таким тяжелым, что казалось воздух наполнился соленым вкусом крови.

«Ваше Высочество?»

«Хорошо», — Яню Сюнь отмахнулся, давая понять, что все нормально и медленно обернулся, отказываясь от помощи Ву Даоя. Продолжая кашлять, он медленно пошел по склону вниз.

Линия зеленых хребтов то поднимается, то опускается. По другую сторону гор, скрытую множеством вершин, медленно едет простая телега. Кружащие высоко в небе ястребы, пронзительно крича, сопровождают повозку, постепенно покидая небо Яньбэйя.

Глава 081: Дорога на Бянь Тан

Ветра и дожди Бянь Тана.

Много лет люди жили, и умирали в этих степях, а войны и сражения за последние годы превратили эти места в выжженную пустыню. Всякий раз, когда вражеская армия пересекала границу, те, кто поселялся здесь в мирное время, убегали, в поисках более спокойных мест для жизни. Но где, в это страшное время, можно найти землю для мирного существования?

Три дня проливных дождей и постоянный северный ветер, который дует в лицо, проникает под одежду, заставляет мерзнуть даже кости. Повозка медленно ехала по пустынной дороге. Наконец они достигли заброшенной деревни. Повсюду, куда не посмотришь, черные руины.

Чу Цяо огляделась в поисках хижины, которая имела, хотя бы целую крышу. Юань Сунь до сих пор не пришел в себя, Чуньер сидела неподвижно в повозке. Чу Цяо зашла в одну постройку, что стояла на краю деревни, убрала мусор, нашла чистое сено, собрала дрова и разожгла очаг. Прошло полчаса, и в их временном пристанище стало тепло.

Разрушенная деревня, через которую проходил их путь, входила в состав района Чуаньчжун. Ранее Чу Цяо вместе с солдатами из юго-западного гарнизона уже была здесь. Неподалеку от этой деревни прошло столкновение с одним из отрядов Юань Яна.

Наверное, люди, которые жили в этих местах, очень испугались, и стремились, как можно быстрее убежать от войны. Они не забрали с собой почти ничего из вещей, только еду и одежду, которая была на них. Кастрюли и сковородки остались в хижине, а в баке оказалась даже чистая вода. Под потолком висели связки лука.

Чу Цяо взяла миску с согревшейся водой и подошла к Юань Чуньер, которая вошла за ней в дом и теперь сидела в углу комнаты. Девушка присела на корточки и отдала принцессе Великой Вэй сухие зерна и чистую воду.

Та не подняла глаза, и не стала, не благодарить, не ругать скудность предложенной еды. Она молча положила зерна в рот, склонила голову, выпила воду, так ничего не сказав.

Все время, что они ехали вместе Юань Чуньер была такой: она не проявляла никакой враждебности к Чу Цяо, словно у нее не осталось сил на сопротивление. Она повиновалась, всему, что ей говорили, сидела, стояла, ела и пила, согласно сказанному. Дорога была трудная, но она молча шла за Чу Цяо под проливным дождем, не пытаясь прятаться под деревьями. Она делала, все, что делала Чу Цяо, пила холодную воду, глотала крупные сухие зерна, при переходе через мелкую реку, шла вброд по пояс в воде.

Она следила за Чу Цяо, иногда той казалось, что она улавливает в ее глазах, блеск, готового на убийство голодного волка. Тем не менее, между ними не было сказано ни слова о произошедших событиях. Внешне же могло показаться, что принцессу не интересует ничего, кроме Юань Суна.

Чу Цяо знала, что Чуньер никогда не поблагодарит ее за свое спасение. После случившегося унижения, ненависть девочки росла с угрожающей скоростью. Что-то изменилось в ее глазах, походке, манере держаться. Чу Цяо даже думала, что возможно, что она обдумывает самоубийство.

Отдав принцессе сухие зерна и налив ей горячую воду. Чу Цяо подошла к Юань Суну, протянула руку и открыла ему рот, затем насыпала в него еду.

Брови мужчины были нахмурены, на подбородке появилась щетина. В отличие от аристократически красивых Янь Сюня и Юйвень Юэ, у тринадцатого принца, было открытое круглое лицо, его брови были очень густыми, и когда он злился, то был похож на львенка. Его лицо легко краснело, когда он был взволнован . Однако всего за несколько последних дней его кожа стала бледной и сухой.

Глядя на его пустой правый рукав, окровавленной одежды, Чу Цяо вздохнула и отвернулась, ей было тяжело это видеть.

«Ах ……»

Внезапно раздался низкий стон, и Юань Чуньер, которая долгое время молча сидела в углу, маленьким зверем бросилась к брату, оказавшись рядом, она схватила его за руку.

Юань Сун открыл глаза, его лицо было болезненно перекошено. Чу Цяо тоже сидевшая около него, взволновано прошептала: «Тринадцатый? Тринадцатый?»

«Глупая … Не уходи!»

Низкий, прерывистый стон Юань Сун закрыл глаза, его лицо было бледным до синевы, болезненный оскал, как у зверя, запертого в клетке.

«Тринадцатый брат!» — пальцы Чуньер нервно перебирали одежду Юань Суна, она громко воскликнула: «Тринадцатый брат, твоя сестра здесь, я никуда не ухожу!»

Чу Цяо осторожно оттолкнула Юань Чуньер, тихо сказав: «Принцесса, не трогайте рану».

«Помоги ему!» — принцесса откинула голову назад, ее лицо было мрачным, она смотрела на девушку с отвращением.

«Не следуй … он уходит … будет …ты умрешь …»

«Тринадцатый брат», — Юань Чуньер выглядела растерянно, она бездумно кивала головой. «Ты прав, ты можешь быть уверен, я не уйду».

Лицо Юань Суна было не нормально красного цвета. Кажется, у него жар. Чу Цяо стояла рядом, но не знала, как подойти к брату и сестре. Она хотела отойти, чтобы вскипятить воду, но одновременно боялась оставить их. Голос принца, заставил ее ноги прирасти к земле.

«Я … я тоже могу … защитить … тебя … А Чу …»

Чуньер словно осталась одна в лесу, лицо девушки стало совсем бледным, похожая на одержимую призраком, она повернулось и посмотрела на Чу Цяо.

Растерянный взгляд вернулся к Юань Суну, который вновь потерял сознание. Внезапно ее рот искривила уродливая улыбка, отвернувшись от брата, она вернулась в свой угол, засыпанный сеном. Сев, девушка притянула колени к груди и опустила голову, пряча лицо.

Всю ночь Юань Сун бредил: иногда он восхищался старшим братом Янь Сюнем, иногда убегал от него с безумным криком, а чаще умолял Чу Цяо, просил ее остаться и не уходить от него.

Этот юноша, который был настолько решительным, что напал на Янь Шидзи, находясь посреди лагеря его армии, выглядел по детски хрупким и мягким в эту ночь сильного дождя. Его слова, словно нож, оставляли порезы на сердце Чу Цяо.

Когда небо стало ясным, он проснулся. Чу Цяо охраняла его всю ночь, обтирая тряпкой, смоченной в холодной воде, чтобы снять жар.

Чу Цяо, увидев, что он пришел в себя, громко воскликнула: «Ты как?»

Ее голос разбудил Юань Чуньер, которая только под утро заснула, девушка открыла глаза, и посмотрела на брата, но не подошла.

Юань Сун был растерян, похоже, сначала он даже не знал, где находится. Но посмотрев на Чу Цяо, принц все вспомнил. Выражение его глаз изменилось от первоначального удивления к сомнению, и затем эмоции захлестнули его, жалость, обида, гнев…

Они проскользнули через его черные зрачки, и, наконец, были скрыты за равнодушием. Глаза были такими холодными, как лед на вершине Ван Гуксу.

Наверное, для себя он решил, что Чу Цяо, предала их дружбу, которая длилась на протяжении многих лет, от первого знакомства до императорской охоты, и, наконец, рухнула под стенами разрушенного дворца.

В этот момент, Чу Цяо полностью осознала, что прошлое не вернуть, прежние отношения не воскреснут. Она и Юань Сун, действительно никогда больше не смогут снова стать друзьями. Некоторые раны настолько глубоки и несут такие невосполнимые потери, как его отрубленная рука. Независимо от того, как бы вы не хотели исправить случившееся, невозможно вернуть все в исходное состояние.

«Как моя сестра?»

Юань Сун повернул голову и посмотрел в угол комнаты, где сидела Чуньер. Его голос был хриплым. Казалось, это ржавое лезвие пилы пытается распилить большой ствол дерева. Своей единственной рукой он потянулся к худенькой девушке, напряженно следивший за ним.

Принцесса быстро подбежала к нему и присела на корточки. Ее глаза были красными, а губы дрожали, но она постаралась улыбнуться. Гримаса, исказившая ее лицо, выражала скорее горе, чем радость. Она взяла Юань Суна за руку.

Сильный дождь лил на улице, в доме потрескивал огонь, это были единственные звуки в комнате. Брат и сестра, как две статуи, не двигались и ничего не говорили, слова были не нужны. Смотря в печальные глаза друг друга, они погрузились в свой мир, понятный только им.

«Как чувствует себя моя сестра?» — в голосе молодого принца не было больше солнца и радости, он был похож на седого старика, его рука крепко держала сестру за локоть. Тихим голосом он сказал : «Брат всегда поддержит тебя».

Юань Чуньер ничего не ответила, только отчаянно покачала головой, и слезы, которые она сдерживала всю дорогу, наконец-то, скатились по ее лицу.

Чу Цяо медленно встала, никто не смотрел в ее сторону, и никто не замечал, что она делает. В этой обстановке даже ее тень казалась такой лишней.

За сегодня она несет неоправданную ответственность, она — косвенный палач, неоспоримый.

Девушка повернулась и взяла меч, лежавший на земле, на истлевшем коврике. Она еще раз посмотрела на брата и сестру, открыла дверь и вышла.

Дверь захлопнулась за ней.

На улице лил сильный дождь, и холодный ветер выл, как дикий зверь, буйствуя в заброшенной деревне.

Девушка быстро побежала к конюшне, черный конь увидел, что она приближается, и радостно зафыркал, взволнованно качая головой и перебирая копытами.

Чу Цяо стряхнула капли дождя со своей одежды, улыбнулась и подойдя, обняла шею коня и тихо сказала: «Ты все еще рад видеть меня, верно?»

Конь вряд ли смог понять ее слова, но он увидел, что хозяйка пришла к нему, и радовался этому. Наклонив голову, он потерся о ее плечо.

«Я не смогла прийти к тебе вчера вечером», — Чу Цяо улыбнулась и погладила его шею. Конь прильнул к ней, доверчиво подставляя шею родным рукам, осторожно переставляя ноги, что бы встать ближе.

В сумке, притороченной к седлу раздался всплеск. Чу Цяо открыла ее и увидела, что это был маленький кувшин с вином.

Она не пила много лет, но когда она ехала вместе с солдатами юго-западного гарнизон, то взяла у Хэ Сяо этот кувшин вина.

Ветер и дождь снаружи становятся все сильнее, между небом и землей серое марево, и почти не видно восходящего солнца.

В комнате было тепло, и огонь все еще горел.

Тени от фигур двух людей внутри, темными силуэтами виднелись на рисовой бумаге окна.

Девушка в одиночестве сидела в конюшне. Опираясь спиной на лошадь и держа меч в одной руке, она другой подняла кувшин над головой и опрокинула, стараясь выпить все сразу.

Вино влилось в горло, подобно горящему огню. Она захлебнулась, сильный кашель сотряс худенькое тело, казалось ей пришлось расстаться с легкими.

Конь был встревожен и растерянно смотрел на нее. Она кашляла и успокаивающе гладила его шею, кашляла и смеялась сквозь слезы: «Ничего … просто … я в порядке …»

Она улыбнулась, слезы текли из ее глаз, по щекам, падали на одежду и шею коня.

Мир погружен в серую дымку, сильный дождь не прекращается, словно нет смысла в солнечном свете, черные руины вокруг и центр всего, девичья фигура тонкая и изможденная, все так мрачно.

К середине утра сильный дождь окончательно прекратился, а солнце показалось среди туч, где оно до этого пряталось.

Оставив своего коня, Чу Цяо подошла к двери хижины, тихо постучала. Послышались глухие голоса, слов было не разобрать.

Она тихо позвала: «Вы готовы!»

Раздался звук шагов, и Чу Цяо тихо отступила. Дверь резко распахнулась, Юань Чуньер стояла в проеме, ее лицо было холодным, но голос был спокойным, даже безразличным:

«Тринадцатый брат сказал, что ждёт тебя».

Чу Цяо кивнула и, последовав за принцессой Вэй, вошла в дом.

Юань Сун сидел на соломе, его волосы были расчесаны сестрой, а его подбородок был тщательно выбрит. Сейчас юноша выглядел почти нормальным. Если бы не пустой рукав, можно было подумать, что все произошедшее, просто кошмарный сон.

«Уходи», — Юань Сун выглядел холодным, и его голос был спокоен, в нем чувствовалось равнодушие, словно он находился за тысячу миль от Чу Цяо: «Я не хочу тебя больше видеть».

Стараясь заглушить возникший в душе страх, Чу Цяо постаралась спокойно ответить: «Я хочу, сама довезти вас обратно. Это место находится еще очень далеко от Чаньаня. Я не доверяю пути, по которому вам надо ехать».

Юань Сун нахмурился, его слова, словно нож в теле Чу Цяо, резали по живому: «Мы рождаемся, чтобы умереть, что ты с этим сделаешь?»

Словно из груди, внезапно вытащили сердце, как тяжело, Чу Цяо сделала глубокий вдох и продолжила говорить: «Здесь, в провинции Сычуань после сражений, много людей осталось без крова, они готовы напасть в поисках даже минимальной наживы. Те, кто раньше следил за порядком, главы кланов, ждут, и смотрят, чем закончиться противостояние. Власть императорской династии пошатнулась в этих краях. Солдат, присягнувших Великой Вэй, мало и они не могут справиться с бандитами, вы …… »

«Хватит», — сказал Юань Сун, нетерпеливо нахмурившись, — «я уже сказал тебе, мы рождаемся, что бы умереть, что ты с этим можешь сделать?»

На ее сердце, словно лег большой камень, еще раз глубоко вздохнув, Чу сказала хриплым от волнения голосом: «Юань Сун, я знаю, вы ненавидите меня, я знаю, что я не могу ждать от вас доверия, однако, я не могу смотреть, как вы идете на смерть».

Тринадцатый принц холодно улыбнулся, смотря на Чу Цяо: «А Чу, ты знаешь, что мне раньше нравилось в тебе больше всего?»

Чу Цяо удивил вопрос, она подняла голову, внимательно слушая, как Юань Сун, подчеркивая каждое слово медленно говорит: «Я любил тебя до всего, что случилось, за то, что ты всегда так уверена в себе, независимо от того, кто находиться вокруг тебя и что происходит. Ты не будешь смотреть свысока на тех, кто слабее, ты никогда не была высокомерной к таким людям. Меня всегда восхищали твоя решительность и уверенность в своих силах и способностях».

«Но», — глаза Юань Суня потемнели, губы искривила холодная усмешка, — «сейчас я действительно ненавижу тебя. Ты настолько высокомерна, самодовольна, всегда считаешь, что никто не может обойтись без твоей помощи. Кто ты такая, ты задумывалась, кем ты являешься? Что ты сейчас делаешь? Что это для нас? Милостыня? Попытка заслужить прощение? Или ты хочешь это сделать, что бы потом вернуться к тому зверю, чтобы жить дальше со спокойной совестью, своей жизнью?»

Чу Цяо покачала головой и прикусила нижнюю губу, пытаясь объяснить: «Юань Сун, я …»

«Убирайся!! Не дай мне увидеть тебя снова!!» — закричал Юань Сун сердито, — «я уже говорил тебе, больше между нами нет ничего общего. Если мы встретимся снова, или ты умрешь, или умру я. Предать свою страну, убивая ее ни в чем неповинных людей, сто смертей будет для вас мало!

Это нельзя простить!!»

«Юань Сун …..»

«Уходи!»

Юань Сун был в ярости, Чу застыла на месте, рука, сжатая в кулак, непроизвольно дрогнула.

Ее спина была напряжена, она попыталась уговорить принца: «Юань Сун, я могу просто ехать не далеко от вас. Даже если ты считаешь, что не нуждаешься во мне, не забывай, что есть ещё принцесса. Эта дорога длинна, а вода высока, ты должен подумать о том, чтобы то, что произошло с ней, не повторилось».

Его замечание, заставило Юань Суна напрячься и посмотреть в сторону сестры, потом он все таки упрямо, сказал: «Я смогу защитить мою сестру, это не должно тебя беспокоить».

«Тринадцатый брат …»

«Есть ли у вас уверенность, что противник окажется трусом, а у вас хватит сил, чтобы защитить ее?»

Юань Чуньер собиралась что-то сказать, но Юань Сун тяжело посмотрел на нее, поэтому девушка прикусила нижнюю губу и промолчала.

Через полчаса, Чу Цяо могла наблюдать, как повозка с императорскими детьми, скрывается за поворотом.

У нее поднялся жар после того, как она вчера попала под ливень, к тому же она была, уставшей после бессонной ночи.

Солнце опять скрылось за облаками, холодный пронизывающий туман опустился на дорогу.

В густом тумане, она, сжав зубы, вскарабкалась на лошадь, и медленно последовала за повозкой.

В тот же день она осторожно объехала повозку, что бы проверить и по возможности очистить путь перед ними. Она столкнулась с несколькими бандитами, увела их подальше, а потом убила.

Ночью Юань Сун и Чуньер боялись ехать, поэтому встали лагерем. На следующий день ситуация повторилась. Поскольку ее лошадь была очень быстрой, она легко смогла выполнить свою миссию, не будучи обнаруженной.

Однако через четыре дня из-за сильной усталости и малого количества еды, она, все таки, заболела.

Чу Цяо проснулась, когда снаружи пошел дождь, она лежала в полуразрушенной хижине с соломенной крышей. Чуньер, одетая в простой плащ, державшая в руках чашу с горячей рисовой похлебкой и две сухие лепешки, стояла рядом.

«Ешь, если ты умрешь, кто будет охранять нас по дороге».

Спокойно сказала Принцесса императорского дома, в ее манерах вновь чувствовалось высокомерие, она поставила чашу на землю, развернулась и ушла.

Дождь и ветер, за пустым проемом дверей. У Чу Цяо было бледное, как у приведения лицо, она растеряно смотрела вслед исчезающей в пелене дождя фигуре Юань Чуньер. Почему-то в груди стало тепло, тяжесть, поселившаяся в ней, немного уменьшилась.

После семи дней, перед ними раскинулась древняя столица, блестевшая в лучах утреннего солнца. Наконец, не было этого густого тумана. Чаньань, как спящий лев, лежал на земле Хунчуань.

Глядя на этот город, где она прожила восемь лет, Чу Цяо внезапно почувствовала себя очень уставшей и полной горечи.

Развернув коня, она уже собиралась покинуть не гостеприимные для нее места, направляясь на северо-запад. Внезапно раздался звук копыт.

Чу Цяо настороженно смотрела на человека, который теперь стоял перед ней, молча, без слов.

«Ты уходишь?»

«Да».

«Ты вернешься к нему?»

«Да».

«Ты когда-нибудь еще придёшь сюда?»

«Я не знаю, может быть, я вернусь в Чаньань, а может, и нет».

«Ха-ха», — неожиданно горько рассмеялся Юань Сун. Пустой рукав развевается на ветру. Картина выглядит странно, как воздушный змей с половиной крыльев. «Смотри, я действительно теперь слабый человек!»

«Тринадцатый принц», — сказала Чу Цяо тихим голосом, — «спасибо, что пришли попрощаться со мной в последний раз».

Юань Сун горько улыбнулся: «Ты охраняла меня тысячу миль. По-твоему, мое сердце слишком маленькое, чтобы тебя не видеть?»

Желтый песок повсюду, дует ветер, поднимая его к небу.

Юань Сун был одет в простой коричневый халат, но его движения и манера держаться, выдавали в нем аристократа.

Волосы мужчины хлестали по плечам, развевались на ветру.

Он медленно сказал: «Но это, на самом деле в последний раз. Если мы встретимся ещё раз, тебе не надо со мной разговаривать. Я не оставлю для тебя чувств в своем сердце».

Чу Цяо медленно покачал головой: «Я никогда не смогу убить тебя».

«Это твое дело», — холодно сказал Юань Сун, — «любой, кто предает империю — мятежник, и должен заплатить».

Чу Цяо, услышав эти слова, нахмурилась и подняла взгляд. Она спросила: «Юань Сун что такое империя?»

Юань Сун нахмурился, ему не нравилось слушать то, что говорит Чу.

Но ее тихий голос продолжил мятежную речь: «Разве есть справедливость в том, что вы семья Юань, считаете себя олицетворением империи. Ваше слово, как золото, никто не имеет права идти против династии Юань, это мятеж, преступление!»

«На самом деле для вас здесь, нет правых или не правых, важны только победа или поражение! Когда ваш отец обманул своего старого друга, устроил резню, без милосердия расправившись с родственниками Янь Сюня, как вы смотрели на это? В течение восьми лет, вы были свидетелями попыток убийства Янь Шидзи, сколько их было?»

«Когда было объявлено о браке между Янь Сюнем и Юань Чуньер, разве не ясно, что это был обман, чтобы ввести в заблуждение общественность. Нас должны были убить у храма предков, император хотел расправиться c принцем руками Вэй Шу Е. Если бы все прошло, как было задумано, сейчас вы не говорили бы со мной, а лили бы вино перед нашими с Янь Сюнем могилами, два зеленых холмика, в глубине леса».

«Юань Сун, вы тешите себя самообманом, думая, что с закрытыми глазами не увидите тиранию Юаней. Вы не задумывались, что огромная империя постепенно разваливается? Я не отрицаю, что я не оправдала ваше доверие, я извиняюсь, что на заботу обо мне в течение многих лет, ответила, по вашему мнению, предательством».

«Но, это Империя начала эту войну. Я не чувствую никакой вины, даже малейшего сожаления за свои действия. Мы с самого начала, были приговорены. У нас не было выбора, и даже сейчас, после всех жертв, я бы пошла тем же путем».

Холодный ветер задул с новой силой, Юань Сун усмехнулся, покачал головой и вздохнул: «А Чу, я действительно никогда тебя не понимал».

«Вы и не могли, вы просто ничего не знаете обо мне», -сказала Чу Цяо.

«Юань Сун, моя печаль и моя благодарность навсегда останутся с вами. Но восемь лет назад, Янь Сюнь нуждался в моей помощи, и я решила последовать за ним в Священный Золотой Дворец. В тот день моя судьба определилась, и теперь мы обречены на противостояние.

Я всегда буду против Великой Вэй и династии Юань, рано или поздно, мы встретимся на поле боя. Люди Великой Вэй не простят Янь Сюню Чаньань. Но не восстань мы в тот день, мы были бы мертвы. В течение последних восьми лет, я уже не раз намекала вам на то, что творится вокруг, пыталась оттолкнуть вас, но вы ничего не видели. Вы всегда отказывались признать реальность и наивно думали, что ваш отец позволит Янь Сюню остаться в живых».

«Юань Сун, я никогда не думала, что вы можете обмануть или предать друга, мне очень больно, что мы так расстаемся. Вы и ваши годы заботы и доброты, я буду помнить, и если у меня будет возможность, я верну вам свой долг».

«Это, кажется, все, что я заслуживаю. Я был слишком наивным», — Юань Сун грустно улыбнулся. Потом он решительно отвернулся: «Я не дам тебе возможности, отплатить мне. А  Чу, я надеюсь, что ты уйдешь, и мы больше не увидимся в этой жизни».

«Юань Сун!» — крикнула Чу Цяо. Юань Сун услышал, но он отвернулся, собираясь уходить.

Чу Цяо глубоко вздохнула, а затем решилась и спросила тихим голосом: «Что передать Янь Сюню?»

Спина Юань Суна внезапно стала жесткой, подул ветер, его глаза были ледяными.

«Не загнанный в угол, он никогда не восстал бы! Я уверена, что тому, что случилось с вами в дороге, есть объяснение. Если он был серьезно ранен, в этом случае, он мог не проверить тех, кто должен был сопровождать вас! Вы тяжело ранили его, не так ли?»

Хотя это было предположение, но молчание в ответ, подтвердило Чу Цяо, что она права.

«Тяжело!?»

Лицо Юань Суна потемнело, он мрачно сказал : «Возможно, он уже умер, но у тебя есть еще время, чтобы вернуться к нему и положить его в гроб».

Он стоял спиной к ней. Тишина, а потом глубокий вздох, хриплый голос произнес: «Спасибо, что рассказал мне».

Он не знал, что ответить. Но тут топот множества копыт прервал их молчание, у них не было больше шанса, хоть как-то объясниться или просто попрощаться. Девушка быстро развернула свою лошадь на северо-запад, арбалетные болты полетели ей в спину!

Солдаты приближались к Юань Суну. Он стоял на месте, беспокойная лошадь перебирала копытами, холодный ветер дул, развевая рукава халата. Юноша казался полным тяжелой печали и горечи.

А Чу, те слова, что ты говорила, как я могу не понять их? В течение восьми лет, эта ситуация казалась мне не разрешимой, она тревожила мое сердце. Но я всегда отказывался принять ее, я надеялся, что появиться шанс и все разрешится. Я всегда считал, что вопрос кому жить, а кому умирать никогда не встанет так остро.

Я горько обманывал себя в течение стольких лет, я был уверен, что все разрешится, даже был убежден, я хотел поверить в эту ложь.

Но несмотря ни на что, Империя не может быть разрушена, даже если Золотой Священный Дворец превратился в руины. Я по-прежнему считаю, что Янь Сюнь предатель Империи Вэй, и на самом деле, мне очень тяжело это признать, но ты, тоже предала меня!

Хотя в последнее время, я уже догадывался, что этим закончится.

Земля, за которую убивают столетиями, она разделит нас на тысячи миль. Между нами не будет больше произнесено ни одного слова, но ты, наверное, знаешь, что мое сердце будет помнить тебя, несмотря на твердое убеждение в вашей с Янь Сюнем вине!

А Чу, я думал, что я тоже был в твоем сердце, вес доверия должен был быть примерно таким же, как и у Янь Сюня, но это оказалось далеко от истины. До сих пор я не знаю, чем он вызвал у тебя такую привязанность.

Юань Сун поднял голову и улыбнулся, медленно закрыл глаза и впал в прошлое. Он снова видел, то, что считал счастливыми воспоминаниями, но это было кривое зеркало.

Топот копыт ворвался в его мысли, Юань Сун поднял голову, чтобы увидеть Чуньер, Юань Че и сопровождающий брата, отряд из трехсот всадников.

«Где Чу Цяо?» — принцесса ехала впереди. Она обогнала всех, чтобы быстрее приблизиться к Юань Суню. В чертах лица появилась жесткость, они потеряли следы наивности и беспечности. Резко осадив лошадей, Юань Чунь громко спросила: «Тринадцатый брат, что насчет нее, она уехала?»

«Пусть уходит».

«Уходит? Как ты можешь отпустить ее?» — принцесса Великой Вэй яростно смотрела на брата, — «куда она поехала?»

Видя молчание Юань Суна, Чуньер закричала: «Тринадцатый брат! Ты забыл, что они с нами сделали?»

«Тринадцатый брат, куда она пошла?»

Юань Че был одет в черную броню, его глаза горестно смотрели на обрубленную руку Юань Суна. Он не спрашивал, как это произошло, очевидно, он узнал все от младшей сестры.

В одно мгновение, последние восемь лет, исчезли из памяти младшего принца, как будто ураган пронесся по воспоминаниям. Он все еще помнил тот день, когда встретил девочку одетую в белую хлопковую юбку, белые сапоги из верблюжьей кожи, с двумя заколками в виде цветков из нефрита, вставленными в черные блестящие волосы.

Она улыбнулась и сказала ему: «Мое имя — Цзысюй, я живу в несуществующем дворе, служу под руководством тетушки Доу, вместе с другими служанками мы лепим глиняные фигурки для молодого господина. Все запомнил?»

Юань Чуньер нахмурилась, она громко закричала: «Юань Сун! Ты все же принадлежишь семье Юань?»

«В ту сторону», — Юань Сун махнул рукой в направлении, куда поскакала Чу Цяо. Его голос словно упал, а триста человек бросились в указанном направлении, и в мгновение ока от них осталось только облако пыли.

Чу, между вами и мной, все еще остаётся наше противостояние. Нам невозможно было быть рядом с самого начала. Ты готова была отвезти меня домой, но я не могу отпустить тебя.

Пыль оседает на землю, воздух снова чист. В этот день прошлые привязанности должны быть забыты.

Холодный ветер между небом и землей, заставляет воспоминания исчезнуть. Юань Сунь ударил лошадь и медленно поехал к древнему городу Чаньань. Его фигура, темным не правильным силуэтом, подавляет своим одиночеством.

«Ваше высочество, Седьмой принц. В ближайшей деревни, никого нет».

Разведчик посланный вперед, только что прискакал назад, Юань Че выглядел мрачным и ничего не ответил.

Чуньер заговорила первой: «Ее лошадь быстра, немедленно пошлите десять человек. Они ее нагонят, девушка одна, и ей необходимо пополнить запас еды и воды, кроме того, она должна иногда спать. Завтра утром или самое позднее к вечеру ее найдут. Кроме того, надо отправить почтовых голубей и предупредить власти округов на пути в Янбэй. Напишите им, что надо задержать опасного мятежника, возглавлявшего отряд, который убил множество солдат армии Вэй и ее союзников. Я думаю, найдется много людей, которые ненавидят ее кости, возможно, больше, чем я. Они сделают нашу работу своими руками. Под этими небесами я хочу посмотреть, как она сможет вернуться в одиночку в Янбэй?»

Юань Че удивленно смотрел на младшую сестру, подошел к ней. Он нахмурился и сказал: «Эй, что с тобой случилось на дороге?»

Принцесса подняла голову, нервно дернулась рука, она спросила: «Почему Седьмой Брат задал этот вопрос?»

«Ты сильно изменилась».

Глаза Юань Чуньер потемнели, и грязные картины снова пронеслись перед ее глазами. Девушка холодно улыбнулась: «Седьмой брат, я не изменилась, я просто выросла».

«Выдвигаемся!»

Юань Чуньер вздохнула, и пошла вперед, Юань Че и несколько солдат быстро последовали за ней, охраняя.

Прошло довольно много времени и на клочке травы, возле официальной дороги неожиданно появилась миниатюрная фигура. Девушка посмотрела в направлении, в котором исчезли императорские дети, горечь предательства расползлась в ее сердце.

Наверное, она все же не ожидала, что Юань Сун предаст ее. Она сознательно вернулась лесными тропами назад, понимая, что даже если младшие брат с сестрой не укажут направление, в котором она поедет, Юань Че все равно направит солдат по дороге в Янбэй.

Грустно понимать, что Юань Чуньер, молчавшая всю дорогу и не проявляющая никакой враждебности, собиралась убить ее, когда они прибудут на место. Принцессу в первую очередь волновало безопасное возвращение в Чаньань, а потом ее месть сопернице.

Эта представительница династии Юань сохранила горечь своего сердца для нее!

Она стояла под открытым небом, орел кричит высоко над ней, белые крылья несут его к горам Тяньшань.

Чу Цяо громко свистнула. Черный конь услышал ее на большом расстоянии и быстро побежал к Чу Цяо, радуясь встречи с ней.

Чу Цяо похлопала коня и спокойно улыбнулась: «Брат, мы будем долго ехать, все дороги впереди перекрыты, едим в обход».

От Чаньаня до Янбэя, местность, это плоская равнина. Чтобы предотвратить побег солдат с юго-западного гарнизона, представители императорских войск от несколько крупных округов и гарнизонов издали указ о заставах на дорогах. Так же было приказано срезать высокую траву, выпилить деревья и вычистить лес от кустарника, убрать все, что могло обеспечить укрытие предателям.

На берегах реки, переправах, везде расположены засады.

Вначале никто не принимал ее всерьез, но после последнего боя, прежняя уверенность покинула их.

В настоящее время все те, кто понесли потери от ее рук, узнали, что она одна пытается пересечь их земли и вернуться в Янбэй, все силы будут стянуты сюда. Сеть разбросана?

С другой стороны, для всех очевидно, что ее поимка будет ударом для нового наместника Янбэя, и это будет большой потерей для тех, кто называет себя последователями Датуна. В конце концов, Чу Цяо, с четырьмя тысячами людей, сражались на протяжении тысячи миль, без единого поражения. Для многих этого было достаточно, чтобы ловить ее с еще большими усилиями.

Если она все же вернется к первоначальному пути, это равносильно самоубийству, без надежды на спасение.

Единственный выход сейчас — это ехать по дороге на юго-восток, пересечь границу с империями Суй и Тан, ехать на юг к дороге Цинтуншань, перейти реку Синьцзян-Уян, пройти вверх по течению и, наконец, вернуться в Янбэй!

Она хлопнула черного коня по шее, тот в ответ заржал. Чу Цяо улыбнулась, сказала несколько ласковых слов, ее голос был полон уверенности. Наконец она вскочила на коня, вздохнула и поехала на восток.

Глава 082: Ученый посреди дороги

Ветра и дожди Бянь Тана.

Чу Цяо не только недооценила ненависть Юань Чуньер к ней, она также недооценила мудрость Юань Че, а также то положение, которое она занимала в сознании всего народа Великой Вэй. После того, как послания императорского двора были разосланы во все провинции, еще недавно трещавшая по швам империя внезапно продемонстрировала неслыханную сплоченность, все феодалы как один откликнулись на призыв столицы. Народ начал активно готовиться к боевым действиям, «потирая кулаки от нетерпения». Многократно проводились военные маневры, в которых участвовало более 10 тысяч человек, во всех уголках империи на мобилизационных митингах лились вдохновляющие речи, по улицам городов проходили оживленные многолюдные демонстрации, казалось, они готовились к столкновению не с одной единственной женщиной, а с целой армией. Войска, деморализованные поражением армии Янбэйя, оживились, солдаты пели строевые песни, слушали бой (военных) барабанов, главы городов стоя у городских ворот со слезами на глазах провожали свои доблестные войска, отправлявшиеся на обширные равнины, чтобы начать весьма трудную и опасную охоту. Неосведомленные местные жители, боясь, что приближаются войска Янбэйя, заранее упаковав ценные вещи, готовы были в любой момент оставить дома.

Чу Цяо понимала, что ее репутация не настолько серьезна, чтобы настолько напугать всех этих солдат Вэй. Скорее это был страх перед императором, во время бойни в Чаньане, когда столица требовала подкрепления, никто не протянул руку помощи. Но сейчас войска Янбэйя не намерены возвращаться на восток и правящий клан Юань укрепился в Юньтоне, положение их постепенно стабилизировалось, пограничные войска, дислоцированные на других территориях империи Вэй, также вернулись под контроль Юань Че. Смутные времена, вызванные восстанием Янь Сюня и пошатнувшие империю, постепенно миновали. Благородные семьи хотели найти выход для себя, в свете этого, в последние несколько дней такие влиятельные кланы, как Му из Линнаня, семья Юйвень из Хуаси и семья Вэй из Иньчуаня, отправили огромное количество обозов с провиантом и фуражом в Юньтон и в Чаньань, по-прежнему упорствовать и не найти для себя спасительную лазейку сейчас, было бы невероятной глупостью и безумием.

В результате, все феодалы, не осмелившиеся вторгаться в Янбэй, один за другим направили свои копья на эту дерзкую женщину, выскользнувшую из рук 7-го принца и 8-ой принцессы, как будто лишь стоит убить ее и войска Янбэйя рассыпятся как черепица. Даже наместники, несшие пограничную службу в юго-восточных и юго-западных частях империи, которые не были оповещены, тоже выразили свою лояльность, отправили большое количество людей с целью поиска и поимки этого важного человека.

Не смотря на то, что этот жест юго-восточных феодалов был просто показным для императора, это принесло немало хлопот Чу Цяо, поскольку в этот момент она находилась на юго-восточной границе, разделяющей империи Вэй и Тан.

От долгого пути, у лошади изо рта уже пошла пена и Чу Цяо была вынуждена остановиться, чтобы дать лошади напиться воды и отдохнуть. Аппетита у нее не было, но, чтобы сохранить силы, девушка съела сухой паек, запив его холодной водой, что вызвало дискомфорт и спазмы в животе.

Сегодня шел шестой день ее пути, через два дня она вступит на земли Бянь Тана. Однако до этого ей еще придется миновать два округа, находящихся под управлением империи Вэй, дальше за ними идет безлюдный район и только после этого она достигнет первого перевала в северной части империи Тан — заставу Бай Чжи.

На протяжении тысячелетий застава Бай Чжи служила основным щитом против набегов северных соседей. Там происходило много сражений, и это место серьезно охранялось, даже больше, чем застава на границе с Янбэйем, а у Чу Цяо по-прежнему не было досконально продуманного плана действий.

В то время, когда она прикидывала в уме все детали плана, издалека вдруг донесся топот копыт. Чу Цяо встрепенулась, подняв голову, она посмотрела вдаль, выражение ее лица тотчас изменилось.

Издали, откуда поднимались клубы пыли, к ней приближалось более сотни всадников на боевых лошадях. К счастью юго-восток не похож на северо-запад, где сплошные равнины и в любой момент можно угодить в ловушку, здесь повсюду были густые леса и горные массивы, в противном случае на таком расстоянии ее бы уже конечно давно заметили. Сжав зубы, Чу Цяо вскочила на лошадь и бешено помчалась прочь.

Она шла по горной реке более трех ли, чтобы сбить противника со следа, но не успела она еще отдышаться, как позади снова раздался стук копыт. Чу Цяо нахмурилась, затем решительно схватила два огромных валуна и с помощью веревки привязала их к спине своего коня, после чего с силой хлестнула животное по бедру, заставив его идти.

Эта лошадь была с ней уже много лет, им не раз давилось вместе пройти через огонь и воду, и животное было глубоко привязано к своей хозяйке. Пробежав несколько шагов, конь остановился и обернулся назад, глядя на нее, при этом непрерывно размахивая хвостом.

Чу Цяо взвалила на спину дорожный мешок и повернувшись кругом, направилась к лесу, но едва она успела сделать несколько шагов, животное не желая расставаться, последовало за хозяйкой. Девушка нахмурилась и без сожаления метнула нож, острое лезвие со свистом полетело в коня, оцарапав ему шею. Испуганный конь протяжно заржал и, развернувшись, умчался прочь! Слыша, что звуки копыт постепенно удаляются, Чу Цяо глубоко вздохнула, закинула узел на спину и пошла в лес.

____________________________________________________

«Правитель «шести морей»: просвещение государства в духе нравственности, управление страной согласно канонам святого учения, установление гуманных и справедливых законов, ее процветание и падение…» (основа процветания государства – добродетель)

Ранним летним утром воздух был свеж, вокруг щебетали птицы, где-то посреди поросшей зеленью горной дороге, беззаботно раздавался звонкий голос, зачитывавший научный трактат. Вдалеке появился молодой ученый, сидевший верхом на осле с голубоватой шерстью, держа в руке пожелтевший от времени свиток, мужчина читал нараспев, покачивая при этом головой. Погода была великолепной, небо было чистым, отовсюду доносились птичьи трели и благоухание цветов, дождь только что прекратился, и в воздухе чувствовалась свежесть. Лян Шаоцин свернул книгу и медленно поднял глаза, слегка щурясь на солнце, его молодое красивое лицо озаряла добродушная улыбка. Он вытянул руку и раскрыл ладонь, на которой лежали крошечные зерна риса. Желтый жаворонок опустился на его ладонь и принялся клевать зерна, украдкой поглядывая на безвредное лицо Лян Шаоцина.

«Небеса милосердны ко всем. Улетай и больше не попадайся в руки ловцов птиц».

Птица кружила вокруг него, но никак не улетала. Яркие солнечные лучи сквозь редкую листву лились на молодого человека, озаряя его ласковое лицо и мягкую улыбку.

В этот момент издалека внезапно донеслись звуки сражения. Ученый замер и, навострив уши, стал прислушиваться. Убедившись в том, что слух его не подводит, мужчина нахмурился и тихо пробормотал себе под нос: «Вдали от дома не следует вмешиваться в чужие дела. Безопасность превыше всего».

Сказав это, ученый энергично кивнул головой, как бы подтверждая свою правоту. Натянув поводья, он повернул на первоначальный путь, желая избежать стычки. Однако, сделав два шага, он остановился. Что если это был тот случай, когда сильный издевался над слабым? Он благородный муж, но собирается бросить нуждающегося на произвол судьбы, разве это не идет в разрез с законами морали? Подумав так, ученый сел на осла, потом задумался.

Звуки боя по-прежнему продолжались, но еще более ожесточенный бой шел в душе Лян Шаоцина. Он боялся ввязываться в неприятности, но игнорировать было как-то неловко. Помявшись, какое-то время, молодой ученый неожиданно стиснул зубы. Про себя он подумал, что это должно быть двое фермеров что-то не поделили между собой, ему следует сходить и попробовать разок уговорить их прекратить драку, тогда они заключат перемирие, но даже если ситуация окажется сложнее, он просто убежит и сообщит об этом властям, так что никаких проблем. Итак, с намерением незаметно понаблюдать издали он слегка шлепнул осла и сказал: «Сяоцин, пойдем посмотрим».

Небеса не благоволят добрым людям, у кружившего в стороне маленького жаворонка, ожидавшего большего количества риса, лопнуло терпение и, ни с того ни с сего, он опустился вниз и клюнул осла в веко. Маленький голубой ослик по имени Сяоцин вдруг испугался, и громко закричав, бросился вперед!

«Аа! Сяоцин! Сяоцин! Что ты делаешь? Ты идешь не туда! Помедленнее!»

Яростный ветер бил в лицо. Лян Шаоцин крепко ухватился за шею осла, его тошнило, перед глазами мелькали деревья. Лян Шаоцин даже не догадывался, что его осел может бежать так быстро. Но в тот момент, когда он в уме уже беспомощно вздохнул, осел издал резкий крик и остановился.

Тишина! Мертвая тишина!

В воздухе витал запах металла вперемешку с резким запахом сырой рыбы, как будто зарезали свинью. Лян Шаоцин медленно разжал руки, воровато поднял голову и, открыв плотно сомкнутые глаза, с некоторым любопытством и опаской, осмотрелся вокруг.

Все остановились, солдаты, с ног до головы залитые свежей кровью, обернулись и удивленно посмотрели на этого незваного гостя, включая окруженную ими девушку. После двух дней преследования и больше десятка сражений, всеми овладела эмоциональная и физическая усталость, сейчас любое дуновение ветра заставляло их вздрагивать. Награда была прямо перед ними, остается только вопрос, кто сможет продержаться до конца. Поэтому, любой намек на подкрепление со стороны противника казалось исключительно важным.

«Я… просто проходил мимо». Лян Шаоцин улыбнулся, глядя на окровавленные мечи в руках людей. Дрожащим голосом он объяснил: «Я… Мой осел испугался и забрел сюда. Прошу простить господа за то, что потревожил. Немедленно удаляюсь. Пожалуйста, продолжайте».

Лян Шаоцин осторожно выпрямился, готовый покинуть это опасное место. Разворачиваясь, он случайно заметил окруженную солдатами девушку, внезапно у него дернулся глаз, по всему его телу словно пробежал электрический разряд. В тот момент он не успел рассмотреть внешность молодой девушки, он заметил лишь пару глаз, пару кристально чистых, словно осенние воды, глаз. Эти глаза еще такие юные, но уже такие спокойные и невозмутимые. Она смотрела на него, смотрела, как он уходит, взгляд ее напоминал родник с ледяной водой, от этого взгляда по всему телу, от макушки до самых пят, пробежал мороз.

«Глупая девчонка, сдавайся. В том случае если ты продолжишь сопротивляться, даже если тебе повезет, и ты не умрешь от рук моих братьев, ты все равно умрешь от потери крови», — холодно заявил командир отряда.

Чу Цяо тяжело переступила с ноги на ногу. Противник без сомнения оказался искусным следопытом, стоило ей немного расслабиться (проявит невнимательность) и противник тут же нагонял ее. За эти два дня, хотя она убила более 30 врагов, она была крайне измотана и истощена, так как все это время ничего не ела. У нее не было больше сил, чтобы сражаться, она держалась исключительно благодаря своему мужеству.

Ее рука медленно нащупала спрятанный за поясом метательный нож. Тяжело дыша, точно маленький дикий леопард, выжидающий подходящего момента для прыжка, она была готова к решающей схватке.

«Похоже, вместо того чтобы поднимать чашу за здоровье (чаша поднесенная в знак уважения), ты привыкла пить штрафную!». Мужчина холодно крикнул: «Братья! Вперед! Это наш шанс, нас ждет награда! Давайте убьем ее прямо здесь!»

Раздался звон мечей! Но в этот момент вдруг послышался резкий выкрик, чистый мужской голос увещевал: «Прекратите!»

В тоже мгновение, участники столкновения, чрезвычайно изумленные, повернули головы и тотчас опешили. Уехавший было молодой ученый, вернулся обратно. Хотя он был бледен и напуган, он набрался смелости и громко выпалил: «Такой огромной толпой набросились на одну девушку, ну это уже ни в какие ворота!»

Командир нахмурился и тяжелым голосом спросил: «Кто вы господин? Почему вмешиваетесь в государственные дела?»

«Вы представители власти?» Лишь сейчас Лян Шаоцин заметил на них военную форму. Неловко нахмурившись, он сказал: «Я — Лян Шаоцин. Я проезжал мимо, увидев, как вы сражаетесь, я решил подойти и выяснить что произошло. Я понятия не имел, что вы представители закона. Простите меня за эту оплошность»

«Лян Шаоцин?» Командир напряженно перебирал в голове все знакомые ему семьи, но не мог припомнить семейство носящее имя Лян, которое бы осмелилось вмешиваться в дела чиновников. Побагровев, мужчина раздраженно крикнул: «Бездельник, скорее уходи отсюда! У мечей нет глаз!»

«Да, да», — поспешно отозвался Лян Шаоцин. Он уже собирался уйти, однако не сдержался и, повернув голову, негромко произнес: «Решать вопросы дракой – позор для цивилизованного человека. Если между вами есть какие-то недоразумения, почему не позволить мне помочь вам прояснить ситуацию и уладить все мирно?»

«Кажется, ты смерти ищешь!», — хватаясь за меч, свирепо зарычал главарь.

«Аа!» — Лян Шаоцин побледнел от страха и закрыл голову, не зная куда спрятаться.

«Болван!», — холодно выкрикнула Чу Цяо. Девушка выхватила нож, сверкнула белая полоса света, и лезвие со свистом полетело в шею командира отряда. Глаза мужчины округлились. Он сделал два шага и рухнул на землю!

«Командир!» Солдаты были в ужасе, они дружно кинулись к своему лидеру. Пользуясь неразберихой, Чу Цяо пробежала несколько шагов и запрыгнула на осла ученого, сидя за спиной молодого человека, она схватилась за поводья и громко крикнула: «Поехали!»

«Ах! Девушка, почему вы на моем осле? Мужчины и женщины не должны касаться друг друга! Девушка, почему бы вам…?»

Чу Цяо с глухим стуком ударила его в грудь, после чего лягнула осла ногами и крикнула: «Пошел!»

Голубой ослик продемонстрировал настоящую волю к победе. Животное тут же сорвалось с места и скорость, которую он развил, немногим отличалась от скорости бега обычных боевых коней.

Через некоторое время сзади раздался преследовавший их стук копыт. Недолго думая, Чу Цяо решительно схватила висевшую на спине осла поклажу и сбросила ее на землю.

«Ах! Девушка! Это моя книга, мои вещи, мои деньги, мой черновик стихов! Ааа! Мои документы для перехода через границу!»

Осел летел как ветер. На труднопроходимой горной тропе, боевые кони не могли с ним тягаться. Вскоре противник остался далеко позади.

Глава 083: Снова рабство

Ветра и дожди Бянь Тана.

Чем дальше на юг, тем погода теплее. Осел мчался без передышки более двух часов под палящим солнцем. Тропа постоянно изгибалась, к тому же пересекала горный хребет, на подступе к нему, осел, мчавшийся до этого как ветер, наконец, рухнул на землю, отказываясь больше вставать.

Из-за резкого торможения, Чу Цяо и Лян Шаоцин кувырком полетели со спины животного. Чу Цяо была проворна, пролетев один кувырок, она смогла сгруппироваться и встать на ноги. Лян Шаоцин, прежде чем остановиться, несколько раз прокатился кубарем. Прежде чем он смог подняться, его «вывернуло». Запах был отвратительный, весь он был побитый и грязный.

«С тобой все в порядке?», — подойдя к мужчине, заботливо спросила Чу Цяо.

Молодой ученый с трудом поднялся на ноги, потирая спину и тяжело дыша, запинаясь, сказал: «Ты… ты, неразумная женщина. Я спас тебя по доброте сердечной, а ты выбросила все мои вещи. Это просто… просто возмутительно».

«Вот», — Чу Цяо протянула ему белый носовой платок и сказала: «Вытри губы».

«Как же мне не везет». Лян Шаоцин выдохнул и подошел к своему ослу, потянул поводья, чтобы заставить его встать, но как бы он ни старался, из-за усталости, животное отказывалось слушаться. Глаза молодого ученого вспыхнули, он раздраженно крикнул: «Прекрасно, теперь даже ты против меня!»

«Он бежал слишком быстро. Он не сможет сдвинуться с места пока не отдохнет», — сказала Чу Цяо, — «что ты хочешь сделать?»

Разъяренный Лян Шаоцин, заорал: «Что я хочу? Я собираюсь вернуться за своими вещами!»

«Вернуться сейчас – это самоубийство».

«Не вернуться — это действительно будет самоубийством! Без документов, без бумаг, как я отправлюсь в столицу Тан?» Лян Шаоцин раздраженно бормотал себе под нос: «Кроме того, они ничего против меня не имели. Я законопослушный гражданин. Для чего им создавать мне проблемы?»

Чу Цяо подняла меч и, не глядя на мужчину, присела на корточки рядом с упавшим на землю ослом и равнодушно сказала: «Если тебе надоело жить, возвращайся назад. Посмотрим, сможешь ли ты вернуть документы и добраться до Тан Цзина живым»

«Эй, ты только что спас меня и увез так далеко. Спасибо!», — лучезарно улыбнувшись, сказала ослу девушка, щуря глаза в форме полумесяца, на щеках появились две маленькие ямочки, сейчас она выглядела очень мило, совсем не такой суровой как обычно.

Напуганный Чу Цяо, молодой ученый переминался с ноги на ногу, не решаясь вернуться назад. Слушая девушку, он не стерпел и перебил ее: «Эй, женщина — сорвиголова, а ты не думаешь, что вместо него должна поблагодарить меня? Это я спас тебя, а ты благодаришь животное?»

«Ты спас меня?» — Чу Цяо недоуменно подняла брови, медленно повернув голову, она посмотрела на этого чудаковатого ученого и, слегка улыбнувшись, спросила: «Когда? Почему мне ничего об этом не известно?»

«А? Как ты можешь быть такой? Так ты относишься к своему спасителю? Вместо слов благодарности, подтруниваешь?»

«Ты убил тех солдат, или, может, ты меня вывез из окружения? Ты ничего не сделал, так почему говоришь, что спас меня?»

«Ты… ты…», — Лян Шаоцин потерял дар речи от возмущения, через какое-то время он, наконец, запинаясь, произнес: «Я пытался объяснить им законы справедливости, а потом…»

«А потом они тотчас побросали мечи и, встав на путь истины, смиренно позволили нам уйти?»

Лян Шаоцин лишился дара речи. Чу Цяо покачала головой, потом встала и подошла к мужчине. Хотя она даже не достигла его плеча, девушка протянула руку и, похлопав его по плечу, сказала: «Чувство справедливости — это хорошо, но нужно еще и голову иметь. Если у тебя с этим проблемы, то не суй нос в чужие дела. Если бы не это прекрасное животное, ты бы сегодня умер вместе со мной».

Девушка слегка улыбнулась и, вынув из-за пазухи две общепризнанные банкноты Вэй (*переводятся в серебро), сунула ему в руку и сказала: «Твои вещи уже не вернуть, здесь немного серебра, чтобы возместить твой ущерб. Мне действительно жаль, что ты задержался с выполнением своих планов. Здесь небезопасно. Могу проводить тебя вниз до города? Что скажешь?»

«Хм!» Хмыкнув, Лян Шаоцин смахнул банкноты с рук Чу Цяо и раздраженно сказал: «Я мужчина семи футов ростом, руки-ноги на месте, чего мне бояться? А вот оставаться с тобой, на мой взгляд, небезопасно! Такая молодая, однако, за тобой уже гоняются власти. Если ты не бандитка, значит воровка». Ученый подошел к ослу и, приложив неимоверные усилия, поднял его на ноги. Шаг за шагом он повел осла к подножию горы.

Чу Цяо осталась на месте, глядя с улыбкой на удаляющегося мужчину, она подобрала банкноты и крикнула ему вслед: «Ботаник! Тебе действительно не нужны эти деньги?»

Лян Шаоцин махнул рукой, не оборачиваясь: «Даже если от этого будет завесить моя жизнь, не возьму!»

______________________________

Слова еще звучали в ушах. Через четыре часа, когда на рынке лошадей и рабов в городе Донг Го она снова увидела этого мужчину, Чу Цяо не сдержалась и разразилась смехом.

«Госпожа, не хотите купить раба? Этот очень хорош, он крепок и силен, может дать отпор и он прекрасный работник, один стоит четырех. Этот был учителем боевых искусств, но совершил преступление и стал рабом, он опытный боец, к тому же образован. А? У вас прекрасное чутье. Этот красив, несмотря на то, что он моложе, из него выйдет прекрасный личный помощник, он как никто другой соответствует вашему статусу, госпожа».

Продавец рабов с энтузиазмом продолжал показывать Чу Цяо рабов. Улыбаясь, она окинула взором всех рабов, а потом указала на стоявшего в углу раскрасневшегося Лян Шаоцина: «Хозяин, сколько стоит тот?»

«Тот?» Торговец был сообразительным, он закатил глаза и, отведя Чу Цяо в сторону, сказал: «Этот человек был только что пойман городской стражей. У него не оказалось ни таможенных документов, ни командировочных листов, кроме того он упорно утверждал, что он ученый и его только что притащили на торг. Записи о его рабстве у нас нет и нет надлежаще оформленных документов на его продажу. Госпожа, пожалуйста, назовите свою цену и, если я сочту ее разумной, я продам его вам».

После непродолжительного торга Чу Цяо повела Лян Шаоцина вдоль большой оживленной улицы. Девушка была приятной; мужчина, хотя и выглядел немного жалким, было очевидно, что он был культурным. Идя по улице, они привлекали к себе множество взглядов, особенно когда замечали «соломенную марку» на спине Лян Шаоцина и связанные впереди руки.

«Эй, ты! Развяжи меня быстро!»

Чу Цяо лениво обернулась, весело спросив: «Ты так разговариваешь со своей хозяйкой?»

«Какая еще хозяйка? Я образованный человек, а ты купила меня за деньги. Это оскорбление для меня! Если бы не ты, я бы не оказался в таком положении…»

«Ошибаешься», — перебила его Чу Цяо: «Во-первых, я не просила тебя вмешиваться в чужие дела. Во-вторых, ты не мой спаситель, напротив, это я спасла тебя, ботаник. В-третьих, я предлагала тебе деньги, но ты отказался, даже под страхом смерти. Если бы у тебя были деньги, чтобы заплатить пошлину, тебя бы не схватили и не продали как раба. Следовательно, ты сам во всем виноват и я не имею к этому никакого отношения».

«Ты… ты неблагодарная женщина. Я… я …».

С шорохом веревки упали на землю. Чу Цяо улыбнулась и протянула ему две банкноты: «Здесь мы расстаемся. Не попадайся больше».

«Великий муж имеет свои принципы и держит слово. Я не возьму твои деньги, даже если умру!»

Глядя на исчезающий в конце улицы силуэт Лян Шаоцина, Чу Цяо покачала головой и слегка улыбнулась. Если бы не жесткий дефицит времени, она бы вернула ему вещи, однако обстоятельства оказались сильнее. Теперь он тоже может рассчитывать только на себя.

Она сделала огромную ошибку, войдя в город, чтобы купить лошадь, ей не следует больше создать себе проблем.

С того момента, как ее обнаружили на перевале Тан Ма, юго-восточный регион наводнили прихвостни и шпионы империи, поэтому из-за вынужденных постоянных обходов и маневрирования, двухдневный маршрут растянулся на пять дней. Через пять дней Чу Цяо, наконец, добралась до города Сянь Ян, который находился менее чем в 50 ли от перевала Бай Чжи.

Было только два способа войти в Империю Тан с перевала Бай Чжи. Первый – сухопутный, нужно было пройти через пограничную заставу Бай Чжи и войти в город. Чтобы пройти этим путем, нужен был документ (виза), заверенный обеими империями, а так же огромная сумма денег, чтобы беспрепятственно пройти таможню, только тогда ты сможешь въехать на территорию Тан. Застава Бай Чжи — крупнейшие пограничные ворота северной части Бянь Тана и уровень ее охраны не подвергался сомнение. У Чу Цяо не было необходимых документов и прорваться через ворота, рискуя жизнью, также не собиралась, поэтому этот путь она исключила сразу.

Второй путь – водный по реке Чишуй (*красная вода). Войны сейчас не было и меры охраны водных путей не были столь жесткими как на заставе Бай Чжи. Чу Цяо знала, что имелось немало пиратских кораблей, которые за большие деньги нелегально перевозили людей, у которых не было необходимых документов, но желавших перейти через границу. Поэтому ей пришлось рискнуть и снова войти в город, чтобы найти того, кто предоставляет подобные услуги.

Два дня она изучала черный рынок, прежде чем окончательно договориться о времени. Завтра вечером в третью ночную стражу в 30 ли, в канале Цянь-Шуй, она должна сесть на лодку.

Было уже поздно, Чу Цяо поспешно шла по длинной улице. Чтобы ее не узнали, она оделась в мужское платье, со стороны она походила на обычного подростка лет 16-17, очень прелестного подростка, с красными губами и белыми зубами. Город Сянь Ян был очень большим, располагался он на границе империи Вэй и все путешествовавшие торговцы проходили через это место. По роскоши и оживленности город ничуть не уступал столице империи Чаньаню. Хотя было уже поздно, на улицах по-прежнему было многолюдно, различные торговцы зазывали людей, вокруг стоял гул.

После того, как Чу Цяо договорилась о переправе, она тут же отвела свою только что купленную лошадь на рынок и продала почти за бесценок, потом купила немного провизии. Она уже собралась уходить, когда ее внимание привлекла толпа работорговцев. Нахмурив брови, Чу Цяо переключила свое внимание на них. В этот момент она увидела большую железную клетку, внутри которой столпилось 80 или 90 молодых рабов обоего пола. Среди них особенно бросался в глаза один мужчина, одетый в халат ученого-конфуцианца. В стороне от клетки уже несколько благородных дам среднего возраста, но довольно моложавых, хихикая, поглядывали в его сторону, непрерывно интересуясь у хозяина о цене юноши.

«Привет!» Чу Цяо, с горсткой дынных семечек в руках, лениво привалилась к решеткам клетки, окликнув находившегося внутри мужчину, потом посмеиваясь, сплюнула шелуху, точь в точь как молодой бездельник из богатой семьи.

Мужчина поднял глаза на нее и нахмурился, всем своим видом выражая презрение. Ничего не ответив, он снова удрученно опустил глаза.

«Так быстро забыл меня? А тебе везет, всего-то несколько дней прошло, а у тебя уже снова новый хозяин!»

Услышав голос, Лян Шаоцин тут же встрепенулся, он смело поднял голову и окинул ее оценивающим взглядом. Узнав в юноше свою новую знакомую, он радостно воскликнул: «Аа! Это ты? Почему ты так одета?»

«Ты не понимаешь», — смеясь, сказала молодая девушка: «Я же бандитка».

«Ах, верно», — сказав это, Лян Шаоцин тот час сменил тон и покачал головой, поправляя себя: «Это не так. Как ты можешь быть бандиткой? Должно быть, это было ошибочное суждение чиновников, обвиняющих порядочного человека».

«Ха-ха», — рассмеялась Чу Цяо и, дразня его, сказала: «Оо, куда ветер подул. Наш весь такой справедливый и выдающийся муж, семи футов (китайский фут) роста, а тоже заговорил неискренне? Что случилось? Вы хотите просить меня о чем-то?»

«Госпожа, вытащи меня отсюда побыстрее», — краснея, умолял Лян Шаоцин, — «ты не можешь смотреть на то, как со мной обращаются, словно с рабом. Они не верят ни единому моему слову. Я здесь никого не знаю, сейчас только ты можешь спасти меня».

«Спасти тебя?», — девушка бросила дынные семечки на землю, глаза ее расширились: «Каким образом?»

«Ты ведь, разумеется, выкупишь меня?»

«Разве это уместно?»

«Почему нет?»

Чу Цяо покачала головой: «Вы такой важный, образованный человек, а быть проданным и купленным простолюдинами за деньги, как какая-то вещь, оскорбление для образованного человека. Это запятнает ваш авторитет. Как я могу сделать такое?»

Лян Шаоцин вытаращил глаза и совершенно онемел, его лицо покраснело. После продолжительного ступора, он, заикаясь, заговорил: «У нас нет времени, и это чрезвычайная ситуация. От этих… этих моральных принципов образованного человека, можно… можно временно отступиться».

Услышав его слова, Чу Цяо рассмеялась. Она собиралась что-то сказать, но вдруг увидела, как какая-то тучная женщина чуть больше пятидесяти лет, разодетая в пышные шелка с толстым слоем пудры и румян на лице, в сопровождении толпы, быстро шагала в их сторону. Подойдя к клетке, она схватила Лян Шаоцина за воротник и выкрикнула: «Вот этот».

Хозяин застыл, потом усмехнулся и сказал: «Госпожа, по той цене, которую я только что назвал?»

«Делай, как сказал!»

«Хорошо! Пожалуйста, подождите!»

Лицо Лян Шаоцина тотчас стало землистого цвета, он умоляюще посмотрел на Чу Цяо.

Позади женщины стояли сопровождавшие ее десяток, почтительно склонивших голову, слуг и более 20 только что купленных рабов, каждый из них был красив и хорошо сложен.

Чу Цяо про себя усмехнулась. Она подошла к госпоже и, улыбнувшись, медленно проговорила: «Госпожа, вы дама почтенного возраста, вы купили так много крепких мужчин, выдержите ли вы?»

Эти слова женщине не понравились, она холодно взглянула на Чу Цяо, сказав: «Откуда взялся этот недомерок? Убирайся».

«Я беспокоюсь о вас! Почему бы не отдать мне одного раба?»

«Размечтался!», — кипела дама, — «если ты продолжишь нести чушь, я перебью тебе ноги!»

«Ах, какая жестокость!» Чу Цяо тут же обернулась и громко крикнула хозяину: «Господин! Сколько стоит этот раб? Я заплачу вдвойне!»

Хозяин, который как раз собирался вытянуть Лян Шаоцина из клетки, услышав это, замер, тараща на Чу Цяо «сверкающие золотом» глаза.

«Вдвойне?» Женщина холодно и резко ответила: «Я заплачу в четыре раза больше! Осмелишься тягаться со мной?»

Чу Цяо смеясь, облокотилась на клетку и беспечно, ответила: «Я заплачу в десять раз больше».

«В двадцать».

Чу Цяо покачала головой, сказав: «В сорок».

«В сто раз!»

«Двести!»

«В тысячу раз!»

«Ба! В тысячу раз!» Чу Цяо широко улыбнулась и сказала: «Я отдаю его вам. Мне не победить».

Хозяин весь расцвел, он бросился вперед: «Госпожа Цянь, мы заключили сделку в тысячу раз больше вашей первоначальной цены. Вы должны две тысячи золотых».

В тот момент женщина действовала под влиянием злости. Она косилась на молодого красивого раба, понимая, что он не стоит двух тысяч золотых. Она повернулась и, глядя на работорговца, закричала: «Хорошо! Господин Му, вы сговорились с этим человеком, чтобы одурачить меня!»

«Это не так! Я бы никогда не осмелился обмануть вас!»

«Оо! Я передумала покупать. Еще посмотрим!» — воскликнула женщина и, взяв слуг, ушла прочь.

Торговец Му стоял как вкопанный, пытаясь понять что произошло, он осмотрелся по сторонам, когда увидел стоявшего у клетки молодого Господина. Он кинулся к нему, заискивающе улыбаясь: «Молодой Господин, та дама ушла. Раз уж вам понравился этот раб, я продам его вам по предложенной вами цене, в двести раз больше, это будет четыреста золотых».

«Господин, вы думаете, что я молод и глуп, так что вы можете обмануть меня?» Чу Цяо улыбнулась, продолжая: «Я предложил такую цену, потому, что мы поспорили с той толстой женщиной. Теперь, когда она ушла, вы по-прежнему просите у меня столько же? Похоже, вы продаете не рабов, а принцев».

Торговец Му обомлел, застенчиво рассмеявшись, он сказал: «Тогда вы предложите цену».

«Два золотых, как мы и договаривались».

«Что?» Торговец Му был шокирован, нахмурившись, он сказал: «В таком случае я бы лучше продал его той даме, поскольку она мой постоянный покупатель. Чего ради я обидел ее из-за вас? Вам следует немного добавить».

Чу Цяо холодно фыркнула и собралась уходить: «Не хотите не продавайте. Сразу не продали, можете идти и снова искать своего старого клиента».

«Эй! Подожди, подожди!» Господин Му вздохнул и сказал: «Добро, продам его вам, пожалуй».

Лян Шаоцин вздохнул с облегчением, однако прежде чем он успел улыбнуться, Чу Цяо сделал шокирующее заявление: «Но, господин, я сегодня не взял с собой никаких денег. Давайте поступим так, я напишу вам долговую расписку, а оплачу позже».

«Что?» Все присутствующие замерли на месте. Торговец Му кипел от злости, в ярости он закричал: «Предупреждаю вас молодой господин, не играйте со мной. Я прожил в Сянь Яне больше 20 лет, но никогда не видел такого покупателя, как вы».

«Эй! Эй!», — прошептал Лян Шаоцин: «Что ты делаешь? Живо отдай ему деньги».

«У меня на самом деле нет денег», — обернувшись, горестно сказала Чу Цяо: «Можешь проверить мои вещи, коль не веришь мне. Я потратила все до последней монетки. Кто заставлял тебя прежде отказываться от моих денег?»

Лян Шаоцин побледнел и жалобно спросил: «Что нам теперь делать?»

«Другого выбора нет, остается только это».

Лян Шаоцин хотел спросить ее, что именно «только это». Вдруг он увидел, как девушка вытащила свой острый нож, подлетев точно вихрь, она приставила лезвие к толстой шее торговца Му и, смеясь, сказала: «Я предложила вам долговую расписку, но вы отказались. Теперь мне ничего другого не остается, кроме как ограбить вас».

Зубы торговца Му стучали, трясясь от страха, мужчина пролепетал: «С… смело… очень смело!»

«Не могу судить, насколько я смел, но уж точно не смелее вас, господин Му, даже с ножом у горла вы все еще так красноречивы».

«Отпустите хозяина!» Вокруг собиралось все больше любопытных. Щурясь в улыбке, Чу Цяо огляделась вокруг и прошептала на ухо торговцу Му: «Учитывая ваше происхождение, стоит ли умирать за два золотых?»

Кинжал слегка скользнул по шее торговца Му, на коже тотчас появилась тонкая полоса, из которой выступали капельки крови. Торговец рабами, которому было за 60 (лет), издал леденящий душу крик.

«Заткнись!» Чу Цяо пнула мужчину в голень и резко сомкнув брови, холодно крикнула: «Ты все еще не отпустил парня!»

«Быстро! Отпусти его!» Не смотря на то, что рана была маленькая, торговец Му рыдал во все горло, размазывая сопли по лицу.

Чу Цяо заметила рядом с клеткой привязанный табун лошадей, однозначно принадлежавших торговцу Му. В одно мгновение девушка подпрыгнула, ударив торговца Му в грудь, затем схватив Лян Шаоцина, она вскочила на спину коня и, крикнув «пошла», быстро умчалась прочь!

«Живо! Догоните их!», — истерически кричал торговец Му, но беглецов уже и след простыл. В темной ночи холодная, словно иней луна была единственным источником света.

___________________________________________

За городом, в полуразрушенном храме Божества — хранителя города, Лян Шаоцин сидел на сухой соломе. Чу Цяо достала из своего узла сухой паек и предложила его юноше, смеясь она сказала: «Поешь немного».

Ученый Лян был смущен и не принял угощение. Чу Цяо не стала заставлять его, вместо этого она протянула ему несколько банкнот, сказав: «Завтра я уезжаю. Наши пути расходятся, я больше не смогу тебя спасать, поэтому прими эти деньги».

Лян Шаоцин нахмурился и сказал: «У тебя же не было денег?»

«Кто сказал, что у меня нет денег?»

«Ты сама сказала об этом на рынке»

Чу Цяо удивленно подняла брови и ответила: «У меня есть деньги, но немного, это все, что осталось. Если бы я отдала их торговцу, что бы ты потом делал?»

Услышав эти слова, Лян Шаоцин был слегка тронут. Он долго думал, потом, наконец, сказал: «Это все деньги, что у тебя остались. Если ты все отдашь мне, что же ты будешь делать сама?»

«Со мной все будет в порядке», — Чу Цяо улыбнулась и искренне сказала: «Если бы не я, ты бы не оказался в таком положении. Хотя это была отчасти твоя вина, я не могу отрицать и свою ответственность. Возьми их и в будущем будь осторожен, не вмешивайся в чужие дела».

Лян Шаоцин на удивление не возражал. Молча, держа банкноты в руках, он о чем-то глубоко задумался.

Чу Цяо глубоко вздохнула и оперлась на столб, глядя на луну за окном, взгляд ее был безмятежным, утратив свою привычную жесткость, сейчас он был более нежным и женственным.

Лян Шаоцин поднял глаза, странно глядя на девушку, внезапно он спросил: «Куда ты идешь?»

«Я? Я возвращаюсь домой».

«Твой дом в Бянь Тан?»

«Нет», — юная девушка слегка покачала головой: «Мой дом очень далеко. Мне предстоит долгая дорога».

«Сейчас опасно на дорогах. Ты — девушка, тебе нужно быть осторожнее».

Чу Цяо слабо улыбнулась, ничего не ответив. Ее взгляд был подобен мягкому лунному свету, длинные черные ресницы отбрасывали тень на щеках. Видя, что она не отвечает, Лян Шаоцин добавил: «Я иду в Бянь Тан».

Чу Цяо тихо произнесла: «Мм».

В голосе Лян Шаоцина внезапно послышалась надежда и радость, как будто он рассказывал о каком-то своем большом достижении: «Я иду в Тан Цзин столицу Бянь Тана, навестить почтенного учителя Цао Чжунмоу».

«Цао Чжунмоу, старший советник из Министерства церемоний Бянь Тана?»

«Точно! Ты тоже его знаешь?»

Чу Цяо кивнула: «Господин Цао великолепный поэт, слава о нем гремит по всей Поднебесной. Кто его не знает?»

«Ты права», — сказал Лян Шаоцин, — «я прошел тысячи ли, чтобы встретиться с ним лично, лицом к лицу, послушать его речи».

«Это прекрасно, когда у человека есть кумир, которого он глубоко уважает и почитает, но зачем обязательно стремиться встретиться с ним, разве не будет жаль уйти разочарованным?»

«С чего бы это?», — раздраженно спросил Лян Шаоцин, — «Господин Цао прославленный знаток литературы, он известен во всем Китае. Почему я должен быть разочарован?»

«Да ну?», — усмехнулась Чу Цяо. «В таком случае я желаю тебе достичь того, чего ты так жаждешь».

Дувший на улице ветер проникал внутрь, отчего стоявшие на земле факелы потрескивали. Лян Шаоцин долго думал, потом он осторожно спросил: «Почему власти преследуют тебя?»

Чу Цяо не подняла глаза: «Разве ты не знаешь?»

Лян Шаоцин остолбенел: «Что я знаю?»

Девушка безразлично ответила: «Разве ты сам не говорил? Я воровка. Ты прав, меня поймали на краже, поэтому за мной гонятся».

Лян Шацин был потрясен, он пустыми глазами смотрел на Чу Цяо, девушка обернулась, и улыбнувшись, сказала: «Верно. Еда, которую ты ешь, банкноты, которые ты держишь в руках, все украдено. Даже те деньги, которыми я в первый раз тебя выкупила, я украла их. Теперь, когда ты все узнал, не хочешь отказаться от денег и еды, как честный муж ростом в семь футов?»

«Я… я…», — ничего не мог ответить заикающийся Лян Шаоцин. Глядя на него, Чу Цяо рассмеялась, лицо ее озарила лучезарная улыбка, ее белые зубы слепили глаза ученого.

Однако через мгновение Чу Цяо внезапно нахмурилась, улыбка исчезла с ее лица. Она резко обернулась и напряглась точно насторожившийся леопард. Снаружи были слышны лишь завывания ветра, однако, в следующий миг, тишину ночи нарушили, быстро приближающиеся к храму, бесчисленные шаги.

В этот момент даже Лян Шаоцин почувствовал что-то неладное. Мужчина взволнованно наклонился вперед и прошептал: «Это люди торговца Му?»

Чу Цяо не ответила, однако в уме она уже отметала такую возможность. Учитывая возможности торговца Му, он не смог бы собрать так много людей. К тому же по шагам приближающихся людей можно было заключить, что они хорошо обучены боевым искусствам. Она медленно встала и, положив руку на меч, медленно, произнесла: «Тебе лучше идти со мной. Жить тебе или умереть – выбор за тобой».

Едва она договорила, внезапно промелькнула белая вспышка. Почуяв опасность, Чу Цяо среагировала очень быстро, ее тело двигалось на уровне рефлексов, девушка проворно отклонилась в сторону, вовремя увернувшись от летящего в нее меча, нападавший пролетел мимо, рука девушки сделала резкое движение вправо, но в этот момент в густой темноте вспыхнул холодный отблеск, едва послышался глухой стук, снаружи раздался ужасающий вопль, а в следующую секунду пролетела серебристая стрела. Противоположная сторона была полна решимости не оставлять свидетелей. Оставаться здесь было опасно!

«Не отставай от меня!», — глухо крикнула Чу Цяо. Всего одним кувырком она оказалась возле окна, достав свой длинный меч, она начала быстро им размахивать, готовясь отбить приближающийся дождь стрел. За дверью послышался шум шагов, в этот же миг плотный дождь стрел, напоминающий саранчу, устремился к двум людям. Шум за дверью нарастал, бесчисленные тени ворвались в разрушенный храм, не проронив ни слова, они обнажили мечи и бросились в атаку!

Вспыхнул холодный блеск стали, двое мужчин в черном подбежали к Чу Цяо, не давая девушке времени среагировать, один из них молниеносно занес меч над ее головой.

Девушка мгновенно вытянула руку и схватила запястье нападавшего! Движения Чу Цяо были стремительными, как молния. Раздался звук ломающихся костей и падающего меча! С криками ужаса, человек в черных одеждах повалился на землю.

«Болван! В сторону!» Схватив насмерть перепуганного, суетящегося Лян Шаоцина, Чу Цяо отшвырнула его в сторону, после чего со всей силы ударила второго нападавшего в грудь. Снова раздался хруст костей, изо рта мужчина пошла кровь, он отшатнулся. Ловкая как тень, девушка двигалась молниеносно. Обнажив меч, она бесстрашно бросилась в бой, она мастерски уходила от ударов противника, при этом минимизируя лишние движения, наносила точные удары. Видя мастерство девушки, оставшиеся спасовали, не решаясь приблизиться к ней.

«В атаку! В атаку!», — громко кричал командир, толкая вперед пятившихся назад подчиненных. Чу Цяо повернула голову, холодно взглянув на него, она со зловещей улыбкой, вынула свой последний метательный нож и бросила его в мужчину, пронзив ему грудь. Глаза мужчины тотчас округлились, колени задрожали и с глухим стуком он рухнул на пол.

Вход в храм был узким, войти одновременно могло немного человек. Там куда Чу Цяо ступала, все было забрызгано кровью, лежали раненные. Важно то, что Чу Цяо не использовала оружие; она атаковала одновременно двумя руками. Руки, ноги, локти, все несло гибель врагу, никто не мог остановить ее, она сметала все препятствия.

Внезапно Лян Шаоцин, стоявший позади девушки, вскрикнул. Недолго думая, Чу Цяо обернулась и тут она почувствовала острую боль в левом ребре. Невзирая на рану, она выхватила меч Поюе и отрубила голову противника. Кровь брызнула в лицо Лян Шаоцина. Кабинетный ученый, который за всю жизнь даже курицы не зарезал, издал леденящий душу крик, еще более ужасающий, чем у того несчастного, прежде чем ему отрубили голову!

Несмотря на ранение, движения девушки стали еще более стремительными, ее тонкая фигура ловко орудовала в узком пространстве. Вскоре пол покрылся телами противников.

«Обхвати меня за талию!», — вдруг резко крикнула девушка. Прежде чем Лян Шаоцин успел спросить «зачем», в дверях появилась новая, быстро приближающаяся, большая группа противников. Ученый не мог понять, почему продавец рабов собрал такие силы, только чтобы поймать его, тут он увидел, что Чу Цяо отстегнула от пояса крюк и подбросив его вверх, зацепила о перекладину (на крыше). Точно обезьяна, девушка поднялась вверх по веревке. Лян Шаоцин собирался ухватиться за нее, но не успел.

В них тотчас полетела новая волна стрел. Стоя на перекладине Чу Цяо присела на корточки, с помощью крюка на веревке, она зацепила Лян Шаоцина за пояс, после чего крепко ухватившись за другую сторону веревки, она спрыгнула вниз. В одно мгновение они поменялись местами!

«Быстро! Стреляйте!»

«Держи веревку!», — крикнула Чу Цяо. Она натянула веревку и несколькими быстрыми движениями взобралась на крышу. Одна из стрел вонзилась ей в плечо, хлынула кровь.

«Ах! Ты ранена!»

«Кончай болтать!», — холодно выпалила Чу Цяо. Одним ударом она разбила черепицу на крыше, таща за собой Лян Шаоцина, она выбралась наружу.

Стрелы вонзились в перекладину, чей-то голос прокричал: «Цель ушла через крышу. Наверх!» Однако когда они поднялись на крышу, Чу Цяо нигде не было видно. Люди, одетые в черные одежды, обменялись растерянными взглядами. Через некоторое время, один из них сняв одежду, раздраженно сказал: «Несмотря на такое плотное кольцо, она ушла! Вы просто кучка бесполезных болванов!» Под их черными одеждами оказалась военная форма.

Другой мужчина покачал головой, сказав: «На перевале Тан Ма мы тоже понесли большие потери. Если бы она была обычной женщиной, столица не пообещала бы за нее такую большую награду».

«На мой взгляд, пора сдаться».

«Мы продолжим». Мужчина покачал головой и сказал: «В будущем поймать ее будет еще сложнее».

_____________________________

В густой темноте ночи, Лян Шаоцин, взвалив на спину Чу Цяо, быстро бежал по узкому переулку. Рана на ее плече была неопасной, но та, что была под левым ребром – очень серьезной, кровотечение не останавливалось.

Один глухой стон вырвался из уст девушки, стиснув зубы, она тяжело произнесла: «Опусти меня».

«А?»

«Опусти меня!», — строго повторила девушка: «Они нас не догонят».

«Кто сказал, что мы не догоним вас!», — вдруг раздался в темноте глухой голос, два человека вздрогнули, подняв головы, они увидели выходящего из темноты работорговца Му в сопровождении более 20 человек.

Лян Шаоцин воскликнул: «Это действительно вы!»

Торговец Му даже не взглянул на него, его маленькие «фасолевые» глазки пожирали Чу Цяо. Ехидно улыбаясь, он сказал: «Гадкий мальчишка! У тебя много врагов, да? Я с ног сбился, разыскивая тебя, а ты сам нашелся».

Лян Шаоцин вдруг встал и вытянул обе руки, заслоняя собой Чу Цяо. Набравшись смелости, ученый заорал: «Если хочешь кого-то схватить, хватай меня, но не причиняй вреда ему!»

«Не причинять вреда?» Торговец Му холодно хмыкнул: «Я никого не отпущу!»

«Сюда! Хватайте этого негодяя. Он довольно привлекателен, мы выручим за него хорошие деньги».

Толпа ринулась вперед, с легкостью схватив тяжело раненую Чу Цяо и беззащитного, у которого не хватало сил, чтобы связать даже курицу, Лян Шаоцина.

Торговец Му махнул рукой: «Идем! Возвращаемся на базар!»

Глава 084: На улицах города Иньян

Ветра и дожди Бянь Тана.

В узкой темной комнате стон девушки прозвучал как гром, пробивший тьму и разбудивший Лян Шаоцина. Молодой человек поспешно поднялся и наклонился к лицу Чу, нервно шепча: «Ты не спишь? Как ты?»

Чу Цяо нахмурилась и только силой воли открыла глаза. Смущение в начале пробуждения длилось не более секунды, а затем Чу Цяо сказала тихим голосом: «Ты будешь Мертвым ученым, если не перестанешь прижиматься к моему плечу».

«Ах!» — Лян Шаоцин был потрясен и растерян, он быстро отпрянул назад. Конечно же, он прижался к ее плечу, когда пытался разбудить. Кровь из раны снова начала сочиться, пропитывая ткань.

«Извини! Как ты? Ты умираешь?»

Выражение лица Чу Цяо был нетерпимым, ее брови сердито сдвинуты. Вдруг она побледнела, волна боли, из-под левого ребра, пронзила тело, заставив выгнуться. Боль схлынула, заставив ее тяжело дышать, как человека, выбравшегося на берег, после кораблекрушения.

К счастью, она понимала, что раны под левым ребром и на плечах неглубокие и несмертельные, но если они останутся в этом рассаднике заразы, она не сможет их очистить и залечить, и тогда жди воспаления и возможно заражения крови.

Она оглядела узкую камеру, в которой сложно было встать во весь рост, только немного света попадало сюда, откуда-то сверху. Чу Цяо поняла, что она и ученый попали в помещение, служившее карцером, похоже их посчитали опасными.

В этот момент над головами раздался неожиданный звук: вслед за этим по узкой лестнице, спустились двое мужчин, одетых в коричневую форму, у одного из них был кнут, он закричал: «Сукины дети! Поднимайтесь!»

Лицо Лян Шаоцина побледнело, он был напуган, его руки и ноги слегка дрожали. Раньше он все время проводил за чтением, а в этом году он с энтузиазмом отправился в свое первое путешествие в Тан Цзин, уверенный в своих силах и добродетели окружающих его людей. Но на этом пути его мировоззрение претерпело сильные изменения. Темная сторона мира – была тем, о чем он ранее никогда не задумывался.

Однако, несмотря на все, что с ним произошло, робкий ученый храбро загородил собой тело Чу Цяо, нервно сказав: «Вы! Что вы хотите? После того, как я выйду отсюда, я обязательно сообщу обо всем случившимся местному магистрату. Я расскажу всем, что вы насильно захватываете людей в рабство. Вы грубо избили представителя дворянства, ученого! Никакого уважения.……»

Резкий звук, тень кнута обрушилась вниз, а красная полоса словно сама нарисовалась на руке Лян Шаоцина. У ученого была тонкая кость, он издал хриплый возглас, откинув голову и округлив глаза, но он не собирался сдаться, и отступить.

«Собачий сын! Мы здесь, чтобы продать твое вонючее тело, и не собираемся слушать всякий бред. Лао Цзы набьет тебе полный рот навоза, посмотрим, как ты посмеешь говорить чепуху! Черт!»

Большой Хан переполненный классовой ненавистью, снова взмахнул хлыстом. Но он не успел ударить Лян Шаоцина, рука Чу Цяо, сидевшей позади него, быстро схватила конец хлыста.

Большой человек был в ярости и дважды резко дернул хлыст на себя, но не смог выдернуть его из рук девушки. Внезапно снаружи поднялся шум, послышалось ржание лошади и чьи-то крики.

Чу Цяо ослабила захват, в это же время, Большой Хан потянул на себя кнут, от неожиданности он опрокинулся назад и разбил затылок о стену.

«Всякий раз, когда вы не уверены в своем положение, вы должны думать о себе, или спасаться бегством».

Чу Цяо была бледна, а ее голос звучал совершенно холодно. Упавший Хан присел на корточки, встал и угрожающе пошел вперед к Чу, он сделал два шага, но неосознанно остановился. Хан видел, что младший мальчик был очень молодым, но также был очень красив. Хотя он был серьезно ранен и покрыт кровью, его лицо было спокойным, в нем не было паники. Это было странное спокойствие. Они с ученым были очень разные.

«Ученый, помоги мне встать».

Лян Шаоцин спросил: «Встать? Куда ты собрался идти?»

Чу Цяо смотрела на него с нетерпением, ее рана сильно болела, поэтому она не желала ничего объяснять. Держась рукой за стену, она встала сама. Лян Шаоцин встрепенулся и поспешно взял ее за руку, поддерживая.

«Младший брат знает, что надо делать. Пятый брат, одень это, скоро они откроют рынок».

Чу взяла сама и протянула ученому рубашку для рабов. На самом деле это был кусок ткани из льна, посередине, которого было прорезано отверстие для головы, а талию надо было обвязать соломенной веревкой, которая, тоже была приложена к «комплекту одежды». На этом куске ткани был нарисован иероглиф «раб».

Ранним утром на улицах города Иньян было оживлено. Дельцы, торговцы, путешественники со всего мира приехали посмотреть на товар на рынке. Говор севера и юга смешался над площадью. Мелкие торговцы потянулись по улицам, они несли, и везли различные товары: продукты, фураж для лошадей, украшения для одежды, сладости и табак. Дорогой чай и экзотические фрукты, привезенные из центральной части материка, несли осторожно отдельно.

Наверное, здесь можно было найти все. Оглядываясь по сторонам и присматриваясь к товарам, потянулись покупатели. Шум, яркие цвета и запахи благовоний и готовой еды – это было первое впечатление от рынка города Иньян.

«Идите!»

Большой человек последними втолкнул двух мальчиков, и закрыл дверь из прутьев. В огромной железной клетке уже находилось восемьдесят рабов. Здесь были мужчины и женщины, старые и молодые, люди среднего возраста, с белой и совсем темной кожей. Маленький мальчик лет семи или восьми, сидел в углу, его глаза были похожи на глаза испуганного кролика, он в ужасе оглядывался вокруг.

«Выпрямитесь!»

Внезапно раздался звук удара кнута, Чу Цяо застыла, открылась рана и кровь просочилась сквозь рабскую одежду. Лян Шаоцин увидел это, и своим телом постарался прикрыть и удержать ее. Звук кнута постоянно звенел над ними. Рабы запаниковали, и столпились в середине клетки, большинство съежилось, многие дрожали.

«Я веду свои дела честно! Первыми будут выбирать людей, большие клиенты. Если кто из вас попытается упасть, будет подыхать долго и мучительно!»

Мужчина махнул кулаком, повернулся и пошел вниз.

Толпа медленно окружала помост, они переговаривались, обсуждая рабов.

«Как ты?»

Чу Цяо было жарко. Она держалась на ногах последним усилием воли, голова кружилась, поднимался жар. Она осторожно положила голову на плечо ученого, и хрипло прошептала: «Все в порядке».

Лян Шаоцин услышал ее голос, и поднял голову. В это время, он все еще держал Чу Цяо за талию. Испугавшись своей вольности, он быстро опустил руку. В голове гремело: «Все хорошо».

«Помоги мне прислониться к задней стене».

Лян Шаоцин послушно придержал ее и помог дойти до угла клетки. Чу Цяо нахмурилась, сопротивляясь боли в ране. Она сказала тихим голосом: «Когда кто-то придет купить раба, мы должны быть куплены и тогда сможем уйти отсюда».

Лян Шаоцин спросил: «Тогда мы будем рабами?»

«В нашей нынешней ситуации мы не можем убежать». Чу Цяо выглядела слегка красной, ее лихорадило и она почти не имела сил, говорить. Она медленно закрыла глаза и положила голову на плечо ученого, прошептав: «Мне нужно найти место для лечения».

Тело Лян Шаоцина внезапно напряглось, девушка вздохнула, ее дыхание нежно коснулось его шеи. Лицо молодого человека вспыхнуло, оно стало краснее, чем у Чу Цяо из-за жара. Он бессвязно кивнул, и сказал, не понимая смысла слов: «Да, да, да, это имеет смысл».

Через некоторое время, не услышав ответа от девушки, он посмотрел вниз, она уже спала, ее дыхание было обжигающим, она явно горела.

Лян Шаоцин был растерян, он дотронулся до ее лба, потом коснулся своего. Сердце внезапно забилось сильнее, тело ослабело, позволяя голове упасть на собственную ногу, он не знал, как избавиться от сильного смущения, охватившего его.

Улицы Иньян были переполнены людьми. В это же время группа всадников ехала по главной улице города. Человек, возглавлявший их, сидел на белом коне, его лицо было красивым, с оттенком злого очарования, брови словно прямые мечи приподнимаются к вискам, нос больше, чем у обычных людей, его губы красные, глаза темнее глубин озера.

Вслед за ним ехало много охранников, крепкого телосложения, все вместе они медленно продвигались сквозь толпу.

«Молодой Господин», Чжу Чэн наклонился вперед и прошептал: «Первая часть — просто уловка, Чжу Тин уже договорился об этом заранее, и в династиях Суй и Тан есть свои посланники. Мы можем просто уйти по воде, когда доберемся туда».

Холодное, красивое лицо аристократа и демонстрация силы его воинов приводили в уныние мирных жителей.

Куда бы они ни пошли, поток людей на улице был похож на отлив, уступавший дорогу. Иногда встречались отчаянные девушки, которые смело смотрели на красивого всадника, не опуская глаз. Шелк дразнит и соблазняет.

Утреннее солнце уже высоко над горизонтом, его лучи рассеяли густой туман. На Юйвень Юэ был одет гладко вышитый, темно-синий халат и драгоценный пояс, инструктированный серебром.

Возле лавки мелкого торговца, молодой аристократ внезапно нахмурился, и остановился. Одновременно с ним встали все охранники, прохожие удивленно смотрели на них.

Глаза же Юйвень Юэ, кажется, следили за покупателями около лавки, продающей искусственные гирлянды, фонарики и подставки для благовоний.

Там собралось несколько девушек, которые, казалось, с интересом разглядывали и обсуждали товар. Видя, что рядом остановились всадники, они удивленно оглядывались, надеясь, что глаза аристократа следят именно за ними.

Юйвень Юэ долго смотрел, но его глаза, не остановились ни на одной из девушек, он как будто смотрел сквозь них, его взгляд был немного завораживающим. Но вот он развернулся, проигнорировав направленные на него заинтересованные взгляды, собираясь ехать дальше, девушки расстроено вздохнули.

Каждая была разочарована, и быстро поспешила по своим делам.

В это время маленький торговец схватил рукав девушки, которая собиралась уходить, и спросил: «Девушка! Вам разве не нужен этот фонарик в виде кролика?»

«Не надо!» — нетерпеливо сказала молодая женщина и отвернулась к своим спутницами.

Звук гонга прозвучал над площадью. После того, как рабовладельческий торг открылся, весь рынок стал еще более оживленным.

Сегодня дела у хозяина рабов были превосходны, у него уже была оговорена ни одна крупная сделка, кроме того, вокруг собралось не мало покупателей, готовых приобрести рабов в небольшие хозяйства. Все более менее постоянные, он улыбался полным ртом желтых зубов и смотрел на свою сумку с деньгами.

«Девушка! Девушка!» — позвал Лян Шаоцин тихим голосом, неся миску с водой, которую было трудно получить. Он аккуратно влил ее в рот Чу Цяо, шепча: «Проснись, выпей воды».

У каждого в толпе на площади были свои дела, но несмотря на это, большое количество зрителей собралось перед помостом с рабами, чтобы понаблюдать за представлением. Прислужники первыми демонстрировали самых сильных или красивых.

Многие покупатели указывали на клетку, выбирая понравившегося им раба. Они рассматривали телосложение живого товара, их внешний вид, зубы, оценивали здоровье.

Рабовладелец устроился в небольшом строение рядом с помостом, крупные покупатели совершали сделки там, удобно устроившись на кушетках. На столе лежали сладости, стояло вино и чаши.

Когда Юйвень Юэ проезжал мимо помоста 60-летний мужчина только что купил более дюжины одиннадцатилетних девушек-рабынь. Это во всю обсуждали люди в толпе. Дело продавца живого товара процветало, и он скоро станет важным человеком в Иньяне.

Люди стояли так плотно, что кони охранников Юйвень Юэ не могли пройти через площадь.

«Молодой господин, надо обойти помост, чтобы проехать дальше». Юэ Ци вырос высоким и сильным с тихими темными глазами, он с первого раза прошел испытание мечом Дачэн, став квалифицированным мечником.

Юйвень Юэ кивнул и махнул рукой, людям из своего отряда, что толпу надо объехать. Его глаза рассеяно пробежали по рынку, вдруг он услышал плач детей рабов, которые прятались за спинами взрослых. Юйвень Юэ повернул голову, и увидел, что детям от двух до одиннадцати лет, все они истощены, и одеты в лохмотья, которые только, только прикрывали их тела.

Старику было за шестьдесят, он был одет в дорогое красное платье, похоже, не так давно стал богачом. Его одежда, словно напоказ, была вышита золотым шитьем. В это время он показывал желтый зуб, отвратительно смеясь, так как не мог дотронуться до маленькой девочки, которая уворачивалась от его рук. У нее было нежное маленькое лицо.

Юйвень Юэ нахмурился, следя за этим, его глаза были полны отвращения. Он мягко махнул рукой, Чжу Чэн быстро вышел вперед.

Лицо Юйвень Юэ было безразличным, он холодно сказал: «Иди, купи этих детей. И возвращайся».

«Молодой господин?» — воскликнул удивленно молодой слуга. «Зачем вы покупаете рабов? Нам будет не удобно в дороге».

«Я хочу, чтобы ты купил их. Значит ты их купишь. Это такая ерунда».

Чжу Чэн втянул шею, его плечи поникли, он пошел выполнять поручение.

В этот момент внезапно раздался грохот, Юйвень Юэ повернул голову и увидел, что в клетке, один из рабов, красивый и более менее прилично одетый был сбит с ног. Он пытался взобраться по прутьям наверх, кажется, стремясь что-то сказать. Но всадники были далеко, и ничего не услышали.

Юйвень Юэ было все рано, но, рассеянно рассматривая рабов в клетке, он заметил в углу худого и маленького подростка, который мягко упал на землю. Другие рабы, закрывали его своими грязными одеждами, позволяя увидеть только нижнюю часть тела и пару нежных тонких рук.

В это мгновение ему показалось, что в его голове вспыхнула молния! Нахмурившись, Юйвень Юэ словно окунулся в прошлое, хотя это была всего лишь рука. Белая нежная женская рука. Незнакомое чувство обжигало, заставляя сердце биться чаще, словно кипящая вода струилась по венам.

У него не было времени подумать. Необъяснимый порыв заставил Юйвень Юэ спрыгнуть с лошади и, расталкивая людей, идти в сторону помоста, где стояла клетка.

Люди в толпе, начали возмущаться тому, как жестко повел себя Юйвень Юэ. Но он не обращал на это внимание, прилагая все свои силы, чтобы выйти в первые ряды около помоста там, где стояла клетка.

Достигнув своей цели, Юйвень Юэ схватился за железные прутья, пытаясь рассмотреть то, что твориться внутри.

В клетке воняло, повсюду виднелись грязные тела и испуганные глаза. Многие люди настороженно смотрели на него, но, столкнувшись с его жестким холодным взглядом, терялись и не осмеливались взглянуть еще раз.

Нет, нет, нет!

Гнев поднялся в его сердце, Юйвень Юэ не хотел верить, ища глазами снова и снова, но не находя даже намека. Он действительно ошибся? Молодой человек стоял перед клеткой, его сердце терзала боль, непонятная обида на обстоятельства рождалась в душе.

«Молодой господин!» — Юэ Ци последовал за ним сквозь толпу и встал рядом. Он посмотрел на Юйвень Юэ странным взглядом и затем осторожно сказал: «Все прошло хорошо, мы можем ехать дальше».

«Молодой господин! Молодой господин!» — к ним спешил Чжу Чэн. За ним следовало более дюжины одиннадцатилетних девочек, эти маленькие рабыни, были проданы новому хозяину и не достались старому извращенцу.

Они уже были достаточно взрослыми, что бы понимать, какой участи избежали, чувствуя облегчение. Их глаза, следили за новым господином, эти дети, знавшие тяготы мира, надеялись и боялись, какая участь их ждёт?

Другие рабы в клетке с завистью смотрели на них. Их будущее определенно.

«Молодой господин?» — осторожно позвал Чжу Чэн. Молодой господин смотрел прямо в клетку, не отрываясь. Неужели он хочет купить еще рабов?

«Поехали», — приказал Юйвень Юэ, надо уходить из этого грязного места. В этот момент, когда он отвернулся от клети, раздался громкий крик боли. Но поскольку группа молодых рабынь только что была выведена на рынок, окружающие люди кричали и толкали их, Юйвень Юэ не обратил на это внимание. Он махнул своим людям рукой, чтобы они покинули площадь, и ехали к реке, чтобы перевезти лошадей через переправу.

Девушка во сне закричала, а затем потеряла сознание. Старый лекарь, держа выдернутую из раны стрелу в руке, сказал торговцу рабами: «Посмотри, эта длинная стрела, если бы она оставалась в плече, то завтра бы услуги Да Лао Цзиньсянь не понадобились бы!!»

В маленькой пристройке за клеткой, хозяин рабов нетерпеливо сказал: «Держите его жизнь на грани. Подождите, пока найдется крупный покупатель, смешайте его с толпой и продайте вместе со всеми. Я не буду заботиться о нем. Сделайте это, как можно быстрее!!! »

После этого развернулся и вышел.

С глубоким вздохом облегчения Лян Шаоцин сказал доктору: «Господин Лао, спасибо».

Доктор был добрым человеком, он вздохнул и сказал: «Лечение твоего маленького брата может занять какое-то время, он должен принимать лекарство в течение определенного периода. И ты должен следить за этим, и не позволять ему быть избитым. Вы как я вижу, из ученых, как вы попали в такие неприятности? А?»

«Спасибо, я выполню все, что вы сказали».

«Давай, я тебе тоже посмотрю».

В этот день небо было безоблачно, а в июне в этих краях стоит жаркая погода, птицы летают в небе, цветы распускаются и благоухают.

Юйвень Юэ ехал на лошади, о чем-то задумавшись, и долго не говорил ни слова.

«Молодой господин? Молодой господин?»

Чжу Чэн позвал несколько раз, прежде чем он услышал. Молодой человек мельком взглянул и спросил: «Что случилось?»

Чжу Чэн вздохнул и сказал: «Для рабов надо купить несколько лошадей и повозку. Эти дети не могут следовать за нами до Тан Цзина».

Юйвень Юэ обернулся и увидел, что маленькие рабыни, могли только бежать за всадниками. Их одежда была рваная, маленькие лица красные и потные, глаза черные, большие и испуганные. Они выглядели уставшими и несчастными.

«Ну», — кивнул он, — «иди купи им одежду и все необходимое».

«Хорошо, слуга выполнит».

Когда Чжу Чэн ушел, он уже медленнее продолжил ехать вперед, а за его спиной шептались подчиненные: «Молодой господин очень хорошо заботиться о рабах».

«Ты не знал? Молодой господин всегда был добр к рабам».

«Помолчите!» насмешливо прошептал Юэ Ци, обернувшись.

Всадники, молча ехали дальше. Через полчаса, рынок остался далеко позади, на улицах почти никого не было. Вдали уже были видны речные ворота.

«Молодой господин!»

Позади них раздался стук копыт, это Чжу Чэн и еще несколько мужчин, подъехали с только что купленными восемью лошадьми, за ними следовали две повозки.

«Молодой господин, все сделано».

Юйвень Юэ кивнул, его глаза скользнули по лошадям, он внезапно нахмурился, его взгляд остановился на одной из лошадей, он стал похож на свирепого леопарда, увидевшего добычу.

Он подошел к темному коню, который очень сильно отличался от других лошадей. Тот настороженно смотрел на приближающегося человека. Хотя, тот двигался медленно, и не делал резких движений, конь все же осторожно отступил на два шага назад. Он беспокойно бил копытом о землю, его тело было в шрамах, видимо, кто-то жестоко избил его недавно.

«Метеор?»

Тихий голос, и уши лошади внезапно поднялись, он удивленно посмотрел на человека. Юйвень Юэ продолжил шепотом: «Метеор, это действительно ты?»

Лошадь заржала, наклонилась вперед и потерлась о ладонь Юйвень Юэ своим носом, радостно фыркнул, счастливый, что увидел знакомого человека.

«Где ты купил эту лошадь?»

«Прямо перед конным рынком».

«Отведи меня туда».

Чжу Чэн растерянно сказал: «Молодой господин, время мало, мы …»

«Отведи меня туда!»

Холодно приказал Юйвень Юэ, его лицо было мрачным. Чжу Чэн был шокирован. Он опустился на колени, и коснулся лбом земли: «Слуга повинуется».

Торговец лошадьми, который продал коня, подумал, что с животным что-то не так, и поспешил подойти. Все время, кланяясь и улыбаясь.

«Эта лошадь, где ты ее взял?»

Торговец лошадьми изменился в лице, он продолжал настороженно улыбаться: «Вы смеетесь над бедным торговцем, это моя собственная лошадь. Я вырастил ее с жеребенка».

Юйвень Юэ чуть наклонился к нему, и сказал: «Я спрошу тебя снова, где ты его нашел?»

«Маленький человек, не врет!»

«Говори правду!» — Юэ Ци вынул меч и приставил его к шее мужчины.

«Большой господин, прости, пощади маленького человека». Человек резко опустился и на колени и воскликнул: «Я его нашел на дороге, когда проезжал через Тангмалинг. Он был один, без хозяина, бродил без разбора и я забрал его себе. Маленький человек не знал, что это лошадь большого господина. Если вы мне не верите, могу поклясться могилами предков! »

«Встань, можешь идти!»

Юйвень Юэ взял коня под узды и поехал к главной дороге. Чжу Чэн побежал рядом, спрашивая: «Молодой господин, куда мы едим?»

Лицо Юйвень Юэ было холодным, даже бесстрастным, но в глазах бушевало пламя. Его голос был тихим, когда он медленно сказал: «Покупать рабов».

Снова оживленные улицы города Иньян, мимо проезжают лошади, люди переговариваются. Только его ведет его цель, темно-синяя одежда развевается на ветру, как огромные крылья ястреба, подковы лошадей поднимают пыль, похожую на дым пожарища.

Глава 085: Великий брак

Ветра и дожди Бянь Тана.

Как только Юйвень Юэ и его охранники покинули площадь, где проходила продажа рабов, к помосту медленно подъехала другая группа всадников, сопровождающая дорогую повозку. Из нее выпрыгнул уже старый мужчина, судя по одежде управляющий имением.

Торговец рабами быстро вышел вперед, поклонился, приветствуя нового покупателя, и встал рядом с ним. Похоже, это был тот человек, которого он давно ждал.

«Наконец Вы приехали, люди для вас готовы, все ждут, когда вы выберете».

Старому управляющему было более шестидесяти лет, он носил чистое синее платье, белый атласный пояс на талии, а его волосы тщательно расчесанные, выглядели очень изысканными. Его лицо было бесстрастным, он не сказал ни слова. Он подошел к помосту, и его взгляд скользнул по грязным рабам в оборванной одежде. Спустя некоторое время он стал указывать пальцем на людей в клетке, выбирая.

«Этот, этот, этот, и этот …»

Торговец рабами следовал за ним, держа в руках свиток, в котором что-то отмечал. Спустя полчаса старик выбрал двадцать пять рабов, а затем обернулся и сказал: «Хорошо, давайте закончим на этом».

«А?» удивленно воскликнул торговец рабами: «Только эти? Господин, если вас не устраивают эти, в моем сарае позади площади есть ещё много сильных рабов. Здесь мало места, поэтому я не вывел их всех. Давайте пройдем и посмотрим на них, может вы найдете ещё кого-нибудь для себя».

«Это все, у нас и так много глупых и никчемный рабов».

Лоб старика был нахмурен, это говорило о том, что ему не нравится навязчивость торговца. Тот был растерян и быстро кивнул, сказав: «Да, да, вы правы сейчас не найти хороших рабов».

Старик уже собирался уходить, как вдруг прозвучал чистый голос: «Старый господин, пожалуйста, подождите!»

Управляющий оглянулся и увидел, что молодой человек с красивым и чистым лицом, растолкал других рабов и приблизился к железным прутьям клетки, его лицо было красным, а губы белыми. Он нервно облизал губы, и сказал: «Старый господин, я прочитал восемь историй, я знаю шесть искусств, я учился с детства, семь лет, чтение больших книг, знаю стихи. Я умею играть в шахматы, рисую: живопись, каллиграфия. Умею заваривать ароматный чай, мною были изучены разные пути. Вы можете купить меня?»

Старик нахмурился, его голос был низким и тяжёлым, когда он медленно сказал: «Я покупаю упрямого раба, а не учителя».

«Я также могу выполнять грубую работу», — услышал он ответ Лян Шаоцина, который на самом деле не очень хорошо знал, что содержала под собой, так называемая грубая работа.

Он поспешно перечислил: «Я могу шлифовать, резать бумагу, сушить книги, организовывать рукописи, о да, также могу растопить печь, носить воду, рубить дрова можно … »

«Вы действительно знаете стихи?»

Низкий и мягкий голос, прозвучал неожиданно, он не был звучным, но у него был тихий и безмятежный вкус. Слегка бледная рука отодвинула занавес из зеленой ткани, в повозке. Лицо слегка бледное, темные брови, раскосые глаза. На улице не холодно, но он одет в серебряный атласный плащ, капюшон наполовину скрывает лицо, зеленая рубашка расшита дорогой нитью, и элегантный запах благовоний, трудно скрыть.

Уличные пешеходы похожи на воду, обтекают дорогую повозку, и спешат дальше по своим делам, лошади перебирают копытами, но звуки на рынке словно стали тише.

Девушка медленно открыла глаза, что-то не так, что-то не правильное коснулось сознания. Чу Цяо лежала на сухой соломе, глядя на мужчину, который сидел в углу вроде не слабый, он ничего не говорил, не двигался, просто тихо смотрел, словно смывал длительную усталость от тяжелой работы.

«Немного знаю, не очень много, но я готов поделиться своими знаниями».

Человек в зеленой рубашке кивнул. Он был еще молод, ему было двадцать пять, может двадцать шесть лет. Однако он держался с редкой сдержанностью и равнодушием, его манеры выдавали в нем знатного человека. Мужчина кивнул и сказал: «Дядя, купи его».

«Господин!» — неожиданно закричал Лян Шаоцин: «У меня есть больной младший брат. Мы не можем разлучиться. Может ли господин купить его вместе со мной?»

Цинцзы Гунцзы посмотрел вниз и увидел лежащую на земле слабую Чу Цяо. Лицо девушки, одетой в мужское платье, было умиротворенным. Хотя она выглядела бледной и измученной, но в ее глазах не было боли и обреченности. Она смотрела на него совершенно спокойно. Мужчина безразлично посмотрел на нее, без радости и без грусти. Старый управляющий кивнул и сказал: «Хорошо».

Лян Шаоцин неожиданно улыбнулся и подошел к Чу Цяо, чтобы обнять ее, тихо сказал: «Спасены! Спасены!»

У Чу Цяо было затрудненно дыхание. Сильная потеря крови и изматывающая боль, даже после того, как лекарь вынул стрелу, сделало ее тело слабым, сейчас она не смогла бы убить ни комара, ни муху.

Она только тихо сказала: «Спасибо».

Лян Шаоцин был рад, что слышит ее голос, но в ответ только наклонил голову. Внезапно он, казалось, что-то вспомнил.

Он нагнулся ниже и тихо спросил: «Да, как тебя зовут? Как я буду обращаться к тебе позже?»

Чу Цяо ответила: «Ты сказал, что я твой брат, я буду следить твоему роду, мое имя — Цзо, но ты можешь звать меня Сяоцяо».

«Хорошо, меня зовут Лян, Мин Шаоцин, а мой учитель — Чжэ Юй».

Чу Цяо кивнула: «Ученый».

Лян Шаоцин посмотрел раздраженно, затем нахмурился, и сказал: «Эй! Ты должен звать меня Старший Брат!»

Но Чу Цяо уже не слышала его. Тогда он похлопал ее по щеке, она была без сознания.

В это время старик по имени Цин Шу вышел вперед и, посмотрев на Чу Цяо, сразу сказал: «Садись в карету, у нас есть лекарство».

Повозка уехала, люди, собравшиеся вокруг помоста, начали расходиться, на мостовой остались пятна от жевательного табака.

Лёгкий туман поднялся над городом.

Торговец рабами был раздосадован, покупатель, на которого он рассчитывал почти никого не купил.

К нему уверенно подошёл маленький человек и улыбаясь начал говорить: «Когда ты дома, сделай целое состояние! Купи большую птицу и ..!»

Торговец рабами был в ярости, он тяжело дышал: «Эй у тебя большая семья? Ты просто мышь, мало кто осмеливается торговаться со мной!»

«Демоны знают, что творится сегодня в городе!» -торговец рабами швырнул свою бухгалтерскую книгу.

«В этот день неудача, преследует меня. Столько потеряно за утро, действительно, все плохо!»

На улицах запахи различных закусок плавают над городом Иньян, люди суетятся и, сталкиваясь друг с другом, останавливаются в местах, которые им интересны, мешая остальным пешеходам. Много дельцов из других стран, с любопытством оглядываются вокруг, время от времени покупают какие-то сувениры, чтобы порадовать себя.

Мелкие торговцы, которые расположились рядом с клетью для рабов, сегодня мало что продали, и не были счастливы.

Внезапно глаза одного из них загорелись, он отвлекся от своих проблем. Он увидел, что к ним направляется отряд всадников, возглавляемый богатым господином. Лицо аристократа было напряженным и жестким. На первый взгляд, казалось, что что-то случилось.

Город Иньян, не прощает ошибок, и мелкий торговец был рад, что не он встал на пути этого господина, счастливый, он вытянул шею и оглянулся, рассчитывая на представление.

Когда Юйвень Юэ подъехал к клетке, торговец рабами, расстроенный потерей прибыли, собирался уходить. Первым спешился Юэ Ци, Юйвень Юэ подошёл к нему и тихо сказал: «Останься!».

Торговец рабами знал много людей в своей жизни, его глаза настолько ядовиты, что с первого взгляда различают у кого есть деньги, у кого нет, с кем стоит связываться, а кого надо обходить, как можно дальше. Его глаза говорили, что надо быть осторожным, особенно, если вспомнить, что этот знатный господин, недавно купил более десяти человек, даже не спрашивая цену.

Быстро кивнув, он пошел вперед, улыбаясь и говоря: «Большой Господин, что я могу сделать для вас?»

Юйвень Юэ ничего не говорил, его лицо было холодным, он подошел к ряду рабов, привязанных к одной веревке, которых собирались уводить.

Торговец рабами скользнул вперед и воскликнул: «Эй, Господин вы …»

«Стоять!» — ножны Юэ Ци преградили ему путь. Лицо мечника было бесстрастным, он медленно сказал: «Стой, кто позволил тебе приближаться к Господину?»

Торговец рабами встал, нервно дернув рукой, и начал внимательно наблюдать. Многолетний опыт подсказывал ему, что люди перед ним определенно не из простых, и лучше бы было для него, им не перечить и расстаться, как можно скорее.

Через некоторое время мужчина в синем халате повернулся и подошел к торговцу, спросив: «Все Ваши рабы здесь?»

«Да, все здесь. Я должен отвести их на ночь. Две лачуги за площадью. Может ли этот человек чем-либо помочь Господину?»

Юйвень Юэ нахмурился, его лицо словно окаменело, он долго молчал. Спустя несколько минут, он все таки спросил: «Ты уверен, что все здесь?»

Простое короткое предложение, но на лбу торговца рабами выступил пот, он нервно дернулся и сказал: «Обращаюсь к большому Господину, маленький человек не имеет столько смелости, что бы посметь обмануть его. Вы ….».

Чжу Чэн уже понял причину, по которой его Господин , так резко поменял свои планы. Он осторожно наклонился вперед и обратился к Юйвень Юэ: «Господин, вы знаете способности Синъэр, как они смогли бы схватить ее?»

Юйвень Юэ молчал, просто стоял, о чем-то раздумывая. Солнце и туман, золотое сияние сквозь листья деревьев, капли родниковой воды, разбрызгиваемой на цветы. Иньян — небольшой город, окруженный водой, приток Чишуй огибает город, маленькая лодка, медленно покачиваясь, неторопливо скользит по воде.

Юйвень Юэ развернулся и вышел из пристройки торговца рабами, его глаза словно потухли, в них пропал огонь. Но в тот момент, когда он собирался садиться на коня, из полуразрушенной лачуги за его спиной выбежал темнокожий мужчина. Он еще не видел всадников и весело крикнул торговцу: «Здоровье семье, смотри, что у меня есть. Хороший меч, я уверен за него дадут много денег».

Все взгляды были обращены к нему, и Юйвень Юэ не был исключением.

Его глаза сузились, брови сошлись на переносице. Юйвень Юэ бросился вперед, схватил меч, вытащил его из ножен!

Все произошло в одно мгновение, все вокруг были растеряны, глядя на несравненный острый меч. Каждый воин понимал, что перед ним произведение искусства.

Меч зеленоватый под лучами солнца и такой древний, он словно излучает слабые, но кровавые волны силы. На рукояти написано два иероглифа: Луна!

Лицо Юйвень Юэ, как будто было высечено из куска льда. Он шагнул вперед, высоко подняв меч, и жёстко спросил: «Этот меч, откуда ты его взял?»

«Это, это, да, это мой меч, я его нашел».

Длинный меч-дракон, резкий взмах и поток воздуха, заставил всколыхнуться темно-синий плащ Юйвень Юэ. Лезвие меча по косой, коснулось горла торговца рабами. Голос был тихим, но его сложно было не расслышать, в наступившей тишине «Что ты сказал?»

«Господин! Большой господин, пощади! Этот меч — раба».

«Где сейчас этот раб?»

Торговец рабами был напуган и ошеломлен, поэтому сразу ответил: «Он только что был куплен».

«Куплен?» — холодно сказал Юйвень Юэ: «Я не увижу у твоего гроба, никаких слез!»

«Да, Господин! Маленький человек говорит правду в его словах нет лжи. Если вы не верите ему, вы можете спросить торговцев вокруг. Кто-то только что купил много рабов, владелец меча один из них».

Торговец рабами бросился под ноги Юйвень Юэ, напугав печень и желчный пузырь (оставила) и громко крича, призывая в свидетели соседей.

Взгляд Юйвень Юэ окинул собравшуюся вокруг помоста толпу, и спросил: «Кто его купил? Сколько времени прошло?»

«Только что ушел, палочка благовоний ещё не сгорела. Что касается покупателя, то я не знаю, его имя мне действительно неизвестно!»

Слабый порыв ветра пронесся по узкой улице, раскачал вывески, поднял пыль и принес ее на площадь. Плащ Юйвень Юэ танцевал, поднятый ветром, волосы темные как ночь, бледное лицо. Он стоял посреди толпы. В какой-то момент в его глазах появилась растерянность. Он смотрел на поток людей и эмоции, которые он не признавал за собой, вдруг захлестнули его, обида на судьбу, за это опоздание, беспокойство, глубокое разочарование и ещё много другого, что противоречило само себе.

«Она пострадала, это может быть серьезно, вы осмотрели ее раны?»

Торговец рабами был достаточно сообразителен, что бы не слышать лишнее, и воспользоваться любой ситуацией в свою пользу.

Он быстро сказал: «Травмы были очень серьезные. Под левым ребром рана от меча, а на плече рана от стрелы. Вчера вечером мы ехали мимо храма Чэнхуан на окраине города. Я нашел лекаря, чтобы спасти ему жизнь, после ночи лечения, он пришел в себя. Маленький человек невежествен, я не знал Господин. Я не знал, что мальчик — ваш друг. Я продал его как раба. Маленький человек готов умереть!»

«Мальчик?» — Юйвень Юэ нахмурился, а затем с облегчением посмотрел на торговца рабами.

Но рассмотрев человека у своих ног, он произнес: «Ты действительно, думаешь, что я поверю тебе?»

Голос Юйвень Юэ был тихим, но в нем чувствовалось желание убийства, словно привкус густой крови. Торговец рабами был напуган, впервые он не знал, что сказать.

Юйвень Юэ продолжил: «В этом мире, у нее только один хозяин. Как ты посмел, даже коснуться ее руки, как ты посмел продавать ее, как товар!»

«Да, Господин, мальчик, мальчик …»

«Юэ Ци я передаю его тебе. Я не хочу еще хоть раз увидеть его на своем пути. Но он, возможно, еще может пригодиться».

Выйдя вперед, Юэ Ци сказал: «Да, Господин».

Больше не обращая внимания на трудности торговца рабами, Юйвень Юэ вскочил на лошадь и исчез на оживленной улице.

Подковы лошадей стучат по шумным улицам города. В этом году жизни мирных жителей так же мало значат, как трава, а работорговцев достаточно много, никто не будет проливать слезы из-за торговца рабами.

«Чжу Чэн, иди к кораблю Туен Мун, что стоит на реке, и дай им знать, что мы не поплывем, мы поедем по суше».

Чжу Чэн, хотя и понимал, что к этому все идет, но он чувствовал за собой долг, попробовать переубедить Юйвень Юэ: «Молодой Господин, Господин сказал нам надо спешить в Тан Цзин, и дорога по суше отнимает много времени. Более того, господа, принадлежащие к правящим кланам, всегда въезжали в эту страну по воде. Если вы приедете по суше, боюсь, что пойдут слухи».

Юйвень Юэ не ответил, он только повернул голову и взглянул на него, но слуга все понял.

Чжу Чэну стало холодно, он тяжело вздохнул, когда увидел спину молодого Господина. Он не мог знать мысли Юйвень Юэ, о том, что последние события, заставили династию Тан, закрыть водный путь, для представителей кланов, и никто из них не получил разрешение на въезд в столицу, обычные же граждане могут пройти по суше.

Слуга думал о том, что Молодой Господин настоял на этом пути, по другой причине, и его цель очевидна.

Но даже если вы найдете ее, к чему это может привести?

В конце концов, Молодой Господин не тринадцатилетний мальчик, каким был девять лет назад, и она не маленькая рабыня, у которой ничего не было в то время.

Молодой Господин, даже если вы найдете ее, что вы можете сделать? Тигр, даже если он ранен, и пойман в ловушку, остается тигром, ваших сил недостаточно, что бы его удержать.

Чжу Чэн покачал головой, вздохнул и повернулся к реке, чтобы пройти в ворота.

Солнце подобно огню, и оно сияет, слепит глаза, отражается от украшения на темно-синей одежде Юйвень Юэ. Блеск, в этом блеске он нереально красив, сложно разглядеть в нем обычного человека.

Вдали ветки ивы спускаются к воде, дерево такое старое, похоже на большой баньян. Толстые корни крепко держат его в земле, оно очень высокое. На его ветвях висят красные ленточки, красивые украшения блестят в листве. Это суеверие людей, живущих неподалеку от этих мест. Они верят, что в иве живут бессмертные духи. Чем крепче и долговечнее дерево, тем больше духов обосновалось в нем.

Когда люди, сталкиваются с трудностями, или беспокоятся о своих родных, они часто приходят сюда, чтобы поклониться. Богатые люди приносят в дар украшение, иногда еду, бедные завязывают красные ленточки на ветвях. Все они молятся о здоровье, достатке, о потаенных мечтах и безопасности.

Подул ветер, и плащ Юйвень Юэ взметнулся, он снял с пояса нефритовую подвеску и подкинул ее вверх в ветви ивы. Она зацепилась там высоко, среди листвы, покачиваясь и сияя на солнце.

«Уезжаем!»

Юйвень Юэ вернулся к своему коню и поехал вперед со своими охранниками.

Подул горячий ветер, высоко в ветвях дерева качается нефритовая подвеска, тени играют на земле.

Когда Чу Цяо проснулась, уже наступил вечер, река была словно наполнена золотым светом, на горизонте над водой, сияло красное солнце.

Лян Шаоцин увидел, что она проснулась, счастливо вздохнул и, поспешно взяв чашу с супом, осторожно накормил ее. Потом налил лекарство.

Лекарство очень горькое, пить его нужно медленно, это тихая пытка. Чу Цяо нахмурилась, взяла чашу и быстро выпила, затем сделала глоток чая, прогоняя горечь.

Им дали чистую одежду, раны были повторно обработаны лекарством, и боль наполовину исчезла. Чу Цяо, сев, осмотрела комнату, где они с Лян Шаоцином находились. Тихо спросила: «Где мы, куда мы едем?»

«Мы были куплены какими-то людьми», — Лян Шаоцин загадочно замолчал, словно ждал от нее дальнейших расспросов. Это выражение лица заставило Чу Цяо задуматься о том, как хорошо было бы ударить его по голове, чем-то тяжелым: «Мы сейчас на корабле».

У Чу Цяо была очень хорошая выдержка. Она сдержала свое желание, почти победив его. Она спокойно сказала: «Ученый, можешь сказать мне то, чего я не знаю».

«О», — Лян Шаоцин кивнул и начал рассказывать, о том, что успел узнать.

Семья по имени Чжан, купившая их обоих, приехала из провинции Шуйсю на границе Вэй и Тан и отправлялась в Тан Цзин. Владелец — молодой человек лет двадцати шести, которого они видели на рынке, по имени Чжан Цзию. Кроме того, в этой семье пять молодых женщин, все из которых являются сестрами Чжан Цзию. Три старшие сестры замужем. Их мужья также находятся на борту, но Лян Шаоцин их не видел. Всего было три больших корабля, сотни слуг, которые обслуживали более ста человек родственников близких и дальних, а тот старик, кто их купил, управлял всеми ими.

Простая поездка, вряд ли заставила бы столько людей плыть вместе. Семья по имени Чжан кажется большой клан. Мысли Чу Цяо медленно текли, она пыталась вспомнить, слышала ли она, что-либо о клане с фамилией Чжан в Чаньане.

Так как корабль плыл в Тан Цзин, она не собиралась пока покидать его. Во-первых сейчас она спокойно могла оправиться от ран, во-вторых, здесь она может избежать, тех кто охотится на нее, обойдя преследователей из Великой Вэй.

Размышляя об этом, Чу Цяо подняла голову и спросила: «Ты сказал, что они едут в Тан Цзин, знаешь, что они собираются делать там?»

«Династии Суй и Тан собираются породниться. Все кланы из Суй и Тан, а также из Вэй и Хуай Сун отправили своих представителей в Тан Цзин для участия в церемонии бракосочетания между династиями Суй и Тан».

«Великий брак?» Чу Цяо ошеломлено вздохнула и, резко сев, спросила вслух: «Кто же выйдет за него замуж?»

Лян Шаоцин уже собирался ответить, но корпус корабля внезапно сильно дернулся, матросы громко закричали, и большой корабль медленно двинулся по воде.

«Наконец-то поплыли», — сказал Лян Шаоцин, — «я слышал, что кто-то из представителей правящих кланов Вэй должен был подняться на борт. Чжан Гунцзи (господин) не смел покинуть Иньян без него и ждал весь день. Похоже, этот человек имеет какое-то отношение к нашему кораблю. Без него нельзя было ехать».

«Ты сказал, что породнятся династий Суй и Тан, принц, не так ли? Но как же принцесса Великой Вэй?»

«Изначально это должна была быть принцесса», — сказал Лян Шаоцин, — «но из-за того что произошло в Чаньане, принц Тан пока раздумывал над предложением Великой Вэй».

Чу Цяо опустила голову и долго молчала. Лян Шаоцин испугался и воскликнул: «Маленький Цзо? Сяо Цяо? Что с тобой? Неудобно?»

«Нет», — Чу Цяо покачала головой и, медленно опускаясь на кровать, прошептала: «Я устала, я хочу поспать».

«Тогда отдохни, и позволь мне выйти и посмотреть».

Дверь открылась, и он вышел. Чу Цяо прислонилась к изголовью кровати, нахмурившись она прошептала: «Великий брак династий Суй и Тан, Янь Сюнь, что мне делать?»

Небо над головой меняется голубое, синие, темно-синие. Лян Шаоцин стоял на палубе. Он смотрел, восхищаясь огромным кораблем, около трех футов в ширину, четыре мачты спереди и две сзади. Корабль разделен на четыре яруса. Два этажа находятся над главной палубой, а два — под ней. Чу Цяо и Лян Шаоцин находились на самом низком, для слуг. Они должны были жить вместе со всеми, однако Цин Шу увидев, что Чу Цяо получила серьезную травму разместил их в небольшом помещении, для хранения вещей, чтобы дать им возможность жить отдельно.

В это время корабль резко наклонился вправо, наверху громко закричали, хлопнули и открылись паруса. Большой корабль поймал ветер и быстро поплыл вниз по реке.

По обеим сторонам от Циншань возвышаются горы, поверхность реки серебриться, солнце уже зашло, белая рыба выпрыгивала из воды, вдалеке взлетели птицы. Сердце в груди теряется, тысячи мыслей путаются в голове, Лян Шаоцин стоял на палубе, рассматривая пейзаж. Простой ученый легко улыбнулся, наконец-то, я еду в Тан Цзин!

В этот момент на берег выехал отряд всадников, люди спешились, рассматривая уплывающий по реке корабль.

Чжу Чэн осторожно подошел и сказал: «Господин, все устроено, и я сообщил владельцу корабля, что вы не поедете, ваши вещи, также были сняты. Мы получили разрешение на въезд, и мы можем войти на территорию Тан из Байлугуаня».

«Что ж», — Юйвень Юэ кивнул, он смотрел на реку без цели, пытаясь принять решение. Наконец, он сказал: «Не торопись, мы останемся в городе Иньян еще на два дня».

Чжу Чэн тихо вздохнул, Молодой Господин, еще надеется, что, кто-то из местных жителей купил девушку. Он кивнул и ответил: «Слуга подчиняются».

Речной ветер дует в лицо, горы возвышаются позади, уже стемнело. Юйвень Юэ стоял на берегу и следил за тем, как уплывает вдаль большой корабль. Решение принято, он развернулся, вскочил на лошадь и поехал назад в город Иньян.

Судьба любит пошутить, подбрасывая такие совпадения: Юйвень Юэ не знал, что человек, которого он ищет, сейчас спокойно лежит на большом корабле, на котором он сам собирался плыть в Тан Цзин.

Он ошибочно полагал, что никто из семьи, которая может претендовать на возможность представить свою дочь, принцу Тан, не пойдет на рынок, чтобы купить рабов. Но что-то пошло не так: мир такой смешной и не хочет следовать помыслам человека.

Как раз в тот момент, когда мужчина ушёл с берега, девушка открыла занавес единственного небольшого окна в каюте и выглянула наружу. Она увидела только пыль от подков, которая растворилась в густом речном тумане.

В тот день, в начале девятого июня, известие о браке династий Суй и Тан распространились по всем известным землям. Все стороны тайно размышляли о политических выгодах, которые может принести этот брак в их мир и будущее.

В дополнение к проблемам в Янбэйе, который в настоящее время полностью порвал с Великой Вэй, политические силы народов, населяющих известные земли, устремились к династиям Суй и Тан: крупные кланы, племена и города отправили своих не только представителей, но и тайных посланников для переговоров.

Власть династий Суй и Тан была восстановлена, и они понимали, что должны воспользоваться возможностью, чтобы занять главенствующие положение, потеснив Великую Вэй, которую раздирали гражданские беспорядки. В результате сейчас на улицах Тан Цзина проходили празднования по поводу предстоящего бракосочетания, на которых присутствовали представители почти всех народов. В древней и загадочной столице Тан были шумно и оживленно.

Однако в тот же день в Янбэйе, наконец, получили известие о Чу Цяо, которую преследовали по всей стране. Новый ван Яньбэя, Янь Шидзи, был в ярости и приказал атаковать солдат Вэй. Он направил войска под руководством, У Цанга, Лу Фанга, Ду Ци и др.

Армия У Даоя вторглась в северо-западные земли клана Батухи. Очень быстро в этих местах не осталось ни одного солдата клана, а смерть старого Бату называли горькой. В течение трех дней, одна треть земель была потеряна для Вэй, а две другие остались разоренными и выжженными.

Письмо с мольбой о помощи срочно было отправлено к императору в Юньтон, оно было покрыто кровью солдат, и пропитано страхом оставшихся в живых членов клана Батухи.

В то время многие считали, что ответ Янбэйя был спровоцирован Великой Вэй, и все стороны боялись, что они станут первыми жертвами мести нового правителя Янбэй.

Лев Янбэйя выпустил когти. Если с головы Чу Цяо упадет хоть один волос, то тот, на чьих землях, это произойдет, будет похоронен вместе со всей семьей. Им лучше всем молиться, чтобы у девушки, которую все преследовали, не было простуды, насморка или чего-то подобного. Боль, причиненная ей, ранение, все будет отомщено. Известие о гибели Чу Цяо сегодня, и армия Янбэйя будет под стенами города завтра, никто не получит пощады!

Это угрожающие послание, не было ложью, или попыткой напугать, за ним были действия: большая группа убийц, была разбросана по территории Вэй, чтобы уничтожить глав префектур, наместников, первых лиц государства. В течение двух дней в списке смертей, о которых было доложено Императору, числилось более 30 убийств.

В одно мгновение преследователи, следовавшие из разных мест, ушли, а сила нового правителя Янбэйя заставила всех почувствовать ледяной холод.

Даже если Янь Шидзи пока не имеет достаточно сил, чтобы в открытую противостоять Великой Вэй, но он определенно обладает способностями к стратегии и может уничтожить провинцию, округ за округом.

У него даже есть сила, чтобы справиться с проблемами внутри Янбэйя.

Теперь никто не знал, откуда ждать беды, империя не могла гарантировать безопасность своих подданных.

Можно ли быть уверенным, что твой сосед, или новый певец в доме, или гадкий скорпион у двери, а возможно маленький таракан в постели, или щенок, который только что был допущен в дом, не были посланные Янбэйем убийцы?

Хорошо совершать похвальные поступки, но разве не важнее по сравнению с этим собственная жизнь. Преследователи исчезли быстро.

Конечно, Чу Цяо не знала, что пока она лежит в каморке на корабле, ситуация на суше сильно изменилась. Она тихо лежала на кушетке, ожидая, когда ранам станет лучше, и усердно думала о предстоящем браке в Тан Цзине..

Какими политическими проблемами он грозит Янбейю? Она надеялась, что когда корабль приплывет в Тан Цзин, она, как можно быстрее, вернется в Яньбэй по водному пути, чтобы обсудить этот вопрос с Янь Сюнем.

Она не знала, какая буря будет ждать ее впереди.

Шумная и роскошная древняя столица за тысячелетия стала похожа на огромную сеть. Медленно открылся гигантский рот бухты, поглощающий приплывающие корабли.

Запахи прошедшего шторма смешаны с теплом жилья, мягко дующим с юга, теплым ветром.

Некоторые идолы в конечном итоге будут смотреть друг на друга, есть кулаки, которые обязательно столкнуться в бою, и есть люди, которым суждено в конечном итоге встретиться. Даже если, один сбежал, ему никуда не спрятаться. Эта путаница судьбы, которая ведет свою звезду, оставляя луне подсказки.

Два дня спустя Юйвень Юэ остановил поиски и покинул город Иньян, вошел в Байлугуань и ступил на землю династий Суй и Тан.

В то же время, группа людей тихо покинула Янбэй, быстро приближаясь к юго-восточной границе, они двигались быстро, поднимая подковами лошадей пыль на дорогах.

Глава 086: Бунт во дворце Чжан

Ветра и дожди Бянь Тана.

Наступила ночь. На борту судна зажглись огни. Издали корабль напоминал распустившийся на воде огненный цветок. По обоим берегам реки возвышались величественные горы, острые утесы вздымались высоко в небо. В сумерках ночи, расправив свои громадные крылья, время от времени пролетали орлы, их пронзительные крики таяли вдали.

В темной узкой каюте сбоку раздавалось размеренное дыхание молодой девушки. Отгороженный лишь узким проходом, Лян Шаоцин ворочался в постели не в силах заснуть. Неловко повернувшись, он с размаху больно ударился локтем о стенку каюты.

«От волнения не спиться?», — прозвучал около его уха голос молодой девушки. Потирая ушибленный локоть, Лян Шаоцин объяснил: «Мне жарко, не могу заснуть».

Чу Цяо тихо усмехнулась, решив не разоблачать его. Она оперлась об изголовье кровати и сказала: «Я тоже. Умник, отдерни занавески, здесь душно».

Лян Шаоцин сел и откинул занавески. Просочившийся через окно серебристый лунный свет, осветил белоснежное худое лицо девушки. Чу Цяо вытянула шею, глядя вдаль. Черные как ночь глаза, похожие на крылья бабочки длинные ресницы. Лян Шаоцин ошеломленно уставился на нее.

«Умник, на что смотришь?», — нахмурившись, с легким упреком в голосе, произнесла Чу Цяо.

Лян Шаоцин тут же покраснел и начал бормотать что-то нечленораздельное. После короткой запинки, он, наконец, сказал: «Я думаю… думаю о том, откуда ты».

Чу Цяо подняла кончики бровей и краем глаза взглянула на парня: «Мы только недавно познакомились, а ты уже хочешь знать подробности моей жизни. Разве мы с тобой настолько близки?»

Лян Шаоцин опешил и тут же растеряно ответил: «В конце концов, мы вместе прошли огонь и воду. Я всего лишь спросил, откуда ты, ничего больше».

«Тогда ладно». Чу Цяо повернулась и легла на кровать, закрыв глаза, девушка слабо улыбнувшись, ответила: «Сначала ты расскажи о себе».

«Я из уезда Шанъюй в провинции Чжаоян, одной из провинций Великой Вэй».

«Шанъюй в Чжаоян?» Чу Цяо слегка нахмурилась и медленно проговорила: «Твоя фамилия Лян. Ты не родственник Лян Чжунтана?»

Лян Шаоцин радостно ответил: «Он мой отец. Ты разве слышала о нем?»

Чу Цяо открыла глаза и повернулась к Лян Шаоцину, окинув его оценивающим взглядом, она нахмурившись, спросила: «Он действительно твой отец?»

«Да». Лян Шацин был вне себя от счастья, что повстречал здесь, вдали от дома, старого знакомого: «Что? Не похож?»

Чу Цяо покачала головой и ответила: «Нет».

Лян Шаоцин потер лоб и наивно усмехнулся: «Ха-ха, моя мама тоже так говорит».

«Твой отец осторожен и хитер, он ловко ведет свои дела, у него торговые связи по всему Шанъюй. Не смотря на то, что Шанъюй – крохотный уезд, тем не менее, это центр купли-продажи провианта в южном регионе. Семья Лян из Шанъюй очень богата. Учитывая то, как он умен, как у него мог родиться такой сын?»

«Каждому свое, у нас с отцом разные интересы, что в этом странного». Сказав это, Лян Шаоцин подозрительно уставился на Чу Цяо: «Откуда ты так хорошо знаешь моего отца? Сяо Цяо, кто ты на самом деле? Откуда ты? Почему за тобой гонятся власти?»

Чу Цяо ответила с совершенно естественным выражением лица: «До меня доходило много слухов о нем пока я путешествовала. Хотя мы не очень хорошо знаем друг друга, ты уже понял какой я человек. Я вызвала неудовольствие местных властей и потому вынуждена скрываться под чужим именем. И сейчас, до тех пор, пока мы на этой лодке, я снова вынуждена просить тебя помочь мне скрыть кто я такая».

Услышав такие вежливо-учтивые речи Чу Цяо, Лян Шаоцин несколько растерялся и, ударив себя в грудь, юноша заверил: «Не беспокойся, обещаю, что никому ничего не скажу».

Нежный ночной ветерок мягко раздувал занавески, висевшие на маленьком оконце. За бортом светила прохладная, как вода, луна. Лодка медленно скользила по поверхности реки, мягко покачиваясь из стороны в сторону. Чу Цяо прислонилась к кровати, глаза ее были полуприкрыты. Она молча смотрела в окошко, натянутые за прошедшие дни до предела нервы, постепенно успокаивались, она уже очень давно не чувствовала себя так спокойно и беззаботно. Покинув Чаньань, эту огромную клетку, она почувствовала, что жизнь вдруг стала ярче, даже обдувающий со всех сторон ветер, дарил ей ощущение тепла.

«Сяо Цяо?», — шепотом позвал Лян Шаоцин, — «Сяо Цяо?»

«Ммм? Что тебе?»

«Что ты поешь?»

Чу Цяо удивилась: «Что я пою? Я пела?»

«Да, ты что-то напевала себе под нос, красивая мелодия, я раньше не слышал ничего подобного».

Ее щеки вдруг вспыхнули. Эта юная девушка, хладнокровно (не меняя цвета лица) убивающая своих врагов, оказалась смущена, когда ее поймали на том, что она неосознанно напевает себе под нос. Она тихо ответила: «Это мелодия моего родного края».

Лян Шаоцин радостно приподнялся на постели и, щурясь в улыбке, попросил: «Спой еще, для меня, ладно?»

Чу Цяо отрицательно покачала головой: «Я плохо пою».

«Ты поешь красиво», — продолжал настаивать Лян Шаоцин, —  «всего одну песню, хорошо?»

«Это мелодия слишком груба (проста, вульгарна), тебе это не понравится».

«Откуда ты знаешь, что мне не понравится?»

Лян Шаоцин нахмурился, придумывая новый предлог, чтобы уговорить ее спеть: «Спой в качестве извинения передо мной. Ты виновата в том, что я потерял свои вещи, да еще и попал в рабство. Так что сделай это в качестве компенсации».

Чу Цяо нахмурилась и ответила: «Ты же взрослый человек, а придумываешь такие причины, чтобы меня шантажировать».

«Сяо Цяо, всего одну песню. В конце концов, мы все равно не спим».

Чу Цяо тяжело вздохнула и немного взволнованно прошептала: «Я… тогда я спою?».

«Давай, давай», — подбадривал ее Лян Шаоцин.

Чу Цяо несколько раз открыла рот, но так и не издала ни звука. Нахмурившись, она подавлено сказала: «Я не пела больше десяти лет».

Лян Шаоцин надулся и спросил: «Больше десяти лет? Сколько тебе сейчас?»

Чу Цяо поняла, что проговорилась, злясь из-за своего промаха, она сердито ответила: «Ты слушаешь или нет?»

«Слушаю. Я жду, когда ты созреешь».

«Тогда я начну». Девушка прочистила горло. Ее слегка хриплый голос лился в ночи ласково, как осенний листопад.

«Я знаю, я всегда знала, что ты там,

В свете нирваны, в безмолвии, в пене волн поднимающихся у высоких скал.

Мы обещали, что будем идти рука об руку, вместе, во тьме,

Вопреки всеобщему пренебрежению и презрению, мы сохраним солнце над своей головой.

На зеленых равнинах порхают голуби и пасутся лошади,

Там горы, реки, озера и бесконечное синее небо.

Солнечный свет там никогда не режет глаза,

А ночное небо наполнено звездами.

Я знаю, я всегда знала, что там.

На вершине зеленых гор, среди зеленой травы, в ожидании, когда я вернусь к тебе.

Ты однажды сказал, будь храброй и смело открой глаза,

Глядя на сияющий, солнечный горизонт вдали.

Я знаю, что впереди много препятствий,

Я понимаю, что невзгоды будут обрушиваться на голову одна за другой.

Неважно, насколько страшна гроза, я не испугаюсь и не отступлю,

Потому что знаю, что ты там».

Ночь накрыла землю. Легкий ветерок задувал в трюм корабля. Голос Чу Цяо был похож на источник теплой родниковой воды, смывающий ледяную атмосферу в каюте. Лян Шаоцин долго молчал, глядя на Чу Цяо.

Снаружи послышались раздававшиеся эхом звуки катящихся по палубе колес. Чу Цяо выглянула наружу, однако увидела лишь промелькнувшую за углом каюты белую тень.

Тьма окутала всю землю, воды реки текли безмятежно, все звуки стихли.

Врач семьи Чжан был действительно прекрасным лекарем. Не прошло и трех дней, как рана Чу Цяо практически затянулась. Старый лекарь, которому приходилось обрабатывать раны, разумеется, уже знал, что она девушка, но не только не сообщил об этом крайне обеспокоенному управляющему Цин Шу, но даже тайком дал ей бутылку мази, чтобы убрать шрамы, предварительно аккуратно объяснив как ею пользоваться.

В тот день, когда лодка достигла пристани Мэйчен, небо еще не стемнело, утомленные лодочники сходили на берег передохнуть. На берегу собралось множество местных чиновников, чтобы приветствовать семью Чжан. Вокруг толпилось множество людей, атмосфера была оживленной. Чу Цяо выглянула в окно, и в ту же секунду нахмурилась. Лян Шаоцин встал коленями на кровать и в недоумении спросил: «Сяо Цяо, в чем дело?»

Чу Цяо указала на толпу, сказав: «Взгляни, помимо мелких чиновников ниже восьмого ранга, здесь присутствуют только помощники наставников из разных семей. Мэйчэн все-таки крупный портовый город, в таком случае, почему они не смогли прислать более или менее надлежащую делегацию? По-видимому, у нашего нового хозяина не такое уж завидное положение в обществе, по крайней мере, недостаточное, чтобы его повсюду сопровождали сотни слуг».

«Вот как?» Лян Шаоцин пробрался к окну и стал рассматривать причал: «Я ничего не замечаю».

«Если бы ты мог заметить это, тогда и трехлетний ребенок смог бы». Чу Цяо нетерпеливо закатила глаза. Она о чем-то задумалась, потом нахмурилась и добавила: «Но есть еще кое-что странное. Если бы семья Чжан не обладала большой властью, этим чиновникам вовсе не было бы нужды встречать его, но почему все наставники прислали своих помощников?»

«Может быть, их задержали дела».

Чу Цяо автоматически проигнорировала слова ученого, она бормотала себе под нос: «Они не игнорируют, но и не осмеливаются демонстрировать чрезмерное усердие и радушие. Это значит, что семья Чжан несомненно имеет влияние, но есть какие-то причины по которым они не осмеливаются слишком усердствовать. Это значит …»

«О, я поняла», — Чу Цяо села и сказал Лян Шаоцину, — «должно быть, у семьи Чжан в Тан Цзин есть сильный враг. Эти чиновники бояться оскорбить одну из сторон, поэтому они ведут себя двусмысленно. Вероятно, в былые времена семья Чжан была очень влиятельна в империи Тан, но по неизвестным причинам они были изгнаны, и переселились в Империю Вэй, однако формально они по-прежнему остаются аристократами Империи Тан. Это объясняет, почему они неизвестны в Великой Вэй, но получают достойный прием в Бянь Тан. Должно быть, на сей раз они прибыли не для того, чтобы поздравить Принца Тан, скорее всего вся семья вернулась на родину. Вот почему они привели с собой так много слуг и рабов. Вот почему семьи сестер тоже здесь. Вдобавок, не смотря на то, что внешне кажется, будто семья Чжан процветает, на самом деле это всего лишь иллюзия. Вот почему они купили всех этих рабов на невольничьем рынке по низким ценам».

«Сяо Цяо, раз ты в бодром состоянии, почему бы не прогуляться на солнышке».

Стоя на полу, Лян Шаоцин старательно расправлял складки одежды. На нем были одежды раба, но ухаживал он за ними так, как будто это был королевский наряд из ценнейшего шелка.

«Не понимаю, для чего ты занимаешься нудными исследованиями материального положения посторонней семьи? Какие у тебя намерения?».

«Какие у меня намерения? Я хочу вскрыть тебе череп и посмотреть чем он набит, соломой или водой!» Чу Цяо нахмурилась и поднялась на ноги. При движении ее рана все еще слегка побаливала, но по сравнению с тем, как она чувствовала себя несколько дней назад, ее состояние значительно улучшилось.

«Ты в порядке? Очень больно?»

Чу Цяо нетерпеливо ответила: «Хочешь, могу сделать тебе такую же рану, чтобы ты попробовал?»

«Нет нужды», — усмехнулся Лян Шаоцин, — «это несомненно больно, я точно такого не переживу».

На улице дул свежий ветерок. Выйдя из каюты, она почувствовала прилив сил. В этот момент на кухне раздался звонок на обед. Последние несколько дней она ела в каюте. Теперь же, когда она снова может ходить, она последовала за Лян Шаоцином в столовую, чтобы пообедать с другими рабами.

Так называемая столовая располагалась на верхней палубе. Слуги выстроились в длинный ряд, они по очереди подходили и накладывали себе еду. Чу Цяо села, прислонившись к борту корабля и глядя на то, как Лян Шаоцин, этот богатенький мальчик быстро освоился и теперь пристраивается в конце ряда толпы рабов. Стоявшие впереди него другие рабы, повернули головы и приветствовали его улыбками. Чу Цяо улыбнулась, посчитав это зрелище забавным. Она уже много лет не была такой беззаботной. Она откинулась назад и посмотрела вверх, в это время в небе кружило несколько белых птиц. Их пение услаждало слух.

В этот момент Чу Цяо вдруг почувствовала что-то ледяное на голове. Удивленная, она тут же подскочила на ноги и увидела несколько рослых мужчин в грубых холщовых одеждах, стоящих перед ней. Один из мужчин держал в руке чашку, вызывающе сверля ее глазами. Это он только что вылил чашку с водой ей на голову.

«Что ты делаешь?»

«Ничего», — с нахальством ответил мужчина, — «я хочу сесть здесь. Будь добр, подвинься».

«Сяо Цяо! Что такое?» В тот момент, когда Чу Цяо собралась что-то сказать, Лян Шаоцин, как курица обхватив тарелки, побежал назад, спрашивая: «Что случилось?»

Прежде, чем он успел добежать, другой мужчина внезапно выставил вперёд ногу, преграждая ему путь. Лян Шаоцин, державший в руках три чашки: с рисом и овощами, потерял равновесие и жалобно пискнув, распластался посреди палубы.

Чу Цяо бросилась помогать шокированному ученому, потом подняв голову резко крикнула: «Что ты делаешь?»

«Этот парень слишком вспыльчив. В чем дело? Твой старший брат сам не держится на ногах, зачем ты обвиняешь других?»

«Верно. Только посмотрите на смазливые мордашки этих братьев, да они похожи на девчонок». Толпа мужчин разразилась смехом. Другой мужчина добавил: «Только посмотрите на их свирепый вид, да этих слюнтяев достаточно как следует сжать и они тут же рассыпятся, да еще и говорят, что разбираются в поэзии. Черт бери, они действительно считают себя великими учеными?»

Чу Цяо медленно прищурилась, точно дикая кошка, в глазах промелькнул слабый огонек. Разгневанный Лян Шаоцин в этот момент отряхивал одежду, но, заметив взгляд Чу Цяо, тут же испугался и поспешно сказал: «Сяо Цяо, со мной все в порядке. Не сердись».

«Крольчонок! Учись у своего старшего брата и знай свое место. Не думай, что раз ты живешь в лучшей каюте, твой статус выше». Бросив одну фразу, мужчины ушли, продолжая браниться.

Чу Цяо помогла Лян Шаоцину подняться. Мужчина был весь в грязи, руки были расцарапаны разбитыми чашками, из ран сочилась алая кровь. Лян Шаоцин стиснул зубы от боли, но не смел даже пикнуть, боясь разозлить Чу Цяо.

«Это Чэнь Шуан – возничий, он человек старшего зятя. Даже дядя Цин не осмеливается с ним спорить. Ты его задела, в будущем тебе следует быть осторожной», — поднимая разбитые чашки, тихо сказал подошедший мужчина, когда обидчики ушли достаточно далеко.

Нахмурившись, Чу Цяо низким голосом спросила: «А разве старший господин этого дома, не министр Чжан? Как может его слуга быть таким заносчивым?»

Лян Шаоцинь ответил: «Ты имеешь в виду господина, который болен и практически не занимается делами? Раньше за всем присматривал дядюшка Цин, но как только старшая дочь вернулась, он отошел от дел. Сейчас в доме командуют старший и второй зятья».

«Вот как», — кивнула головой Чу Цяо, — «спасибо вам»

Чу Цяо широко улыбнулась и рассмеялась. Слуга был удивлен. Чу Цяо помогла Лян Шаоцину подняться и спокойно сказала: «Следуй за мной».

Лян Шаоцин с печальным выражением лица, осторожно сказал: «Сяо Цяо, я ведь еще не поел».

Чу Цяо пристально на него посмотрела и повела обратно в каюту.

Она достала лекарство, которое ей несколько дней назад дал врач, и села на кровать, чтобы обработать раны.

Не зная, что сказать, Лян Шаоцин спросил: «Сяо Цяо, ты голодна?»

Чу Цяо нахмурилась и тяжелым голосом сказала: «Хорош ты или плох, ты все же сын Лян Чжунтана, ты молодой господин семьи Лян из Шанъюй. Как ты можешь быть таким снисходительным, как можешь все это проглотить?»

«А что я еще могу сделать, как не проглотить?» Лян Шацин нахмурился: «Я тоже считаю, что еда ужасна, но если не есть, я буду голодным».

Чу Цяо с глухим стуком отбросила бинты и, резко поднявшись, направилась к выходу из каюты.

Лян Шаоцин, испугавшись, что девушка собирается поквитаться с обидчиками, бросился вперед, преграждая ей путь: «Сяо Цяо, могущественный дракон, не сможет раздавить змею в ее владениях. Не стоит злить их из-за такого пустяка, это бессмысленно. В любом случае, мы здесь надолго не задержимся, как только мы окажемся в Тан Цзине, я пойду к другу моего отца, и мы сможем…»

«Я собираюсь принести тебе еды», — беспомощно сказала Чу Цяо, — «разве ты не говорил, что голоден?»

«А?», — Лян Шаоцин широко раскрыл глаза и глупо уставился на нее. Через некоторое время он кивнул и ответил: «Аа, вот как, в таком случае иди, иди».

Снаружи было уже темно. Чу Цяо вышла из своей каюты. Добравшись до палубы, она увидела, что посуда убрана, из еды ничего не осталось. Пока она стояла расстроенная, к ней подошел тот самый мужчина, с которым они недавно разговаривали. Он вручил ей две большие чашки с едой, простодушно улыбнулся и сказал: «Я знаю, что вы оба не ели. Я оставил это специально для вас».

Чашки были наполнены белым рисом, сверху лежало немного зелени и соленой рыбы. В сердце Чу Цяо разлилось тепло, она искренне поблагодарила его: «Спасибо вам, большой брат».

«Пустяки. Нам предстоит вместе жить и работать, разумеется, мы должны заботиться друг о друге. Я заметил, что вы оба не похожи на рабов. Что случилось? Ваша семья разорилась??»

Чу Цяо кивнула: «Ничто не укроется от ваших глаз, большой брат».

«Не беспокойся». Человек похлопал себя по груди и сказал: «В остальном я помочь не могу, но если вы будете голодны, можете прийти ко мне в любое время, я работаю на кухне».

«В таком случае, большое спасибо, большой брат».

После того, как они с мужчиной попрощались, Чу Цяо поспешила обратно к каюте. Как только она завернула за угол, вдруг послышался звук, прокатившихся по палубе колес. Услышав знакомые звуки, Чу Цяо придержала шаг и, прижимаясь к стене, медленно вышла вперед.

Просто одетый мужчина сидел в деревянном инвалидном кресле. На мужчине был синий халат, подол его платья немного задрался, волосы были скреплены бамбуковой заколкой, несколько черных, выбившихся на лоб, прядей мягко трепетали на ветру. Холодный лунный свет освещал красивое лицо мужчины, отчего оно казалось призрачно белым, словно нефрит, у него были черные брови, остро очерченные волосы на висках, высокий тонкий нос, узкие губы. Тощий мужчина спокойно сидел на залитой лунным светом корме, ветер развевал его одежду. Он напоминал ожившую картину.

Чу Цяо тотчас застыла от удивления, изначально она собиралась вернуться в каюту этим путем, но застав такую картину, почему-то, не посмела беспокоить мужчину и решила пойти в обход. Она уже собиралась уходить, когда вдруг раздался неспешный бархатистый голос мужчины: «Кто здесь?»

Чу Цяо неохотно вышла вперед и поприветствовала его: «Молодой господин, слуга ходил за едой, и, проходя здесь, случайно потревожил уединение молодого господина».

Мужчина обернулся, молча, глядя на нее. На нем было простое платье, не подходящее для знатного человека, худое, изможденное лицо, немного болезненное, однако на нем светились более холодные, чем вода в ручье, глаза, казалось, что они были наполнены сожалением, как будто он прошел через все радости и горести этого мира.

Спустя минуту, мужчина кивнул, сказав: «Ах, это ты».

Чу Цяо была потрясена: «Молодой господин узнает слугу?»

«Ты младший брат того ученого, прочитавшего всего Ланьчжи Дзина».

«Оу, действительно узнали?», — удивленно открыв рот, потрясенная Чу Цяо, вдруг выпалила: «У господина хорошая память»

Чжан Цзию спокойно усмехнулся, ничего не ответив, после чего отвернулся от нее, молча глядя на серебристо-белую поверхность реки. Чу Цяо стояла на месте, немного смущенная, не зная что делать, уходить ей или остаться. Она все еще переминалась с ноги на ногу, когда Чжан Цзию вдруг сказал: «Ты хорошо поёшь»

Чу Цяо застыла на месте, рефлекторно протянув: «Аа».

«Три дня назад я проходил по палубе и случайно услышал, как ты поёшь»

«Вот как»,- не зная что ответить, Чу Цяо пробормотала, — «слуга глупо пел, спасибо за похвалу».

«Когда твои раны затянутся, станешь прислуживать пятой сестре, она тоже любит петь».

Чу Цяо, которая собиралась вскоре уйти, не желая навлекать на себя лишние пересуды, поспешно сказала: «Молодой господин, ваш слуга — мужчина, если я отправлюсь прислуживать молодой девушке, это создаст много неудобств, слуге все же следует остаться на палубе на черных работах».

Чжан Цзию повернул голову, глаза его были как крепкое выдержанное вино. Мужчина слегка улыбнулся, обнажив свои белые зубы, и медленно сказал: «Много неудобств? А я нахожу это очень удобным».

Чу Цяо опешила. Она поняла, что Чжан Цзию догадался о том, что она женщина, поэтому не могла найти что ответить.

«Отвези меня обратно», — сказал мужчина. «Цин Шу вероятно уже спит. В последнее время он чувствует себя неважно, постоянно сонный».

Чу Цяо тотчас поставила чашки с рисом на палубу и взявшись за ручки инвалидной коляски, стала толкать ее в сторону главного трюма. Уже на следующий день, после того как она попала на корабль, она услышала о том, что этот молодой господин инвалид. Поначалу она никак не могла связать того красивого мужчину из повозки с этим инвалидом, однако, увидев его сейчас, она тем не менее ничуть не удивилась и не почувствовала какого-то несоответствия. Безразличный темперамент Чжан Цзию, изящный вид и мягкая интонация его голоса, позволяли ему на первый взгляд казаться совершенно непринужденным, даже инвалидная коляска не мозолила глаза.

Катящиеся по палубе колеса коляски, издавали мягкий скрипучий звук, у сидевшего в ней мужчины была тощая, слабая спина и узкие плечи. Дувший на улице легкий ночной ветерок, разносил исходивший от его тела слабый запах сандалового дерева, приятный и умиротворяющий.

Когда дверь главного трюма открылась, изнутри повеяло мягким ароматом сандалового дерева. Интерьер внутри был простым, но, тем не менее, во всем чувствовался утонченный вкус хозяина. В центре каюты на циновке находился выполненный из алойного дерева, старинный 5-и струнный музыкальный инструмент. В углу стояла восьмиугольная бронзовая курильница, в которой дымились три, в данную минуту наполовину сгоревшие, ароматические палочки. Пол был устлан темно-зеленым ковром, расписанным цветами лотоса, окна занавешены зелеными шелковыми занавесками, деревянная мебель была выполнена в классическом стиле. Справа стоял письменный стол, на котором располагались письменные принадлежности (досл. четыре драгоценности рабочего кабинета), рядом лежал раскрытый свиток, на нем виднелся след от чернил, как будто в нем недавно что-то записали. Рядом находился большой книжный шкаф с огромным количеством книг, от которых слегка пахло чернилами.

Чу Цяо завезла Чжан Цзию в каюту. Видя, что внутри нет ни одного слуги, не дожидаясь распоряжений, подошла к лампе и поправила фитиль, сделав свет ярче, потом проверила чайник, видя, что чайник все еще теплый, она налила чашку чая и поднесла ее Чжан Цзию со словами: «Молодой господин, пожалуйста, выпейте чашку чая».

Чжан Цзию взял чашку, но не выпил, а держал ее в руках.

Неловко потоптавшись на месте, Чу Цяо решила спросить: «Может мне пойти позвать слугу, чтобы он позаботился о молодом господине?»

«Незачем», — покачал головой Чжан Цзию и добавил, — «иди к себе»

«Да», — кивнула головой Чу Цяо и, развернувшись, направилась к двери.

«Подожди», — внезапно воскликнул Чжан Цзию. Обернувшись, девушка увидела, что он указывает на стоявшие на столе сладости: «Тебе пришлось задержаться, должно быть, рис уже остыл. Возьми эту закуску».

Чу Цяо была немного озадачена, удивляясь доброте проявленной хозяином к слуге, и благодарно кивнула: «Большое спасибо, господин».

«Иди», — махнул рукой Чжан Цзию, и самостоятельно приведя коляску в движение, исчез за множеством тюлей.

Чу Цяо взяла со стола еду и тут же вышла из комнаты. Когда она вернулась в свою каюту, было уже поздно.

Лян Шаоцин по-прежнему держал травмированную руку, нетерпеливо ожидая ее. Увидев Чу Цяо, он тут же обиженно сказал: «Сяо Цяо, почему ты так долго?»

«А что? Боишься спать в один?»

Лян Шаоцин сразу же покраснел, пыхтя от обиды, ответил: «Сяо Цяо, ты же девочка и должна разговаривать вежливо…»

«Закрой свой рот!», — взяв пирожное, она запихнула его в рот Лян Шаоцину.

Ученый застыл и, взглянув на пирожные, удивленно спросил: «Печень? Сяо Цяо, где ты их взяла?»

«Просто съешь их, по крайней мере, они не ворованные».

Лян Шаоцин рассмеялся и больше не жаловался, он тут же принялся поедать сладости так, как будто неделю не ел.

Чу Цяо хмурясь сидела на кровати, обхватив колени руками, и думала о встреченном ею только что Чжан Цзию, через некоторое время, она открыла рот и спросила: «Эй, ты знаешь, как молодой господин Чжан стал инвалидом?»

«Говорят, что восемь лет назад он упал с лошади»

«Упал с лошади?» Чу Цяо тихо вздохнула, можно сказать «изгнанный из рая небожитель», действительно жаль его.

Как только Лян Шаоцин насытил свое брюхо, он снова начал раскрывать свои лучшие качества – говорливость: «А почему ты спрашиваешь?»

«Да так, просто я только что встретила его снаружи, мне его жаль».

Не известно отчего, Лян Шаоцин вдруг обомлел. Он сидел там с недоумением, пальцы его были все в крошках, но он даже не вытер их. Чу Цяо с сомнением взглянула на него. Увидев его тупой вид, низким голосом спросила: «Книжный червь, ты чего окаменел?»

«Сяо Цяо, ты ведь девочка, тебе не следует вечерами выходить из каюты, но даже если вышла, не стоит заводить разговор с мужчиной».

Чу Цяо удивилась и, нахмурившись, она спросила: «Ты псих?»

«Я говорю то, что правильно», — поспешно продолжил Лян Шаоцин. «Все девочки только и думают о том, как выйти замуж, если ты не будешь соблюдать норм, как сможешь найти себе мужа?»

Чу Цяо постелила одеяло и, не удостоив мужчину даже взгляда, сказала: «Скажешь пару слов мужчине, и никто замуж не возьмёт? А как насчет того, что я сплю с тобой в одной комнате?»

Щеки Лян Шаоцина стали пунцовыми, внезапно он стал серьезным. После долгих раздумий, он, запинаясь, выговорил: «Это … это … у нас не было выбора, даже если … Я должен сначала спросить у своих родителей, прежде чем смогу дать тебе ответ».

Чу Цяо не знала, плакать ей или смеяться, она неверяще взглянула на мямлившего Лян Шаоцина, потом шлепнула его по голове и сказала: «Спи и поменьше думай об этом».

Лян Шаоцина ее тон задел за живое, он сердито сказал: «Сяо Цяо, я говорю серьезно».

Чу Цяо показала кулак: «Я тоже, а если не успокоишься, я тебя ударю».

Лян Шаоцин закутался в одеяло, его глаза все еще смотрели на лежавшую рядом девушку.

Поверхность реки наполнена криками водяных птиц, приносимых издалека ветром. Чу Цяо закрыла глаза, в полудреме она смутно увидела холодные глаза Чжан Цзию.

На следующий день рано утром до рассвета, Чу Цяо и Лян Шаоцин были разбужены звуками гонга, придя в себя они поспешно привели одежду в порядок и выбежали из каюты. В этот момент они услышали чей-то плач.

Палуба была полна народа, похоже, что здесь собрались все люди семьи Чжан, несколько, одетых в шелка, девушек прикрывали свои лица вуалью. Впереди стояли три зятя, каждый из них производил впечатление, они находились в приподнятом настроении.

«Что случилось?» Раздался низкий голос, 16-17 летняя девушка вывезла Чжан Цзию из каюты на палубу. Мужчина был одет в зеленое шелковое платье, по краям рукавов шла серебряная окантовка, выглядело очень изыскано.

«Цзию», — стоявшая во главе компании девушка, медленно вышла вперед, закрыв лицо руками и плача сказала, — «Цин Шу умер, мы только что его обнаружили».

Лицо Чжан Цзию тотчас побледнело, он нахмурился, взгляд его был полон смешанных чувств, он смотрел на старшую сестру и не мог произнести ни слова.

«Цзию, не надо так грустить. Цин Шу был уже стар, рано или поздно это должно было случиться. Он ушел тихо, без боли». Голос второй дочери семьи Чжан, Цзыхуэй, казался печальным, но было в нем что-то фальшивое: «Нужно все подготовить для его похорон. Цин Шу служил нашей семье больше пятидесяти лет, наши братья и сестры выросли под его присмотром, он нам как член семьи. Мы должны помочь ему уйти счастливым»

Старший зять семьи Чжан, Гу Конъен, тихо кашлянул и медленно проговорил: «Но прежде всеми делами во дворце Чжан заведовал Цин Шу, сейчас, когда он умер, кто возьмет на себя его обязанности?»

«Старший зять, Цин Шу только что умер, а тебе уже неймется?»

Гу Конъен покраснел, он собирался что-то сказать, но в этот момент старшая сестра Чжан Цзыфан покраснела и сказала глубоким голосом: «Что ты хочешь сказать, сестра? Конъен просто заботится о дворце, неужели ты сама будешь заниматься похоронами Цин Шу?»

«Старшая сестра, я…»

«Хватит, завезите меня обратно в каюту».

«Брат!»

Чжан Цзию нахмурился и повысил голос: «Слушаю»

«Поскольку Цзию не возражает, я хочу порекомендовать одного человека. Чэнь Шуан, он служит в нашем доме много лет, он очень старателен и предан своему делу, не лучше ли позволить ему сразу занять должность управляющего, чтобы он занялся похоронами Цин Шу?»

Вокруг загомонили, голоса становились все громче, все оживились и печальная атмосфера из-за смерти старика тут же рассеялась. Чу Цяо помнила этого старика, заботившегося о ней, она не ожидала, что он так скоро умрет. Ей было немного грустно. На лодке негде было хранить умерших, поэтому на нижней палубе соорудили навес, под который временно положили тело Цин Шу. Чу Цяо высунула голову, чтобы заглянуть туда и тут же нахмурилась.

Лян Шаоцин обернулся и спросил: «Сяо Цяо, на что ты смотришь?»

«Здесь что-то не так», — покачала головой Чу Цяо. «Не похоже чтобы он умер своей смертью. Это смахивает на убийство»

«Что? Ты хочешь сказать, что кто-то убил Цин Шу?», — тот час громко воскликнул испуганный Лян Шаоцин, Чу Цяо хотела заставить его замолчать, но было слишком поздно, в одно мгновение все взгляды устремились на них.

«Что ты сказал?», — тихо спросил Чжан Цзию, он по-прежнему выглядел спокойным, но его острые брови медленно смыкались: «Повтори».

Чжан Фу Ян Вэй

Ветра и дожди Бянь Тана.

Словно камень всколыхнул тысячу волн, Чу Цяо почувствовала острое желание ударить этого глупого человека по голове, но все же должна была постараться прикрыть его: «Он ничего не понимает, он сказал чепуху».

Множество глаз обратились к ним, после неосторожного возгласа. Лян Шаоцин не был дураком. Он быстро понял, что то, что он сказал, он не должен был говорить. Он быстро забормотал: «Да, я, я не прав, я не то имел в виду, я сказал неправильные слова, пожалуйста, простите».

«Самый, какой смелый! Слуга твоего статуса, осмелился такое сказать перед хозяином. Как высокомерно, это бессмыслица, ты не хочешь жить?»

Чжан Цзию еще ничего не сказал, а вот будущий управляющий, который только собирался вступить в должность, не мог остановиться. Звук его голоса скрипучий и резкий, кожа на лице покраснела, глаза бегают, а внезапный гнев, кажется странным.

«Раб не имеет права вмешиваться в разговор хозяев. Тащите этих двух вниз, и пусть их двадцать раз ударят палками, чтобы их языки стали короче».

Приказ Чжан Цзыфан отдалп жёстким тоном, но ее руки чуть дрожали, а брови были нахмурены.

Слуги шагнули вперед. В это время Чжан Цзию внезапно закашлял, звук был тихим, у него явно не было сил, но он сделал легкое движение рукой, и все остановились. Он спокойно повернул голову, его глаза едва скользнули по Чу Цяо, но он тихо сказал: «Забудьте об этом, они только что поступили к нам, и многие вещи нужно изучать медленно. Вопрос с наказанием будет приостановлен. Продолжайте».

Слуги, оказались между двух господ. Чжан Цзыфан нахмурилась, она тяжело дышала, явно сердясь на вмешательство Чжан Цзию.

«Цзию, ты слишком добр, раз так говоришь. Если рабов не держать в строгости, они вознесутся до небес. По-моему, мы должны наказать их сейчас, чтобы они не были такими высокомерными».

«Хорошо», — тихо сказал Чжан Цзию, затем поднял голову и посмотрел на Чу Цяо и Лян Шаоцина холодным взглядом. Он сказал: «Вы двое, следуйте за мной!»

Чу Цяо нахмурилась, гнев поднимался в ее сердце. Они уже находятся на территории династий Суй и Тан. Она больше не боится преследования со стороны наемников Вэй, и ей явно все равно, что подумают о ней в семье Чжан.

Лучше покинуть их сейчас, воспользоваться возможностью, что они уже рядом с берегом и ускользнуть. Размышляя об этом, девушка, одетая как слуга, фыркнула, подняла голову, и медленно сказала: «Вы мальчики с золотом на коленях (возможно аналог. «рожденные с золотой ложкой»), позвольте мне дать вам совет, вам только сражаться женской мотыгой, попробуйте взять мою голову!»

Это преображение и слова стали для всех неожиданностью, Чжан Цзию слегка растерялся, Гу Конъен шагнул вперед, зло воскликнув: «Отлично, собачья желчь! Подойди, и я заберу её!»

Четыре охранника бросились вперёд, Чу Цяо усмехнулась, ее тело пришло в движение, сначала левый, а потом правый локоть, врезались в ребра двух человек, громкий крик улетел в стороны. Одновременно, прислушиваясь к звукам, девушка отклонилась, избегая удара кулака, справа и, пригнувшись, атаки с другой стороны, развернулась, оставляя верхнюю одежду в руках одного из нападавших.

Крики предыдущих поверженных еще не смолкли, и другой человек уже вышел из строя. Чу Цяо схватила за сломанную руку врага и использовала ее как точку опоры. Она подпрыгнула, целясь ногой в подбородок мужчины. Удар и он на коленях, на земле.

Словно одно плавное движение и четыре больших человека оказались на земле, слишком мало места, чтобы дать отпор.

У Чу Цяо — боевой опыт двух жизней, ее навыки настолько великолепны, что охранников дома Чжан можно сравнить с домработницами. Все были растеряны, не понимая, что делать. Один маленький раненый человек и такие потери. Лицо Гу Конъена стало синим, он не мог удержаться от этого хорошего усовершенствования. Он шагнул вперед и сказал: «Это так беззаконно, подойдите и схватите это маленькое животное, которое не достойно быть большим человеком, ни в жизни, ни в смерти!»

Чу Цяо обернулась, ее губы скривила усмешка, маленькая спина была гордо выпрямлена, подбородок поднят вверх. Она свысока оглядела, прятавшихся за спинами охранников, сыновей семьи Чжан и презрительно сказала: «Если кто-то из вас способен ударить меня, я немедленно встану на колени и отдам свою голову!»

«Отдайте его мне …»

Еще один охранник упал на пол.

«Хватит!»

Раздался тихий приказ, Чжан Цзию, нахмурившись, медленно произнес: «Когда ты все это прекратишь? Ты бросаешь мне вызов?»

Взгляд Гу Конъена забегал, он неловко начал объяснять: «Цзию, я …»

«Не говори ничего», — сказал Чжан Цзию. Потом посмотрел на Чу Цяо и сказал: «Эти двое могут уйти, Храм Чжан маленький, и там нет места двум большим Буддам. Мы не будем вас преследовать».

Чу Цяо вздохнула и ответила: «Есть несколько мастеров боевых искусств, которые говорят, что они лучшие, наша семья находится на пути к ним. Нам доверяют решение небольших проблем, но с которыми справится не каждый мастер. Я пощажу вас, и ваши братья должны это помнить».

Чжан Цзию ничего не сказал, а медленно отвернулся, по-видимому, не поверив.

Не уйдем сейчас, когда еще сумеем? Чу Цяо схватила Лян Шаоцина, который все еще был в оцепенении, дернула за руку и они быстро покинули корабль.

Пристань Мэйчэн была далеко от рынка. Когда двое освободившихся рабов вошли в город в полдень, они были очень голодными, так как на корабле не завтракали. К тому же у них, не было ни гроша. Лян Шаоцин постоянно грустно вздыхал. По пути он получил несколько подзатыльников от Чу Цяо. После этого он не смел жаловаться.

Видя, что от Лян Шаоцина пользы мало, Чу Цяо приметила заброшенный храм и оставила его там, ждать. Сама же бродила по улицам, пока ее взгляд не задержался на двух мужчинах, плавное движение и кошелек одного из них, оказался у нее в руках. Она купила еду, и вернулась в храм.

Лян Шаоцин на этот раз ничего не спросил. Кажется, он понял, что боги, возможно, оставили его надолго. Надо радоваться, тому, что имеешь, у него полный желудок, и он счастлив.

В это время небо снаружи потемнело, и в этом месте не следует оставаться надолго. Чу Цяо взяла ученого за руку и они пошли на юг.

Так как у них не было лошадей, то от Южных Ворот, они могли идти только пешком. После того как они прошли довольно много, Лян Шаоцин натер ногу и настоял на том, чтобы сесть отдохнуть.

Чу Цяо беспомощно согласилась, нахмурившись, она смотрела на тонкий серп луны, уже стемнело, воздух посвежел. Рядом протекает приток Чишуй, называемый рекой Пион, тени от высоких деревьев плясали на плохо освещённой дороге, цветы лотоса плавают в темной воде, дует легкий ночной ветер. Неторопливая, полная ночных ароматов, похожая на древнюю дорогу, река теряется где-то далеко впереди. По обе стороны от воды иногда встречаются небольшие домики, и фонари, словно глаза страшных чудовищ, светятся в темноте, ночь полна взглядов, но пока вокруг тихо.

«Ученый, мы сейчас на дороге, мы дождемся рассвета, и расстанемся».

«А? О чем ты говоришь?» Лян Шаоцин чуть не подпрыгнул и громко спросил: «Сяо Цяо? Почему?»

«Как почему», — тихо сказала Чу Цяо. «Мы с тобой не родственники, ты не всегда можешь следовать за мной. Ты не собираешься в Тан Цзин?»

Лян Шаоцин открыл рот, потом закрыл, наконец, пробормотав: «Я путешествую и иду куда угодно».

«Но у меня есть свои дела, ты можешь быть уверен, что я доведу тебя до ворот города, но потом мы расстанемся. Больше никаких происшествий не произойдет».

У Лян Шаоцина внезапно пропал голос, а дыхание становилось все более и более тяжелым. Чу Цяо смущенно посмотрела на него. Она удивлённо следила за тем, как мужчина резко встал и громко сказал: «Не хочу больше пользоваться твоей добротой, мы расстанемся сейчас».

После этого он повернулся и ушел.

Чу Цяо была удивлена. Он не ожидала, что упрямый нрав ученого вдруг проснется. Она встала и закричала: «Ученый, ты мертвец. Не собираешься подождать меня?!»

Лян Шаоцин продолжал двигаться вперед, как будто он ничего не слышал, даже не обернулся.

«Я скажу это снова, ты подождешь меня!»

«Лян Шаоцин, разве ты не понимаешь, что делаешь, если ты посмеешь идти дальше, я никогда больше не буду заботиться о тебе!»

«Ученый, ты слышал?»

Возрождение упрямства в этот раз было настолько сильным, что он успел уйти далеко. Чу Цяо села на большой камень, ей надоел этот мужчина, который настолько стремиться сохранить хорошее лицо. Его добродетель не стоила ни копейки. Возможно, он будет арестован как беглый раб до рассвета.

Чу Цяо некоторое время отдыхала, все же надо вставать и планировать, куда идти дальше. Но она не успела сделать и шага, как услышала крик Лян Шаоцина, похожий на визг свиньи: «Сяо Цяо! Беги!»

«Стоять! Эй, эй! В противном случае я убью его!»

Чу Цяо вдруг почувствовала, что в этой жизни действительно нет надежды.

Есть люди в этом мире, которые рождены, чтобы вас раздражать. Если они не достигают своей цели хоть один день, вы почувствуете, что живете слишком спокойно.

Например, Тянь Богуан, например, Симэнь Цин, а теперь Лян Шаоцин.

Разобраться с шайкой рабовладельцев действительно легко. Намного сложнее спасти обозленного ученого, что бы он остался целым и невредимым. Как раз в тот момент, когда Чу Цяо, наконец, разделалась с пятью разбойниками, Лян Шаоцин, которого только что отпустили, уже бежал назад к ней, а за ним следовал крупный мужчина с длинным ножом.

Ученый бежал и кричал: «Быстрее! Впереди грабители!»

«Сяо Цяо! Ты в порядке!»

Чу Цяо беспомощно смотрела на курицу Лян Шаоцина, который бросился к ней, нервно оглядывая ее с головы до ног.

«Они не причинили тебе вреда, злые бандиты, ты можешь быть уверена, если они осмелятся преследовать нас, то мы свяжем их и отправим в магистрат!»

Много раз Чу Цяо спрашивала себя, как общаться с человеком, который никогда раньше не видел мир.

Разве он не понимает, что это они должны опасаться магистрата. Они, у кого нет документов, удостоверяющих личность, должны быть осторожны. Почему он всегда считает, что может говорить так уверенно?

«Старший брат, спасибо, что вернули его», — пробормотала Чу Цяо и шагнула вперед, рассматривая человека, который следовал за Лян Шаоцином. Хотя она не знала их намерений, она склонилась, благодаря. Они вряд ли собирались помогать, но, по крайней мере, Лян Шаоцин вернулся назад.

«Тебе не нужно благодарить». Человек осмотрел Чу Цяо с головы до ног и резко спросил: «Откуда вы, маленький брат?»

Сердце Чу Цяо было настороже, она напряглась. Внезапно она услышала громкий крик сзади. Девушка резко обернулась и увидела, что Лян Шаоцин заперт в черной клетке и пытается вырваться.

«Эй! Осторожно …»

Ее голова внезапно закружилась, перед глазами стало темнеть, звуки затихли, она поняла, что теряет сознание. Последнее, что она увидела рядом с собой, перед тем, как опустилась на землю, были ноги большого человека. Ее рот был полон горечи, от безысходности, на глазах даже появились слезы. Сейчас она готова была дать себе любую безумную клятву, что когда придет в себя, то избавиться от этого идиота, от которого отказались боги. Больше она не будет так извращенно стремиться к собственной гибели.

Когда она пришла в себя, Чу Цяо подумала, что теперь, она готова начать лить слезы.

Чжан Цзию, одетый в простое зеленое платье с голубой вышивкой, сидел в двух шагах от нее и равнодушно рассматривал лежащие на полу тела. Его бледное лицо было безразличным, он сидел в сандаловом кресле-коляске и неторопливо пил чай.

Молодая женщина, в легком белом платье с бледно-желтым рисунком, сидела чуть в стороне на кушетке. Она выглядела элегантно и грациозно. Ее темные глаза были похожи на осеннюю воду, холодную и глубокую, на лице простой макияж. В тот момент, когда Чу Цяо пришла в себя, она тихо сказала: «Я встретила их на дороге и увидела, что на них, одежда слуг нашего дома. Я привезла их обратно. Эти рабы принадлежат вам?»

Взгляд Чжан Цзию был холодным и отстраненным, разглядывая уже пришедшую в себя, Чу Цяо, он слегка кивнул: «Пятая сестра, благодарю за беспокойство».

Женщина посмотрела на него: «Четвертый брат …»

«Вы проделали долгий путь, ты должно быть устала».

Женщина прикусила нижнюю губу и сделала глубокий вдох, ее лицо вновь стало безразличным.

«Четвертый брат тоже должен отдохнуть, я беспокоюсь о вас. Река еще холодная, а четвертый брат забывает надевать теплый плащ».

Чжан Цзию развернул кресло-коляску к столу. Он тронул струны цина, лежащего на столе, раздался хрустальный звук: «Ветер от реки в землях династий Суй и Тан всегда холодный, но летом становится теплее».

Цзию сидел в кресле, не оборачиваясь и не говоря больше ни слова. Комната внезапно наклонилась. Они опять на корабле. Чу Цяо и Лян Шаоцин были отброшены к стене, как мусор, их игнорировали.

Видя, что все слуги ушли, Чу Цяо не могла не волноваться.

Она воскликнула: «Эй! Все ушли, кто нас развяжет?».

Резкий звук, и летящий нож перерезал веревки связывающие руки Чу Цяо, ее поразила точность, даже для нее, этого было трудно достичь.

«Корабль уже отплыл. Вы можете либо прыгать за борт, либо ждать следующей стоянки, через три дня».

Она развязала веревки Лян Шаоцина, глупый ученик книг все еще находился без сознания. После того, как Чу Цяо двумя ударами по щекам привела его в чувства, он вскочил и закричал: «Там воры! Воры!»

«Итак, мы постараемся больше не беспокоить хозяев».

Чжан Цзию не ответил, он тихо склонил голову, было не понятно, о чем думает.

Лян Шаоцин, который был ошеломлен после всего, покачивался, когда они выходили из дверей кабины.

«Сяо Цяо, как же мы здесь оказались? Семья Чжан, послала людей, чтобы спасти нас?»

Чу Цяо больше не хотела его бить. Она повернулась, чтобы посмотреть на него. Ее глаза были очень грустными. За весь этот день ее силы были исчерпаны, и теперь она просто не могла больше разговаривать, даже, чтобы достучаться до этого блаженного.

«Сяо Цяо, какой у тебя странный взгляд? Что не так, кто-то издевается над тобой?»

«Эй? Ты так быстр? А? Ты будешь спать? Но я все еще должен тебя спросить?»

«Сяо Цяо, ты плачешь? Почему ты так смотришь на меня?»

На следующий день, рано утром Чу Цяо была разбужена Лян Шаоцином, который тряс ее за плечо.

Она тяжело вздохнула, когда она от него избавится, и раздраженно открыла глаза. Девушка увидела, что Лян Шаоцин, счастливо улыбаясь, смотрит на неё, держа в руках, две пустые миски.

Он весело спросил: «Сколько времени, а она все еще спит? Без нас съедят весь завтрак».

Затем он развернулся, вышел из помещения и громко крикнул: «Подожди немного, я собираюсь принести еды для тебя».

Сложно разобраться в чужой голове, и понять, что движет другим человеком. Например, сейчас, Чу Цяо с трудом понимала, почему Лян Шаоцин чувствует себя счастливым и может пойти поесть риса, словно ничего не происходит.

Почему он спокойно готов присоединиться к рабам семьи Чжан, которых в душе считает намного ниже себя по статусу? Среди большого числа эта проблема действительно запутанная и более непостижимая, хуже, чем гипотеза Гольдбаха.

В это время вдруг кто-то постучал в дверь, Чу Цяо не ответила. Дверь открылась и вошла довольно красивая девушка, которая с отвращением посмотрев на Чу Цяо, холодно сказала: «Младший хозяин хочет тебя видеть, пойдем со мной».

Чу Цяо, не понимала, зачем она понадобилась Чжан Цзию, ей казалось, что вчера они уже все друг другу сказали. С другой стороны, у нее сейчас подневольное положение и незачем злить временного хозяина.

Она встала с постели, умылась, и пошла вслед за служанкой.

Они проследовали по кораблю, но почему-то не пошли в сторону комнат Чжан Цзию. Чу Цяо нахмурилась и спросила: «Сестра, куда ты меня ведешь?»

«Я не твоя сестра. Разве ты не слышал, на встречу с младшим хозяином!»

«Комната младшего хозяина, разве не там?»

Симпатичное лицо презрительно скривилось, девушка громко воскликнула: «Кто ты такой? Считаешь себя настолько важным человеком, чтобы младший хозяин принял тебя в своей комнате? Будешь так себя вести, и Донг решит, что ты просишь осторожно бросить тебя в реку Чишуй, чтобы накормить рыбу!» (напрашиваешься быть выкинутым за борт)

Они пошли дальше, вниз мимо кают, вот уже самая нижняя палуба. Она услышала голоса, должно быть, это Лян Шаоцин.

В этот момент Чу Цяо отчетливо поняла, что что-то не так, похоже у них неприятности. Чу Цяо подняла удивленно брови и тихо спросила: «Ты ведёшь меня в трюм?»

Красивая девушка внезапно разозлилась: «Почему, ты говоришь, такую ерунду!»

Громкий треск, двери с обеих сторон резко распахнулись в коридор на нижней палубе. Наверное, более тридцати крупных мужчин вышли наружу, столпившись в узком проходе.

Чэнь Шуан, который был среди нападавших, громко рассмеялся: «Глазам своим не веришь, маленький брат! Давай попробуй сразиться сегодня с настоящими мужчинами!»

Чу Цяо осторожно оглянулась вокруг и неожиданно для окружающих насмешливо улыбнулась.

Во-первых, это место слишком узкое и его не возможно, расширить. Преимущества большого числа противников теряется.

Во-вторых, поскольку эта палуба корабля, уже находится ниже уровня воды, применение оружия может повредить корпус, поэтому никто из нападавших не сможет его использовать.

В-третьих, эти люди боялись, что кто-нибудь их услышит, поэтому дверь была закрыта, а доступ воздуха перекрыт, что еще больше сужало пространство.

Насмешливо разглядывая группу довольно крупных мужчин, которые стояли перед ней, уверенные в своей силе, но не имевшие понятия о боевых навыках, Чу Цяо повернула голову, растягивая мышцы шеи, затем оперлась о столб, поддерживающий потолок, сложила обе руки, осторожно переплетая пальцы.

Расцепив руки, она сказала: «Можете нападать все вместе».

«Дай мне его убить!»

Чэнь Шуан закричал и ударил!

Чу Цяо фыркнула, в ее глазах зажегся безжалостный огонь. Мужчина почувствовал, поток воздуха и резкий удар, в груди словно появилась трещина. Никакой боли не чувствовалось, но тело внезапно полетело назад!

Чу Цяо, которая летела в другую сторону, не пыталась остановиться, ее тело скользило, кисти рук согнуты, как когти дикого животного. Она успела ударить не по одной шее, изгибаясь в движении. В наступившей тишине, были слышны только звуки ударов.

Двое слуг аккуратно сползли по стенке на пол. Чу Цяо схватила одного мужчину за подбородок, взлетела и пошла по головам. Она сделал семь шагов и наступила на шеи семи человек, которые оказались перед ней. Мужчины были слишком близко друг к другу, и один упавший, заставил других также лечь на землю. Теперь они копошились на полу, пытаясь встать.

Все таки это были слуги богатого дома и никто из них не имел даже близко того боевого опыта, который был у Чу Цяо.

Крупный мужчина наклонился вперед, пытаясь ее схватить, гибкий пояс в умелых руках, стандартный прием дзюдо через плечо, мужчина уже лежал на земле. Чу Цяо ударила его ногой. Человек свернулся, как креветка. Девушка, похожа на призрак, соскользнула назад и ударила ногой, тех, кто пытался напасть на нее со спины.

Множество криков боли наполнили узкое пространство. Чэнь Шуан все еще не мог осознать, что они, похоже, проигрывают в этой битве. Наверное, он раньше не встречался с настоящими бойцами, теми, кто обладает не только прекрасными боевыми навыками, но может использовать все окружающие пространство для своей победы.

Всего несколько мгновений и половина нападавших лежит на полу!

После этого, большая часть слуг испугались, а некоторые даже хотели открыть выход из коридора и убежать. К сожалению, дверь была заперта снаружи и не могла быть открыта изнутри.

Чу Цяо засмеялась: «Я еще не начал, что вы об этом думаете?»

В одно мгновение крики раздались по всей нижней палубе.

Внезапно прозвучал резкий звук, и Лян Шаоцин распахнул запертую дверь в коридор и бросился вперед.

Неторопливо въехал Чжан Цзию, за которым, следовали несколько молодых девушек, дочерей дома Чжан. Выражение их лиц было брезгливым, как будто они сами не знали, по какой причине спустились на нижний уровень корабля.

Слуги, которые их сопровождали, столпились в дверях, полностью перекрыв вход. Пришедшие растерянно рассматривали представшую перед ними ужасающую сцену. Раздались удивленные возгласы.

Зять Чжан Фу лежал на земле, и в этот момент немногие, кто находился в коридоре, могли похвастаться своим хорошим состоянием, а тем более приветствовать хозяев поклоном, как подобает.

Чэнь Шуан, когда открылась дверь, наступал на Чу Цяо, он услышал странный звук за спиной, но не стал оборачиваться. Девушка, тоже не стала реагировать на вошедших. Захват, подножка. Удар локтем по спине, противник лицом ударился о косяк, сломав два передних зуба во рту.

Чу Цяо стояла посреди побоища, невредимая и в целой одежде, в отличие от тех, кто стонал сейчас на полу. Она, улыбаясь, сказала спокойным голосом: «Младший хозяин, я снова побеспокоила вас. Вы все еще уверены, что следующая остановка через три дня, вы не хотите избавиться от меня раньше?».

Холодный ветер добрался до нижней палубы, подул вдоль коридора, развевая темные, как ночь, волосы девушки. Взгляд Чжан Цзию медленно скользил по открывшейся перед ним картине, и вдруг он улыбнулся, странная улыбка, словно наступил март, и после долгой зимы, повеяло весной.

«Хорошо».

«Эй?» — Чу Цяо была растеряна и удивленно, открыла широко глаза.

Чжан Цзию покачал головой, и вздохнул: «Подойди и поговорим».

Непонятная и странная ситуация. Чу Цяо, желая уйти, обнаружила, что ей предлагают остаться. Она размышляла, сможет ли пройти, наступая на спины. Но все же решила подождать и понять, что происходит.

«Пойдем со мной», — Чжан Цзию поехал впереди, девушки Чжан и следовавшие за ними люди смотрели на нее с ужасом. Лян Шаоцин хотел следовать за ней, но его оттолкнули, хотя он и продолжал громко звать ее. Его вид выражал озабоченность.

«Эй!» — вдруг рядом прозвучал деликатный голос, Чу быстро повернулась назад, и чуть не задела, следовавшую за ней девушку.

«Я шестая сестра Чжан», — девушка смотрела на Чу Цяо с улыбкой, у нее были совершенно рыжие волосы. Застенчиво прикусив нижнюю губу, она все таки решилась и, выйдя вперёд, быстро сказала: «Потрясающе!»

Глаза Чу Цяо стали большими и черными, что здесь происходит?

Глава 088: Девичьи грезы

Ветра и дожди Бянь Тана.

В приемной второго этажа люди семьи Чжан сидели в кругу, даже 5-я сестра Чжан Цзыминь, так удачно схватившая и вернувшая Чу Цяо и Лян Шаоциня на корабль, нарушив заведенный ею порядок, тоже присутствовала на общем собрании. Белоснежная вуаль плотно закрывала ее прекрасное лицо, светло-зеленое шелковое платье подчеркивало высокую грудь и тонкую талию. Это была элегантная и утонченная девушка.

Три зятя вместе со своими женами занимали верхние (почетные) места. Гу Конъен — муж старшей дочери Чжан Цзыфан, выделялся среди остальных. У него был прямой нос и тонкие губы, несколько пренебрежительный взгляд, но, возможно это просто первое неприятное впечатление, нельзя сказать, что внешность у него была отталкивающая, но он все же почему-то не нравился Чу Цяо и Лян Шаоциню. По сравнению с ним двое других зятя выглядели вполне нормальными, особенно 3-й зять Сюэ Цянь, казавшийся человеком благовоспитанным и утонченным. На нем было бледно-голубое (возможно траурное) платье. Мужчина сидел позади третьей сестры Чжан Цзыцянь, лицо его было бледным. Заметив, что Чу Цяо на него смотрит, он покраснел и слегка улыбнулся, после чего лихорадочно отвернулся, как будто не привык здороваться с незнакомцами.

«Говори, что, в конце концов, случилось?» — тихо спросил Гу Конъен, холодно глядя на Чу Цяо, лицо его выглядело серьезным.

Безразлично улыбнувшись, Чу Цяо ответила: «Очень просто, они напали на меня, и я дала сдачи. Вот и все»

«Что за чушь ты несешь!», — воскликнул Чэнь Шуан: «Старший господин, это он напал на нас. Утро раннее, мы еще не проснулись, как мы могли напасть на него?»

Едва он договорил, остальные нападавшие начали дружно в один голос вторить ему. Чу Цяо приподняв кончики бровей, медленно повернулась и холодно взглянула на них, от этого ледяного взгляда по спинам виновников пробежал холодок, давясь словами, они больше не осмеливались говорить.

Гу Конъен повернулся и тихим голосом спросил: «Что ты на это скажешь?»

«Что еще я могу сказать?», — приподняв бровь ответила Чу Цяо, — «Если три человека скажут, что в городе тигры, им поверят. Старший господин всем сердцем выгораживает подчиненных, так что сказать мне больше нечего».

«Какой языкастый!», — холодно сказала Чжан Цзыфан: «С самого твоего появления здесь, ты вечно попадаешь в неприятности, тебя стоило наказать уже за одно твое неуважительное отношение к старшим».

Вторая сестра Чжан Цзыхуэй, пользуясь, случаем, вставила: «Я конечно еще мало чего повидала, но я впервые встречаю такого своевольного и надменного раба».

Гу Конъен сказал: «Раз сказать тебе нечего, я буду считать, что тебе просто нечем возразить, на этот раз я не смогу больше тебя прощать».

Чу Цяо хотела огрызнуться, в худшем случае ее бы просто изгнали, она не боялась оскорбить этих высокородных болванов, но не успела она и рта раскрыть, как стоявшая рядом с Чжан Цзиюем, шестая младшая госпожа Чжан Цзыюнь внезапно громко воскликнула: «Как ты можешь так необдуманно выносить приговор? А ты, почему ты не оправдываешься?»

Чу Цяо была потрясена, обернувшись, она увидела, что молодая госпожа тут же покраснела. Девушка изо всех сил скручивала платок, как будто выжимала воду.

Услышав это, вторая сестра удивленно приподняла бровь и, слегка скривив губы, холодно усмехнулась: «У шестой сестры сердце Будды (милосердная), она заботится о простом слуге. Неудивительно, что наложница Ванжу сбежала с музыкантом. Вот уж действительно, какова мать, такова и дочь»

Услышав это, глаза шестой сестры тотчас покраснели, глядя на Чжань Цзыхуэй, запинаясь, она дрожащим голосом сердито произнесла: «Ты… ты плюёшься на людей кровью (клевещешь)»

«Шестая госпожа, не позволяйте этому красавчику ввести себя в заблуждение!» Лицо Чэнь Шуана распухло и посинело, но он по-прежнему не унимался: «Этот молодой красавчик очень коварен, он напал на нас неожиданно, когда мы спали, он действует подло».

Старшая сестра Чжан Цзыфан нахмурилась и громко прикрикнула на шестую сестру: «Цзыюнь, замолчи, дочь знатного семейства, тебе не стыдно заглядываться на раба?»

«Старшая госпожа покрывает неблаговидные поступки, означает ли это, что она заглядывается на раба?»

«Что ты сказал?»

Чу Цяо мрачно улыбнулась, заметив дрожащие в уголках глаз 6-ой сестры слезы, она с нежностью посмотрела на девушку, внезапно в ней проснулось чувство справедливости, она сделала шаг вперед и с легкой улыбкой сказала: «Разумеется, старшая госпожа не понимает о чем я говорю, а если и понимает, все равно сделает вид что не понимает. Я всего лишь маленький раб и мне не следует лишний раз раскрывать рта, но есть люди, которые постоянно провоцирует. Старший господин (старший зять), вы знаете, из-за чего между мной и Чэнь Шуаном произошла драка?»

Гу Конъен слегка приподнял брови, спрашивая: «Из-за чего?»

Чу Цяо загадочно шагнула вперед и, преднамеренно понизив голос, произнесла: «Потому что я знаю, кто убил старого управляющего Цин Шу».

Едва эти слова были произнесены, все вокруг содрогнулись.

Гу Конъен сказал тяжелым голосом: «Разве до этого на палубе ты не говорил сам, что ошибся, что все это вздор?»

«Это может стоить мне головы, разве осмелюсь я лгать?» Чу Цяо изобразила на лице саму невинность и медленно сказала: «У Цин Шу кровавые подтеки вокруг глаз, лицо перекошено, на запястьях отчетливо видны синяки. А господа еще без стеснения заявляют, что старик мирно почил, ах, благодарили за верную службу, и в довершении чуть ни до смерти убивались, действительно заставляет всплакнуть».

Услышав это, все присутствовавшие тотчас разозлились, с трудом сдержав гнев, Гу Конъен сурово проговорил: «В таком случае, почему же ты не сказал об этом днем? Теперь же, когда тело кремировано, ты самоуверенно несешь этот вздор!»

«Вздор это или нет, преступнику известно. В тот момент я ничего не сказал потому, что хотел немного потрясти карманы убийцы, иначе бы я не вернулся сюда, дорог ведь много, как мы могли случайно столкнуться с 5-й госпожой?»

Едва ее голос стих, толпа потрясенно выдохнула, Лян Шаоцин опешил, лицо его резко покраснело, остальные слуги, не ожидавшие, что он сделает что-то подобное, да еще и так бесстыдно заявит об этом во всеуслышание, зашушукались между собой.

Чу Цяо кивнула, сказав: «В ту ночь я выходил из каюты, чтобы найти чего-нибудь из еды, это может подтвердить старший по кухни».

Узнав имя того человека, который в ту ночь принес Чу Цяо и Лян Шаоциню еду, Гу Конъен послал за ним слуг.

Простой (бесхитростный) мужчина средних лет, запинаясь, засвидетельствовал: «Накануне вечером этот мальчик действительно выходил на палубу, я своими руками дал ему еду».

«На обратном пути, я услышал шум в комнате Цин Шу, мне показалось это странным, поэтому я решил проверить в чем дело. Не успел я еще дойти до двери, в этот момент из каюты вышел Чэн Шуан. Увидев меня, он, кажется, запаниковал, я спросил, что он делает здесь так поздно, на что он ответил, что Цин Шу якобы для чего-то искал его. В тот момент у меня не возникло никаких сомнений, и только на следующий день я понял, что Цин Шу его не вызывал, он тот кто убил Цин Шу!», — вдруг яростно крикнула Чу Цяо, указывая пальцем на Чэн Шуана.

Изумленный Чэн Шуан в ужасе начал оправдываться: «Это грязная клевета! Молодой господин, старшая госпожа, вторая госпожа, господин, даже если бы я был самым дерзким человеком на свете, я все равно не осмелился бы убить Цин Шу! Этот мальчишка несет чушь! Вздор! Пожалуйста, господа, поверьте!»

Гу Конъен выглядел мрачным, мужчина тяжелым голосом спросил: «Ты говоришь, что Чэн Шуан убил Цин Шу, у тебя есть доказательства?»

Чу Цяо невинно развела руками: «Изначально были, но сейчас, к сожалению, уже нет».

«Так значит, их все-таки нет?»

«Поскольку я понял, что это Чэн Шуан убил Цин Шу, я осторожно оглядел труп и заметил под ногтями Цин Шу запекшуюся кровь и частички кожи, это доказывает, что перед смертью, отбиваясь от убийцы, старик поцарапал нападавшего. Прикажите Чэн Шуану раздеться до пояса, проверьте есть ли у него на теле царапины и тогда сразу узнаете, преступник он или нет».

Услышав ее слова, Чэн Шуан тут же запаниковал. Он разорвал рукав своей рубахи, под которой все увидели свежую царапину, из которой сочилась кровь. Мужчина с ужасом воскликнул: «Эту царапину оставила мне ты, только что, она свежая и все еще кровоточит! Прекрати на меня наговаривать!»

«О!», — словно осененная какой-то внезапной мыслью воскликнула Чу Цяо: «Так вот в чем с самого начала была твоя цель, вот для чего, когда я искал тебя чтобы потребовать деньги, ты сказал мне на рассвете спустится в ту каюту, чтобы там я нарвался на вас».

«Когда ты требовал у меня деньги?»

«Еще отрицаешь? Прошлой ночью я встретил тебя на палубе и сказал, что если ты мне заплатишь, через три дня я покину семью Чжан и навсегда сохраню твою тайну. Ты тогда согласился и сказал мне спустится утром в трюм, чтобы забрать деньги. Брат Чэн еще молод, не может у него быть все так плохо с памятью».

Чэн Шуан яростно заорал: «Ты врешь! Я сказал Цю Тао позвать тебя на нижнюю палубу, где устроил засаду, чтобы немного проучить тебя! О каких деньгах ты говоришь? Молодой господин, если вы мне не верите, спросите у Цю Тао!»

Едва он это произнес, все в приемной дружно ахнули, глаза Гу Конъена резко почернели, казалось, что из них вот-вот потечет краска.

Чу Цяо ехидно усмехнулась и непринужденно сказала: «Брат Чэн, разве ты не говорил, что я сам пришел к тебе в каюту и первый напал на вас, когда вы еще не встали с постели? Так что ж теперь, слишком много навыдумывали, так что и сами запутались в своей лжи?»

Чэн Шуан потеряно огляделся по сторонам, видя, что Гу Конъен даже не посмотрел на него, в отчаянии он резко повернулся к Чу Цяо и во все горло закричал: «Ты, маленький ублюдок! Посмел обмануть меня! Я убью тебя!»

Но не успел он сделать и двух шагов, как кто-то крепко схватил его.

«Уведите его, через три дня, когда лодка пристанет к берегу, он будет немедленно изгнан». Голос Чжан Цзию звучал спокойно, он взял полотенце у стоявшего за его спиной маленького мальчика, вытер руки, затем поднял голову и неторопливо сказал: «Все слуги, участвовавшие в этом балагане, на два месяца лишаются зарплаты, рабы — получат двадцать ударов плетью. На этом дело закрыто».

«В таком случае, он также должен быть наказан», — вдруг поднялась Чжан Цзыфан, указывая на Чу Цяо, она заявила: «Он тоже принимал участие в драке!»

«Старшая сестра, я слышала, что наказывают вора укравшего вещь, но никогда не слышала, чтобы вместе с ним наказывали и ограбленного им человека. Больше тридцати человек напали на одного, тайно устроили ему засаду и неожиданно накинулись на него, при этом все они стоят сейчас с синяками, еще ли недостаточно им срама?», — раздался вдруг мягкий голос, одетая в легкое со струящимися рукавами платье, пятая сестра Чжан Цзымин поднялась со своего места.

Чжан Цзыфан, дерзко возразившая брату, не нашлась, что ответить на слова младшей сестры и смущенно замолчала.

«Галдеж с утра пораньше, достаточно», — Чжан Цзию слегка махнул рукой, стоявший за его спиной маленький мальчик толкнул коляску, уезжая мужчина добавил: «Семья Чжан родом из Бянь Тана, мы даже рабов просто так не убиваем. Но сейчас мы вступаем в Тан Цзин и если кто-то еще осмелится затеять беспорядки, кто бы это ни был, пожалуйста, не вините меня».

Дверь медленно захлопнулась, слабый ветер ворвался в приемную, толпа осталась на месте, все молчали.

«Следуй за мной», — указывая на Чу Цяо, густо краснея, тихо позвала шестая сестра.

Чу Цяо сама не хотела стоять посреди хищно глядящей на нее толпы, поэтому она непринужденно кивнула в ответ. Выходя из приемной, она не забыла утащить за собой все еще стоявшего в углу, потрясенного Лян Шаоциня.

Светило ослепительное полуденное солнце, на борту корабля матросы натягивали парус, по берегам реки поднимались многочисленные поросшие лесом зеленые горы, на ясном голубом небе клубились белые облака, над водой протяжно крича, носились птицы, самых разнообразных расцветок. Чу Цяо стояла на носу судна, одежды раба ничуть не умаляли ее красивые черты лица и живые газа. Хотя на фоне Янь Сюня и Юйвень Юэ она казалась невысокой, но по сравнению с другими девушками того же возраста, Чу Цяо была на полголовы выше, поэтому стоявшая рядом с ней шестая сестра семьи Чжан доходила ей только до уха.

Чжан Цзыюнь подняла голову и улыбнулась Чу Цяо, щеки ее слегка зарделись, тихим голосом она сказала: «Большое спасибо за то, что ты сделал».

Чу Цяо вежливо ответила: «Госпожа перехваливает меня, я простой слуга и не стою слов благодарности. К тому же госпожа сама вступилась за меня, это я должен благодарить вас».

«Я никогда не считала тебя рабом», — тотчас протестующе замахала руками шестая госпожа и, изящно покачав головой, сказала: «Когда я впервые увидела тебя, я почувствовала, что ты не похож на других людей. Должно быть, тебе довелось пережить огромные потрясения, поэтому ты и оказался в таком положении».

Чу Цяо слегка улыбнулась, она не ожидала, что эта богатая барышня окажется такой честной и доброй. В этот момент по небу пролетела (водоплавающая) птица, кто-то из матросов натянул лук, целясь в нее, птенец испуганно забил крыльями, пытаясь избежать попадания. Стрела слегка зацепила крыло птицы, несколько белых перьев кружась, полетели вниз, одно из них упало на волосы Чжан Цзыюнь. Чу Цяо очень естественно протянула руку и, сняв перо, помахала им перед глазами, потом смеясь, сказала: «Госпожа очень добра душой и прекрасна лицом, это то, что называется «рыбы завидев (такую красоту), уплывают, гуси падают» (*красива душой и телом).

Бросив перо на палубу, Чу Цяо из учтивости, сказала: «У меня еще есть работа, мне нужно идти. Здесь очень ветрено, подышите еще немного и возвращайтесь к себе».

Сказав это, Чу Цяо отступила на два шага, затем развернулась и ушла.

Чжан Цзыюнь было всего пятнадцать лет, она была нежна, как только что распустившийся (поднявшийся из воды) лотос. Юная девушка стояла неподвижно, глядя на исчезающий за дверями трюма силуэт Чу Цяо, через какое-то время, опомнившись, она отвернулась. Порыв ветра слегка приподнимал подол ее платья, она медленно присела на корточки, огляделась по сторонам, убедившись, что никто ее не видит, она подняла выброшенное Чу Цяо перо, затем поспешно встала, при этом лицо ее раскраснелось, как будто она что-то украла.

Рисовые поля по берегам реки уже зеленые, пролетая над ними, порывы ветра создают бесконечные изумрудные волны. Закатав штанины, крестьяне, согнувшись, работают на полях, завидя проплывающие вдалеке большие корабли, они один за другим поднимаются, машут руками и весело смеются.

Чу Цяо стояла перед входом в трюм. Глядя на этих простых людей, она мягко улыбнулась, глаза ее сияли, как народившийся месяц. Держась за мачту, она медленно подняла голову, глядя в небо, свежий ветерок трепал волосы на ее висках, непослушные пряди скользили по щекам, отчего лицо немного зудело.

Внезапно в ней проснулась любовь к такой простой жизни.

Глава 089: Безграничные весенние краски

Ветра и дожди Бянь Тана.

В тот же вечер Чэнь Шуана и нескольких его товарищей связали и заперли в нижнем отсеке корабля, где они ожидали, когда лодка пришвартуется, после чего их ссадят на берег. История о том, как Чу Цяо сражалась одна против 13 человек, стала главной новостью дня, пересказывая ее своим еще неосведомленным товарищам, каждый что-то добавлял и приукрашал, постепенно она обрастала новыми невероятными подробностями и в конечном счете, выходило, что Чу Цяо чуть ли ни обладала магическими способностями. Впрочем, от этих разговоров была и своя польза, по крайней мере, когда вечером Лян Шаоцин пошел за едой, ему не пришлось, как обычно стоять в очереди, более того, ему дали три лишних куска самого лучшего жирного мяса.

В тишине ночи Чу Цяо в одиночку вышла из каюты и направилась на корму. Выбрав местечко поуютнее, она села, обхватив колени. Кругом стояла непроглядная тьма, вдали мерцали огни городских стен, ночной ветерок закручивал подол ее платья, от чего оно напоминало крылья летящей бабочки.

Вдруг за ее спиной раздался звук катящихся по палубе колес, Чу Цяо тотчас настороженно обернулась и увидела одетого в белое платье Чжан Цзию, ночной ветер раздувал его убранные за спину волосы, мужчина слегка скосил свои длинные узкие глаза и посмотрел на нее.

Не известно отчего, Чу Цяо тут же немного растерялась. Она поспешно встала, ночной ветерок теребил ее волосы, не скрывая удивления, девушка спросила: «Уже так поздно, а молодой господин все еще не спит?»

Чжан Цзию направил коляску к корме, слегка ухмыльнувшись, мужчина равнодушно ответил: «Ты тоже еще не спишь?»

Внезапный порыв ветра сдул одеяло с его ног. Чжан Цзию наклонился, протянув тонкую белее нефрита изящную руку, чтобы поднять его. Но едва его палец коснулся одеяла, ветер снова подхватил одеяло и откинул его далеко от коляски.

Увидев это, Чу Цяо тут же бросилась поднимать одеяло, сказав одними губами: «Позволь мне». Затем согнувшись в коленях, накинула его на ноги Чжан Цзию.

Чжан Цзию на мгновение опешил, потом покачал головой, желая что-то сказать, но слова «застыли у него на губах», в конечном счете, превратившись в легкий вздох. Чу Цяо стояла около него, подогнув колени, вдруг она застыла от удивления, услыхав горький смех, надменный и холодный, как лед, в тот же миг в сердце словно лопнула какая-то струна, Чу Цяо подумала, может она сделала что-то не то?

«Как тебя зовут?»

«А?», — удивилась Чу Цяо и тут же ответила: «Наша с братом фамилия Лян, члены семьи зовут меня Сяо Цяо»

«Сяо Цяо?» Шепотом повторил Чжан Цзию и внезапно улыбнулся: «Легко запомнить».

Его улыбка была такой спокойной, как пролетающий над весенним озером теплый ветерок, слегка колышущий изумрудные листья ивы. Но даже когда он так улыбался, в глазах его не было ни капли радости, похоже в его глазах навеки поселились печаль и сожаление, как будто он испытал (исчерпал до конца) все счастье и печаль, видел все в этой жизни.

«Сяо Цяо, откуда ты родом?»

«Я?» Лодка двигалась вперед, в воздухе витал тонкий аромат, ночной ветерок опьянял, она медленно вздохнула и мягким голосом, ответила: «Моя родина очень далеко, может быть в этой жизни я туда даже и не вернусь».

«Вот как?» — слегка улыбнулся Чжан Цзию, на его лице неожиданно пролегли две тонкие складки, взгляд его оставался невозмутимым, мужчина спокойно смотрел на перекатывающиеся речные воды.

«Молодой господин, на реке сильный ветер, отвезти вас в каюту?»

Чжан Цзию поднял голову и, посмеиваясь над собой, сказал: «Я потратил много сил, чтобы выбраться наружу, не успел я и пяти минут посидеть, а ты хочешь отвезти меня назад, не будет ли это пустой тратой сил?»

Мягкий свет (лампы) на корме лодки падал на голову Чжан Цзию, при таком освещении черные волосы на его висках казались седыми, Чу Цяо вдруг растерялась, не зная, что сказать, она молча стояла на месте, ошеломленно глядя на него.

«Сяо Цяо, тебе холодно?»

Чу Цяо поспешно покачала головой: «Не холодно, совсем не холодно».

«Тогда посиди со мной немного, луна сегодня очень яркая, ветер не сильный».

«Хорошо». Чу Цяо опустилась на колени и уселась на гору грязных вещей, так она оказалась вровень с сидящим в инвалидном кресле Чжан Цзию.

Она повернула голову и улыбнулась, улыбка ее была очень яркая, как у девушки, жизнерадостная и очаровательная. В компании этого человека ей было очень комфортно, она не пыталась скрыть свою женскую натуру.

Чжан Цзию наклонился и спросил: «Ты умеешь ездить на лошади?»

«Умею», — Чу Цяо изобразила будто она скачет в седле: «Я очень хороший наездник».

«А твой брат?»

«Отвратительно, он может ездить только на осле».

Чжан Цзию тихо рассмеялся, сказав: «Когда-то у меня тоже была хорошая лошадь по имени Дзяци (*счастливый день)».

«Дзяци?» Чу Цяо скептически подняла бровь: «Странное имя, необычное для лошади. Лошадей, которых я выращивала, называли Беньюэ (*бегущая на луну), Тасюэ (*идущая по снегу) или Люсин (*метеор), в надежде, что они будут быстро бегать. Молодой господин — эстет, даже имя для лошади выбрал необычное».

Чжан Цзию улыбнулся: «Ты хочешь сказать, что я строю из себя то чем не являюсь?»

Чу Цяо замахала рукой: «Нет, нет, я не смею так говорить».

«Ту лошадь мне подарили жена и сын».

Чу Цяо понимающе кивнула: «Тогда понятно. Если это так, не лучше ли было его назвать как-нибудь Бии (*лететь крылом к крылу) или Цзинь Цзянь (прочность, настойчивость)».

«Вот как», — с улыбкой сказал Чжан Цзию: «Жаль я тебя тогда не знал, иначе попросил бы тебя выбрать имя для моего коня».

«Ха-ха, еще не поздно, я могу и сейчас помочь вам выбрать имена для лошадей»

Чжан Цзию покачал головой и, улыбнувшись, сказал: «На что мне сейчас лошади?»

Хотя он и улыбался, Чу Цяо ясно ощущала, что эта улыбка слишком наиграна, она не растерялась, а смеясь, ответила: «Как на что? Сейчас можно впрячь лошадей в повозку. Люди, ездящие на быстроногих скакунах, несущихся по снегу, будто летящих по воздуху, чувствуют себя богатыми и свободными, нам нужно (стремиться к тому, чтобы) вырастить 8 превосходных лошадей для повозки и это будет называться истинным богатством».

Чжан Цзию засмеялся и сказал: «Болван! Только семья императора может ездить на повозке, запряженной восемью лошадьми, если я буду так ездить, разве это не будет считаться изменой?»

«Верно». Чу Цяо будто осенило, она хлопнула себя по лбу и сказала: «В таком случае вам остается только проехать несколько кругов у себя во дворе для собственного удовольствия, не совершая ничего противозаконного».

В это момент на поверхности реки что-то хлюпнуло, Чу Цяо встрепенулась, вскочив на ноги, она взобралась на гору вещей, и вдруг она увидела, выпрыгнувшую из реки, мерцающую белую тень, радостно хлопая в ладоши, она рассмеялась: «Вы видели это? Огромная рыба!»

Чжан Цзию выпрямился в кресле и, вытянув шею, посмотрел вдаль, и тогда он тоже увидел большую длинную рыбину, выпрыгивающую из воды. В темноте ночи ее белое тело словно пылало, точно соревнуясь в красоте, один за другим вычерчивало идеальные изгибы, прежде чем уйти под воду.

Указывая на рыбу, Чу Цяо смеясь сказала: «Можно ли считать это карпом, пересекающим врата дракона? В моих родных краях есть легенда, что стоит только пересечь ворота дракона как карп сразу может превратиться в дракона, ему больше не нужно будет жить в воде, он сможет парить в небе».

Чжан Цзию посмотрел на поверхность реки и задумчиво сказал: «Правда? Если действительно есть врата дракона, для карпа не умеющего летать, это настоящая удача, он будет стараться изо всех сил, по крайней мере, у него есть надежда».

Чу Цяо услышала в его словах скрытый смысл и в сердце ей стало немного горестно, она не подала вида, а просто рассмеялась и сказала: «На самом деле стать драконом тоже не всегда счастье, не имеешь собратьев, и близких рядом нет, какой смысл в одиночестве парить в облаках? Это не больше чем просто смена образа жизни».

Чжан Цзию кивнул, сказав: «Твои слова тоже верны, но в процессе игры зачастую невозможно видеть всю картину целиком (видеть насквозь), когда подворачивается возможность, сложно удержаться и не попытать счастья. Например, ты согласен быть рабом или хочешь вырваться из рабского положения? Это всего лишь два образа жизни, но альтернативы, тем не менее, абсолютно разные».

«Вы не правы», — возразила Чу Цяо: «Рыба хоть она и слаба, по крайней мере, она свободна, для человека же стать рабом, значит сделаться собакой в глазах других людей, но тот, кто не был в этом положении сам, не сможет понять эту разницу».

Взгляд Чжан Цзию внезапно стал глубоким, он опустил голову и тихо усмехнулся, в уголках глаз пролегли тонкие морщинки, однако выглядел он вполне непринужденно. Он повернул голову и спокойно посмотрел на Чу Цяо, этот взгляд казалось, был насквозь пронизан превратностями судьбы, хотя он улыбался, ни радости, ни печали в глазах его разглядеть было невозможно, он спросил так, будто не сомневался: «Вот почему ты все еще хочешь уйти, верно?»

«Молодой господин, я просто раб, не важно, уйду я или нет».

«Да», — Чжан Цзию не возражал, он молча поднял голову, холодный лунный свет мерцал на его лице, словно серебристо-белый песок.

На следующий день стояла хорошая погода, еще день и лодка пристанет на день к городу Вупэн для отдыха и пополнения запасов. Поскольку Чу Цяо и Лян Шаоцин твердо решили уйти, в отличие от других рабов, им не давали никакой работы. По сравнению с рабовладельческими законами Великой Вэй, рабы в Бянь Тане обладали гораздо большими правами и свободой, если только дело не касалось серьезного преступления, их хозяева не имели права самовольно лишать их жизни. Поэтому, пока Чжан Цзию соглашался их отпустить, они могли открыто уйти «через парадную дверь».

Весь этот день Чу Цяо просто просидела не выходя из каюты. С тех пор как Чэнь Шуана наказали, Чу Цяо в одно мгновение стала очень популярна, не было ни одного слуги низшего ранга, кто не пытался бы показать ей своей симпатии. Несколько молодых рабынь даже открыто проявляли свое к ней расположение, заводили разговор, а потом, пользуясь удобным случаем, пытались заигрывать с ней (*возможно «лапать»), что ужасно раздражало. Чу Цяо и представить не могла, что в один прекрасный день будет отбиваться от женских домогательств, но поскольку ничего с этим поделать она не могла, все, что ей оставалось, это как черепахе прятаться в панцире, в ожидании, когда эта злополучная лодка, наконец, пристанет к берегу.

Под вечер Лян Шаоцин наконец вернулся в каюту (снаружи), эти два дня на судне с ним обращались как с героем, что приятно тешило тщеславие ботаника, как будто в заслуге свержения Чэнь Шуана и его помощников он тоже имел свою маленькую дольку.

Зайдя в каюту, Лян Шаоцин улыбаясь, подошел к девушке и протянул ей чашку с едой: «Сяо Цяо, съешь чего-нибудь».

Чу Цяо даже не подняла голову, а лишь искоса взглянула на него лежа на кровати, фыркнув, девушка сказала: «О, так ты все же не забыл, что нужно вернуться?»

«Как я мог забыть? Ты еще не ела, я помню это».

Чу Цяо резко поднялась на кровати, не говоря ни слова, девушка уткнулась головой в чашку с едой, съев два куска, а затем спросила: «Есть люди снаружи?»

Удивленный Лян Шаоцин ответил: «На носу лодки слуги натягивают парус, а на корме, кажется, никого нет».

Чу Цяо поставила чашку с едой, накинула верхний халат и вышла наружу. Лян Шаоцин спросил: «Куда ты идешь?»

«Пройдусь, подышу свежим воздухом», — ответила Чу Цяо, выходя из каюты. Снаружи было хорошо, найдя себе укромный уголок, Чу Цяо села и медленно вздохнула, наконец после целого дня заточения ей удалось выйти наружу.

С каждым днем погода становилась все теплее, неизвестно сошел ли уже в Янбэйе снег. Янбэй расположен на высокогорном плато, там своеобразный климат, в году только два сезона: зима и лето, лето в Янбэйе очень жаркое, но его продолжительность меньше пяти месяцев, в остальное же время лежит снег, эти места чем-то напоминают тибетское нагорье в ее прежнем мире.

Чу Цяо не знала как там сейчас Янь Сюнь, глядя на северо-запад, она тихо вздохнула, однако сквозь кромешную тьму, ничего не возможно было разглядеть.

Раз уж Янь Сюнь смог изначально сдержать и не позволить своим подчиненным убить Юань Суна (13-й), это означает, что его жизни ничего не грозит. После этого новостей о внутренних беспорядках в Янбэйе тоже не было слышно, что доказывает, что после ранения Янь Сюнь так же не потерял власть над подчиненными. Более того, он определенно уже вернулся в Янбэй и встал во главе земель на плато Шаншень. В таком случае он сейчас наверно спокойно дожидается ее возвращения.

Чу Цяо протяжно выдохнула, сейчас ей только и остается, что утешать себя этими мыслями.

В этот момент на палубе вдруг раздались быстрые шаги, Чу Цяо стало любопытно, кто это вместо сна, так поздно слоняется по кораблю?

Место, где сидела Чу Цяо, было затенено, так что проходивший мимо человек, не заметил пары глаз, наблюдающих за ним из темноты. Дождавшись когда неизвестный пройдет, Чу Цяо бесшумно последовала за ним, и тут она разглядела изящную стройную фигуру, яркие одежды и распущенные волосы, оказалось, что это была женщина. Девушка повернула в сторону и зашла на склад в нижнем отсеке.

Чу Цяо могла поклясться, что это точно не служанка с нижних этажей, кроме госпожи, носить шелковые одежды могли только горничные самого высокого ранга. Неужели, горничная с верхних этажей с кем-то спуталась?

Мимо двух больших кладовых женщина пробежала не останавливаясь, но когда она проходила третью, внезапно вытянулась чья-то рука и схватила ее за талию, девушка вскрикнула, а затем ее втянули внутрь. Потом из третьей кладовой раздался нежный женский вскрик, и шорох обнимающихся тел.

Чу Цяо про себя сказала: Это не может быть совпадением? Неужели горничная с верхних этажей спустилась сюда, чтобы встретится с мужчиной? В таком случае подслушивать здесь бессмысленно. Но едва она развернулась, чтобы уйти, вдруг прозвучал грубый хриплый голос. Чу Цяо словно пригвоздило к земле.

«Почему так долго не приходила? Смерти моей хочешь?» — голос мужчины хриплый как у голодного зверя, мужчина говорил и одновременно продолжал целовать женщину, даже через толстую перегородку были слышны отчетливые звуки поцелуев.

«Просто он… он еще… не уснул».

Чу Цяо была поражена, потому что прямо сейчас в этой грязной кладовке занимались любовью никто иной как старший зять семьи Чжан, Гу Конъен и вторая госпожа Чжан Цзыхуэй.

В этот момент из кладовой снова донесся низкий голос Гу Конъена: «Что за беда с этим платьем, почему оно не расстегивается?»

«Да… снизу»

Гу Конъен захихикал: «Снизу? Здесь?»

«Ах!», — раздался нежный вздох, Чжан Цзыхуэй задыхалась, почти не в состоянии этого вынести.

Сразу же после этого послышался сдавленный стон Гу Конъена. Чу Цяо уже многие годы не видевшая подобного зрелища, тотчас залилась краской, даже пальцы сжимавшие створки двери тоже покраснели.

Когда она уже собиралась уходить, вдруг раздался чуть не вперемешку со всхлипываниями чарующий возглас Чжан Цзыхуэй: «Конъен, ты великолепен».

«Хорошо?», — продолжая двигаться, Гу Конъен злобно спросил: «Насколько лучше, чем тот твой?»

«Он … как он может сравниться с тобой…»

«Тогда как насчет твоего брата-инвалида?»

Задыхаясь, Чжан Цзыхуэй отвечала: «От.. откуда мне знать. Тебе лучше… лучше спросить у 5-ой сестры…»

Услыхав это, у Чу Цяо внезапно бешено заколотилось сердце, глаза ее внезапно округлились, она даже почти забыла, что собиралась уйти.

В этот момент раздался довольный мужской стон и внутри тут же стало тихо.

Мгновение спустя послышался шорох натягиваемой одежды. Чжан Цзыхуэй сказала: «Дай мне одежду, мне нужно вернуться, задержка вызовет у него подозрения».

Гу Конъен холодно фыркнул, похоже, он крепко обхватил Чжан Цзыхуэй, от чего та вскрикнула. Гу Конъен проговорил: «Не ты ли только что сказала, что я намного лучше него, так почему тебе так не терпится вернуться?»

Чжан Цзыхуэй тихо рассмеялась, сказав: «Не возвращаться? Может мне следует прятаться в этой тесной кладовой вместе с тобой?»

«Хм!» Гу Конъен холодным голосом сказал: «Подожди, рано или поздно я буду держать всю резиденцию Чжан в своих руках. Когда это произойдет, я посмотрю, захочешь ли ты еще сбегать в чью-то постель?»

«Вот когда добьешься этого, там и посмотрим», — Чжан Цзыхуэй добавила: «Четвертый брат абсолютно безропотный, не смотри, что он инвалид и не разговорчив, на самом деле он как никто другой все прекрасно знает и понимает».

«Неважно насколько он умен, на этот раз после возвращения в Тан Цзин я возьму все в свои руки», — сказав это, Гу Конъен коварно усмехнулся: «Когда это произойдет, ты будешь послушно следовать за мной, если я скажу тебе идти на восток, то ты уже не сможет идти на Запад, скажу на кровать, уже не станешь одеваться, я скажу…»

«Хватит», — Чжан Цзыхуэй с холодной усмешкой сказала: «Не думай, будто я не знаю, что ты уже давно положил глаз на 5-ю сестру, действительно ли в тот день ты еще смог вспомнить обо мне?».

«Как она может сравниться с тобой?» Гу Конъен лукаво усмехнулся: «Гладкая доска, а у тебя такие соблазнительные формы, круглые как жемчуг…»

И тут снова послышалось нежное дыхание Чжан Цзыхуэй, Чу Цяо нахмурилась, зная, что ничего более полезного она не услышит, поэтому она развернулась и тихо вышла.

Такие грязные истории могут случиться в любой знатной фамилии, Чу Цяо не видела в этом ничего странного, более того, учитывая натуру Гу Конъена и Чжан Цзыхуэй, от них можно было ожидать еще более мерзких вещей. Но, если верить их словам, между Чжан Цзию и 5-ой сестрой Чжан Цзыминь тоже существует какая-то тайная связь, а вот это уже сбивало с толку, та, единственный раз проскочившая в их беседе, фраза прозвучала действительно несколько странно, неужели между братом и сестрой действительно существовали сомнительные отношения?

«Ладно, к чему об этом думать», — Чу Цяо покачала головой, все равно на корабле они последний день, сейчас уже нет смысла об этом задумываться.

Когда она шла через палубу к своей каюте, Чу Цяо вдруг услышала позади какой-то шорох, она тут же обернулась, и тут она заметила, как за ее спиной промелькнула черная тень, девушка бросилась туда, но никого не увидела.

Чу Цяо нахмурила брови, неужели ей показалось, человек не мог двигаться так быстро. Чу Цяо покачала головой, в этот момент по небу пролетела птица, покружила и улетела, отбрасывая огромную тень своими крыльями.

Неужели это была только лишь тень ястреба?

___________________________________________________

Когда Чу Цяо вернулась в каюту, Лян Шаоцин спал мертвым сном. Услышав скрип открывающейся двери, книгочей сонно потер глаза и, поднявшись на кровати, поприветствовал Чу, но тут же снова завалился и громко захрапел.

Сейчас Лян Шаоцин уже смирился с тем фактом, что мужчина и женщина живут вдвоем в одной комнате, он больше не заботился о том, чтобы натянуть одеяло до самой макушки, как поначалу, беспокоясь о приличиях.

Натянув по обыкновению занавеску между ними, Чу Цяо сняла с себя верхний халат и тут же залезла под одеяло, устало выдохнув. В памяти снова всплыл диалог между Гу Конъеном и Чжан Цзыхуэй. Она прокручивала его в голове снова и снова, но так и не пришла к какому-то логическому заключению. Наконец, когда она уже намеревалась заснуть, в ушах снова зазвучал голос этого псевдо моралиста Гу Конъена: «Как она может сравниться с тобой? Гладкая как доска, а у тебя такие соблазнительные формы, круглые как жемчуг…»

Считай ей самой в этом году должно исполниться семнадцать лет, Чу Цяо протянула руки и потрогала свою грудь поверх одеяла, при этом щеки ее слегка вспыхнули. За последнее время она очень быстро выросла, по росту она была лишь на пол головы ниже Лян Шаоцина, по сравнению с другими девушками того же возраста, она, можно сказать, была высокой. Маленькое тело Цзин Юэр постепенно выросло. В течение всех этих лет она усердно тренировалась, поэтому ее тело было подтянутым, фигура ее отвечала всем стандартам, тонкая талия, длинные ноги, не толстая и не худая, кроме этих мест.

Чу Цяо грустно нахмурила брови, сидя без дела эта больше чем тридцатилетняя спецагент из современного мира, в конце концов, вдруг начала беспокоиться о своей фигуре. Неизвестно сколько еще ждать до того момента, когда снова восстановится ее достойный гордости размер 36C… В этом мире не делают пластических операций, и кремов для увеличения груди тоже нет, в случае если тебе не повезет, и ты окажешься принцессой Тайпин*, будешь ущемлена.

* так называют девушек с маленькой грудью

Она широко открыла глаза и задумалась, глядя в темноту. За последние дни она прожила обычную жизнь, ей не приходилось думать о политике, строить заговоры, планировать чье-то убийство, но через день эта жизнь снова закончится. Она тяжело вздохнула, еще день и она уже не будет семнадцатилетней рабыней, а снова станет разыскиваемой всеми государственной преступницей Великой Вэй. Пока она предавалась пустым мечтам, наступила пятая стража ночи, так как сейчас было лето и светало очень рано, к этому времени за окном уже забрезжил свет.

Речная вода журча, медленно текла на восток, ночной ветер пробирал насквозь, все вокруг было унылым. Чу Цяо села, намереваясь закрыть окно, но увидела, что за окном оказывается, моросит дождь, неизвестно когда начавшийся, дождь постепенно становился сильнее, так что небо и река постепенно сливались воедино. Чу Цяо облокотилась на оконную раму и посмотрела вдаль, в этот момент она увидела медленно проплывшую лодку, а за ней, на том берегу реки она заметила несколько мчавшихся стремглав быстроногих скакунов, с копытами как снег. Верхом на одном из них сидел мужчина в темной одежде и бамбуковой шляпе, мужчина изо всех сил погонял коня.

«Сяо Цяо, что ты делаешь?», — задувавший из окна холодный ветерок, разбудил спавшего ботаника, он потер глаза и сел на кровати, спросив: «Ты так легко одета и при этом сидишь перед окном, заболеть хочешь?»

«М-м?», — опомнилась Чу Цяо: «По берегу реки скачет несколько всадников, в такую рань, под дождем, еще есть кто-то, кто отправляется в дорогу, что за срочность?».

«Ты волнуешься напрасно», — сказал Лян Шаоцин: «Какие-то посторонние люди спешат куда-то, к тебе то это какое отношение имеет? Ты не спала всю ночь? Быстро ложись спать!»

Чу Цяо промолчала, лишь протянула руку, чтобы закрыть окно, в этот момент она сквозь щель увидела, что конный отряд внезапно остановился, один из всадников повернулся и посмотрел в ее сторону. Несмотря на то, что разделявшее их расстояние и пелена дождя не позволяли ясно разглядеть его внешность, она ясно чувствовала его острый взгляд.

Окно с грохотом закрылось, Чу Цяо не раздеваясь легла на кровать и закрыла глаза.

В такую рань отправиться в дорогу, должно быть у них есть срочное дело. Думая так, она постепенно погрузилась в сон.

В то же время на поливаемом дождем берегу реки, мужчина в темном плаще и бамбуковой шляпе сидел верхом на коне и молча глядел на плывущую по реке лодку.

«Господин, впереди уезд Хуашу, это маленький поселок. Мы можем там немного отдохнуть, а потом снова продолжить наш путь до города Вупен».

Капли дождя стекали по лицу молодого мужчины. Глядя на несколько больших лодок на реке, он спросил: «Чжу Чэн, те лодки вместе с нами вышли из города Сянь Ян?»

Чжу Чэн посмотрел вдаль и кивнул: «У господина хорошие глаза. Это лодки, которые были подготовлены для нас отделом морских грузовых перевозок округа Сянь Ян. Но поскольку мы решили отправиться сухопутным путем, сейчас на ней должна быть семья Чжан из Бянь Тана».

«Семья Чжан с перевала Сичжи?»

«Да».

Молодой мужчина внезапно улыбнулся, его взгляд был спокойным, но таким же глубоким как колодец: «Даже маленькие, незначительные семьи появились. Похоже, на этот раз в Тан Цзине будет шумно».

Чжу Чэн добавил: «В этот раз вся семья Чжан возвращается в Тан, это весьма необычно, не похоже, что они просто едут на свадьбу».

Мужчина ответил: «Конечно, у них свои цели, однако получится ли у них, это другой разговор. Семья Чжан покинула Бянь Тан еще восемь лет назад, при дворе Тан их уже давно не считают аристократами, неизвестно смогут ли они отыскать в Тан Цзине усадьбу и вернуть свои владения? Ха-ха, на мой взгляд надежды Чжан восстать из пепла не осуществимы».

«Молодой господин очень мудр».

Все верно, этим молодым мужчиной, разминувшимся в Сянь Яне с Чу Цяо, был Юйвень Юэ. Хотя сухопутный путь занимал немного больше времени, Юйвень Юэ непрестанно погонял коня и потому прибыл в то же время, что и лодка.

Юйвень Юэ усмехнулся: «Хватит подлизываться. Поехали, послезавтра до рассвета мы должны добраться до Вупэна»

Услышав приказ, сопровождавшие его люди, хором отозвались и взмахнули кнутами, намереваясь пуститься в путь. В этот момент, следовавший за Юйвень Юэ, черный конь, внезапно повернулся к реке и заржал и сколько бы его не тянули, он не успокаивался, как будто с ума сошел.

«Метеор (люсин)!», — глубоким голосом позвал его Юйвень Юэ: «Что случилось?»

Боевой конь встал на дыбы и, глядя на плывущие по реке лодки, протяжно заржал. Юйвень Юэ нахмурился и, взмахнув плеткой, ударил коня по шее: «Что ты делаешь?»

«Молодой господин, возможно Метеор чем-то встревожен».

«Встревожен?» — Юйвень Юэ поднял бровь и снова посмотрел на реку.

Чу Цяо вскочила с кровати, перепуганный Лян Шаоцин чуть не упал с кровати. «Сяо Цяо, что случилось?», — широко раскрыв глаза, осторожно спросил Лян Шаоцин, думая, что ей приснился кошмар и, боясь напугать ее.

С минуту Чу Цяо прислушивалась, потом ответила: «Мне показалось, что я слышала, как Метеор звал меня».

«Кто?», — недоуменно спросил Лян Шаоцин: «Кто тебя звал?»

Чу Цяо ответила: «Метеор, мой конь»

Лян Шаоцин рассмеялся и, подтрунивая над ней, сказал: «Брось! Мы на воде. Твоя лошадь что, умеет плавать?»

Чу Цяо нахмурилась, внимательно прислушиваясь, вдруг она подбежала и открыла окно. Бушевавшие на улице дождь с ветром, немедленно хлынули внутрь, но девушку это не пугало, она высунула голову и стала вглядываться вдаль, но ничего не увидела, поскольку дождь начал усиливаться, к тому же над рекой поднялся туман. Она долго прислушивалась, хмуря брови, потом вдруг спрыгнула с кровати и накинула верхний халат, намереваясь выскочить на палубу.

Напуганный Лян Шаоцин тотчас остановил ее, крикнув: «Куда ты идешь?»

«Пойду взгляну. Я действительно слышала, как Метеор меня звал».

«А я слышал, как меня зовет моя служанка», — Лян Шаоцин неверяще покачал головой: «Отдохни, на улице такой ливень, если выйдешь, то заболеешь».

Нахмурившись, Чу Цяо оттолкнула тонкую как спичка руку ученого, схватила еще один халат и немедленно выскочила на улицу.

На улице лило как из ведра, и с каждой минутой стихия многократно усиливалась, между небом и землей все было затянуто непроницаемой взором серебристо-белой стеной дождя. Лодку качало из стороны в сторону, весь экипаж судна выбежал на палубу, пытаясь стабилизировать судно, матросы вычерпывали за борт воду, боясь ухудшения положения.

Чу Цяо стояла посреди бегающей взад-вперед толпы людей, оглядываясь во всех направлениях, но не могла разглядеть Метеора. Она приложила руки ко рту и закричала что было сил «Метеор», но ее голос утонул в громовых раскатах.

Хозяин лодки побежал в главный отсек, на ходу крича своему помощнику: «Скажи молодому господину, что мы должны немедленно пристать к берегу. Дождь усиливается!»

Пытаясь перекрыть шум дождя, помощник спросил: «С какой стороны причаливаем?»

«Хотя левый берег ближе, там слишком мелко, мы сядем на мель. Пристанем к правому берегу!»

__________________________________________

В этот момент на левом берегу из-за внезапно усилившегося дождя конный отряд тоже был вынужден прервать свой путь и укрыться в полуразрушенном павильоне. Метеор по-прежнему беспокоился, метался с места на место, как будто пытался разорвать удерживавшую его веревку.

Юйвень Юэ стоял в павильоне, глядя на коня, уши его слегка подергивались, брови медленно сомкнулись: «Чжу Чэн, ты слышал это?»

Чжу Чэн замер, спросив: «Что слышал, молодой господин?»

Юйвень Юэ ничего не ответил, а продолжал прислушиваться, хмуря брови. К сожалению, дождь становился все сильнее, небо оглашали громовые раскаты, постепенно поглотившие тот слабый голос.

Юйвень Юэ больше ничего не говорил, заложив руки за спину, он вглядывался вдаль, но все что он мог видеть это лишь стену дождя. Те несколько лодок исчезли из виду, окутанные проливным дождем.

______________________________________

Чу Цяо опустила руку, лодка в это время уже бросила якорь у правого берега. Она промокла до нитки, от громкого крика голос ее охрип. Лян Шацин, неизвестно каким образом заполучивший зонт, прикрыл им Чу Цяо, сказав: «Скорее идем. Будешь здесь стоять, заболеешь».

Чу Цяо ничего не говорила, она молча стояла, глядя на укрытую дождем противоположную сторону реки.

Ливень стоял стеной, небо и земля слились воедино, ветер без устали с ревом носился над головой. Над рекой поднялся туман, ничего не возможно было разглядеть.

Глава 090: Снова встретить старого друга

Ветра и дожди Бянь Тана.

Сильный дождь не прекращался до полудня, корабль пришлось ремонтировать почти два часа: отмыли палубу, убрали накопившуюся в трюме воду, и собрались продолжить путь, как только наступит хорошая погода.

Чу Цяо вернулась в каюту и начала чихать. Лян Шаоцин, как наседка, принялся громко причитать над ней. При этом, он быстро приготовил для нее горячие полотенце, и принес с кухни имбирный суп.

Чжан Цзию, услышав, что она больна, прислал своего лекаря. Выпив несколько больших чашек черного лекарственного настоя, Чу Цяо все еще чувствовала слабость.

Днем шестая госпожа Чжан лично навестила их в каюте, и принесла согревающий чай для Чу Цяо. Она была очень внимательна и очень вежливо обращалась к Лян Шаоцину.

После того, как Чжан Цзыюнь ушла, Лян Шаоцин долго горестно вздыхал. Но видя, что Чу Цяо не собирается его спрашивать о причине, он многозначительно молчал. Наконец, спустя полчаса, не выдержав, он сам подошел к девушке, и, нагнувшись, заговорщицки прошептал: «Сяо Цяо, госпожа Чжан, так много говорила со мной, что подумает ее семья, что мне делать?»

Чу Цяо нахмурилась и хрипло сказала: «Ты много думаешь».

«Как это могло случиться?» Лян Шаоцин решил высказаться: «Наш нынешний статус – самый низкий, мы всего лишь рабы. Она, госпожа, сама пришла к нам в каюту, чтобы принести чай и воду независимо от ее положения. Очевидно, что у нас ничего нет, ни денег, ни возможностей. Мы ничего из себя не представляем. Сяо Цяо, ты женщина. Тогда остается только одна причина: она хочет меня и хочет тайно встречаться со мной».

Чу Цяо осмотрела Лян Шаоцина с ног до головы, а затем подумала о прекрасной мисс Чжан, нахмурившись, она сказала: «Мне показалось, что ее зрение не такое и плохое!»

«Эй, что мне делать?» Лян Шаоцин вообще не заметил слов Чу Цяо, погрузившись в собственные размышления, которые камнем легли на его сердце: «Отец выгонит меня из дома, если узнает обо всем случившемся. Несмотря ни на что, надо сначала все это обсудить с отцом. И, наверное, Сяо Цяо ты должна быть на первом месте (идти впереди, скорее всего быть первой женой)). Эх, я еще не закончил учебу и у меня нет никаких достижений.»

Чу Цяо покачала головой, она не спала прошлой ночью, и сейчас под действием лекарств и тихого бормотания Лян Шаоцина, задремала.

При ее пробуждении небо уже потемнело, Чу Цяо была голодна. Ей казалось, что ее живот прилип к спине, но она не смогла разглядеть, даже тени Лян Шаоцина.

Девушка медленно поднялась, только чтобы почувствовать, что ее ноги подкашиваются, и она не может стоять прямо.

Наконец, медленно одевшись, он вышла из каюты, держась за стену.

Палуба была вымыта, как новая, и повсюду были занятые люди, очевидно готовившиеся к ужину.

Свежий речной ветер дул в лицо. Чу Цяо почувствовала, что сон полностью покинул ее. В этот момент за ее спиной внезапно раздался резкий звук. Чу Цяо сразу обернулась и увидела, как по палубе несет сломанную корзину. Она осторожно двинулась за ней, и увидела, что за корзиной никого нет, даже мыши.

Чу Цяо медленно нахмурилась.

Но тут вернулся, Лян Шаоцин, который ходил на кухню. Они оба хорошо поужинали.

Лян Шаоцин остался и продолжил думать о том, как вернется домой и сообщит о случившихся в его жизни событиях отцу.

Чу Цяо вышла одна из каюты и пошла по палубе.

Она уже прошла до середины корабля, когда услышала за спиной странный шорох. Чу Цяо сделала вид, что ничего не происходит и продолжала идти спокойно вперед.

В тот момент, когда она дошла до конца и завернула за поворот, девушка тихо сняла обувь и быстро побежала обратно. Молча, придерживаясь стены, в темноте.

Вскоре, она смогла расслышать тихий голос. Бледная рука застыла на деревянной обшивки стены, а пара темных глаз внимательно всматривалась в темноту.

Легкое движение в темноте было очень быстрым, Чу Цяо резко протянула руку. Хотя она была больна, ее навыки и внутренняя сила оставались лучше, чем у обычного человека.

Почувствовав преследование и опасаясь ловушки, ее тело взлетело, подобно леопарду.

Уложив человека на землю и напугав его до смерти, девушка наклонилась над ним. Она выглядела бледной, ее глаза были уставшими, а голос холодным и словно пьяным от лекарств: «Кто ты? Почему ты следуешь за мной? Что ты пытаешься сделать?»

«Я ничего, я не хотела…»

В голосе, лежащего на земле, звучала паника. Чу Цяо удивленно разглядывала молодую женщину лет двадцати, в старой и ветхой одежде. При нападении она порвала ее и обнажила шею и плечо. На них были видны синяки от ударов хлыстом и засохшие пятна крови. Молодая женщина была бледна, ее губы бескровными, а глаза большими и глубоко впавшими. Ее внешность можно было бы назвать очень красивой, но она была худой, и выглядела, так, словно, ее подтачивала серьезная болезнь.

Чу Цяо нахмурилась, и спросила: «Кто ты? Почему ты следила за мной? Говори! В противном случае, я отведу тебя на встречу с молодым господином!»

«Я ничего не делала», — испуганно задрожала женщина, она быстро махнула рукой. «Я не плохой человек, я не плохой человек».

«Не плохой человек? Зачем ты следила за мной?»

Женщина громко расплакалась, слезы текли по лицу, падая на палубу. Она смотрела на Чу Цяо, ее глаза были полны слез, но она ничего не говорила.

Чу Цяо была растеряна, думая, что причинила ей боль, она нахмурилась, и сказала: «Почему ты плачешь? Ты хитро преследовала меня, и ты не хочешь ничего объяснять. А теперь плачешь здесь, как будто я запугиваю тебя».

«Я не…», — женщина покачала головой, плача, — «Я не …»

«Хорошо, хорошо». Чу Цяо встала и сказала: «Не плачь, я не держу зла, но я предупреждаю тебя, не преследуй меня больше. Я все равно покину этот корабль завтра. Независимо от того, что тебе приказали, нет необходимости следить за мной».

Сказав это, она повернулась, собираясь уйти.

В этот момент, раздался возглас и произнесенные слова, как гром, заставили Чу Цяо замереть на месте.

«Шестая сестра, Юэр?»

Женщина подняла голову, вытерла слезы и неуверенно смотрела на Чу Цяо.

Та замерла, как будто вся кровь потоком прилила к ее голове, все ее тело было похоже на тонкое дерево под порывом ветра, она покачнулась на месте.

Увидев, что Чу Цяо стоит неподвижно, женщина стала смелее и воскликнула: «Ты действительно Юэр?»

Чу Цяо медленно повернулась, ее брови были нахмурены, она удивленно посмотрела на женщину и тихо спросила:

«Кто ты?»

Слезы женщины внезапно прекратились. Она прикрыла рот, боясь закричать. Потом растерянно посмотрела на Чу Цяо и прошептала, словно не веря: «Ты действительно Юэр? Правда? Ты Юэр? »

«Кто ты?»

«Я твоя вторая сестра!» Женщина бросилась вперед, крепко схватив Чу Цяо за руку и громко плача: «Я наконец нашла тебя, я наконец нашла тебя!»

Чу Цяо зажала рот женщины рукой и быстро сказала: «Молчи, не позволяй другим услышать».

Женщина быстро кивнула, со слезами на глазах и, крепко держа руку Чу Цяо, ее душил счастливый смех.

«Юэр, я знала, что это ты, но не верила. У тебя есть красная родинка на шее, и я все время помнила о ней. Все говорят, что ты мужчина, а я узнала тебя с первого взгляда».

Чу Цяо, похоже, мечтала провалиться сквозь землю. Как могла внезапно появиться сестра? Она нахмурилась, и спросила: «То, что ты сказала, правда?»

«Разве ты не помнишь?» Лицо молодой женщины внезапно побледнело, она, похоже, была готова потерять сознание, но тут же сдержалась и медленно сказала: «Юэр, Линь Си, как он? Цзюй Сян, как она? Вы все еще вместе?»

Чу Цяо какое-то время всматривалась в бледное лицо и молчала, наконец прошептала: «Они все мертвы, осталась только я».

Женщина словно замерзла. Спустя долгое время она грустно улыбнулась, и тихо сказала: «Да, рабы стоят дешевле, чем собаки. Они были так молоды. Как они смогли бы выжить?»

Когда она это говорила, ее глаза медленно блуждали по стене. Она держала Чу Цяо за руку, ее пальцы были ледяными и слегка дрожали: «Юэр, я твоя сестра Цзи Су, ты меня не помнишь? Не удивительно, ведь когда нас продали, тебе было всего шесть лет. Моя старшая сестра и несколько сестер дяди были проданы в Дом сбора цветов. Позже я была еще несколько раз куплена и продана разным людям. Лю Сю, Кэй Дзин, Джин Лиан из дома четвертого дяди и Мэн Шэн из дома тети были проданы дому Чжанфу. Позже старшая сестра заболела и умерла. Лю Сю и Мэн Шэн совершили ошибку, и были убиты молодой леди. Нас осталось только трое. Неожиданно у меня появился шанс встретить снова в этой жизни тебя».

На сердце Чу Цяо было тяжело, она не знала, что сказать, у нее не было чувств к родственникам семьи Цзин. Линь Си мертв, Цзюй Сян и Сяо Ба тоже мертвы, но эта девушка, в конце концов, являются родственницей этого тела. Как ей чувствовать себя спокойной, в этом не простом положении?

«Сестра Цзи Су, не плачь. Это хорошо, что мы смогли встретиться снова, не грусти».

Цзин Цзи Су протянула руку и коснулась маленького лица Чу Цяо и сжала губы, опасаясь, что снова заплачет. Она, вздрогнув, сказала: «Юэр, в последние годы ты много страдала, потому что твоя сестра не заботилась о тебе».

«Я в порядке, это ты много страдала».

Цзин Цзи Су покачала головой, обняла Чу Цяо за плечи и, тихо плача, сказала: «Ты — хорошая сестра. Уже слишком поздно. Возвращайся скорее в каюту. Увидимся завтра, я знаю, где вы живете».

Чу Цяо кивнула: «Тогда будь осторожна».

«Ну», — кивнула Цзин Цзи Су, — «иди первой».

Чу Цяо сказала: «Я отвезу тебя домой».

«Нет, нет», — быстро отказался Цзин Цзи Су, — «я увидела тебя, я счастлива, что ты жива. Не возвращайся за мной. Я видела, как Мэн Шэн убили, потому что решили, что она хочет убежать ночью. Ты не должна возвращаться назад. Так я могу быть уверена, что с тобой все хорошо».

Чу Цяо нахмурилась: «Разве управляющий может убивать рабов по своему желанию?»

«Глупый ребенок, раб — это раб, и его жизнь не принадлежит ему. Как он может быть уверенным в своём будущем?»

Цзин Цзи Су горько улыбнулась: «Возвращайся быстрее, увидимся завтра».

Чу Цяо кивнула и сказала: «Тогда я ухожу первой, будь осторожна».

Пройдя вперёд, она оглянулась и увидела тонкую фигуру Цзин Цзи Су, стоящую среди ночи, такую юную, но уже состарившуюся в душе, осторожно пригибаясь, она махнула рукой, что бы та уходила.

Вернувшись в комнату, Чу Цяо была в плохом настроении, она проигнорировала Лян Шаоцина и легла на кровать, думая, какой сильный дождь в июле.

При таких обстоятельствах сможет ли она уйти завтра? Сможет ли она покинуть бедную сестру, которую только что нашла, и оставить ее здесь? Но она слишком занята, чтобы позаботиться о ней сейчас, сможет ли она позаботиться в будущем?

Однако рано утром следующего дня корабль прибыл на паром в Ву Пенченге, и внезапный визит одного человека сразу же нарушил все ее планы. Глядя на этого человека, Чу Цяо поняла, что судьба, не спрашивая ее мнения, втягивает ее в политический хаос. Представление в Тан Цзине официально началось.

Глава 091: Враги встречаются вновь

Ветра и дожди Бянь Тана.

Ранним утром следующего дня Чу Цяо решила покинуть эти места, возможно на время. Великие династии вступают в брак. Внутренняя суматоха постепенно утихла. В последние дни прошли слухи, что даже император Великой Вэй в ближайшем будущем переедет из Юньтона обратно в Чаньань.

После этого он, несомненно, отдаст приказ своей армии идти на север, на Янбэй, чтобы сохранить достоинство империи. Впервые за триста лет страна подверглась такому сильному удару. Поэтому не сложно предугадать силу отмщения, что позволит этому тигру успокоиться.

Можно себе представить, насколько будет велика ярость, которая обрушится на Янбэй. Перед этим она должна вернуться и сражаться вместе с Янь Сюнем.

Но она не могла просто оставить сестер Цзин. Она всегда придерживалась своих принципов, имея дело с другими людьми. Она могла быть жестокой и безжалостной по отношению к своим врагам, чтобы достичь определенной цели, и могла использовать всевозможные средства, но она всегда сохраняла абсолютную искренность по отношению к своим родственникам и друзьям и готова была защищать их до последнего.

Даже если она в сущности не имела никакого отношения к семье Цзин, сарай с углем и необходимая ей тогда еда и лекарства, забота брата, помощь Чжи Сян и тело Цзин Юэр заставляли ее чувствовать непреодолимую ответственность.

Квалифицированный национальный агент может не обладать превосходными техническими средствами, сильными военными навыками, хорошей физической подготовкой и богатым боевым опытом, но он не должен не понимать меру своей ответственности.

Он должен нести её за свою организацию, соратников и начальников. Только таким образом он может поддерживать высокую степень веры и сильные психологические качества в жесткой и опасной рабочей среде, полной тяжелых сражений.

Чу Цяо была, как раз таким человеком. Независимо оттого, что она может сделать, есть четкая грань, и это также главная причина, почему она в последний момент бросилась обратно в Чаньань, чтобы спасти юго-западный гарнизон.

Насколько было известно Чу Цяо, корабль пробудет в У Пэнчэне два дня, а затем продолжит путь в Тан Цзин. Эти два дня — удачное время для нее, чтобы найти способ спасти сестер из семьи Цзин.

Рано утром кто-то тихо постучал в дверь, еще до рассвета, Чу Цяо встала, открыла дверь, надев плащ. Цзин Цзи Су стояла у двери, немного стесняясь. За ней следовала молодая женщина лет двадцати с ясными глазами. Хотя она была и не такая красивая, как Цзин Цзи Су, у нее была хорошая фигура, стройная и высокая. Она оставалась дочерью своего отца, и было трудно спрятать ее ауру в одежде раба.

«Юэр, у меня нет возможности сделать перерыв в работе, поэтому мы пришли пораньше».

Цзин Цзи Су протянула руки и смущенно улыбнулась. Чу Цяо вежливо покачала головой и спокойно сказала: «Входите, я давно проснулась».

«Цзэйна осталась с госпожой Ву прошлой ночью. Она еще не вернулась. Когда она придет, я отведу ее к тебе поздороваться».

Лян Шаоцин стоял в стороне и с любопытством смотрел на Цзин Цзи Су. Когда девушки увидели его, он быстро произнес: «Две девушки красивы, у Лян Шаоцина есть слова …»

«Шаоцин, выйди и дай нам спокойно поговорить».

Чу Цяо сказала это холодно и раздраженно, Лян Шаоцин застыл и даже собирался сопротивляться. Но увидев, как нахмурилась Чу Цяо, он сразу же поднялся. Уже выходя за двери, он пробормотал: «Я знаю слишком много».

Видя, что дверь закрылась, Чу Цяо улыбнулась и вежливо сказала: «Старшие сестры, пожалуйста, садитесь».

«Юэр, это Цзин Лянь из дома нашего четвертого дяди. Мы бывали у него, когда были маленькими. Помнишь?»

Чу Цяо могла только улыбаться, как она может это вспомнить? Не говоря уже о том, что она сама подделка, которая заимствует чужое тело, чтобы сохранить душу, даже если это была бы настоящая Цзин Юэр, скорее всего она тоже бы не вспомнила, так как была слишком маленькой.

Три девушки сидели, напряженно глядя друг на друга, они не знали, что сказать, и атмосфера была неловкой. Цзин Лянь казалась очень замкнутой, она время от времени поглядывала на Чу Цяо краем глаза и не смела открыть рот, ее попытки общения выдавали робость.

Чу Цяо внимательно рассмотрела ее, девушка была худой, а под воротником вокруг шеи, остались заметными отметины от ударов хлыста. Хотя она пыталась спрятать их за воротом своей рубашки, часть все равно была видна.

Кажется, им не очень хорошо здесь живется. Чу Цяо молчала, но в своем сердце чувствовала, что идея забрать их, становиться еще сильнее.

Цзин Лянь оглянулась и, улыбнувшись, тихим голосом немного робея, сказала: «Юэр, у тебя так хорошо, есть кровать, окна и одеяла».

Цзи Су также улыбнулась и произнесла: «Хотя Юэр еще молода, у нее есть талант в боевых искусствах. Я рассказывала Цзин Лянь, что подросток, который победил группу Чэнь Шуана, — это наша сестра. Она по-прежнему отказывается в это верить. Она, даже сейчас не может в это поверить, это похоже на сон, Юэр, ты изучала кунг-фу, верно?»

«Ну», — сказала Чу Цяо, — «я научилась нескольким видам защиты и нападения».

Цзин Лянь, наконец, смело произнесла: «Ты не знаешь. Когда Чэнь Шуан в тот день не вернулся, мы все были бы счастливы умереть».

«Неудивительно, что Юер живет в верхней каюте, как только пришла, хозяин знал, что у нее есть способности в боевых искусствах».

Видя, что они счастливы, Чу Цяо почувствовала легкое тепло в своем сердце. Она мягко спросила: «Сестра Цзи Су, что ты делаешь? Где вы живете?»

«Мы убираем на корабле и живем на нижней палубе. В прошлом месяце это было помещение на двадцать человек, но несколько дней назад мы перешли в комнату на двенадцать человек. У нас все еще есть благословение семьи Цзин. Пятая госпожа очень добра к нам».

«Да!» — взволнованно сказала Цзин Лянь. «Она живет в верхней каюте, как и вы сейчас, с тремя другими девушками. Пятая госпожа очень добрая и лучшая среди пяти женщин семьи Чжан на этом корабле. С ней нас меньше запугивают».

«Правда?» — рассеянно отозвалась Чу Цяо. Когда увидела радостные кивки девушек, тихо произнесла: «Это удивительно».

Цзин Лянь сказала: «Ну, несколько дней назад госпожа Ву дала Цзэйне шелковое платье. Я не прикасалась к такой тонкой и гладкой ткани в течение уже многих лет. Госпожа очень любит нашу сестру. Жизнь Цзэйны действительно хороша. Может быть, в будущем, если Госпожа будет довольна, она постарается найти ей хорошего мужа. Если наша сестра сможет выйти замуж за хорошего мастера или повара, она получит благословение в своей жизни».

Чу Цяо мягко улыбнулась, но внезапно у нее на сердце легла тяжесть: она посмотрела на шрамы Цзин Цзи Су и Цзин Лянь и медленно вздохнула. Девушка обернулась и взяла последнее лекарство, оставшееся в аптечке.

«Перестаньте говорить о других, я дам вам лекарство».

Цзин Цзи Су почувствовала себя немного смущенной, она захотела прикрыть шрамы и свежие порезы, но они были на шее и лице, она не могла их закрыть полностью. Девушка неловко улыбнулась: «Позавчера я сделала что-то не так и была наказана управляющим. Я так устала, что Цзин Лянь заменяла меня несколько раз. Ничего, все будет хорошо».

Повсюду творятся такие вещи, аристократы угнетают простых жителей, те в свою очередь запугивают и бьют рабов, но и между рабами есть социальная разница. Чу Цяо ничего не ответив, протянула им лекарство.

«Старшие сестры, вы хотите быть рабынями всю жизнь? Вы не думали о том, чтобы уйти?»

«Уйти?» — спросила Цзи Су, растерянно, — «Куда мы можем уйти? У нас нет документов, удостоверяющих личность, денег и родственников, чтобы убежать к ним. Как быстро мы будем арестованы, если уйдем? Если мы попадем к другому хозяину, он не обязательно будет лучше, чем господа из семьи Чжан. На самом деле, отношение к рабам здесь очень хорошее. За исключением второй госпожи, у которой плохой характер, остальные очень хорошие. Господин Цзию очень спокойный и не применяет наказание без надобности».

Говоря об этом, Цзи Су внезапно заколебалась, повернула голову и спросила: «Юэр, ты же не собираешься убежать?»

Чу Цяо замерла, а потом быстро покачала головой.

«Хорошо», — сказала Цзин Цзи Су. Легко коснувшись головы Чу Цяо рукой, она мягко заговорила: «Хотя у тебя есть способности, не действуй импульсивно. Сначала ты можешь предложить свои услуги Господину Чжан. Подумай. У нас нет возможности жить свободно в этом мире. Сейчас нашим сестрам трудно. Не рискуй. Я просто надеюсь, что мы сможем жить все вместе, осторожно ждать хозяина и не делать больших ошибок. Хотя бы сейчас».

«Да, я слышала, что слуги получали оплату за свою работу, когда жили в Луан Тан. Если в будущем семья Чжан вернется в Луан Тан, у нас могут появиться собственные деньги, это позволит нам жить намного лучше, чем сейчас».

В этот момент за дверью раздался громкий шум, Чу Цяо нахмурилась, и, подойдя, открыла дверь, прозвучал резкий неприятный голос.

Женщине не было дела до Чу Цяо, стоящей у двери, она раздраженно рассматривала комнату. Когда она увидела Цзин Цзи Су и Цзин Лянь, она сразу же начала кричать: «Бесстыдные маленькие копыта! Конечно же, вы побежали сюда, чтобы найти мужчину. Я спущу с вас шкуру!»

Цзин Лянь посерела, как земля, и сразу же встала: «Сестра Сяоюнь, мы, мы просто пришли в гости и сидим».

«Две соблазнительные маленькие дряни, как вы посмели. Вставайте и следуйте за мной!»

Лян Шаоцин высунул голову из-за спины странной гости и, нахмурившись, сказал: «Ты девушка, как ты можешь говорить такое людям?»

Сяоюнь повернула голову и угрожающе посмотрела на Лян Шаоцина, но он не стал оправдываться, и сделал вид, что не замечает прожигающего его взгляда. Когда Цзин Лянь прошла мимо него, он протянул руку, придерживая хромающую девушку, и осторожно спросил: «Ты хочешь, чтобы я тебе помог?»

«Нет!»- в панике воскликнула Цзин Лянь, а Цзи Су, идущая следом, легко оттолкнула его руку.

Цзи Су кивнула головой Чу Цяо и поспешно начала извиняться перед Сяоюнь, а вот Цзин Лянь не могла сказать ни слова. Прижав руки к груди, похоже пряча их от Лян Шаоцина, она смотрела под ноги, на ее лице застыло покорное выражение.

Сяоюнь гордо фыркнула и высокомерно посмотрела на лица Чу Цяо и Лян Шаоцина, словно говоря, как вы можете им помочь.

Брови Чу Цяо медленно сдвинулись, и она неосознанно шагнула вперед. В этот момент Цзин Цзи Су быстро сделала несколько шагов, вставая на ее пути, одновременно извиняясь перед Сяоюнь. Она протянула руку назад, чтобы втайне придержать Чу Цяо.

Когда старшие сестры семьи Цзин ушли, Чу Цяо, не сказав ни слова, села на кровать, опустив голову, она хмурилась о чем-то размышляя.

Лян Шаоцин, видя, что у нее плохое настроение, ничего не говорил, чтобы не беспокоить.

Через некоторое время снаружи стало совершенно светло, и людей на палубе прибавилось. Лян Шаоцин, наконец не выдержал и прошептал: «Сяо Цяо, мы выйдем сегодня?»

«Иди», — тихо сказала Чу Цяо. Она встала и вышла из каюты, говоря на ходу: «Сначала тебе нужно что-нибудь поесть, я иду к Господину Чжану».

Когда она миновала палубу, то увидела Цзин Лянь. Та, опустившись на колени, держала тряпку, и терла палубу на корме. Она увидела Чу Цяо, несмотря на расстояние, и ее взгляд прояснился, но она быстро вернулась к своей работе. Цзин Цзи Су стояла немного дальше, она радостно помахала Чу Цяо рукой, без какого-либо недовольства.

Чу Цяо подумала, что они выглядят счастливыми, внезапно она почувствовала себя очень тяжело.

Глубоко вздохнув, девушка решила пока не думать об этом и подошла к каюте господина. Еще поднимаясь по лестнице, она увидела маленькую лодку с легким навесом, пришвартованную рядом с кораблем. Хотя ее стиль был простой, она выглядела очень изысканной.

Высокие горы, легкая дымка, поднимающаяся от синих волн, и покачивающаяся лодка, во всем этом присутствует определенная элегантность.

Кажется, кто-то посторонний взошел на борт корабля, но Чу Цяо это не волновало. Возможно, это были люди с двух других больших кораблей, видневшихся чуть вдалеке, которые пришли поздороваться и прошли прямо наверх.

Увидев служанку у дверей каюты Чжан Цзию, Чу Цяо с уважением объяснила свои намерения. Через некоторое время девушка вышла из внутренней каюты, странно взглянула на Чу Цяо и сказала: «Пойдем со мной».

Чу Цяо последовала за девушкой во внутреннюю каюту и встала у дверей главной комнаты. Маленькая девочка сказала: «Хозяин встречает гостей, пожалуйста, подожди здесь».

Чу Цяо кивнула и стала тихо ждать.

Через некоторое время в гостиной послышался шум: кто-то, казалось, шел к двери. Затем раздался ясный голос, в дополнение к голосу Чжан Цзию, этот мужской голос, звучал знакомо.

В тот момент, пока Чу Цяо пыталась вспомнить, кто это мог быть, дверь уже открылась. Чу Цяо осторожно подняла голову, чтобы взглянуть на выходящего. На какое-то мгновение ей показалось, что все мысли покинули её голову, а самой ей сложно сдвинуться с места.

На нем был темно-зеленый халат, из расшитой шелком парчи, глаза, похожие на звезды, и большой ястребиный нос, из-за которого он выглядел немного мрачным. Даже если он улыбался, это все равно заставляло собеседника чувствовать себя не уютно. Он небрежно распахнул дверь и раздраженно посмотрел на стоящих за ней людей.

Здесь были только Чу Цяо и маленькая служанка. Хотя Чу Цяо быстро отступила назад и низко опустила голову, человек застыл на месте, разглядывая ее.

Мужчина был поражен, его брови удивленно поднялись, и он смотрел на Чу Цяо горящими глазами, затем протянул руку и поднял ее подбородок, глядя на ее лицо, как орел на свою добычу.

«Сяо Ван?» — тихо позвал Чжан Цзию.

Чу Цяо подняла голову, раздраженно думая про себя о неудачной шутке судьбы. Избегая прикосновения руки человека, она почтительно поклонилась: «Слуга просит хозяина уделить ему время».

«Слуга?» Человек осмотрел Чу Цяо с головы до ног, а затем внезапно рассмеялся: «Какой красивый раб!»

Чжан Цзию сказал: «Сяо Вану весело. Я рад, к сожалению, я должен отказать ему в его просьбе, я не могу пойти с вами. Я слишком устал, чтобы идти гулять. Мне очень жаль».

«Господин Чжан вежлив. Кстати, у меня не было времени навестить вас в Луан Тане в этом году. Это судьба, что мы встретились на реке в этот раз».

«Кто я такой, что бы Сяо Ван беспокоился обо мне, и как я могу не верить судьбе?»

«Ха-ха», — засмеялся мужчина, — «господин Чжан всегда умел элегантно выражать свои мысли».

Глаза Сяо Вана слегка сузились и, очень внимательно рассматривая Чу Цяо, которая стояла рядом, спросил: «Маленький раб, как тебя зовут?»

Чу Цяо склонила голову и тихо сказала: «Раб по имени Сяо Цяо».

«Сяо Цяо, Сяо Цяо», — засмеялся Сяо Ван, — «доброе имя».

Потом прошёл мимо и вышел на палубу.

За ним, последовал и господин Чжан, толпа слуг немедленно окружила его, почтительно кланяясь.

Когда обстановка вокруг стала наконец спокойной, Чу Цяо медленно подняла голову, ее лоб был покрыт холодным потом, она глубоко вздохнула.

Она знала, что все ее планы должны быть немедленно остановлены, и она должна быстро покинуть этот корабль. Как бы она не хотела помочь сестрам, она должна немедленно уйти.

Потому что человек, который вышел раньше за двери каюты, — ее старый знакомый, Цзин Хань.

Но она оставалась стоять на месте, когда все вернулись. Теперь в каюте присутствовали, не только Чжан Цзию, но также Гу Конъен, госпожа Чжан Цзыфан и шестая госпожа Чжан Цзыюнь. Последней зашла вторая госпожа Чжан Цзыхуэй.

Чжан Цзию первым тихо спросил: «Ты встречал Сяо Вана раньше?»

Чу Цяо нахмурилась, она могла только кусать губы, из-за того, что не успела уйти, она тихо сказала: «Я не знаю».

«Тогда почему он смотрел на тебя по-другому, не так как на остальных?»

«Раб не знает».

«Разве вы раньше не встречались?» — Чжан Цзыхуэй нахмурилась и раздраженно посмотрела на Чу Цяо. Потом, немного подумав, тихо произнесла: «Должны ли слухи, которые ходят на улице, быть правдой?»

Чжан Цзыфан удивлённо переспросила: «Какие слухи?»

«Сяо Ван такой мужественный, но ему нравятся мужчины!»

Чу Цяо услышав это, поперхнулась. В это время Гу Конъен задумчиво сказал: «Если это так, мы должны изменить нашу стратегию. То, что Госпожа Ву будет развлекать его, может быть, недостаточно».

Как только это замечание было сказано, все посмотрели на Чу Цяо, и она почувствовала себя очень неловко. По мере того, как взгляды из удивленных становились заинтересованными, холод начал медленно подниматься по ее спине.

«Ну, я здесь, только до завтра, нам с братом было разрешено уйти. Молодой господин пообещал мне, что после того, как лодка пристанет, он отпустит нас».

«Нет!» — громко воскликнула Чжан Цзыхуэй. «Почему ты их отпустил?»

Чхан Цзию нахмурился: «Вторая сестра, это мое решение».

«Возможно, другого раза у нас не будет, — сказала Чжан Цзыхуэй, — «Это наша удача, что Цзин Сяо Ван догнал нас на реке. Было неуместно уезжать, не сообщив ему и не передав свои заверения в дружбе и преданности. Нам, скорее всего, может потребоваться его поддержка в столице. Это такой шанс. Как мы можем упустить его?»

«Это всего лишь шутка, почему вы относитесь к ней так серьезно?»

«Даже если это была шутка, мы приложим все усилия, чтобы показать, что мы ценим его», — уверенно произнесла Чжан Цзыфан, затем повернула голову, чтобы взглянуть на Чу Цяо, и сказала: «Ты, возвращайся, собирай вещи, подготовься, а когда спустишься на берег, следуй за мной. Мы пойдём к Цзин Ханю».

Чу Цяо нахмурилась, все происходящее ей очень не нравилось, гнев поднимался из глубины ее сердца. Она из подлобья рассматривала, стоящих перед ней людей. О чем они думают? Что они собираются делать? Она не собирается отдавать себя, на потеху избалованному принцу.

В этот момент за дверью послышались торопливые шаги, прежняя служанка, задыхаясь, толкнула дверь и громко сказала: «Молодой господин, простите, этот … тот принц, он вернулся!»

«Что?» Собравшиеся, теперь уже все вместе смотрели на вбежавшую служанку. Гу Конъен растерянно переспросил: «Что он сделал? Зачем?»

«Он прислал большие сундуки и много слуг, и сказал, да, сказал, что хочет жить на нашем корабле и плыть с нами в столицу!»

Бу-бух!

Чайная чашка из рук Чжан Цзыфан упала на пол, все удивленно посмотрели друг на друга, и, наконец, перевели взгляд на лицо Чу Цяо!

Чу Цяо почувствовала головокружение, сейчас она поняла всю тщетность своих усилий, она знала, что план побега полностью провалился.

Глава 092: Вступление в должность

Ветра и дожди Бянь Тана.

Нужно сказать, что у Чу Цяо сложилось крайне негативное впечатление о Цзин Хане. Со времен их первой встречи на (охотничьем) полигоне, между ней и этим гнусным человеком завязалась непримиримая вражда, их несколько последующих встреч также прошли на ножах. Этот обладавший немалой силой и могуществом князь, похоже, был не в лучших отношениях с Янь Сюнем, поэтому каждый раз встречая Чу Цяо, он бросал на нее злобные взгляды, донимал, их встречи частенько заканчивались стычками.

В ночь переворота его не было во дворце, поэтому он избежал сражения. Сама Чу Цяо не могла понять какие отношения были между королевской семьей и князем Цзин, поэтому она не могла понять что творится в голове младшего князя Цзин. Например, в настоящее время она не понимала, зачем он решил остановиться на лодке семьи Чжан, при этом он прекрасно знал кто она, тем не менее, почему-то не разоблачил. Однако в одном она была убеждена, ничего хорошего от него ей ждать не приходится, мужчина явно что-то задумал.

К тому времени, когда закончили перетаскивать в каюту вещи Цзин Ханя, уже стемнело, лодка встала на якорь. В глубине сердца Чу Цяо была подавлена, что и не удивительно, но она все же заставила себя обернуться и, глядя на ехидное, напрашивающееся на кулак лицо Цзин Ханя, сдерживая себя из последних сил, Чу Цяо спросила: «У вас еще есть какие-нибудь для меня поручения, князь?»

«Да», — на красивом, но высокомерном лице князя появилась кривая ухмылка, — «теперь все это снова собери и отнеси на прежнее место».

Чу Цяо не пошевелилась, у нее даже не было сил смеяться, стоя на том же месте, девушка с грохотом бросила вещи на землю. Нахмурившись, она холодно посмотрела на молодого князя и глухо спросила: «Скажи, чего ты хочешь?»

Цзин Хань высокомерно вздернул нос и фыркнул: «Есть ли раб, который так разговаривает со своим хозяином?»

«Есть ли господин более некстати, чем ты?»

«Пфф». Цзин Хань встал, подходя ближе, он, улыбаясь, качал головой: «Сяо Цяо, тебе следует радоваться, что ты встретила такого «Некстати» хозяина как я, если бы вместо меня здесь оказался Юань Чэ или Юйвень Хуай, ты бы сейчас уже не стояла здесь и не убирала вещи».

Чу Цяо слегка приподняла кончики бровей: «Почему ты меня не выдаешь?»

«А зачем мне тебя выдавать?»

«Я слышала, что за мою голову дают до пятисот золотых, не говоря уже о том, что убить такого изменника как я, будет считаться огромным подвигом?»

«Не заинтересован». Цзин Хань покачал головой и рассмеялся: «Я просто удивлен, как рабыня, которую Янь Сюнь подобрал где-то на помойке, выросла и превратилась в такую редкостную жемчужину».

Оглядев Чу Цяо сверху донизу, он снова рассмеялся: «А тебе идет мужской костюм, девочка, за несколько месяцев, что мы не виделись, ты не только нанесла сокрушительный урон достоинству семьи Юань, но и заставила сердце князя трепетать».

Цзин Хань неожиданно сделал шаг вперед и положил руку на талию Чу Цяо, глядя вниз: «Особенно мне нравятся твои ноги».

Нахмурившись, Чу Цяо слегка отстранилась и тихо, с угрозой в голосе произнесла: «Отпусти!»

Цзин Хань лукаво усмехнулся, его пальцы еще крепче сомкнулись на ее пояснице, покачав головой, мужчина ответил: «Не отпущу».

«Предупреждаю, не отпустишь, потом не обижайся».

«И что ты собираешься делать?», — расхохотался Цзин Хань, — «Думаешь избить меня так же как Сяо Цэ?»

Цзин Хань слегка прищурился, и с садистским блеском в глазах, смеясь, сказал: «Ты не думаешь, что ставить меня в один ряд с тем аморальным жеребцом, для меня довольно жесткое унижение?»

Чу Цяо холодно хмыкнула и внезапно подняла колено для удара. Цзин Хань предвидел это, молниеносно протянув руку, он перехватил ее ногу в области бедра и с силой прижал к пояснице, потом страстно произнес: «На ощупь тоже нравится».

«Хм!» — Чу Цяо была в гневе. Этот мужчина, постоянно прикидывающийся невинной овечкой, вечно сеющий раздоры, неожиданно оказался не так прост, она действительно недооценила его.

Чу Цяо мгновенно выбросила вперед руку с зажатым в ней ножом и яростно замахнулась на противника, но Цзин Хань неожиданно бросился к девушке, расстояние между двумя людьми было слишком маленьким, девушка не успела его оттолкнуть, мужчина повалил ее на кровать и прижал сверху.

Цзин Хань наклонился и потянулся губами к мочке уха Чу Цяо, она быстро отклонилась влево, Цзин Хань поймал только воздух, при этом выражение лица мужчины не изменилось, он втянул носом воздух, сказав: «Какой сладкий аромат».

«Смерти ищешь?!», — холодно произнесла Чу Цяо, согнув ногу девушка попыталась нанести ему удар в пах, но Цзин Хань подставил руку и остановил удар, после чего удивленно воскликнул: «Сяо Цяо, ты хочешь сломать мне вторую половину жизни?»

«Иди к черту!»

Цзин Хань отвечал на каждый удар, то ли от того, что Чу Цяо недавно была ранена и ее физическая сила еще не восстановилась, либо этот мужчина так основательно овладел такой «техникой переплетения» в постели, что сколько бы они не мерились силами, Чу Цяо так и не смогла его ударить.

«Сердце ядовитой женщины, сегодня я, можно сказать, получил об этом наглядное представление».

Пока два человека дрались, туда-сюда перекатываясь по кровати, дверь каюты внезапно распахнулась. Парочка испугано высунула головы из груды скомканных подушек и одеял и сконфужено выглянула наружу. Застыв на пороге от изумления при виде такой картины, 6-я госпожа Чжан Цзыюнь и Лянь Шаоцин обменялись растерянными взглядами.

В конце концов, младший князь Цзин имеет статус, к тому же он не особо знал эту, вечно стоявшую за спиной Чжан Цзиюя, девушку, поэтому мужчина нахмурился и раздражено выпалил: «Кто позволил вам войти?!»

«Вы…? Вы …? », — Чжан Цзыюнь указывала на них дрожащим белым пальчиком, глаза ее покраснели, внезапно она громко закричала: «Как вы можете?»

Лян Шаоцин также пылал благородным гневом, дерзко указывая на Цзин Ханя, он смело воскликнул: «Ты животное!»

Как только с его губ сорвались эти слова, Чу Цяо вся напряглась, и действительно Цзин Хань тут же изменился в лице, глаза его потемнели, он холодно процедил: «Смело!»

Цзин Хань не такой, как Сяо Цэ, с ним так просто не пошутишь. В настоящее время ее жизнь в его руках, не имея возможности сбежать, она не осмеливалась даже лишний раз пошевелить рукой, чтобы не злить его. А этот ботаник вдруг выдал такое, не иначе смерти ищет!

«Это Шестая госпожа Чжан, а он мой друг, вы не можете причинить им вред!»

Цзин Хань медленно повернулся и, злобно глядя на Чу Цяо, ухмыльнулся: «Назови причину, почему я не могу навредить им?»

Чу Цяо тот час запнулась, потому что сейчас она сама была ягненком для заклания в чужих руках. Чу Цяо глубоко вздохнула: «Потому что они мои друзья».

Спокойно и уверено глядя на Цзин Ханя, девушка медленно проговорила: «Если ты только не убьешь меня сейчас, в противном случае, даже если ты отдашь меня королевской семье Великой Вэй и если я выживу, я вернусь и чтобы отомстить тебе. Даю тебе слово».

Цзин Хань долго смотрел на Чу Цяо, внезапно он рассмеялся: «Сяо Цяо, ты мне действительно нравишься все больше и больше».

В этот момент Чжан Цзыюнь внезапно развернулась и убежала. Чу Цяо нахмурилась и хотела выйти за ней, когда внезапно услышала за спиной спокойный голос Цзин Ханя: «Тебе лучше не пытаться сбежать, мои люди оцепили лодку. Даже если тебе удастся уйти, ты не сможешь взять с собой своего друга ученого. К тому же молодой господин Чжан хорошо с тобой обращался, не стоит вовлекать его в это».

Чу Цяо остановилась, обернувшись она взглянула в ехидное смеющееся лицо Цзин Ханя.

«Если ты останешься рядом со мной и отправишься со мной в Тан Цзин, я не причиню тебе вреда».

Чу Цяо ничего не ответила, она повернулась и вышла через дверь. В этот момент она вдруг поняла, что задумал Цзин Хань.

Независимость Янбэйя это серьезный удар для империи Великой Вэй, но огромная удача для вассальных ванов, рискующих лишиться своих княжеств. Сила князя Цзин чрезвычайно велика, все эти годы он был словно бельмо на глазу у королевской семье Юань. Сегодня же, когда назревает война с Янбэй, он может спокойно вздохнуть и «сидя на горе смотреть, как дерутся тигры», ожидая подходящего момента. А Чу Цяо — ключевая фигура между двумя сторонами, удерживая ее в своих руках, он может сдерживать Янь Сюня в случае успеха Янбэйя и может претендовать на награду, если победит Великая Вэй. Неплохой план.

Но Чу Цяо все еще не могла понять, зачем он хочет отвезти ее в Тан Цзин. Неужели он не боялся, что станет известно, что он укрывает преступника? В настоящее время, не лучше ли было бы тайно отправить ее под конвоем в княжество Цзин?

К этому времени, Чу Цяо уже достигла палубы, она огляделась вокруг, но не увидела даже тени Чжан Цзыюнь. По палубе взад-вперед ходили слуги, один за другим они бросали на нее странные взгляды, но, заметив, что Чу Цяо смотрит, поспешно опускали головы, как будто боясь, что она поймает их взгляды.

Чу Цяо беспомощно усмехнулась, видимо по кораблю уже расползлись слухи, что она стала фаворитом (любовником) Цзин Ханя.

«Сяо Цяо!» Внезапно раздался крик за спиной, со странным лицом Лян Шаоцин подошел к Чу Цяо и прошептал на ухо: «Что он с тобой сделал?»

Чу Цяо нетерпеливо оттолкнула его, сказав: «Не докучай».

Чу Цяо была обеспокоена, поэтому она сказала это, никакого другого смысла в ее словах не было, но Лян Шаоцин понял их иначе. Ботаник внезапно почувствовал горечь и гнев, так как если бы его ограбили, оглядевшись, он схватил палку, развернулся, намереваясь отправиться в каюту Цзин Ханя, бросив на ходу: «Я разберусь с ним!»

«Ты с ума сошел?» Чу Цяо выдернула его назад, и нахмурившись, отчитала: «У тебя не все в порядке с головой?»

Глаза Лян Шаоцина покраснели, как будто он вот-вот расплачется: «Он издевался над тобой!»

«Но над тобой-то он не издевался!», — сказав это, Чу Цяо поняла, что ляпнула глупость, тогда она просто вырвала палку из рук Лян Шаоциня, сказав: «Что ты хочешь сделать? Как ты собираешься бороться с целым домом? Ты даже не в состоянии справиться со мной одной, как ты будешь сражаться со всеми его слугами? Он ведь из княжеского дома!»

«И что с того, что он князь? Ему следует вести себя разумно! Если император нарушает закон, он виновен не меньше чем простолюдин, не говоря уже о простом князьке, как он!»

Чу Цяо покачала головой, она поняла, что с этим мужчиной невозможно договориться. У нее так и чесался язык спросить, видел ли он когда-нибудь, такого императора, который был бы казнен или заключен в тюрьму за нарушение закона, но чувствовала, что с ботаником спорить бесполезно на эту тему, она только покачала головой и вернула палку, беспомощно махнув на прощанье: «Что ж иди, рискни жизнью, убей его, может и еще кого».

Сказав это, она развернулась и направилась в свою каюту. Но, едва свернув за угол, она увидела как та самая служанка по имени Сяоюнь влепила оплеуху Цзин Лянь. Цзин Лянь с грохотом уронила ведро с водой, вода выплеснулась, окатив ее с ног до головы, вид у нее был жалкий.

Это стало последней каплей, бурлившее внутри негодование, сдерживаемое Чу Цяо весь этот день, сейчас вырвалось, словно извергающийся вулкан, который невозможно контролировать. Она подлетела к Сяоюнь, схватила ту за воротник и влепила три пощечины, у служанки аж искры из глаз посыпались, лицо распухло.

«Если ты еще когда-нибудь осмелишься запугивать ее, пожалеешь!»

Чу Цяо отпихнула Сяоюнь, та упала на пол, затем Чу Цяо подняла Цзин Лянь и повела ее в свою каюту, не обращая внимания на шушуканье и пересуды за спиной.

Вернувшись в каюту, Чу Цяо все еще злилась. Она взяла полотенце и обтерла лицо сестры. Цзи Су не было рядом, а Цзин Лянь, казалось, очень боялась своей умелой в боевых искусствах младшей сестры, которую столько лет не видела, к тому же по слухам имевшую какие-то необычные отношения с князем Цзин, поэтому она лишь осторожно наблюдала за ней, но не смела и слова вымолвить.

Выпустив пар, Чу Цяо постепенно успокоилась. Настроение у нее сегодня было просто отвратительное, давно с ней такого не случалось. Возможно, из-за того, что в последнее время жизнь была спокойной, не было столько забот и козней, она невольно ослабила свою бдительность по отношению к этому бездомному Танскому семейству аристократов, она никогда не думала, что могут возникнуть какие-то препятствия, когда она решит уйти. Поэтому внезапное разочарование, выбило ее из колеи.

Ситуация сейчас настолько плоха, что Чу Цяо чувствовала себя беспомощной. Она подняла глаза, глядя на Цзин Лянь, внезапно в голове родилась ужасная мысль, возможно, ей стоит забыть о них, незаметно ускользнуть с корабля и вернуться в Янбэй. Эта мысль словно ядовитая змея, шипела, волновала сердце, заставляя ладони потеть. Они сейчас как раз рядом с берегом, уже стемнело, она не верила, что с ее-то способностями и в знакомом ей рельефе местности, она не сумеет сбежать от охранников Цзин Ханя. Однако, помня о жестокости Цзин Ханя, если она действительно сбежит, Чжан Цзию, вероятно, не пострадает, но Лян Шаоцину точно не снести головы. Подумав об этом, Чу Цяо глубоко вздохнула и отбросила мысль о побеге.

Если она решит уйти, она должна найти способ забрать с собой Лян Шаоцина.

В этот момент неожиданно кто-то постучал, Чу Цяо удивилась, она открыла дверь и тут же увидела зловещую улыбку старшей сестры семьи Чжан.

Широко улыбаясь Чжань Цзыфан стояла напротив Чу Цяо, держа в руке большой, изящный поднос, старшая сестра семьи Чжан сказала: «Младший брат Лян, я узнала тебя как человека талантливого. Цин Шу умер, но мы до сих пор не нашли нового управляющего. Я обсудила с остальными и все единогласно решили, что эта должность должна быть твоей».

Сказав это, она стянула с подноса красную ткань, на нем лежала тяжелая связка ключей и бухгалтерская книга.

Чу Цяо остолбенела, она обернулась и обменялась взглядами с еще более изумленной Цзин Лянь, затем повернулась и указывая на свой нос, спросила: «Я?»

«Да». Чжан Цзыфан привела с собой слуг, даже издалека она могла разглядеть силуэты приспешников Гу Конъена: «Кто еще кроме тебя справится с этой работой? Ты не должен отказываться».

Всучив поднос Чу Цяо, Чжан Цзыфан, смеясь, сказала: «Что ж, теперь я спокойна».

С ней постоянно происходит что-то необычное, но этот год, кажется, особенно богат удивительными событиями!

Чжан Цзыфан широко улыбалась, через мгновение за ее спиной зажегся свет фонарей, сиявший каким-то мистическим светом.

Издали, неожиданно донеслись громкие звуки, Чжан Цзыфан повернулась и, смеясь, сказала: «Это 5-я сестра вернулась. Управляющий Лян, пойдемте встретим ее».

Чу Цяо взяла поднос, думая как отказаться от предложения, когда услышала крики: «Молодой господин! Проблемы!»

Глава 093: Лошадь гуляет по грязи

Ветра и дожди Бянь Тана.

На пути в Тайань бушевал ливень, по дороге бешено неслась вырезанная из дерева груши роскошная карета запряженная восьмеркой лошадей, из под копыт кровавых коней* западной пустыни Сибэй то и дело в разные стороны летели снежные хлопья. Мелкие торговцы поспешно расступались перед повозкой, уступая дорогу.

(*скорее всего, речь идет о лошадях Ферганы)

Какой-то неосведомленный человек вполголоса спросил об этом у нескольких бродячих торговцев. Один лысеющий торговец, специализирующийся на продаже фейерверков к Новому году, внимательно глядя на облако снега, поднимаемое копытами лошадей, тихо сказал: «Семья великого князя Чжао Мин потерпела поражение. Как говорили древние, когда дерево падает, обезьяны разбегаются (*когда вождь теряет власть, прислужники разбегаются), в прежние времена их семья высоко держала голову, но сейчас… эх… Разве в последние дни вы не видели эти патрули? Отлавливают мятежников! В прошлом, когда Янбэй учинил на севере переполох, хозяин Священного Золотого дворца призвал всех на помощь, но никто не откликнулся, из-за этого императору пришлось перенести столицу. Теперь, когда император вернулся, что ждет тех людей?

Тот путник встревожено спросил: «Значит ли это, что будет война? Неужели Чаньань отправит войска атаковать Янбэй?»

«Бог его знает!», — тот мелкий торговец сплюнул и медленно добавил: «Только, на мой взгляд, с Янбэйем тоже шутки плохи, сложно сказать, кто кого первым атакует».

«Жить надоело?» — вдруг раздался рядом резкий, удивленный голос. Какая-то пышно наряженная женщина вышла вперед и закричала своим визгливым голосом: «Снова болтаете такое у дверей моего дома. Может ваши шеи слишком длинные? Берегитесь, как бы я не отправила всех вас к градоначальнику!»

Двое мужчин насторожились, поспешно собрали свои товары, отойдя на достаточно большое расстояние, они обернулись, пристально взглянув на ту ярко накрашенную женщину, презрительно сплюнув, с негодованием выругались «шлюха», после чего зашагали прочь. Стоявшая рядом с женщиной маленькая служанка в красном платье и связанными в узел волосами, вспыхнула и с грозным видом двинулась на грубиянов, но ее остановила та самая женщина.

Удивленная служанка, с негодованием сказала: «Сестра Хон, неужели это сойдет им с рук? Я вернусь и позову слуг, они проучат этих собак!»

«Забудь!» Сестра Хон поднесла руки к голове и потерла виски, ее лицо было густо накрашено румянами, отчего выглядела она несколько вульгарно. Однако, присмотревшись, невозможно было не заметить изящные черты лица, пожалуй, если бы не толстый слой макияжа, она была бы еще прекраснее: «На западном переулке вот-вот все начнется, пойдем посмотрим. Князь Чжао Мин был добр ко мне, в прошлый раз я не смогла защитить господина Цзин, на этот раз, пусть я даже останусь без гроша, но я обязательно спасу детей великого князя».

Две женщины накинули плащи, служанка открыла бамбуковый зонтик, после чего госпожа и ее служанка медленно растворились среди дождя. Следы, оставленные ими на земле, тоже постепенно запорошило снегом.

Эта зима была особенно холодной, В этот день на Шуанхай обрушился проливной дождь с градом. Старейшины города говорили, что погода в этом году какая-то странная, в прежние времена в это время цвели цветы.

Стоя в толпе закутанная в широкий плащ сестра Хон, с бамбуковым зонтиком над головой, холодно усмехнулась, услышав, как ученый, качая головой, сказал знакомые слова: «Князь Чжао Мин погиб невинным!»

Но едва он договорил, из толпы тут же вышло несколько свирепо настроенных (*подобных волку и тигру) мужчин, они схватили и уволокли кричащего ученого. Толпа тут же притихла. Обернувшись, сестра Хон взглянула на оставленные теми мужчинами следы сапог на земле, они явно принадлежали солдатам южного гарнизона.

В это время в западном переулке по высокой террасе медленно поднималась пятидесятилетняя придворная служанка, на голове ее при ходьбе болталась положенная по регламенту заколка в виде луны. Хотя на ней была дворцовая одежда низшего уровня, но в глазах простых людей она казалась благородной дамой.

Как ни как, она занимала должность при дворе и чиновник церемонии из такой глуши не смел оскорбить ее, покорно опустив глаза, он спросил: «Госпожа из семьи великого князя Чжао Мина, никогда не выходит из дома и ни с кем не общается, откуда служанке знать их? Представьтесь, пожалуйста»

Служанка слегка растянула уголки губ, было неясно, хочет ли она смеяться или нет, на мгновение она остановилась, затем хриплым голосом сказала: «Старая служанка ухаживала за ними, когда семья великого князя попала в тюрьму. Кто бы мог подумать, что некогда гордая женщина из клана Хэлянь, окажется в таком положении. Как говорится 13 лет река течет на восток, следующие 13 лет на запад (*все течет, все меняется), досадно!»

Офицер слегка улыбнулся и подал знак стоявшим в отдалении солдатам, вскоре появилась шеренга более чем из сотни человек, все они были нечесаными, в лохмотьях, руки и ноги закованы в тяжелые кандалы. Они двигались медленно под надзором нескольких десятков солдат вооруженных мечами и хлыстами.

Внезапно налетел сильный порыв ветра, резкий, неистовый, он со свистом промчался по дороге, заставляя дрожать всем телом от холода. Ветер сбил шедшую во главе шеренги девушку в легком платье, она поскользнулась и упала на землю.

«Госпожа!» Шедшая позади девушка подбежала, чтобы помочь ей подняться, с дрожью в голосе, девушка поспешно спросила: «Госпожа, как вы?»

Она была одета в лохмотья, так же как и прочие заключенные, но при этом казалось, обладала утонченным вкусом. Она подняла свое бледное, как бумага лицо и слегка покачала головой, давая понять, что все в порядке. Подгоняемая криками солдат, девушка встала, она подошла к платформе, но в этот момент ее внезапно сзади толкнул солдат, девушка пошатнулась и упала на колени.

Казалось, дождь и ветер усиливались, на платформе стояли коленях более ста женщин из семьи Чжао. Князь Чжао Мин потерпел поражение, 9 поколений Хэлянь из Хуайинь канули в лету, все мужчины были уничтожены, остальные высланы на границу. Женщинам старше шестнадцати пожаловали белый шелк, тех, кто моложе, продавали как рабынь.

Сейчас же пришла первая волна послевоенного кризиса, вызванная независимостью Северной Янь, благодаря усилиям братьев Юань Чэ (7-й) и Юань Яна (14-й), Великая Вэй готовилась перенести столицу обратно в Чаньань, а так же проведены тщательные, без всякого снисхождения поиски виновных в военной смуте. Первым, кто пострадал, был князь Чжао Мин, он уже лишился реальной силы, но все еще занимал должность в совете старейшин от клана Хэлянь из Хуайинь.

Хэлянь Лин опустилась на колени на ледяную землю, стоявшая рядом служанка Сяо Чха все время пыталась подоткнуть ей под колени край платья. Хэлянь Лин стояла неподвижно, не вымолвив ни слова.

За последние дни ее слезы уже иссякли. Вся семья князя Хэлянь Чжао Мин из тридцати семи ветвей, 4870 человек были убиты всего за три дня, кровь текла рекой. В то утро, когда она безучастно смотрела на свою мать и трех сестер, а так же на жен старших братьев, тетушек, служанок, няню вместе повешенных в главном зале, она почувствовала, что ее сердце умерло с ними.

До сих пор, просто закрыв глаза, она все еще смутно видела большой зал, полный белого шелка, ее мать и старшие сестры висели на нем, как бревна, из внутреннего двора врывался холодный ветер вместе с градом и, не тая, оседал на их белые лица.

В тот момент, когда пришел охранник, чтобы убрать трупы, одна из циновок оказалась порванной, тело наспех завернули и вытащили из зала. В тот момент, когда тело волокли перед ее глазами, его длинные волосы рассыпались по земле, поднимая клубы пыли, девушка закашлялась. Потрясенная она сидела в камере, полной крыс и тараканов, глотая кровь и слезы. Это было самое страшное воспоминание в ее жизни.

Прежних роскоши и великолепия больше нет, вереницы лошадей и экипажей, ныне все это осталось в прошлом, глубоко закопано в грязи, они стали первой жертвой в борьбе за власть империи.

В стороне от толпы, под вековым деревом тихо остановилась запряженная лошадьми зеленая повозка, крона дерева была настолько густой, что дождь не просачивался сквозь листву. Занавески кареты распахнулись, в окне за тонким шелком, мелькнула неясная тень, рядом с каретой на страже стоял только возничий, но почему-то никто из людей не спешил спрятаться от дождя под этим деревом.

«Молодой государь, хотите взглянуть?»

Тонкий шелк приподнялся, и за ним показалось лицо, узкие глаза мужчины сузились, холодно наблюдая за девушкой, стоящей на коленях посреди высокой платформы.

«Это должно быть последние представители клана Хэлянь», — медленно раздался глухой, холодный, как лед, голос. Хотя это был вопрос, в нем не было ничуточки сомнения.

Возничий, все еще молодой юноша, с несколько загорелым лицом, тут же ответил: «Да, на коленях впереди – дочь князя Чжао Мина. Молодой государь, есть немало людей преданных семье Хэлянь, если мы сможем держать в своих руках дочь Чжао Мина, они нам будут не опасны. Во всяком случае, мы вовремя ее нашли, стоит выкупить ее».

Человек долго смотрел, потом внезапно опустил занавеску и сказал: «Поехали, А Джин».

Возничий ничего не сказал, он взмахнул хлыстом, и повозка тот час покатилась по дороге.

Сразу после того, как повозка тронулась, большая часть занятых на улицах людей внезапно рассеялась. Носильщики, сновавшие туда-сюда с тюками в руках, курьеры, выступающие на улицах бродячие актеры, ученые в зеленых одеждах, а также сурового вида чужеземные высокие красавицы с северо-западных регионов, все они теснившиеся вокруг кареты как звезды вокруг луны, неосознанно образовывали барьер между повозкой и пешеходами.

«Торговля открыта!», — раздался внезапно громкий крик, позади платформы началась торговля, мужчина в повозке медленно нахмурился, внезапно вспомнив платформу Цзыю перед площадью Дзывей.

«Великая Вэй? Хм …», — мужчина холодно хмыкнул, облокотился на мягкую обивку и закрыл глаза.

А Чу, если я прав, ты должна пройти через южные окраины Бянь Тана, скоро мы встретимся.

В спину дул ветер Северной Янь, трава в степи уже зеленеет…

Глава 094: Подъем династии Тан

Ветра и дожди Бянь Тана.

Город Сибаи ночью, кажется более оживленным, он полон движения, толпы людей, торговцы, приезжие и местные жители выходят на освещенные улицы.

Экипаж Янь Сюня проезжал сквозь шумную толпу, уличные красные фонари мерцали в кронах деревьев и под крышами домов. Повсюду можно было увидеть, разложенные перед лавками повседневные и экзотические товары, многие из которых были привезены из Хуай Суна, Тана и других стран. Здесь, недалеко от границы, жизнь бьет ключом, и благосостояние людей растет день ото дня.

«Молодой господин», — А Джин обратился к Янь Сюню, — «нам нужно пополнить запасы в дорогу, и лошадей тоже нужно заменить. Си Жуи уже приготовился. Мы остановимся здесь на ночь. Пойдемте, поищем сначала гостиницу».

«Нет», — ответил Янь Сюнь, — «нам нужно торопиться, мы должны ехать всю ночь».

«Хорошо». А Джин не стал искать доводы, что бы остаться в городе. На самом деле, он только предложил, то, что, по его мнению, было наилучшим. Но с тех пор, как Янь Сюнь покинул плато Шаншен, он старался не останавливаться в пути, и редко отдыхал.

А Джин следовал за Молодым Господином много лет и, естественно, знал, что им движет, всегда за его действиями скрывался глубокий смысл. Хотя на поверхности, сейчас он, следя за ситуацией в династии Тан, должен был встретиться с важным для него человеком, чтобы прийти к соглашению, на самом деле, то о чем беспокоился Шидзи, его слуга знал очень хорошо.

Надеюсь, что девушка в безопасности!

Эти слова А Джин, повторял, как слова медитации, снова и снова в своем сердце.

Прошло больше часа, а они все еще не могли выбраться с рынка, сейчас они ехали мимо лавок с ювелирными изделиями. Ряды, где продавали лошадей, находились на востоке от них, и казались не досягаемыми. Си Жуй наверное уже давно их ждет. А Джин медленно правил экипажем. Оглядываясь с интересом вокруг, он своей неторопливостью походил на приезжего.

В этот момент с западной стороны рынка раздался душераздирающий крик: но все вокруг экипажа, оставались спокойными и безразличными. Похожий на ученого человек, ехавший верхом рядом с экипажем, наклонился вперед и тихо сказал А Джину: «Пойдем и посмотрим».

«Торговец Юэ, не ходите вокруг да около. Я хочу эту женщину. Вы можете попросить любую цену. Давайте обсудим это у вас. Если вы снова будете говорить чепуху о ваших договоренностях, я просто украду ее».

Мужчина в белом, роскошно расшитом халате, держал в руке веер, и усердно обмахивался им, разговаривая с торговцем рабами, вокруг стояли охранники и, похоже, несколько членов семьи. Молодой человек был великолепно одет, и должно быть, был еще подростком, но выражение его лица было уже пресыщенным, и носило следы разврата.

Хотя разговаривал он с торговцем, его взгляд, не отрываясь, следил за сидящей на земле раненой женщиной, блеск в его глазах казался болезненным.

Люди вокруг волновались, кто-то смеялся, кто-то из рабов плакал. Но никто не вмешивался, такие вещи случались много раз и, по мнению, стоящих вокруг, в этом не было ничего плохого.

У женщины были длинные черные волосы, бледный цвет лица. Она сидела на земле, низко опустив голову, из-за связанных рук и ног, она оставалась неподвижной. Но, несмотря на то, что ее голова была опущена, все вокруг могли догадываться о яркой красоте этой женщины по ее гладкой коже и идеально изогнутому подбородку. Широкая одежда, выглядела неприглядно, но влажная, она липла к телу, позволяя оценить его стройность и изгибы, что выглядело вызывающе. Обнаженные руки, были плотно покрыты следами от кнута, и тому, кто смотрел на нее, было очевидно, что она подвергалась жестокому избиению.

Торговец рабами Юэ держал в руке чистый лист бумаги, и обмахивал им стоящего перед ним молодого человека в белом.

Подобострастно глядя на собеседника, он гордо произнес: «Господин Ван, почему вы так уверены в себе? Это женщина не принадлежит к простым людям? Это дочь великого князя Чжао Мина. Старшая дочь в династии Хуайинь, одной из старейших династий в Великой Вэй. Раньше если бы вы даже просто захотели взглянуть на нее, вам вырвали бы глаза, родственники не позволили бы вам даже подумать о том, что бы ввести ее в свой дом. Сейчас дела у семьи Чжао пошли на спад, и вы получили возможность, о которой раньше не могли и мечтать при вашем статусе. Вы можете предложить мне двести золотых, разве это дорого и я забуду свои обещания? »

Как только эти слова прозвучали, люди стоявшие вокруг, замолчали удивленные ценой рабыни и наглостью торговца. Янь Сюнь в повозке нахмурил брови, открыв занавес, он предложил А Джину: «Идем, посмотрим».

Сказав это, он выпрыгнул из кареты, и направился к центру толпы.

Охранники, следовавшие за ним в толпе, оценив ситуацию, с одного взгляда, двинулись прокладывать ему дорогу.

В этот момент девушка, сидящая на земле, медленно подняла голову, и, в упор посмотрев на Торговца Юэ, тихим голосом сказала: «Вы будете наказаны!»

Возможно, она поступила опрометчиво, все столпившиеся вокруг смогли увидеть ее лицо, и оценить полностью ее красоту, как можно оценить изысканную картину, кто-то восхищенно воскликнул.

Они смогли увидеть девушку с темными, словно вишни глазами, прямыми бровями, красными губами и белоснежной кожей. Тонкая шея, которая выглядела так же грациозно, как у лебедя, изгибы тела, узкая талия и стройная фигура, приковывала взгляды. Даже если она этого не хотела, она не могла скрыть свою красоту. Никто не смотрел в ее глаза, и не видел жгучей ненависти в ее взгляде.

Это был первый раз, когда Молодой Господин Ван услышал ее голос, только чтобы почувствовать, как он сладок, как серебряный колокольчик. Он не обратил внимания на то, что она сказала. Ван Гуанцзы смотрел на нее с нетерпением, его глаза были прикованы к ее телу. Стиснув зубы, он жестоко сказал: «Не дорого, я покупаю!»

Торговец Юэ был очень рад услышать эти слова, и ответил с улыбкой: «Тогда давайте заключим сделку, давайте вы передадите мне деньги прямо сейчас?»

Ван Гунцзы, не отрываясь смотрел на девушку, внезапно его глаза хитро прищурились, он улыбнулся, протянул руку и коснулся ее подбородка, потом сказал: «Торговец Юэ, ты хочешь, что бы я потратил столько денег, но ты не предложил мне проверить товар. Прежде чем ты получишь деньги, я должен быть уверен в его качестве!»

Зрители, следящие за развернувшимся перед ними спектаклем, подняли шум. Торговец рабами Юэ, замолчавший от растерянности, яростно ударил Ван Гуанцзи в грудь, проклиная в душе, и жёстко сказал улыбнувшись сквозь жёлтые зубы: «Ты странный вор, если ты так уверен в себе и хочешь проверить товар, смотри здесь! Я не буду удерживать тебя».

Толпа шумела вокруг, одни не понимали, что происходит, другие громко кричали, как будто боялись, что князь Ван не решиться осматривать товар, прямо здесь.

В глазах девушки застыл ужас. Она, задыхаясь, кусала губы, стараясь не позволить слезам скатиться по лицу. Сейчас она жалела лишь о том, что связана и не может удариться головой о землю и умереть.

Надсмотрщик, который присматривал за рабами, угрожающе взмахнул кнутом, и прикрикнул на девушку: «Выпрямись!»

Ван Гуанцзы, увидев это, оттолкнул мужчину, который ранее избивал ее, и громко прикрикнул: «Уйди, Лао-Цзы покупает ее. Нашел с кем сражаться! Еще больше испортишь кожу, и Лао-Цзы заставит тебя об этом пожалеть!»

Затем он обернулся к Торговцу Юэ, и сказал: «Как мы можем сделать это здесь? Давайте найдем гостиницу, и проверим товар там. Если вы сомневаетесь во мне, пойдемте с нами и все увидите».

Торговец рабами Юэ засмеялся и сказал, словно проклял: «Мне смотреть, как ест Лао-Цзы? Лао-Цзы такой добрый? Забудь об этом. Мы знакомы уже пару лет, просто идите в гостиницу Гуйян, можете прямо сейчас».

Князь нерешительно улыбнулся и шагнул к сидящей на земле девушке: «Маленькая красавица, не бойся, я человек хороший, я тебя не обижу».

Глаза молодой женщины были мертвы, только упрямый голос: «Убей меня, я не пойду за тобой».

Несмотря на то, что когда она сказала это, ей было так тяжело, ее голос был звонким, словно песнь жаворонка. Князь Ван усмехнулся, и весело сказал: «Не бойся! Как я могу убить тебя? Ты слишком дорого стоишь. Эй, мне не все равно, твои слова причиняют мне боль! Не думай о смерти, это не тебе решать! »

«Звери! За мной придут воины Хуайинь, они не пощадят тебя!»

«Ха-ха! Хуайинь? Все в Хуайинь были давно приговорены и уничтожены императором. Ты знаешь, в чем заключались обвинения? Они предали страну и императора, выпустили врага. Никто не мог спасти вас тогда, никто не сможет сделать это сейчас. Даже если придет лев Янбэйя, Лао Цзы будет все равно. Потому что солдаты Вэй раздавят его, как муравья!»

Грохот!

Неожиданно прямо перед князем возникла тёмная фигура и окружающие смогли увидеть, как его безвольное тело в белых дорогих одеждах, от резкого удара летит по воздуху и, пролетев метров семь — восемь, падает на землю.

«Молодой Господин, надо быть осторожным в своих словах», — воин, похожий на ученого, холодно взглянул на лежащего на земле, князя Вана, затем развернулся и пошел назад.

Сквозь расступившуюся толпу, на место торга, вышел человек, одетый в темно-зеленый халат, он шёл медленно, холодный взгляд скользил по окружающим, его лицо было бесстрастно, по нему сложно было что-то понять.

Он презрительно взглянул на князя, который боролся с одним из его охранников, пытаясь подняться, а затем, указав на девушку, сидящую на земле, приказал: «Заберите ее».

Торговец Юэ посмотрел на Ван Гунцзи, который теперь лежал на земле избитый, и уже не мог встать, и с трепетом спросил: «Кто вы? Хотите забрать ее? Так смело, не боитесь, что я позову стражу?»

Люди, стоящие вокруг начали удивлённо переглядываться, кто-то засмеялся, услышав слова Торговца рабами.

Всем было известно, что стража вряд ли захочет вмешиваться, особенно увидев какие хорошие воины на стороне противника.

Янь Сюнь слегка повернул голову, и, хмурясь, тихо произнес: «Торговец, эта девушка – Цянь Цзинь Хуайинь Хелиан. Вы посмели обращаться с ней таким жестоким образом, разве это не вы слишком смелы?»

Торговец Юэ уверенно закричал, призывая окружающих в свидетели: «И что? Хуайинь проиграл, и любой может наступить на него. Не говоря уже о ней, даже нынешнего вана Янбэйя не видели, после того как он сбежал из Чаньаня, вряд ли она может рассчитывать на чью-то помощь. Люди всегда издеваются над побежденными. В течение 30 лет, люди из ее семьи вели себя не лучше собак, по отношению к тем, кто живёт в этом городе, но теперь их дела плохи. У меня честная торговля. Почему я не могу продать ее?»

Янь Сюнь ничего не говорил, он просто смотрел на этого человека, а его глаза были полны холодного света.

Торговец Юэ чувствовал себя очень не уютно под этим пронизывающим взглядом, но старательно делал вид, что он совершенно спокоен: «Каждая дорога ведет к небу, и каждый из нас когда-нибудь уйдет. Брат, давай не будем мутить речную воду, нам нечего делить. Я не буду преследовать вас, давайте все забудем. Вы ведь понимаете, да?

Янь Сюнь удивленно посмотрел на торговца, его губы растянула холодная улыбка, он вдруг почувствовал, что все это действительно смешно.

«Эй ты! Почему ты ведешь себя так глупо? Отдай его мне, я сам убью его!» — Князь, который так рассчитывал купить дочь вана Чжао Мина, наконец, поднялся с земли, громко возмущаясь.

Янь Сюнь словно не слышал его, он направился к сидящей на земле девушке.

Торговец рабами Юэ заскрежетал зубами, и яростно махнул рукой, его люди сделали шаг вперед, заматывая длинные рукава, и хватаясь за оружие. Но тут им не повезло, из толпы выступили вроде обычно одетые люди, но с боевыми навыками и физической силой воинов, они бросились наперерез людям Ван Гунцзи и Торговца Юэ. На площади началась драка, громкие крики разносились по окрестностям.

Янь Сюнь встал перед девушкой, посмотрев на нее сверху вниз, он, увидел ее рваную одежду, повернулся к А Джину и приказал: «Отдай ей свой плащ».

А Джин растерянно подчинился, быстро сняв плащ, он отдал его Янь Шидзи. Тот взял его, передав молодой женщине, сказал: «Надень».

Девушка из дома Хелиан замерла, но только недоверчиво склонила голову, пальцы у нее дрожали, она не могла удержать плащ. Пытки и невзгоды, перенесенные ею в последние несколько дней, существование в тяжелых условиях, позор и оскорбление при продажи одним человеком другому, сделали эту молодую женщину физически и психологически истощенной.

Она сдерживала себя, не плакала и пыталась сохранить последнее достоинство семьи Хелиан, но ее глаза покраснели, она сжимала губы и комкала край ужасного платья. Девушка низко опустила голову, слеза упала на открытую ладонь.

Лицо Ван Гуанцзы перекосило, он не ожидал, что охранники, избившие Ксибай Непобедимого, будут побеждены неизвестными людьми. Сжав зубы Ван Гуанцзы, гордо выпрямился, и постарался, что бы его голос не дрожал, когда он говорил: «Ты можешь не беспокоиться и не преследовать нас, если у тебя есть гордость ». Сказав это, он быстро развернулся и вместе со своими людьми, как можно быстрее, скрылся с площади.

Уверенность торговца Юэ в своих силах рухнула, когда он понял, что князь сбежал. Быстро сменив гнев, на раболепие, он упал на колени перед Янь Сюнем, и громко закричал: «Пожалуйста, я не герой, ради моих жен и детей!»

Янь Сюнь застыл, глядя на этого плачущего низкого человека, который похоже решил, что он будет продан в качестве раба. Слушая эти уже знакомые слова, он какое-то время испытывал отвращение, потом медленно сказал: «Хочешь денег? Сколько ты хочешь за девушку?»

Брат Юэ был очень счастлив в этот момент. Он не ожидал, что этот человек действительно, окажется настолько мягким.

Он продолжил причитать, что его жизнь несчастна, что для него закрыт путь на небеса, и он не видит дороги по земле, он продолжает жить только ради родителей, родственников, жен и детей. Он ковыляет по этому пути, полному шипов и ударов судьбы.

Большинство его братьев погибли на войне. Много старых и слабых женщин и детей ждут, когда он позаботится о них. Он похож на государственного служащего, который заботится об одиноких пожилых людях. В конце концов, он готов был бы отдать эту женщину даром, если бы не его обязанности, Поэтому, он готов был просить за нее всего лишь двести золотых бусин.

Конечно, у такого благородного человека, как Янь Сюнь, он не рискнул бы брать столько денег, даже если был бы самой бесстыдной нечистью в мире, он бы не посмел. Поэтому он готов дать скидку и получить только 199 золотых бусин Яньцзин.

В то время, когда уже зрители не могли больше слушать обнаглевшего торговца рабами, Янь Сюнь, проявил сострадание и прервал его. Слова, которые произнес молодой человек, заставили торговца Юэ пошатнуться, и почувствовать себя, почти умирающим.

«Зачем же вы взяли на себя такую ответственность? Кроме того, у меня нет денег».

Торговец подумал, что сейчас он похож на курицу, которой отрубили голову. Он с ненавистью смотрел на девушку, ставшую причиной всех его бед, словно это она украла у него деньги, которые он уже положил себе в карман.

Янь Сюнь насмешливо следил за его жадным взглядом, с холодной улыбкой он, наконец, произнес: «Но у меня есть золото, я думаю этого достаточно».

Говоря это, он посмотрел на высокую молодую женщину с экзотическим разрезом глаз и высоко убранными волосами. Женщина сладко улыбнулась, ее глаза цветом были похожи на мед, и она смотрела на всех вокруг, как цветок персика. Затем она заглянула в экипаж, стоявший позади нее и вытащила небольшой сундук, осторожно открыв его, она высыпала содержимое на землю.

Золото, горкой, упало к ногам Янь Шидзи, и лица Торговца Юэ и всех присутствующих, следящих за этим спектаклем, удивленно вытянулись, а глаза с жадностью смотрели на такое богатство. В этот момент, показалось, что весь рынок, вдруг затих.

Янь Сюнь слегка улыбнулся: «Кажется, этого будет достаточно, тогда я уйду».

Торговец Юэ потерял способность говорить. Столько денег хватило бы, чтобы купить город Сибай, но этот странный Молодой Господин хочет получить за них только маленькую рабыню? Видя, что охранник рядом с Янь Сюнем действительно помогает молодой женщине подняться, он удивленно проводил глазами странных людей.

Как только Янь Сюнь с его воинами отошел в сторону, толпа бывших зрителей взревела, и бросилась к ярко сверкающему золоту. Среди поднявшегося шума, были слышны визгливые крики Торговца Юэ: «Это мое, оставьте, это мое!»

Жесткая усмешка скользнула по холодному лицу Янь Сюня. Эти жадные люди закрывала глаза на трагедию, постигшую благородную семью, он преподаст им этот урок.

Молодая женщина из семьи Хелиан была покрыта царапинами и более глубокими ранами, она нуждалась в поддержке.

Ей помог А Джин. Она вместе с Янь Сюнем села в экипаж. Посмотрев на молодого человека снизу вверх, она тихо сказала: «Спасибо за помощь, но я вряд ли смогу за нее заплатить, мне нечего вам обещать».

Янь Сюнь не говорил. Он наклонился вперед, казалось, он о чем-то глубоко задумался. Молодая женщина не смела говорить и прямо смотреть на него, поэтому ей пришлось тихо сидеть рядом с ним.

«Как умер Господин Чжао Мин?»

Внезапно прозвучавший тихий голос, заставил девушку из дома Хелиен растеряться и быстро спросить: «Господин знает моего отца? Вы друг моего отца?»

«Нет», — Янь Сюнь покачал головой, — «мне просто любопытно».

Свет на лице мисс Хелиан внезапно угас. Она закусила нижнюю губу и на мгновение затихла. Потом сказала: «Мой отец был предан своими подчиненными, и его голова была отрублена до того, как наш Двор был разрушен. Второй дядя забрал печать Хуайинь. Он присягнул четырнадцатому принцу, и наш дом сдался».

«Четырнадцатому?» Янь Сюнь слегка прищурился и пробормотал: «Юань Яну?»

Он изо всех сил пытался вспомнить этого человека. У него почти не было никаких воспоминаний о нем. Кажется, что эта семья Юань действительно бессмертна.

Если Юань Че находится в Чаньане, чтобы восстанавливать сердце Великой Вэй, а Юань Е послал императорскую армию, чтобы подавить восстание князей на границе, действуя в одиночку, возможно сейчас наилучшее время, чтобы покончить с династией Юань.

В конце концов, поднявшийся бунт в столице Вэй, это не просто смута, это сигнал, для тех, кто разжигал ненависть и гнев Янбэйя в течение восьми лет. Событие, которое Ассоциация Датун планировала десятилетия. Он заставит гнев людей, находящихся под властью Великой Вэй, на протяжении более 300 лет разлиться широким половодьем, а также подорвет укоренившиеся устои на всех этих землях на тысячи лет!

«Меня зовут Хелиан Лин, Господин спас меня, и я буду служить ему». Тихий голос молодой женщины прозвучал в закрытом экипаже, но Янь Сюнь ничего не ответил, все еще погруженный в свои мысли.

По непонятной ей причине, девушка из дома Хелиан почувствовала острую боль в сердце, и тяжело вздохнула. В этот момент снаружи, раздались душераздирающие крики, как будто сотни людей одновременно стонали от боли, этот звук терзал душу.

Молодая женщина, захотела отодвинуть занавес и посмотреть, что происходит.

Неожиданно, Янь Сюнь протянул руку и прижал ее голову к своему плечу, закрыв глаза ладонью, он прошептал: «Не смотри».

Девушка застыла, ее тело было неподвижным, а ее лицо медленно заливала краска. Она не сопротивлялась, Янь Сюнь, продолжал ее удерживать, не позволяя двигаться и посмотреть. Она только могла моргать под большой ладонью Янь Сюня, длинные ресницы касались его кожи.

«Эти люди хотели много денег, что бы угодить своим желаниям. Я дал им их, но я боюсь, что они вряд ли смогут правильно распорядиться этим даром. У них нет на это благословения небес».

Голос Янь Сюня был тихим, и жесткая усмешка исказила губы.

В мире слишком много жадных людей, и их следует уничтожать.

Этому году суждено было стать временем хаоса на этих землях, и о нем должны помнить будущие поколения. По крайней мере, так считает Ван Шоужи из Шибайчэна, крупного города на юго-востоке Вэй. В этот год его сын, Ван Чэншоу погиб на рынке, когда зачем-то вернулся к помосту со своими охранниками, он был затоптан обезумевшей толпой, но умер не сразу. То, каким увидел его в последний раз отец, заставляло того, просыпаться в поту от ночных кошмаров бесчисленное количество ночей.

Разбросанное по земле золото, было плотно покрыто гниющими на теплом солнце останками. Тела погибших были полностью изуродованы, а первоначальный облик был не различим. Было видно, как мучительна была их смерть, их кровь впитала сухая земля.

Приехавший Ван Шоужи вместе с охраной, стоял перед сыном, который лежал и дергался на земле, ледяной холод поднимался по спине отца. Внезапно молодой господин Ван вскочил, и из кровавой дыры на его теле появился Ленточный червь. Наверное, его личинки быстро росли и размножались, менее чем за четверть часа, они уже покрыли все тело, и в мгновение ока человек, превратился в труп при жизни. Когда его последний глаз был поглощен ленточным червем, он все еще отчаянно кричал. (п/п: Это я еще сильно сократила)

Все люди, стоявшие вокруг, были глубоко потрясены этой сценой, и Ван Шоужи даже не приказал людям подойти и спасти своего собственного сына.

Узнав о том, какие события произошли на площади и чем они закончились, торговцы, которые продавали рабов в городе Сибай, сбежали в одночасье, не забыв забрать этих рабов с собой. Захват правления городом господином Ваном привело к тому, что сто чиновников освободили всех рабов в ту ночь. Он сжег благовония и помолился о прощении небес для своего сына. У него осталось восемнадцать сыновей, и уже не имело значения, если бы он умер.

Золото лежало в пыли посреди дороги. На следующий день дети из окрестных домов, выйдя на улицу погулять, строили золотые дома, а те, кто постарше, с радостью использовали, найденные золотые бусины, чтобы стрелять ими из рогатки, и никто их не останавливал. Взрослые боялись прикасаться к проклятому золоту.

Люди, спустя века, знают только, о том, что Янбэй был первым, кто поднял великое знамя отмены рабства и равенства для всех, и открыл учение Датун для людей последующих поколений. Но мало кто знает, что еще до этого в городе Сибай на юго-востоке Вэй навсегда была отменена торговля рабами. В летописи города было написано: господин Ван Шоужи, сочувствовал обездоленным людям, сочувствовал рабам и занял пост главы, что бы отменить торговлю людьми и покарать тех, кто этим занимался, его запомнили в этих местах, как великого человека истории, империи …

17 августа 775 года, в Тан Цзине, древней столице династии Тан, что находится на юго-востоке и имеет тысячелетнюю историю, в эту бурную ночь, наконец, перед всем миром было Объявлено: в девятый день сентября наследный принц Сяо Цэ женится. В этот день он торжественно приветствовал принцессу Юань Янь из Вэй. Он простил эту страну и прославил ее.

Эту новость Янь Сюнь узнал уже в дороге.

А Джин открыл занавеску и сказал тихим голосом: «Господин, эта девушка все еще следует за нами».

На улице шел сильный дождь, было темно и холодно.

Янь Сюнь слегка нахмурился, его лицо было уставшим и бледным, он медленно открыл глаза и спросил: «Вы все для нее сделали, как я приказал?»

«Поддельные документы, удостоверяющие личность, более ста золотых бус и серебряный билет, а также короб с едой, но она была упрямой и отказалась оставаться в городе, последовала за нами».

«Тогда ничего не поделаешь», — медленно произнес Янь Сюнь, бросалось в глаза, что несколько последних дней, он плохо выглядел. Он наклонился вперед и опустил занавеску.

А Джин повернул голову и увидел, что далеко позади, среди проливного дождя молодая госпожа Цянь Цзинь шаг за шагом, почти падая, медленно продолжает идти за экипажем. Он тяжело вздохнул.

«А Джин, — неожиданно позвал Янь Сюнь, — «дайте ей теплую одежду и скажите, чтобы она больше не следовала за нами».

А Джин сначала колебался, но потом быстро согласился, передав слова Молодого господина младшему слуге.

Спустя немного времени дождь стал лить слабее, а небо потемнело, наступала.

Перед ними на переносной жаровне грелся чайник. Они остановились на отдых. А Джин был озадачен. Время от времени он смотрел на Янь Сюня с сомнением в глазах. Тот пил чай, наконец, он тихо спросил: «Что ты хочешь сказать?»

А Джин замер и почесал голову, смущенно засмеялся: «Господин, мне любопытно, вы обычно не беспокоитесь о таких делах, почему вы так относитесь к этой девушке Хелиан?»

Смысл вопроса, казалось, был очевиден, но Янь Сюнь молчал. А Джин пытался сказать то, что он действительно думает об этом, Молодой Господин – молодой мужчина, из благородной семьи в полном расцвете сил. Девушки А Чу уже давно не было рядом, странно, что он не смотрит на других женщин, но А Джину сложно было это сказать Молодому Господину.

Янь Сюнь внезапно спросил: «А Джин, ты веришь в призраков?»

А Джин замер, открыв рот, наконец, уточнил, думая, что ослышался: «А? Что вы сказали, Молодой Господин?»

Янь Сюнь ответил, словно задал этот вопрос себе: «Раньше я в них верил, но теперь я верю в карму».

Он опустил чашку чая, слегка улыбнулся, поднял голову, чтобы посмотреть в направлении юго-востока, и медленно глубоко вздохнул.

«А Чу бродит где-то там, в одиночестве. Если что-то произойдет, я надеюсь, что кто-нибудь сможет ей помочь».

Его глаза смотрят вдаль, туда, где спустя множество миль, плещется, зеленая морская вода.

Темные облака исчезли, небо стало ясным, и территория империи Тан уже недалеко.

Глава 095: Не повезло

Ветра и дожди Бянь Тана.

Пока Ян Сюнь рассматривал унылые окрестности, возле приграничного города Великой Вэй, Дом Чжан Фу находился в состоянии хаоса. Им только что передали страшное известие: пятая госпожа Дома Чжан пошла в гости в женам господина Ву Пенга и все они были арестованы, и заключены в тюрьму. Причина этого странного события, естественно была неизвестна.

Когда Чжан Цзию услышал эту новость, он полдня провел в каюте, долго раздумывая, что могло привести к таким последствиям.

Он сидел в своем белом халате, держа в руке послание на рисовой бумаге, переданное неизвестным слугой и хмурился.

«Цзию, даже если пятая сестра терпит лишения, ты должен подумать обо всех остальных, она была строптивой, возможно …»

«Хорошо, я знаю». Чжан Цзию закрыл глаза, опустив голову и глубоко вздохнув, он тихо сказал: «Вторая сестра можешь уйти».

«Но?»

«Выйди».

Дверь была закрыта, Чжан Цзию глубоко вздохнул и медленно облокотился о спинку кресла.

Во второй половине дня атмосфера на корабле была очень странной. Как только они пришвартовались, Цзин Хань собрал своих людей, и сошел на берег, больше они назад не возвращались. Через час Чжан Цзию, также высадился с корабля. В сопровождении двух охранников, он сел в ожидающий его экипаж и уехал.

До ночи горели огни, люди собирались на палубе, чтобы поесть, и экипаж все не возвращался. Наконец Чжан Цзию подъехал, его одежда была в беспорядке, волосы спутаны, лицо прикрыто платком. Люди старательно не смотрели в его сторону, но Чу Цяо все же увидела, когда легкий ночной ветер, откинул платок, что у Молодого господина красная и раздутая щека.

Чжан Цзию вернулся один без сестры. Поэтому Чу Цяо не удивилась, когда Цзин Цзи Су пришла к ней после обеда.

Так как, комната была очень маленькой: Цзин Цзи Су сидела на кровати Лян Шаоцина, молча, ее спина была совершенно прямой. Чу Цяо налила чашку чая и дала ей, но девушка словно не заметила этого, о чем-то глубоко задумавшись.

«Сестра Цзи Су?» — тихо позвала Чу Цяо, Цзин Цзи Су протянула руку, взяв чашку, сделала легкий глоток, и быстро отдала ее обратно сестре.

Чу Цяо вздохнула и спросила: «Сестра Цзи Су, что-то произошло?»

«А? Я?» — удивленно переспросила девушка, — «Нет, все в порядке».

В каюте становилось прохладно, сестры молчали, не зная, что сказать. В этот момент Лян Шаоцин неожиданно постучал в дверь, держа в руках бадью с горячей водой, и сказал: «Сяо Джо, я принес воды, как ты хотел».

«Хорошо», — Чу Цяо кивнула и подошла, чтобы забрать бадью.

Лян Шаоцин вежливо приветствовал Цзин Цзи Су и вышел.

Чу Цяо села на кровать, поставив бадью с горячей водой на землю, затем развязала шнуровку и собиралась снять обувь. Цзин Цзи Су увидела это, и неожиданно присела на корточки и помогла снять обувь Чу Цяо.

«Сестра Цзи Су!» Чу Цяо была поражена и спросила: «Что ты делаешь?»

«Я? Я помогаю тебе мыть ноги».

Чу Цяо внезапно разозлилась, она нахмурилась и сказала: «Кто просил тебя делать это?»

Цзин Цзи Су, казалось, на мгновение немного испугалась: она спрятала руки и присела на корточки на полу. Ее рукава были полностью мокрыми, и с них капала водой. Она растерянно смотрела на сестру, но не смела пошевелиться.

Чу Цяо надела ботинки и нахмурилась: «Садись».

Цзин Цзи Су быстро села на кровать, и ее осторожный взгляд заставил Чу Цяо почувствовать себя грубой. Она нахмурилась и сказала: «Скажи, в чем дело?»

Цзин Цзи Су слегка прикусила нижнюю губу, раздумывая, затем покачала головой: «Все хорошо, я в порядке».

Сказав это, Цзи Су встала, но ее ноги подкосились от слабости, и она чуть не упала. Чу Цяо быстро поддержала ее. Через одежду она почувствовал, что девушка была удивительно худой, сплошные кости.

Цзин Цзи Су выпрямилась и сама подошла к двери, открыв ее. Ветер на реке был очень сильным, и резкий порыв мгновенно спутал ее темные длинные волосы. На самом деле, она еще очень молода, ей меньше 25 лет, но у нее мелкие морщины в уголках глаз, а кожа уже не гладкая, с болезненным желтоватым оттенком.

«Юэр, спи спокойно, ночью ветрено, не забудь накрыться одеялом».

Цзин Цзи Су, сказав это, собралась уйти. Чу Цяо наблюдала, как ее худой силуэт растворяется в окружающем сумраке, ей казалось, что порыв ветра может сбросить сестру с палубы.

Грусть тяжестью опустилась на ее сердце, она долго стояла у двери и, наконец, глубоко вздохнув приняла иррациональное решение.

Она, естественно, знала причину, по которой приходила Цзин Цзи Су. Чжан Цзию вернулся на корабль в одиночестве, без слуг. Видимо, сопровождающие его слуги были задержаны в Чэншоу. Почему вернулся Чжан Цзию?

Семья Чжан не будет волноваться из-за нескольких маленьких рабов, поэтому, даже если женщина по имени Цзин не умерла сегодня, она, возможно, будет избита до смерти, и сестры семьи Цзин снова будут разлучены навсегда. Такова ситуация, будет ли у них возможность встретиться в этом мире, неизвестно.

Другого выхода для Цзин Цзи Су нет. Среди тех, кого она знает, только ее младшая сестра, которая неожиданно недавно появилась, похоже, обладает какими-то связями, и даже завоевала благосклонность Младшего Господина Чжана, и имеет несколько странные отношения с князем Цзин Ханем,

Чу Цяо не собиралась влезать в этот вопрос. У нее есть четкое понимание, на что она способна и предел своих возможностей. Более того, она сильно запуталась с Цзин Ханем. У неё есть свои планы. Потому что пришло время уходить, а не решать, что правильно, а что нет.

Наверное, из-за этого, она не предложила своей помощи, а Цзин Цзи Су не подняла мучивший ее вопрос, хотя сидела полная тревоги, неоднократно пытаясь заговорить о том, что её волновало, но не смогла этого сделать. Наконец, она ушла, так и не сказав ни слова.

Может быть, она поняла, что это за силы стоят по другую сторону, поняла, что просить о помощи бесполезно, так как это навлечет ещё большие беды, уже на голову вновь появившейся сестре.

Чу Цяо нахмурилась, села на кровать, достала острый кинжал и привязала его к голени, встала, открыла дверь и вышла.

Чу Цяо могла быть рациональной, разумной, четко следующей своей цели, но она не могла сейчас отказать сестре в ее молчаливой просьбе.

Именно ее характер заставлял ее следовать в жизни и смерти за Янь Сюнем в течение восьми лет, и именно этот характер заставил ее сейчас смягчиться при взгляде на напряженное лицо Цзин Цзи Су.

Полная луна была закрыта черными облаками, все вокруг терялось в темноте. Чу Цяо спрыгнула на берег, краем глаза заметив в кустах двух охранников Цзин Ханя, которые уснули. Внимательно оглядевшись, и больше никого не увидев, она развернулась и побежала в сторону города.

Час спустя Чу Цяо вышла к стене Чэншоуфу. Если бы не случайные охранники и свирепые собаки, эта, казалось бы, охраняемая древняя усадьба выглядела больше похожей на огромную учебную или игровую площадку в глазах Чу Цяо.

Ловко соскользнув с дерева, по другую сторону стены, молодая женщина тихо приземлилась на заднем дворе.

Внутренние дома в усадьбе Чэншоуфу связаны между собой и во многом напоминают военные казармы. На сколько было известно, владелец Тянь Чэншоу — знаменитый генерал, участвовавший в военных действиях.

Чу Цяо чутко прислушивалась, спрятавшись за большим камнем, она слышала шаги вдалеке, но пока никто не приближался.

Трава впереди высокая и густая, а кусты справа, кажется, лучший выбор для того, что бы послужить укрытием, однако, Чу Цяо была твердо уверена, что там множество скрытых ловушек. Один неверный шаг, и она будет убита стрелой. Очевидно, что это не тот путь.

Глядя на деревянные башни, находящиеся на юго-востоке, Чу Цяо слегка прищурилась, оценивая расстояние. Собравшись, она сделала длинный прыжок, перевернувшись в воздухе, и быстро побежала по крытой галерее.

Добежав до высокой колонны поддерживающей крышу, пробежав по инерции почти на три шага вверх по вертикальной поверхности столба, она смогла как-то выпрямиться и, вытянув руки, схватиться за край черепичной крыши, оказавшейся над ней. Ноги сжимали колонну, она быстро двигалась вверх. За углом появились отсветы огней, но тело молодой женщины уже лежало на краю крыши, подобно геккону!

«Быстро, идите сюда!»

Внезапно прозвучал резкий голос из глубины сада, и слуги кинулись вперед, повсюду раздавался хаотичный звук шагов. Около двадцати человек, определила на слух Чу Цяо, она застыла, похожая на спящую ящерицу, слившуюся с крышей.

«Господин очень красив, обладает выдающимися навыками в боевых искусствах, умом и храбростью. Он — подобен дракону среди людей. Лучше встретиться один раз сегодня, чем увидеть на расстоянии. Одних слов недостаточно, чтобы описать все достоинства».

Мужчина, который произносил эти хвалебные слова, внезапно засмеялся, казалось, он был очень доволен, тем, что говорил, но человек, который шел рядом не сказал ни слова. Сад лишь отразил преувеличенный смех мужчины, который казался чрезвычайно смущенным.

Некоторое время он продолжал натужено смеяться, но когда понял, что его спутник не ответит, мужчина остановился. Затем он, казалось, что-то вспомнил и сказал с жалкой улыбкой: «Вот так, мы гуляем, а мой чиновник только недавно сообщил, что купил рабыню из города Сяньян. Она красива и очаровательна. Она была великолепно воспитана и прекрасно ухожена. Возможно Господин, захочет остаться с ней на эту ночь и получит удовольствие от общения».

Шаги, которые первоначально спокойно продвигались по галерее внезапно остановились, прямо под Чу Цяо. Мышцы молодой женщины напряглись, она крепко сжала кинжал в руке, задерживая дыхание и нахмурившись.

Низкий голос в ответ на предложение, прозвучал медленно и хрипло, словно говоривший человек, страдал от холода. Немного глухой голос, но это не повредило его мягкой силе.

«Город Сяньян?»

«Да», — улыбнулся мужчина, — «Эй, Господин, наверное, уже знает, что там произошло, поэтому, цена хорошая, ха-ха, торговец был так рад, что нашёлся покупатель, что продал намного дешевле. Цуй Сима из Секретариата отправился по работе в город Сяньян и смог совершить такую выгодную покупку, так что Господин думает о сегодняшней ночи?»

Его спутник долго молчал и, наконец, сказал тихим голосом: «Надо пойти и посмотреть».

Чиновник сразу же обрадовался и заулыбался, шаги внизу начали медленно удаляться.

Чу Цяо вздохнула с облегчением, кажется, что сегодня вечером в дом Тянь Чэншоу пришел благородный гость, неудивительно, что охранники не стерегут стены, а стянуты в главное здание, кажется, ей повезло, что он пришел в это время. Только не понятно, кто это может быть, все важные аристократы находятся в столице Великой Вэй или во Дворце императора Тан, готовясь к свадьбе.

Больше не думая об этом, она медленно и осторожно спустилась вниз и пошла в противоположном направлении. Сегодня самое важное — найти тюрьму в Чэншоуфу, место, где держат арестованную сестру Цзин и спасти ее.

Чу Цяо похожа на черную кошку в темноте, мягко скользящую вдоль стены. Легкие шаги и осторожные движения, но все же, как только она собралась покинуть галерею, ее нога внезапно поскользнулась, она постаралась удержаться, но её спина прогнулась и она коснулась пальцами земли. Тихий шорох, она ступила на мох.

Никто не мог услышать хоть что-то на таком расстоянии. Сердце Чу Цяо ускорило свой бег, словно оно так не думало. Девушка выпрямилась и вдруг услышала холодный голос: «Кто здесь?»

Голос произносившего был низким, и человек, появившийся на галерее из темноты, был тем, кого недавно называли Господином!

Чу Цяо крепко сжала свой кинжал, глубоко вздохнув, она застыла, не двигаясь и ничего не говоря.

Когда мужчина понял, что ему не собираются отвечать, он усмехнулся и, быстро ступая по дощатому полу галереи, двинулся в ее сторону. Еще два шага и, Чу Цяо высоко подпрыгнув, зацепилась за карниз и влезла обратно на крышу. Он тоже прыгнул, ухватившись за балку одной рукой, и легко взлетел вслед за ней!

Плотные облака закрыли луну, и стало совсем темно. Их фигуры, казались призрачными тенями на фоне беззвездного неба, светлая одежда мужчины развевалась под резкими порывами ветра, Чу Цяо своим тёмным силуэтом была похожа на черную пантеру.

Глаза девушки мерцали, гнев поднимался в ее сердце, она понимала, что промедление в этом сражении, приведет только к тому, что к ее противнику подойдет подкрепление, она не может себе позволить колебаться и тянуть время. Её противник также не собирался медлить, и выкинул вперёд руку, чтобы схватить Чу Цяо, одновременно другая рука быстро атаковала шею девушки, очень быстро! Слишком быстро! Её противник был близок к вершине!

Движения Чу Цяо трудно было назвать медленными, ее тело откинулось назад, избегая атаки незнакомца, она перевернулась в воздухе. В тот момент, когда она это сделала, ладонь мужчины скользнула, по голени, и только чудом не ухватила её за ногу, но другая рука приемом Пальмовый ветер успела ударить ее по плечу.

Девушка упала на спину и зашипела от боли, та была слишком сильной, наверное, вывих. Она сильно дернула плечом и, вскочив, сначала ударила мужчину одной ногой, потом подпрыгнув двумя. Результат: у противника, очень твердые кости, у нее онемевшие ноги. Она отпрыгнула назад. Двое людей стояли на крыше и холодно смотрели друг на друга.

Чу Цяо увидела, что её одежда разорвана, она оторвала до конца кусок шелковой ткани, даже не взглянув на него, бросила под ноги.

Незнакомец ударил ее в плечо, она также ударила его в грудь ногой, они обменялись еще несколькими ударами, но преимущества не было ни у одной из сторон.

Шаги внизу приблизились, но потом затихли, видимо охранники куда-то свернули. Чу Цяо про себя выругалась, надо же было, что бы ей так повезло, она никак не ожидала встретить такого мастера в этом Чэншоуфу. Если бы не ее странная судьба, он не был бы здесь сегодня вечером.

Глаза Феникса были постыдными, а противники просто стояли на месте. Они вдруг одновременно решились, и одновременно атаковали. Их действия были жесткими, движения быстры и жестоки, оба стремились к смерти другого!

Опять ничья, и они стоят лицом друг к другу!

Однако противник Чу Цяо не был образцом великодушия, он усмехнулся и неожиданно бросил что-то, девушка смогла разглядеть, летящий в ее сторону деревянный веер.

Чу Цяо замедлила свою атаку, в ответ мужчина наоборот усилил напор и смог приблизиться к девушке почти вплотную, его рука перехватила запястье Чу Цяо, его тело на мгновение остановилось.

Глаза Чу Цяо были холодными, и в один момент она, используя противника, как опору перелетела через него и оказалась у него за спиной. Пока тот, отпустив её руку, разворачивался, Чу Цяо, подпрыгнув, ударила его левой ногой.

Человек застонал, его рот наполнился кровью. На какой-то момент все стало расплываться перед его глазами.

Противник Чу Цяо был вынужден отступать, осторожно шаг за шагом двигаясь назад, но все же он смог перехватить Чу Цяо за пояс. Крышу покрывал наросший за лето мох. Поэтому когда нога мужчины заскользила, они одновременно упали на карниз, и с крыши скатились также вместе!

Это снизу казалось, что галерея не особенно высокая, на самом деле здесь было больше трех метров. Если падать, так как падали они, то будет очень больно, повезет, если не свернешь шею.

Они одновременно отпустили свои руки и приземлились на ноги.

Противники одновременно вернулись назад на черепичную крышу. Мужчина начал атаку сразу же, разворот и жестокий удар в корпус, но девушка увернулась. Чу Цяо собиралась дать отпор, но мужчина опередил ее. Один разворот, и он смог прижать ее к влажной черепице, девушка вывернулась, ударив нападавшего локтем в грудь!

Чу Цяо была раздражена, этот бой затягивался, а она теряла драгоценное время. Ее глаза яростно блеснули в темноте, если бы этот человек повторил удар ногой, то следующее, что бы он сделал, это летел бы вниз головой с крыши!

Наверное, человек понял намерения Чу Цяо, и удара не последовало!

Два раздражённых возгласа одновременно! Боль пришла мгновенно!

Локоть мужчины яростно ударил Чу Цяо в плечо, и нога Чу Цяо также сильно ударила его по бедру.

Звон! Кинжал ударил по руке противника, но рукав похоже был защищен металлическими накладками. Кинжал зазвенел, выпал из руки Чу Цяо и заскользил по крыше, падая на землю, посреди галерее.

Чу Цяо стояла, ее ноги дрожали, резкий порыв ветра, но она ещё держится. Сила и боевые навыки противника превышают её, а себя она слабой не считала.

Даже после всех ударов, его спина была прямой и мужчина не падал, а двигался вперед.

Одной рукой, резким ловким движением, он смог развернуть и перехватить Чу Цяо за грудь!

Какое-то время противники стояли неподвижно!

Слишком мягкая, небольшой для мужчины рост, удивительно гибкое тело и почему- то сейчас, он чувствует, что ситуация на удивление знакома!

Даже если бы у этого мужчины не было опыта, он сразу понял пол нападавшего. Неожиданно для себя гость дома Чэншоуфу растерялся, он резко отдернул руку, потом, поняв свою ошибку, прижал обратно.

«Ищите смерти!»

Чу Цяо разозлилась, глубоко вздохнув, она подняла руку и схватила человека за пояс, вихрь, и она оторвалась, а ее нога ударила противника в живот.

Мужчина фыркнул и отступил. Чу Цяо собиралась начать атаку по новой, но тут услышала громкие шаги внизу, которые быстро приближались в их сторону. Она холодно взглянула на мужчину, затем быстро повернулась, несколько прыжков, и она уже в конце крыши, быстро спустившись в галерею с противоположной от приближающейся погони стороны, она быстро растворилась в темноте.

Охранники Чэншоуфу  быстро бежали по галерее, кто-то принес лестницу, что бы помочь спуститься важному гостю.

Тянь Чэншоу вздрогнул, глядя на рассерженного мужчину. Вытирая холодный пот со лба, он осторожно шагнул вперед, и спросил: «Кто это был?»

Солдаты разбежались в разные стороны по парку и галерее. Принесенные слугами фонари осветили собеседников. У мужчины было красивое бледное лицо, темные, почти черные глаза. Его плащ был сорван во время сражения, и сейчас он стоял в темно-фиолетовом халате, край которого был странно не ровным, кажется, не хватало куска ткани. Он выглядел уверенным и полным злого обаяния, его губы были красными от волнения.

«Убийца».

Медленно произнес он тихим голосом, Тянь Чэншоу был поражен и громко закричал: «Ах! Здесь были убийцы! Оповестите весь дом, преследуйте и найдите их!»

Громкий удар гонга раздался над усадьбой, прозвучав по всему Чэншоуфу. Он разбудил всех. Фонари были зажжены повсюду, и весь особняк был мгновенно освещен ярким, почти дневным светом!

«Тянь Чэншоу», — повернув голову, и жестко глядя на хозяина, гость уверенно сказал: «Можете ли вы сообщить своим охранникам, что они не должны при поимки убийцы использовать оружие, самострелы, мечи, и причинять ему физический вред».

Тянь Чэншоу был растерян из-за такого милосердного обращения с убийцей, но все-таки довольно быстро ответил: «Я услышал Господина».

Ночной ветер подул сильнее, заставив аристократа передернуть плечами, он выпрямился и посмотрел в направлении, в котором исчезла Чу Цяо. Сейчас он перебирал в уме свои действия и действия его странного противника во время сражения и все больше хмурился.

Чу Цяо чувствовала, что у нее начинается очень сильная головная боль. Снаружи лил яркий свет, от зажженных повсюду факелов. Слышалось ржание лошадей, голоса, переговаривающихся между собой солдат. Даже при всех ее навыках, она не могла стать невидимкой или летать по воздуху.

Вспоминая о своем противнике, она яростно стиснула зубы.

«Не дай мне снова столкнуться с тобой!», — пробормотала Чу Цяо, держа в руке нефритовую подвеску в форме ромба, которая была сорвана с талии мужчины, во время сражения.

Хотя у нее не получилось рассмотреть его внешность, она смогла бы найти его рано или поздно по этой нефритовой подвеске, которую явно делали на заказ. Был, правда более простой способ, надо было расспросить слуг в этом доме, для кого устраивался банкет в Чэншоуфу сегодня вечером, и личность этого человека сразу станет ясна.

Думая о том, как он схватил ее за грудь, Чу Цяо, почувствовала, что ее лицо стремительно краснеет.

Ее терпение было исчерпано.

В этот момент неожиданно раздался чарующий возглас.

После того, как она покинула крышу, Чу Цяо заскочила в одну из комнат, дверь в которую открылась. Эта комната была великолепно обставлена, и Чу Цяо спряталась за красиво разрисованной ширмой. Сейчас стало ясно, что хозяйка в комнате проснулась.

Молодая женщина была почти обнажена, ее белая грудь была наполовину открыта, да и оставшийся наряд мало, что скрывал. Она лениво потянулась и подошла к ширме.

Чу Цяо застыла, у нее не было времени, что бы избежать ненужной ей встречи. У молодой хозяйки комнаты широко открылись глаза, когда за ширмой она увидела Чу Цяо.

Рот молодой женщины не уверенно открылся, но прежде чем она закричала, Чу Цяо подскочила вверх и ребром ладони ударила ее по шее. Глаза красивой рабыни закатились, она тихо упала на землю и потеряла сознание.

Похоже, придется прятаться здесь всю ночь.

Когда Чу Цяо уже закончила связывать молодую женщину, за стенами комнаты послышались шаги. Прислушавшись, Чу Цяо смогла различить отвратительный голос Тянь Чэншоу, который говорил:

«Мой Господин, эта комната, где живет рабыня, про которую я вам рассказывал. Никто не трогал ее. Наслаждайтесь этим вечером».

Пусть демоны заберут его душу!

Чу Цяо растерянно смотрела на яркие огни снаружи, она не рассчитывала на такую скорую встречу.

Глава 096: Весенняя сцена в бане

Ветра и дожди Бянь Тана.

Входная дверь была обработана смолой, когда дверь открылась, в комнату вместе с прохладным ветром проник приятный аромат сосны. Тот молодой господин, очевидно, сменил наряд. На нем был широкий золотисто-черный халат с узкими рукавами, под одеждой выглядывали темно-синие сапоги, по их ободку тянулось темно-синее изображение дракона, вышивка была настолько тонкой и к тому же выполнена в той же цветовой гамме, что заметить ее было очень сложно, отчего сапоги казались простыми, но при ближайшем рассмотрении от них смутно исходила какая-то величественная аура.

Свет внутри был тусклым, комнату освещали лишь два фонаря висевших в южном и северном углах, фонари были прикрыты розовым абажуром, создавая в комнате интимную атмосферу. Молодая женщина в откровенном персикового цвета платье стояла на коленях, увидев, что в комнату вошли, она почтительно склонилась, так низко, что сверху была видна лишь утонченная, как у лебедя, белая шея.

Тянь Чэншоу по-прежнему выглядел несколько бледным, но все же постарался, как можно более уверенно сказать: «Отдыхайте, Гунзы. Я оставлю вас».

Молодой господин кивнул и ответил: «Спасибо за гостеприимство, господин Тянь».

Тянь Чэншоу заискивающе поклонился. Прежде чем выйти, он обратился к стоящей на коленях молодой женщине: «Служи господину как следует, поняла?»

Женщина склонилась в еще более глубоком поклоне и мягко ответила: «Да». Ее голос был приятным и успокаивающим, но каким-то гнусавым, будто она только что проснулась, молодой господин не придал этому значения, как и Тянь Чэншоу. Попрощавшись с гостем, он вышел из комнаты и осторожно затворил за собой дверь.

Звук шагов постепенно стих, но все же было слышно, что снаружи комнату охраняют, по меньшей мере, человек 20 и все они были нерядовыми людьми.

В комнате царил полумрак, огонь ламп мерцал. В центре стояла необычайно огромная кровать, такая большая, что на ней могли свободно уместиться пять-шесть человек, на самом деле это собственно была вовсе и не кровать, а разложенный на помосте ковер. Постель была устлана красной парчой, сверху лежали нагромождения из мягких подушек, в передней части кровать была скрыта красным тюлем и сверкающими жемчужными занавесками. В комнате не было ветра, но шторы мягко колыхались, в теплом свете огней, они искрились и переливались, создавая ощущение роскоши.

Молодой господин в золотисто-черном халате равнодушно откинул полог и сел на большую кровать. Удобно устроившись, он посмотрел на женщину, по-прежнему стоявшую на коленях, и спокойно спросил: «Все еще не подходишь?» Голос его был низким, немного хриплый, как будто с мороза.

Девушка в ответ тихо промычала, после чего низко опустив голову, на коленях подползла к мужчине. Она протянула свои белые руки и начала осторожно снимать сапоги.

Внезапно, с глухим стуком, мужчина ударил девушку по плечу. Хотя он не прикладывал силу, этого хватило, чтобы отбросить ее руку. Ошарашенная девушка, задрожала всем телом, она приникла к земле, не смея поднять глаз.

Мужчина сел на кровать и нахмурился, глядя на молодую женщину. Взгляд его был мрачным, как будто с легким оттенком гнева и разочарования, но при этом с примесью необъяснимой радости. Смотреть было не на что, и мужчина медленно поднял голову и уставился на крышу.

Просто воображение разыгралось, если это она, как она могла так легко попасться? Даже если бы она была ранена, она бы нашла способ спрятаться. Тем более так кротко и покладисто ухаживать за кем-то и при этом сдержанно молчать? Не то, что та женщина-убийца, которую он только что встретил, с ее пронзительно холодным голосом и гибким телом… В этот момент он был на восемьдесят процентов уверен в личности того человека!

Подумав об этом, он почувствовал разочарование, неужели у него под дождем мозги совсем раскисли? Тем не менее, он не послал своих подчиненных и городскую охрану схватить убийцу. Эта его непоследовательность ставила его в тупик, он сам не мог понять себя. Что это, нежелание создать больше неприятностей из-за того, что он все еще не был до конца уверен или же он не хотел, чтобы ее схватили другие?

Оставив эти мысли, он встал и широкими шагами направился в сторону отгороженного экраном бассейна, шагнув вперед, он сбросил с себя верхнюю одежду, оставшись в легком белом халате, его черные волосы рассыпались по спине. У него было белое лицо, красные губы, манящий взгляд, он был прекрасен как ангел.

«В конце концов, это просто женщина!» — думал про себя молодой господин, — «я всего лишь хочу вернуть то, что принадлежит мне».

В мерцающем свете огней, мужчина снял нижний халат, обнажив свои точеные рельефные плечи и вошел в другую комнату, скрытую за ширмой. Он открыл дверь, в комнату немедленно повалил пар, создавая уютную атмосферу тепла.

Чу Цяо опустила голову, не смея поднять глаз на мужчину. Да, эта женщина в розовом была Чу Цяо, но снаружи собрались охранники из резиденции, она прекрасно понимала, что будь у нее даже в руках автомат АК 607, уйти живой ей бы не удалось. Не говоря уже о том, что кроме охраны резиденции, еще имеется система обороны города Вупэн, а так же вооруженные до зубов стражники, рыщущие снаружи в поисках убийцы, плюс этот мужчина, с которым она только что сражалась на крыше, определенно ей с этим не справиться.

В отчаянном положении, в котором она оказалась, она была вынуждена переодеться той женщиной, что сейчас лежит в шкафу без сознания, таким образом, как и ожидалось, ей удалось обмануть Тянь Чэншоу и этому, хорошо сложенному мужчине, она явно не интересна.

Довольная собой, Чу Цяо едва заметно улыбнулась. Она надеялась, что мужчина, неоднократно разрушавший ее планы, не был падок на женщин. Она надеялась, что он побранит ее чуток и прогонит с глаз долой, тогда она спокойно пройдет мимо нескольких десятков охранников, окруживших дом снаружи.

«Ты, подойди», — донесся глухой голос из-за дверей бани, в тот самый момент когда воодушевленная Чу Цяо преждевременно радовалась своей удаче, — «потри мне спину».

На лице Чу Цяо отразился целый букет эмоций. Нахмурившись, она решила тихо прокрасться и неожиданно нанести смертельный удар. Однако следующие его слова, заставили ее расслабиться.

«Потом ты сможешь уйти».

Чем меньше неприятностей, тем лучше. Чу Цяо радостно встала и семенящей, положенной рабу, походкой вошла в комнату, смиренно опустив голову.

Когда она открыла дверь, ей в лицо ударила струя теплого воздуха. Вся комната была окутана паром, что вынуждало ее шире открывать глаза, было трудно дышать. Чу Цяо, хмурясь, уже собиралась войти в комнату, но мужчина тихо произнес: «Сними обувь».

Чу Цяо почувствовала тепло под ногами, ее обувь уже порядком промокла, она тут же поставила ногу обратно, сняла обувь, после чего вошла в комнату босиком.

Баня оказалась большой, даже больше, чем спальня. Снаружи никто бы не подумал, что за экраном скрывается такая большая комната. В центре бани располагалась купальня, размером сравнимая с бассейном. Каждая из трех стен вокруг купальни была украшена четырьмя, вырезанными из белого нефрита, изваяниями красивых, полуобнаженных женщин в соблазнительных позах. Горячая вода изливалась из этих двенадцати статуй в чашу купальни, а потом по расположенным вокруг водостокам выводилась наружу.

Чу Цяо оценила, при нагреве воды вручную, процесс поддерживать было бы достаточно сложно, кроме того, температура воды была высокой, учитывая уровень технологических достижений того времени, вода остыла бы еще до попадания в чашу купальни. И откуда столько пара? Вероятно, резиденция стоит на горячих источниках, этот Тянь Чэньшоу ценитель комфорта, чтобы прокопать землю и протянуть трубы, требуется немало денег.

Баню с четырех сторон освещали несколько тусклых фонарей, создавая интимное настроение. Чу Цяо внимательно рассмотрела выгравированные на стенах барельефы, оказалось, что они изображали обнаженных женщин, смущенно прикрывавших свои прелести.

То ли из-за жары или по какой-то другой причине, Чу Цяо покраснела, она опустила глаза, не решаясь поднять их снова. С одной стороны к чаше купальни примыкала платформа. Под платформой ярко горел огонь, согревавший саму платформу. На платформе была расстелена лежанка из шкуры белого медведя, рядом стояли вино и фрукты. Едва взглянув, Чу Цяо тут же поняла, для чего это было сделано. Это отапливаемая платформа обеспечивала сухость коврика, не смотря на влажность внутри бани. Таким образом, после принятия водных процедур, сильному полу было комфортно развлекаться с рабынями.

«Ты умерла?», — медленно раздался низкий голос.

Чу Цяо раздраженно покосилась на него. «Потереть спину? Я сдеру тебе кожу!» — подумала она, после чего босиком вошла в комнату. По мере приближения к купальне, пар становился плотнее, видимость катастрофически падала. Когда она подошла к краю купальни, то уже не могла разглядеть пальцы вытянутых перед собой рук.

Чу Цяо шла вслепую, аккуратно прощупывая ногами путь, вокруг все было затянуто туманом, девушка не могла быть уверена, подошла ли она к краю купальни. Вдруг раздался глухой стук, поскользнувшись, Чу Цяо потеряла равновесие и начала падать в бассейн. Будучи весьма ловкой, она смогла бы вернуть себе равновесие и устоять на ногах, но, учитывая, что в бассейне находился опытный и проницательный противник, ей ничего не оставалось, кроме как с мучительным выражением на лице свалиться в бассейн, не осмеливаясь предпринимать какие-то действия.

Но в этот момент появилась длинная рука и схватила Чу Цяо за талию, с видимым усилием, мужчина дважды подтолкнул ее, позволив Чу Цяо опуститься на колени возле бассейна.

«Я позвал тебя, чтобы ты просто потерла мне спину, больше от тебя ничего не требуется», — из густого тумана медленно раздался равнодушный голос, в котором слышались нескрываемые нотки презрения. Очевидно, он увидел в действиях Чу Цяо, своего рода замаскированную попытку соблазнить его.

Чу Цяо глубоко вздохнула, подавляя растущую в душе волну гнева. Она опустилась на колени возле купальни, оглядываясь по сторонам, однако не смогла обнаружить полотенце для обтирания. Тонкие струйки пота стекали по ее лбу, заставляя ее хмуриться.

Послышался всплеск воды и, хотя Чу Цяо ничего не видела, она почувствовал, что мужчина повернул голову. Даже в густом тумане она ощущала на себе его острый нетерпеливый взгляд. Поскольку по завершении их недавней драки, она говорила со своим противником, чтобы ее случайно не узнали, девушка преднамеренно изменила свой голос, резко сделав его мягким, она немного заискивающе произнесла: «Может слуга прежде сделает молодому господину массаж?»

Сидящий перед ней мужчина ничего не ответил, лишь слегка повернул голову, видимо демонстрируя свое согласие.

Чу Цяо засучила рукава и протянула светлые руки, намереваясь сделать ему массаж. Первоклассный агент может справиться с любой ролью в любой ситуации, особенно женщина-агент, которым нередко приходиться использовать свою женскую привлекательность, ради удачного завершения миссии. В свое время, Чу Цяо получила специальную подготовку в области массажа, несмотря на то, что она уже многие годы не практиковалась, навыки свои она не растеряла. Мужчина очень быстро оценил ее профессиональные техники, отличные от приемов этой эпохи, по крайней мере, напряжение в мускулах начало уходить, мало-помалу он полностью расслабился.

Пусть лицо мужчины она видеть не могла, но приходилось признать, что тело у него было красивым, настолько, что слова «очень» было недостаточно, чтобы выразить это. У него были крепкие мышцы, но не узловатые, какие обычно бывают у мастеров боевых искусств, четко очерченная линия рук, развитая мускулатура, при этом ничего лишнего. Это показывало, что наравне с мужественной красотой, он сочетал в себе утонченность образованного человека. Чу Цяо было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что у него широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги, ни капли лишнего жира, совершенно очевидно, что он регулярно тренируется, Чу Цяо все еще чувствовала ноющую боль в плече, доказывающую, насколько силен этот человек.

Девушка зачерпнула горячей воды и вылила ее на спину мужчины. Вода стекала с плеч, медленно бежала по широким мышцам спины и возвращалась в бассейн. Ее нежные белые пальцы старательно разминали застоявшиеся мышцы, движения ее были сильными и уверенными, не такими как у обычной женщины, к тому же она точнее определяла нужные точки, демонстрируя свой профессионализм. Мужчина медленно сделал глубокий вдох и откинул голову назад, опершись на ноги девушки, вероятно намереваясь вздремнуть.

Чу Цяо нахмурилась, но сделать ничего не могла. Она прекрасно знала, что этот человек блестящий воин. Даже если она будет биться в полную силу, вряд ли ей удастся уйти целой и невредимой. Даже если бы она смогла убить его, трудно будет вырваться из комнаты со всех сторон окруженной огромным количеством охранников. Кроме того, сегодня вечером перед ней стоит задача спасти Цзыминь, в настоящий момент Чу Цяо даже не знает где ее держат, лучше не усложнять ситуацию. Снова подавив свой гнев, она продолжила медленно растирать плечи мужчины. Через некоторое время она уже начала обливаться потом. На самом деле она чувствовала себя более уставшей, чем после раунда в рукопашном бою.

Кап! Капля пота скатилась с ее лба и упала на нос мужчины. Не открывая глаз, молодой господин вымолвил: «Сними одежду».

«А?» Чу Цяо была ошарашена, но быстро пришла в себя, сдерживая раздражение, девушка спросила: «Что вы хотите сделать, господин?»

«А тебе очень хочется, чтобы я с тобой что-то сделал, не так ли?», — язвительно усмехнулся молодой господин. «К сожалению, у меня сейчас не то настроение. Просто я не видел, чтобы кто-нибудь ходил в одежде в парилке. Это я по доброте душевной напоминаю тебе, чтобы ты до смерти не угорела».

«Благодарю за доброту, господин. Мне не жарко».

Хотя мужчина знал, что она лжет, но, вспомнив слова Тянь Чэншоу, молодой господин просто промолчал, и больше он не возвращался к этому вопросу. Ведь она была еще девственницей, хотя у нее и были свои хитрости, она была не такой толстокожей.

Взгляд Чу Цяо был враждебным, благо туман был густой, поэтому притворяться ей больше не нужно. Этот человек любит глумиться над другими. Она вспомнила о том, как он схватил ее в недавнем поединке. Она холодно ухмыльнулась и изогнула тонкую бровь, в ее голове родился план. Ее пальцы скользили вдоль мужских плеч, спускаясь вниз, легкими, словно порхающие бабочки, дразнящими прикосновениями, они двигались от шеи к мышцам груди, рисуя круги на атлетическом теле.

Мужчина слегка усмехнулся, но ничего не сказал, явно не возражая против этого легкого флирта.

Понизив голос, Чу Цяо чарующим голосом произнесла: «Молодой господин, это точка Цяньюнь, используется в акупунктуре для снятия усталости». Договорив, она сжала кулак и суставами пальцев резко ударила его в солнечное сплетение.

Как и ожидалось, глухо охнув, мужчина согнулся пополам, его томное состояние тут же растворилось без следа.

Чу Цяо сделала вид, что испугалась, девушка поспешно опустилась на колени и опустив голову, перепугана произнесла: «Не слишком ли сильно?»

Мужчина прокряхтел, задыхаясь. Через какое-то время он хрипло сказал: «Не твое дело». Тяжело дыша, он сел у бассейна, тихо пробормотав: «Проклятая девчонка, лупит безжалостно».

«Вы говорите обо мне, господин?»

«Нет».

Чу Цяо, естественно, знала о ком речь, поскольку это было то место, куда она ударила его во время их недавней схватки. Только говорил он как-то странно, как будто знал ее. Чу Цяо медленно нахмурилась, слегка щуря глаза.

«Ты была куплена несколько дней назад господином Тянем в Сяньяне?» — вдруг с интересом спросил мужчина, неожиданно проявив милость и соизволив с ней поболтать. Видимо лежащая без сознания в шкафу женщина была куплена в городе Сяньян, впрочем, как и она сама, значит между ними есть что-то общее. Чу Цяо ответила тем же приторным голосом: «Да, господин».

«Мм». Мужчина продолжал допрос: «У кого?»

В Сяньяне из торговцев рабами Чу Цяо знала только одного, она тут же ответила: «У торговца Му с западного рынка».

«С западного рынка?». Ее слова весьма воодушевили сидящего в купальне мужчину. Он обернулся и тихо спросил: «Может ты видела молодую женщину, такую же высокую, как и ты, видную такую и весьма умелую в боевых искусствах?»

Чу Цяо нахмурилась и ответила: «Умелую в боевых искусствах? Разве такую смогли бы взять в плен?»

«Она была серьезно ранена. Кажется, с ней был спутник»

Услышанное встревожило Чу Цяо, она нахмурилась и осторожно спросила: «Таких людей немало. Господин знает, как зовут ту молодую женщину?»

«Ее зовут…», — не закончил мужчина. Он долго размышлял, прежде чем ответить: «Забудь, скорее всего, она использовала вымышленное имя».

«Тогда я ничего не знаю», — заявила Чу Цяо, изображая беспечность. Слегка посмеиваясь, она осторожно спросила: «Господин ищет кого-то? С вашим положением, у вас не могут быть друзья из рабов. Она должно быть служанка господина?»

Настроение мужчины тотчас изменилось, он отвернулся, ничего не ответив. Позади изваяний прекрасных женщин, бурным потоком в купальню с шумом текла горячая вода. Через некоторое время Чу Цяо услышала, как мужчина шепотом сказал: «Я собираюсь схватить ее».

Чу Цяо похолодела, похоже, что войска Великой Вэй настигли ее. Они действительно могли найти ее, у них для этого есть все средства. Она оказалась в ловушке в городе Вупен, еще раньше они, по-видимому, нашли торговца Му, на самом деле, если бы она не оказалась на лодке семьи Чжан, ее бы уже постигли большие неприятности. Если бы она могла переиграть и решить снова, бежать ей из семьи Чжан, чтобы оказаться пойманной войсками Великой Вэй, она бы предпочла пока задержаться на лодке и посмотреть, что думал делать Цзин Хань.

Глубоко задумавшись, она не заметила, как мужчина внезапно поднялся. Чу Цяо в этот момент массировала ему шею, застигнутая врасплох, она пошатнулась и с шумом головой вниз полетела в воду, опускаясь на дно бассейна. Если бы не глубокая вода, она легко могла раскроить себе череп.

Чу Цяо почувствовала головокружение. Внезапно, кто-то вытащил ее на поверхность. Чу Цяо закашлялась.

В этот момент, напор горячей воды резко усилился, во все стороны летели брызги, все вокруг заволокло белым туманом. Мужчина помог Чу Цяо подняться, она оперлась на его руку, неудержимо кашляя. И спецагент, наглотавшийся воды, ничем не отличается от обычного человека, она вся покраснела, горло невыносимо пекло, как от горячего углерода.

Мужчина и женщина стояли по пояс в горячей воде посреди бассейна, вокруг клубился густой пар, они едва могли друг друга видеть. Мужчина лишь чувствовал, как яростно дрожит тело женщины в его объятиях, она так кашляла, что казалось сейчас у нее легкие выйдут наружу. Она была высокая, но худая, руки были слишком тонкими, но приятными на ощупь, кожа была гладкой и нежной. Он поднял глаза, в тумане было смутно видно, как промокшая одежда, плотно прилегает к ее телу, подчеркивая ее прелестные формы. Ее стройные длинные ноги соприкасались с его телом, у нее была красивая фигура, красотой она могла поспорить с девушками из благородных семей.

Что-то на него нашло, в сердце мужчины вдруг родилась капля нежности, он протянул руку и слегка похлопал ее по спине, чтобы облегчить ее кашель. Однако, когда его рука опустилась на ее спину, тонкая ткань сползла с ее тела и его рука прижалась к ее гладкой, белоснежной, словно превосходный нефрит, мягкой коже.

Тело Чу Цяо напряглось, она тут же забыла про кашель.

Взгляд мужчины слегка потемнел, он схватил руки Чу Цяо, внезапно опустил голову и с жадностью впился своими губами в губы Чу Цяо. Чу Цяо была ошеломлена, девушка пришла в бешенство, когда сильные руки крепко стиснули ее в своих объятиях, прежде чем она успела сомкнуть зубы, их ловко разжал язык мужчины и яростно проник внутрь. Действия его были властными, одной рукой он сжимал ее в своих объятиях, другой держал затылок, не позволяя ей вывернуться.

Страх и паника сковали Чу Цяо, вытесняя все мысли из головы, но уже в следующие мгновение она опомнилась и со всей силы ударила мужчину. К сожалению поспешно действуя, она позабыла о том, что стоит посреди бассейна, из-за сопротивления воды она не ударила мужчину, а вместо этого сама поскользнулась и повалилась назад.

Воспользовавшись случаем, мужчина зло усмехнулся и с лукавым выражением лица выпустил ее из объятий, позволяя упасть в воду. «Бах» с грохотом в воздух взметнулись брызги воды! Со всех сторон их обступила горячая вода, хлынула в уши. Их длинные черные волосы рассыпались в воде, закрывая обзор. Мужчина прижался к телу Чу Цяо. Они медленно пошли на дно бассейна глубиной более метра, вокруг кружились лепестки цветов. Когда они опустились на дно бассейна, мужчина одной рукой притянул к себе затылок Чу Цяо, другой обхватил ее талию, после чего снова поцеловал в губы.

Молодой господин умел целоваться, но поцелуи его были яростными, словно он изливал через них всю свою злость. Его необузданный язык метался у нее во рту, как будто пытался высосать всю ее сладость и силу. Рука мужчины от поясницы медленно поползла вверх, Чу Цяо нахмурилась, она больше не думала о том, что ей нужно скрывать свою личность. Девушка занесла кулак, намереваясь остановить мужчину, но вода поглотила силу удара. Мужчина извлёк свою ладонь из волос Чу Цяо и ловкими движениями сцепил обе ее руки за спиной, стиснул ее ноги, своими. Свободная рука мужчины скользила вверх, от гибкой женской талии к плоскому животику, к высокой белоснежной груди…

«Ммм…» глухо простонала Чу Цяо и начала отчаянно брыкаться. Она открыла рот и со всей силы укусила губу мужчины, после чего вдруг почувствовала привкус крови на языке. Однако ее яростное сопротивление не заставило противника отступить, наоборот это разгорячило его, еще сильнее разжигая в нем страсть. Он протянул руку и, схватив платье, разорвал его переднюю часть, обнажив (большой участок) ее прозрачную белую кожу.

Чу Цяо широко раскрыла глаза и разгневано охнула. Почувствовав как теплая мужская ладонь опустилась на ее грудь, Чу Цяо, пришла в бешенство, («гнев придал ей новые силы» цитата). Одним ловким движением она высвободилась из захвата и со всей силы толкнула мужчину в грудь, после чего вынырнула на поверхность воды.

«Фу» тяжело выдохнула девушка, она долго не могла отдышаться, от длительного прибывания под водой, лицо Чу Цяо раскраснелось, она задыхалась. Через некоторое время из-под воды, выдохнув, появилась голова мужчины.

«Иди сюда!», — не спеша, раздался хмурый, сиплый голос, звучал он холодно, с легким раздражением: «Хватит играть, не разыгрывай передо мной представление!»

«Ммм, хорошо», — зловеще ухмыльнувшись, девушка скривила губы в улыбке и прищурилась, как хищник, выслеживающий свою добычу. Она была полна решимости пролить чью-то кровь.

К сожалению, туман был слишком густым и мужчина не видел выражение ее лица, поэтому, когда она подошла к нему, он подумал, что она передумала и решила повиноваться ему. Однако в этот момент тело Чу Цяо изогнулось как у гепарда, взмыв на полметра над водой, девушка словно вихрь развернулась в воздухе и ударила мужчину правой ногой в грудь!

«Плюх!» Еще большая, чем прежде стена воды взметнулась вверх. Мужчина, оглоушенный внезапным ударом, отлетел назад. Не теряя ни минуты, разгневанная львица набросилась на мужчину, упав вместе с ним в воду, и беспощадно начала осыпать ударами красивое лицо мужчины.

Все произошло в считанные секунды. Не смотря на то, что мастерство мужчины в боевых искусствах не было ниже ее, из-за внезапности нападения, он вовремя не успел среагировать. Эхо ее ударов разлеталось по всей комнате. Лицо мужчины уже приняло на себя несколько ударов, если бы он не находился в воде, его нос наверняка был бы сломан.

Мужчина был ошарашен, не в состоянии ответить на удар, он был вынужден сделать нечто не подобающее его статусу, он оттолкнул Чу Цяо в сторону, поднялся и беспомощно пополз к краю бассейна.

«Хочешь сбежать?» Чу Цяо выплюнула воду изо рта и словно разъяренный леопард снова набросилась на него! Скорость, техника, непредсказуемость ударов и безудержный гнев объединились воедино, сделав ее вдвое опаснее, у мужчины просто не было возможности дать отпор. После серии непрерывных ударов, улучив секунду затишья, ему удалось вылезти из купальни, после чего он побежал к выходу из парилки. Но Чу Цяо не дала ему шанса, коль уж она себя раскрыла, следует «вырвать сорняк с корнем», сама умрет, но и ему не позволит уйти живым!

Она снова прыгнула на него, схватив неприятеля за талию и, они оба с глухим стуком повалились на землю.

Выбравшись из бассейна, мужчина смог овладеть ситуацией и выйти из роли груши для битья. Он прекратил отступать и пошел в наступление. Два силуэта кружили в густом белом тумане, стремительно осыпая друг друга ударами, они бились на равных, сила, скорость, техника исполнения ударов не имели себе равных.

Чу Цяо уже раскрыла себя и если бы мужчине удалось сбежать, она была бы обречена, что прекрасно стимулировало, она выкладывалась на пределе сил, не щадя себя.

Но и мужчина уже больше не был столь наивным, чтобы по-прежнему принимать ее за обычную рабыню. Он действовал осторожно, используя уловки, не давая врагу пощады!

Никакого оружия, никаких уловок, никаких внезапных атак из засады, только истинное, в полном его смысле, кунг-фу, никакой лишней акробатики и выкрутасов, это был бой не на жизнь, а на смерть!

В комнате не смолкали звуки ударов, после нескольких их десятков, локти и колени у них уже начинали неметь, руки не чувствовали боли, но они отчаянно продолжали бой, никто и слова не проронил, не пытался кричать. Стремительность атак не допускала ни малейшей потери концентрации или промедления.

Глаза дерущихся уже покраснели. Внезапно две тени в тумане устремились друг к другу с невероятной скоростью, словно вспышка молнии, после серии быстрых атак, две руки одновременно сжались на горле противника, грозя неминуемой смертью обоим. Силы были равны!

Движения обоих противников были удивительно синхронными, пальцы, словно клещи, сдавливали горло неприятеля, стоило одному из них слегка пошевелиться, оба дуэлянта безжалостно раздавили бы друг другу глотки.

Через мгновение, с молчаливого согласия медленно подняли вторую руку, сигнализируя о перемирии. Погибнуть вместе? Это было бы верхом глупости! Потом они одновременно ослабили хватку, медленно отступая назад.

Внезапно раздался оглушительный рев и в этот критический момент снова с шумом полилась вода из кранов. В ту же секунду, ослабившие хватку противники, успевшие отойти друг от друга на расстояние вытянутой руки, снова бросились вперед, вцепляясь в горло оппонента.

Не сговариваясь, они, выпучив глаза, холодно прорычали друг другу: «Подлый!»

Но в этот момент мужчина неожиданно пнул стоявшую у бассейна бочку и тут же развернулся, не обращая внимания на стоящую позади Чу Цяо, он резко бросился к выходу из парилки.

Эта женщина поистине была великолепным мастером рукопашного боя, сражаться с ней не было никакой необходимости, достаточно выбраться из парилки и снаружи тут же услышат шум боя, тогда он точно выйдет победителем!

Но реакция Чу Цяо была столь же стремительной, как и требовали того обстоятельства. С математической точностью она прыгнула вперед, настигая убегающего противника! Взгляды, все их движения были совершенно синхронны! Вплоть до того, что даже направление их шагов были одинаковым!

«Бац», жалобно отозвалась дверь парилки, приняв на себя удар Чу Цяо, мужчине все же удалось ударить ногой в дверь.

Сердце Чу Цяо пропустило удар, она знала, что этот звук, безусловно, всполошит охранников снаружи, самое большее через 3 секунды охранники выбьют дверь и изрешетят ее стрелами, бежать было некуда. Её единственный шанс — в течение этих трех секунд разобраться с тем мужчиной, затащить его на ту шикарную кровать и изобразить какую-нибудь неприличную позу, чтобы заморочить охранникам головы!

Не имея времени обдумать все ЗА и ПРОТИВ своего гениального плана, Чу Цяо сделала несколько прыжков вперед, попутно срывая с себя путающуюся под ногами шифоновую юбку, оставив только рубашку и кокетливые шортики. Резко прыгнув вперед, она оттолкнулась ногами от стены, добавляя своим движениям силу инерции, сделав сальто вперед, ударом в спину девушка сбила мужчину с ног и они вместе рухнули на мягкую кровать!

В этот момент за дверью послышался шум. Ей остается либо заставить его отпустить ее, либо использовать его в качестве заложника, оба варианта зависели от одного и того же начального условия. А точнее схватить его и заставить подчиняться.

В этот момент, Чу Цяо чувствовала, что сходит с ума.

Проворно работая запястьями, они обменялись еще 20 ударами, запястья горели, локти распухли. Наконец, в тот момент, когда за дверью послышались шаги, Чу Цяо добилась успеха, ей удалось схватить мужчину за горло, однако ценой этому было то, что мужчина тоже схватил ее за горло!

Ситуация была удивительно похожа на предыдущую, грозившую смертью им обоим? Значит погибнут вместе!

Раздался стук в дверь, сопровождаемые яростными криками, охранники снаружи пытались ворваться внутрь. Огонь в фонарях мерцал, освещение было тусклым, но даже не смотря на это, противники, наконец, смогли рассмотреть друг друга. Наконец-то, эти двое, пол вечера проведшие бок о бок, смогли увидеть лица друг друга, а, увидев, застыли в недоумении, широко раскрыв рты, точно два идиота!

В этот момент послышался грохот, выбиваемой двери. Охранники гурьбой ввалились в комнату. Возглавлявший их молодой воин, закричал: «Четвертый молодой господин! Четвертый молодой господин! Что случилось?»

Но, увидев двух человек на постели, тут же вытаращили глаза и онемели от ужаса. Комната была перевернута вверх дном, словно здесь изрядно поработали воришки, все было залито водой, ковер испорчен, одеяла наполовину лежали на полу, вокруг разбросана одежда. А на огромной кровати мужчина и женщина тесно сплелись друг с другом в пикантной позе. Непрошеные гости обменялись испуганными взглядами, затем дружно посмотрели на дверь.

«Кто позволил вам вламываться?!» — словно разъяренный лев, с красным от гнева лицом, зарычал лежащий на кровати мужчина. В этот момент Юэ Ци с остальными охранниками почувствовали себя так, словно они оказались в эпицентре разрушительного урагана. Ребята тотчас побледнели, некоторые в испуге даже попадали на пол. А потом и 3-х секунд не прошло, как вломившиеся, расталкивая друг друга, ретировались из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Через несколько мгновений, оставшись наедине, два человека посмотрели друг на друга и воскликнули: «Ты?!»

Глава 097: Задолжала тебе жизнь

Ветра и дожди Бянь Тана.

В комнате стояла гробовая тишина, в углах, временами попыхивая, тихо горели фонари. Снаружи из непроглядной темноты через окно доносилось пение цикад, сквозь щель в спальню просачивался бледный, как вода, лунный свет. Ночи в Вупене были прохладными, вокруг царила безмятежность.

Мастера боевых искусств могли похвастаться превосходным слухом, а в такую тихую ночь особенно. Вскоре до ушей находившихся в комнате людей медленно донеслись намеренно приглушенные голоса собравшихся снаружи мужчин. Охранники весьма беспардонно сплетничали о своем хозяине:

«Обычно господин кажется таким суровым, я не ожидал, что ему нравятся такие утехи».

«Верно. Они ведут себя так громко, повсюду раскидали одежду, обстановка как на поле боя».

«Эта женщина невероятна везучая, в конце концов, ей чем-то удалось зацепить нашего хозяина».

«У нее великолепная фигура, ноги длинные, белые…»

«Ты головой тронулся?! Эта женщина господина! Будь осторожен, не то он вырвет твои собачьи глаза!»

«Аа, брат Чжан прав, мы должны забыть обо всем, что видели и притвориться слепыми».

«Я живу в резиденции уже много лет. Не смотрите, что сейчас характер господина стал намного мягче, это не значит, что он так просто забудет! Раньше он был главным тираном, в поместье его боялись все. Слушайте меня, я знаю что говорю! Однако эта рабыня очень хороша, такие формы, такая фигура, только… почему она мне кажется немного знакомой?»

«Ты всех красавиц знаешь в лицо».

Охранники тихо захихикали, после чего голоса стихли, скорее всего, толпа удалилась.

___________________________________________________

В комнате два человека по-прежнему застыли в той же позе, держа друг за друга за горло, их ноги крепко переплетались. Когда их глаза встретились, внутри вспыхнуло множество смешанных чувств.

В комнату ворвался внезапно поднявшийся за окном ветер, всколыхнув красные занавески, шторы легко раскачивались между ними, делая их силуэты неясными. Время шло медленно, в ночной тишине раздавались звуки барабанов часовых, эхом разносившиеся по всему городу, словно скользящая по реке маленькая лодка, создавая бесчисленные ряби, медленно, но непреклонно.

В конце концов, их взгляды капля за каплей остыли. От первоначального потрясения, потом смущения, гнева и, наконец, до враждебности, после чего мало-помалу стали холодно-спокойными. И пусть камень, брошенный воду, поднимает брызги, постепенно он опускается на дно и рябь на воде замирает, как будто и не было ничего. С молчаливого согласия они одновременно разжали пальцы, отпуская горло противника и отстраняясь друг от друга.

Чу Цяо натянула на себя шелковое одеяло, прикрывая обнаженную плоть, неотрывно глядя на сидящего напротив нее мужчину, ни разу не моргнув. Все прочие эмоции были подавлены, остались лишь осторожность и настороженность.

Разумеется, этот мужчина тот самый только что прибывший в Вупен 4-й господин семьи Юйвень, Юйвень Юэ, с его статусом, само собой скромный начальник стражи Бянь Тана хотел изо всех сил угодить ему.

Разъяренный мужчина тоже постепенно успокаивался. Его глаза потемнели, брови хмурились, взгляд стал холодным, но явной враждебности в нем не было, но он принял свой привычный непроницаемый вид, ленивый и несколько холодный. Через некоторое время мужчина беззаботно слез с кровати, без стеснения дошел до центра комнаты и подобрал сброшенный им ранее золотисто-черный халат и натянул его на себя, наискось подвязавшись поясом, оставив наполовину открытой загорелую грудь. А потом, он неожиданно продемонстрировал жест доброты, подобрав с пола насквозь промокший халат Чу Цяо, он подошел к ней и, протянув его девушке, равнодушно произнес:

«Дай сюда».

«Дать?» Чу Цяо нахмурилась: «Дать что?»

Юйвень Юэ бросил на нее скептический взгляд, всем видом намекая, чтобы она не прикидывалась дурочкой.

«После того, как Янь Сюнь сбежал обратно в свое старое гнездо с нищими и попрошайками из Датуна, их финансовые дела совсем плохи? Они вынуждены были отправить тебя воровать?»

«Что ты сказал?» Глаза Чу Цяо вспыхнули, она сердито выкрикнула: «Следи за языком!»

Юйвень Юэ одарил ее безразличным взглядом, затем презрительно вымолвил: «Ты мясо на разделочной доске, а все еще осмеливаешься вести себя так высокомерно».

Сидевшая на кровати Чу Цяо, посмотрела на него враждебно, но ничего не ответила. Одно неверное действие приведет к провалу всей игры, а сегодняшняя вылазка, в самом деле, окончательно провалилась. В глубине сердца она была крайне разочарована, проклиная свою судьбу и отвернувшуюся от нее удачу.

Как бы ей не хотелось этого признавать, но в тот момент, когда она увидела лицо Юйвень Юэ, она почувствовала поднимающееся в душе необъяснимое счастье. Возможно, лучше быть пойманной им, чем кем-то другим! По крайней мере, она не будет немедленно обезглавлена. Она знала, что столица объявила награду лишь за ее голову, сама она им не нужна.

«Отдай», — упрямо сказал Юйвень Юэ.

«Что отдать то?»

«Хватит притворяться!», — простонал мужчина, холодно глядя на нее: «Только что, на веранде, это была ты. Ты кое что-то у меня украла, мне нужно говорить об этом?»

Чу Цяо вдруг поняла о чем речь, однако она упрямо ответила: «Кому нужны твои вещи. Как взяла, так и выбросила. Хочешь вернуть, отправь кого-нибудь из слуг, пусть поищут в озере».

Юйвень Юэ слегка нахмурился, взгляд стал мрачным. Чу Цяо бесстрашно смотрела на него, глаза ее сияли упрямством и невозмутимым спокойствием.

«Пф», — Юйвень Юэ бросил мокрую одежду в лицо Чу Цяо, потом развернулся и направился к выходу. Когда он открыл дверь, к нему тут же побежали слуги. Юйвень Юэ отдал им распоряжение, он говорил тихо, суть была простой, достать из озера нефритовый кулон. Услышав его слова, охранники растерялись. Озеро было небольшим, его можно было проплыть на лодке по окружности меньше чем за час, однако в глубину оно доходило до 4 сажень, искать в таком озере крохотный кулон…

Один из слуг с горестным видом поднял голову и неловко вымолвил: «Господин, это…»

Внезапно послышался шлепок, прежде чем слуга успел договорить, Юйвень Юэ протянул руку и отвесил говорившему мужчине оплеуху с такой силой, что у бедняги искры посыпались из глаз, мужчина опустил голову.

«Кто позволил тебе поднимать голову?»

Слуга в страхе кивнул, не решаясь больше поднять головы.

Услышав это, сидевшая на кровати Чу Цяо оцепенела, поскольку дверь оказалась расположенной напротив кровати, в то время как она все еще была раздета.

Охранники быстро отступили, вскоре на улице вспыхнули факелы и раздались крики. По тревоге были подняты все охранники, в том числе стража из дворца Тянь Чэншоу, толпа поспешила к Яшмовому озеру на заднем дворе.

Когда Юйвень Юэ повернулся, Чу Цяо уже натянула мокрую одежду, но поскольку халат был из тонкого шифона, мокрая ткань облепила ее фигуру и выглядела почти прозрачной, наоборот еще больше добавляя соблазнительных ноток.

Юйвень Юэ посмотрел на Чу Цяо, после чего нахмурился. Заметив что-то неладное во взгляде мужчины, она почувствовала себя неловко. Мужчина подошел к шкафам с одеждой и открыл один из них, Чу Цяо округлила глаза, но прежде чем она успела крикнуть, из шкафа вывалилась связанная женщина и полетела к ногам Юйвень Юэ.

Мужчина среагировал быстрее, чем успел сообразить, что к чему. Приняв ее за убийцу, спрятавшуюся в шкафу, 4-й молодой господин семьи Юйвень отбросил ее пинком без всякой жалости и, прежде чем коснуться земли, тело бедной рабыни покатилось, словно футбольный мяч. Девушка согнулась пополам, точно сушеная креветка, можно было даже представить, как громко она кричит, если бы ее рот не был завязан.

По счастью Юйвень Юэ, не знавший происхождения оппонента, бил не со всей силы. Увидев лежащую на полу полуобнажённую соблазнительную женщину, Юйвень Юэ застыл от удивления, мужчина нахмурился, задумавшись.

Женщина и без того была перепугана от пережитого. По непонятным причинам ее оглушили, после чего она очнулась запертая в шкафу и, когда ее, наконец, освободили, прежде чем она успела позвать на помощь, ей сильно досталось. В этот момент, перед лицом этого свирепого мужчины, глаза ее закатились, и она потеряла сознание.

«Эй! Не причиняй ей вреда».

Юйвень Юэ обернулся, увидев явно смущенное выражение на лице Чу Цяо, он тут же все понял. Поскольку рабыней в этой комнате оказалась переодетая Чу Цяо, тогда та, что лежит на полу почти наверняка и есть та самая рабыня, подготовленная для него Тянь Чэншоу. Обдумав это, Юйвень Юэ больше не взглянул на лежащую на полу женщину. Он повернулся к шкафу и достал комплект одежды, после чего подошел к Чу Цяо и бросил платье ей. Слегка скривив губы, он холодно сказал: «Синъэр, ты все такая же безжалостная».

«Не называй меня Синъэр!», — холодно ответила Чу Цяо, натягивая чистый халат прямо поверх мокрой одежды. Едва договорив, она услышала сердитый вздох. Вдруг Юйвень Юэ точно тигр набросился на Чу Цяо, прижимая ее своим телом, его ноги словно клещи стиснули длинные ноги девушки, рука крепко сжала ее подбородок. С мрачным выражением лица, он безжалостно произнес: «В таком случае как мне тебя называть? Цзин Юэр? Или как? Чу Цяо?»

Взгляд Юйвень Юэ был хмурым, в его глазах словно назревала буря, рука его все сильнее сжимала подбородок Чу Цяо, голос мужчины хрипел: «Что? Перейдя на сторону Янь Сюня, ты даже от своих предков отказалась, даже фамилию тут же изменила? В таком случае, почему бы тебе не взять сразу фамилию Янь?»

Чу Цяо холодно посмотрела на Юйвень Юэ и угрожающе процедила: «Отпусти меня!»

«Отпустить тебя?», — холодно усмехнулся Юйвень Юэ. «И куда же ты собиралась? Ты прибыла в Бянь Тан из-за свадьбы своего старого любовника, или чтобы в обход добраться до Янбэйя? Как же я сразу не разглядел, что наша маленькая Синъэр на самом деле роковая женщина с чарующей улыбкой?»

«Юйвень Юэ. Я предупреждаю тебя, отпусти меня!»

«Предупреждаешь?» Юйвень Юэ искривил губы в зловещей ухмылке и, прищурившись, холодно сказал: «Синъэр, ты ведь не первый день знакома со мной! Когда я, Юйвень Юэ, боялся чьих-либо предупреждений?»

Долго не думая, Чу Цяо выкинула руку вперед намереваясь схватить шею мужчины!

Юйвень Юэ тоже не отставал, он откинул голову назад и вместо шеи рука Чу Цяо схватила его воротник. Его халат изначально неплотно прилегавший к телу, сейчас был разорван, обнажив большую часть загорелой крепкой груди. Пальцы Юйвень Юэ сжимавшие подбородок Чу Цяо разжались, заскользили вдоль ее белой шеи к ключице. Мужчина зловеще ухмыльнулся: «Что? Так не терпится? Ты из всех сил стараешься сблизиться со мной, планируешь пустить в ход красоту, чтобы помочь Янбэйю?»

Выражение лица Чу Цяо осталось неизменным, однако она медленно прищурилась, в глазах вспыхнул гнев, вдруг девушка высвободила одну ногу и нацелилась в пах Юйвень Юэ! Движение было быстрым и сильным!

Но Юйвень Юэ был неординарным человеком, разве вступив в бой, мог он оказался в невыгодном положении? Опершись на руки, мужчина легко ушел от удара, а когда Чу Цяо использовала прежний прием, он снова навалился на нее, пригвоздив к кровати, их лица были так близко, что два человека ощущали дыхание друг друга.

«Хм!» — сердито фыркнула Чу Цяо, в глазах вспыхнул гнев, она яростно ударила Юйвень Юэ в плечо. Мужчина опустил плечо, уходя от удара, одна сторона его тела вывернулась наружу, тело Чу Цяо по инерции последовало за ним. Юэвень Юэ крепко схватил ее за талию и внезапно покатился, в результате чего все простыни и одеяла обернулись вокруг них, обматывая их словно кокон. Пользуясь моментом Юйвень Юэ крепко стиснул руки и ноги Чу Цяо.

Чу Цяо сопротивлялась изо всех сил, но одеяла так туго обмотали их, что она не могла вырваться. Вдобавок Юйвень Юэ был гораздо сильнее ее, и через некоторое время она без сил упала на кровать, тяжело и часто дыша. Видя бесплотность своих попыток одолеть его, она вытянула голову, пытаясь укусить его.

Во время боя одежда Чу Цяо разодралась, обнажив большую часть белой кожи. Лицо Чу Цяо залила краска, она угрожающе смотрела на Юйвень Юэ, грудь ее гневно вздымалась.

«Все еще не сдаешься?»

Чу Цяо выкрикнула: «Негодяй!»

Юйвень Юэ лежал на Чу Цяо. Слыша ее неровное дыхание, учащенное сердцебиение, чувствуя исходящий от ее тела тонкий аромат, взгляд его вдруг смягчился, мужчина удовлетворенно улыбнулся и медленно произнес: «Все еще хочешь драться?»

Чу Цяо сжала губы. Все эти годы ей редко доводилось терпеть поражение в бою, не в состоянии примириться, она почувствовала прилив неописуемой паники. Не понятно почему, сейчас ей просто хотелось убраться из этого места и больше никогда не видеть этого мужчину.

«Отпусти меня!»

«Синъэр, ты продолжаешь говорить это. Тебе самой не надоело?»

Подол халата Чу Цяо распахнулся, обнажив ее белоснежные ноги. Ноги Юйвень Юэ крепко сжимали ее, от соприкосновения тел атмосфера стала более интимной.

Яростно глядя на мужчину, Чу Цяо процедила сквозь стиснутые зубы: «Я хочу вонзить в тебя пару ножей!»

Юйвень Юэ рассмеялся, у него был лукавый взгляд, темно-красные губы, держась непривычно вольно, он произнес звонко смеясь: «Лучше пару ударов кулаками».

«Хм!» — Чу Цяо отвернулась в бессильной ярости, больше не глядя ему в глаза. Она не могла ни одолеть его, ни сбежать. Что касается техники владения боевыми искусствами, они были примерно равны, а в плане опыта даже превосходила Юйвень Юэ, но силой она с ним сравниться не могла, кроме того, снаружи было много охранников. Глаза Чу Цяо покраснели, она сердито сказала: «Убей меня!»

Юйвень Юэ, глядя на нее, улыбнулся: «Синъэр, не можешь меня победить и сразу в слезы? Это на тебя не похоже».

Напряженность в воздухе спала, однако, они все еще оставались в интимной позе. В этот момент лежавшая без сознания женщина под кроватью прокряхтела, явно намереваясь очнуться.

Чу Цяо застыла, но заметила, что выражение лица Юйвень Юэ изменилось. Он отпустил руку Чу Цяо, взял одеяло и швырнул его на лицо женщины!

Однако в тот момент, когда он ослабил хватку, Чу Цяо холодно хмыкнула и словно угорь выползла из-под одеяла. Она все еще стояла на коленях, намереваясь сползти с кровати, когда Юйвень Юэ, холодно усмехнувшись, ухватил другой конец выскальзывающего одеяла, внезапно тонкая ткань словно змея крепко обвилась вокруг лодыжки Чу Цяо. Застигнутая врасплох, девушка в сердцах выругалась, а потом, Юйвень Юэ внезапно с силой потянул одеяло на себя, в результате чего Чу Цяо упала и пара покатилась клубком.

Глазом моргнуть не успели, как вдруг с грохотом рухнула кровать, сверху на них полетели шторы из атласа и жемчуга, красные ткани и яркий жемчуг засыпали двух человек!

Сторожившие у входа охранники отчетливо слышали грохот. Сейчас в поместье осталась только половина людей, другая половина, занятая поисками нефритовой подвески, находилась у озера.

Молодой охранник осторожно спросил у напарника по фамилии Чжан: «Брат Чжан, что это за звуки внутри?»

Охранник по фамилии Чжан тоже навострил уши, старательно прислушиваясь, услышав шум, мужчина кивнул и загадочно ответил: «Кажется, кровать рухнула».

«Кровать рухнула?», — пробормотал молодой охранник. «Боже мой, так яростно!»

Юйвень Юэ оказался погребенным под кучей шелка, потребовалось приложить немало сил, чтобы выкарабкаться наружу. Однако, когда его голова наконец высунулась из-под груды шелка, выражение его лица было по-прежнему неизменным.

Чу Цяо стояла перед ним на коленях, взгляд ее был холодным, и она держала в руке деревянную палку, отломанный кусок каркаса кровати, один ее конец был заостренным, и в данный момент он был прижат к шее Юйвень Юэ.

«Не двигайся!», — крикнула Чу Цяо.

Юйвень Юэ слегка улыбнулся, бросив взгляд на грудь Чу Цяо, он беззаботно произнес: «В следующий раз, когда будешь проделывать это с другими, сначала оденься, а то не получится необходимой атмосферы и твои слова никого не напугают».

«Хватит нести чушь! Отпусти меня немедленно!»

Юйвень Юэ рассмеялся: «Синъэр, ты что-то путаешь, сейчас ты взяла меня в заложники, так почему ты все еще просишь меня отпустить тебя?»

«Юйвень Юэ, не думай, что у меня нет другого выхода, кроме как просить тебя. Даже если я убью тебя, я все равно смогу сбежать. Я просто не хочу прибегать к этому. Хотя мы враги, я не хочу убивать тебя таким образом».

«Что ж, прискорбно». Юйвень Юэ пожал плечами и безразлично добавил: «Пока я жив, я не отпущу тебя».

Чу Цяо прищурилась: «Не вынуждай меня!»

«Ты меня тоже».

В этот момент снаружи вдруг донесся топот, два человека замерли, услышав хаотичные звуки шагов, сразу поняли, что они принадлежат не охранникам Юйвень Юэ.

Стоило Чу Цяо на мгновение отвлечься, в ту же секунду Юйвень Юэ внезапно вывернулся, пытаясь увернуться от острой палки в руках Чу Цяо. Однако в то же мгновение девушка краем глаза заметила движение Юйвень Юэ, на уровне рефлексов она нанесла колющий удар так быстро и ловко, будто оттачивала этот прием тысячи раз. Послышался тихий удар, и вдруг брызнула кровь. Чу Цяо испугалась, зрачки мгновенно расширились. В этот момент за дверью раздался почтительный голос Тянь Чэншоу: «Господин, вы еще не спите?»

Юйвень Юэ и Чу Цяо сидели в противоположных углах кровати. Из плеча мужчины торчала острая палка, толщиной в большой палец, мастерской рукой Чу Цяо вогнала ее так глубоко, что полностью проткнула плечо. Кровь брызнула фонтаном, заливая половину кровати.

Все произошло в одно мгновение. В ту минуту, когда палка вонзилась в тело Юйвень Юэ, Чу Цяо увидела, как мужчина чуть приоткрыл рот, от такой боли он конечно же собирался вскрикнуть, но в то же время за дверью стоит Тянь Чэншоу!

Тянь Чэншоу был выходцем из офицерского сословия. Когда он был молодым, он вместе со своим отцом присоединился к армии Бянь Тана, начавшую военный поход вглубь территорий Великой Вэй. Если бы не Лев Янбэйя, Янь Шичэн, возможно сейчас земли Вэй принадлежали бы Бянь Тан, династия Тан властвовала бы над всеми землями вдоль Красной реки. Кроме того, в той битве погиб отец Тянь Чэншоу, семья Тянь упустила свой шанс в бою и ее положение при императорском дворе заметно ухудшилось, поэтому сейчас им только и оставалось, что прозябать (мучиться) в таком маленьком городе, как этот. Так что можно себе представить как он ненавидит Янбэй.

Сейчас стоит только Юйвень Юэ издать хоть какой-то необычный звук, он без колебаний выбьет дверь. Если Чу Цяо попадет к нему в руки, конец неизбежен!

Первой мыслью, пришедшей Чу Цяо в голову, было нащупать закрепленный на голени нож, с ее навыками убить раненого с такого расстояния не составит труда. Всадить нож в горло, он и пикнуть не успеет. Но она забыла, что потеряла свой кинжал во время битвы на веранде.

Почти в то же самое время Юйвень Юэ тоже заметил машинальное движение Чу Цяо, мужчина прищурился, он моментально все понял: она собирается меня убить!

«Господин? Вы спите?», — продолжал осторожно звать его Тянь Чэншоу.

И в этот критический момент, до ушей Чу Цяо долетел ясный, спокойный голос Юйвень Юэ, мужчина совершенно ровным голосом спросил: «Господин Тянь, это вы? Уже поздно, у вас какое-то срочное дело?»

В мгновение ока сердце Чу Цяо перевернулось, она вдруг подняла глаза и, глядя на истекающего кровью Юйвень Юэ, она опешила.

«Это так. Я слышал, что Господин уронил в озеро какую-то очень важную вещь. Охранники искали пол ночи, но так и не смогли найти ее. Я пришел спросить, нужно ли вырыть канаву, чтобы осушить озеро, так искать будет гораздо проще»

Юйвень Юэ глубоко вздохнул и, крепко сжав свое сильно кровоточащее плечо, тяжело произнес: «В таком случае, я благодарю вас за ваше участие господин Тянь».

Тянь Чэншоу засмеялся: «Для меня большая честь разделить заботы господина».

«Если это все, прошу вас господин Тянь, возвращайтесь к себе и отдохните».

«Тогда позвольте откланяться. Доброй ночи, господин».

Когда шаги стихли, снаружи снова воцарилась тишина.

Юйвень Юэ глубоко вздохнул, совершенно ослабленный, он облокотился на кровать, после чего ухватился за торчащий из плеча кусок дерева и, стиснув зубы, из последних сил выдернул его из тела!

«Ммм!» — морщась от боли, глухо простонал мужчина, но все же через силу смог сделать это как можно тише. Как только острие вышло из тела, кровь из раны стала бить ключом!

Чу Цяо обомлела, она тут же бросилась зажимать зияющую рану, пытаясь остановить кровотечение! Сильная боль пронзила тело Юйвень Юэ, в глазах потемнело, голова закружилась, мужчина едва не упал, но Чу Цяо придержала его за плечи. Девушка взволнованно спросила: «Ты как?»

Юйвень Юэ был ужасно бледен, прошло какое-то время, прежде чем он медленно ответил: «Еще не умер».

«Не двигайся, я перевяжу рану». Чу Цяо поднялась и бросилась в баню, и вскоре вернулась с деревянным ведром. Добежав в несколько шагов, она ловко запрыгнула на кровать и тут же начала проворно промывать рану.

Голос Юйвень Юэ хрипел: «Внутри… осталось еще много осколков. Нужно их убрать».

Чу Цяо застыла, потом подняла голову и, взглянув на бледное лицо Юйвень Юэ, мрачно спросила: «Ты сможешь выдержать боль?»

Юйвень Юэ не колебался: «Не узнаем, пока не попробуем!»

Чу Цяо нашла в комнате кинжал, на столе — бутылку алкоголя, она разожгла огонь и продезинфицировала лезвие. Она передала Юйвень Юэ полотенце: «Зажми в зубах, чтобы не прикусить язык, когда будет больно». Юйвень Юэ взял полотенце, но не использовал его, а просто держал в своей здоровой руке.

Чу Цяо больше не говорила, она сосредоточила все свое внимание на лечении его раны. Обломок дерева причинил даже больше вреда, чем бы это сделал кинжал, не говоря уже про размеры повреждения, рваная рана была еще усеяна бесчисленными занозами, если не очистить от них рану, она может загноиться. Столкнувшись с такой серьезной травмой, даже Чу Цяо не смогла сдержать дрожь в руках.

«Все-таки нам следует найти врача», — взглянув в глаза мужчины, решительно заявила Чу Цяо. Прекрасно понимала, когда придет доктор, она будет раскрыта, и тогда для нее все будет кончено. Хотя она может воспользоваться суматохой, когда придет доктор и попытаться сбежать, хотя вероятность успеха очень мала.

Юйвень Юэ схватил кинжал и угрюмо заявил: «Если ты не можешь, тогда я сам это сделаю», — еще не договорив, он уже занес лезвие, намереваясь самостоятельно вычистить занозы.

«Я сама! Я сама!» — Чу Цяо поспешно выхватила кинжал, потом подняла глаза и пристально посмотрела на Юйвень Юэ. Глаза мужчины были полуприкрыты, выглядел он так, будто это все происходит не с ним, если бы не бледный цвет лица, Чу Цяо засомневалась бы, что он был ранен. Девушка глубоко вздохнула и занялась раной.

Через шесть часов, когда на горизонте появилась полоса света, одежда на Чу Цяо насквозь пропиталась потом, она нашла свою одежду, в которой пришла, в кармане лежало лекарство от ран. Она наложила мазь и перевязала рану куском чистой ткани, после чего, наконец, все закончилось.

В течение всего процесса Юйвень Юэ не издал ни единого звука, сама Чу Цяо тоже не осмеливалась поднять голову и взглянуть на него. Теперь, когда она закончила перевязку, она обнаружила, что мужчина потерял сознание, лоб его покрывала испарина, брови были плотно сомкнуты, полотенце в руке было мокрым, волосы его слиплись от пота, как будто его окатили водой.

Закончив обработку раны, Чу Цяо помогла ему лечь на кровать, смыла кровь и пот с его тела, после чего взяла сухую ткань и вытерла насухо его волосы.

Вдалеке раздался крик петуха, разгонявший утренний туман, снаружи стало светло. Слуги постучали в дверь. Изменив голос, Чу Цяо сообщила им, что Юйвень Юэ еще не проснулся, чем немедленно вызвала тихий хохот охранников. Действительно, после такой напряженной ночи, вероятно, Юйвень Юэ проспит весь день. В любом случае, поскольку они собирались задержаться в Вупене на пару дней, охранники инструктировали служанок Тянь Чэншоу не беспокоить господина… Да, лишний раз не тревожить, но не забывать вовремя приносить еду.

Вернувшись к кровати, Чу Цяо увидела, что Юйвень Юэ все еще спит. Чу Цяо устало опустила голову, наблюдая за спящим мужчиной, ее взгляд медленно скользил по его изогнутым бровям, прекрасным глазам, красным губам, слегка приоткрытому рту, извергающему лишь колкости, хмурящемуся лбу.

Она нахмурилась. «Мы враги», — тихо пробормотала Чу Цяо, сама не понимая кому говорит, Юйвень Юэ или себе самой: «С точки зрения общества, я предавший империю раб, ты – аристократ этой империи. С личной точки зрения, ты убил Линси, Чжисян, Сяо Ци, Сяо Ба и многих других детей Цзин. Ты виноват в том, что я и Янь Сюнь в течение восьми лет жили в столице в ужасных условиях (хуже собак). Я тоже убила твоего дедушку, твоих слуг, сбежала из резиденции Юйвень. Конфликт между мной и тобой не может быть разрешен. Если ты убьешь меня, тебя не в чем будет упрекнуть, если я тебя, таков закон этого мира. У нас не должно быть сочувствия друг к другу. Это борьба не на жизнь, а на смерть, если ты умрешь, я буду жить, либо, тогда… »

Как она и сказала, это закон жизни, он логичен и не несет в себе никакой безнравственности, и прежде, до этого момента Чу Цяо никогда не колебалась. Но по какой-то причине сейчас ее голос становился все тише и тише, настолько, что она сама себя уже почти не слышала. Глядя на мужчину, все еще морщащегося во сне, не в силах сдержаться, Чу Цяо тихонько гладила рану на его плече.

«Во всяком случае, я должна тебе одну жизнь». Чу Цяо тихо прошептала: «Юйвень Юэ, прости меня».

В комнате стояла мертвая тишина, на улице поднималось солнце, заливая все вокруг ярким светом, проникая сквозь оконную бумагу, оно отбрасывало на пол пестрые тени. Сидя на полу, Чу Цяо положила голову около Юйвень Юэ. На нее накатилась неимоверная усталость, измученная, она, в конце концов, погрузилась в глубокий сон.

Глава 098: Ограбление Янь Сюня

Ветра и дожди Бянь Тана.

Цветы красные, белые, желтые источают аромат, растворяющийся в теплом воздухе, зеленая яркая трава. Широкие улицы полны движения, люди спешат по свои делам. Торговцы громко расхваливают товар. Открытые лавки повсюду, радуют глаз изобилием товаров. Легкие экипажи и закрытые повозки гремят по каменной мостовой.

Город Сяньян — процветающий Город Сяньян.

После многих дней пути, отряд, наконец, въехал в ворота города Сяньян. Один из охранников оплатил пошлину при въезде: и сейчас отряд, состоявший из двадцати всадников, которые охраняли экипаж, медленно передвигался по улицам города.

Хотя Сяньян является пограничным городом, он процветает, торговля идет прекрасно, и люди стремятся сюда. В этом году, в нем было построено много новых красивых зданий.

Саньян разделен на внутренний и внешний город. Внутренний город, в основном, состоит из дворца Менгрен к югу от реки Чишуй и дворца Лоли к востоку от этой реки. Два дворца охватывают приток Чишуй, и связаны между собой каменным мостом длиной более 400 метров. Каменный мост большой и широкий, и двадцать лошадей могут пройти по нему бок о бок. Хотя Менгрен и Лоли были названы дворцами, они не являются настоящими дворцами, а состоят из нескольких домов, соединенных галереями.

Сяньян по своей территории уступает крупным городам Хуай Суна. Этот город, меньше, чем пятая часть столицы Великой Вэй, Чаньань. Но благодаря своему географическому преимуществу, за последние тридцать лет он быстро развивается и становится одним из самых процветающих и богатых городов в этих землях.

Ежегодный налог, выплачиваемый имперской столице, достаточен для покрытия одной трети всех расходов армии Вэй за один год. В этом, все же небольшом по своим размерам городе, купили землю и построили роскошные дома, многие богатые люди страны. Гуляя по улицам, и оглядываясь вокруг, можно восхищаться великолепными архитектурными комплексами. Город величественен, но он не застыл в своем великолепии, а полон жизни и движения.

Внешний город занимает очень большую территорию, более чем в десять раз превышающую размеры внутренней. Это место, где решаются важные дела, проходят торговые сделки, и живут обычные горожане. Здесь можно найти почти все. Всевозможные рестораны, денежные дома (банки), ломбарды, продажи повозок, магазины, гостиницы и многое другое. Ярко-розовый и зеленый павильоны на берегу Чишуй благоухают, оттуда даже днем слышится музыка и смех женщин.

Экипаж медленно ехал по улицам города Сяньян, он больше не был закрыт. В конце концов, здесь находится не гласная деловая столица с богатым населением, и двадцать верховых, сопровождающих повозку, не кажутся чем-то странным или необычным.

Однако, когда экипаж проезжал мимо павильона Цзиньинь, позади прозвучали громкие возгласы, а затем раздался звук подков охранников рва.

У крепкого кучера, правящего экипажем был темно-синий халат слуги, который выглядел очень обычным. Только его глаза выдавали в нем воина, они внимательно следили за всем, что происходит вокруг. Он дважды оглянулся, и вскоре другие охранники начали тихо переговариваться. Кучер склонил голову к окошку, отделяющему от него пассажира и тихо произнес: «Молодой Господин, это все та женщина. Она хотела следовать за нами во внутренний город, но была схвачена городской стражей».

Спустя минуту из глубины повозки, раздался спокойный голос: «Поехали дальше. Если она не сможет войти, она уйдет, так будет даже лучше».

«Да, Господин», — кивнул кучер и направил экипаж к центру внутреннего города.

Этот отряд верховых — люди из Янбэйя, а человек в экипаже — это, естественно, Янь Сюнь, Ван Янбэйя, который недавно получил независимость.

Лицо Янь Сюня было бледным, но его глаза были полны решимости, а брови нахмурены, похоже он был готов принять трудное решение.

«Молодой Господин, мы приехали».

Янь Сюнь был одет в простую синюю одежду, его глаза казались усталыми, но лицо ничего не выражало, он вышел из экипажа и направился к роскошному особняку.

Этот особняк расположен на территории дворца Лоли и состоит из 18 дворов. По размерам он не уступает дорогим домам в городе Чаньань. Хотя в Сяньяне больше людей и меньше земли.

Этот дом расположен, там, где строят свои резиденции высокопоставленные чиновники города и самые богатые купцы. Возможность построить особняк, таких больших размеров, указывает на статус владельца дома в Сяньяне.

На пути Янь Сюня от повозки до больших деревянных ворот, никого не было. А Джин и другие охранники быстро рассредоточились по периметру, так чтобы все вокруг было под контролем, и никто не посмел бы напасть.

Янь Сюнь в сопровождении А Джина и десяти охранников, вошел во двор и увидел человека в богатой одежде, стоящего на коленях на земле, вокруг него на коленях, не поднимая головы, находились около сотни слуг.

Человек коснулся лбом земли, и громко произнес: «Слуга приветствует Его Высочество. Многих лет жизни, Его Высочеству».

Хмурившийся всю дорогу Янь Сюнь, неожиданно улыбнулся, шагнув вперед, он положил руку на плечо, приветствующего его человека и насмешливо сказал: «Давай, поднимайся Кролик!»

Молодому человеку, стоявшему на коленях, было всего около двадцати лет. Темные тонкие брови над ясными глазами и светлая, почти белая кожа. Его лицо можно было бы назвать женственным. Только его глаза выдавали уверенность и ум, и немного хитрости. На первый взгляд, он был похож на лису.

«Приветствую принца», — улыбнулся молодой человек и встал, — Его Высочество, я все это время много работал. Я приготовил для вас вкусную еду и вино. Давайте сначала поедим».

Янь Сюнь кивнул и пошел вперед, задев роскошную одежду молодого человека проходя мимо, он принюхался и насмешливо произнес: «Столько благовоний? Блестящая вышивка? Твоя одежда подходит тебе».

«Ваше Высочество», — молодой человек, сделал вид, что очень обижен критикой в свой адрес, — «это же мой самый скромный наряд. Боюсь, вы хотите сказать, что я экстравагантен. Я чувствую горький вкус ваших слов».

«Ха-ха», — рассмеялся Янь Сюнь, а затем повернулся к А-Джиню и, улыбаясь, спросил: «Ты не знаешь, не существует ли так называемого удара по лицу, предназначенного для таких людей, как он».

А Джин, улыбнулся молодому человеку, ударил его по плечу и сказал: «Не ведите себя так высокомерно, будьте осторожней».

Несколько человек вошли в дом, разговаривая и смеясь, они направились в главный зал, где на небольших столах, были расставлены разнообразные блюда и деликатесы. Никто не говорил о делах или политике. В основном обсуждали забавные случаи, произошедшие во время поездки, вспоминали интересные истории из жизни. Янь Сюнь, похоже, был в хорошем настроении сегодня, он с удовольствием ел и смеялся над рассказами окружающих. Даже А Джин сегодня шутил, поддерживая общее веселье.

После еды А Джин быстро ушел, а Янь Сюнь и молодой человек вместе пошли к кабинету, и, когда закрылась дверь, они больше не выглядели так, словно недавно весело смеялись. Молодой человек поднял подол и опустившись на колени, сказал тихим голосом: «Ты здесь, Шидзи».

Конечно же, этот молодой человек был маленьким мальчиком Тонг Фэн Мянь, который следовал за Янь Сюнем и неоднократно отправлял письма Чу Цяо. В тот день в самом Чаньане и за его пределами большинство соратников Янь Сюня были убиты, но Фэн Мянь был еще очень молод и хотя он был серьезно ранен, ему удалось спастись.

Фэн Мянь не мог остаться в столице, поэтому он отправился на юг один и приехал в город Сяньян. С помощью Ассоциации «Датун» и партии Янбэйя, спустя шесть лет, он уже являлся главой преступного мира города Сяньян, под его властью находились многие теневые отрасли, такие, как азартные игры, контрабанда товаров, увеселительный дома на берегу реки Чишуй. Кроме того, в его собственности было более восьмидесяти ломбардов, его люди контролировали двадцать пристань и паромных переправ через реку. Рассказывали, что пираты, промышляющие на реке, так же приносят дань этому молодому человеку.

Возможно, многим имя Фэн Мянь, ни о чем не говорило, но стоило упомянуть, о Четвертом Господине Фэне, то наверное, даже трехлетний ребенок смог бы рассказать не одну историю из его жизни, правдивую или уже настолько обросшую выдумками, что она будет похожа на сказку.

С другой стороны, по сравнению со всеми делами и сомнительными поступками нескольких поколений благородных семей, Фэн Мянь просто сделал все намного быстрее, поднявшись среди богачей в городе Сяньян за шесть лет. По-своему, он был легендарным человеком.

«Шидзи, прошло шесть лет, и ваш слуга, наконец-то, дождался этого дня».

Глаза Фэн Мяня были красными, словно полны речного тумана, он взволнованно держал руку Янь Сюня.

«Да, прошло так мало времени, а ты превратился во взрослого человека», — сказал Янь Сюнь с улыбкой. «Знаменитый Четвертый Господин Фэн утверждает, что он слуга. Боюсь, это немного не так. Я слышал, что даже Ван Цзин и Лин Ван оба Постоянные посетители твоего дома, Чжао Чжун, в прошлом году, был должен большие деньги вашей банде. Вы даже в открытую сожгли его лодки. Говорят, ему сложно было не только сохранить свой статус после такого, но и просто выжить».

Фен Мянь застенчиво улыбнулся. Тому кто не знал его, наверное, сложно было бы разглядеть в нем гангстера.

Похожий на застенчивую молодую девушку, он смущенно сказал: «Я должен был соответствовать имени Четвертого господина. Чжао Чжун полагал, что имя его семьи, защитит его, и я буду вынужден проявить благородство и отказаться от долга. Он пытался надавить на меня этим, естественно, я не мог позволить себе потерять лицо и выглядеть слабым в глазах окружающих. Кроме того, в имперской столице мы приобрели за долги особняк Лин Вана, ваш слуга давно считал его неприятным человеком».

Говоря об этом, Фэн Мянь улыбнулся. Потом вдруг он протянул руку, коснулся края одежды Янь Сюня, и взволнованным голосом сказал: «Фэн Мянь — перед миром, всегда будет слугой Шидзи. Без Шидзи не было бы вашего слуги. Моя жизнь принадлежит вам. Если вы осмелитесь противопоставить свои войска всему миру, тогда ваш слуга пойдет за вами».

«Хорошо, вставай», — улыбнулся Янь Сюнь. «Это просто шутка, зачем относиться к моим словам так серьезно?»

В конце концов, Фэн Мянь поднялся с колен. Они сели напротив друг друга, перед ними рядом со столом, на жаровни аккуратно кипятилась вода для чая, и через некоторое время свежий чайный аромат наполнил всю комнату.

«Шидзи», — глаза Фэн Мяня весело блестели, он, улыбаясь, спросил: «Как насчет девушки Чу? С ней все в порядке? Почему она не приехала с вами? Я недавно слышал, рассказы о ваших подвигах в Чаньане, там говорилось, что девушка освободила тысячи мужчин и женщин из рабства. Она сражалась, и убила множество офицеров и солдат. Рабы были так счастливы, что не могли спать по ночам. Говорят, она хотела привести этих мужчин и женщин обратно в Янбэй. Разве вы не вместе едете в Бянь Тан?»

Янь Сюнь выглядел спокойным, он медленно сказал: «Я и она были разлучены. Юань Че издал приказ о ее поимке, и вся страна выслеживает Чу. Разве ты не знал об этом?»

«Что?» Фэн Миан застыл на мгновение, потом растерянно произнес: «Но я слышал новости из Янбэйя, что девушка Чу вернулась!»

«Эта новость была подготовлена и разослана мной. Это была не правда, но я надеялся немного облегчить А Чу уход от преследователей. Пусть они думают, что А Чу вернулась в Яньбэй, и им уже ее не поймать, возможно часть из них прекратит поиски».

Янь Сюнь поднял чашку, и сделав глоток чая, сказал: «Хотя я и разослал повсюду шпионов, я все еще боюсь, что они смогут поймать ее, я так и не узнаю о том, что ее поймали».

Фен Мянь кивнул и, нахмурившись, тихо сказал: «Я уверен, что девушка все еще на свободе. Ваш слуга, отправит людей искать ее. Если девушка Чу все еще находится в Вэй, независимо от того, где именно, на земле или на воде, ее найдут».

Янь Сюнь медленно покачал головой: «Думаю, она могла уже покинуть Вэй и перейти границу в Бянь Тан».

«Бянь Тан?»

«Да, если я правильно угадал, она должна была направиться к границе Бянь Тан, затем добраться до Тан Цзина, свернуть в южный Синьцзян и пойти вверх по реке».

«Значит, Шидзи направляется в Бянь Тан?»

Янь Сюнь кивнул и сказал: «Это одна из причин».

«Тогда, я немедленно прикажу братьям из банды Цао в Бянь Тане, чтобы они начали ее искать. Если девушка плывет по воде, мы очень скоро об этом узнаем».

Янь Сюнь мягко улыбнулся: «Найти ее не так просто. Если А Чу решит спрятаться, то не ее преследователи, не твои бандиты ничего не смогут сделать. Но ты можешь попытаться помочь мне найти ее. Она одна там. Мне из-за этого не по себе».

«Да, мой Господин».

«Есть еще одна вещь, которая меня беспокоит», — спокойно сказал Янь Сюнь спустя некоторое время, — «я писал тебе об этом в прошлом месяце, и просил тебя кое-что сделать. У тебя получилось?»

Лицо Фэн Мяня слегка побледнело, показалось, что он о чем-то задумался, потом подошел к книжному шкафу, и достал стопку листов из плотной рисовой бумаги. Отдавая ее Янь Сюню, он тихо сказал: «Здесь все, что удалось найти, но и этого хватает».

Янь Сюнь, взяв бумаги, быстро просмотрел их и усмехнулся: «Они больше не могут сдерживаться».

«Шидзи, старейшины будут нашими союзниками. Мы поддерживали Янбэй в течение многих лет. Зачем нам ворошить это?»

Янь Сюнь усмехнулся и осторожно встряхнул запястьем. Белая бумага в его руке внезапно заскрипела. Он насмешливо сказал: «Фэн Мянь, как ты думаешь, старейшины поддерживают великие цели Датуна, как и сто лет назад? Теперь, может быть, только немногие талантливые люди, такие как господин Ву живут прекрасными идеалами. Датун уже далеко не то, что было раньше. Ты живешь Сяньяне столько лет, разве ты не понимаешь этого?»

Фен Мянь долго молчал, потом медленно произнес: «Шидзи спросил, что слуга думает. В организации Датун существуют серьезные проблемы. Молодые фракции, возглавляемые Госпожой Юй и господином Ву, более справедливы и придерживаются идеалов Датуна. Но вот старые представители и многие Старейшины, хорошо едят, много пьют и играют в азартные игры. Их поведение действительно очень отличается от идеалов. Просто многое все еще находится в темноте. Все казино в Цинлоу открыты мной. Поэтому я знаю об этом».

Янь Сюнь похлопал Фэн Мяня по плечу и улыбнулся: «Глупый мальчик, ты так долго оставался в таком процветающем месте, как город Сяньян. Разве ты веришь, в то, что в этом мире все политики честны? Лицемеры, справедливое общество может быть было целью для людей сто лет назад, но в настоящее время это уже политический лозунг для группы людей. Независимо от того, насколько велика была первоначальная идея, насколько громко звучала, теперь это средство одурачить людей, для получения большей власти. Представители Датуна старшего поколения накопило богатство, и просто хотят найти того, кто сохранит им его. Они поддержат этого человека, если он их будет устраивать».

Глаза Янь Сюня словно замерзли, и он медленно сказал: «Датун, справедливость для всех, какой красивый лозунг. Жаль, что там, где есть люди, они сражаются, где есть выгода, там война. Датун? Поверить в его идеалы, могут только невежественные женщины и дети. Но я должен сказать, что их лозунг действительно привлекателен, особенно во времена Великой Вэй, бедный народ в этом мире возлагает свои надежды на Датун. А мы сотрудничаем с ними, отправляем войска, они платят. Каждый получает, то, что ему нужно, идеальный союз».

Фэн Мянь нахмурился: «Так как вас все устраивает, почему принц все еще хочет расследовать и получить информацию о Старейшинах?»

«В любой организации должен быть только один кран». Янь Сюнь повернул голову, глядя на ивовые ветви и листья, которые трепетали снаружи, неосознанно постукивая пальцами по столу, он медленно сказал: «Великие старейшины могут тянуть время слишком долго. Они наверняка, захотят назначить, как можно большее количество своих людей на ведущие посты в Яньбэй. В результате, будь то военные или официальные лица, они будут последователями Датуна. Таким образом, наш статус в Яньбэй будет лишь номинальным».

«Ситуация в Янбэйе сейчас не стабильна. Я не должен никого убирать и «менять кровь». Я бы лучше использовал эту возможность, чтобы «подняться в гору и потрясти тигра».

«Глава Датуна — мудрый человек, я думаю, он поймет. Более того, возможно ему это понравиться. Намечается собрание последователей Датуна. Должно быть, глава, та еще головная боль для этих стариков».

Лицо Фэн Мяня раскраснелось, он радостно рассмеялся и воскликнул: «Да! Вы правы! Эти старики, я давно видел их неприглядные стороны. Вы напомните им, кто они!»

Янь Сюнь встал, улыбнулся и сказал: «Будь готов, переоденься, поешь, и ночью ты пойдешь вместе со мной, чтобы встретиться со старейшинами этого великого общества».

Фен Мянь тоже улыбнулся и встал, он сначала просто хотел выйти, но неожиданно обернулся и сказал: «Шидзи, что вы оденете ночью? Повседневную одежду или одежду общества Датун?»

Янь Сюнь слегка нахмурился и сказал: «Давай наденем одежду общества Датун».

«Вас не будет смущать то, что несмотря на то, что молодые и сильные фракции уважают вас, у вас по прежнему низкий статус в организации и одежда это показывает».

«Смущать?» Янь Сюнь словно удивляясь широко открыл глаза, холодно улыбнувшись, он сказал: «Я все еще боюсь, что обо мне подумают другие?»

Когда наступила ночь, город Сяньян, казалось, полностью проснулся, запахи со стороны реки Чишуй, заполнили воздух, на берег выкатили свои тележки торговцы, открылись лавки со странными товарами, широко распахнули двери веселые дома и таверны. Огни отражаются в воде, веселая музыка слышится над проливом, город Сяньян роскошен и беззаботен, ночь его время.

Великолепная конная повозка пересекает улицу Джинчи, запряженная семью, очень красивыми белоснежными лошадьми.

Видя, что Янь Сюнь смотрит на него с улыбкой, Фэн Мянь смущенно улыбнулся, и сказал: «Только, император может ездить в повозке, в которую запрягают восемь лошадей».

Янь Сюнь насмешливо посмотрел на собеседника, как на ребенка, которому не дают понравившуюся игрушку. Все знают, если запрячь восемь лошадей, независимо от того, кто ты, это может вызвать проблемы. Но Фэн Мянь, явно был недоволен, поэтому он ехал в повозке с семеркой лошадей.

Янь Сюнь повернул голову назад, и, как и подозревал, увидел белого коня, привязанного к экипажу сзади и послушно следовавшего за ним.

Янь Сюнь ничего не сказал, но его взгляд говорил сам за себя.

Через полчаса они прибыли на место. Сначала Фэн Мянь выпрыгнул с кареты, затем он поднял занавеску, и протянул руку, чтобы поддержать Янь Сюня, ожидая, когда тот сойдет.

То, что было сейчас перед ними, можно было бы назвать огромным рестораном. Янь Сюнь поднял голову, и прищурившись, насмешливо стал рассматривать вход. Огромная двустворчатая дверь, перед которой висели два красных фонаря. Торжественная и благородная атмосфера, здесь не было шума и суеты уличных забегаловок, богато одетые люди приходят, и уходят, все указывает на чрезвычайно процветающий бизнес. Над дверью добротная доска Нанму, на которой были темной краской выведены два больших иероглифа, название «Восход».

Это было общественное здание, но у него было такое элегантное имя. Янь Сюнь на мгновение застыл, Фэн Мянь быстро нагнал его, и встав рядом, сказал: «Шидзи, это мой ресторан. Имя было дано, когда девушка Чу приезжала сюда год назад. Входите».

Янь Сюнь кивнул. Хотя весь сомнительный бизнес принадлежал Фэн Мяню, вначале у него было мало опыта ведения таких дел. Поэтому все решения и внедрение новых направлений предлагались, и согласовывались с Чу Цяо. На этот ресторан, предположительно, А Чу также потратила много усилий.

Размышляя об этом, Янь Сюнь бессознательно нахмурился, и вошел внутрь.

Управляющий рестораном заметил Фэн Мяня издали, он приветствовал его, кивая, когда тот только вошел в дверь. Это была женщина выдающейся внешности, она пошла навстречу вновь прибывшим, с улыбкой на лице.

Наверное, ей было около тридцати лет, но она не казалась старой, полные бедра, мягкое очертание талии, очаровательные глаза, легкая летящая походка. Она быстро подошла к ним, улыбнулась, и сказала: «Как у четвертого Господина нашлось сегодня время посетить нас? Это действительно делает вашу слугу счастливой. Она не знает, с какой ноги ступить».

Так как Янь Сюнь находился рядом, Фэн Мянь неизбежно немного нервничал, и быстро сказал: «Ю Ньянг, где Лю Лао? Отведи нас скорее».

Юй Ньянг, давно знавшая Фэн Мяня, сразу поняла, что он здесь сегодня, не для того чтобы срывать цветы (веселиться с девушками), и быстро пошла вперед. Увидев, что Фэн Мянь почтительно следовал позади Янь Сюня, она чувствовала растерянность, но все же осторожно шла вперед, не говоря ни слова.

Они прошли по крытой галерее, вокруг которой находились искусственные пруды с рыбой и вошли в изысканный внутренний двор, шум из зала перед входом здесь был почти не слышан. Сад засажен различными декоративными деревьями и цветами, дует ночной ветерок, и прекрасный аромат наполняет воздух, все это заставляет людей чувствовать себя расслабленными и счастливыми.

Идя к отдельностоящему зданию посреди сада, Ю Ньянг с улыбкой сказала: «Это любимое место Четвертого Господина».

После чего женщина кокетливо повернула голову, и положила свою мягкую ладонь на руку Янь Сюня, сказав: «Такой прекрасный молодой человек, и я с первого взгляда поняла, что вы не обычный человек. Но я так занята в заботах о делах Сиа, вы должны приходить сюда чаще, чтобы мы могли еще раз встретиться».

Фэн Мянь был шокирован, и хотел исправить ситуацию. Но увидел, что лицо Янь Сюнь не изменило свой цвет, тот лишь улыбнулся, и, легко оттолкнул руку женщины, сказал: «Как получится».

Ю Ньянг повернулась, и отступила. Фэн Мянь быстро объяснил: «Шидзи …»

«Фэн Мянь, тебе не нужно так нервничать», — улыбнулся Янь Сюнь. «Кроме того, не называй меня Господином какое-то время».

«Пойдем», — Янь Сюнь поправил рукав халата. «Входи».

Просторный зал ярко освещен, в нем установлен круглый стол, полностью накрытый, прекрасное вино и изысканная еда.

Янь Сюнь внимательно осмотрел зал, в нем находились восемь старейшин. За каждым стоял охранник. Увидев, что вошли Янь Сюнь и Фэн Мянь, в зале все замолчали, и взгляды присутствующих скрестились на них..В основном, смотрели враждебно, кто-то презрительно.

Фэн Мянь и Янь Сюнь сняли свои плащи и передали их А Джину, который следовал за ними. Фэн Мянь спокойно приветствовал всех и подошел к столу, собираясь сесть вместе с Янь Сюнем.

Но прежде, чем они сели, услышали холодный голос шестидесятилетнего мужчины, сидевшего напротив: «Стал таким великим человеком Фэн Сифэн? Не только опоздал, но и привел двух охранников. Господин больше не принимает нас стариков всерьез, и спокойно нарушает установленные правила».

Слова были произнесены, порох был подожжен, впереди только взрыв сильный и неумолимый.

В глазах Фэн Мяня проскользнул намек на холод, но совсем ненадолго, мало кто успел заметить. Он улыбнулся уголком рта, собираясь ответить. Но тут Янь Сюнь тихо сказал: «Это старейшина Ю, который руководит Юань Юньюнь из Датун?»

Старейшина высокомерно прищурился, не произнося ни слова, он просто презрительно хмыкнул, показывая, что считает ниже своего достоинства отвечать такому человеку.

Янь Сюнь не злился: «Или …»

«Никто не интересуется твоим мнением!» — насмешливо сказал старейшина Ю. Он кивнул на одежду Янь Сюня, которая указывала на его низкий статус в организации: «Ты лучше помни кто ты такой, здесь ты не имеешь право говорить. Даже если ты пришел с четвертым Господином, оставайся в стороне и слушай ушами, закрыв рот!»

Лицо Фэн Мяня изменилось, он резко дернулся вперед, но Янь Сюнь протянул руку и остановил его. Он бросил холодный взгляд на старейшину Ю и спокойно сказал: «Старейшина Ю, я думаю, что мне все же нужно назвать вам свое Имя, потому что, возможно, вы его знаете. Ваше тоже не ново для меня. Я думаю, вы будете более почтительны в будущем».

Пальцы Янь Сюня щелкнули по столу.

Это прозвучало, как условный сигнал! А Джин, стоявший позади Янь Сюня, внезапно прыгнул вперед, нанося удары прямо, как тигр, кинувшийся на свою жертву, ударив в лицо Старейшину Ю!

В одно мгновение каждый в зале мог ясно услышать, как ломается переносица Старейшины Ю. Тот громко закричал от боли и отлетел назад!

Руки А Джина были настолько быстры, он резко шагнул вперед, схватил за воротник Старейшину Ю, и нанес еще несколько тяжелых ударов, кровь полилась на пол.

В этот момент охранник, стоявший за спиной старейшины Ю, наконец-то, бросился вперед, вытащив длинный нож из-за пояса. Фэн Мянь быстро двинулся, уклоняясь, схватил противника за запястье, раздался щелчок и хруст, мужчина закричал, но все же замахнулся, что бы ударить Фэн Мяня ножом.

За эти годы Четвертый Господин не раз поднимал свой меч, его движения были аккуратными, и его выпады простыми, но одно движение, и он с хрустом отрезал ладонь человеку!

Все, кто был в зале, растерянно смотрели на бой. Хотя Фэн Мянь молод, он очень старомоден. Он всегда с уважением относился к старшим, и следовал традициям, которые были установлены в городе Сяньян. Почему же он вел себя сегодня, как сумасшедший? Действительно ли потому, что его Господин собирается установить свою власть в Янбэйе, поэтому он не учитывает мнения старейшин? И кто этот молодой человек рядом с ним?

Все выглядели испуганными и растерянными.

Янь Сюнь медленно встал, белая мантия, члена Датун низкого уровня выглядела как саван, чудовищно, брызги крови нарисовали странный рисунок. Все следили за тем, как он сделал шаг вперед и присел перед старейшиной Ю на корточки, а затем медленно сказал: «Разве ты не знаешь, как это грубо – мешать говорить другим?»

Затем он встал и яростно наступил на лицо старейшины Ю. Ужас отразился в глазах каждого!

Кровь брызнула на одежду окружающих!

Старейшина Ю потерял сознание, даже не вскрикнув, никто не знал, жив он или нет.

«Вытащите это».

Янь Сюнь двигался очень спокойно, словно только что ничего не произошло. Он сел за стол и вынул белый шелк, чтобы вытереть руки, на которые попали брызги крови.

Его взгляд холодно следил за тем, как выполняется его приказ.

А Джин потащил человека, держа того за ногу, развернулся и, открыв дверь, выбросил тело за порог!

Все, кто присутствовал в зале, были растеряны и потеряли дар речи в течение долгого времени.

Зал находился на возвышении, а вокруг располагались чистые пруды.

В полной тишине раздался громкий всплеск, словно, что-то тяжелое упало в воду, потом он повторился.

А Джин вернулся и встал позади Янь Сюня. Одновременно с этим, так же позади Шидзи встал Фэн Мянь, как последователь или слуга.

Лицо Янь Сюня было до этого угрюмым, но сейчас он поднял голову, и нежно улыбнулся всем, как будто это не он, только что убил человека, и сказал спокойным тоном: «Извините за все, я повел себя немного эмоционально, я был взволнован нашей встречей».

Тихие, смертельно тихие, властные глаза, которые словно смотрят в небо, глаза стариков бегают, боясь встретиться с взглядом страшного молодого человека. В их головах пустота, Янь Сюнь, для них подобен призраку.

«Простите, я не знаю, кто из ваших охранников умеет плавать?» Улыбка Янь Сюня очень спокойная, легкое облако в ветреный день, ее даже можно назвать нежной. Но она пугает присутствующих стариков, больше чем, что-либо за последние десять лет. На данный момент в глазах этих людей ад готов заледенеть.

«Потому что я чувствую, что если кто-нибудь не вытащит его, старейшина Ю утонет».

Молодой человек откинулся на спинку стула, и смущенно покачал головой: «Это случайность, когда мы шли сюда, мы не заметили прудов, и мой слуга меня неправильно понял».

Как только его голос стих, толпа немедленно отреагировала: старики вскочили со своих мест и стали оглядываться, чтобы найти кого-то, кто мог бы пойти к воде, чтобы спасти старейшину Ю. В зале поднялся хаос.

Прошло довольно много времени, Янь Сюнь уже допивал вторую чашку чая, когда спасли старейшину Ю. К тому времени, когда все вернулись на свои места, Янь Синь уже поел. Люди если не успокоились, но холодный пот уже исчез с их лбов.

«Четвертый Господин Фэн, я не знаю, кто твой друг. Кто его принял в нашу организацию? Поскольку он одет, как наш брат и пришел на собрание, почему он не следует нашим правилам?»

Это сказал пожилой мужчина в красном платье. Этот старик по имени Лю был главной фигурой в городской торговой ассоциации Сяньяна. Он жил в Сяньяне более 40 лет и возглавлял большой семейный бизнес. Солдатам всегда нужны деньги.

Старший Лю – глава общества Датун.

Янь Сюнь сказал спокойным тоном: «Господин, я просто хотел представиться, но старейшина Ю слишком нетерпелив. Я думаю, что мне нужно назвать вам свое имя сейчас».

Легкий ветерок пролетел по залу, легкие шелковые ширмы пошли рябью, глаза Янь Сюня слегка сузились, и он медленно сказал: «Я — Янь Сюнь. Я только что приехал из Янбэйя. Пожалуйста, дайте мне несколько советов».

«Ван Янбэй?»

Старейшина резко поднялся, с силой оттолкнув стол, перевернув перед собой чайник, и чай пролился на его халат. Его глаза расширились и в недоумении застыли на Янь Сюне.

«Хотя Янбэй независим, я официально не претендовал на трон. Но старейшина Лю хочет предвидеть будущее, я не возражаю».

«Как это возможно?» — удивленно спросил старик. «Почему люди из Янбэйя приехали в Сяньян?»

Янь Сюнь улыбнулся: «Старейшина Си, конечно, вы не хотели, чтобы я приезжал, потому что, насколько мне известно, вы перевозите все свои богатства в Бянь Тан и сами собираетесь туда переехать. Если бы вы знали, что я скоро приеду, разве смогли бы спокойно спать?»

Как только слова были произнесены, гробовая тишина повисла на залом!

Все смотрели на Янь Сюня в ужасе, каждый боялся сделать вздох, боялся привлечь внимание страшного гостя к себе.

Улыбка постепенно покидала лицо Янь Сюня, он медленно заговорил: «Правящая династия Великой Вэй приходит в себя, император возвратился в Чаньань, Юань Ци посылает свои войска повсюду, Юань Че сидит в Чаньане и набирает солдат и лошадей в армию со всей страны. Битва между Янбэйем и Вэй скоро состоится, ее нельзя избежать, но в это же время Торговая Ассоциация, а вернее ее старейшины настолько не верят в нашу победу, что готовы сбежать. Итак, вы собираетесь уйти в Бянь Тан, чтобы спасти свои жизни?»

«Янь Шизди», — неохотно начал говорить старейшина Лю, — «это лишь один из рассматриваемых нами ранее возможных выходов из создавшейся ситуации, сегодня мы собрались, чтобы все обсудить. Наши великие предшественники рождались в Янбэйе, и умирали за него в течение многих лет, сохраняя власть для ваших предков. На этот раз для того, чтобы спасти вас, было убито и ранено множество наших братьев. Рассматриваемое предложение это всего лишь стратегический план с целью сохранения наших сил и средств».

Янь Сюнь холодно посмотрел на всех, и тихо сказал: «За последние восемь лет старейшины Датуна вели дела в Яньбэйе от моего имени, занимались торговлей и накапливали средства для меня, и моих солдат. Это, Ян Сюнь не смеет забыть!»

«Но!» Лицо Янь Сюня внезапно словно заледенело, его глаза медленно прищурились: «Вы, на мое имя, собирали пожертвования в Янбэйе и за его пределами. Мне известно, что было собрано много денег для нашего дела. Более того, как раз в первой половине года, перед тем, как я вернулся в Янбэй, вы воспользовались внезапной смертью чиновников императора, и собрали налоги чуть ли не за десять лет. Это похоже на Мародерство. Теперь, видя, как Янбэй собирается сражаться против императора Вэй, вы уходите, и оставляете опустошенный Янбэй. Вы можете спокойно уйти?»

Закончив говорить, Янь Сюнь внезапно расслабился, и улыбнулся: «Молодые и сильные воины Датун сражаются на поле битвы, но вы здесь, чтобы дрожать над своим имуществом, разве вы не беспокоитесь о своей совести? Если об этом, например, узнает девушка Ю, отпустит ли она вас спокойно».

Когда слова были произнесены, цвет лиц присутствующих стал близок по цвету к земле. Сегодня среди молодежи в обществе Датун, только у господина У было больше почитателей. Но госпожа Ю определенно была лучшая девушка с точки зрения знаний боевых искусств. Острые высказывания этой молодой женщины, ее жесткие поступки и ее крайняя ненависть к врагам просто не имеют себе равных. Если она узнает о сложившейся ситуации, последствия страшно будет представить.

«Янь Шидзи, прояви почтение к старикам, то о чем мы здесь говорили, господину У и госпоже Ю лучше не знать».

«Конечно», — сказал Янь Сюнь с улыбкой, «старейшина Лю, мы стоим с вами по одну сторону, дорога впереди еще долгая, сражения будут вестись одно за другим, и стены Великой Вэй будут рушиться дюйм за дюймом. Нам всем нужна сильная армия впереди и слаженное руководство позади. Поэтому есть некоторые вещи, о которых не следует говорить слишком честно. Молодые люди полны уверенности в идеалах Датуна. Если иллюзии развеются, Датун падет, и это не принесет мне пользы».

«Я согласен с Шидзи, благодарю от имени всех старейшин».

«Теперь вы должны понимать, что делать дальше».

Старейшина неуверенно сказал: «Тогда мы будем спокойно ждать новостей о Янбэйе в городе Сяньян?»

«Нет», — покачал головой Янь Сюнь, — «вы можете продолжать отправлять свое имущество в Бянь Тан».

Люди смотрели на него с недоверием.

Янь Сюнь слегка улыбнулся и сказал: «Я собираюсь поехать в Бянь Тан с одним из вас. После этого я отправлюсь в Яньбэй из Южного Синьцзяна».

Лицо старейшины Лю немного перекосило, наверное, он рассчитывал еще долго не встречать будущего Вана Янбэйя. Янь Сюнь встал и спокойно сказал: «Хорошо, я съел вашу еду, и я сказал вам все, что хотел, и теперь я должен попрощаться. Старейшина Лю, на этот раз я еду в Бянь Тан, как ваш племянник Лю Си Да, я надеюсь, что завтра утром вы будете готовы. В конце концов, это свадьба принца Бянь Тана, а вы самый богатый человек в Сяньяне, вам просто необходимо выразить свое почтение».

Столкнувшись с затравленным взглядом старика с бледным лицом, Янь Сюнь слегка прищурился: «Прощайте!»

На улице было совсем темно, казалось, что вокруг никого нет, и только колеса экипажа гремят по каменной мостовой.

Фэн Мянь чувствовал себя неуютно после услышанного решения Янь Сюня. Он тихо спросил: «Шидзи, эти старики себе на уме. Вы поедете вместе с дорогими вещами в Бянь Тан. Это слишком опасно. Почему бы вам не вернуться прямо в Янбэй?»

«Как ты думаешь, не опасно ли возвращаться непосредственно в Янбэй, вместе с этим богатством?», — слабо улыбнувшись, спросил Ян Сюнь. «Политическая власть Вэй сейчас нестабильна, а для того, чтобы добраться до Янбэйя, надо проехать через многие провинции и округа. Как только пройдет слух, что едут несколько богатых торговцев из Сяньяна, разве это не будет искушением для всех дезертиров, бродяг и бандитов, да и для официальных властей?»

Мужчина прислонился к стенке экипажа и тяжело вздохнул, закрыв глаза, он тихо сказал: «Если мы не хотим чтобы эти деньги попали в руки бандитов или чиновников Вэй, или их присвоили себе Старейшины, нам прямая дорога в Бянь Тан. Общественная безопасность в Бянь Тане относительно хороша, и мы едем вместе с самым богатым торговцем Сяньяна, у нас будет хорошая охрана. Да и власти Бянь Тана обязательно отправят солдат, им важно, чтобы богачи спокойно могли ездить по их дорогам, чтобы развивать экономику страны. И как только я прибуду в Тан Цзин, я смогу найти способ тихо уехать в Южный Синьцзян, а затем поплывем вверх по реке и вернемся в Янбэй.

«Но?» Фэн Мянь все еще беспокоился, и сказал: «В Тан Цзине сейчас собралось много чиновников, и большинство из них знают вас в лицо. Вы действительно собираетесь притворяться племянником старейшины Лю?»

«Не беспокойся об этом, я все продумал», — сказал Ян Сюнь. «Чтобы предотвратить утечку новостей обо мне, после того, как я уеду, ты должен найти способ заставить Старейшин молчать. Это избавит нас от проблем в дальнейшем».

Фэн Мянь замер, ничего не отвечая.

Янь Сюнь все тем же спокойным голосом медленно сказал: «Я рад, что ты здесь, Цяньлян их юго-восточного представительства Ассоциации также должен быть заменен. Фэн Мянь, хотя ты молод, но пришло время получить новый опыт».

Фэн Мянь быстро опустил голову, и сказал: «Слуга повинуется!»

Янь Сюнь, казалось, засыпал, его голос стал еле слышным.

«Одной жадности недостаточно, чтобы змея смогла проглотить слона. Эти старейшины, когда были молодыми, были такими же страстными последователями идеалов Датун. Но, получая все больше денег, они стали жадными, и захотели заполучить то, что им не принадлежит, не измеряя своих способностей. Люди живут в обществе себе подобных, у них могут быть амбиции, но не жадность. Амбиции могут помочь вам стать великим деятелем, но жадность может только сделать вас не способным к поступкам, да и мешает спать. У тебя сейчас высокое положение, все это, ты должен понимать».

Лицо Фен Мяня побелело, и он почтительно склонил голову, не говоря ни слова.

С реки подул легкий ветер, сдвигая занавеси на окнах экипажа, тени и свет меняются местами, и лицо Янь Сюня словно потускнело, его выражение стало неясным.

Фэн Мяня бил озноб, и он вспомнил слова, которые Чу Цяо сказала ему, когда уезжала два года назад: «Вы верный, осторожный, умный и смелый. Фэн Мянь, в вас все хорошо, только одно плохо, то, что вы слишком стараетесь быть преданным».

Он никогда не верил этому, и никогда не думал о том, что это значит.

Но в этот момент, когда он смотрел на своего хозяина, он вдруг понял. Он осторожно взял плащ и накинул его на Янь Сюня. Он знал, что тот не спал, но все же старался не издавать ни звука.

Карета двигалась медленно, Фэн Мянь немного нервничал: он надеялся, что Его Высочество будет в целости и сохранности и что девушка Чу сможет вернуться к Шидзи, как можно раньше.

В этом мире единственным человеком, который не будет относиться к Его Высочеству с подобострастием, была Чу Цяо.

Летний ветер опьяняет, ночь скоро закончится. Солдаты Янбэйя переодеваются в одежду охранников торговцев Сяньяна. Янь Шидзи направляется на юг в Тан Цзин.

Глава 099: Краски на лице

Ветра и дожди Бянь Тана.

Наступила ночь, Юйвень Юэ все еще не приходил в себя. Чу Цяо меняла повязку, накладывала мазь, рана не воспалялась, оставаясь чистой. Сторонний наблюдатель, если бы такой присутствовал в комнате, заметил бы, что для нее это привычные действия.

На улице уже наступила темнота. Неизвестно сколько прошло времени, когда Юйвень Юэ, наконец, открыл воспалённые глаза. Он был одет в чистый черный атласный халат для дома, из очень мягкой и гладкой на ощупь ткани, на которой был вышит темной золотой нитью, узор, переплетенные орхидеи.

Чу Цяо до этого момента сидевшая в стороне, обернулась и увидела, что он сел. Его глаза были тусклыми, он еще не до конца пришел в себя. Он не посмотрел в ее сторону, просто медленно нахмурился, и нетерпеливо пробормотал: «Пить».

Чу Цяо взяла чашу с водой и протянула ему.

Похоже, Юйвень Юэ действительно чувствовал сильную жажду, он быстро выпил воду, не поднимая глаз на Чу Цяо.

Вздохнув, он облизал пересохшие губы, наверное, к нему вернулся вкус, потому что он резко отбросил чашу и, повернув голову, сердито приказал: «Женьшеневый чай!»

Но тут Юйвень Юэ увидел Чу Цяо и оборвал себя на полуслове, несколько секунд он не знал, как реагировать. Наконец, он смог в полной мере оценить создавшуюся ситуацию, его глаза расширились, лицо обычно бледное, покраснело.

«Похоже, вы в замешательстве», — равнодушно проговорила Чу Цяо, спрыгивая с кровати и поднимая разбитую чашу. Потом, небрежно указав на короб с едой на столе, сказала: «Там есть еда, возьмёте ее сами».

Юйвень Юэ редко терял самообладание, еще реже это можно было понять по его лицу. Он быстро пришел в себя, успокоился, глубоко вздохнул, и сразу же почувствовал боль в ране на плече, нахмурившись, спросил: «Почему ты не воспользовалась возможностью сбежать?»

«Я думала об этом». Чу Цяо нахмурилась, оглядываясь: «Ваши люди окружили павильон со всех сторон, и следят, беспокоясь о вашей безопасности, днем и ночью. И как я могу убежать?»

Юйвень Юэ усмехнулся: «Ты откровенна».

Чу Цяо пожала плечами: «С вами нет необходимости притворяться».

Убрав беспорядок на полу, Чу Цяо подошла к кровати и села, скрестив ноги. Посмотрев прямо на Юйвень Юэ, она спокойно сказала: «Говорите, что вы собираетесь делать дальше?»

Юйвень Юэ косо взглянул на нее, затем, не сказав ни слова, встал с постели и взял короб с едой со стола. Он хотел вынуть тарелки с едой, но так как был ранен в плечо, то не смог этого сделать, ему было неудобно двигаться. Он повернулся и совершенно естественно, как будто не прошло несколько лет, приказал: «Подойди и подай мне ужин».

Чу Цяо нахмурилась, не двигаясь.

Молодой человек сел на стул рядом со столом и пояснил: «Когда я голоден, я обычно не в духе. Я не готов ни с кем общаться. Если ты хочешь, что-то узнать, подожди пока я поем. Но сам я это сделать не могу».

Раздраженная Чу Цяо вскочила с кровати. Казалось, что она спокойно открывает короб с едой, но пальцы у нее побледнели. Она вынула тарелку супа, и с силой поставила ее на стол.

Любой, кто находился на расстоянии в десять метров, мог услышать грохот. Дно толстой фарфоровой чаши треснуло, суп вылился на стол. Юйвень Юэ вскрикнул и отскочил в сторону. Большая часть супа, оказалась на его теле, обжигающий серебряный гриб лонган казался похожим на причудливую брошь, расположившись на оголенном участке его груди.

Юйвень Юэ выглядел мрачным, оглядывая грязную одежду, его глаза горели холодным огнем. Наконец, он развернулся и пошел в сторону ванной комнаты, приказав на ходу: «Подойди и помоги мне!»

Ванная комната? Опять!

Юйвень Юэ сбросил халат, оставшись в черных атласных штанах, обнаженный сверху. Чу Цяо осталась стоять около двери, прищурившись следя за ним.

«Почему ты стоишь там?»

Чу Цяо сжимала и разжимала кулаки, снова и снова, пытаясь взять себя в руки, ее дыхание было глубоким, лицо покраснело.

Девушка, наконец, вошла в комнату, стараясь ступать так, что бы не поскользнуться на мокром полу. Она наполнила деревянное ведро горячей водой из ванны, а затем резко повернулась к молодому человеку.

Взгляд Чу Цяо стал жестоким, а лицо холодным, Юйвень Юэ почувствовал легкий озноб, глядя на нее. Он быстро отступил, и даже, бессознательно занял оборонительную позицию, осторожно спросив: «Что ты собираешься делать?»

Чу Цяо подняла деревянное ведро с водой в одной руке и поддерживая дно другой, небрежно сказала: «Разве вы не приказали помочь вам вымыться? Как вы собираетесь мыться не обливаясь водой?»

«Мне больно, я ранен!» — молодой человек нахмурился, указывая на рану на своей груди.

«Да, — кивнула Чу Цяо, — «я знаю об этом. Это же результат моего удара».

«Тогда ты не должна лить воду на меня?»

«Как помочь вам вымыться, если не лить?»

Разговор начал повторяться: «Но я был ранен».

«Да, я вижу это. Рана еще не затянулась».

…

…

«Хорошо». Юйвень Юэ выглядел очень бледным: «Можешь уйти».

Чу Цяо подняла ведро и спросила: «Разве я не должна вам помочь?»

Молодой человек разозлился: «Я позволил тебе уйти!»

Чу Цяо развернулась и вышла из ванной комнаты, двигаясь не торопливо, и даже насвистывая на ходу.

Его тело было в грязных разводах, кроме крови и пота, ещё и сладкий суп, Юйвень Юэ мрачно постоял у бассейна, а затем снял штаны.

Надо быть осторожным, чтобы вода не попала в рану, иначе она воспалится, воспаление оставит шрамы, а рубцы очень уродливы.

«Эй, это чистая одежда. Я принесла ее вам».

Дверь ванной комнаты резко распахнулась, Юйвень Юэ с грохотом прыгнул в бассейн и яростно закричал: «Выйди немедленно!»

Он, кажется, забыл, что водяной пар в этой ванной комнате очень густой, а Чу Цяо находится достаточно далеко. Все что она могла увидеть, это как тень падает в воду, но она сразу поняла, что произошло. Молодая женщина счастливо улыбнулась и любезно напомнила: «Будьте осторожны, не утоните».

Затем она развернулась и вышла из комнаты.

Вода пропитала повязку, Юйвень Юэ раздраженно сорвал белый шелк с плеча, и сердито ударил ладонью по воде!

Так как в течение дня и ночи она ничего не ела, сейчас Чу Цяо была очень голодна. Она подошла к столу и достала еду из короба. Господин Тянь действительно заботился о своем высокопоставленном госте. Эти блюда очень деликатны и имеют приятный вкус. Короб для еды разделен на три слоя, первый слой – горячие угли, второй – кипяток, и горячая еда на третьем.

Чу Цяо глубоко вздохнула, расслабилась и села кушать.

Когда Юйвень Юэ вышел из ванной комнаты, и увидел эту сцену, его глаз яростно дернулся, но он заставил себя глубоко вздохнуть и успокоиться. Его лицо побледнело, боль давала о себе знать. Подойдя прямо к Чу Цяо, он сел рядом с ней, и холодно проговорил: «У тебя хорошее настроение».

Чу Цяо повернула голову и сладко улыбнулась: «Не такое хорошее, как вам кажется».

Юйвень Юэ косо посмотрел на нее: «Смеешь вести себя так высокомерно, перед смертью».

Улыбка Чу Цяо осталась прежней: «Разве вы не знаете, каждый заключённый имеет право на хороший обед перед казнью».

Юйвень Юэ наклонился вперёд, его глаза мрачно сверкнули, и он медленно сказал: «Ты так уверена, что я ничего тебе не сделаю?»

«Я не уверена», — улыбнулась Чу Цяо, — «но, так как вы сами не знаете, что будете делать, почему я должна волноваться?»

«Красивая маленькая звезда», — Юйвень Юэ откинулся на спинку стула, и холодно улыбнулся: «Похоже, что ты не многому научилась у Янь Сюня за последние годы».

«Спасибо за беспокойство, у меня ничего нет, кроме большого терпения».

Свет от свечей мерцал в комнате, ночь за окном была беззвездной, темнота окружала павильон. Они сидели напротив друг друга и холодно следили за тем, кто же первый проявит слабость.

Улыбка с лица Чу Цяо постепенно исчезла, и ее расслабленное состояние медленно отступало. Она холодно смотрела на хмурое лицо мужчины перед собой, в её голосе звучал вызов, когда она обратилась к нему: «Юйвень Юэ, что именно вы хотите? Давайте скажите!»

Злая улыбка на губах Четвертого молодого господина семьи Юйвень и встречный вопрос, произнесённый глухим голосом: «Попробуй угадать?»

Тишина, была разорвана звуками ударов. Два человека, которые только что сидели спокойно, и, наверное, со стороны бы показалось, что они мирно беседуют, одновременно кинулись в бой.

Между светом свечей и огнем в камине можно было увидеть, как две руки быстро пересекаются. Нападение и отступление, смена позиций, свет и тени, тела двигаются быстро, сталкиваются! Находятся рядом! Удары!

Острый кинжал в ладони, пролетел между запястьями, один дюйм острой стали, так короток, и так опасен, движение смертельно, еще немного и он перережет горло!

Руки летели навстречу друг другу со скоростью, которая была слишком быстрой, чтобы уследить глазами. Жестокие удары, стремительные и беспощадные, как молния, когда запястья переплетаются, мешая друг другу, и расходятся, не причинив вреда.

На коротких клинках отблески света свечей, одно мгновение, вспышка слепит глаза и вот острая сталь у горла!

Время внезапно замирает, вместе с ударами сердца: одна секунда, две, три…

Никто не наносит удар первым. Через некоторое время они сменили позиции, чуть отступив, все еще сохраняя холодное выражение лиц, и напряжённо следя друг за другом.

Оба противника бдительны, полны скрытой враждебности, поэтому он заранее нашел в ванной комнате нож с ручкой инструктированной камнями, а она перед тем, как вошла в комнату, спрятала кинжал в своей одежде.

Опять тишина, только растревоженное пламя свечей, то почти гаснет, то разгорается с новой силой.

«Юйвень Юэ, отпустите меня, или …» Чу Цяо прищурилась и тихо продолжила: «Просто убейте меня».

Юйвень Юэ усмехнулся и спокойно сказал: «Синъэр, этот мир не делится только на чёрное и белое, где-то он серый. И здесь, сейчас у нас с тобой есть не только эти два варианта».

«Между мной и вами только два пути».

Чу Цяо посмотрела в глаза Юйвень Юэ и торжественно сказала: «Я благодарна за вашу прежнюю милость и протянутую в своё время руку помощи, но это не значит, что вы и я сможем жить в мире. Юйвень Юэ, вы богатый человек, будущий министр, почему вы ведёте себя, так наивно? Настолько доверчивы, что не боитесь, что я вас ударю?»

Юйвень Юэ рассмеялся и сказал: «Синъэр, ты действительно думаешь, что я не могу разглядеть милосердия в глазах женщины?»

Лицо молодого мужчины внезапно стало жестоким. Он холодно посмотрел на Чу Цяо и тихо сказал: «Ты забываешь, что я знаю тебя очень давно. Янь Сюнь был добр к тебе, поэтому ты пошла за ним. Тебе мало дела до жизни и смерти. Я знаю тебя с восьми лет и понимаю твои принципы. Итак, как же ты собираешься перерезать горло человеку, который, ты в этом уверена, тебя не убьёт? Синъэр, я возможно веду себя небрежно, но я слишком хорошо тебя знаю!»

Ветер, залетевший в комнату, и почти погасивший пламя свечей, не смог заставить их отвести глаз друг от друга. Казалось, что от этих двоих по воздуху разлетаются мелкие искры.

«Вы ведь боитесь отвести взгляд?»

«Это, как игра в шахматы, Синъэр, я верю в тебя, но себе я верю больше».

Чу Цяо осторожно облизнула пересохшие губы и медленно сказала: «Что вы собираетесь делать дальше?»

Юйвень Юэ постарался ответить честно: «Я хотел бы забрать тебя с собой».

«Вы не сможете удержать меня».

«Синъэр, мне нравится, когда мне бросают вызов». Юйвень Юэ мягко улыбнулся, и сказал: «Возможно, я не смогу удержать тебя, но я постараюсь. Ведь если я не смогу контролировать, я могу посадить тебя в тюрьму. Если я даже не могу удержать тебя в тюрьме, то у меня есть другой путь. И это, это не последний шаг, это — не смерть».

Чу Цяо подняла голову и прямо посмотрела в глаза Юйвень Юэ, тихо сказав: «Юйвень Юэ, вы ведь помните, что сделали? Разве вы не сожалеете об этом?»

Юйвень Юэ насмешливо посмотрел на нее, холодно улыбнувшись: «Сожалею? Это были всего лишь несколько рабов, которых я наказал за провинность. Это все, что случилось!»

«Я не хотела говорить об этом», — Чу Цяо слегка нахмурилась. Она посмотрела на Юйвень Юэ и, наконец, тяжело вздохнув, сказала: «Ну, я признаю, я не хочу убивать вас и не хочу идти против вас. Вначале я ненавидела вас, но эта ненависть постепенно со временем исчезла. Я понимаю, что сейчас такие времена. С вашей точки зрения, в том, что произошло, нет ничего ужасного. Более того, надо принять во внимание, что это я виновна в смерти старого Господина Юйвень. Позже, вы знали, кто я, но не разоблачили меня. Возможно, с этого момента, я не могу вас так просто убить».

«Но вам должно быть совершенно ясно, кто вы — аристократ старейшего клана Вэй, Юйвень, а я — мятежница, следующая за Ваном Янбэйя, одна из тех, кто возглавляет восстание. Битва между Великой Вэй и Янбэйем неизбежна. У нас с вами не равные статусы и противоположные цели. Рано или поздно на поле битвы мы встретимся. Вы меньше затронуты в этом противостоянии между вами и мной. Сейчас я в ваших руках, и если быть честной, вам нужно убить меня. Но вы также должны понимать, что пока ваши охранники ворвутся в эту дверь, у меня будет возможность забрать вас с собой!»

«Вы не сможете удержать меня, я никогда не буду послушно следовать за вами. Мне нравится все объяснять ясно, я не люблю мутить грязь в чистой воде. Надеюсь, вы рассмотрите всё с точки зрения интересов семьи. Если вы хотите меня убить, давайте закончим эту беседу!»

Юйвень Юэ слегка поднял брови и, холодно улыбнувшись, сказал: «Синъэр, ты действительно интересуешь меня все больше и больше».

Как только слова были произнесены, лицо Чу Цяо словно заледенело и она тихо сказала: «Юйвень Юэ, если я не убила вас раньше, это не значит, что я этого не сделаю в будущем, особенно если окажусь у края. Раньше я ничего не предпринимала потому, что вы не угрожали моей жизни. Если вы поставите меня перед выбором, моя жизнь или ваша, я не буду колебаться!»

Юйвень Юэ холодно улыбнулся: «Тогда ты можешь попробовать!»

Они оба стояли друг напротив друга и холодно смотрели в глаза, разговор прервался, им больше нечего было сказать.

Они поняли друг друга, между ними было слишком много разногласий, поэтому был только один конец!

Однако в этот момент за дверью раздался быстрый звук шагов: Чу Цяо растерялась, нахмурившись, она прислушалась и сменила позу, готовая к нападению.

«Молодой Господин!» — прозвучал низкий голос Юэ Ци. «Господин Тянь приглашает вас пойти в зал на банкет».

Юйвень Юэ слегка нахмурился и тихо спросил: «Сейчас?»

«Да».

«Откажитесь!»

Кинжал Чу Цяо все еще был у шеи Юйвень Юэ, и девушка прошептала свой приказ очень тихо.

Пока они в этой комнате, у нее есть небольшой козырь. Если она его отпустит, то дальше ей только останется ждать, когда в комнату ворвутся солдаты.

«Если я не пойду, это вызовет сомнения, Господин Тянь обязательно придет проверить».

Чу Цяо не согласилась: «Найдите повод отказать ему!»

Юйвень Юэ холодно улыбнулся, посмотрел на шкаф с рабыней внутри, и сказал: «Я уже использовал женщину, как оправдание своего отсутствия почти в течение суток. Какое оправдание ты можешь придумать сейчас?»

«Мне все равно!» — холодно ответила Чу Цяо. «Я не знаю, как вы заставите людей поверить, что вы не хотите идти на банкет. Я только знаю, что у меня не останется никаких преимуществ, как только вы выйдите из этой комнаты. Юйвень Юэ, я не дура!»

Юйвень Юэ нетерпеливо нахмурился: «Если только ты не пойдешь со мной».

Чу Цяо застыла, молча слушая, Юйвень Юэ продолжил говорить: «Ты примерно такого же роста, как молодая рабыня, женщины Бянь Тана выходят на улицу под вуалью, никто не сможет увидеть твое лицо, более того …» Юйвень Юэ прищурился, глядя в глаза Чу Цяо, потом кивнул в сторону маленького сундука. «Верхнее женское платье с широкими рукавами, никто не увидит, что ты прячешь оружие, и никто не удивится, что ты не отходишь от меня».

Лицо Чу Цяо внезапно изменилось, и его выражение стало очень злым.

Юйвень Юэ не обратил на это внимание, оттолкнул ее руку, развернувшись, он небрежно сказал: «Чего ты боишься со своими боевыми умениями, последуешь за мной. Поторопись, приведи себя в порядок и переоденься».

Впервые за многие годы Чу Цяо должна была причесаться, накраситься и одеться по всем правилам, предусмотренными для женщины этого времени.

Не следует обвинять ее слишком сильно в том, что она потерпела неудачу. Но она действительно не могла понять, как пользоваться этими древними инструментами для макияжа. Она давно уже привыкла, что если волосы расчёсаны, то все в порядке.

Юйвень Юэ спокойно сидел и пил чай, предоставив ей свободу действия. Но тут он неожиданно обернулся, и громко рассмеялся, увидев результат. Встав, он взял расчёску в руку и спросил: «Ты точно женщина?»

Какой бы спокойной и мудрой ни была женщина, она все равно обидится на замечание о своей внешности, какой бы красивой или уродливой она ни была.

Чу Цяо тут же подняла лицо и сердито сказала: «Вам лучше промолчать!»

Юйвень Юэ холодно фыркнул, и расчёска в его руке внезапно стала жёсткой. Чу Цяо что-то злобно прошептала, её лицо закрывали волосы, потом сердито воскликнула: «Вы дёргаете!»

«Шумно! Если ты продолжишь кричать, я выдеру все твои волосы!»

«Не посмеете?»

«Гм!»

«Ах! Вы! Вы раздражаете меня!»

…

Волосы чёрным атласом, струились между пальцами Юйвень Юэ словно вода. Они поднимались в его руках, обвивали запястье, кружились в странном танце и падали на спину, перевязанные лентой. Синий цветок орхидеи украсил изысканную прическу: аккуратные косички с обеих сторон, прекрасная челка, виски высоко вытянуты. Дальше пришёл черед макияжа, на губах — киноварь, карандаш для бровей слегка окрашен, ресницы, подобны листьям ивы — как шелк, лёгкие румяна — розовые, лицо — белое, как снег, и маленькая пуховка проносится по мягкой щеке. Краски было немного, но глаза стали, похожи на звёзды. В это мгновение даже Чу Цяо не узнала человека в зеркале.

Юйвень Юэ открыл шкаф и лениво сказал: «Выбери одно из этих платьев».

Чу Цяо, не смотря на него, достала первое попавшееся, оно было лёгкого белого цвета. Но Юйвень Юэ выхватил его, и с презрением сказал: «Ты всегда носишь белое или чёрное, это ведь не похороны?»

Пальцы поочередно скользили по разноцветной одежде и, наконец, выбрали светло-зелёную рубашку, расшитую пятью слоями сложных луанских фигур, юбка была пышной, а слои лент сложены, как дым. Верхний туанский халат с широкими рукавами и узкими плечами, его полы распахивались при быстрой ходьбе, он был удобным и роскошным одновременно.

Чу Цяо посмотрела на себя в зеркало, слегка ошеломлённая. Она видела, что женщина в зеркале была очаровательна, ее глаза сияли, как звёзды.

Её глаза, казались такими яркими, тогда она резко отвернулась от зеркала.

Юйвень Юэ, казалось, на мгновение растерялся, глядя на неё, но тут лицо мужчины изменилось, он презрительно искривил губы и сказал: «Красивая одежда, и даже ты стала похожа на женщину».

Холодный ответ, в котором слышался сарказм, со стороны Чу Цяо: «У вас такой большой опыт».

Услышав это, Юйвень Юэ на мгновение замер, но потом усмехнулся уже без презрения, он перебирал лёгкие накидки, изначально им приготовленные. Наконец, он вытащил палантин из довольно плотной ткани. Осторожно закрепив его на голове Чу Цяо, он с интересом смотрел, как тот полностью закрыл лицо Чу Цяо.

Девушка от неожиданности дёрнулась, закрыла и открыла глаза, но смогла увидеть лишь тени. Она повернулась на месте и сказала: «Что вы делаете? Это покрывало закрывает все полностью. Я даже не вижу, куда мне идти».

Юйвень Юэ отмахнулся от руки, которую она протянула, словно собиралась идти на ощупь, и холодно сказал: «Следуй за мной, меня ты должна видеть».

Чу Цяо в глубине души была раздражена, если он хотел, чтобы она носила такую плотную накидку, зачем он так старался, когда наносил ей макияж?

Она сделала осторожный шаг, но чуть не ударилась о стол.

«Осторожно!» Юйвень Юэ шагнул вперед, взял ее за руку и сердито сказал: «Пошли!»

Чу Цяо изо всех сил боролась: «Вы должны отпустить меня!»

Юйвень Юэ резко обернулся и схватил ее за подбородок, Чу Цяо была поражена, подумала, что он собирается напасть, и сразу же среагировала, приставив кинжал под рукавом к шее молодого человека. Все произошло очень быстро. Удивительно.

Юйвень Юэ, похоже, не видел кинжал, холодно посмотрев на нее, он сказал мрачным тоном: «Если ты продолжишь так много говорить, я решу, что умереть вместе с тобой было лучшим вариантом».

Отпустив ее лицо, он крепко взял ее за руку, развернулся и пошел к выходу.

«Отойдите от двери, никто не должен идти рядом с нами!»

«Да, Молодой Господин!»

«Быстро иди за мной, о чём ты думаешь?» — нетерпеливо упрекнул Юйвень Юэ, а затем вытащил Чу Цяо из комнаты.

Юэ Ци быстро повёл людей за собой, оставив нескольких солдат у комнаты для охраны. Те посмотрели в спины уходящих людей и покачали головами. Охранник вздохнул: «Молодому Господину очень нравится эта девушка. Берёт её везде с собой».

«Возможно, когда мы вернёмся из Бянь Тана в этот раз, в нашем доме будет счастливое событие. Даже если это не настоящая жена, Дом может принять наложницу. Молодой господин уже достиг возраста, когда ему необходима наложница».

…

Ночной ветер прохладный и тихий, в такую ночь в поместье Господина Тянь было очень оживлённо. Как только Юйвень Юэ и Чу Цяо вошли в передний зал, в глаза им бросились неожиданные гости.

Глава 100: Неоплаченные долги

Ветра и дожди Бянь Тана.

Не успели они еще войти в главный зал, откуда-то изнутри до них донесся громкий смех. Чу Цяо тотчас замерла, слегка нахмурившись. Юйвень Юэ осторожно повернул голову и посмотрел на нее. И хотя он не мог разглядеть выражение ее лица скрытое покрывалом, однако он почувствовал ее нерешительность. Мужчина поднял бровь, озадаченно глядя на нее, но дальше (вперёд) не пошел.

В этот момент, звучавший в глубине зала звонкий смех, двинулся наружу. К ним на встречу беззаботно шагал молодой человек, одетый в ярко-синий китайский халат из превосходнейшего шелка Сучжоуской вышивки. Широко улыбаясь, он подошёл к новоприбывшим и громко воскликнул: «Брат Юйвень, ты приехал в Вупен и даже не сообщил мне об этом, не по-товарищески это!»

Цзин Хань был все таким же, вечно улыбающимся, с застывшим на губах злым оскалом и вздернутым носом. Он протянул руки к Юйвень Юэ, собираясь обнять его точно старого и очень близкого друга.

Выражение лица Юйвень Юэ не изменилось, он незаметно отступил, не позволив Цзин Ханю приблизиться к нему. Держа дистанцию, он слегка кивнул в знак приветствия и слегка улыбнувшись, ответил: «Оказывается принц Цзин здесь».

Цзин Хань наткнулся на пустоту (промахнулся), однако ни капли не смутившись, сказал, смеясь: «Со дня нашей последней встречи, прошло уже 2 месяца, а манеры брата Юйвень и по сей день все такие же изящные».

«Принц столь же величественен».

Услышав его ответ, Цзин Хань рассмеялся и медленно подошёл. Искоса окинув взглядом странно наряженную Чу Цяо, мужчина стукнул в плечо Юйвень Юэ и шепотом произнес: «Ну вы даете 4-й Юйвень, я упрекал, почему вы не сообщили мне, а вы оказывается пропадали в царстве нежности. Когда Тянь Жучен, тот старый негодник, рассказал мне об этом, я не осмеливался верить».

Когда Цзин Хань ударил Юэ, Чу Цяо тут же нахмурилась, спустив прикрепленный к ее предплечью кинжал, готовая атаковать в любую минуту, поскольку этот удар пришелся как раз по ране на плече Юйвень Юэ.

Однако с детства привыкший одеваться в роскошные одежды и есть только изысканные блюда 4-й господин дома Юйвень даже не поморщился, лишь искоса бросил на Цзин Ханя короткий взгляд и равнодушно произнес: «Коль уж ты все знаешь, зачем вытащил меня так поздно (глубокой ночью)».

«Конечно же из любопытства», — щурясь точно кот, Цзин Хань оценивающе поглядел на Чу Цяо и задумчиво сказал: «Я все же хочу посмотреть, что же это за красавица, что способна заставить тебя потерять голову. Не иначе как первая красавица Поднебесной (досл. «аромат неба и краса государства»)».

Сказав это он протянул руку, намереваясь поднять вуаль, закрывающую лицо Чу Цяо.

«Да хоть бы богиня с небес сошла, тебя это не касается». Юйвень Юэ решительно оттолкнул руку Цзин Ханя и, смеясь, сказал: «Кто виноват, что ты опоздал?»

«Двое господ не должны стоять в холле. Тянь Мо приготовил вино и закуски, старые друзья встретились снова, полагается выпить по стаканчику».

Тянь Чэншоу стоял на пороге выпятив свое большое брюхо, его фигура уже утратила былую стройность и величавость, сейчас он стал тучным и неуклюжим.

Цзин Хань положил руку на плечо Юйвень Юэ и, повернувшись к Тянь Чэншоу, со смехом сказал: «Я попенял почтенному Тяню, у тебя есть красавица, достойная почтения 4-го господина, а я остался неудел».

Тянь Чэншоу, очевидно, был очень хорошо знаком с Цзин Ханем, он говорил с ним непринужденно, без напряжения, как было с Юйвень Юэ, мужчина ответил, смеясь: «Вы принц Цзин желаете найти красавицу и для этого вам нужен я?»

Все засмеялись и вошли в главный зал. Чу Цяо шла рядом с Юйвень Юэ. Поначалу, когда Тянь Чэншоу увидел это, он был явно удивлен, он не ожидал, что его служанка сможет так увлечь Юйвень Юэ. Глядя на Чу Цяо он слегка кивнул, как бы в знак одобрения.

Посреди просторной комнаты лежали три циновки (вместо стула), не было никаких почетных мест, вместо этого возвышался круглый стол, посреди которого стояло блюдо с огромной тушей жареной баранины.

Цзин Хань смеясь сказал: «Почтенный господин Тянь чем старше, тем щедрее становится, а я то полагал, что люди в Бянь Тан едят так же как и в Хуай Сун, девяносто чашек и восемьдесят тарелок при этом нарезанное прозрачными ломтиками мясо едят зубочистками»

«Ха-ха», — расхохотался Тянь Чэншоу, ответив: «Принц уже забыл, что раньше я нес пограничную службу в Далюй, на самом деле половина моих предков из Вэй» (наполовину происхожу из Вэй)

«Давайте, пробуйте», — Тянь Чэншоу налил вино в бамбуковую чашку для Юйвень Юэ и сказал: «Так готовят еду разбойники в пустыне Пингуй. Ради того, чтобы узнать рецепт, я специально послал своего слугу вступить в банду, потребовалось более двух месяцев, чтобы освоить все тонкости приготовления».

Цзин Хань сказал смеясь: «Говорят, что дружины торговой палаты Бянь Тана и Хуай Суна ежегодно тратят огромные средства, лишь бы приструнить бандитов, а вы приложили столько усилий, чтобы внедрить своего шпиона и все лишь для того, чтобы устроить его на кухню и узнать рецепт приготовления баранины? Если Танский Ван (король, князь) узнает об этом, он с тебя кожу живьём снимет».

«Как можно? За исключением регулярной армии, даже местные войска не осмеливаются трогать бандитов пустыни Пингуй. Так куда уж мне!»

«Аа?» Цзин Хань слегка приподнял брови: «Брат Юйвень, почему ты не ешь?»

Сказав это, Цзин Хань взял со стола маленький серебряный нож, отрезал большой кусок мяса и положил его в тарелку Юйвень Юэ, потом отрезал еще один для Чу Цяо и прищурив глаза, с улыбкой произнес: «Кушай, красавица»

Из-за раны на плече, двигать рукой Юйвень Юэ не мог. Чу Цяо поспешно протянула руку, и оторвав ломтик мяса, поднесла его ко рту молодого господина. А в стороне Цзин Хань издал короткий вздох, восхищённый чистым сердцем этой красавицы. Взгляд Юйвень Юэ однако, спокойно скользнул вниз, затем он опустил голову и открыл рот. На долю секунды его губы коснулись холодных пальцев Чу Цяо.

В глазах Чу Цяо вдруг отразилась паника, она слегка нахмурилась. Не подавая вида, она один за другим отрывала кусочки мяса, в глубине сердца, однако чувствовала смятение.

Встреча с Цзин Ханем здесь, оказалась для нее полной неожиданностью. Семья Юйвень и княжеский дом Цзин всегда поддерживали друг друга, в тот момент, когда они впервые встретились, Чу Цяо сразу разглядела, что молодого господина Му, принца Цзин, а также Юйвень Хуайя связывают особенно дружеские отношения. Но это потому, что тогда клан Му Хэ был как солнце в зените (на пике могущества), клан Вэй тоже стремился к тому же самому, в то время, как семья Юйвень придерживалась золотой середины и всегда находилась вне водоворота власти и их отношения с удельными князьями тоже были весьма дружественными. Но сейчас клан Юйвень резко взлетел на политическую арену, как теперь вассальный княжеский дом, подобный Цзин Ханю сможет сохранить такие же дружеские отношения, как и прежде? Конечно, эти двое внешне еще поддерживали видимость хороших отношений, но, по сути, были далеки друг от друга.

Тем не менее, Чу Цяо не была уверена, нужно ли воспользоваться этим. Если здраво подумать, причина, по которой Цзин Хань не убил ее на корабле, в том, что Северная Янь получила власть, что для феодального вана (князя) Цзин не так уж и плохо. Политический режим Великой Вэй отличается от истории известной Чу Цяо, по сути общество Великой Вэй шагнуло намного дальше, производительность намного превосходит уровень рабовладельческого общества, полностью укомплектованная и иерархически выстроенная профессиональная армия, большое население, признаки абсолютно не соответствующие рабовладельческому обществу. Но все же есть кое-что общее, императорский род Юань. Они пришли из степей, лежащих за пределами Китая, дерзкие нравом, поначалу агрессивные, на их стороне было преимущество, а люди внутри страны были нерешительными, со слабой армией. Нынешняя же Великая Вэй похожа на политический режим исторической Дай Юань, кровавый, стремящийся к тотальному господству, строгая иерархия, при этом потенциально не стабильный.

Поэтому, будь то Северная Янь или ван (князь) Цзин, ван Лин, ван Силин, все они кровные родственники царского дома Юань, будь то прямая или второстепенная родственная линия, и все они мечтают рано или поздно унаследовать императорский трон. Более того, нынешний политический режим Вэй нестабилен, положение королевского дома пошатнулось и для каждой семьи это прекрасная возможность возвыситься. Поэтому теоретически, в отличие от некоторых великих кланов, зависящих от правящего дома Великой Вэй (таких как Юйвень), все ваны зависимых территорий, наоборот не желают быстрой гибели Северной Янь. Напротив, при необходимости они могли бы даже незаметно помочь Янбэйю.

Таким образом, если бы сейчас Чу Цяо незаметно намекнула Цзин Ханю, тот забрал бы ее с собой. Последовать за ним было бы для нее более безопасно, чем оставаться рядом с Юйвень Юэ. Более того, они уже встречались на корабле семейства Чжан и достигли кое какого консенсуса.

Но Чу Цяо этого не сделала, хотя разум подсказывал ей, что это наилучший вариант.

Но Чу Цяо этого не сделала, хотя разум подсказывал ей, что это наилучший вариант.

По сравнению с вечно улыбающимся принцем Цзин Ханем, за улыбкой которого, однако невозможно понять, что на самом деле у него на уме, Чу Цяо предпочитала верить Юйвень Юэ, который и сам не мог уверенно сказать сострадает ли он или ненавидит. Если опираться на ощущения, несмотря на то, что они неоднократно сражались друг с другом и сражались отчаянно, Чу Цяо однако все же чувствовала, что Юйвень Юэ не причинил бы ей вреда.

Это действительно абсурдно и даже рискованно, но сейчас она все же решила довериться своей интуиции. Поскольку эта самая интуиция много раз спасала ей жизнь.

«Брат Юйвень, по дороге сюда я столкнулся с одним человеком, который наверняка тебя заинтересует, поэтому я сразу привел его, чтобы ты взглянул на него».

Цзин Хань хлопнул в ладоши и в зал тут же втащили мужчину. Несчастный был весь в крови, одна рука у него была обрублена, не хватало одного уха, сам худой, одни кости, мужчину волокли по земле и он непрестанно стонал, зрелище было весьма жалким.

Увидев его, Чу Цяо стало не по себе, если бы не отрубленная рука, она бы вряд ли его узнала. Этот человек когда-то был управляющим в резиденции Юйвень и с которым у Чу Цяо была глубокая взаимная неприязнь, Чжу Шунь.

Хорошие люди долго не живут, вредители живут тысячу лет. Он, оказывается, еще не умер!

Чжу Шунь увидел Юйвень Юэ, лицо его вдруг побледнело, как бумага, по телу пробежала дрожь, губы стали белыми, он напоминал рыбу на сухом песке, широко распахнутыми глазами, мужчина испуганно смотрел на Юйвень Юэ, в ужасе не произнося ни звука.

Юйвень Юэ слегка нахмурил брови, его взгляд был острым точно перья коршуна. Внезапно уголки его губ изогнулись, молодой господин равнодушно произнес: «Принц, этот подарок достать было действительно не просто».

Цзин Хань, улыбаясь, ответил: «Благодарю, но вы преувеличиваете».

«Юэ Ци, уведи его», — Юйвень Юэ отвернулся и, больше не взглянув на Чжу Шуня, произнес: «Найдите место, где его закопать».

«Да», — Юэ Ци вышел вперёд и схватил Чжу Шуня за воротник.

Мужчина ударился в панику, сопротивляясь из последних сил, он кричал: «4-й молодой господин! Пожалуйста, пощадите ничтожную жизнь раба! Пощадите ничтожную жизнь раба! Отпустите раба… »

Крик постепенно удалялся, Цзин Хань улыбнулся и, подняв чашу, произнес: «Я слышал, что брат Юйвень долго его разыскивал, и неудивительно, что не мог найти, этот тип прибился к конному каравану в пустыне Пингуй, еще и управляющим пытался стать. Если бы не мои контакты с той группой караванов, так легко бы мы его не поймали.

Юйвень Юэ поднял чашу и ответил: «Юйвень Юэ твой должник».

Цзин Хань сказал, смеясь: «В таком случае я в прибыли, в Чаньане нет такого человека, который бы не знал, что вы 4-й Юйвень человек слова (досл. Одно обещание – тысяча золотых)».

Отхлебнув вина, Цзин Хань внезапно как бы случайно спросил: «Почтенный Тянь, я слышал, как люди говорили, что в ваш дом проник убийца, не знаю, правда ли это?»

Услышав это, Чу Цяо и Юйвень Юэ дружно замерли, но с виду казалось, что они просто внимательно слушают.

А Тянь Чэншоу засмеялся и сказал: «Так и есть, в последнее время безопасность была очень плохой, в город прибыло много народа».

«М-м? В таком случае, никто не пострадал? Убийца пойман?»

«Все в порядке, обошлось без травм. Тот убийца очень хорош, какое-то время он дрался с Юйвень Юэ, но, в конце концов, он все же сбежал».

«Вот как?», — неожиданно воодушевился Цзин Хань, щурясь в улыбке, мужчина сказал, — «Брат Юйвень взялся за дело, но все же позволил ему сбежать? Значит этот убийца действительно настоящий мастер!»

Глаза Цзин Ханя вспыхнули, он с улыбкой посмотрел на Юйвень Юэ, но тот не выказывал никаких эмоций. 4-й молодой господин слегка потряс чашу с вином в руке и не спеша произнес: «Действительно, она очень хороша**».

**в китайском языке «он» и «она» пишутся по-разному, но звучат одинаково, поэтому, когда ЮЮ сказал «она хороша», слушатель не знает о ком идёт речь, о мужчине или о женщине.

«Брат Юйвень разглядел лицо убийцы? Можно ли по технике боя что-то о нем узнать?»

«Ваш покорный слуга безнадёжен, у меня не было возможности разглядеть лицо убийцы и я ничего не смог узнать о нем».

Глаза Цзин Ханя светились как у лиса, высокий орлиный нос немного хмурился, он рассмеялся и слегка кивнул головой: «Вот как, очень жаль».

«Почтенный господин Тянь, я пришел сюда сегодня, чтобы кое о чем вас попросить», — внезапно повернувшись, Цзин Хань обратился к Тянь Чэншоу.

«Если есть что-то, что я могу для вас сделать, только скажи».

«Вообще-то есть кое-что», — Цзин Хань усмехнулся и медленно произнес, — «на этот раз я приехал в след за кораблем семьи Чжань…»

«Можете не продолжать», — Тянь Чэншоу потёр виски и сказал, — «я знаю, что вы хотите сказать. Вы должны непременно взглянуть на прелестную 4-ую госпожу Чжан, поэтому пробрался на корабль, и чтобы заставить красавицу показаться, собираетесь вернуть ее служанку, находящуюся здесь у меня»

Цзин Хань хлопнул в ладоши и, смеясь, сказал: «Почтенный господин Тянь, вы действительно моя родственная душа».

Тянь Чэншоу горько усмехнулся: «Нетрудно быть вашей родственной душой, нужно лишь чаще обращать внимание на женщин. Все говорят, что наследный принц Сяо Цэ — первый повеса Поднебесной, но, на мой взгляд, вы принц Цзин Хань ему ничуть не уступаете»

«Так как? Продадите?»

«Если уж вы о чем-то попросили, как я могу вам отказать? Просто я в последние несколько дней неважно себя чувствую».

Тянь Чэншоу тяжело вздохнул. Чу Цяо знала, что у этого Тянь Чэншоу есть жена, славившаяся своей сварливостью, так что видя его кислое лицо, поневоле становилось смешно.

Спустя несколько минут, привели трех девушек, лица их были бледными, они явно были напуганы, но никаких травм на них не было.

Чу Цяо не могла понять кто из них Цай Цинь, фактически это значительно сэкономило бы ей сил. Подумав об этом, она невольно взглянула на Цзин Ханя, но тут она увидела, что Цзин Хань тоже повернул голову, чтобы взглянуть на нее, более того он умышленно подмигнул ей.

Чу Цяо была потрясена, неужели он узнал ее? Она тут же опустила голову и больше не осмеливалась поднимать.

В этот момент снаружи неожиданно послышались звуки гонга, Тянь Чэншоу, до этого улыбавшийся, услышав шум, резко подскочил, цвет его лица изменился, спокойное настроение, сменилось тревогой.

В зал ворвался охранник и испуганным голосом доложил: «Господин! Разбойники с пустыни Пингуй грабят город!»

«Что?», — тотчас крайне удивился Тянь Чэншоу и поспешно спросил: «Сколько их?»

«Немного, всего одна банда, не более двух тысяч человек»

Услыхав это, Тянь Чэншоу сразу успокоился, он подошёл к левой стене зала и снял висевший на нем меч, тихим голосом произнес: «Идём! Следуйте за мной, мы встретим врага!»

«Господин». Тот солдат осторожно прошептал: «Похоже, что в городе есть шпион, те две тысячи разбойников уже проникли в город».

В то же мгновение, снаружи раздались яростные крики, все присутствовавшие повернули головы и увидели, что кромешную тьму ночи осветили бесчисленные факелы, и весь город Вупен превратился в кровавую арену.

Лицо Тянь Чэншоу в одно мгновение побелело.

«Молодой господин!», — внезапно вбежал хмурый Юэ Ци: «Некто, взяв более двухсот человек, украл Чжу Шуня».

Раздался треск, палочки для еды в руках Чу Цяо, вдруг переломились. Юйвень Юэ опустил голову и посмотрел на девушку, даже под толстой вуалью, он мог ощутить ее неудержимый гнев.

Он протянул руку и положил ей на плечо.

Улицы города были ярко освещены огнями, в эту эпоху убийства кажутся вообще обычным делом.

Остановить войну с помощью войны, иного пути нет. Бывает ненависть, которую невозможно забыть.

Глава 101: Сражаться плечом к плечу

Ветра и дожди Бянь Тана.

Ночной ветерок, пропитанный прохладным, рыбным запахом с реки Чишуй, мягко обдувал подол одежды. Среди многочисленных звезд, рассыпавшихся по небесному своду, точно сияющие драгоценные камни, излучая мягкий свет, висел, очертаниями напоминавший изогнутый крюк, полумесяц, озаряя деревья и цветы внизу серебристо-белым светом.

Чу Цяо спокойно ехала верхом на лошади. Проскакав через охваченный огнем город Вупэн, конь вырвался через открытые городские ворота и понесся по заросшей травой степи.

Тьма была очень густой, оставшийся позади Вупен растворился во мраке ночи, был виден только охваченный рыжим пламенем горизонт. Ночной ветер был холодным, а лунный свет мягким. Во время ночного налета, Чу Цяо наконец покинула Вупен.

Она обязана любой ценой убить Чжу Шуня, если прежде у нее не было для этого возможности, поскольку они не сталкивались, а в безбрежном море людей одного человека найти нелегко, то на этот раз она не могла позволить ему уйти у нее из-под носа.

На сердце у Чу Цяо камнем лежало чувство вины, поскольку знала, что теперь она не сможет убить Юйвень Юэ, чтобы отомстить за детей Цзин, тем более уничтожить весь клан Юйвень. И тому были объективные основания, но также имеются и личные причины наряду со многими другими, объяснить которые очень трудно, поэтому она так настойчиво стремилась убить Чжу Шуня, с другой стороны, возможно, это всего лишь ее собственный эгоизм, замаскированное самоуспокоение.

Она человек и имеет человеческие чувства и эгоистичные желания, иногда ей не под силу полностью контролировать свой разум.

Если бы она как когда-то в прошлом руководствовалась исключительно разумом, ей не следовало поддаваться эмоциям и оставаться рядом с Янь Сюнем, а сегодня тем более не следовало упускать возможность убить Юйвень Юэ.

Она такой человек, что не выносит оставаться у кого-то в должниках.

В этот момент она увидела бушующие воды реки Чишуй, бесчисленные белые гребешки непрерывно набегали на черные рифы, свирепо вздымавшиеся по ее берегам, и разбивались на тысячи мелких кристалликов. Внезапно за спиной раздался приближающийся топот копыт, Юйвень Юэ задыхаясь от злости крикнул: «Стой!»

Чу Цяо равнодушно обернулась и низким голосом спросила: «Зачем ты преследуешь меня?»

«А я говорил, что отпущу тебя?»

На Юйвень Юэ был роскошный халат, брови в разлет, в темную ночь его губы казались необыкновенно красными. На руках и ногах его виднелись следы от веревок, на ноге все еще не развязалась веревочная петля, очевидно, на него кто-то напал. (Судя по всему это была сама Чу Цяо, связала и сбежала)

Они оба выделялись среди других молодых людей талантами и выдающимися способностями, столкнувшись друг с другом очень трудно победить или проиграть. Но если говорить о внезапных атаках, способности надувать или скрытых убийствах, Юйвень Юэ не сможет соперничать с опытным противником, прошедшим подготовку войск специального назначения, таким как Чу Цяо.

Два человека сверлили друг друга сердитым взглядом, ни один из них не желал идти на компромисс.

Как вдруг внезапно налетел бурный порыв ветра, несущий издалека запах крови. Чу Цяо оцепенела, вглядываясь вдаль. Безмолвная пустошь чернела от зарослей травы, трава была выше пояса и доходила почти до (середины) спин лошадей. В этой густой черной массе, казалось, что-то притаилось, нечто с темно-зелеными глазами мягко приближалось.

Волки! Здесь есть волки!

Чу Цяо и Юйвень Юэ одновременно посмотрели друг на друга, хотя оба высоко оценивали свои способности, однако в такой пустынной горной местности, если вдруг нападут волки, последствия будут ужасными.

«Юйвень Юэ, как насчет временного перемирия?»

Юйвень Юэ искоса взглянул на нее, а потом слегка хмыкнул и отвернулся.

«Я намерена поймать и убить своего врага, а ты хочешь уничтожить предателя семьи, каждый получит, чего желает, мы должны сотрудничать», — выехав вперед, продолжала убеждать его Чу Цяо.

Юйвень Юэ тяжело спрыгнул со спины коня, намереваясь идти вперед. Чу Цяо сзади нагнала его, но как только она хотела объехать его, копыто коня просело в земле. Юйвень Юэ мгновенно потянул ее за руку и обхватил за талию, и тут же быстро отошел назад.

Чу Цяо ошарашенно смотрела как ее конь понемногу исчезал в зарослях травы, издавая горькие вопли.

«Здесь болото, будь осторожна», — произнес Юйвень Юэ, прежде чем двинуться вперед, и на ходу добавил: «Пройдя через болото, мы сможем добраться до тех разбойников».

Чу Цяо спросила: «Так ты согласен сотрудничать со мной?»

Юйвень Юэ бросил на нее равнодушный взгляд, но ничего не ответил. Чу Цяо замерла, тут же слегка обеспокоившись. Эта атмосфера заставила ее почувствовать опасность, она не дура, не того полета эта птица (Чжу Шунь), почему Юйвень Юэ самолично собирается его поймать? А что касается бегства раба, ее собственное преступление в сравнении с этим беглым еще больше.

Раздался холодный голос Юйвень Юэ: «Я пойду впереди, буду прокладывать путь, следуй за мной». После чего больше не обращая на нее внимания, уверенно пошел через болото, словно прогуливался у себя во дворе. Даже местные жители не осмеливались так легкомысленно вторгаться в эти таинственные и опасные земли, а он вошел легко, без малейших колебаний.

Чу Цяо смотрела на исчезающий из вида сине-зеленый силуэт мужчины, узкие глаза феникса медленно прищурились, в темноте невозможно было разглядеть какие чувства они выражают, можно было лишь заметить как она спокойно взглянула на Юйвень Юэ, после чего она сорвалась с места и быстро догнала мужчину.

Перед рассветом тьма стала гуще, мрак еще сильнее окутал все вокруг, кажется, что после того как они вошли в это болото, окружающая среда внезапно изменилась, вокруг не завывали воображаемые леденящие душу загробные ветра, не бесчинствовали свирепые животные, не было никаких ядовитых насекомых, ни дорог устланных костями. Повсюду царила гробовая тишина, словно вокруг не было ни одного человека, ни одного животного, вообще ни души, даже дуновения ветерка. Воздух словно застыл, только дыхание и шаги двух человек медленно звучали среди болот.

Вдруг, Чу Цяо наступила на что-то мягкое, пологая, что она угодила в трясину, девушка поспешно опустила голову, чтобы взглянуть. Однако посмотрев под ноги, она чуть не вскрикнула, обернувшийся посмотреть в чем дело, Юйвень Юэ увидел обезглавленное тело, грудь его была разорвана, внутренности рассыпались по земле, непонятно какое животное напало на несчастного.

«Тебя это пугает?»

Голос мужчины звучал язвительно. Чу Цяо одарила его холодным взглядом, но не стала спорить.

«Вот, держись»

Чу Цяо посмотрела вниз, оказывается мужчина протягивал ей меч Поюэ, от удивления девушка застыла, в этот момент она услышала голос Юйвень Юэ: «Ты и мои вещи смеешь разбрасывать, слишком смело».

Нахмурив брови, Чу Цяо повернулась к мужчине: «В душе я мечтала тебя убить ни день, ни два, так неужели ты думаешь, что я боюсь потерять твои вещи, лишь бы не вызвать твоего неудовольствия?»

«Ох, ненадежная женщина!», — холодно фыркнул Юйвень Юэ, отвернулся и пошел дальше.

Чу Цяо также не обратила на него внимания, она старательно пыталась вспомнить технику выживания в болотах которую изучала в армии, осторожно ступая шаг за шагом.

«Я сказал тебе держаться, ты, что не слышала?», — рассвирепел Юйвень Юэ и обернулся.

Чу Цяо сердито ответила: «С какой стати я должна тебя слушать? Ты сильнее меня?»

«Если сомневаешься, не стесняйся, проверь!»

Чу Цяо покраснела и раздраженно ответила: «Юйвень Юэ! Если ты считаешь себя необыкновенным, в таком случае каждый пойдет своей дорогой. Я иду отомстить своему врагу, ты — схватить своего слугу, нет необходимости объединяться. А если ты хочешь сотрудничать, то веди себя поспокойнее, не нужно чуть что скалить зубы и рычать на меня. Я уже давно не твоя рабыня и мне нет необходимости беспокоиться о твоем настроении (досл. смотреть на твое лицо)».

Юйвень Юэ покраснел от злости, грудь его вздымалась, Чу Цяо оттолкнула его, намереваясь идти вперед.

Неожиданно Юйвень Юэ схватил ее, его пальцы сжимали руку девушки как клещи, мужчина сердито выпалил: «Говорю тебе, в этих болотах опасность подстерегает со всех сторон, если не знать дороги, почти наверняка закончишь свои дни в зубах волка (в оригинале дикой собаки). Не думай, что если ты необыкновенно сильна, то бояться тебе нечего, без моей помощи, ты не прошла бы и ста шагов. Если ты хочешь сгинуть, проваливай и не маячь передо мной!»

Выслушав его, Чу Цяо не произнесла в ответ ни слова, она смахнула руку Юйвень Юэ, развернулась и пошла.

Юйвень Юэ остолбенел, шагнув вперед, мужчина схватил ее и раздраженно спросил: «Куда ты собралась?»

«Разве ты не говорил мне проваливать? Вот и прекрасно, я тоже планирую держаться от тебя подальше».

«Ты!» Никогда в жизни Юйвень Юэ еще так не злился, от негодования у него даже дыхание перехватило. Он яростно сверлил взглядом Чу Цяо, кажется так бы и проглотил целиком. Вдруг глубоко вздохнув, он сказал: «Объявим перемирие».

Чу Цяо хитро улыбнулась и кивнула: «Хорошо».

«Но я тебя предупреждаю…»

«Следи за своими словами и манерами!»

Продолжать препираться действительно не имело смысла, глаза Юйвень Юэ покраснели, он протянул меч Поюэ и тяжелым голосом произнес: «Держись».

Чу Цяо одержала полную победу, радуясь от души, она крепко схватилась за рукоять меча.

Глубокая ночь, вокруг стояла непроглядная тьма, холодный ветер жалил как железо.

Юйвень Юэ сердито отвернулся и правой ногой прощупал путь, наступив на грязный участок земли, и мягко потянул Чу Цяо к себе. Два человека тихо и осторожно шли посреди опасного болота, однако между ними лежала рукоять меча из самого крепкого во всем Китае железа, надежно соединяя их.

Не смотря на то, что это раздражает, но зато очень безопасно.

Болото было очень большим, они шли уже приблизительно час, пейзаж вокруг по-прежнему оставался неизменным, Чу Цяо начали одолевать сомнения. Она уже собиралась задать вопрос, когда вдруг до ее ушей долетел слабый голос. Чу Цяо застыла, затаив дыхание, она стала старательно вслушиваться.

«Си Цзю, почему они еще не пришли, могло ли что-то случиться?», — раздался вдруг низкий мужской голос, он звучал так, словно говорившему было трудно дышать, как будто он был легко ранен.

«Подождем еще час, если они не придут, тогда мы пойдем вперед». Неожиданно раздался суровый женский голос, который звучал немного странно в такой тишине.

В это время вдруг раздался голос третьего человека: «Проклятое болото! Меня укусили, до сих пор болит, красное лекарство семьи Юнь не действует, когда-нибудь я отправлюсь в дом Юнь и украду всех наложниц старика Юня. Си Цзю, зачем нам прятаться здесь, зачем создавать себе понапрасну лишние проблемы? »

Си Цзю тихо ответила: «Ты думаешь, что многолетняя слава Тянь Чэншоу лишь пустой звук? Хотя он состарился, но он по-прежнему крепок. Если бы мы на лошадях поехали по равнине, они настигли бы нас меньше чем за час и без промедления убили. Но на болоте все по-другому, это место очень опасно и при этом находится недалеко от Вупена. Каким бы умным ни был Тянь Чэншоу, вряд ли он догадается, что мы прячемся у него под носом, но даже если нас обнаружат, сложный рельеф местности поможет нам сбежать. Кость Вупена кусать нелегко**, мы должны быть осторожны. Если бы не военная смута в Великой Вэй, не было бы крупных торговцев путешествующих туда-сюда и не было бы нормальной добычи, но и тогда не следовало идти на такие отчаянные меры»

** здесь не совсем понятно, в моем варианте текста вместо «города Вупен» написана «бамбуковая лодка», которая звучит также Вупен, возможно это опечатка, а возможно игра слов

Говоря об этом, голос на мгновение прервался, и тут же шепотом продолжил: «Нам следовало поступить, как я предлагала, провернув удачно дело, нам следовало укрыться внутри города. Они, зная, что мы конный караван, просто не додумались бы искать нас в городе. Нам оставалось только подождать, пока они покинут город для поиска, затем бы мы нашли шанс для побега, в таком случае вероятность успеха была бы выше».

Услышав это Юйвень Юэ и Чу Цяо крайне удивились, эта женщина обладала глубоким умом и огромной смелостью. Небольшой конный отряд на удивление осмелился атаковать укрепленный город, но вместо того, чтобы сбежать, она предлагала задержаться в городе. Нельзя не признать, что план чрезвычайно эффективен, потому что, честно говоря, даже если бы они знали преступника, первой реакцией было бы выследить их за пределами города.

В этот момент внезапно налетел порыв ветра и, подхватив аромат духов источаемый пышными одеждами Чу Цяо, понес его в сторону трех разбойников.

Два человека тут же напряглись, чувствуя, что люди в темноте вдруг запаниковали, однако, как-никак, это были разбойники, привыкшие ходить по краю лезвия, молчание длилось не более секунды. Си Цзю и два ее товарища тот час вместо того, чтобы защищаться решили атаковать, три тени в мгновение ока стремительно пронеслись между парой, одновременно атаковав в голову, живот и ноги двух человек. Они действовали смело, движения их были яростными, техника разбойников была действительно смертоносной, уйти живыми было практически невозможно.

На губах Юйвень Юэ промелькнула холодная усмешка, в один миг он обнажил меч, острое лезвие резко взлетело, движение было стремительным, словно молния, воздух прорезала полоса света. «Дзинь, дзинь, дзинь» раздалось три резких звука и в тот же миг три острых кинжала были выбиты их рук бандитов. Си Цзю и остальные выглядели испуганными, они резко отскочили, окружив Юйвень Юэ с трех сторон, но больше не смели атаковать.

Но в этот момент, Чу Цяо, как гепард, сильный и гибкий, бросилась вперед, она со всей силы ударила одного из мужчин в грудь, послышался хруст ломающихся костей, мужчина с криком отлетел назад.

Юйвень Юэ выглядел мрачным, его хмурый голос звучал немного странно в мертвой тишине болот: «Расскажите мне о своей банде, где находится укрытие и пути отхода, тогда я пощажу вас»

Послышался шорох, женщина по имени Си Цзю внезапно бросила свой клинок на землю и небрежным тоном произнесла: «Мы вам не противники, я расскажу тебе все, что знаю. Прошу тебя, отпусти меня и моих товарищей»

Юйвень Юэ был ошеломлен, он не ожидал, что эта разбойница окажется такой сговорчивой, мужчина слегка кивнул в ответ: «Конечно»

«Обещание благородного человека дороже золота, не передумай. В банде мы просто маленькие пешки, мы служим тому, у кого есть деньги»

«Хорошо», — согласился Юйвень Юэ: «Рассказывай, я не только отпущу вас, но еще и денег дам».

Си Цзю кивнула, сказав: «Очень справедливо». Сказав это, она медленно и спокойно вышла вперед, чтобы рассказать о местонахождении их логова.

Однако глядя на ее черную одежду, в сердце Чу Цяо внезапно зародилось беспокойство, а Си Цзю уже находилась в шаге от Юйвень Юэ. В этот момент сердце Чу Цяо кольнуло страшное предчувствие, она не могла объяснить причину этого страха, однако ее бдительность, отточенная за многие годы на грани жизни и смерти, уже очень много раз спасала ей жизнь. Поэтому она мгновенно решила довериться своей интуиции, внезапно бросилась вперед держа перед собой кинжал, чтобы остановить атаку врага, крикнув: «Осторожно!»

Но, видимо, было уже слишком поздно, в тот момент, когда кинжал ударил в тело Си Цзю, убийца отпрыгнула назад, однако на ее губах играла довольная улыбка. Чу Цяо тут же поняла, что этот ослабевающий удар (на излете) уже не причинит противнику вреда, а будучи первоклассным убийцей понимала, что это лучшее расположение для внезапной атаки скрытым оружием, который обеспечит ей победу.

Чу Цяо побледнела от страха, когда вдруг рядом с мужчиной прозвучал металлический отзвук, и иссиня-черный клинок развалился на две части, которые упали на землю и быстро погрузились в трясину.

Выражение лица Юйвень Юэ было хмурым, взгляд был холодным, мужчина глухо произнес: «А ты все-таки действительно упряма»

Си Цзю как дикая кошка пригнулась, опершись одной рукой о землю. Мрачно глядя на Чу Цяо и Юйвень Юэ, она холодно выдохнула: «Ты что грезишь наяву? Если бы я предложила тебе роскошную жизнь в обмен на то, что ты сдашь нам караван, ты согласился бы?»

Чу Цяо холодным голосом сердито произнесла: «Неисправимы!»

Си Цзю как фокусник неожиданно вынула из-за пазухи еще несколько коротких лезвий, а затем вдруг ловко поднялась и без колебаний, нанесла встречный удар.

Кроме этого, оставшиеся двое мужчин, хотя и изъяснялись довольно вульгарно, оба оказались редкими мастерами. Хотя один из мужчин был серьезно ранен, но по-прежнему отчаянно сражался, двое мужчин не произнося ни слова, молниеносно атаковали Юйвень Юэ, они действовали слаженно, у них в руках были длинный меч, которыми бандиты орудовали очень ловко и умело.

Чу Цяо не ожидала, что в крошечной банде могут оказаться такие профессионалы.

Однако их подготовка не была совершенной, они, вероятно, специализируются на убийствах, слежке, и хотя они очень ловкие, но не сильны в рукопашном бою.

Действительно, не прошло и минуты, как битва была закончена, Юйвень Юэ по-прежнему сохранил первоначальное положение, расслабленно стоя на месте, как будто он вовсе не двигался, взгляд был холодным, спокойно держа меч у шеи Си Цзю, мужчина глубоким голосом спросил: «Будешь говорить или нет?»

Си Цзю склонилась над трясиной, уголки ее рта кровоточили, поскольку на ней была черная одежда, невозможно было увидеть ранена она все-таки или нет, но, тем не менее, можно было ясно увидеть, что ее тело уже слегка завязло в рыхлой трясине.

Однако Си Цзю словно не услышала вопроса молодого господина, она повернулась к двум своим товарищам и севшим голосом сказала: «Нам не сбежать».

Двое мужчин слегка кивнули, совершенно невозмутимо, без единой капли паники во взгляде, внезапно, схватили кинжалы и резко вонзили их себе в сердце. Совершенно очевидно, что лезвия кинжалов были отравлены, оба только немного дернулись и тут же с грохотом рухнули на землю.

Юйвень Юэ резко бросился к Си Цзю, чтобы не дать ей покончить с собой. Однако в этот момент на губах Си Цзю внезапно появилась холодная усмешка, недолго думая Чу Цяо молниеносно вытянула руку и, не успев все проанализировать, она ударила Юйвень Юэ в плечо, отбросив его в сторону и в то же мгновение, тонкое серебристое, наподобие хирургической иглы, лезвие, воткнулось в руку Чу Цяо, темно-синий яд мгновенно начал расползаться по телу, вся рука немедленно распухла и онемела.

«Как ты?», — испугался Юйвень Юэ и схватил руку Чу Цяо. Чу Цяо нахмурилась, оторвав кусок ткани, плотно перевязала верхнюю часть руки, чтобы предотвратить попадание яда через кровь в сердце: «Ничего страшного»

«Ничего страшного?», — холодно пробормотала Си Цзю и угрюмо добавила: «Жду тебя в аду!»

«Мерзавка!», — Юйвень Юэ яростно ударил женщину по лицу, послышался хруст кости, мужчина был в бешенстве, в его голосе звучала угроза: «Дай противоядие!»

Си Цзю холодно рассмеялась, ее тело уже наполовину засосало в трясину, изо рта текла черная кровь, но ее холодные глаза были полны злорадства.

Сердце Чу Цяо слегка сжалось, методы этой женщины были очень жестоки, не остановится пока не добьется своей цели, не заботясь о своей жизни, возможно ее навыки не были выдающимися, однако она была изобретательна, великолепно умела скрываться, наносить неожиданные удары, использовать яд, к тому же обладает сильной волей, терпением и настойчивостью. Поистине первоклассный убийца.

«Где противоядие? Говори!», — Юйвень Юэ с силой сдавил ее шею.

«Кто ты?», — раздался вдруг хриплый голос.

Чу Цяо опустила голову и увидела, что Си Цзю обращается к ней, Юйвень Юэ холодно посмотрел на нее, ответив: «Дай мне противоядие, тогда скажу».

Си Цзю пренебрежительно хмыкнула, всем видом показывая, что такая малозначимая новость вообще не стоит обмена. Чу Цяо видя что эта женщина-убийца готова скорее умереть, чем разгласить информацию, в глубине сердца даже немного восхитилась ее упорством, тогда она тихо ответила: «Я – Чу Цяо из Северной Янь».

Услышав это, глаза Си Цзю мгновенно округлились, она долго пристальным взглядом смотрела на Чу Цяо, потом вздохнула и тихо произнесла: «Не удивительно …»

Вокруг стояла кромешная тьма, темные тучи заволокли все небо, и в настоящее время уже не было видно ни единой звездочки.

Си Цзю холодно усмехнулась и через некоторое время тихо сказала: «Оказывается… из… Янбэйя… если… ты нам … не враг… тогда я могла бы спасти тебя… к сожалению… »

Она внезапно начала откашливаться кровью. Чу Цяо понимала, что у таких людей во рту также имелась капсула с ядом и в случае ареста, они немедленно убивали себя, чтобы избежать страданий.

«Северная Янь… действительно может… Датун…»

Юйвень Юэ нахмурил брови, разжав руки. Мертвое тело Си Цзю несколько раз перевернулось, завязло в трясине (попало в ловушку) и медленно погрузилось в болото, через какое-то время на том месте не осталось и следа.

«Ты как?», — спросил Юйвень Юэ, помогая Чу Цяо подняться.

Чу Цяо покачала головой и сказала хриплым голосом: «Это не сильный яд» (переведено дословно)

«Мы немедленно отправляемся в Тан Цзин, при дворе императора Тан придворные лекари очень искусны в медицине, они выведут яд из твоего организма».

Чу Цяо слегка нахмурилась и тихо спросила: «Ты не подождёшь своих подчиненных?»

Юйвень Юэ взвалил ее себе на спину и безразлично ответил: «Нет времени».

Ночная птица внезапно взмыла в воздух, хлопая крыльями, она пересекла болото и улетела в дальние края. Юйвень Юэ с Чу Цяо за спиной, тяжело дыша, мчался по болотам.

Долгая ночь вот-вот закончится.

Глава 102: Двойное прикосновение

Ветра и дожди Бянь Тана.

«Впереди Чжу Сянгун, округ Эмбер. Мы остановимся там на ночь, и завтра утром отправимся в путь. Через два дня мы будем в Тан Цзине».

Эти слова были обращены в сторону повозки, обитой темно-синей тканью. Их громко прокричал крупный мужчина с простым круглым лицом и крепким телом, привыкшим к тяжелому труду.

Бледная кисть отодвинула занавес повозки, она не казалась худой, скорее выглядела по аристократически тонкой. В открытом проеме, можно было увидеть красивое бесстрастное лицо. Мужчина в халате Цин, его наряд сложно было бы назвать роскошным, но в нем чувствуется достоинство, глаза слегка прищурены, спокойное выражение лица, скрывает все чувства.

С первого взгляда становится понятным, что он принадлежит к богатому Дому большой семьи, даже если бы он улыбался, в этой улыбке, сложно разглядеть веселье. Несмотря на то, что он был явно намного благородней, окружающих его людей, он вежливо ответил большому человеку, ехавшему верхом на лошади: «Спасибо, брат».

Тот улыбнулся, обнажив свои белые зубы, и громко спросил: «Как себя чувствует невестка?»

Молодой Человек услышав эти слова, неожиданно улыбнулся. Он кивнул и вежливо ответил: «Благодаря лекарству старшего брата, ей уже намного лучше».

«Эй», — радостно воскликнул Дахан, — «я же говорил, что оно поможет. Я вижу, что ты из большой и богатой семьи и никогда раньше не страдал от нападения разбойников.

Молодой человек слегка наклонил голову, как будто не хотел больше говорить, но все же усмехнувшись произнес: «У старшего брата хорошее зрение».

Здоровяк радостно помахал рукой, но больше ничего не сказал. Он смотрел, как опустился занавес кареты, пряча легкую улыбку арстократа, и облегченно вздохнул.

Даже если этот молодой человек улыбается, выражение его лица остается странно холодным: улыбка никогда не касается его глаз, заставляя людей чувствовать себя волосатыми (оригинал, возможно не убравшими волосы, то есть теми, кто не привел себя в порядок). Это касается всех людей, за исключением прекрасной маленькой невестки, она, кажется, заставляет их меняться, делая взгляд теплее, но отношение невестки к нему не очень то хорошее.

Крупный мужчина удивленно покачал головой и даже задумался над странными отношениями в этой паре, но так ничего и не придумал по этому поводу. Странный юноша и странная девушка, кажется он впервые в своей жизни, встречает таких.

«Вперед! Братья, поторопись! Скорее, мы все хорошо отдохнем в Тан Цзине!»

Громкий крик разрушил, окружающую гармонию, мужской голос пронзил облака высоко в небе, и птицы, мирно летающие в воздухе, запаниковали, стремительно кинулись в разные стороны, громко хлопая крыльями.

Как только занавес опустился, улыбка на лице молодого мужчины исчезла. Он мрачно посмотрел на спящую внутри коляски девушкк в зеленом платье. Платье было очень красивым, но подол был немного порван, очевидно, сказывалось трудное путешествие.

Два человека, ехавшие в повозке, обитой темно-синей тканью — Чу Цяо и Юйвень Юэ. Даже если бы Чу Цяо не была серьезно ранена, хватило бы яда, чтобы лишить её сознания, так надолго. Если бы Юйвень Юэ не нашел этих людей и этот караван, сейчас он наверное уже хоронил бы её в песках пустыни.

Женщина по имени Си Цзю была права: это не было простым ядом, возможно от него не умирали сразу, но он убивал постепенно.

Хотя древние яды, в кино и на телевидении, часто изображаются магическими, большинство людей в 21-м веке не верят в них. Многие считают, что на уровне древней науки и техники очень сложно извлечь токсины и вытяжки высокой разрушительной силы, за исключением нескольких редких змеиных и растительных ядов, в основном нет ничего смертельного.

Но Чу Цяо, заместитель командира 11-го военного подразделения разведки, знала, что многие вещи не так просты, как видятся окружающим. В 21-м веке исследования и разработки ядов достигли точки, когда небольшая газовая бомба NH6099 может уничтожить город среднего размера с населением в миллион человек за тридцать секунд. Новейший токсин VX3, разработанный в стране М, способен отравить воду на 20 морских миль, хватит всего одной капли. Не говоря уже о стране R., которая во время Второй мировой войны ушла далеко вперёд в исследованиях смертельных наркотических средств.

Эти своего рода исследования и разработки ведут к тому, что по сравнению с атомной бомбой, некоторые газовые бомбы обладают большей разрушительной мощью, более низкой стоимостью, более жестокой смертью, и последующее воздействие более глубокое. Но Чу Цяо знала, что еще две тысячи лет назад исследования в области ядов и способов отравлению в ее стране уже были удивительны. Не думайте, что у древних нет мудрости. Когда вы действительно встанете перед ними, вы поймете, насколько вы малы.

Примером действия такого яда, можно считать состояние Чу Цяо в данный момент, когда ей было сложно даже пошевелиться.

Выйдя с болота в тот же день, они не пошли в Сянмагуань, чтобы остановить Чжу Шуня. В том состояние, в котором они находились, без сомнения, они погибли бы. Поэтому Юйвень Юэ принял решение отправиться на юг, в Тан Цзин.

После целого дня пути, Юйвень Юэ видел, что лицо Чу Цяо побледнело, а губы стали серыми, он понимал, что она очень упряма, и не скажет ни слова, как бы плохо ей не было.

Он остановился не зная, что делать, но им повезло, по этой дороге шел караван, наемники охраняли товар, следующий в столицу Бянь Тан. Юйвень Юэ придумал для них историю, представившись ученым с тяжело больной женой, которые едут к родственникам в Тан Цзин.

«Как ты себя чувствуешь?» — тихо спросил Юйвень Юэ, увидев, что Чу Цяо медленно открыла глаза.

Лицо Чу Цяо было все еще очень бледным, а ее тело пронизывала слабость. В ее глазах видны следы усталости, которые было бы трудно скрыть. Она глубоко вздохнула, и медленно покачала головой. Внезапно повозку начало яростно трясти, казалось, что это великан решил поиграть. У повозки не было рессор, чтобы хоть как-то компенсировать тряску.

Чу Цяо сильно качнуло, и она упала на грудь Юйвень Юэ. Он успел поддержать ее одной рукой за талию, другой за плечи, чтобы она не ударилась головой. Через некоторое время карету перестало трясти.

Чу Цяо отстранилась от груди Юйвень Юэ и быстро села, растерянно заправляя волосы на висках за уши, выражение её лица было довольно смущенным. Но Юйвень Юэ просто отпустил её, разжав руки, и молча оперся спиной о стенку повозки.

Чу Цяо искоса бросила на него взгляд и неожиданно подумала, что вся эта ситуация действительно странная. Если бы год назад, кто-то сказал ей, что однажды она сядет в одну карету с Юйвень Юэ, и они не будут пытаться убить друг друга, она бы не поверила в это. Теперь даже она немного смущена из-за неловких отношений между ними.

Она хотела бы как прежде быть уверенной, что они всё ещё враги, между которыми только ненависть, из-за прошлого, из-за классовых различий, из-за того, что они стоят по разные стороны. Но сейчас даже её собственное внутреннее я было с этим не согласно, и чувствовало надуманность причин.

В любом случае, после Тан Цзина Юйвень Юэ отправится на свадьбу Сяо Цэ, а её путь лежит в южный Синьцзян. Не надо задумываться о том, что случилось, слишком глубоко.

Она медленно закрыла глаза и тихо вздохнула, затем раздался громкий крик главы каравана.

«Будьте осторожны, жена Чжу Сянгун болеет, не трясите так!»

Ничего страшного вроде не было сказано, но эти слова лишили ее дара речи. К счастью, вскоре раздался хор голосов, Чу Цяо открыла занавес на окне повозки и выглянула наружу. Они выехали на главную дорогу, ведущую в город и их окружила шумная толпа. Люди в обычной одежде несли товары на продажу, корзины с цветами, продукты. Старые и молодые, мужчины и женщины, все шли вперед. При этом все громко говорили, и вокруг стоял гул из разных наречий.

Между Великой Вэй и Бянь Тан все еще существует большая разница. Эта разница тем более очевидна, чем ближе они продвигались к столице.

Снаружи, один из охранников, ехавших на лошади, Ю Дарт, посмотрел на Чу Цяо и с улыбкой сказал: «Госпожа Чжу, мы уже приехали в округ Эмбер. Мы найдем вам хорошего доктора, только вам надо сначала в гостинницу прилечь! »

Чу Цяо кивнула с улыбкой, рассматривая людей вокруг, в основном торговцы с плотными фигурами, уверенные. Чу Цяо посмотрела вдаль, и увидела, как густой туман постепенно исчезает на горизонте. Вечерний солнечный свет заставляет тени от веток деревьев, рисовать странные фигуры на стенах повозки, в виде дротиков. Она слегка подняла голову, и на ее губах появилась улыбка. Впереди уже видна крепостная стена города, округа Эмбер.

Внезапно кто-то прервал созерцание Чу Цяо, она не успела отреагировать, как толстая рука, покрытая отвратительными волосами, внезапно дернула занавес кареты.

Она увидела, что это солдат, одетый в форму взвода охранявшего городские ворота. К нему подошел Ю Дарт и осторожно сказал: «С нами ученый, мы встретили его по дороге, он едет в столицу с больной невесткой. Пропусти нас. »

Солдат не собирался ничего делать, но перед ним был богатый караван, и он рассчитывал, что ему перепадет несколько монет на выпивку. Но когда занавес был поднят, он увидел Чу Цяо, а потом ледяные глаза, которые смотрели на него, не отрываясь.

Глядя в глаза солдата, Юйвень Юэ нахмурился, потом подобрался, словно собираясь атаковать. Неожиданно Чу Цяо достала несколько медных монет, которыми пользовались наверное повсюду в этих землях, отдала их солдату и тихо сказала: «Господин прошу пойти мне навстречу и принять наш дар. Мы с мужем приехали в этот город в первый раз. Мы незнакомы с местными правилами и обычаями. Пожалуйста, позаботитесь о нас. »

Солдат был даже польщен, таким вежливым обращением и спокойно отошёл. Охранники на воротах «опустили кнут», осмотрели лошадей, проверили большое количество товаров и караван смог войти в город довольно быстро.

Занавес на повозке медленно опустился, Юйвень Юэ странно посмотрел на Чу Цяо. Чу Цяо взглянула на него искоса, потом опустила голову и закутавшись в накидку словно замерзла, холодно прошептала: «Если считаете, что я не права …»

Это был тот случай, когда Юйвень Юэ, которого Чу Цяо неоднократно обвиняла в излишней гордыне, не стал ничего отвечать и возмущаться её действиями. Мужчина неожиданно повернул голову к окну повозки, с большим интересом глядя на шумную улицу, словно увидел что-то интересное.

Когда Чу Цяо поняла, что он собирается молчать, ей стало немного скучно, она открыла занавес со своей стороны и выглянула наружу, также игнорируя его.

Она не знала, что в это время выражение лица Четвёртого молодого господина семьи Юйвень внезапно смягчилось, и его разум медленно повторял только что услышенные слова: «я и мой муж …»

Округ Эмбер расположен на востоке, хотя он и не граничит с Вэй и относительно не далеко от пограничного города Хуай Сун, он является важным местом в империи Бянь Тан. Вокруг него нет сильных соседей, готовых напасть, но этот город на востоке находится в самой большой пустыне в этих землях. Пустыня Пингуи, когда-то давно здесь орудовали разбойники, и чтобы не допустить их бесчинств, несколько столетий назад был построен военный гарнизон на десять тысяч солдат, который разросся в большой город Уфэн. Хотя у Бянь Тана никогда не было своего стиля боевых искусств, в этих местах с большим уважением и вниманием относятся к людям, занимающимся боевыми искусствами, поэтому залы для тренировок в округе Эмбер выстроены в ряд по главной улице. Везде, пока они ехали в повозке по городу, можно было увидеть не одно кольцо из трех тренирующихся человек, Чу Цяо была поражена.

В дополнение к процветанию Уфэна, сам Эмбер также является важным коммерческим округом на востоке Бянь Тана. И хотя в пустыне иногда происходят столкновения с несколькими крупными бандами, здесь очень развита торговля. Округ поставляет крупный рогатый скот, овец и лошадей почти половине страны. Кроме того, Бянь Тан находится рядом с Хуай Сун, а Хуай Сун имеет самую длинную береговую линию из всех стран на этом континенте, поэтому торговля солью в округе Эмбер также очень развита, охватывая почти всю рыбную и соляную промышленность Бянь Тана.

Например, наемники, что охраняли караван и подобрали Юйвень Юэ и Чу Цяо, были наняты торговцами семьи Лю Сяньян, которая направлялась в Тан Цзин, чтобы доставить морскую соль.

Кроме того, поскольку округ Эмбер находится недалеко от Хуай Сун, многие жители островов на прибрежных островах Хуай Сун занимаются торговлей в округе Эмбер и приезжают в город, чтобы обменять на необходимые им продукты свои изделия, такие, как шелк, чай, бронзовые мечи, керамика, травы и т.д.

На улице, где восемь «западных чернокожих драконов»(преступная китайско-американская группировка, ездили на мотоциклах, можно посмотреть в википендии) могут стоять бок о бок, бесконечно текли пешеходы, медленно ехала повозка, внезапно она остановилась, было слышно, как наемники приветствуют знакомых.

Юйвень Юэ поднял занавеску и посмотрел вверх, чтобы увидеть гостиницу с винной бочкой перед дверью. Еще до темноты два красных фонаря уже были вывешены над дверью. Фасад был легким и простым. Приходили и уходили люди, судя по всему дела здесь шли хорошо и было чрезвычайно оживленно. На доске над дверью были написаны два крупных черных иероглифа.

Когда Ли Даши, который вел повозку, увидел выходящего Юйвень Юэ, он поспешно наклонился и с улыбкой спросил: «Чжу Сянгун, у тебя есть знания, скажи мне, что там написано? Если я на время выйду, я даже не знаю, где я живу. Если я спрошу их, они будут смеяться надо мной».

В этой группе наемников, был глава, его два заместителя, кроме того в состав входили пятнадцать мастеров боевых искусств, а остальные это были более сорока охранников и тех, кто правил лошадьми в повозках. Все они были простыми людьми, и некоторые из них были достаточно смелые, что бы заговорить пару раз с Чу Цяо. Но все они всегда были очень вежливы.

Хотя Юйвень Юэ не хотел много говорить, он все же вежливо ответил: «Название гостинницы Гуайан. Если спросят, ты можешь сказать, что живешь в Гуайане ».

Ли Динши дважды повторил это слово, а затем радостно улыбнулся, и благодарно кивнул. Он спрыгнул с козел вниз, и подошел к мастеру Лян, который призывал охранников помочь перегрузить товары. Хотя они отошли далеко, их разговор донесся до ушей Юйвень Юэ. Он ясно услышал, как Ли Динши хлопнул по спине мастера Ляна и громко смеясь спросил: «Лао Лян, ты умеешь читать? Ты знаешь, как называется эта гостиница?»

Юйвень Юэ слабо улыбнулся, он редко в своей жизни касался людей, которые по сравнению с ним находились на дне общества.

В этот момент из дверей выбежал мальчик Сяо Эр, он кинулся к приехавшим и закричал: «Вы можете пойти к нам в ресторан и поесть! Наше заведение уютное и чистое, а когда вы у нас, вы можно сказать практически у себя дома, еда вкусная, много рыбы и мяса. Наше Вино десятилетней выдержки точно заставит вас почувствовать себя дома».

Ю Дэнтоу встретил эти возгласы широкой улыбкой и сказал: «Такой умный у тебя рот. Жаль, что этот ребенок пропадает здесь. Лучше тебе пойти с дядей. Дядя найдет тебе прекрасную жену в будущем».

Дянь Сяоэр приветствовал его широко улыбаясь и ответил: «Дядя смеется надо мной. Моему младшему брату два года. Благодарю за доброту дяди. Только такой тигр растет в семье, поэтому я не смею даже подумать покинуть этот дом! »

Многие наемники громко рассмеялись, услышав о втором ребенке, который запугал старшего. Ю Дэнтоу с улыбкой сказал: «Не говори ерунды, найди три комнаты для нас, а для наших спутников одну отдельную. Кроме того, поторопись с хорошим вином и мясом. Мы ехали вдоль диких гор более десяти дней, «Мой рот собирается исчезнуть», я очень голоден».

Видя, что они счастливо смеются, Юйвень Юэ открыл занавеску и помог Чу Цяо выйти. Девушка все время спотыкалась, чувствуя сильную слабость из-за отравления ядом. Если бы не ее твердый разум, она уже была бы настолько больна, что не могла бы в данный момент стоять прямо, но она все еще держалась.

Юйвень Юэ видел, что ее лицо уже не просто бледное, а отливает синевой, и она еле-еле удерживается на ногах. Он не мог не чувствовать тревогу. Этот яд был слишком сильным. Лекари, что встречались им в пути, могли только назначить какое-то обычное лекарство от ран, а не от этого редкого яда, поэтому им надо было срочно попасть в столицу и найти противоядие.

Он молча смотрел на неё, не зная что сказать, потом поднял на руки и сказал мальчику из гостиницы: «Откройте для нас две чистые комнаты, а затем принесите нам еду».

Ю Дэнтоу нахмурился и удивленно спросил: «Вы муж и жена. Зачем открывать для вас две комнаты? Вы мой брат, а сестра настолько больна, что ей нужен постоянный уход». Он повернулся к мальчику и сказал: «Послушай меня, нужна одна комната и пусть туда быстро принесут еду и вино. Пусть цена будет учтена в моем счете. И ещё, найди и пригласи врача».

Сяо Эр кивнул головой и закричал: «О, да! Для вас всех четыре комнаты, и дядя пусть идёт за мной».

Юйвень Юэ ничего не сказал. Он посмотрел на Чу Цяо у себя на руках и увидел, что она ровно дышит, словно она заснула, правда ее лицо слегка покраснело.

В комнате было очень тихо, открытое окно, выходило в персиковый сад, и пленительный аромат разливался в воздухе, очаровательно и очень спокойно.

Лучи, заходящего солнца, окрасили стены в комнате кроваво-алым цветом, теплый красный свет, отражался на лице Юйвень Юэ странными бликами, его длинные волосы мягко трепетали на ветру, который дул со стороны открытого окна. На нём сейчас была одета длинная зелёная рубашка, прямая осанка благородного человека.

Молодой человек , словно сошёл со страниц старинной книги.

В этот момент он больше не был похож на представителя одного из самых могущественных кланов Великой Вэй, семьи Юйвень. Казалось ему стоит протянуть руку, и по его повелению пойдет дождь, в этом легком одеяние, с застывшим бледным лицом, он словно древнее божество, появившиеся в комнате гостиницы.

«Юйвень Юэ», — тихо позвала его Чу Цяо. Она лежала на кровати, сейчас ей было тяжело просто сесть.

Юйвень Юэ знал, что она не спит, и быстро обернувшись, спросил: «Ты голодна? Я попрошу Сяо Эр принести немного еды».

«Нет», — Чу Цяо глубоко вздохнула и медленно сказала, — «присядьте, я хотела бы с вами поговорить».

Юйвень Юэ остался стоять на месте. Он не хотел садиться и продолжать этот разговор.

Наконец приняв решение, он медленно произнес тихим голосом: «Я знаю, что ты собираешься сказать, я не хотел бы об этом говорить сейчас. Ты не должна спрашивать, потому что я не знаю ответа на твой вопрос. Я просто знаю, что не мог поступить иначе. Мне все равно, что ты об этом думаешь. В конце концов, ты тоже спасла меня. Давай вернемся к этому разговору, после того, как ты поправишься.»

Чу Цяо смотрела на Юйвень Юэ, и ей было сложно понять о чём он думает, если говорить честно, то и она сама не могла, после всего произошедшего, разобраться в своих чувствах и мыслях. Оба чувствовали сильное смущение в этот момент.

Они предавали и были готовы убить друг друга. Они спасали и смогли проявить милосердие друг к другу. Так много раз. Сейчас сложно было бы назвать отношения между ними ненавистью, слишком много всего случилось что связало их невидимой нитью.

«Юйвень Юэ, я в долгу перед вами.»

Юйвень Юэ нахмурился и, с удивлением посмотрев на Чу Цяо, спросил: «Почему ты никогда не считаешь, сколько другие должны тебе?»

Чу Цяо покачала головой, не отвечая на вопрос, на который не знала ответа: «Я отплачу вам в будущем».

Юйвень Юэ усмехнулся и больше не стал продолжать тяжёлый для обоих разговор, он был уверен, что она хотела бы исчезнуть в этот момент из этой комнаты. Он просто сел в кресло и налил чашку чая.

В этот момент кто-то внезапно постучал в дверь, и после того, как Юйвень Юэ открыл дверь, он увидел стоявшего там главу наемников.

Мужчина расстроено сказал: «Чжу Сянгун, я не смогу пойти с вами дальше».

«О?» Юйвень Юэ удивленно спросил: «Что случилось?»

«Представитель нашего клана здесь», — неожиданно взволнованно сказал Ю Дэнтоу, — «сказал, что у нас новое задание, важные люди приехали из Сяньяна, наша группа будет включена в охрану семейства Шаодун, мы будем сопровождать их, в путешествие по округу Эмбер. Возможно вам стоит отдохнуть, мы вернемся через три дня. Но если вам это не подходит, я уже поговорил со своим знакомым Дунцзя, что вы поедете в Тан Цзин вместе с их караваном».

Юйвень Юэ вежливо поблагодарил: «Спасибо Главе за его помощь и беспокойство о нас, но сложившаяся ситуация не стоит ваших хлопот. Мы сможем купить повозку в этом городе и поедем в Тан Цзи самостоятельно».

«Как вы это сделаете?» — воскликнул Ю Дэнтоу. «Вы уже заплатили нам деньги за сопровождение, зачем вам тратить собственные деньги на повозку и охрану, да и найдете вы от силы двух-трех человек. Кроме того, эта дорога неспокойная, в пустыне орудует много банд, и безопаснее, когда едет больше людей. Я смогу быть спокоен, если вы отправитесь в путь под охраной Дунцзя, я ему доверяю. Да и Вы должны понимать, что это большая разница напасть на четырех человек или караван из пятисот, который к тому же охраняют».

Трудно быть добрым, но, надо помнить о том, что они не должны привлекать к себе лишнее внимание и вести себя не в соответствие с легендой. Юйвень Юэ кивнул и поблагодарил: «Спасибо за ваше предложение».

«Легко совершить хороший поступок, полагаясь на родителей дома и имея друзей в миру».

«Кстати, Ю Дэнтоу, я не знал, что ваш клан, так известен и у вас такие богатые клиенты. Кто его возглавляет?»

Юй Дэнтоу с гордостью ответил: «Нашим старым владельцем был Лю Лао, торговец из Сяньяна. За Старым Господином унаследовал его племянник, так как у того не было сына. Но он был не долго, он передал нашу команду, новому молодому владельцу, которого зовут Лю Си. Вы слышали о нем, Чжу Сянгун?»

Юйвень Юэ был ошеломлен, нахмурился, и переспросил тихим голосом: «Лю Си?»

Глава 103: Я смотрю на тебя

Ветра и дожди Бянь Тана.

«Лю Си?»

Закрыв дверь, Юйвень Юэ , обратился к Чу Цяо: «Ты знаешь этого человека?»

Чу Цяо слегка нахмурилась и сказала тихим голосом: «Кажется да. Должно быть судьба».

«Мы уходим сейчас же», — решительно сказал Юйвень Юэ, подошёл к Чу Цяо, обнял её и, подняв на руки, повернулся, собираясь выйти.

«Подожди минутку!» — поспешно позвала Чу Цяо. «Я встречалась с ним только на расстоянии. Я даже не помню точно его внешность, мы не разговаривали, и это было много лет назад».

Юйвень Юэ нахмурился, Чу Цяо, естественно, знала, о чем он беспокоится, и постаралась говорить, как можно увереннее: «Те люди, снаружи относятся к нам, как к обычным путешественникам. Все знают, что я тяжело больна и не могу выходить. У меня не будет шансов увидеть гостей. Пока я буду осторожна, ничего не случится.»

«Он ведь племянник Лю Минцзюня?»

«Верно.»

Юйвень Юэ немного подумал и медленно сказал: «Семья Лю считается одной из самых больших и богатых семьей в Сяньяне. Несколько дней назад я останавливался в этом городе. Я не знаю, был ли он среди тех, кто встречал меня, возможно, он мог увидеть меня на банкете».

Чу Цяо не знала, что сказать, когда услышала, как Юйвень Юэ тихо, но жёстко произнес: «Лучше быть осторожным. Завтра утром я пойду на рынок, чтобы купить лошадей, а затем мы сами поедем в Тан Цзин».

Чу Цяо, подумав, все-таки кивнула, соглашаясь. Её положение в настоящее время очень не определенное. Лю Си — племянник Лю Минцзюня, он также является членом Большой торговой ассоциации. Поскольку он, можно сказать её подчиненный, она могла бы обратиться к нему, и он обязан был бы ей помочь, вернуться в Янбэй.

Но из-за того, что Юйвень Юэ был рядом с ней, она не могла сообщить Лю Си, кто она такая. Более того, Лю Минцзюнь был старейшиной и входил в группировку старшего поколения в Датуне, это был человек с жёстким мышлением и он с неодобрением относился к Янь Сюню и тем более к ней. Сейчас она с Юйвень Юэ и у них нет охраны. Если Лю Си узнает об этом …

«Сначала отдохни», — Юйвень Юэ осторожно положил Чу Цяо обратно на кровать, — «я позову Сяо Эр, чтобы тебе приготовили несколько блюд, что ты хочешь поесть?»

Чу Цяо покачала головой и сказала: «Что угодно, мне все равно».

Юйвень Юэ обернулся и тихо сказал: «Сейчас ты ничего не можешь сделать, всё, что необходимо, это хорошо поесть и отдохнуть в этом тихом месте».

Она следила за тем, как он собирается выйти, но молодой человек внезапно вернулся назад и накрыл Чу Цяо стёганым одеялом.

Он заметил растерянный взгляд Чу Цяо, которая в упор смотрела на него, выражение его лица стало довольно смущенным.

Он нахмурился, и вдруг сердито сказал, глядя на её бледное лицо: «На что ты смотришь? Скорее выздоравливай. Я не хочу снова скрываться с тобой словно бродячий пёс, я ухожу.»

Увидев, как фигура мужчины исчезает за дверью, Чу Цяо какое-то время пыталась понять что же произошло, затем лишь слабо улыбнулась.

Она знала, что власть семьи Юйвень охватывает почти все известные земли и имеет точки соприкосновения и связи с другими влиятельными семьями повсюду.

Юйвень Юэ один из членов семьи, которая контролирует путь империи. Сложно с одного взгляда понять те политические силы, которые она представляет.

Сколько тёмных нитей в руках семьи Юйвень? Сколько было в руках семьи Вэй? Сколько из них принадлежит императорской семье? Королевской семье Ли в Бянь Тан? Сколько принадлежит Налан в Хуай Сун? Кто может это чётко определить?

Чу Цяо знала, что за любой аристократической семьёй стоит история клановых войн в течение сотен лет. Даже если Чжао Чжэндэ (император) уничтожил клан Му Хе, может ли он быть уверен, что через сто лет, не клан Му Хэ будет править на территории Великой Вэй, воскреснув из пепла?

Власть клана Юйвень не уступает власти Янь Сюня на плато Янбэй, и, как один из древнейших кланов империи Вэй они имеют политический статус, с которым новый Ван Янбэйя не может сравниться.

За ними десятки тысяч солдат, члены этой семьи надежно защищены. В империи много чиновников с фамилией Юйвень или тех, кто через родственные связи принадлежит к этой семье. Это путь, по которому текут деньги, а новая власть покупается старой. Покупаются преданность, сила, связи, всё в угоду группе людей, которая удерживает всё это в своих руках.

Янбей открыто восстал, и первые люди Янбэйя стоят сейчас в оппозиции к действующей власти Великой Вэй, конечно это потрясло Империю.

Но вот если однажды клан Юйвень решит поднять мятеж против власти династии Юань, если он сделает это продумано, всё хорошо спланировав и имея время подготовиться, поднимет флаг восстания, тогда с какой разрушительной катастрофой столкнётся императорская семья!

Понятно, что благодаря власти семьи Юйвень и положению самого Юйвень Юэ в клане, где бы он ни находился, ему стоит только махнуть рукой, и вокруг него мгновенно окажутся кто-то из членов семьи или их сторонники. У хитрого кролика всегда есть три норы, что же говорить о клане Юйвень.

Но Юйвень Юэ, очевидно, не хотел этого: во время пути он тщательно скрывал свою личность. Он сам заботился о том, что им поесть и о повседневных проблемах. За всё время их пути, он не пытался связаться с семьёй или послать весть своим подчинённым.

Возможно, это было потому, что он боялся, ведь человек, который придёт к нему, возможно не будет настолько предан, и, раскрыв личность Чу Цяо, затем будет использован политическими противниками его семьи, чтобы поднять шум.

Чу Цяо тихо усмехнулась, своим мыслям и действиям молодого Господина Юйвень. С другой стороны она ведёт себя почти так же, но не хочет признавать это. Она закрыла глаза и тихо ждала, надеясь что к ней придёт сон. Но мысли не уходили, заставляя её хмуриться.

Возможно, он просто хотел, чтобы они могли ехать в относительно спокойной обстановке: сейчас он не был молодым Господином семьи Юйвень, и ей не нужно было думать о том, как поддержать Янь Сюня. Просто у обычных людей в жизни нет такого множества врагов, нет всепоглощающей ненависти, нет необходимости мириться и соглашаться с тем , что о тебе должен заботиться, тот кого ты считаешь своим врагом.

Наверно такая странная ситуация возможна, только один раз в их жизни.

Чу Цяо медленно закрыла глаза, надеясь, как можно скорее заснуть. Некоторые вещи слишком опасны, чтобы о них задумываться. Она это понимала, но мысли продолжали течь.

Они живут в этом мире, и у каждого из них намечен свой путь. С самого начала они находились слишком далеко друг от друга. Через восемь лет они разошлись еще дальше.

Как разумные люди, они должны постараться спокойно принять сложившуюся ситуацию.

По телу Чу Цяо разлилась сильная слабость, она почувствовала, что всё же медленно засыпает, её веки стали совсем тяжёлыми. Перед тем, как окончательно заснуть она тихо посмеялась над собой, так много думает о нём, до сих пор не может подвести черту.

Когда Юйвень Юэ вернулся, Чу Цяо уже спала, её дыхание было поверхностным, и в воздухе чувствовался слабый аромат лекарств. У Юйвень Юэ в руках был большой поднос с едой и горшком вина.

Поставив его на стол, он сам сел рядом и налил вино в чашу.

Ресторан при гостинице был небольшой, но блюда там готовили вкусные. Даже закрытые крышкой горшочки, источали такой сильный аромат, который казалось быстро заполнил всю комнату. Вино было очень мягкое,

полупрозрачное, но обладало сильным приятным вкусом. После глотка всё тело прогревалось.

Заходящее солнце последними ярко-красными бликами освещало комнату, проливая свет на сидящего за столом человека, длинные тени тянулись по полу.

Он просто сидел и медленно пил вино, солнце постепенно опускалось за горы, на улице загорались фонари. Люди спешили по своим делам, кто-то заходил или выходил из гостиницы, хлопали двери, было очень оживлённо. Затем через некоторое время рынок, находившийся на площади в конце улицы, наконец закрылся, и весь город постепенно затих.

Солнце зашло, наступила ночь, все уснули. Он словно остался один в этом мире, молча сидя в темноте, похожий на скульптуру, только его рука двигалась, поднимая и опуская на стол чашу с вином, выдавала в нём человека.

Чу Цяо проснулась среди ночи, её голова была словно разбита тысячами молотов, и она очень хотела пить. Открыв глаза, она неожиданно заметила движение и тень в темноте комнаты.

Первой реакцией было выхватить кинжал, спрятанный в одежде на её теле. Даже в таком слабом состоянии она все же резко села, готовясь к прыжку, как проворный леопард.

Однако она быстро оценила ситуацию. Положив кинжал и растерянно глядя на человека в темноте, она удивлённо спросила: «Юйвень Юэ?»

«Да?»

Мужчина, казалось, долго и много пил, так как в комнате чувствовался сильный запах вина.

«Хочешь пить?»

Чу Цяо кивнула, она не смогла отследить движение, и уже собиралась что-то сказать, но неожиданно чаша с водой уже была у её губ.

«Пей, здесь нет яда».

Его пальцы были тёплыми, даже немного горячими. Чаша была маленькой, но Чу Цяо держала её обеими руками. Сделав глоток, она облизнула свои сухие губы. Её голос был немного хриплым, она только проснулась: «Почему бы вам не зажечь свет».

В комнате было так тихо, что даже можно было услышать звук вина, льющегося по горлу мужчины. Прошло много времени, прежде чем тихий голос медленно ответил: «Хорошо и в темноте»

Чу Цяо серьезно спросил: «Юйвень Юэ, когда вы будете звать меня Чу Цяо?»

Молодой человек холодно фыркнул: «Не мечтай».

«Вы слишком упрямы», — слова были произнесены. Чу Цяо на минуту задумалась и засмеялась уже над собой, сказав: «На самом деле, я такая же, как вы, и я тоже очень упряма. Поэтому то, во что я верю, не может измениться».

Юйвень Юэ не ответил. Чу Цяо, казалось, была в хорошем настроении сегодня вечером. Её голос был очень мягким, и она продолжала говорить, её голос звучал тихо, сказывалась слабость из-за серьёзной болезни: «На самом деле, вы неплохой человек, хотя у вас довольно замкнутый характер и жестокие методы. В вас нет никакого сочувствия к окружающим. Иногда меня раздражает, что у вас такое холодное лицо, и на нём ничего невозможно прочесть. Но в этом мире кто может назвать себя милосердным, и на чьих руках нет крови? Если ты не будешь есть других, другие придут и съедят тебя. Теперь даже я не могу вспомнить, сколько жизней были оборваны моими руками».

«Юйвень Юэ, вы помните Сяо Цин?»

Звенящая тишина стояла в комнате, после вопроса Чу Цяо, наконец, она сама продолжила говорить: «Вам следует это знать. Вы генерал. Как генерал, вы разрабатывали стратегии, и провели не одну битву. Люди, которые погибли в боях, — их намного больше, чем, тех, кто умер от вашей руки. Но я. Я не могу вспомнить».

«За последние шесть месяцев на моих руках умерло больше людей, чем тех, которые говорили со мной в этой жизни. Каждый раз, когда меч наносит удар, это просто голова, а кровь, она всегда горячая. Брызги на моем лице, как горящие угли».

«Знаете, в провинции на северо-западе мне дали прозвище Кровавая птица. Главу провинции Яо звали… Кажется Ци? Он даже послал кого-то, чтобы слепить мою глиняную статую. Она была поставлена у ворот города и каждому, кто въезжал в город, было приказано плюнуть на неё или он не смог бы проехать городские ворота».

«После того, как за мою голову была объявлена награда, помимо погони от солдат и наёмников, я должна была быть осторожна, опасаясь предательства обычных людей».

«После того, как я сбежала из Чаньаня, я один раз была ранена. Я была спасена парой стариков. Им было больше 80 лет. Очень добрая пожилая пара лечила меня и убила единственную в семье курицу, чтобы приготовить мне суп. Они не спрашивали меня, откуда я. Они, вероятно, думали, что на меня напали грабители, и они всё просили меня сообщить в магистрат».

«Но на следующий день старик пошёл в город, чтобы купить мне лекарство. После возвращения выражение его лица резко изменилось. Я не знала, что происходит. Однако той ночью они попытались тайно ворваться в мою комнату с серпами в руках. Они рубили ими кровать, как сумасшедшие».

«Я знаю, что их сын был призван императором Вэй много лет назад, чтобы присоединиться к армии генерала Мэн в походе против Янбэйя. Позднее он умер на плато Янбэй».

Чу Цяо выглядела спокойно, когда холодно улыбнулась, продолжая: «Тогда я убила их. Они были слишком яростно настроены , и я не могла остановить их, поэтому я убила обоих».

«Ложная доброжелательность и ложная праведность», — вдруг прозвучал холодный голос. Юйвень Юэ всё ещё сидел там в темноте, в его голосе слышался сарказм. «С твоим умением, ты могла легко справиться с двумя пожилыми людьми. Ты убила их, только потому, что боялась, что они доложат чиновнику. Но я не хочу искать такое отвратительное оправдание для себя».

«Я не оправдываюсь», — Чу Цяо даже не рассердилась, но тихо возразила. «Я была серьёзно ранена, стрела попала мне в бедро. Я вообще не могла двигаться. У меня было только два варианта, убить их или они убили бы меня».

Юйыень Юэ неодобрительно рассмеялся: «Синъэр, какая разница между тобой и мной, раз ты всё равно это сделала?»

«Да, я думала так же в начале», — сказала Чу Цяо тихим голосом, — «но позже я так уже не думала. Когда генерал Мэн восемь лет назад отправился в Янбэй, это была бойня. Это было неразумно и жестоко».

«Их сын вступил в армию, чтобы вторгнуться в чужой город, родной для кого-то, разве эти люди не имели право дать отпор? В той первой войне в Янбэйе было убито и ранено бесчисленное множество, будь то бедные люди или солдаты Янбэй, все они были жестоко зачищены. Потери Янбэйя были намного больше, чем потери Великой Вэй».

«И уходя, я не извинилась перед теми стариками. Я была там, чтобы залечить раны и готова была отблагодарить их, но они попытались меня убить, потому что я была из Янбэйя. Их ненависть, по вашему, я должна была сесть, склонить голову и ждать смерти? Да я убиваю людей, но я не делаю этого без разбора. Я сочувствую мирным жителям, но я не святая».

Голос Чу Цяо постепенно усиливался, и она говорила всё громче и громче: «Война между Янбэйем и Вэй будет обязательно, и она затянется. Но жизни тех, кто погибнет в этой войне, не будут отданы зря. Они борются за справедливость и свободу».

«Рано или поздно в этих землях появится новая страна. У этой страны будут свобода и равенство, верховенство закона и мир, и она больше не будет такой, как прежде. Случайные убийства бесчеловечны. На сегодня все, что я сделала, того стоит».

Юйвень Юэ, выслушав Чу Цяо, неожиданно холодно рассмеялся и жёстко сказал: «Синъэр, я давно тебя знаю. Я не ожидал, что ты готова поверить в такие нелепые вещи, и так горячо говорить о них. Свобода и равенство? Закон и спокойствие для всех? Неужели, ты тоже стала последовательницей Датуна? И тебе сняться эти иллюзорные сны о благословенном обществе Датун?»

«Нет, я не стала. Я очень ясно всё понимаю. Я знаю, что до тех пор, пока в этом мире есть сословия и деньги, никогда не будет истинного равенства. Однако мы можем сделать первый шаг, и, постепенно двигаясь вперёд, когда-нибудь построить такое общество».

Глядя на Юйвень Юэ, она тихо добавила: «Можно начать с того, что в поместье Юйвень больше не будет убийств и пыток рабов. И никто не посмеет обращаться с такими людьми, как с собаками!»

«Ты действительно думаешь, что Янь Сюнь сможет сделать это?» Юйвень Юэ слегка приподнял брови и презрительно улыбнулся: «Или ты думаешь, что Старейшины в Саньане действительно будут настолько бескорыстными, что последуют своим лозунгам и раздадут накопленное за эти годы нуждающимся? Людям нелегко отпустить то, что они уже приобрели».

«Даже если однажды Янь Сюнь свергнет императора Вэй, это всего лишь смена династии, а не конец эпохи. Если ты не можешь принять тот факт, что Янь Сюнь стремится к власти, ради неё самой, ты могла бы сказать, что им движет месть и ненависть. Я возможно бы поверил. Но «не надевай такую огромную шляпу на его голову», говоря, что он, как святой или Будда стремится к равенству и братству. Это действительно отвратительно».

Лицо Чу Цяо слегка изменилось. Спустя долгое время она всё же твердо сказала: «Я верю ему».

Юйвень Юэ нахмурился, и раздражённо посмотрел на неё.

«Я верю, что он не подведёт меня». Чу Цяо улыбнулась: «Я буду рядом с ним, помогая и наблюдая за тем, как он достигнет того, к чему мы стремимся. Юйвень Юэ, вы тоже увидите это».

В этот момент казалось, что свет разгонит окружающую тьму, так ослепительна её вера. Юйвень Юэ чувствовал, что молодая женщина перед ним на самом деле очень хрупкая и глупая, но он не хотел больше смеяться над её упорством.

Он просто хотел спросить: «Если однажды он действительно разочарует тебя, что ты будешь делать?»

Но он ничего не сказал. Он вдруг подумал о том, что это жестоко. Да, и её жизнь жестока.

Этой девочке меньше семнадцати лет. Чем сейчас занимаются сёстры в его семье? Чем сейчас занимаются молодые женщины в городе Чаньань? Они наряжаются, играют, и наслаждаются цветами, обсуждают молодых талантливых людей из знакомых семей. Или другая сторона принимает их на роскошной кровати в определенном месте, и отправляются в Ушань с бесстыжими мужчинами …

И она, столько лет кровавых штормов, и только её вера в лучшее будущее. Нет дома, нет семьи, нет родственников и нет причин, только это может быть её надеждой, чтобы продолжать жить.

Хорошо, Синъэр, я просто посмотрю, сможет ли этот человек, наконец-то, сделать то, что ты хочешь.

Если наступит такой день, я, Юйвень Юэ, хотел бы потерять всё своё богатство и запустить миллион фейерверков в небо, чтобы отпраздновать исполнение твоего желания!

«Янбэй», — Юйвень Юэ поднял голову, и разом выпил чашу крепкого вина. Пряное вино полилось по его горлу, причиняя боль, словно нож. Мужчина посмотрел на запад, и равнодушно сказал: «Я смотрю на тебя».

Глава 104: Убеждения всей жизни

Ветра и дожди Бянь Тана.

На следующее утро, не смотря на то, что Юйвень Юэ вышел очень рано и по-барски сыпал деньгами, однако, обыскав весь город, тем не менее, не смог купить лошадь или нанять повозку. В этот вечер на всем конном рынке, даже у перекупщиков, все лошади подчистую были кем-то выкуплены. В порыве ярости Юйвень Юэ отправился искать альтернативные виды транспорта, такие как ослы или мулы, он уже даже снизошёл до того, что стал спрашивать коров.

Но результаты были такими же.

В то же время, Чу Цяо сидела в гостиничном номере на втором этаже. Наблюдая, как люди из охраны каравана бегают взад и вперед громко крича, она слегка нахмурилась, чувствуя, что что-то не так.

Когда Юйвень Юэ вернулся, они обменялись только взглядами, но никто ничего не говорил.

К тому времени, когда караван покидал город, это были уже не четыреста — пятьсот человек, о которых говорил глава вооруженного эскорта, люди во главе отряда уже вышли из города, позади — еще не садились на коней, всего более 2 тыс. человек. Множество обозов с провиантом, фуражом, драгоценными камнями, золотом и серебром, все вместе составило более трехсот повозок, за ними, настолько далеко, что их было трудно разглядеть, находились женщины и дети, одежда говорила об их высоком социальном положении, вокруг стояли конные экипажи, зрелище открывалось величественное.

Чу Цяо и Юйвень Юэ были устроены вместе с сопровождающими лицами в хвосте каравана, в сравнительно старой повозке, по-видимому только что выкупленной, внутри которой в добавок еще и дурно пахло.

Прежние переживания стали излишни, поскольку при их нынешнем статусе, они не имели возможности оказаться рядом с молодым господином семьи Лю.

Когда утром Чу Цяо следовала за слугами, перетаскивавшими багаж, вдалеке она увидела мужчину в бирюзовом платье в толпе охранников, погода в Аньбай уже стояла жаркая, но тот мужчина тем не менее носил широкий плащ, он казался несколько тощим, капюшон закрывал его лицо. Тем не менее, тот наполовину скрытый в утреннем тумане показавшийся силуэт, заставил Чу Цяо вздрогнуть.

Она неосознанно остановилась, глядя, как силуэт постепенно удаляется, а потом садится в большую роскошную карету. Она стояла на месте, долго не двигаясь.

«Что случилось?», — встав перед ней, Юйвень Юэ обернулся и спросил тихим голосом.

«М-м, ничего», — Чу Цяо усмехнулась сама себе и покачала головой, словно выбрасывая из головы какую-то нелепую мысль, — «пошли».

Повозка медленно выехала из города Аньбай, Чу Цяо прислонилась к окну, подняла угол занавески и выглянула наружу через тонкую тюль.

«Да, кстати», — внезапно вспомнив, Чу Цяо достала небольшой сверток и протянула его Юйвень Юэ, спокойно сказав, — «утром я приказала слуге (гостиничная прислуга) выйти и купить это».

Взяв сверток, Юйвень Юэ развернул его, это оказалась шляпа для защиты от ветра с песком, хотя сейчас уже такое и не носили, сделана она была достаточно аккуратно, а ткань оказалась очень тонкой и легкой, и в ней было не сильно жарко.

«Предусмотрительность лишней не бывает», — тихо произнесла Чу Цяо и тут же слегка улыбнулась, — «хотя, возможно, она не пригодится».

Более 2 тыс. человек и лошадей, несколько сотен повозок и обозов непрерывной вереницей тянулись вдоль мощеной дороги и терялись далеко впереди, начало каравана с этого места увидеть было невозможно.

Юйвень Юэ убрал шляпу в сторону, но рука его все еще лежала сверху: «Сяньянские купцы собираются бежать».

Чу Цяо улыбнулась, повернула голову и сказала: «Ты понял это?»

«Скоро Северная Янь и Великая Вэй начнут военные действия, эти старые лисы захотят укрыться в Бянь Тан, но они не осмелятся открыто большой процессией покинуть Сяньян, единственное, что им остается это разбиться на части и поодиночке добраться до Аньбай, чтобы собраться и отсюда вместе отправиться в Тан Цзин. В этих повозках, пожалуй, всё добро накопленное ими за всю жизнь».

Чу Цяо слегка кивнула и тихо ответила: «Да, они хотят остаться в стороне».

В отличие от Юйвень Юэ, Чу Цяо вдруг почувствовала себя немного растерянной, она знала личность некоторых из старших торговцев в Сяньяне, знала как они развивали свой бизнес эти годы. Но сегодня они собираются бежать.

Вспомнив силуэт, который она только что видела, Чу Цяо вдруг почувствовала жар в груди, она хотела выпрыгнуть из повозки и бежать на поиски. Но потом снова усмехнулась сама себе, покачала головой и, прислонившись к стенке трясущейся повозки, медленно закрыла глаза.

Чу Цяо, неужели ты слишком устала? Пройдя долгий путь с момента начала восстания в Чаньане до этого места у тебя закончилось терпение, и поэтому сейчас в твоей голове рождаются безумные фантазии?

Янь Сюнь, они вот-вот сбегут, сейчас они передо мной, что мне делать, как остановить их?

Что ей следует делать?

Сейчас середина лета, день длинный, люди шли, пока солнце не опустилось на западе, тогда караван остановился в ущелье, где разбили лагерь и зажгли костры, чтобы приготовить еду.

Чу Цяо и Юйвень Юэ получили одну палатку на двоих, которая к тому же оказалась маленькой и низкой, сидеть в ней можно было только согнувшись.

Вокруг их палатки стояли палатки нескольких слуг, от которых они узнали, что с караваном следует не только семья Лю из Сяньяна, но семьи Ван, Цзя, Оуян и т.д…

После целого дня тряски по ухабистым дорогам, Чу Цяо еще больше ослабела, воздух в палатке был тяжелым, Юйвень Юэ, придерживая её, помог ей выйти наружу, где она устроилась под небольшим деревом, а сам он тем временем купил кролика, только что пойманного охранниками и начал жарить на огне, вскоре в воздухе поплыл дразнящий аромат жареного мяса, от которого начинало урчать в животе.

Юйвень Юэ отрезал кусочек мяса и поднес его к губам Чу Цяо. Чу Цяо открыла рот, чтобы взять его, но тут она почувствовала боль, Юйвень Юэ ткнул ее пальцем в лоб, сказав: «Обожжешься!»

«Мм», — Чу Цяо понимающе улыбнулась, надула щеки и дважды подула, затем аккуратно положила кусок в рот, на вкус мясо оказалось очень приятным. Не удержавшись, Чу Цяо подняла большой палец, сказав: «Я не ожидала, что ты еще и готовить умеешь».

«За несколько лет в горах научился», — спокойно произнес Юйвень Юэ, вынул нож и стал разрезать кролика на мелкие кусочки, один за другим подавая их Чу Цяо.

На землю опускались сумерки, тьма постепенно поглотила солнечный свет. Чу Цяо сидела на зелёной траве, над головой блестели звёзды, воздух был наполнен пением цикад и щебетанием птиц, в ущелье царила тишина, где-то вдалеке суетились охранники, раздавался гул человеческих голосов, наполняя её сердце уютным теплым чувством.

Чу Цяо глубоко вздохнула, после чего радостно улыбнулась, точно простой ребенок и неожиданно со вздохом произнесла: «Как я скучаю!»

Юйвень Юэ спросил: «Скучаешь по чему?»

«Скучаю по этому чувству». Чу Цяо прислонилась к дереву, её лицо было спокойным, она снова улыбнулась и тихо сказала: «Скучаю по густой траве, зелени, лагерь в степи, люди вместе зажигают огонь для приготовления еды, а после усаживаются вокруг костра, чтобы поболтать, выпить вина, съесть мясо только что пойманного дикого кролика, скучаю по тому чувству, когда не нужно думать о завтрашнем дне, бороться за выживание».

Юйвень Юэ спокойно посмотрел на неё и спросил: «Ты когда-нибудь жила так?»

«Конечно». Чу Цяо подняла голову и очень скромно улыбнулась: «Давным-давно это было, я и трое моих близких друзей, в таком же ущелье, ели такого же жареного кролика, однако наше мастерство приготовления лучше твоего и специй мы больше добавляли».

«Хм!» — пренебрежительно фыркнул Юйвень Юэ, отворачивая голову.

«Сяо Ши училась готовить у знаменитого французского шеф-повара, первоклассный мастер, жареное мясо – её коронное блюдо».

Юйвень Юэ выгнул бровь и глубоким голосом спросил: «Французский? Это трактир?»

«А?» Чу Цяо засмеялась и кивнула головой: «Да, это трактир».

Юйвень Юэ презрительно скривился: «Никогда не слышал, видимо не такой уж он и знаменитый».

Вдалеке, потрескивая, разгорался огромный костер, вокруг царила оживленная атмосфера.

«Продолжай».

«Мм?» — удивилась Чу Цяо.

«Продолжай говорить, всё равно заняться больше нечем». Наклонив низко голову, Юйвень Юэ продолжил резать мясо кролика: «Расскажи о своих друзьях».

«Эм…» Чу Цяо слегка кивнула, по непонятной причине ее настроение сегодня вечером было немного сумрачным, возможно потому, что действия старейшин Датуна ранили ей сердце, ей нужно подумать о чём-то другом, чтобы отвлечься.

Трава колыхалась, бескрайняя ночь, Чу Цяо ровным голосом сказала: «Их мастерство кунг-фу лучше моего».

Юйвень Юэ удивленно приподнял бровь: «Они тоже женщины?»

«Ага». Чу Цяо искоса на него взглянула: «Ты презираешь женщин?»

Юйвень Юэ не произнес ни звука, Чу Цяо продолжала: «Но это было тогда, если бы мы померились силами сейчас, думаю, что я была бы почти равна им».

«Сяо Хуан сильна в стрельбе, эм, да взять даже лук и стрелы. Сяо Ши мастер рукопашного боя, однажды она в одиночку победила семнадцать проворных рослых мужчин. Маоэр не так хороша, как они, но если говорить о методах убийства, она искуснее их всех».

Юйвень Юэ поднял бровь: «А ты?»

«Я?» Чу Цяо рассмеялась: «Я хороша во всем».

Мужчина кинул на неё нетерпеливый взгляд: «Бесстыдное хвастовство».

Чу Цяо не рассердилась, просто повернула голову и спросила: «Юйвень Юэ, а у вас есть какие-нибудь желания?»

Юйвень Юэ нахмурился и посмотрел на неё, потом холодно фыркнул: «Я надеюсь, что ты вскоре укатишь в Янбэй и больше никогда не позволишь мне снова тебя видеть, наконец, проведёшь свою жизнь в ущельях Северной Янь и никогда не покинешь её».

«Это невозможно». Улыбнулась Чу Цяо так, как если бы они говорили о чем-то обыденном: «Даже если вы не атакуете Северную Янь, мы атакуем имперскую столицу».

«Тогда я надеюсь, что Янь Сюнь потерпит полный крах и покроет себя позором, Северная Янь будет захвачена кланом Батуха, а ты, поскитавшись по белу свету, в итоге придёшь к дверям моего дома просить милостыню».

Чу Цяо пристально на него посмотрела: «Какой же ты ехидный человек».

«В любом случае, это также невозможно». Чу Цяо тихо усмехнулась: «Если бы действительно настал такой день, я бы вероятно погибла на поле битвы, совершенно точно не смогла бы пойти попрошайничать».

Юйвень Юэ остолбенел и тотчас замолчал.

«В то время мы четверо тоже задавали этот вопрос». Взгляд Чу Цяо был устремлён вдаль, спокойно уносясь воспоминаниями в прошлое, девушка подпёрла рукой щеку и тихо продолжила: «Сяо Ши внешне казалась холодной, как лёд, но на самом деле из нас всех она самая хрупкая, она любила собирать кукол, самых дорогих кукол и каждый месяц тратила на их покупку значительную часть своего дохода. Ее самое большое желание – в будущем после выхода из организации, получить хорошее выходное пособие, выйти замуж за обычного парня и быть хорошей женой. У нее был друг детства, с которым они вместе выросли, если бы не одно обстоятельство, она, возможно, осуществила бы свои мечты».

Улыбка на лице Чу Цяо вдруг исчезла, лицо ее помрачнело, губы слегка скривились: «Сяо Хуан самая активная, авантюристка, любит приключения. В то время она готовилась покорить высокую гору, ее главным желанием было вырезать свое имя на вершине той горы».

«У Маоэр очень простое желание — заработать денег», — упомянув об этом Чу Цяо вдруг усмехнулась. «Она не только жадная до денег, но и очень смелая, если есть возможность провернуть какую-то сделку – она берется, поэтому она не особо предана организации. По её словам, это просто кормилец, не более».

Юйвень Юэ поднял бровь: «А что насчёт тебя?»

«Меня?» Удивилась Чу Цяо и после долгого молчания медленно ответила: «Не знаю, в то время я планировала операцию, просто надеясь действовать успешно и поскорее выполнить задание».

В ответ Юйвень Юэ фыркнул с лёгким презрением.

Чу Цяо обернулась и, тихо смеясь, добавила: «По правде говоря, я всегда была такой, у меня не было каких-то особых устремлений, я упряма и догматична, я просто надеюсь, что мои убеждения верны и стоят того, чтобы стремиться к ним всю жизнь, бороться за них».

«Например…», — Чу Цяо задумалась, а затем продолжила: «Если ты задолжал мне, я намерена получить своё. Если я задолжала тебе, я верну то, что должна».

«Мне лично больше всех нравится та Маоэр», — неспешно сказал Юйвень Юэ, — «Организация о которой ты говоришь это гильдия Датун? При случае, познакомь меня с ней (с Маоэр)».

Чу Цяо молча покачала головой и горько усмехнулась: «Действительно странно, что я тебе всё это рассказываю»

Юйвень Юэ хмыкнул: «В конце концов, я не заставлял тебя говорить».

В этот момент до них долетел звук осторожных шагов. Два человека насторожились, одновременно подняли головы и в этот момент они увидели маленькую девочку лет пяти-шести, на ней была красная китайская рубаха, волосы заплетены в две косички, у нее было пухлое личико, кусая палец, девочка с надеждой смотрела на кусок крольчатины в руках Юйвень Юэ.

Они знали, что караван возглавляли несколько богатых семейств, поэтому здесь была и их многочисленная прислуга, а те в свою очередь также привели свои семьи, этот ребенок должно быть дочь одного из них (слуг).

Юйвень Юэ открыл рот и уже собирался что-то сказать, когда Чу Цяо внезапно махнула рукой и подозвала гостью: «Подойди!»

Ребенок вдруг обрадовался и, раскинув свои маленькие ручки, пошатываясь, подбежал к ним. Ее круглые, походившие на виноградины, глаза, были большими и блестящими. Чу Цяо с улыбкой спросила: «Сколько тебе лет?»

Маленькая девочка взволновано посмотрела на Юйвень Юэ, затем робко ответила: «Шесть лет».

«Как тебя зовут?»

По-видимому, почувствовав, что эта сестрица очень добрая, она вытащила палец изо рта, сказав: «Меня зовут Синсин»*

*Синсин (星星), 星 – звезда, в имени Синъэр (которое ЮЮ дал Чу Цяо), тоже иероглиф 星

Как только девочка назвала свое имя, оба тут же слегка оторопели.

Юйвень Юэ нетерпеливо взглянул на ребенка и тихо сказал: «Возвращайся к своим родителям и больше не позволяй им называть тебя так!»

Ребенок испугался, глядя на невозмутимое лицо Юйвень Юэ, она внезапно сжала губы и заморгала глазами, как будто собиралась расплакаться.

«Зачем ты пугаешь ребенка?» — нахмурила брови Чу Цяо и потянула ребенка к себе. Она что-то шепотом говорила девочке, через какое-то время она заставила ребенка улыбнуться.

Юйвень Юэ сидел в стороне, глядя на Чу Цяо и смеющегося ребенка, внезапно он почувствовал нечто странное. Чу Цяо из его воспоминаний не должна была быть такой: она невозмутимая, молчаливая, никогда не теряет хладнокровия, она умная и хитрая, кажется до сих пор она никогда не показывала эмоций, как обычная женщина. Но в этот раз, встретившись снова, он обнаруживал в ней все больше и больше других её сторон. Возможно, посмеялся сам над собой мужчина, Чу Цяо прежняя, на самом деле все время играла роль? Она всегда считала его врагом, никогда не была с ним настоящей, даже сейчас она едва ли абсолютно искренна, иначе, зачем бы она даже с такой серьезной раной, все время держала бы оружие рядом с собой, оставаясь на чеку.

Между ними никогда не было взаимного доверия. Возможно, как она и сказала, что она задолжала, она вернёт долги.

Губы Юйвень Юэ скривились в холодной усмешке, но взгляд постепенно помрачнел.

Но, черт побери, теперь он действительно одержим этим чувством.

В этот момент маленькая девочка внезапно подошла к нему, нахально потянула его за рукав и, указывая на оставшуюся половину жареного кролика в его руке, пролепетала: «Ты ещё ешь?»

Юйвень Юэ нетерпеливо протянул ей кусок мяса, лицо маленькой девочки тут же просияло и, обращаясь к Юйвень Юэ, она произнесла: «Ты такой хороший!» После чего тут же вернулась к Чу Цяо. Вытянув свои пухлые ножки, она села на землю и, щедро поделившись с «сестрицей» добытым, принялась есть мясо кролика.

Юйвень Юэ застыл от удивления, тот ребенок сказал, что он хороший? Мужчина холодно улыбнулся, он уже давно не осмеливался примерять к себе слово «хороший».

Мгновение спустя появился какой-то человек и позвал ребенка по имени. Малышка вскочила и тут же побежала к тому человеку, на бегу, она обернулась на прощание к Чу Цяо и Юйвень Юэ, улыбка ее была сладкой, слабый ночной ветер эхом разносил её звонкий смех.

Чу Цяо, указав на ребенка, повернула голову к Юйвень Юэ, решительно улыбнулась и медленно произнесла: «Я надеюсь, что однажды все дети мира смогут так смеяться».

Дул ночной ветер, принося с собой запах травы. Юйвень Юэ слышал эти слова не менее ста раз из уст учёных-философов Великой Вэй. Но в этот момент он вдруг не знал чем их опровергнуть, не из-за значения слов, не из-за твердости её тона и мечтательного выражения лица, просто он вдруг почувствовал, может она действительно сможет это сделать?

Хотя он сразу отбросил эту мысль.

Но он не знал, что много лет спустя из-за этого заявления мир перевернется, старый режим будет сожжён дотла в разгорающемся пожаре, тот, высоко поднявший факел, человек, шаг за шагом шедший к ее мечте, под его ногами разольются реки крови, неисчислимое количество людей падёт, словно пшеница, становясь силой, похороненной в старом режиме.

В то время на бледном лице, поднявшемся на высокую сцену, больше уже не было мечтательной улыбки, как в настоящем.

Впереди на дороге горы мечей и море огня, если вам нужно добраться до другого берега, вы должны прорваться сквозь ветер и волны, переплыть через ледяные воды реки, пройти крещение штормом, так и опыт войны, через закалку, избиение, предательство, через убийство и отчаяние, преодоление всех человеческих слабостей и доброты и, наконец, превратив себя в острый меч, только так, сможешь подняться на самую вершину.

Чу Цяо смотрела на силуэт ребенка, внезапно она вспомнила день много лет назад, тогда с неба валил снег, перед платформой Цзюю она подняла голову и глядя на укрытый тенью Священный Золотой дворец она дала эту клятву.

«По правде я все та же, без особых желаний, я упряма и догматична, я просто надеюсь, что мои убеждения верны и стоят того, чтобы стремиться к ним всю жизнь, бороться за них».

_____________________________________________

В безмятежном воздухе внезапно раздался истошный крик, подобный раскату грома, оглушившему толпу людей.

Юйвень Юэ встал, но в этот момент множество мечей вышли из ножен, более сотни лучников ворвались в слабо охраняемый лагерь.

В одно мгновение атмосфера накалилась.

«Ты!» Высокомерный молодой телохранитель указал на единственного стоявшего человека. Юйвень Юэ, холодно произнес: «На колени!»

Глава 105: Стать отцом и матерью

Ветра и дожди Бянь Тана.

В тот вечер, не только в ущелье, за тысячи ли в Саньяне тоже раздавались сотрясавшие небо звуки побоища. Красивый молодой мужчина в пурпурно-золотом одеянии, откинулся на кровати с двумя прелестными танцовщицами в объятиях, глаза их кокетливо блестели, как вода, мягким движением белые пальцы оторвали виноградину круглую и блестящую, как жемчужина и положили ее в рот мужчине.

«Четвертый хозяин!» За дверью появился охранник в черной одежде, лицо его было в красных пятнах, даже если цвет его одежды не позволял ничего разглядеть, однако как только он вошел, в воздухе повеяло тошнотворным запахом крови.

Мужчина опустился на колени и громко произнес: «Все сделано».

Известный всему Сяньяну четвертый хозяин Фэн, слегка нахмурился и равнодушно сказал: «Раз уж всё сделано, возвращайтесь все по домам и ложитесь спать»

__________________

В тот вечер все силы Сяньяна подверглись колоссальной чистке, бесконечные потоки свежей крови наполнили воды реки Чишуй, крики ужаса холодили сердца жителей, не давая уснуть всю ночь. Но стража ямэня будто повымерла, превратилась в слепых и глухонемых стариков, они закрывали глаза на отчаянно боровшихся, стоящих на коленях перед воротами Сяньянского ямэня окровавленных людей.

В результате, чем дальше, тем больше убийств, ямэнь не мог не уведомить несколько «местных защитных сил». Услышав, что кто-то осмелился отправиться нарушить безмятежный сон безупречного, словно чистое зеркало начальника городской стражи, Четвертый хозяин Фэн немедленно послал большое количество своих подчиненных, чтобы забрать этих людей, и хорошенько «поговорить с ними о морали».

Ранним утром следующего дня солнечный свет зари разорвал длинную ночь, народ Сяньяна вышел из своих домов, казалось, что ничего не изменилось, торговые кварталы были по-прежнему оживленными, соседский «Чжан Сань» по-прежнему ходит от дома к дому собирая плату за охрану, «Ли Сы» всё так же слоняется по городу в компании семи-восьми своих наложниц, перед пельменной лавкой У Цзи всё ещё множество людей, ожидающих в очереди, чтобы купить пельмени …

Ничего не изменилось, тогда народ с радостью осознает: события вчерашней ночи никак их не коснулись, жизнь продолжается.

Но внимательные люди про себя отметили несколько очень маленьких странностей.

Ряд магазинов зерна землевладельца Лю сменили хозяев, за исключением нескольких простых слуг, исчезли и все счетоводы.

Похоже, что прошлой ночью вспыхнул соляной склад господина Цзя, и даже после того, как пожар вовремя успели потушить, от купленной сегодня соли пахнет дымом.

Ссудная (денежная) лавка торговой корпорации Оуян открылась на два часа позже обычного, к тому же на прилавке так же не было большого сундука, ходили слухи, что прошлой ночью владельца свалила тяжелая болезнь…

_____________________________

В полдень 4-й хозяин Фэн получил известие от своего подчиненного, прочитав его, он тут же подошёл к письменному столу, долго думал, после чего написал несколько слов. После того как он плотно запечатал послание, он передал его доверенному подчиненному, в этот момент лицо молодого 4-го господина Фэна приняло столь редкий для него серьезный вид: «Нужно передать господину в собственные руки, не должно быть ни малейшей ошибки».

Дует восточный ветер, всё в цвету, в этом году будет очень хорошая погода.

В это время в ущелье стояла мертвая тишина, повсюду поднимался дым от костров, после широкомасштабного истребления, количество людей в караване намного уменьшилось, в живых осталось менее семисот человек, остальные погибли в ночной бойне.

Подойдя к Чу Цяо, Юйвень Юэ подал ей чашку рисовой каши, вид у неё был по-прежнему нездоровый, но уже гораздо более спокойный. Палатка была очень маленькой, поэтому он не мог стоять прямо, он присел на корточки, чтобы помочь Чу Цяо сесть и очень тихо произнес: «Съешь немного».

Лицо Чу Цяо было белым, было заметно, что она ещё более ослабла, но она всё равно тяжелым голосом спросила: «Как там снаружи?»

«А как может быть?», — презрительно ответил Юйвень Юэ, — «Люди, которые заслужили смерти, все умерли, а те, что не заслужили, тоже умерли, за компанию. Клан Лю без особых усилий завладел собственностью этих богатых семей, старый трюк».

Чу Цяо слегка нахмурилась и медленно произнесла: «Можно сказать Лю Си присвоил собственность других богатых торговцев? Разве он не боится мести их семей?»

Юйвень Юэ покачал головой: «Семей этих богатых купцов возможно уже нет на этом свете».

«Ты хочешь сказать …»

«Верно», — Юйвень Юэ кивнул и тихим голосом продолжил, — «на его месте я бы обезопасился, раз и навсегда. Хотя богатства клана Оуян, клана Цзя и клана Ван не столь велики, как у семьи Лю, однако если они объединяться, семья Лю не сможет им противостоять. Раз уж Лю Си решил завладеть их состоянием, он определенно уничтожит всех членов этих семей, а значит, вчера ночью в Сяньяне было не спокойно.

Чу Цяо нахмурилась: «Разве Лю Мин Цзюнь одобрит подобные действия Лю Си? Таким образом, их наследие в Сяньяне будет полностью разрушено».

«Ты всё ещё думаешь, что это поручение Лю Мин Цзюня?», — усмехнулся Юйвень Юэ. «Синъэр, у тебя хорошая голова, сильное тело, реакция тоже достаточно быстрая, но ты не умеешь читать сердца людей. Лю Си предал, если я не ошибаюсь, первым, кто прошлой ночью предстал перед Яньлуо-ваном*, был именно Лю Мин Цзюнь».

*Яньлуо-ван — правитель загробного мира.

«Лю Си предал его?», — Чу Цяо была потрясена, она пыталась вспомнить того молодого человека, которого когда-то видела в Сяньяне, когда он смеялся, были видны его белые зубы, а также он великолепно отточил технику верховой езды. Когда Лю Мин Цзюнь представил ей своего племянника, он весело расхохотался и, похлопав его по плечу, очень гордо заявил, что он наполовину его родной сын…

«Почему Лю Си решил предать? Возможно, он не заинтересован в обогащении, но желает продвинуться по служебной лестнице. Но правительство Великой Вэй отвергает посторонних, основные должности занимают члены влиятельных семей, у него нет опоры при дворе, чтобы вскарабкаться наверх, и десяти лет ему вряд ли хватило бы, поэтому он решил рискнуть всем, собрал богатства всех купцов Сяньяна в качестве ступени (опоры), чтобы войти в элиту Бянь Тана. С таким огромным состоянием на руках никто не посмеет недооценивать Лю Си в этой поездке в Бянь Тан».

Юйвень Юэ тихо бормотал, по крупицам анализируя ситуацию, но его слова звучавшие в ушах Чу Цяо, все больше и больше резали слух, она не могла думать об этом так легко, как Юйвень Юэ, поскольку знала тех, кто умер. В настоящее время её больше всего беспокоило то, что Лю Си человек из Великой Вэй, уничтожил фундамент Датуна в Сяньяне, чтобы завладеть накопленными за многие годы богатствами организации. Что же касается того, почему он стремится в Бянь Тан, понять она не могла.

____________________________________

Юйвень Юэ действительно чрезвычайно умный человек, поскольку в данный момент, когда шпионы Тан принесли вести в столицу, официальные лица Бянь Тана пришли к такому же выводу.

Лю Си устранил другие силы, объединив всё в своих руках, сейчас он отправится в Бянь Тан, чтобы перейти на нашу сторону и обеспечить себе пост.

«Цээр» (Сяо Цэ). Лицо императора Тан было серьезным, он похлопал сына по плечу и глубоким голосом произнес: «Этого Лю Си трудно контролировать, одна неосторожность и окажешься втянутым им в неприятности. Семья Лю из Сяньяна — просто торговцы, как у них мог появиться такой талант?»

Сяо Цэ прищурился и слегка улыбнувшись, сказал: «Отец, больше всего мне нравятся строптивые кони».

______________________________________

Однако никто из них не знал, что ещё несколько дней назад, того Лю Си, которого все сейчас боялись, засунули в мешок, привязали к нему камень и похоронили глубоко на дне реки Чишуй.

В этом хаосе, кто-то спешит отступить, кто-то недоумевает, другие остаются наблюдателями, а есть люди, которые держат все в руках.

Люди слышат лишь внешний грохот удара. Простые люди подумают, что это был обычный грабеж или междоусобная война. Умные люди, такие как Юйвень Юэ или Сяо Цэ, могут более глубоко вникнуть в суть дела и попытаться выяснить причину всего этого. Но только тот, кто это все по-настоящему контролирует, может соединить все нити и раскрыть эту тайну, ожидая того дня, когда мир узнает правду.

В одной из больших палаток в ущелье на теплой постели сидел мужчина в белом платье. У палатки, вытянувшись по стойке смирно, стояла его охрана.

Молодой человек чуть старше 20 лет, одетый в кожаные латы, вошел в палатку и опустился на колени со словами: «Ваше высочество принц».

На плечи Янь Сюня была наброшена белоснежная шуба, мужчина сидел на согретой небольшой печью, теплой кушетке, на лбу его выступили капли пота, но цвет лица его был несколько бледным. Он сидел молча, даже услышав, что к нему пришли с докладом, мужчина не открыл глаз, лишь тихо промычал в знак того, что он слушает.

«Все имущество собрано и подсчитано. Главы других семейств, их семьи и слуги, все зачищены. Я послал людей выкопать яму за горой и похоронить в ней трупы».

Янь Сюнь молчал, как будто он заснул. Молодой человек облизнул губы и добавил: «Только… только маленький господин из семьи Оуян, его ещё не нашли»

Янь Сюнь слегка нахмурился, но по-прежнему не открывал глаз, лишь тихо произнес: «Тогда иди и найди его».

«Да, да!» Молодой слуга поспешно добавил: «Этому ребенку всего четыре года. Здесь повсюду горы и леса, не думаю, что он далеко убежал»

«Чэн Юань», — раздался вдруг глухой голос, молодой слуга вздрогнул и тотчас отозвался. Янь Сюнь наконец открыл глаза, взгляд его был темным, но мудрым, тон спокойным: «Ты знаешь, почему Великая Вэй сегодня в таком состоянии?»

Мужчина по имени Чэн Юань удивился, он широко открыл рот, но не вымолвил ни слова.

«Это потому, что тогда, когда они убили мою семью, они не решились убить меня вместе с ними. Теперь ты понимаешь?»

Молодой слуга тот час поклонился и взволновано произнес: «Слуга понял, понял».

«Хорошо, тогда ступай». Янь Сюнь махнул рукой, давая знать, что он свободен. Молодой слуга осторожно встал, но прежде чем он вышел, Янь Сюнь добавил: «Запомни, после того, как закончишь, ты получишь наказание в соответствии с военным законодательством. Похоже, необходимо (одно) глубокое впечатление, чтобы ты помнил, кто я сейчас такой (подразумевается его статус правителя)».

Чэн Юань испугался и быстро ответил: «Да, слуга запомнил, молодой господин».

В палатке снова стало тихо. Молодой Янь Сюнь облокотился на кушетку, толстый мех почти полностью скрыл его тело. Мужчина медленно нахмурился и с отвращением произнес: «Эти проклятые южные варвары…»

_____________________________________________

На следующий день караван не планировал покидать лагерь. Юйвень Юэ вышел на улицу, чтобы осмотреться. Кроме слуг семьи Лю, слуги других семей исчезли. Это тревожило его, но, учитывая состояние Чу Цяо, он не мог так просто забрать её и уехать.

Подойдя к повозке, он взял немного сухого пайка. Возвращаясь, мужчина снова увидел ту девочку по имени Синсин, ребенок прятался рядом с небольшой палаткой, робко выглядывая из своего укрытия. Ее круглые черные глаза пристально наблюдали за ним, она огляделась по сторонам, видимо выискивая дружелюбную Чу Цяо.

Увидев, что Юйвень Юэ заметил её, девочка заискивающе прищурилась и простодушно улыбнулась, обнажив два сломанных зуба.

Юйвень Юэ проигнорировал ребёнка и пошел обратно к палатке. Едва он сделал пару шагов, как позади себя он услышал торопливые шаги. Он обернулся и увидел, что ребёнок осторожно идет за ним.

Зачем? Хочет ещё мяса? Юйвень Юэ нахмурился и произнес: «Если ты снова пойдешь за мной, я сломаю тебе ноги!»

«Ааааа!» Вдруг раздался громкий плач ребенка, испуганный Юйвень Юэ отшатнулся, но в этот момент ребёнок рыдая, убежал в противоположном направлении. Находившиеся по близости люди презрительно косились на Юйвень Юэ, их взгляды как будто говорили: «Полюбуйтесь на него, он угрожает ребёнку, а с виду кажется приличным человеком».

Юйвень Юэ немного расстроился, он всего лишь хотел припугнуть её.

Когда он вернулся в палатку, Чу Цяо всё ещё спала. В последнее время она спала особенно много, она умудрялась засыпать даже во время разговора. Это начало тревожить Юйвень Юэ, но, увидев, что, когда Чу Цяо не спит, она уже через силу поднимается и потихоньку ходит, он почувствовал облегчение. По крайней мере, после всех пережитых испытаний она стала ему немного больше доверять, и сейчас, если он сядет рядом с ней, она не подскочит внезапно и не приставит к его шее нож.

На улице постепенно стемнело. Юйвень Юэ вздохнул, чувствуя себя подавленным. «Тигр спустившийся в долину будет облаян собаками» (т.е. тяжелый период в жизни), сейчас он не может даже покинуть этот разгромленный лагерь.

«Ммм…» — раздался томный голос. Чу Цяо медленно открыла глаза. Увидев сидящего рядом Юйвень Юэ, она немного смутилась. Она начала неосознанно поправлять волосы на голове. Заспанным гнусавым голосом девушка немного неестественным тоном спросила: «Который час? Ох, я так долго спала».

Юйвень Юэ молча протянул ей бурдюк с водой.

Чу Цяо взяла бурдюк и сделала глоток, однако заметив, что Юйвень Юэ все еще смотрит на нее, она вдруг поперхнулась. «Кхэ-кхэ…»

«Неуклюжая», — Юйвень Юэ раздраженно закатил глаза и легонько похлопал ее по спине.

Откашлявшись и восстановив дыхание, Чу Цяо пристально взглянула на мужчину, отобрала у него бурдюк и сделав два больших глотка воды непринужденно заявила: «Я голодна».

На самом деле Юйвень Юэ уже принес немного провизии, однако сейчас, видя ее грубое обращение, он передумал давать ей еду, вместо этого, он холодно фыркнул: «Я что твой раб?»

«Раб?» Чу Цяо посмотрела на него краем глаза: «Ты? Да что ты умеешь? Такой как ты на невольничьем рынке и ляна ломаного бы не стоил».

Юйвень Юэ искоса посмотрел на неё и усмехнулся: «А ты стоишь?»

«Во всяком случае, в сравнении с тобой»

В самый разгар споров и пререканий, как обязательной ежедневной программы этих двоих, внезапно послышались звуки приближающихся к их палатке шагов. Пара застыла, Юйвень Юэ тот час поднялся и достал кинжал.

Когда они собирались выйти наружу, вдруг раздался глухой звук и две маленькие фигурки влетели в палатку, едва не сорвав входную занавеску!

Ошеломленные Чу Цяо и Юйвень Юэ посмотрели друг на друга, после чего Чу Цяо первая открыла рот, тихо спросив: «Малышка, что ты делаешь?»

Лицо Синсин было перепачкано сажей, глаза ее были красными. Она тянула за собой ребенка, который был даже меньше её. Услышав голос Чу Цяо, губы её задрожали, а по её щекам потекли слезы, все сильнее и сильнее.

Юйвень Юэ выглядел раздраженным, он нетерпеливо посмотрел на этих, кажется, только что катавшихся в угольной яме детей и мрачно произнес: «Кто позволил вам войти? Убирайтесь!»

«Хнык-хнык…» Тот на вид четырех — пятилетний ребенок, вдруг поднял голову, личико его было перепачканным, в больших и круглых глаза его блестели слезы, он невинно посмотрел на Юйвень Юэ, с его дрожащих губ срывались всхлипывания, он напоминал маленького зверька. Малыш протянул свои маленькие ручки и засеменил к мужчине.

Юйвень Юэ повидал много войн, разрабатывал планы и стратегии и никогда ещё не чувствовал страха, но в этот момент он внезапно запаниковал. Указывая на маленького ребенка, он громко крикнул: «Ты… остановись! Не приближайся. Я приказываю тебе немедленно уйти!»

«Уа!» Тотчас раздался «сотрясший небо и заставивший злых духов плакать» вой ребенка, словно злая собака, накидывающаяся на свою жертву, малыш набросился на Юйвень Юэ, крепко обняв его ногу и, обливая слезами и соплями одежду Юйвень Юэ, воскликнул: «Папа!»

Мгновенно к щекам мужчины прилила кровь, лицо его приняло пунцовый оттенок, вид у него был совершенно ошарашенный. Открыв рот, он растеряно посмотрел на Чу Цяо, глаза которой были так же широко открыты, затем поспешно сказал: «Кто твой отец? Отпусти меня! Иначе я отлуплю тебя!»

«Папа!» Мальчик не доставал Юйвень Юэ до бедра, и, несмотря на то, что он был таким маленьким, оказался он довольно сильным. Цепляясь изо всех сил, рыдающий малыш повис на ноге мужчины, громко вопя: «Папа! Папа!»

Если Юйвень Юэ пнет его, такой маленький ребенок может умереть. Боясь причинить вред малышу, Юйвень Юэ не мог стряхнуть его со своей ноги. В конце концов, он повернулся и обиженно обратился к Чу Цяо: «Я действительно не его отец».

Он не понимал почему он чувствовал необходимость объяснить это Чу Цяо, но, заметив оттенок злорадства на изумленном лице Чу Цяо, ещё больше вышел из себя.

Чу Цяо улыбалась, однако в глубине души она тоже чувствовала, что здесь что-то не так. Видя, что от этого крошки ответов ей не получить, она повернулась к маленькой Синсин: «Синсин, кто он? Что происходит?»

Прежде чем Синсин успела ответить, ошеломленный ребенок внезапно обернулся, как будто только что обнаружил, что в палатке еще есть Чу Цяо, девушка с мягкой и доброй улыбкой, она казалась очень ласковой.

Малыш поджал губы, обиженно протянул к ней руки и, всхлипывая, закричал: «Мамочка!»

Мир сошёл с ума!

Глава 106: Шторм надвигается

Ветра и дожди Бянь Тана.

«Как тебя зовут, ты из семьи Оуян?»

В шатре было тесно, двое взрослых и двое детей сидели друг напротив друга. Юйвень Юэ внимательно осмотрел одежду мальчика из роскошного шелка, прежде, чем задать этот вопрос.

Ребенок выглядел напуганным, как загнанный кролик, пухлый, он сидел на земле и раскачивался из стороны в сторону. Он наклонил голову, и робко посмотрел на Юйвень Юэ исподлобья, затем протянув маленькую руку, чтобы дернуть мужчину за рукав, он слабо прошептал: «Папа …»

«Я не твой отец!»

Жесткий ответ, заставил мальчика отдернуть руку, его рот исказился, как будто он собирался снова заплакать, но у него уже больше не было сил.

Чу Цяо нахмурилась и строго посмотрела на другого ребенка, сидящего в шатре: «СинСин, зачем ты его привела?»

СинСин была еще маленькой девочкой, но ее большие глаза были очень умными. Она тайком взглянула на Чу Цяо, затем опустила голову, не говоря ни слова.

«Если ты ничего не скажешь, я выгоню вас обоих прямо сейчас».

СинСин быстро подняла голову, несколько раз моргнула, широко открыв большие глаза, она спросила тихим голосом: «Тогда, если я всё расскажу, ты можешь выгнать только меня?»

Услышав ответ, Чу Цяо опешила, её брови немного приподнялись, и она жёстко спросила: «СинСин, разве ты не понимаешь, что с ним будут большие проблемы?»

«Я … я знаю». Маленькая девочка поджала губы, крепко нахмурившись, и беспомощно сказала: «Я не могу забрать его обратно в свою палатку. Папа расскажет Господину Лин».

«Так ты поэтому привела его ко мне?»

Маленькая девочка уныло кивнула: «Да».

«Вы хорошо знаете друг друга?»

«Мы хорошие друзья!» Сяо СинСин высоко подняла голову, её лицо стало очень серьёзным, она вытянулась, гордо выпрямив спину, и сказала, словно произнесла слова клятвы: «Мы играли вместе в дороге, и теперь будем вместе до конца!»

«Папа …» Мальчик рядом с ними, снова попытался дернуть Юйвень Юэ за рукав, обиженно пробормотав: «Мо’эр такой голодный».

После того, как Юйвень Юэ строго посмотрел на него, ребенок повернул голову, чтобы попросить о помощи кого-нибудь другого. Он взглянул с надеждой на Маленькую СинСин, в его глазах были в основном голод, усталость и испуг. Для него в слове «друг» было немного понимания.

«Подожди еще немного!» СинСин похлопала ребенка по плечу, ее глаза были очень ясными.

Юйвень Юэ и Чу Цяо растерянно переглянулись. Эта маленькая девочка из семьи слуг осмелилась пойти на такой большой риск, чтобы попытаться спасти ребенка только потому, что она играла с ним по дороге. Для нее слово «друг» было очень важным и твердость с которым оно было произнесено, заставило двух взрослых напротив устыдиться своих сомнений, сейчас они не могли заставить себя отказаться от возложенной на них детьми надежды.

Вот так сразу без колебаний назвать кого-то другом можно лишь в детстве, во взрослом мире это уже невозможно.

Лицо Чу Цяо смягчилось, и она спросила тихим голосом: «Где ты его нашла? Как вы сумели спрятаться?»

Увидев, что Чу Цяо успокоилась, Маленькая СинСин почувствовала прилив храбрости и гордо стала рассказывать: «Прошлой ночью здесь было так много солдат. Я испугалась, поэтому спряталась на лугу позади повозок. Потом я увидел дядю. Я знаю этого дядю. Это дядя Мо’эра. У него на спине большая птица. Я видела его раньше. Я видела, что его тело было залито кровью. Он лежал на лугу и держал Мо’эра на руках. Он задыхался. Но продолжал крепко держать Мо’эра и не отпускал. Мо’эр был так напуган, что хотел плакать, но не осмеливался. Его лицо побледнело, поэтому я вытащила его. Когда солдаты ушли, я отвела его домой».

«Вы пошли домой?» — удивилась Чу Цяо.

«Ну, но моя мать отказалась впустить нас в дом. Папа поспешил бы доложить, как только увидел бы Мо’эра. Я знала, что, если солдаты узнают, они Мо’эра убьют, как дядю, поэтому я взяла его и мы убежали, и спрятались на лугу сегодня весь день».

Мо’эр сидел на земле, опустив голову и надув губы, с равнодушным видом, как будто он не знал, что остальные три человека в это время говорили о нём. Этот ребенок слишком устал. Он так долго скрывался. Раньше на него охотились и пытались убить разные люди. А сейчас он голоден и хочет пить. В это время отец, который теперь рядом с ним, очень жесток. Ему не интересно слушать этих людей, он расстроен. И очень хочет спать.

«Тогда зачем ты привела его к нам?»

«Я … я …» Маленькая СинСин нахмурилась, после собрав мужество, прошептала: «Сестра очень добрая, а этот … этот дядя тоже очень жестокий и могущественный …»

«Дядя?» — раздраженно переспросил Юйвень Юэ: «Ребенок, не нарывайся!»

Чу Цяо посмотрела на Юйвень Юэ, она, естественно, знала почему девочка пришла к такому выводу. Когда прошлой ночью эти люди ворвались во внешний лагерь, Цзэн схлестнулся с Юйвень Юэ и даже хотел, чтобы тот встал на колени. Но кто такой Юйвень Юэ, как он может терпеть такое унижение? Подбежавший охранник упал на землю. К счастью, управляющий семьи Лю весьма проницателен, он догадывался, что они не просто обычные люди, сопровождавшие караван. Их представил Ю Бяотоу. Происхождение неизвестно, но они полны секретов. Семье Лю не нужны лишние проблемы, и дальнейшее расследование было прекращено.

Прошлой ночью семьи Ванга, Цзя, Оуян и другие погибли, и только этому мальчику удалось спастись. Подчиненные Оуяна защищали его до последнего, но все они погибли на той дороге, прежде чем успели покинуть лагерь. Эта маленькая девочка случайно нашла ребенка и спрятала. Люди Лю поняли, что ребенка спасли, когда не нашли тела и все же они не ожидали, что он прячется рядом с лагерем. Родители СинСин знали, что ребенка спасла их дочь, и боялись сообщить об этом.

Чу Цяо вздохнула и сказала: «СинСин, ты знаешь, что это опасно для тебя?»

«Я знаю», — лицо маленькой девочки было очень расстроенным, потому что её разум не мог понять, почему её богатые друзья, которые такие смелые, не хотят помочь, она почесала затылок и сказала: «Но что я могу сделать?»

Ага, что мне делать? Должна ли она предать своего друга?

«Итак, ты привела его к нам и научила называть нас родителями, чтобы вызвать сочувствие, верно?»

Голова маленькой девочки склонялась все ниже и ниже, и она, казалось, знала, что то, что она сделала, не было таким уж правильным. Чу Цяо вздохнула, протянула руку, чтобы взять маленькую руку, и вздохнула: «Какой хороший ребенок».

В это время, послышался стук, это мальчик наклонил голову и заснул, тело расслабилось и упало в руки Юйвень Юэ, его голова покоилась на ногах, а изо рта все еще текли слюни. Ребенок устроился поудобнее, послышался лёгкий храп, и он заснул.

«Встань! Кто разрешил тебе здесь спать? Просыпайся ты …»

Ребенок обиженно открыл глаза и увидел раздраженное лицо Юйвень Юэ, он потёр слипающиеся глаза и прошептал очень огорченно: «Я голоден …»

В этот момент на улице внезапно послышались чьи-то шаги, двое детей стали похожи на испуганных птиц, все вскочили. Маленькая СинСин была похожа на старую курицу. Она обняла Мо’эра, который дрожал всем телом, и напряженно огляделась. На самом деле, спрятаться было некуда. Немного подумав, она подбежала к Чу Цяо и присев на корточки, спряталась за её юбкой.

Несмотря на то, что они просто тянули её одежду, Чу Цяо чувствовала их панику. Такой же страх, как и много лет назад, испытывала она, когда несла Сяо Ци с отрубленной рукой на спине, ребенок тогда все время спрашивал ее: «Сестра Юэр, Сяо Ци умирает?»

Тогда она сказала ей, что нет, все получится, она пообещала ей, что больше ничего плохого не случится. Но через час после того, как эти слова были сказаны, ребенка бросили в ледяное озеро, и больше его никто не видел.

Неизвестные прошли мимо шатра, и звук шагов начал удаляться. Очевидно, это не за ними.

«Сестра, я должна вернуться», — сказала робко СинСин. «Боюсь, мой отец может всё рассказать, я хочу вернуться и посмотреть».

Чу Цяо задумчиво взглянула на девочку, затем на маленького сына семьи Оуян, который с надеждой смотрел на неё. Она приняла решение, кивнув головой в сторону Юйвень Юэ, она сказала ребенку: «Если ты хочешь есть, пойди и попроси у него».

Ребенок на мгновение растерялся, а затем посмотрел на Юйвень Юэ с надеждой и страхом. Мальчик видел, что глаза Юйвень Юэ были жёсткими, и выражение лица Мо’эра стало ещё более испуганным. Он сделал два шага вперёд, опустился на колени и громко заплакал.

Он не мог сказать внятно свою просьбу, и никто не смог четко расслышать, что он говорит. Мальчик только опускал голову и стук его лба о пол, отчетливым эхом отдавался в шатре. Ребенок продолжал просить, его голос постепенно становился яснее, он уже кричал: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста …»

Боюсь, что даже четырехлетний ребенок знает, в какой ситуации он находится.

Его семья была разрушена, и за ним охотились. Хотя по возрасту он был совсем маленьким, он, вероятно, уже понимал, что будущее не несёт ему ничего хорошего.

Юйвень Юэ сначала нахмурился, увидев эту сцену, но постепенно выражение его лица смягчилось. Он почти грубо поднял ребенка с земли, и сердито посмотрел на него.

Ребенок испугался его и воскликнул: «Папа …»

«Нет больше папа!» — сердито остановил его Юйвень Юэ. Увидев, что ребенок вот-вот заплачет, Юйвень Юэ вздохнул и беспомощно сказал: «Если ты перестанешь называть меня так, просто … Мы позволим тебе остаться».

СинСин была умна, и сейчас она была вне себя от радости. Она поспешно шагнула вперед и сказала: «Мо’эр, зови Господина, дядей, ты сможешь остаться здесь, если назовешь его дядей!»

«Дядя … Дядя …»

Ребенок, казалось, не знал, что такое дядя, он только последовал примеру, но лицо Юйвень Юэ разгладилось. Внезапно ребенок бросился вперед, обнял Юйвень Юэ за шею и закричал: «Дядя, мой господин … убил … отца … поджог … убить Мо’эра … кровь … э … ……мертвых……»

Он все равно считал Юйвень Юэ своим родственником, плакал и жаловался ему. В этом голосе не было глубоко укоренившейся ненависти. Может, он все ещё не понимал, что такое ненависть. Он просто боялся, грустил, не любил или ненавидел. Просто его чувства, эмоции, пока не глубокие, должны будут в ближайшие годы измениться, пустят корни, и из них прорастет и вырастет пышное лиственное дерево, полное семян мести.

Оно станет таким же большим, как у Ян Сюня.

А враги, которых он вспомнил сейчас, были для него, только взрослыми. Он не знал своей личности, происхождения, статуса или даже фамилии и имени. Он знал только, что люди, убившие его родителей и родственников, были не детьми, а взрослыми. А теперь эти взрослые гонятся за ним, не позволяя ему есть, спать или вернуться назад в свой дом. Он хочет искоренить корни, и он хочет убить их всех.

На этот раз Юйвень Юэ не оттолкнул ребенка: маленькое тело Мо’эра дрожало от слез, он крепко обнял мужчину за шею, как будто тот его единственный родственник.

У СинСин были красные глаза, она быстро произнесла: «Сестра, я ухожу, я обязательно приду завтра».

Как раз когда девочка собралась уходить, Чу Цяо схватила ее за руку и протянула небольшой кинжал, серьезно сказав: «СинСин, будь осторожна, если что-то пойдет не так, возвращайся к нам».

Девочка широко улыбнулась, она, поманив Мо’эра, погладила его по голове, затем внимательно посмотрела на Юйвень Юэ и вышла.

Ветер снаружи был промозглым и холодным, маленькая фигурка несколько раз подпрыгнула, пытаясь согреться, и побежала. Чу Цяо стояла на входе в шатер, и следила, как СинСин дошла до лагеря, девочка не забыла повернуться и помахать ей.

В темноте Чу Цяо не могла разглядеть её лица, она могла только почувствовать, что девочка что-то говорит, но ветер был такой сильный, что она не смогла расслышать, ни одного слова.

Девушка подняла голову вверх, всматриваясь в ночное небо. Звезды роскошной тканью раскинулись в темноте, указывая путь судьбы каждого.

Чу Цяо подумала, что все это она уже видела. Она смотрела на девочку, еще стоящую вдалеке и казалось, видела себя.

Прошли годы, что-то обрушилось в её сердце, это было и не было, она не помнит, и ветер в пустыне завывает все громче. Ей внезапно стало очень холодно.

«Вам кажется это знакомым?»

Позади нее раздался тихий голос, и Чу Цяо повернув голову, увидела, что ребенок все еще прижат к плечу Юйвень Юэ, его маленькое тело дрожит, наверное он всё ещё плачет. Юйвень Юэ внимательно посмотрел на неё, их взгляды встретились , и прошедшие годы исчезли, и всё, казалось, вернулось к исходной точке. В то время когда они были такими молодыми, но уже пережили так много.

Чу Цяо мягко улыбнулась: «Такая сильная, хорошая девочка».

«Да», — кивнул Юйвень Юэ, потом произнес, — «но я видел кого-то более сильного, чем она».

Сильный ветер поднялся над землей и подхватил желтоватый песок. В дикой местности было так тихо. В небе не было ночных птиц, только тёмные облака, плывущие вдаль.

«Дядя, я голоден».

Ребенок устал от слёз, и его маленькое лицо было бледным от всего пережитого. Он говорил бесцеремонно, это выглядело забавно. Его мир здесь, вокруг него, у него новые родственники, которых он только что признал и они должны о нём позаботиться.

«Мо’эр умирает от голода».

Что ж, время отпускает те чувства, которые ранили раньше, печаль и горечь в прошлом. Юйвень Юэ посмотрел на этого маленького человека, который по росту не достигал его пояса, нахмурился и сказал: «Я тоже голоден, что ты хочешь съесть?»

«Эн …» — ребенок нахмурился, глубоко задумавшись, а затем спросил: «Суп из морских ушек?»

Лицо Юйвень Юэ потемнело, он мрачно ответил: «Нет!»

Ребенок продолжал спрашивать: «Есть ли жареные голуби?»

Выражение лица Юйвень Юэ стало раздраженным, и он сказал тихим голосом: «Нет».

«Есть ли плавники акулы на пару?»

«…… Нет ……»

«Ничего нет…..», — недовольно надулся ребенок, подозрительно глядя на родственника, которого он только что узнал. Его начали расстраивать финансовые возможности Дяди. Несколько угрюмо он продолжил: «Тогда всегда должны быть золотые поросята. Дядя, Мо’эр ест мясо …»

Лицо Юйвень Юэ ещё больше потемнело, и ребенок увидев его мрачный взгляд, тяжело вздохнул и неохотно сказал: «Это … это … Можно съесть немного тушеной свинины, но … лучше оленину. Я не люблю тушеную свинину и почти не ем говядину».

Юйвень Юэ казалось, был в ярости, он сердито схватил ребенка и угрожающе спросил: «Мальчик! Ты играешь со мной?»

«Уууу …» Ребенок грустно ответил: «Ну, свинину тоже можно. Дядя, ты такой бедный!»

Возможно, это был первый человек в мире, который сказал Юйвень Юэ , что он такой бедный.

Чу Цяо смотрела на них, и её настроение почему-то улучшилось. Она опустила занавес, закрывающий вход в шатер, улыбнулась и взяв со стола миску с белой кашей, подошла к ним: «Ты ничего не ел целый день. Давай, поедим кашу».

Ребенок обиженно поднял миску, затем вытянул свой маленький язычок, и осторожно лизнул ее, как будто она была ядовита.

Но сделав первый глоток , он на мгновение опешил, затем взял миску и быстро все съел.

«Сестра, эта каша такая вкусная!» — обрадовался ребенок.

Чу Цяо вздохнула, какой хороший аппетит, эту кашу приготовил Юйвень Юэ, как она может быть вкусной, но ребенок должно быть очень голоден.

«Эй! Мальчик, не зови ее сестрой», — сказал Юйвень Юэ, его лицо было мрачным.

«А?»

Ребенок взглянув на него, решил проигнорировать странные слова и продолжил есть кашу.

«Сестра, это так вкусно».

«Я сказал тебе не звать её сестрой».

Ребенок нахмурился, чувствуя досаду на мужчину, который мешал ему обедать, и сказал: «Как она называется? Это мама?»

«Что за мама?» Юйвень Юэ был немного рассержен, ему было неловко спорить с четырехлетним ребенком: «Не зови её так!»

«Как её называть?»

«Зови…., зови Синъэр …»

«Звезда?»

«Она Синъэр …»

«Нет», — решительно покачал головой ребенок, и уверенно сказал: «Мо’эр не может запомнить, он запутался».

«Ты…!»

«…..»

Этот парень действительно умен, можно только гадать, не обманули ли их …

Когда оказываешься на улице, и твои дела идут нехорошо, многое в себе приходится соответственно менять.

Ночью расстелили одеяло на земле внутри шатра, Чу Цяо лежала с одной стороны, Юйвень Юэ лежал по другую сторону, а малыш посередине. Хотя Юйвень Юэ был отделен от этих двоих длинной прямоугольной подушкой, ситуация всё равно была немного двусмысленной. Ребенок удовлетворенно улыбнулся и прежде чем лечь, сказал что-то, от чего кровь прилила к лицам двух уже взрослых людей.

«А мой Папа говорил, что он имеет какие-то отношения с мамой по ночам. Поэтому прошло много времени с тех пор, как Мо’эру разрешали спать с ними».

Раздался резкий кашель.

Юйвень Юэ пил воду, задыхаясь и пытаясь подавить кашель.

Чу Цяо также очень сильно покраснела и легко хлопнула ребенка по голове, сказав: «Так много слов, поторопись и ложись спать».

«Э!» Зная, что она не рассердилась, ребенок поднял голову, и улыбнулся, он залез под теплое одеяло, и счастливо закрыл глаза.

Ночью дул такой сильный ветер, что казалось, полотняные стенки шатра не выдержат.

Холодный ветер проник под полог шатра. Чу Цяо не спала, снова все изменилось. Теперь вместе с ними спасается от преследования маленький мальчик. Надо было многое обдумать и спланировать.

Почувствовав, что одеяло с ребенка было им сброшено, Чу Цяо протянула руку и хотела натянуть его обратно.

Но тут ее протянутая рука неожиданно коснулась чужих пальцев. В одно мгновение, словно от удара током, Чу Цяо отдернула свою руку, кончики ее пальцев стали холодными, а лицо покраснело.

Юйвень Юэ, казалось, был растерян. Он как раз перегнулся через подушку , чтобы прикрыть одеялом ребенка.

В шатре повисло странное напряжение. Никто ничего не говорил, только звуки дыхания, и иногда детские всхлипы.

Жизнь действительно любопытная штука.

«Ты не спишь?»

Голос Юйвень Юэ был немного хриплым, словно он только проснулся, но очевидно, что он тоже не спал.

«Да», — кивнула Чу Цяо, и мягко сказала, — «Я немного волнуюсь».

Ветер за стенами выл, как раненый зверь, Чу Цяо подумала, что завтра может пойти дождь.

«Спи уже».

Юйвень Юэ сказал это тихо, затем повернулся и замолчал. Чу Цяо решила, что он уже спит. Но в этот момент его голос снова прозвучал, тихий, даже мягкий: «Я тоже».

Ветер на улице был такой сильный, но в шатре стало тепло.

Пока есть шатер, как бы ни дул ветер, он устоит.

Во второй половине ночи быстрая лошадь несла всадника вперед и устремилась прямо в лагерь, неся известие, от Четвертого Господина Фэн из СяньАна.

В это время Ян Сюнь, тоже пытался заснуть, но ему было не спокойно. Он резко очнулся от очередного кошмара. В этот раз ему приснился ребенок из семьи Оуян, холодный пот капал со лба Вана Янбэйя. По дороге он много раз видел пухлого ребенка, улыбающегося, и несколько раз даже из любопытства хотел подойти к нему.

Но во сне он увидел окровавленного ребенка, который держит в руке нож и напряженно следит за ним красными глазами.

Затем ребенок резко поднял нож, но не замахнулся на Ян Сюня, а вонзил его в сердце Чу Цяо, сидевшей рядом с ним. Лицо ребенка было окровавленным, его глаза горели мрачным огнём. Он смотрел на ШиДзи его улыбка была похожа на оскал злого духа, выбравшегося из ада, он отчаянно кричал: «Я погублю тебя, разрушу все, что тебе дорого!»

«Ачу!»

Ян Сюнь сильно вспотел, а его белое ночное платье уже было мокрым от пота. Его дыхание было таким частым, он все время думал о приснившемся ему кошмаре.

«Срезайте сорняки и вырывайте корни, сорняки и корни …»

Ян Сюнь казался был еще наполовину в своём кошмаре, постоянно бормоча странные слова, внезапно он поднял голову и громко воскликнул: «Вот ты где!»

«Молодой Господин!»

«Найдите ребенка Оуян немедленно, любой ценой, я хочу увидеть его тело до рассвета!»

Подчиненный на мгновение опешил, но когда он ответил, его голос был холодным, как ледяной снег: «Слуга подчиняется!»

«Молодой Господин!»

В это время вбежал другой слуга, опустился на колени и громко сказал: «Прибыл посланник Четвертого Господина Фэна».

«Фэн Мянь?» Ян Сюнь медленно нахмурился, и тихо произнес: «Пора вставать».

Встав с постели, он одел верхний темно-синий халат. Лицо Янь Сюня изменилось, все сомнения были отброшены, и он снова стал спокойным и мудрым Ваном Янбэйя. Он тихо сказал: «Идем, посмотрим, какие хорошие новости принес нам СяньАнь».

Глава 107: Жестокая ночная битва

Ветра и дожди Бянь Тана.

Когда небо совсем почернело, наступила ночь, тёмные тучи давили сверху, ветер кричал, полил дождь, вспыхнули яркие молнии, загремел гром.

Деревья по обе стороны долины прогибались под порывами ветра и проливным дождем, издавая свистящий звук, повсюду жёлтая грязь, небо и земля стали едины.

Чу Цяо нахмурилась, она открыла глаза и прикрыла рот рукой, боясь разбудить ребенка. Подняв голову, она увидела, что Юйвень Юэ с мрачным лицом стоит на коленях, держа в руке длинный меч и повернув голову в сторону выхода, внимательно прислушивается к тому, что творится снаружи.

Под прикрытием шума от проливного дождя раздавался глухой стук копыт. К их шатру кто-то приближался, слышались шорохи и шум больших шагов.

«Кто-то идет», — сказал Юйвень Юэ тихим голосом, затем повернулся, быстро собрал небольшой багаж, завернул немного еды, проверил имеющееся у него золото и сказал Чу Цяо: «Как ты? Ты можешь идти?»

Чу Цяо кивнула: «Да».

Вытащив кинжал, Юйвень Юэ разрезал лоскутное одеяло на несколько частей, и, несмотря на то, что ребенок все еще спал, он поднял его, уложил на спину и крепко привязал.

Ребенок от этих действий проснулся, протянул ручку, потер глаза и подозрительно пробормотал: «Дядя, что ты собираешься делать?»

«Мальчик, тот, кто тебя пытался убить, здесь», — выражение лица Юйвень Юэ осталось неизменным, и он сказал это очень спокойным тоном.

«А?» — ребенок был потрясен, и бессознательно крепко обнял Юйвень Юэ за шею.

Ревел проливной дождь, и звук копыт снаружи быстро приближался, сильный ветер прогибал стенки шатра. Ребенок слегка дрожал на спине Юйвень Юэ, но изо всех сил старался удержаться, и все крепче прижимался к спине мужчины.

«Мальчик, ты боишься?»

Лицо ребенка побледнело от испуга, но он все еще стиснул зубы и громко сказал: «Не боюсь!»

«Молодец!» — рассмеялся Юйвень Юэ, в его голосе звучала смесь высокомерия и гордости. «Хороший мальчик, помни, у тех, кто находится там, в темноте, не хватит сил, чтобы с нами справиться».

Снаружи зажгли факел, в котором горело хвойное масло, что бы он не погас на ветру и под дождем. Какой-то человек крикнул грубым голосом: «Сдавайтесь и мы сохраним ваши жизни!»

В темноте Юйвень Юэ повернул голову, его глаза блестели, красивое лицо казалось высеченным из камня, губы красные, словно он пил вино, настоянное на крови. Он внимательно посмотрел на Чу Цяо, оценивая ее состояние.

Тихо спросил: «Ты сможешь?»

Время прошло, годы промелькнули между ними, она, казалось, видела, как вечером много лет назад он сидел высоко на коне, опустив голову, и так же спросил её: «А ты сможешь?»

Их прошлое, как длинный путь было полно падений и возрождений, обнаженных мечей и поддержки. Они несколько раз встречались лицом к лицу, держа в руках оружие. Несколько раз они чуть не умерли в попытке сразиться друг с другом.

Между жизнью и смертью, алая кровь не покрывала их глаз. Тысячи парусов были порваны, но они так и не смогли причинить вред друг другу и тем более убить. Словно перед последней чертой, что-то их останавливало, заставляло колебаться, и даже не желая того, рождало в душе грусть и сомнения.

Они простили себе своё прошлое, этой поздней ночью, и сейчас готовы были сражаться бок о бок, с тем врагом, что ждал их там, за стенками шатра.

Не спрашивая о том, что будет дальше, не вспоминая прошлые обиды, не думая о политических взглядах и позициях обоих.

Есть только одна причина: ты не можешь умереть. Ни ты, ни я не можем умереть здесь.

Чу Цяо вытащила короткий нож и мягко улыбнулась: «Он не для тебя».

Юйвень Юэ промолчал, но улыбка проскользнула в его глазах. Это был первый раз, когда Чу Цяо увидела его таким, и подумала, и не могла не почувствовать себя немного растерянной.

«Следуй за мной».

Выражение его лица было мягким, но то, что он сказал, было очень торжественным.

Чу Цяо кивнула и ответила: «Будь осторожен».

Неожиданно за стенами шатра раздалось несколько громких хлопков, Юйвень Юэ нахмурился и быстро встал. Ребенок лежал в одеяле и, увидев, как мужчина резко двигается, прикрыл голову руками, испугавшись, что тот больно ударится о низкое перекрытие в шатре.

Но, тут хлопок повторился, подул сильный ветер, длинные волосы Чу Цяо растрепались, и словно рой черных бабочек заплясал по ночному небу.

Ребенок открыл глаза, и увидел, что большой шатер, сорвался с крюков, и теперь поднимается в небо. Три человека оказались посреди пустыни. Впереди перед ними стояли тридцать всадников в коричневых халатах на боевых лошадях.

«Отпустите этого ребенка», — мужчина во главе отряда, держал в руках копье, он холодно рассматривал трех людей перед собой. Его презрительный взгляд, словно говорил, что он видит их уже обезоруженными и плененными.

Наверное, он посчитал Юйвень Юэ наиболее опасным и обратился к нему тихим голосом: «Не делай этого. Сопротивление бессмысленно».

Но, его предупреждение не было услышано. Холодный свет Луны в отблеске меча, резкий звук рассекаемого воздуха под проливным дождем. Воин, возглавлявший отряд, наверное, считался проворным, и среагировал мгновенно, но лошадь под его бедрами не обладала такими хорошими навыками.

Лошадь испугалась, и неожиданно встала на дыбы, острый кинжал вонзился ей в шею, яростный крик, огласил окрестности.

Лошадь громко ржала от боли, кровь хлынула из раны, на мгновение, окрасив небо, капли упали на землю!

Мужчина был выброшен из седла и тяжело упал под копыта. Но прежде чем он смог подняться, испуганная лошадь наступила ему на живот.

Мир вокруг огласила человеческая мольба о помощи!

Те, кто следовал за своим командиром, не успели спасти его, конь застонал, и упал сверху на мужчину.

Звук разорванной плоти и костей отчетливо звучал под сильным дождем, и каждый мог представить себе, насколько больно было человеку, упавшему с лошади. Но у них не было времени подумать об этом, потому что мужчина напротив, мгновенно оценив положение, бросился вперед, как разящий леопард.

Блеснул свет меча, вырванного из ножен, казалось, меч издает рев, подобно дракону!

Небо внезапно расколола молния, за ней последовал раскат грома, и алая кровь залила землю.

Меч рассек воздух, холодный отблеск света Луны. В одно мгновение, Юйвень Юэ взмыл в небо, и прыгнул вперед, яростно атакуя, с неистовой силой, поражая быстротой ударов.

Чу Цяо было трудно двигаться, но она понимала, что сейчас выбор стоит между жизнью и смертью, и не могла оставаться в стороне.

Вначале они думали, что этот торговец из Сяньяна остановится и не будет продолжать преследование. Но, похоже Лю Си решил расправиться со всеми, даже если, тот кто будет убит, его старые родственники.

Если она раскроет свою личность, то, скорее всего это им не поможет, только заставит противника с еще большим рвением, стремиться к расправе над ними. Поэтому сейчас она отчаянно кинулась в бой, вложив в этот порыв, все, что у нее осталось, силу духа и знание боевых искусств.

Крики, брызги крови, женщина в зеленом платье с ледяными глазами, у нее красивое лицо, белое как иней, ее движения безжалостны, враг должен быть убит!

Раздался звон оружия, Юйвень Юэ оттолкнул трех нападающих мечом. Двое оказались все в крови, последний умер, получив две раны. Юйвень Юэ также была ранен мечом в грудь, потекла кровь.

«Дядя!» — испуганно закричал ребенок. «У тебя кровь!»

Услышав это, Чу Цяо оттолкнула противника ножом и взлетела вверх, ударив его ногой в грудь. Мужчина пошатнулся, и с грохотом осел на землю.

«Как дела?» — Чу Цяо схватила Юйвень Юэ за руку. Те, кто на них напал, уже понимали, как он силен, поэтому большинство атак, было направлено, так, чтобы измотать и хоть как-то задеть его мечом. В этот момент у Юйвень Юэ было три раны на груди, руках и икрах.

Юйвень Юэ выплюнул кровавую пену, покачал головой, его глаза были мрачными, лицо оставалось по-прежнему холодным, только губы были неестественно алыми, приковывая взгляд. Он облизал кровь на губах, и сказал тихим голосом: «Я не могу умереть».

Позади него раздался звук, словно кто-то пробивается сквозь ветер, Юйвень Юэ резко повернулся, и ударил по мечу противника.

РЕКЛАМА

Лил сильный дождь, застилая глаза, небо и земля казались белыми, ничего не видно. Чу Цяо одновременно развернулась, и ее миниатюрное тело прошло под рукой Юйвень Юэ, ударив ножом в сердце врага, пронзив, она развернула его в ране, а затем сильно надавила!

Смертельный трюк, она смогла на мгновение увидеть бьющееся сердце.

Гремел гром, нападавшие не ожидали, что убить этих двоих будет так сложною. Отряд был не очень большим, и на этот момент более десятка человек были убиты, и ранены, заставляя остальных в страхе отступать. Но вот вдалеке раздались громкие крики, новые участники приближалось к месту битвы!

С внешней стороны лагеря из темноты, двигались всадники, преграждая путь к побегу.

«Синъэр, нам не уйти».

Чу Цяо приподняла брови, в уголках ее рта появилась странная улыбка, она тихо спросила: «Что нам делать? Сдаться?»

Юйвень Юэ в ответ громко рассмеялся. Солдаты, которые их окружали, и готовые броситься вперед, чтобы нанести им смертельный удар, в этот момент почувствовали страх.

«Ты думаешь?»

Затем они оба повернули головы, глядя на огромный лагерь, скрытый в густой тьме!

В центре находится лагерь клана Лю, а там, в шатре Молодой господин, Лю Си, тот, кто спланировал резню, и которого можно захватить в заложники!

Поймай первым вора, поймай короля, их мысли часто неожиданно совпадают!

«Мальчик, — равнодушно усмехнулся Юйвень Юэ. «Ты боишься?»

Ребенок был привязан к его спине. Первоначальный страх исчез. Казалось, он вспомнил кровавую резню прошлой ночью. Его родители умерли на его глазах, а родственники, которые ласково улыбались ему еще утром, умерли и остыли, не дожив до следующего дня. Дядя Мэн пытался жить ради него, но в его теле было так много острых мечей, кровь из ран брызнула, как горячее масло. Ребенок стиснул зубы, его глаза были красными. Белые нежные пальчики указали на людей на противоположной стороне, и в его голосе слышались нотки ненависти.

«Дядя, это они!»

Ребенок тихо сказал : «Это они убили родителей Моэра и сестру Моэра, это они!»

«Семья Лю?» — холодно улыбнулся Юйвень Юэ.

Вглядываясь в темноту, он достал небольшой фейерверк тонкой работы, затем открыл крюк и выдернул замок, яркий огонь мгновенно устремился в темное ночное небо и взорвался золотыми искрами.

Солдаты, окружавшие их остановились, наверное, они решили, что он вызывает подкрепление.

Юйвень Юэ повернул голову и сказал Чу Цяо: «Даже если мы умрем здесь сегодня, за нас отомстят».

Чу Цяо покачала головой и улыбнулась: «Мы не умрем здесь».

Юйвень Юэ сначала опешил, затем рассмеялся и громко сказал: «Хорошо, тогда мы с тобой убьём их всех!»

«Синъэр! Надо захватить лошадей!»

Это послужило сигналом, они вдвоем мгновенно перешли от защиты к нападению. Продолжая убивать, они искали глазами лошадей, которых было проще отбить.

Две лошади, были захвачены одновременно. Меч Юйвень Юэ еще оставался в шее, прежнего владельца, когда один из нападавших воспользовался возможностью, и попытался напасть на ребенка позади него.

Юйвень Юэ холодно усмехнулся и выругался: «Презренный трус!»

Он взмахнул ножнами, которые были в другой руке, и резко ударил ими по голове противника.

Раздался страшный звук, череп солдата был расколот. Юйвень Юэ оттолкнул труп, и крикнул: «Синъэр, следуй за мной!»

Он сильно ударил лошадь ногой, и та, зашипев, как кровожадный тигр, мгновенно вырвалась из кольца нападавших.

Окружавшие их солдаты, из плоти и крови, под ударами меча Юйвень Юэ, казались такими хрупкими, словно, все они были нарисованы на рисовой бумаги.

Юйвень Юэ несся на своей лошади вперед, и куда бы он ни ехал, везде его окружал кровавый вихрь.

Сильный ветер бушевал, дико танцуя между небом и землей, поднимал вверх желтый песок, который растворялся в окружающей темноте. Не было других звуков, кроме сотрясающего небо рева стихии и криков людей!

«Защитите лагерь!»

Внезапно словно прилив, раздались крики, и кто-то в панике бросился к центру лагеря.

«Защитите молодого Господина!»

«Его цель — господин, убей его! Убей его лошадь!»

«Лучник! Лучник стреляй!»

Повсюду раздавались крики, призывающие к убийству, повсюду крики паники. Люди, которые не знали, что произошло, думали, что на лагерь напала большая армия, они не догадывались, что страшный враг это — три человека. Если быть точным, было всего два человека.

Сильный дождь смывал кровь с людей и лошадей, оставляя на земле алые подтеки.

Чу Цяо последовала за Юйвень Юэ, охраняя ребенка со спины и держа в руках оружие наготове. Большая часть ударов доставалась мужчине перед ней, тогда как, она не получила ни малейшей травмы.

Эта ночь кажется необычайно долгой, сколько всего успело случиться, а она все не заканчивается.

Дул и ревел ветер, и они мало-помалу смогли добраться до своей цели. Ночной ветер, поднимал занавес большого шатра. В глубине, даже, несмотря на темноту ночи, можно было разглядеть белый меховой ковер. Чувствовался приятный запах благовоний «золотые крылья», такая расточительность.

В темноте предательский смех Бога, громом разнесся над землей.

Небо и земля — плавильные котлы, тысячи людей замучены в кипящем масле, плоть и кровь разделены, отец и сын идут друг против друга с оружием в руках. Благородство — это небо, люди — земля, а рабы — как трава, справедливости нет.

В густом черном тумане боя, вера возникла в ее сознании, как маяк, Чу Цяо стиснула зубы. Она все ближе и ближе подходила к большому шатру, и в её сердце поднимался палящий жар.

Свергните одного, и тогда возможно небо снова будет голубым и мир вернётся на землю.

«Ха!»

Отрубив руку противнику, Чу Цяо без страха двинулась вперед.

Полжизни под ветром и дождем, она всегда была такой стойкой!

Грохот!

Над землей, заглушая звуки боя, раздались раскаты грома.

В лагере, горели факелы, и воздух был наполнен запахом соснового масла.

В этот момент ребенок, лежащий на спине Юйвень Юэ, внезапно закричал, и Чу Цяо подняла голову. Она почувствовала, поднимающейся внутри холод, ее лицо мгновенно побледнело, и она не могла сейчас произнести ни слова. Рука, держащая нож, стала чужой.

Ее спокойствие внезапно рухнуло, и в этот момент ненависть была подобна огромной волне, прорывающейся через плотину, ревела безумием моря.

Глава 108: Увидеть Янь Сюня

Ветра и дожди Бянь Тана.

Бушевал ливень, свирепый ветер с воем носился над землей, пронизывал до костей, заставляя чувствовать холод, над головой одиноко повис небосвод, давящие, хмурые, грохочущие дождевые потоки походили на вопящего безумного зверя, отчаянно пытающегося очистить мир. Лезвие клинка с кровавым безмолвием отражало огненно-красный свет, равнодушно освещая лица людей.

Голос Моэра охрип, мальчик в неистовстве изо всех сил бил Юйвень Юэ по спине. Ребенок, потерявший всю семью, окончательно утратил свою детскую невинность, он был подобен доведенному до отчаяния маленькому зверю. Раскрыв налитые кровью глаза, он отчаянно вопил.

«Син Син! Син Син!», — надрываясь, кричал ребенок, слезы текли по его лицу. Он походил на брошенного матерью маленького волчонка. Он тянул руки к маленькой, лежащей на земле, хрупкой девочке, из его тяжело вздымавшейся груди вырывалась хрипы, проливной дождь хлестал его по лицу, глазам, телу. Все было красным, размываемая дождем кровь, извиваясь, стекалась, образуя один багровый водоворот, в воздухе витал запах крови, сливавшийся с холодным ветром.

В эту минуту Чу Цяо крепко сжимала клинок в руке, небо одна за другой озаряли вспышки молнии, подсвечивая лицо девушки безжизненным ослепительно белым светом. Она тяжело дышала, не в силах обуздать бившую ее дрожь. Лицо ее было мертвенно-бледным, губы посинели, но черные глаза блестели. Она вдруг вспомнила робкий взгляд ребенка, когда та уходила от них, ее чистую улыбку, ее слова: «Сестрица, я ухожу, завтра приду еще»

Завтра приду еще… завтра приду еще… завтра приду еще…

Сердце ее разрывали горечь и негодование. Она медленно подняла голову, спрыгнула с коня, отбросила ножны и подняла клинок высоко над головой. Крепко сжимая оружие, она с холодным огнем в глазах пристально смотрела на ту роскошную золотисто-желтую палатку.

«Плохой человек! Плохой!» — ребенок по-прежнему плакал. Юйвень Юэ тоже спрыгнул с коня. Мужчина был спокоен, он похлопал ребенка по спине и тихо сказал: «Малец, прибереги силы. Позволить врагу видеть наши слезы – это трусость».

Оуян Мо поднял маленькую ручку и вытер слезы, только во взгляде его больше не было наивности и доверчивости невинного ребенка.

Тело Син Син было брошено в канаву (для отвода воды) перед большой палаткой. На ее теле была только одна смертельная рана, уже побелевшая из-за дождя, глаза ее были широко раскрыты, но в них не было никакой ненависти, только паника, страх и ужас, ее тело было таким маленьким. На ней не было обуви, ее бледные маленькие ножки выглядывали из-под юбки, обнажив голень. В руке она держала кинжал. Это был тот самый кинжал, который дала ей Чу Цяо, когда та уходила. Рядом с ней лежали два человека средних лет — мужчина и женщина, скорее всего это были ее родители.

Свирепствовавший холодный ветер поднимал светло-зеленое платье Чу Цяо. Роскошная юбка была уже насквозь промокшей и липла к телу. Она подняла голову, глубоко вздохнула, после чего внезапно шагнула вперед, в глазах ее больше не было ни печали, ни сомнений, только решительность и отвага.

В одно мгновение, сверкающее лезвие вспыхнуло холодным огнем, ужасающая ярость мгновенно вырвалась наружу, заполняя все пространство вокруг. Чу Цяо резко подпрыгнула вверх, ослепительно белое сияние клинка разрезало сгустившийся мрак и яростно обрушилось на противника.

«Аа!», — пронзительные крики прорвали молчание дождливой ночи, раненный солдат издал звероподобный вопль. Молодая девушка отбросила все женские слабости, в это мгновение она была воином, хладнокровной машиной для убийств. Ее меч пронзал солдатам грудь, с силой она шаг за шагом прорывалась вперед.

«Окружайте их! Защитите хозяина!», — среди неразберихи раздавались чьи-то крики, в глазах людей вспыхнул азарт, сейчас они в ловушке (как черепаха в глиняном горшке), нужно лишь заставить их умереть от твоего клинка и это будет считаться заслугой.

Однако этот азарт был недолгим. В следующую секунду солдаты поняли, насколько смехотворны их мысли, потому что пока они поспешно организовывали оборону, противник уже развернул полномасштабную резню! От начала до конца они не собирались убегать!

Ослепительное сияние лезвия разрезало пустоту. Два солдата на передовой взвыли от боли и отступили, у одного из них была даже отрезана одна нога, брызги крови разлетелись во все стороны. Другой солдат подкрался сзади, попытавшись напасть неожиданно, Чу Цяо не оборачиваясь вонзила свой меч ему в сердце, слегка согнувшись, она стояла посреди дождя, она будто застыла, потом она резко выдернула меч, хлынула кровь, забрызгав ее. Девушка даже не поморщилась. Она обвела вокруг равнодушным, словно у ястреба взглядом, заставляя содрогаться всех на кого он падал. Она медленно выпрямилась и пошла вперед, волоча по земле меч.

«Хватайте ее!» — крикнул другой солдат.

Юйвень Юэ холодно хмыкнул и махнул рукой, скинув ножны с меча Поюэ, он резким движением пронзил живот солдата!

Ребенок ни капли не испугался, наоборот, с покрасневшими глазами он кричал: «Дядя, убей их!».

Жестокая резня привела к тому, что даже малолетний ребенок потерял своё сострадание и доброту. Размахивая маленькими кулачками, он громко кричал, словно бывалый помешанный на боях рубака.

«Молодой господин издал указ: тому, кто схватит этих троих, будет пожаловано тысячу лян золотом!», — возвестил солдатам вышедший из палатки слуга, однако прежде чем он закончил фразу, Чу Цяо и Юйвень Юэ бросились вперед и ворвались в толпу. В одно мгновение со всех сторон их окружила набежавшая толпа солдат, одновременно замахиваясь на них своими мечами, но тотчас воздух сотрясли крики агонии, во все стороны летели отрубленные конечности и брызги крови, солдаты падали на землю точно скошенная пшеница, лютая резня заставляла их руки и ноги дрожать от страха. Забыв о вознаграждении, солдаты бросились врассыпную, кто-то чуть не ползком удирал, пытаясь спастись от мечей этих двоих. Вскоре вокруг никого не осталось, только Юйвень Юэ и Чу Цяо стояли бок о бок, презрительно глядя на ту толпу. Мужчина был весь в крови, но спокойно спросил: «Еще жива?»

«Пока не умерла». Чу Цяо холодно смотрела на приближающуюся толпу, медленно говоря: «Ты блокируешь этих людей, а я иду в палатку».

Юйвень Юэ нахмурился, намереваясь возразить, но в этот момент он увидел как тень Чу Цяо точно спущенная с тетивы стрела уносится прочь.

Предстояла еще одна бойня. Юйвень Юэ коротко выругался, но, все таки, сделал несколько шагов вперед, чтобы выиграть для нее немного времени.

__________________________________________

В просторном шатре Янь Сюнь, хмурясь, полулежа, восседал на теплой постели. А Джин, держа в руках меч, стоял сбоку. Услышав шум снаружи, он сказал: «Хозяин, позвольте вмешаться стражам Янь. Эти два человека очень умелые бойцы».

Янь Сюнь слегка потер виски и спокойно ответил: «Не стоит. Если все эти приспешники семьи Лю останутся здесь, это нам только на руку».

«Но», — нахмурился А Джин, — «нам нужен кто-то из семьи Лю, иначе нам будет сложно действовать в Бянь Тане».

Янь Сюнь махнул рукой и равнодушно ответил: «Еще подождем».

Чу Цяо подбежала ко входу палатки, путь ей преграждало всего пять охранников из семьи Лю, однако она лишь холодно посмотрела на них, медленно слизывая кровь с лица. Ее пренебрежение и вызывающая дерзость мгновенно поколебали самоуверенность охранников. Затем она без малейших сомнений вновь подняла свой меч, в эпоху холодного оружия она стала идеальной машиной для убийства.

Внутри палатки было тихо, были слышны только доносившиеся снаружи звуки сражения. На лбу А Джина выступила испарина, наконец, не выдержав, он снова спросил: «Хозяин …»

Янь Сюнь нахмурился, по непонятной причине из глубины его сердца поднималась тревога, как будто он что-то упустил из виду. В его голове яростно кричал голос, но он не мог разобрать, о чем говорил этот голос. Громкие крики и шум сражения снаружи, вновь напомнили ему то, о чем вспоминать не хотелось. Наконец, он махнул рукой и сказал: «Хорошо».

А Джин облегченно вздохнул. Когда он собирался ответить, вдруг раздался холодный, как снег, голос: «Лю Си! Выходи!»

В тот день, когда Янь Сюнь сбежал из Чаньаня, стоя под черным, как смоль небом, он сказал сам себе, что больше он никого и ничего не будет бояться, он уничтожит все, что стоит на его пути. Он будет использовать свой меч, свой кулак, свою силу, чтобы объявить всему миру, что король Северной Янь вернулся, и он отплатит за все страдания и унижения десятикратно.

Однако в этот момент он испугался. Он вскочил с постели, даже не надев обуви, и словно безумный кинулся к выходу из шатра.

«Хозяин!», — испуганные охранники в палатке бросились вперед. А Джин рукой преградил Янь Сюню путь. Он не расслышал тот голос и простодушно полагал, что его хозяин рассержен и собирается сразиться с врагом.

«Хозяин! Не будьте импульсивным! Эти преступники не стоят ваших усилий!»

Слышался лязг оружия, голос Чу Цяо снова достиг ушей: «Лю Си! Выходи!»

На сей раз даже А Джин застыл, точно его оглушили.

Ветер неистовствовал. Послышался звук рвущейся ткани, занавеска палатки была разрезана ножом, вспыхнувшая за спиной женщины молния озарила небо и землю ослепительным белым светом, на фоне которого ее залитая кровью фигура казалась такой высокой и решительной. Она стояла в проходе, ее глаза выражали презрение. Она гордо подняла свой меч, направила его на Янь Сюня и холодно усмехнулась: «Лю Си, не ждал меня?»

Да, он этого не ждал, да и кто мог подумать, что он встретит ее здесь?

Ворвавшийся в палатку ветер задул свечи, тусклая вспышка озарила бледное лицо девушки. Нет таких слов, чтобы описать чувства, охватившие в этот момент Янь Сюня, словно вкопанный он застыл на месте, открыв рот, не зная, что ему следует сказать. Хмурясь, он смотрел на девушку, не произнося ни звука

Холодно посмотрев на него и направив на него свой меч, Чу Цяо без тени страха, с достоинством заявила: «Предатель Яньбэйя, предатель Датуна, убийца родни. Скажи мне, разве ты не заслуживаешь смерти?»

В этот момент появились прятавшиеся охранники Янь. Эти, закаленные в бесчисленных боях, солдаты, были куда более опасными противниками, чем стража Лю. Каждый из них был одет в черное, лица скрывали черные маски. Подняв оружие, они выбежали с двух сторон, быстро окружив плотным кольцом Юйвень Юэ и Чу Цяо. Лучники были готовы стрелять, но, увидев стоящую в центре девушку, оцепенели, забыв про бой.

Конечно, Юйвень Юэ и Чу Цяо не могли видеть всех этих солдат. К настоящему времени все охранники семьи Лю уже отступили, в главной палатке воцарилась звенящая тишина.

«Синъэр!» Юйвень Юэ быстро подбежал к ней, подняв меч, он встал перед Чу Цяо, закрывая ее собой и одновременно другой рукой преграждая ей путь, словно боясь, что она, рискуя своей жизнью, бросится вперед. Казалось бы, простой жест, но при этом без слов выдает желание защитить.

Глядя на укрытого темнотой Лю Си, она с угрозой произнесла: «Лю Си, от имени Датуна, я пришла забрать твою жизнь». И, указав на него мечом, уверенно добавила: «Даже если я не смогу убить тебя сегодня, Янь Сюнь непременно отомстит за меня. Все предатели будут убиты!»

С оглушительным грохотом вспышка молнии рассекла небо. Находившийся в палатке мужчина в белой одежде, усмехнувшись, запрокинул голову, глядя на зарядивший на улице проливной дождь, размытые силуэты, черное небо. Улыбка его была полна горечи. Должен ли он радоваться? Наконец-то она целая и невредимая стоит перед ним, и все еще полностью доверяет ему. С другой стороны, как ему поступить в этой ситуации?

Небеса никогда не щадили его!

Чу Цяо тут же опешила. Его жесты и поведение были так знакомы, однако после такого побоища мозг ее отказывался работать, некоторые вещи она просто не рассматривала и не ставила под сомнение.

Она, лишь хмурясь, смотрела на того мужчину в темноте, потом, подняв меч, медленно-медленно вышла вперед, охранники Янь тут же ринулись на нее. Но в этот момент мужчина вдруг поднял руку и медленно взмахнул. Солдаты были потрясены, поскольку это движение означало приказ отпустить этих людей!

«Хозяин!», — встревоженный управляющий семьи Лю подошел к нему и попытался возразить: «Как мы можем…»

Взгляд Янь Сюня стал холоднее льда, он раздраженно взглянул на управляющего, в нем читались гнев, презрение и даже бешеное желание убить.

По спине управляющего Линя побежали мурашки, повинуясь приказу, он повернулся к Чу Цяо и Юйвень Юэ, сказав: «Хозяин согласился отпустить вас».

Чу Цяо и Юйвень Юэ были шокированы, но в их глазах не было радости, скорее они смотрели на него удивленно, словно видели монстра.

Управляющий Линь, не выдержав, закричал: «Быстро катитесь отсюда! Неужели вас нужно проводить?»

«Синъэр, уходим».

Чу Цяо хмурилась, по-прежнему недоверчиво глядя в ту часть скрытого темнотой шатра. Юйвень Юэ схватил ее за руку и твердо произнес: «Иди за мной!»

Они атаковали главную палатку для того, чтобы получить стратегическое преимущество, но раз теперь враг согласился отпустить их, причин мешкать не было.

Юйвень Юэ и Чу Цяо вскочили на свободных коней, после чего Юйвень Юэ обернулся и вглядываясь в ту темную палатку, уверенно сказал: «Лю Си, если однажды ты окажешься в моих руках, я тоже дам тебе шанс выжить».

Ответа из темноты не было, но, когда Чу Цяо собиралась уже подстегнуть коня, вдруг раздался усталый вздох, полный безысходности, как будто вместе с ним вышли все жизненные силы. Мужчина прошептал: «Будь осторожнее».

Голос был таким тихим и слабым, но Чу Цяо все же услышала его, ее тело задрожало, и она судорожно обернулась. Однако между ними стояло множество солдат и она не могла ясно видеть силуэт того мужчины, в ушах звучал шум дождя, раскаты грома эхом отражались от земли. Холодный ветер раздувал ее влажные, измазанные кровью волосы, так густо, что этот едкий запах щипал нос.

«Вперед!», — холодно крикнул Юйвень Юэ, пришпорил коня и помчался вперед.

Нахмурив брови, Чу Цяо, в конце концов, отвернулась и поскакала за Юйвень Юэ. По размокшей земле и грязным лужам двое бешено помчались прочь из лагеря.

Ветер и дождь все усиливались, дышать становилось тяжелее, солдаты обменялись растерянными взглядами, потрясённо глядя, как враг спокойно покидает лагерь.

«Государь», — взволнованно воскликнул А Джин: «это же госпожа! Как вы можете позволить ей уйти с Юйвень Юэ?»

«А что я могу сделать?», — Янь Сюнь повернулся к нему и горько усмехнулся: «Разве я могу просто открыться (досл. снять маску) и сказать Чу Цяо, что все это сделал я?»

Небо затянуто черными тучами, ливень по-прежнему не прекращается, на горизонте обозначилась слабая полоса света, возвещая, что эта длинная ночь скоро закончится.

Глава 109: Я не смогу

Ветра и дожди Бянь Тана.

В пещере три человека изо всех сил старались собрать немного сухого хвороста, снаружи по-прежнему шёл дождь, после того как, наконец, развели огонь, внутри пещеры стало немного уютнее и теплее. Все трое сняли верхнюю одежду и разложили её сушиться у костра. Длительное ночное побоище полностью истощило все их силы, физические и душевные, даже этот ребенок сейчас тоже тихо сидел на земле, обхватив колени и не говоря ни слова.

Чу Цяо выглядела спокойной, ребенок прислонился к ней своей крошечной спинкой. Казалось, она о чём-то думает, но при этом также было ощущение, что она бездумно смотрит в пустоту, она просто сидела так, положив голову на холодный, как лед, камень.

Видимо не выдержав неловкое тяжелое молчание, Юйвень Юэ нахмурился и, встав, тихо сообщил: «Дрова заканчиваются, пойду, соберу ещё», — после чего направился к выходу из пещеры.

«Юйвень Юэ!», — вдруг испуганно закричала Чу Цяо.

Удивленный Юйвень Юэ обернулся и, вопросительно посмотрев на неё, спросил: «Что случилось?»

«Н-нет… нет, ничего», — слегка смутилась Чу Цяо и поспешно покачала головой. «Ничего особенного».

Юйвень Юэ удивленно приподнял бровь и подозрительно спросил: «Точно? Ты не ранена?»

Чу Цяо выдавила из себя слабую улыбку: «Я действительно в порядке».

Юйвень Юэ чуть заметно кивнул головой: «Жди меня здесь». Он уже собирался уходить, когда внезапно обернулся и повелительным тоном добавил: «Присматривай за парнем, не… не сбегай».

«Угу», — Чу Цяо кивнула и усмехнулась, — «давай, иди!»

Юйвень Юэ развернулся и направился к выходу, но едва он сделал два шага, Чу Цяо снова крикнула: «Подожди»

Остановившись, Юйвень Юэ увидел бегущую к нему Чу Цяо, подбежав, она вручила ему меч Поюэ, потом осмотрела его раны и, глядя на него сияющими глазами, тихо сказала: «Будь осторожен».

Удивленный странным поведением девушки, Юйвень Юэ изумленно посмотрел на Чу Цяо, затем слегка кивнул головой и с каменным выражением лица вышел из пещеры. Но как только он вышел из пещеры, на губах мужчины тот час появилась едва заметная улыбка, как будто он больше не мог сдерживаться, он потёр нос, как ребёнок, лицо его смягчилось, а глаза засияли.

Юйвень Юэ уже ушёл далеко, а Чу Цяо всё ещё стояла на том же месте, выражение лица у неё было несколько странным, казалось, оно выражало сильную усталость и угрызения совести. Она села около огня и, поглаживая ребенка по голове, тихо спросила: «Тебя зовут Моэр?»

Мальчик слегка кивнул, но ничего не ответил.

«Тебе очень грустно, верно?»

Ребенок по-прежнему молчал. Слегка вздохнув, Чу Цяо нежно обняла его крошечную фигурку, прошептав: «Я знаю, что тебе очень грустно».

Слеза внезапно упала на руку Чу Цяо, всхлипывая, срывающимся голосом, малыш простонал: «Син Син… Син Син…»

Чу Цяо словно ножом по сердцу полоснули, она вспомнила улыбчивую, светлую, как солнышко, девочку.

«Моэр, ты ненавидишь этих людей?»

Возможно, ребенок еще не совсем понимал значение слова «ненависть», однако он внезапно стиснул свои маленький кулачки и озлобленно прокричал: «Моэр быстро вырастет и научится драться, как дядя, а потом убьёт этих плохих людей!»

Чу Цяо внезапно поняла, что не знает что на это ответить. Что она могла сказать? Что месть порождает месть, что это замкнутый круг? Что насилием ничего не решить? Она даже не осмеливалась посмотреть ребёнку в глаза. Руки её безудержно дрожали, сердце её обливалось кровью, всё, что она могла, это лишь гладить дрожащую спину всхлипывающего ребенка, и, задыхаясь от переполняющих её эмоций, кивать головой: «Тогда тебе нужно много трудиться, даже если ты не убьёшь врагов, ты хотя бы сможешь защитить себя».

«Моэр обязательно их убьёт!» Ребенок решительно поднял кулачок, поднял голову и доверчиво глядя на Чу Цяо, спросил: «Старшая сестрица научит Моэра драться?»

Чу Цяо горько улыбнулась: «Теперь ты должен следовать за этим дядей, слушаться его, вести себя как хороший мальчик. Он позаботится о тебе и обучит боевым искусствам».

Хлопая глазами, ребенок очень точно подметил (ориг. «один укол и тут же кровь», означает попасть в самую точку): «А как же сестрица?»

Чу Цяо застыла от удивления, глубоко вздохнув, она с притворной небрежностью ответила: «Когда появится возможность, сестрица обязательно навестит тебя».

Ребенок действительно был очень умным, он тут же испуганно схватил Чу Цяо за рукав и громко спросил: «Ты уходишь?»

Чу Цяо покачала головой, обняла ребенка, потом тихо заговорила, она обращалась к малышу, но при этом было ощущение, что она говорит сама с собой: «Моэр, тебе очень не повезло, но также и повезло. Твои родители умерли от рук других людей, а могущество твоего врага очень велико, ты не можешь противостоять ему, так что с самого начала тебе было суждено умереть, однако нашлись те, кто пожелали спасти тебя. Не смотря на то, что твоя семья уже погибла, тем не менее, нашлись люди, которые заботятся о тебе, защищают тебя. С этой точки зрения тебе очень повезло. Но в этом мире есть люди, которым не повезло еще больше, чем тебе. Его ненависть ещё глубже твоей, а его враг даже могущественнее твоего. Многие годы он терпел унижения, и никто не хотел ему помогать, он мог рассчитывать только на себя, его обижали, оскорбляли, поэтому ненависть в его сердце ещё больше твоей».

Чу Цяо тихо улыбнулась положив руку на голову ребенка, улыбка её была такой мягкой, даже немного сочувственной, девушка шёпотом продолжила: «Поэтому, что бы ты в будущем ни сделал, сестрица простит тебя, поскольку я знаю, что тебе довелось пережить, из-за чего ты стал таким. Однако когда ты попытаешься сделать что-то плохое, сестрица найдёт способ остановить тебя».

«Сестрица!» — громко сказал мальчик, — «Моэр не сделает ничего плохого! Не смотря ни на что, я буду слушать старшую сестру!»

«Хороший мальчик», — Чу Цяо крепко обняла ребенка и тихонько вздохнула, — «надеюсь в будущем ты вспомнишь, что сказал сегодня»

В огне трещали дрова, утомленный ребенок начинал дремать. Чу Цяо нашла немного сухой травы и положила на неё Моэра. Вскоре послышался лёгкий храп ребенка.

Спокойно глядя на спящее лицо ребенка, Чу Цяо будто вернулась на несколько лет назад в прошлое. В тот роковой день после резни, в полуразрушенной халупе с дырявой, пропускающей дождь крышей, бледное лицо мальчика, его крепко сомкнутые брови, и её сдавленный рык: «Живи дальше, даже если придётся жить как собака»

В мгновение ока пролетело столько лет.

Она взяла ветку и написала на земле несколько слов. Она с таким нажимом выводила каждое слово, словно изливала все свои душевные силы. Наконец, она в последний раз окинула взором пещеру, взглянула на того малыша, после чего глубоко вздохнула и, не оборачиваясь, вышла из пещеры!

Послышалось ржание коня, за которым тот час раздался частый стук копыт, быстро растворившийся в шуме дождя.

Вскоре после этого вернулся Юйвень Юэ, он даже поймал зайца. Улыбаясь, он вошёл в пещеру, он уже собирался что-то сказать, но тут его точно громом поразило.

«Парень! Парень!» Юйвень Юэ поспешно разбудил ребенка.

Моэр потёр глаза и сонно посмотрел на мужчину: «Дядя?»

Бледный от беспокойства, мужчина поспешно спросил: «А Чу Цяо? Где она?»

«Сестра?» — малыш недоуменно нахмурился. Указывая на место, где только что сидела Чу Цяо, он сказал: «Сестрица здесь… А? Где сестрица?»

Юйвень Юэ отпустил его и в несколько шагов выбежал из пещеры. Действительно одна из лошадей пропала.

«Дядя! Здесь что-то написано!»

Услышав слова ребенка, Юйвень Юэ поспешно вернулся. Рядом с костром, мужчина увидел несколько слов, написанных красивым почерком. Штрихи были очень глубокими, показывая насколько сложные чувства переполняли человека, написавшего это.

«Я ухожу, не нужно меня искать, я иду не ради мести. Позаботься о Моэре».

Под этими словами была еще одна строчка, наскоро нацарапанная.

«Юйвень Юэ, спасибо»

Спасибо? За что спасибо? Благодарность за то, что не убил или за то, что всю дорогу поддерживал её? А может это просьба позаботится об этом ребенке?

Юйвень Юэ внезапно взревел, раскидав в стороны еле горевший костёр. Моэр оцепенел, втянув голову в шею, ребенок стоял в стороне, не решаясь подойти.

Юйвень Юэ большими шагами побежал к выходу из пещеры.

«Дядя!» Ребенок, смертельно напуганный, что его бросят, закричал: «Куда ты?»

Действительно, куда он собирается идти? Преследовать её? Но кто он собственно для неё такой?

Юйвень Юэ внезапно холодно рассмеялся, бросив пойманную добычу на землю. Стоя посреди опустевшей пещеры, он поднял голову и, тяжело вздохнув, чуть слышно язвительно усмехнулся: «Юйвень Юэ, ты дурак!»

На улице лило как из ведра, ливень был таких масштабов, что река Чишуй грозила выйти из берегов. Чу Цяо, подстегивая коня, бешено мчалась под холодным дождем. Её разум был теперь пуст, все события постепенно начинали вставать на свои места. В душе она ругала себя за такую глупость, ей необходимо увидеть собственными глазами, чтобы всё прояснить. Её кровь кипела, глаза блестели, дыхание было учащённым. Ее конь, словно ветер, мчался через горные хребты.

Небо было темным и холодным. Неизвестно как долго она скакала, когда она, наконец, снова увидела то болотистое ущелье. В этот момент она почувствовала слабость в теле, точно все силы мгновенно покинули её. Она с минуту сидела на коне, глядя на совершенно пустое ущелье, кровь ее понемногу стала остывать. Она спрыгнула с коня и пошла вперед, увязая в мутной жиже. Как и ожидалось, крохотное тело Син Син по-прежнему было там же.

Через четыре часа на этом месте была наспех поставлена новая могила, под которой были погребены трое ни в чём не повинных человека. Чу Цяо вонзила клинок рядом с насыпью, а потом не обращая внимания на грязь опустилась на колени.

«Син Син, прости», — с бессильной горечью прошептала Чу Цяо. «Сестра не сможет отомстить за тебя». Она с силой ударилась лбом о землю, поднимая брызги грязной воды. Она молча стояла на коленях. Ей так много хотелось сказать, но она понимала, чтобы она не сказала, звучать это будет как насмешка. Ее руки сжимали сухую траву, взгляд был решительным, но по щекам медленно текли слезы, она сама не знала, была ли причиной этих слез смерть ребенка или что-то еще.

«Прости меня! Я не смогу этого сделать!», — сдавлено произнесла девушка, потом она резко встала, вскочила на коня и быстро поскакала в сторону Тан Цзина.

Очевидно, время было за полдень, но небо было тёмным, чёрные тучи сдавливали, вызывая удушающее чувство. Ветер раскачивал деревья в роще, раздался шорох листвы. Все вокруг пристально следило за уносящейся вдаль тенью, включая ту маленькую свежую могилу. Ветер скорбел, роняя сорванные листья на землю. Когда, наконец, снова прояснится это влажное холодное небо?

_______________________________________________

В то же самое время более чем в ста ли, с грохотом открылись городские ворота Тан Цзина, через которые вихрем вылетела великолепная карета. Вознице было лет 18-19, с печальным взглядом он обратился к человеку в карете: «Ваше Высочество, я не могу ехать быстрее. Лошадь может не выдержать такой скачки!»

«Быстрее, быстрее!» — подгонял его человек в карете, после чего занавеска приподнялась и показалось прекрасное и лукавое мужское лицо. Мужчина был одет в красное платье, похожее на свадебное, он поднял свои узкие длинные глаза и приказал: «Если меня в этот раз меня снова поймают, я прикажу отправить двух твоих старших сестер во дворец в качестве наложниц».

Услышав его слова, юноша испугался и с воодушевлением принялся хлестать лошадь. Конь протяжно заржал и ещё быстрее помчался вперед.

Глава 110. Сяо Цэ сбегает, стремясь избежать брака.

Ветра и дожди Бянь Тана.

Вершина горы Юпин, рядом с Южным озером.

После проливного дождя поверхность озера, заросшего лотосами, наконец, успокоилась. Черные ветви деревьев спускаются к прозрачной воде. Время от времени птицы, которые плавают по озеру, взлетают в небо, создавая изящную рябь. Дует холодный ветер, заставляя дрожать длинный деревянный мост, сложенный из старых досок, связанных веревками. Несмотря на то, что сделан он грубо, выглядит естественно и словно дополняет поэтичную картину.

Ветер дует слабее, цветы лотоса снова распустились. Берег озера теперь украшен белыми цветами, а рыбы, прячущиеся до этого в глубине, поднимаются к поверхности воды, нежно покачивая хвостами. Небо снова ставшее синим, отражается в воде, сливаясь с поверхностью озера. Ничего не напоминает о прошедшем, не так давно, сильном дожде. Сейчас на небе нет, ни единого облака. Солнце ослепляет, несмотря на то, что уже близятся сумерки.

Извилистая дорожка деревянного моста ведет к небольшому павильону, построенному посреди озера. В центре павильона в одиночестве стоит молодой человек в красном, мрачно глядя на воду.

Длинные черные волосы, распущены и четко выделяются на красном верхнем халате с широкими рукавами. По низу его одежды идет вышивка тёмно-бордовыми розами, красивые цветы, словно распускаются на ветру. Увидев издали этого человека с нежным нефритовым лицом, высоким носом, слегка приподнятыми вверх уголками глаз и потрясающей внешностью, его можно было бы принять за женщину.

Пара узких глаз мрачно следят за тем, что творится за пределами павильона. Уголки рта, дрогнули и зрачки слегка расширены.

но……

«Уйди с моей дороги! Или я умру здесь, чтобы ты увидел!»

Внезапно раздался резкий и чрезвычайно громкий возглас, который в одно мгновение полностью разрушил прекрасную картину «уединение гостя в горах». Теперь можно было разглядеть, что человек в красном держит в руке тяжелый нож с толстой рукоятью и пытается поднять его. Он указал себе на шею, но его тело беспомощно, ему не хватало сил: после нескольких попыток, он все же не смог поднять нож.

«Эй, слушайте, Ваше Высочество, мы не в настроении беспокоиться о вашей жизни или смерти. В любом случае, есть приказ императора. Если вы собрались умирать, мы должны предоставить ваш труп. Если вы не вернетесь с нами, мы доложим …»

Молодой охранник в тёмно-синем халате высокомерно облокотился на колонну снаружи павильона с мрачным видом обращаясь к человеку внутри.

Услышав это, человек в красном повернул голову и горько ответил: «Ну, ты, и предатель Лу Юньси, я всегда очень дорожил тобой, но видно напрасно. Ты осмеливаешься так обращаться ко мне, считай сегодня, ты попал в большую беду. Когда я вернусь в столицу, я обязательно прикажу схватить твою сестру, и ее заставят войти во дворец. Будет жить, в ожидании постели».

«Вряд ли, Ваше Высочество», — уныло произнес Лу Юньси. «Пока я с радостью выполнял это задание, моя старшая сестра уже забрала трех младших, и они покинули родной дом. Они решили оставаться в храме Няньань, пока вы живы. Они омыли ноги, и готовятся стать монахинями, уже заточены ножи, что бы обрить им головы».

«Что?» Молодой человек на мгновение опешил, затем его лицо исказилось гневом, и он сердито сказал: «Они, что предпочли стать монахинями? Для них это лучше, чем сопровождать меня во Дворец? Это совершенно неразумно!»

Его голос в конце фразы прозвучал глухо, молодой человек, повернул голову, и обратился к большому мужчине в коричневой рубашке: «Ти Ю, ты тоже хочешь стать врагом будущего императора?»

«Ваше Высочество», — здоровяк вяло присел на корточки на деревянном мосту, опустив голову, словно засыпая, и неопределённо сказал: «У меня нет сестер».

«Я знаю», — злобно ответил молодой человек, — «но у тебя есть дочь!»

Ти Ю тяжело вздохнул, уставившись в раскосые глаза будущего императора, но все же не выдержал, и беспомощно ответил: «Ваше Высочество, у моей дочери только вчера было первое полнолуние, вам не кажется, что вам еще рано угрожать мне?»

Закончив говорить, Ти Ю беспомощно покачал головой и подавленно добавил: «Я даже не пил вина в это полнолуние, потому что должен был искать вас».

«Хорошо, я понял, вы все против меня!»

Молодой человек в красной одежде сердито обошёл павильон по кругу. Наконец, его взгляд наткнулся на юношу со спокойным и красивым лицом, принц сказал: «Сунь Ди, ты тоже собираешься пойти против меня?»

Сунь Ди Сиемей легко улыбнулся, его улыбка была чрезвычайно привлекательной. Он моргнул словно от яркого света, его большие глаза блестели, когда он ответил: «Ваше Высочество, хотя у меня нет сестер, моя мать вошла в Дом мужа, четвертой наложницей. Я с нетерпением жду, когда она подарит мне сестер. Ввести их во дворец, чтобы служить вам, это будет величайшей честью для меня в этой жизни».

«Ваше Высочество», — прозвучал усталый голос, он принадлежал восемнадцатилетнему мужчине с резко выделяющимися под одеждой мускулами, похожего на сильного молодого леопарда. Он сказал, зевая: «Вы, наконец, закончили? Если мы сейчас спустимся с горы, у нас еще будет время вернуться, прежде чем закроются городские ворота, иначе, нам придется сидеть под стенами города всю ночь».

«Я не хочу возвращаться!» — сердито воскликнул красивый молодой человек, к которому обращались, как к принцу. «Я говорю вам, что в этот раз я уверен в том, что смогу сбежать, я хочу оставить Дворец».

Все смотрели на него беспомощно, и, наверное, насмешки в их глазах было достаточно, чтобы заставить Императора Вэй пойти к могиле Янь Шичэна и со стыдом в сердце отвесить низкие поклоны. Смысл их взглядов был очень очевиден: И насколько вы уверены, Ваше высочество?

Но на лице у молодого принца по-прежнему не было ни тени смущения или вины перед охранниками. Он нахмурился, и уверенно произнес: «Я не поддамся власти отца!»

Ти Ю вздохнул и принял позу «старейшина». Он попробовал вежливо отговорить своего Господина от принятого решения: «Ваше Высочество, принцессы из Великой Вэй уже вошли в город, а также прибыли послы из разных стран. И в это время вы убегаете. Если император Вэй узнает, он будет рассержен Вашим пренебрежением».

«Не смотрите на лицо монаха, в надежде увидеть лицо Будды. Главное, это вы женитесь, а потом можете забыть о жене и не навещать ее».

Синобу, тот, кто был похож на леопарда, на время успокоился и сделал шаг назад: «Ваше Величество, не лезьте на рожон».

«Замолчите!» — закричал молодой принц, поднял глаза к небу и грустно сказал. «У меня уже есть человек, который мне нравится, поэтому я должен ждать, пока она не придёт».

Остальные четверо презрительно скривили губы, настоящая любовь у принца? Если только Вэй добровольно отдаст все свои земли Бянь Тан.

Лу Юньси поднял голову и посмотрел на солнце, вздохнул и сказал тихим голосом: «Ваше Высочество, уже поздно, давайте не будем терять время».

Человек в красной одежде осторожно отступил на шаг: «Что ты собираешься делать? Я говорю вам, я сделаю это! Не пытайтесь меня остановить».

Ти Ю дважды хлопнул себя по бокам, поднялся с земли, небрежно подошёл к принцу и сказал: «Надо с этим заканчивать и идти домой. Нас всех ждёт дома ужин».

Сунь Ди достал длинную веревку и беспомощно покачал головой: «Похоже, нам придётся это сделать, что бы уберечь Вас от ошибки».

…

«Что ты делаешь? Не забывай, кто тебе помог, Сяо Люцзы, когда ты проиграл деньги в игорном доме, я выкупил тебя. Хотя я признаю, что это я придумал ловушку, чтобы обмануть тебя, но в любом случае я упросил тех бандитов, не отрубать тебе руку!»

«А ты, Сун Ди, ты забыл, как в прошлом тебя выгнала мать. Ты даже готов был продаться в бордель. Девочки в городе смотрели на тебя свысока. Если бы не я, ты сейчас бы находился в подвале Дома Ихонг. Запертый внутри … эй, даже мать отказалась от тебя. Ты должен быть благодарен, что я заставил тебя признать, что ребенок в животе Цю Тао – твой. Ведь ты так удачно смог воспользоваться этим. Ах, Цю Тао была так красива, и теперь у тебя есть свой Дом».

…

Внезапно раздался яростный крик, пронзивший облака, он казалось, испугал всех птиц и зверей в радиусе двадцати миль, и они разбежались в разные стороны.

Самый благородный принц Бянь Тана Сяо Цэ, стоя на горе Юпин, громко ругался, трагическими возгласами, призывая всех богов в свидетели: «Группа неблагодарных ублюдков, я отнесся к вам с открытым сердцем, а вы готовы утащить меня в воду (утопить меня) в критический момент. Погодите, однажды, я добьюсь того, чтобы женщины ваших семей оказались в одном гареме!»

Всё произошло очень быстро. Принц был схвачен, и связан верёвками пяти разных цветов. Его сопровождающие, наконец, вздохнули с облегчением, и собрались уже отвязывать своих лошадей, чтобы спуститься к подножию горы.

Но тут неожиданно, они увидели, как к ним направляется чужая лошадь. Подойдя к ним на расстояние несколько шагов, она остановилась, удивленно огляделась и, казалось, очень заинтересовалась ими. Но главное она была не одна.

Все были потрясены, и смотрели на человека, лежащего на спине лошади без сознания.

Можно было разглядеть, что это девушка. Хотя она была одна, без сопровождения, и её состояние было плачевным, можно было понять , что её одежда из дорогой ткани. Она была одета в длинную многослойную юбку, цвета озера, вышитую зелеными цветами. Одежда была с одной стороны изысканной, но и непритязательной на вид. Длинные волосы незнакомки были черными и блестящими, но не собранными в прическу, а рассыпаны по плечам. На первый взгляд девушка казалась высокой с красивой фигурой. Сзади она выглядела немного странно, с длинными ногами и тонкой талией.

Просто сейчас, положение этой красавицы было плачевным, потому что она лежит верхом на лошади и похоже потеряла сознание.

«Эй? Она похожа на спящую девушку из богатого Дома».

Хотя кого-то крепко связали, от его проницательного взгляда ничего не укрылось. Он тут же подмигнул людям, стоящим рядом с ним и сказал: «Не позорьте меня в присутствие женщины, поторопитесь и развяжите веревку».

Ти Ю взглянул на него и, приподняв брови, ответил: «Ни за что».

В этот момент порыв ветра с гор развеял длинные волосы женщины. Зоркий взгляд Сяо Цэ, наконец, разглядел незнакомку. На мгновение опешив, он тут же открыл рот и закричал: «Девушка! Цяо Цяо! Давай! Приди и спаси меня! Это я Сяо Цэ!»

Его возглас был внезапным, все были поражены, особенно лошадь. Она до этого, уже долго бродила среди гор и, услышав крик, подумала, что это приближается волк. Громко заржав, она взвилась на дыбы.

Лежащая на спине лошади девушка с легким стуком упала вниз. Прежде, чем она оказалась лежащей на земле, неправедный конь уже убежал, оставив, следящим за ним людям лишь пыль из-под копыт!

«Что!»

Сяо Цэ был поражен, его цвет лица резко изменился, побледнев, он громко воскликнул: «Почему вы всё ещё стоите? Идите и помогите ей, перенесите её в повозку!»

Экипаж императорской семьи Бянь Тан поспешно покинул гору Юпин.

В это же время из леса на горе, вышли несколько мужчин средних лет, они явно хорошо знали боевые искусства, но почему-то были одеты в синюю верхнюю одежду, простолюдинов.

Один из них торжественно сказал другому: «Вернитесь и сообщите Императору, что принц в шестой раз попытался сбежать, чтобы избежать брака. Его поступок был сумасшедшим и нелепым. Уже поползли слухи, но этого не следует опасаться. Будем следовать первоначальному плану».

«Да!»

Его собеседник кивнул, и свистом подал сигнал. Через некоторое время черный как смоль боевой конь ринулся к ним, и человек, одетый как простолюдин, вскочив на него, поспешил прочь.

Дует сильный ветер, деревья по обе стороны горной дороги отливают яркой зеленью. После сильного дождя всё обновляется, и воздух становится свежей.

Чу Цяо, которая хотела отправиться в Тан Цзин, чтобы найти Янь Сюня, потеряла сознание и почему-то оказалась в этих местах.

Иногда вещи и события в этом мире настолько случайны, что вы ошибочно думаете, что это подделка.

Поэтому, когда Чу Цяо пришла в себя, она подумала, что ей всё это снится, и резко ударила Сяо Цэ в грудь, сердито спросив: «Почему ты мне снишься?»

Глава 111: Ночь в Тан Цзине

Ветра и дожди Бянь Тана.

Жаркое лето, зелёный лотос уже полностью расцвел. Легкий ветерок освежал, неся аромат цветущего лотоса с озера в сторону павильона у воды.

Две служанки стояли на коленях на земле, каждая с большим веером в руках. В четырех углах павильона находились короба со льдом, которые освежали воздух, и охлаждали атмосферу внутри помещения. Над кроватью нависала прозрачная занавеска из множества хрустальных бусинок. Бледная девушка в жёлтом дворцовом платье лежала на мягкой кровати, покрытой зелёным шелком. Длинные ресницы, нахмуренные во сне брови и слегка рассерженное выражение лица, не портили нежный овал. Она лежала прикрытая шелковистой парчой, на груди, вышит узор из крупных роз, тёмные и белые нити для вышивки чередуются, встречаются вкрапления серебряных нитей, которые блестят в лучах заходящего солнца, словно струящиеся ручейки воды.

Ее брови нахмурились сильнее, пара тонких белых рук медленно сдвинулись, а ресницы задрожали, как крылья бабочки, наконец она открыла глаза, темные, как осенняя вода. Чу Цяо на мгновение растерялась, медленно оглядываясь, не зная, где она находится.

«Ах! Вы проснулись!»

Этой служанке было всего тринадцать или четырнадцать лет. Она была очень рада видеть, что Госпожа проснулась. Она встала, выбежала и крикнула людям снаружи: «Проснулась, проснулась!»

«Госпожа, вы сначала лягте и подождите, пока императорский лекарь проверит вам пульс». С этими словами другая служанка собралась развязать верёвку над кроватью, как будто она хотела опустить плотную занавеску.

Под телом Чу Цяо было зелёное шёлковое покрывало, ее пальцы были холодными, ее одежда была мокрой от пота, а несколько прядей влажных волос прилипли на висках. Чу Цяо нахмурилась, посмотрела на служанку и спросила тихим голосом: «Кто Госпожа?»

«Вы», — удивленно ответила служанка.

Взгляд Чу Цяо стал совсем мрачным, она внимательно огляделась вокруг и тихо сказала: «Где мы находимся? Кто ты? Почему я здесь?»

Маленькая горничная, казалось, испугалась, и долго молчала, прежде чем пробормотать: «Это дворец, вашу служанку зовут — Цю Суй, и вас сюда принесли».

«Дворец?»

Чу Цяо приподняла брови и внезапно вспомнила, то, что ей, казалось, раньше сном, и то лицо, что во сне неловко улыбалось.

Он?

Она оттолкнула маленькую дворцовую девушку, спрыгнула с мягкой кушетки и выбежала, оставив за собой звон хрустальных бусин.

«Госпожа! Госпожа, вы еще не обулись!»

Слезы служанки вот-вот должны были упасть на тёмные доски пола, и она поспешно последовала за Чу Цяо.

Заходящее солнце было ярко-алым, а чистая вода прозрачной. Чу Цяо пробежала босиком по причудливому открытому коридору, придерживая рукой юбку. Она увидела далёкое голубое озеро, нежно зелёные листья лотоса.

Посреди воды находилась причудливая постройка. Этот павильон был полностью сделан из некрашеных бревен, не ровно обтёсанных в виде бруса. Неприхотливое строение, с нечёткими линиями и рисунком извилистых годичных колец на брёвнах, оно свободно проветривалось со всех сторон.

Ветер на озере дул, неся по воде сорванные цветы и листья лотоса, и, проникая в павильон на воде, поднимал вверх лёгкие голубые занавеси, висящие в проёмах.

Легкий голубой занавес взлетел вверх.

Посреди павильона на озере, на квадратной деревянной скамье сидел молодой человек, неудобно согнув ноги, с тонким серебряным кувшином в руке. Чаши у него не было, несколько недавно очищенных цветов лотоса были рассыпаны вокруг на полу, как жемчуг. В другой руке молодой человек держал длинную флейту, с сине-зелёным рисунком, он не дул в нее, а крутил ее между пальцами, ловко вращая, как в танце.

На озере стоял легкий туман, скрывающий черты лица человека, можно было разглядеть лишь края его красной одежды, которые двигались на ветру, как расправляющиеся крылья бабочки, готовые взлететь.

«Госпожа! Госпожа…»

Около дюжины девушек в розовых дворцовых платьях следовали за Чу Цяо, держа в руках туфли, чжучай, плащ и другие вещи, тихо причитая, их голоса невнятным гулом, расходились над озером.

Когда она была уже рядом, мужчина внезапно радостно усмехнулся. Он улыбался очень красиво, словно позировал для картины, со слегка приподнятыми бровями и глазами, прищуренными, как ветки ивы. Он отложил длинную флейту, а затем развел руки в стороны, улыбаясь, сказал: «Давай, Цяо Цяо, крепко обними меня. Наконец-то, после долгой разлуки мы встретились!»

С глухим стуком кулак врезался мужчине в грудь, и крик, наподобие крика убиваемой свиньи, эхом отозвался далеко в горах. Чу Цяо схватила молодого человека за воротник и сердито сказала: «Сяо Цэ! Вы! какого черта?»

«Ах! Защитите его высочество!»

«Убийцы! Защитите его высочество!»

…

Внезапно раздались беспорядочные крики, и Сяо Цэ закашлял и помахал людям, которые уже стояли слева и справа: «Все в порядке, не паникуйте, просто уходите!»

Когда его охранники, подозрительно оглядываясь на Чу Цяо, постепенно разошлись, Сяо Цэ посмотрел на девушку перед ним и с горечью в голосе, жалобно сказал: «Я просил тебя Цяо Цяо, разве ты не можешь выражать свои чувства ко мне, немного нежнее? Больно же?»

«Что вы пытаетесь сделать? Почему вы схватили и привезли меня сюда?»

Сяо Цэ беспомощно вздохнул. Его глаза были тусклыми от наполнивших их слез: «Цяо Цяо, как ты можешь, так жестоко относиться к своему спасителю?»

Чу Цяо осталась равнодушной и резко прикрикнула: «Поторопитесь и скажите правду!»

«Я говорю правду», — беспомощно вздохнул Сяо Цэ. «Я пытался сбежать от навязанного отцом брака, когда встретил тебя отравленную и без сознания в горах. Если бы не твое спасение, меня бы не поймали и не отправили обратно «пять цветов» моего отца. Я многим пожертвовал ради тебя, но ты так со мной обращаешься, мне очень грустно».

Чу Цяо подозрительно посмотрела на него, выражение ее лица было слегка растеряным: «Правда?»

Сяо Цэ немедленно поднял руку, чтобы поклясться: «Это правда!»

Нахмурившись, Чу Цяо медленно отпустила одежду принца, а затем сказала тихим голосом: «Мне очень жаль».

«Все в порядке», — великодушно ответил Сяо Цэ и с улыбкой произнес, — «я привык, что красивые женщины пытаются меня коснуться».

РЕКЛАМА

Закончив говорить, Сяо Цэ внезапно повёл себя странно. Вскочил, как обезьяна на скамью, потом оттолкнул Чу Цяо за колонну павильона, пряча, а затем сел в той же позе, что и раньше. Его выражение лица внезапно стало меланхоличным, но его рот тихо произнес: «Не выходи, через несколько минут, все будет хорошо».

Ветер слабо подул, по озеру пошла легкая рябь. Сяо Цэ откинул длинные рукава, и поднес флейту к губам, а затем слегка приоткрыл рот.

В тот момент, Чу Цяо подумала, что он собирается сыграть на флейте. Но вместо музыки услышала лишь несколько неприятных звуков, свист и шорохи, и вот за ее спиной внезапно раздался мелодичный звук флейты. Эта музыка была настолько прекрасной, что заставляла людей чувствовать себя отдохнувшими и расслабленными.

Чу Цяо быстро обернулась и увидела старика с седыми волосами, сидящего на земле на корточках и играющего на флейте в этой чрезвычайно неудобной позе.

В тот момент, Чу Цяо была сбита с толку, странными и необъяснимыми действиями, окружающих. Но тут раздался взрыв щебечущего смеха и Чу Цяо взглянув на берег, увидела группу красивых девушек, проходящих мимо. Под тенистыми ивами, они остановились, услышав звук флейты. Одна из девушек указала на Сяо Цэ, и выглядела при этом удивлённой, очевидно, она была впечатлена его «исполнением».

Сяо Цэ оставался равнодушным и продолжал спокойно изображать, что это он играет на флейте. Его глаза были прикрыты, и он не мог видеть, кто и как на него смотрит. Лёгкий занавес поднимался и опускался на ветру, отчего его фигура казалась размытой и какой-то нереальной, словно он бессмертный, сошедший на землю.

Примерно после полчашки чая молодые девушки медленно ушли. Только когда охранник на берегу махнул дважды красным платком, Сяо Цэ опустил флейту и, вздохнув, сказал старику, прятавшемуся за колонной: «Хорошо, только не вставай быстро».

Старик сидел на корточках слишком долго и его ноги затекли, он встал, дрожа, в сильном поту и сказал: «Ваше Высочество …»

«Хорошо, Мастер Ю, ты можешь вернуться к себе, я обещаю, твоему сыну не нужно будет уезжать к южным границам, приказ будет изменён … Смени … Да, просто смени имя твоего сына на его старого соперника Мастера Лу. Флейта не может играть вместо циня, а его родившаяся дочь слишком уродлива».

«Да, да, спасибо, Ваше Высочество, за ваше позволение».

Старик поспешно поблагодарил его, а затем отступил с помощью своего слуги.

Чу Цяо удивленно смотрела на Сяо Цэ, слегка хмурясь и не терпеливо спросила: «Что вы делаете?»

«Ты видела это?» Сяо Цэ просиял, его глаза радостно блестели, он спросил: «Среди тех девушек, которые прошли мимо, была одна в зелёном платье. Ты её видела?»

Чу Цяо нахмурилась и ответила: «Я смотрела на то, как вы изображаете, что умеете играть на флейте. Как я могла обратить внимание на девушку в зелёной одежде?»

«Да? Как жаль», — покачал головой Сяо Цэ и сказал, — «она дочь господина Хо, министра по домашнему хозяйству, которого только что перевели обратно в столицу. Она хорошо играет на флейте и очень красива. Дело в том, что когда я ее встретил, она не посмотрела на меня второй раз».

«Разве не странно, не посмотреть на тебя второй раз?»

«Это не возможно, только если у неё плохой вкус!» — воскликнул Сяо Цэ. «Что ж, давай не будем говорить о ней сейчас. Тебе нелегко было попасть в Бянь Тан. Сегодня я сделаю все, что в моих силах, как хороший хозяин. Пойдем, я возьму тебя поиграть…»

Чу Цяо на мгновение опешила и недоуменно переспросила: «Играть?»

Сяо Цэ протянул руку, схватил Чу Цяо за плечо и радостно улыбнулся: «Цяо Цяо, не будь такой невозмутимой, кроме мести, борьбы и убийства во имя Датуна, в жизни все еще много веселья».

Ветер подул сильнее, и на озере появились волны. Мужчина и женщина смотрели друг на друга, пытаясь понять, что творится в голове у собеседника. Со стороны берега доносился шум большого поместья.

«Нет, у меня есть дела, я скоро уйду!»

Молодой мужчина не терпеливо воскликнул: «Ты такая не благодарная, словно ядовитая змея, ты должна мне десять с половиной месяцев и никуда не денешься!»

Чу Цяо нахмурилась и сказала тихим голосом: «Вам не нужно знать о моих делах и я не останусь».

«Цяо Цяо, у тебя есть сердце? Я отказался от своего плана побега, чтобы спасти тебя, и попал в этот ужасный политический брак. В качестве компенсации, ты не думаешь, что ты должна составить мне компанию в этот последний свободный период жизни?»

…

«Сяо Цэ, я ищу кое-кого, вы можете меня понять и помочь?»

Сяо Цэ промычал: «Мужчину или женщину?»

«……тот человек……»

«Не помогу»

«Не будьте таким!»

«Во всем остальном все в порядке, я помогу, но этот вопрос не обсуждается! Я не могу допустить рядом с собой женщину, которая беспокоится о другом мужчине».

«Вы шутите? Что мне прикажете делать?»

«Неважно, какие у вас отношения, но твоя просьба — клевета на мое мужское обаяние».

Девушка слабо фыркнула: «Сяо Цэ, кроме женщин, и помимо вашего мужского обаяния, вы можете думать о чем-то другом?»

Сяо Цэ немедленно начал оправдываться и искать доводы в свою защиту: «Да, меня также беспокоят некоторые важные национальные и социальные проблемы, такие как численность и внешность женщин на душу населения в моей стране. А также их питание и как это влияет на строение тела женщин. Я также полон решимости приложить все свои усилия по улучшению социального статуса женщин в Бянь Тане».

Чу Цяо стиснула зубы и спросила: «О? Тогда как вы собираетесь улучшить социальный статус женщин?»

«Это то, о чем я много думал», — Сяо Цэ огляделся, а затем прошептал, — «если все женщины в мире станут родственниками императорской семьи, то статус женщин, естественно, значительно улучшится».

«Родственниками императорской семьи?»

«Да, например, вы можете согревать постель кого-то из императорской семьи, или ваша дочь может войти в гарем Императора или его родственника, или ваша сестра. Еще вы можете действовать, как посредник, чтобы поставлять красивых девушек в императорский гарем, или … Ах! Цяо Цяо! Это мой Дворец, ты можешь быть здесь кем захочешь и делать все, о чем мечтала!»

…..

Ночь опустилась на шумный Тан Цзин, зажглись фонари, город был полон суеты, жизнь здесь не останавливается.

Глава 111: Ночь в Тан Цзине

Ветра и дожди Бянь Тана.

Жаркое лето, зелёный лотос уже полностью расцвел. Легкий ветерок освежал, неся аромат цветущего лотоса с озера в сторону павильона у воды.

Две служанки стояли на коленях на земле, каждая с большим веером в руках. В четырех углах павильона находились короба со льдом, которые освежали воздух, и охлаждали атмосферу внутри помещения. Над кроватью нависала прозрачная занавеска из множества хрустальных бусинок. Бледная девушка в жёлтом дворцовом платье лежала на мягкой кровати, покрытой зелёным шелком. Длинные ресницы, нахмуренные во сне брови и слегка рассерженное выражение лица, не портили нежный овал. Она лежала прикрытая шелковистой парчой, на груди, вышит узор из крупных роз, тёмные и белые нити для вышивки чередуются, встречаются вкрапления серебряных нитей, которые блестят в лучах заходящего солнца, словно струящиеся ручейки воды.

Ее брови нахмурились сильнее, пара тонких белых рук медленно сдвинулись, а ресницы задрожали, как крылья бабочки, наконец она открыла глаза, темные, как осенняя вода. Чу Цяо на мгновение растерялась, медленно оглядываясь, не зная, где она находится.

«Ах! Вы проснулись!»

Этой служанке было всего тринадцать или четырнадцать лет. Она была очень рада видеть, что Госпожа проснулась. Она встала, выбежала и крикнула людям снаружи: «Проснулась, проснулась!»

«Госпожа, вы сначала лягте и подождите, пока императорский лекарь проверит вам пульс». С этими словами другая служанка собралась развязать верёвку над кроватью, как будто она хотела опустить плотную занавеску.

Под телом Чу Цяо было зелёное шёлковое покрывало, ее пальцы были холодными, ее одежда была мокрой от пота, а несколько прядей влажных волос прилипли на висках. Чу Цяо нахмурилась, посмотрела на служанку и спросила тихим голосом: «Кто Госпожа?»

«Вы», — удивленно ответила служанка.

Взгляд Чу Цяо стал совсем мрачным, она внимательно огляделась вокруг и тихо сказала: «Где мы находимся? Кто ты? Почему я здесь?»

Маленькая горничная, казалось, испугалась, и долго молчала, прежде чем пробормотать: «Это дворец, вашу служанку зовут — Цю Суй, и вас сюда принесли».

«Дворец?»

Чу Цяо приподняла брови и внезапно вспомнила, то, что ей, казалось, раньше сном, и то лицо, что во сне неловко улыбалось.

Он?

Она оттолкнула маленькую дворцовую девушку, спрыгнула с мягкой кушетки и выбежала, оставив за собой звон хрустальных бусин.

«Госпожа! Госпожа, вы еще не обулись!»

Слезы служанки вот-вот должны были упасть на тёмные доски пола, и она поспешно последовала за Чу Цяо.

Заходящее солнце было ярко-алым, а чистая вода прозрачной. Чу Цяо пробежала босиком по причудливому открытому коридору, придерживая рукой юбку. Она увидела далёкое голубое озеро, нежно зелёные листья лотоса.

Посреди воды находилась причудливая постройка. Этот павильон был полностью сделан из некрашеных бревен, не ровно обтёсанных в виде бруса. Неприхотливое строение, с нечёткими линиями и рисунком извилистых годичных колец на брёвнах, оно свободно проветривалось со всех сторон.

Ветер на озере дул, неся по воде сорванные цветы и листья лотоса, и, проникая в павильон на воде, поднимал вверх лёгкие голубые занавеси, висящие в проёмах.

Легкий голубой занавес взлетел вверх.

Посреди павильона на озере, на квадратной деревянной скамье сидел молодой человек, неудобно согнув ноги, с тонким серебряным кувшином в руке. Чаши у него не было, несколько недавно очищенных цветов лотоса были рассыпаны вокруг на полу, как жемчуг. В другой руке молодой человек держал длинную флейту, с сине-зелёным рисунком, он не дул в нее, а крутил ее между пальцами, ловко вращая, как в танце.

На озере стоял легкий туман, скрывающий черты лица человека, можно было разглядеть лишь края его красной одежды, которые двигались на ветру, как расправляющиеся крылья бабочки, готовые взлететь.

«Госпожа! Госпожа…»

Около дюжины девушек в розовых дворцовых платьях следовали за Чу Цяо, держа в руках туфли, чжучай, плащ и другие вещи, тихо причитая, их голоса невнятным гулом, расходились над озером.

Когда она была уже рядом, мужчина внезапно радостно усмехнулся. Он улыбался очень красиво, словно позировал для картины, со слегка приподнятыми бровями и глазами, прищуренными, как ветки ивы. Он отложил длинную флейту, а затем развел руки в стороны, улыбаясь, сказал: «Давай, Цяо Цяо, крепко обними меня. Наконец-то, после долгой разлуки мы встретились!»

С глухим стуком кулак врезался мужчине в грудь, и крик, наподобие крика убиваемой свиньи, эхом отозвался далеко в горах. Чу Цяо схватила молодого человека за воротник и сердито сказала: «Сяо Цэ! Вы! какого черта?»

«Ах! Защитите его высочество!»

«Убийцы! Защитите его высочество!»

…

Внезапно раздались беспорядочные крики, и Сяо Цэ закашлял и помахал людям, которые уже стояли слева и справа: «Все в порядке, не паникуйте, просто уходите!»

Когда его охранники, подозрительно оглядываясь на Чу Цяо, постепенно разошлись, Сяо Цэ посмотрел на девушку перед ним и с горечью в голосе, жалобно сказал: «Я просил тебя Цяо Цяо, разве ты не можешь выражать свои чувства ко мне, немного нежнее? Больно же?»

«Что вы пытаетесь сделать? Почему вы схватили и привезли меня сюда?»

Сяо Цэ беспомощно вздохнул. Его глаза были тусклыми от наполнивших их слез: «Цяо Цяо, как ты можешь, так жестоко относиться к своему спасителю?»

Чу Цяо осталась равнодушной и резко прикрикнула: «Поторопитесь и скажите правду!»

«Я говорю правду», — беспомощно вздохнул Сяо Цэ. «Я пытался сбежать от навязанного отцом брака, когда встретил тебя отравленную и без сознания в горах. Если бы не твое спасение, меня бы не поймали и не отправили обратно «пять цветов» моего отца. Я многим пожертвовал ради тебя, но ты так со мной обращаешься, мне очень грустно».

Чу Цяо подозрительно посмотрела на него, выражение ее лица было слегка растеряным: «Правда?»

Сяо Цэ немедленно поднял руку, чтобы поклясться: «Это правда!»

Нахмурившись, Чу Цяо медленно отпустила одежду принца, а затем сказала тихим голосом: «Мне очень жаль».

«Все в порядке», — великодушно ответил Сяо Цэ и с улыбкой произнес, — «я привык, что красивые женщины пытаются меня коснуться».

РЕКЛАМА

Закончив говорить, Сяо Цэ внезапно повёл себя странно. Вскочил, как обезьяна на скамью, потом оттолкнул Чу Цяо за колонну павильона, пряча, а затем сел в той же позе, что и раньше. Его выражение лица внезапно стало меланхоличным, но его рот тихо произнес: «Не выходи, через несколько минут, все будет хорошо».

Ветер слабо подул, по озеру пошла легкая рябь. Сяо Цэ откинул длинные рукава, и поднес флейту к губам, а затем слегка приоткрыл рот.

В тот момент, Чу Цяо подумала, что он собирается сыграть на флейте. Но вместо музыки услышала лишь несколько неприятных звуков, свист и шорохи, и вот за ее спиной внезапно раздался мелодичный звук флейты. Эта музыка была настолько прекрасной, что заставляла людей чувствовать себя отдохнувшими и расслабленными.

Чу Цяо быстро обернулась и увидела старика с седыми волосами, сидящего на земле на корточках и играющего на флейте в этой чрезвычайно неудобной позе.

В тот момент, Чу Цяо была сбита с толку, странными и необъяснимыми действиями, окружающих. Но тут раздался взрыв щебечущего смеха и Чу Цяо взглянув на берег, увидела группу красивых девушек, проходящих мимо. Под тенистыми ивами, они остановились, услышав звук флейты. Одна из девушек указала на Сяо Цэ, и выглядела при этом удивлённой, очевидно, она была впечатлена его «исполнением».

Сяо Цэ оставался равнодушным и продолжал спокойно изображать, что это он играет на флейте. Его глаза были прикрыты, и он не мог видеть, кто и как на него смотрит. Лёгкий занавес поднимался и опускался на ветру, отчего его фигура казалась размытой и какой-то нереальной, словно он бессмертный, сошедший на землю.

Примерно после полчашки чая молодые девушки медленно ушли. Только когда охранник на берегу махнул дважды красным платком, Сяо Цэ опустил флейту и, вздохнув, сказал старику, прятавшемуся за колонной: «Хорошо, только не вставай быстро».

Старик сидел на корточках слишком долго и его ноги затекли, он встал, дрожа, в сильном поту и сказал: «Ваше Высочество …»

«Хорошо, Мастер Ю, ты можешь вернуться к себе, я обещаю, твоему сыну не нужно будет уезжать к южным границам, приказ будет изменён … Смени … Да, просто смени имя твоего сына на его старого соперника Мастера Лу. Флейта не может играть вместо циня, а его родившаяся дочь слишком уродлива».

«Да, да, спасибо, Ваше Высочество, за ваше позволение».

Старик поспешно поблагодарил его, а затем отступил с помощью своего слуги.

Чу Цяо удивленно смотрела на Сяо Цэ, слегка хмурясь и не терпеливо спросила: «Что вы делаете?»

«Ты видела это?» Сяо Цэ просиял, его глаза радостно блестели, он спросил: «Среди тех девушек, которые прошли мимо, была одна в зелёном платье. Ты её видела?»

Чу Цяо нахмурилась и ответила: «Я смотрела на то, как вы изображаете, что умеете играть на флейте. Как я могла обратить внимание на девушку в зелёной одежде?»

«Да? Как жаль», — покачал головой Сяо Цэ и сказал, — «она дочь господина Хо, министра по домашнему хозяйству, которого только что перевели обратно в столицу. Она хорошо играет на флейте и очень красива. Дело в том, что когда я ее встретил, она не посмотрела на меня второй раз».

«Разве не странно, не посмотреть на тебя второй раз?»

«Это не возможно, только если у неё плохой вкус!» — воскликнул Сяо Цэ. «Что ж, давай не будем говорить о ней сейчас. Тебе нелегко было попасть в Бянь Тан. Сегодня я сделаю все, что в моих силах, как хороший хозяин. Пойдем, я возьму тебя поиграть…»

Чу Цяо на мгновение опешила и недоуменно переспросила: «Играть?»

Сяо Цэ протянул руку, схватил Чу Цяо за плечо и радостно улыбнулся: «Цяо Цяо, не будь такой невозмутимой, кроме мести, борьбы и убийства во имя Датуна, в жизни все еще много веселья».

Ветер подул сильнее, и на озере появились волны. Мужчина и женщина смотрели друг на друга, пытаясь понять, что творится в голове у собеседника. Со стороны берега доносился шум большого поместья.

«Нет, у меня есть дела, я скоро уйду!»

Молодой мужчина не терпеливо воскликнул: «Ты такая не благодарная, словно ядовитая змея, ты должна мне десять с половиной месяцев и никуда не денешься!»

Чу Цяо нахмурилась и сказала тихим голосом: «Вам не нужно знать о моих делах и я не останусь».

«Цяо Цяо, у тебя есть сердце? Я отказался от своего плана побега, чтобы спасти тебя, и попал в этот ужасный политический брак. В качестве компенсации, ты не думаешь, что ты должна составить мне компанию в этот последний свободный период жизни?»

…

«Сяо Цэ, я ищу кое-кого, вы можете меня понять и помочь?»

Сяо Цэ промычал: «Мужчину или женщину?»

«……тот человек……»

«Не помогу»

«Не будьте таким!»

«Во всем остальном все в порядке, я помогу, но этот вопрос не обсуждается! Я не могу допустить рядом с собой женщину, которая беспокоится о другом мужчине».

«Вы шутите? Что мне прикажете делать?»

«Неважно, какие у вас отношения, но твоя просьба — клевета на мое мужское обаяние».

Девушка слабо фыркнула: «Сяо Цэ, кроме женщин, и помимо вашего мужского обаяния, вы можете думать о чем-то другом?»

Сяо Цэ немедленно начал оправдываться и искать доводы в свою защиту: «Да, меня также беспокоят некоторые важные национальные и социальные проблемы, такие как численность и внешность женщин на душу населения в моей стране. А также их питание и как это влияет на строение тела женщин. Я также полон решимости приложить все свои усилия по улучшению социального статуса женщин в Бянь Тане».

Чу Цяо стиснула зубы и спросила: «О? Тогда как вы собираетесь улучшить социальный статус женщин?»

«Это то, о чем я много думал», — Сяо Цэ огляделся, а затем прошептал, — «если все женщины в мире станут родственниками императорской семьи, то статус женщин, естественно, значительно улучшится».

«Родственниками императорской семьи?»

«Да, например, вы можете согревать постель кого-то из императорской семьи, или ваша дочь может войти в гарем Императора или его родственника, или ваша сестра. Еще вы можете действовать, как посредник, чтобы поставлять красивых девушек в императорский гарем, или … Ах! Цяо Цяо! Это мой Дворец, ты можешь быть здесь кем захочешь и делать все, о чем мечтала!»

…..

Ночь опустилась на шумный Тан Цзин, зажглись фонари, город был полон суеты, жизнь здесь не останавливается.

Глава 112: Влюбчивый наследный принц

Ветра и дожди Бянь Тана.

Изогнутый месяц сияет серебристо-белым светом, словно разлитая по земле ртуть, покрывая дворец Цзиньу, как туман. Бянь Тан расположен на юге реки Чишуй, здесь мягкий климат, прекрасные сады с декоративными горками и искусственными водопадами, небольшими мостиками среди цветущих деревьев, дворцовые башенки, словно горные вершины, тянутся к небу.

Сяо Цэ был похож на сумасшедшего ребенка, таща за собой Чу Цяо, он бегал по залитому лунным светом дворцу, свежий ночной ветерок развевал длинные волосы девушки.

Лунный свет мягок, как вода, величественные древние стены мерцают в лунном свете, как звезды. Красное платье Сяо Цэ «танцует» на ветру, как воздушный змей. Дворцовые горничные, слуги и чиновники, которых они встречали по пути, с двух сторон от дорожки в страхе падали на колени, пропуская их. Два человека быстро убегали, а за ними следовала толпа служанок и охранников, держа в руках сабли и придерживая юбки, они напоминали бабочек, гоняющихся за ветром. В воздухе плывет легкий аромат дворцового фимиама, а бесчисленные дворцовые фонари раскачиваются на ветру, сверкая, как светлячки на берегу реки в разгар лета.

«Подожди… подожди минутку…»

Чу Цяо, которая несколько дней ела лишь один рис, ослабленная действием яда в её организме, начала задыхаться после нескольких шагов.

«Подожди». Она еле остановилась, сжимая колющий бок, девушка показала пальцем на Сяо Цэ и, тяжело дыша, спросила: «Сумасшедший Сяо, что ты делаешь?»

От бега бледные щеки Чу Цяо слегка зарумянились, на ней было светло-жёлтое платье, расшитое цветами. Ее длинные волосы рассыпались по спине, распространявший благоухание ветер колыхал их.

Сяо Цэ наклонился к Чу Цяо и, выпучив глаза, молча уставился на девушку. Внезапно его глаза засияли, он быстро встал, огляделся, хлопнул в ладоши и засмеялся, после чего подошёл к следовавшей за ним дворцовой служанке, протянул руку и вынул из ее волос заколку.

Это была обычная украшенная синими бабочками шпилька, простая вещица, какие обычно носят дворцовые служанки. Однако эта шпилька была изготовлена из аметиста и выглядела изысканно. Сяо Цэ снял с пояса сверкающую жемчужную нить, сразу было видно, что она стоит целое состояние и спокойно вручил той служанке и, улыбаясь, сказал: «Это взамен».

Испуганная девушка рухнула на колени и бледная от страха ответила: «Слуга не смеет».

Сяо Цэ не разозлился. Он бросил ей ожерелье, сказав: «Без обмена не пойдёт, мне это не нравится».

После этого он развернулся и подошел к Чу Цяо, отрывая на ходу пару бабочек, но заколка была сделана добротно, поэтому ничего не выходило, тогда Сяо Цэ оторвал их зубами, выплюнув, он обратился к той служанке: «Больше не используйте жасмин, мне не нравится этот запах».

По обе стороны двора только что распустились цветы магнолии, наполовину раскрытые бутоны казались очень красивыми. Только что прошел дождь, и в цветочных клумбах скопилась грязная вода, отчего почва стала рыхлой. Не боясь запачкать свои дорогие сапоги, Сяо Цэ зашел в клумбу, заставив евнухов и служанок позади него громко вскрикнуть. Покопавшись, он оторвал фиолетовую магнолию, формой напоминавшую лотос. Он ловко привязал цветок к шпильке, затем поднял его перед глазами, придирчиво оглядел, после чего радостно улыбнулся.

«Ваше Высочество…»

«Ваше Королевское Высочество…»

Чу Цяо посмотрела на толпу испуганных дворцовых слуг, стоявших на коленях. Сяо Цэ словно не замечал их, он глядел на цветок магнолии, щурясь в улыбке, напоминая хитрого лиса.

«Милая!» — Сяо Цэ в несколько шагов подошел к Чу Цяо, протянул руку и ловкими движениями быстро собрал её волосы в узел, скрепив их шпилькой. Свисавший рядом с ухом цветок магнолии источал тонкий аромат. Чу Цяо опешила, в следующий миг она услышала одобрительные вздохи дворцовых слуг. Принц стоял перед ней, самодовольно улыбаясь, слегка подняв глаза и подбородок, он выглядел очень счастливым.

«Сяо Цэ, что ты делаешь?» — Чу Цяо немного смутилась, похоже что на неё ещё никогда так не смотрели. Она протянула руку, намереваясь снять цветок магнолии.

«Эй! Ты что делаешь?» Сяо Цэ шлепнул Чу Цяо по руке и, нахмурив брови, серьезно сказал: «Цяо Цяо, ты же девушка. Ты можешь хоть немного быть похожей на неё?»

Чу Цяо остолбенела, эти слова вдруг показались ей до боли знакомыми. Поразмыслив, она вспомнила тот день, когда была в резиденции Тянь Чэншоу в Вупене, Юйвень Юэ собрал её волосы в прическу, после чего упрекнул: «Каждый день ты либо в черном, либо в белом, точно на похоронах».

Её лицо вдруг покраснело, девушка слегка смутилась, когда услышала как Сяо Цэ усмехаясь, сказал: «Идём. Я выведу тебя погулять». После чего Сяо Цэ повернул голову и строго произнес: «Никому не позволено идти за мной, если кто-то из мужчин ослушается меня, я брошу его в реку, а если женщина, она навсегда лишится шанса разделить со мною ложе».

Услышав такую невообразимую угрозу, которая нормальному человеку и в голову не придёт, Чу Цяо застыла от удивления. Однако она была удивлена, увидев, как изменились лица окружающих, они стояли на коленях, не решаясь сделать шаг, только несколько человек сзади тихо встали и ушли, видимо отправились докладывать.

«Пошли!» — усмехнувшись, Сяо Цэ подошёл к Чу Цяо, схватил её за руку и, подбежав к городским воротам, взобрался на коня. Сам он неожиданно сел спереди, а Чу Цяо уступил место позади себя, весело крикнув: «Цяо Цяо, гони! Не дай им догнать нас!»

Чу Цяо тут же вспомнила, что он плохой наездник, тогда она схватила поводья и резко крикнула, в следующее мгновение конь помчался по дороге вымощенной серовато-голубым камнем.

«Е-е-е!» — раскинув руки, радостно закричал Сяо Цэ. Под напором сильного ночного ветра полы одежды беззвучно взлетали, плотно прилегая к телу. Сяо Цэ крикнул: «Цяо Цяо, быстрее!»

«Вперед!» — Чу Цяо взмахнула поводьями, лошадь понеслась ещё быстрее по дороге Тан Цзин. Вся огромная стража дворца как один стояли на коленях по обе стороны дороги, дворцовые фонари мерцали, холодный ветер приносил с собой аромат цветов лотоса. Стук копыт эхом разносился по площади, Сяо Цэ смеялся, звонко, счастливо, он выглядел таким свободным.

Хандра, одолевавшая Чу Цяо на протяжении уже долгого времени, тоже начала проходить. Лепестки магнолии слегка касались ее уха, вызывая легкий зуд, тем не менее, она вздергивала плечами, по-прежнему продолжая погонять коня, вдыхая полной грудью, её усталость, копившаяся уже много дней, рассеялась, всё тело её словно стало легче.

Конь стремительно несся вперед, быстро покидая внутренний город. Чу Цяо оглянулась назад, вдалеке она увидела свет множества фонарей и стук копыт, как будто за ними гнались, однако Сяо Цэ казался невозмутимым, как будто он давно уже привык к таким погоням. Яростно жестикулируя, он указывал Чу Цяо направление, они мчались вдоль бесчисленных улиц и переулков и постепенно преследователи отстали.

Через какое-то время ветер стал мягче, впереди лежало озеро, по его спокойной глади плавали лодочки, воздух наполняли нежные звуки музыки, чистая вода была чёрная, как тушь, холодный свет луны отражался от его поверхности, белые блики играли на воде, освещая лица двух людей, словно бесчисленные цветы груши. Чу Цяо спрыгнула с коня и привязала поводья к дереву.

«Цяо Цяо, помоги мне спустится», — непринужденно крикнул Сяо Цэ.

Чу Цяо придержала его за руку, Сяо Цэ неуклюже слез с лошади. Быстро подбежав к озеру, он зачерпнул в руки воды, смеясь, сказал: «Как приятно!»

Чу Цяо тоже подошла и села на корточки у берега, опустив пальцы в воду, она оказалась тёплой и приятной.

По берегам озера было оживленно, здесь были рассказчики, уличные артисты, фокусники, торговцы разными товарами и даже несколько публичных домов, запах пудры и румян плыл над озером вместе с переливчатыми звуками музыки.

Чу Цяо неожиданно не хотелось говорить, в такой обстановке она всегда не могла найти слов. Прошло много лет. Такая жизнь казалась ей настолько далекой, что она никогда не сможет в неё войти.

Сяо Цэ посмотрел на неё, уголки его рта слегка изогнулись, потом он вдруг встал и, схватив её за руку, воскликнул: «Следуй за мной, следуй за мной, я покажу тебе прекрасное место!»

Это место не было главной улицей Тан Цзина. Трактиры здесь не были такими роскошными, как на главной улице, они казались старинными и более простонародными, туда-сюда ходили люди в простых одеждах, повсюду бегали, играли дети. Сяо Цэ, похоже, хорошо знал это место, он тянул Чу Цяо через толпу, не волнуясь, что грязные ноги оборванцев испачкают его одежду.

Эти двое были одеты в одежды знатных людей и выглядели очаровательно, привлекая внимание окружающих. К ним подбегали торговцы, предлагая купить заколки и румяна для своей прелестной дамы.

Пара бежала вниз по улице, неожиданно впереди они увидели огромный вяз, под деревом находилась небольшая лавка, продавцом в нём была молодая женщина, она не была привлекательной, но выглядела опрятно. У неё были большие выразительные глаза, на ней было синее платье, рядом стоял молодой человек примерно того же возраста что и она.

«Хозяйка!», — крикнул Сяо Цэ ещё до того, как забежал внутрь.

Услышав голос, женщина обернулась и, улыбаясь, поприветствовала: «Это же великий принц. Ты снова здесь?»

«Да!» Втащив за собой Чу Цяо, Сяо Цэ занял место в углу: «Я с другом. Две чашки лапши, одну тарелку говядины и половину тарелки пельменей с креветками, побольше уксуса» .

«Хорошо», — с улыбкой отозвалась молодая хозяйка заведения, молодой человек рядом с ней молча улыбнулся Чу Цяо и Сяо Цэ. Хозяйка заметила: «Вы впервые здесь с другом».

Чу Цяо удивленно посмотрела на Сяо Цэ и нахмурившись спросила: «Вы с ней знакомы?»

«Да», — улыбаясь сказал Сяо Цэ, — «я с детских лет сюда прихожу. В те времена я часто убегал из дворца. Однажды охранники упорно гнались за мной, тогда я снял одежду и отдал её пареньку, приказав ему увести преследователей, однако я забыл забрать из кармана кошелек, в результате я целый день бродил голодным. Тогда я наткнулся на хозяйку этого заведения, в то время она тоже была ещё ребенком, она и её родители держали здесь харчевню. Увидев, что я ужасно голоден, она предложила мне тарелку лапши. С тех пор я стал часто приходить сюда».

«М-м!», — слегка кивнула Чу Цяо, по-прежнему удивлённо глядя на него.

«Цяо Цяо, ты тронута? Теперь ты чувствуешь, что я прекрасен не только лицом, но и душой?»

Чу Цяо скептически закатила глаза и подперла руками подбородок, не потрудившись ответить ему.

Послышался аромат еды, юноша нёс их заказ, издав при этом какие-то странные звуки, видимо приглашая их приступить к еде, казалось, что он немой. Вслед за ним шла молодая хозяйка заведения, взгляд её был немного странным и устремлён куда-то вдаль. Чу Цяо застыла, глядя на неё. Словно почувствовав на себе взгляд Чу Цяо, хозяйка мягко улыбнулась и сказала: «Барышня не ошиблась, я слепа, ничего не вижу».

Когда лапша оказалась на столе, Сяо Цэ с жадностью набросился на еду.

Чу Цяо почувствовала себя неловко и смущенно произнесла: «Эм, простите».

«Ничего», — спокойно улыбнулась хозяйка, тихо ответив, — «я с детства слепа, поэтому особо не чувствовала дискомфорта, единственное, что немного неудобно ходить на рынок за продуктами».

Чу Цяо попробовала угощение, лапша была ароматной. Внезапно ей в голову пришла одна мысль, подняв голову, она спросила: «Если вы не видите, как узнали, что я девушка?»

«Я почувствовала исходящий от вас запах магнолии, ещё свежий, скорее всего бутон только что сорвали».

«Вот как». Чу Цяо кивнула и добавила: «У вас острое обоняние».

«Когда человек слеп, у него обостряются другие органы чувств», — улыбнулась хозяйка. В этот момент из-за её спины выбежал ребёнок лет четырех-пяти. Подбежав к столу, девочка с надеждой посмотрела на Чу Цяо. Девушка улыбнулась малышке, тогда, почувствовав себя увереннее, ребёнок обратился к гостье: «Расскажешь мне сказку?»

Хозяйка харчевни строго сказала: «Циньэр, уходи, не беспокой госпожу».

«Ничего», — пережевывая еду, отозвался Сяо Цэ, — «все равно она не голодна»

Чу Цяо уже давно ничего не ела, слова о том, что она не голодна, были откровенной ложью. Она пристально посмотрела на Сяо Цэ, но не смогла отказать этой милой пухленькой малышке, девушка слегка погладила ребенка по голове, сказав: «Я не умею рассказывать истории».

«Тогда позвольте мне рассказать вам!» — она неуклюже забралась на стоявший рядом стул.

В это время пришли еще посетители, поэтому хозяйка ушла встречать гостей. Чу Цяо увидела, что муж хозяйки, нарисовал несколько линий на ее руке, она немедленно кивнула и пошла к только что прибывшим, видимо так супруги общались между собой. Тут она услышала, как ребёнок деловито произнес: «Вы ешьте, ешьте и слушайте мой рассказ».

Чу Цяо кивнула в ответ, она действительно была очень голодна, поэтому сразу приступила к еде.

Девочка вытащила из кармана несколько маленьких глиняных кукол, выполненных весьма грубо, указав на одну из них, с мечом и в рваной набедренной повязке, она объявила: «Это великий император».

«Пфф!» — Сяо Цэ, который в этот момент пил чай, услышав слова девочки, поперхнулся, брызнув чаем, Чу Цяо вовремя увернулась, а девочке не повезло. Сяо Цэ поспешно вытер ребенку лицо, смущенно улыбаясь: «Глядя на твою матушку, сразу ясно, что ты тоже, не смотря на юный возраст, маленькая красавица, я был груб».

Ребёнок вытер лицо и как ни в чём небывало, достала следующую глиняную фигурку в красной одежде, продолжая свой рассказ: «Это очень известная красавица».

«Я понял, она должно быть наложница великого императора».

«Нет, они не знакомы. Однажды они вместе шли одной дорогой, но прошли мимо, не увидев друг друга».

Сяо Цэ нахмурился и спросил: «Что это за история? Два человека идут одной дорогой, но проходят мимо, не видя друг друга?»

«Вы действительно ничего не знаете», — сказал ребенок. «Император ехал в карете, со всех сторон его окружала целая толпа чиновников, как он мог с кем-то встретиться? Может ли быть такой человек как вы, свободно заглядывающий в закусочную быть великим императором?»

Чу Цяо смутилась, но в этот момент она увидела, как улыбнувшись, Сяо Цэ сказал: «Резонно».

«Через день они опять оказались на одной улице и так же не увидели друг друга. Год спустя они снова шли одной дорогой, но по-прежнему не увидели друг друга».

Девочка держала в руках по глиняной фигурке, многократно сводя их лицом к лицу и снова разводя в разные стороны.

Сяо Цэ беспомощно вздохнул и сказал: «Эта твоя история не должна так заканчиваться», — он поднял руки и изобразил двух людей, — «вот так встретились, но ни один из них не увидел другого, а потом они просто разошлись?»

«Нет», — ребёнок очень серьёзно покачал головой. «Потом страна великого императора была уничтожена, ему пришлось скитаться по улицам, тогда он снова случайно встретил ту красавицу, в этот момент за императором как раз кто-то гнался, и та девушка спасла его. После этого они полюбили друг друга».

Личико малышки казалось очень серьёзным, даже каким-то божественным, она говорила медленно: «Он любил её, она тоже его очень любила. Но великий император хотел восстановить страну, весь день он был печален и пребывал в раздумьях, девушка, желая порадовать любимого, решила помочь великому императору спасти государство».

«Погоди, погоди», — Сяо Цэ снова спросил. «Она ведь просто женщина, а не генерал, как она могла помочь императору спасти государство?»

«Все потому, что она очень красивая женщина и все служащие были очарованы ей», — нетерпеливо ответил ребёнок, она достала ещё две глиняные фигурки, на плечи одной из них был наброшен кусок черной ткани, а между его ног была прикреплена маленькая метла, заменявшая лошадку. Чу Цяо сразу вспомнила летавшего на метле Гарри Поттера, фильм про которого она видела в предыдущей жизни. Девочка указала на фигурку с метлой и сказала: «Это главнокомандующий, он тот, кто должен уничтожить страну императора. Но ещё он очень любит эту женщину, видя её несчастной, он тотчас раскаялся».

Маленькая девочка указала на четвёртую куклу. Эта фигурка в сравнении с другими была одета относительно аккуратно: «А это император другой страны, он тоже любит эту девушку».

Она поставила все четыре фигурки рядом и продолжила рассказ, жестикулируя при этом: «Он любит её, и он любит её, и этот тоже очень её любит. Но она любит только первого. Но он не был уверен в себе, чувствовал, что у него ничего нет, поэтому он думал, что она, возможно, влюбится в этого или этого, и тогда он опечалился. Но те двое знали, что она любит первого, поэтому и они были несчастны».

Чу Цяо вместе с Сяо Цэ растерянно слушала её рассказ, а девочка торжественно продолжала: «Позже великий император позволил девушке назначить встречу с генералом для переговоров, а сам устроил засаду. Девушка не знала об этом, а генерал знал, но всё же пришел, тогда он был убит императором».

«А?» — Чу Цяо резко подняла глаза, сердце её вдруг сковал холод.

Ребёнок положил фигурку с метлой на стол, продолжая рассказ: «После этого великий император снова восстановил свое государство, а убитая горем девушка покинула великого императора, после этого она встретила другого императора. Великий император рассердился и немедленно послал свою армию напасть на страну того императора. Этот другой император не был жесток и не любил войны, поэтому он тоже был убит великим императором». Красиво одетая кукла тоже легла на стол, показывая смерть другого императора.

«Девушка испытывала мучительную боль, она шла, шла, пока не заболела, и, наконец, умерла». Фигурка в красном тоже теперь лежала на столе, маленькая девочка взяла оставшуюся куклу в лохмотьях, походящую на дикаря, со словами: «Итак, в этом мире остался только великий император».

Сяо Цэ простодушно посмотрел на нее, спросив: «Это конец?»

Ребенок кивнул в ответ: «Да».

«Что это за история такая?»

«Ну, это любовная история», — сказала она.

У Чу Цяо однако не было желания смотреть, как ребёнок и Сяо Цэ препираются, она оцепенело смотрела на единственную оставшуюся стоять на столе одинокую глиняную фигурку. Ночной ветер с шорохом развевал обвитую вокруг бедер куклы ткань, отчего казалось, что фигурка вот-вот упадет, напоминавшая меч палка в руке куклы, была величественно поднята вверх, она скалила зубы, но куда ни глянь, вокруг никого не было, воевать было не с кем.

После еды Чу Цяо и Сяо Цэ бродили по улицам. Рассказанная только что девочкой история, немного расстроила Чу Цяо. Она не могла понять собственные чувства, она лишь ощущала непонятную грусть, но не знала отчего.

По дороге они видели множество людей и храмов. Бянь Тан был относительно свободным государством, здесь исповедовали разные религии, здесь поклонялись и доброму толстячку Будде, и прекрасному богу воды и даже падшим богам, с наклеенными на лбу свитками заклинаний. Благо, что местные жители довольно просты и добросердечны и никогда не воевали друг с другом из-за разных вероисповеданий. Прогуливаясь по этой улице, Чу Цяо получила несколько деревянных табличек, на подобии рекламных листовок из современного мира.

У дороги цвела яблоня, усыпанная нежно-розовыми цветами, когда Чу Цяо и Сяо Цэ проходили мимо неё, налетел порыв ветра, дождь из лепестков осыпал их одежды, словно румяна.

Сяо Цэ показал на дерево и, улыбаясь, воскликнул: «Это дерево прекрасно. Когда вернусь, отправлю кого-нибудь, чтобы вернул его».

Услышавший эти слова прохожий, окинул его странным взглядом, видимо подумав, что, этот молодой человек слишком высокомерен.

«Смотри, впереди жонглёры!», — вдруг задорно воскликнул Сяо Цэ. Он схватил Чу Цяо и потянул её к выступающим, но из-за плотного кольца людей они не могли вклиниться.

Сяо Цэ закатил глаза, сунул руку за пазуху и, вынув внушительную стопку банкнот, разменял их на мелкие монеты в ближайшей лавочке, ссыпав их в подол одежды. Неуклюже забравшись на ступеньки рядом со сценой, он вдруг громко крикнул: «Халявные деньги! Хватай сколько можешь!», — и бросил их в толпу.

Поначалу ошеломлённая толпа застыла на месте, но, убедившись, что какой-то олух действительно разбрасывает деньги, вся улица сбежалась к нему, подбирая рассыпанные монеты. Тогда Сяо Цэ высыпал все оставшиеся монеты и, схватив Чу Цяо, стал протискиваться через толпу в сторону выступающих, но на пол пути он вдруг обнаружил, что артисты остановили выступление и сами побежали собирать деньги! Теперь на всей улице лишь они двое стояли на ногах, как идиоты.

Повсюду люди собирали монеты с земли, но драки за деньги не было. Чу Цяо стояла на месте и ошеломлено смотрела на происходящее. Вдруг девушка произнесла: «Сяо Цэ, Бянь Тан действительно прекрасна».

Сяо Цэ улыбнулся и, покачав головой, ответил: «Правда? Ты видела лишь положительные стороны, однако в сравнении с Великой Вэй здесь действительно лучше».

Поскольку выступление жонглёров им посмотреть не удалось, пара просто отправилась бродить по улицам, болтая на ходу.

Сяо Цэ купил немного легких закусок: леденцы, финики, пирожные из османтуса, каштаны, разделив всё это в две сумки, каждый из них взял по одной сумке. Пара прогуливалась и ела на ходу.

Напряжённое состояние Чу Цяо заметно спало, накопленная усталость тоже постепенно рассеялась. Она спросила: «Сяо Цэ, ты знаешь, меня разыскивает государство Вэй. Я, наверное, сейчас самый разыскиваемый преступник в мире.

«Разыскиваемый преступник?» — удивился Сяо Цэ, а потом, смеясь, добавил, — «это что-то новенькое».

«Значит, ты не выдашь меня Вэй?»

Сяо Цэ странно нахмурился и спросил: «Передать тебя Вэй? В чём польза? Тысяча золотых таэлей? Ха-ха, я бы предпочел, чтобы ты была рядом».

«Но», — Чу Цяо покачала головой, — «я в конце концов всё равно вернусь в Янбэй».

«Эх, Цяо Цяо, ты намеренно причиняешь мне боль». Сяо Цэ покачал головой и добавил: «Забудь об этом. Я знаю, что ты пришла в Бянь Тан не для того, чтобы меня увидеть».

Помолчав, Чу Цяо, наконец, неловко спросила: «Сяо Цэ, заключив союз с Вэй, ты станешь врагом Янбэй?»

Сяо Цэ повернулся и, бросив на Чу Цяо оценивающий взгляд, со вздохом ответил: «Цяо Цяо, в такую ночь ты можешь временно забыть Янбэй и Янь Сюня? Можешь хоть немного расслабиться?»

Чу Цяо не ответила, Сяо Цэ продолжил: «Война между Янбэйем и Вэй это их личное дело, к тому же зачем мне ехать за тысячи ли, чтобы растоптать юрту Янь Сюня? Он такой свирепый, что, если он меня побьёт? Я слышал, что на плато Янбэй очень холодно и дуют сильные ветра, из-за этого кожа женщин становится грубой и обветренной, я не хочу впутываться в дела, которые не приносят пользы».

Ветер развевал одежды, рукав мужчины из легкой ткани хлопал по его запястью, точно прикосновение крыльев бабочки. Чу Цяо слегка улыбнулась, глядя на Сяо Цэ, она вдруг сказала: «Сяо Цэ, хотя я никак не могу тебя понять, я чувствую, что ты неплохой человек».

Сяо Цэ фыркнул, приподнял подбородок и сказал: «Положение наследного принца высоко, он должен быть прекрасен и лицом и душой. Если ты так легко разглядишь меня, разве это не значит для меня оконфузится?» Сказав это, он подошел ближе и, щурясь в улыбке, сказал: «Цяо Цяо, я дам тебе шанс узнать меня получше. Хочешь?»

Чу Цяо надула губы: «Ни к чему».

Эх!» — вздохнул мужчина. «Какая бесчувственная женщина».

Проходя мимо рыбного прилавка, Чу Цяо замедлила шаг и с любопытством стала рассматривать товар. В большом чане плавало много краснохвостых золотых рыбок, цвета зари, они выглядели очаровательно.

Чу Цяо знала как выращивать рыбу, она всегда любила животных и хотела завести собаку, но из-за службы в армии у неё не было на это времени, да и в общежитии запрещалось держать животных, поэтому ей оставалось лишь тайно держать несколько мелких рыбёшек. И даже после того, как смотритель обнаружил её тайник, он не проявил интереса, так что, она сохранила привычку держать рыбок. Сейчас прошло уже много лет, её жизнь полна невзгод и конечно сил на её хобби не осталось. Видя её радость, Сяо Цэ вдруг достал деньги и выкупил всю рыбу. Хозяин прилавка редко видел такого щедрого покупателя, так что он подарил им дополнительный фарфоровый чан для рыбы.

Была поздняя ночь. Поскольку Чу Цяо не полностью оправилась от раны, она чувствовала себя усталой. Они оба решили вернуться. Когда они вернулись к озеру, жеребёнок всё ещё жевал траву. Группка детишек сидели рядом на корточках и тянули поводья, скорее всего они хотели украсть коня, но боялись, что он начнет лягаться, но и отступать не хотели, но, увидев хозяина, убежали.

Чу Цяо и Сяо Цэ сели на коня. Из-за дополнительного груза, лошадь шла не спеша.

Чу Цяо внезапно почувствовала себя странно, она вспомнила как встретились с Сяо Цэ в Вэй, они не были ни друзьями, ни врагами, это было так давно, словно в другой жизни. Янь Сюнь был прав, Чаньань похож на огромную клетку, унылую и всё, что находилось внутри, приобретало паршивый запах.

Янь Сюнь, она не знала где он сейчас. Он замаскировался под Лю Си, захватив деньги Датуна в Сяньяне, он, скорее всего, намерен перевезти имущество в Янбэй через южные границы. Сейчас, когда Датун решил сменить знамя Вэй на Бянь Тан, нетрудно понять, почему Янь Сюнь решил замаскироваться под Лю Си. Стало быть, Янь Сюнь непременно направится в Бянь Тан, но для чего и с какой целью, она не знала.

Звуки барабанов, отбивающих ночную стражу, становились все ближе. Чу Цяо чувствовал сильную усталость. После того, как она была отравлена наёмными убийцами, она стала больше спать, повысилась утомляемость. Едва сев на коня, она обмякла в седле, девушка оперлась лбом на Сяо Цэ и постепенно заснула. Сидевший спереди мужчина замер, он удивлённо обернулся и увидел, что лоб Чу Цяо лежит на его плече, дыхание её было частым, вскоре она задремала.

Дует ночной ветер. Висевший на волосах девушки цветок магнолии источал тонкий аромат. На лице Сяо Цэ не было привычного цинизма, мужчина тихо смотрел на Чу Цяо, отпустив поводья, он позволил лошади самой идти вперёд.

Бянь Тан – страна цветов. Вдоль дороги росло море цветов, лепестки кружили на ветру, словно порхающие мотыльки. Бледно-желтое платье Чу Цяо развевалось, придавая ей волшебный вид на фоне цветов.

Лошадь слегка дернулась, брови Чу Цяо неожиданно сомкнулись, тело дрогнуло и стало заваливаться назад.

Сяо Цэ реагировал быстро, он ловко схватил её за талию. Затем, мужчина, раньше не обладавший навыками в боевых искусствах, развернулся, держась одной рукой за седло, он взмыл в воздух и переместился с переднего сидения на заднее (т.е. сидел перед Чу Цяо, прыгнул за нее). Его руки обвились вокруг талии Чу Цяо, позволив ей уснуть в его объятиях, затем он слегка натянул поводья, лошадь медленно пошла вперёд ровным шагом.

Дувший ночной ветер, рассыпал оставшиеся на листьях капли дождя вместе с мириадами лепестков.

Холодный свет луны освещал широкую каменную дорогу из голубого камня, по которой вместе верхом на коне ехали мужчина и женщина, одной рукой мужчина держал поводья, одновременно обнимая доверчиво спавшую в его объятиях девушку, другой он достал из сумки зонтик и прикрыл их обоих. Холодные капли звонко барабанили по поверхности зонта, тёмно-красное платье Сяо Цэ извивалось на ветру, словно огненный цветок.

«В Бянь Тане наступают неспокойные времена», — послышался тихий шёпот мужчины. Сяо Цэ глубоко вздохнул и тихо улыбнулся, его улыбка не казалась особо лёгкой или счастливой, скорее такая дежурная улыбка при разговоре стала его привычкой: «Подожди, когда выздоровеешь, я отправлю тебя на встречу к твоему старому другу».

«Где в этом мире есть спокойное место, болван!»

Лунный свет покрывал землю как иней, как туман, в свете которого, перед глазами постепенно появился величественный золотой дворец.

_______________________________________

Когда Чу Цяо проснулась, было уже поздно. Служанка Цю Суй ждала, сидя в углу на скамейке. Увидев, что она проснулась, Цю Суй улыбнулась и поднесла ей чашку чая, сказав: «Вы, наконец, проснулись, хотите воды?»

Чу Цяо покачала головой, служанка снова спросила: «Снаружи ожидает врач, ему нужно измерить ваш пульс. Его Высочество наследный принц приказал позвать их, когда вы проснетесь».

Чу Цяо быстро умылась, не позволив служанке сделать ей громоздкую прическу, вместо этого она просто собрала волосы в узел. Она не была из благородной семьи, жизнь её была непростой, но сейчас, когда она просто умывалась, её окружило более десяти служанок, не привыкшая к такому, девушка была ошарашена, поэтому, она автоматически отказалась от их помощи, когда в её комнату один за другим вошли более 20 лекарей и предложили измерить пульс.

Служанка накрыла большой стол из более чем 30 различных блюд и десертов. По обе стороны стола стояли на коленях служанки. Чу Цяо не нужно было ничего делать. Пока врачи проверяли её пульс, служанки кормили её. Взяв палочками кусочек, служанки сразу смотрели на неё, если она согласно кивала, клали еду ей в рот, если же отрицательно качала, возвращали обратно на тарелку. Чу Цяо смущенно качала головой, принимая каждый кусок, после этого её живот ужасно вздулся.

После того, как лекари закончили осмотр, они отправились в главный зал, чтобы обсудить метод лечения. Вдруг снаружи послышался грохот, Чу Цяо спросила: «Что происходит снаружи?»

Очевидно, что Цю Суй была старшей среди служанок. Девушка мягко ответила: «Они ремонтируют пруд».

Тот пруд располагался прямо под окном Чу Цяо, она удивленно спросила: «Почему? Что с ним случилось?»

«Пруд был слишком мелким, Его Высочество приказал построить здесь водяное колесо, чтобы подвести воду и поднять пруд так, чтобы было удобно выращивать принесённых вами золотых рыбок».

Чу Цяо была потрясена, она поспешно подбежала к окну и увидела 200-300 работавших в поте лица здоровенных мужчин, однако не осмеливавшихся сильно шуметь. Все детали были собраны в другом месте и после перенесены сюда. Услышав, что множество людей трудились полдня, ради обычных золотых рыбок. Чу Цяо слышала что Бянь Тан богатое государство, но не ожидала, что королевский дом окажется таким расточительным. Не прошло и нескольких дней с тех пор как она сюда приехала и такой жест Сяо Цэ смутил её. Она обернулась и спросила: «Где Его Высочество?»

«Я с самого утра не видела Его Высочества».

Чу Цяо слегка кивнула. Она не знала, как вернулась прошлой ночью, похоже, её состояние ухудшилось.

В любом случае она должна остаться в Бянь Тане и дождаться возможности найти Янь Сюня, так не лучше уж до этого времени поправить своё здоровье? Подумав так, она медленно села на прохладную плетеную лежанку.

«Госпожа, вы из Вэй?»

Чу Цяо подняла глаза и спросила: «Откуда ты это услышала?»

«От охранника Те, это он привёз вас во дворец вместе с Его Высочеством в тот день. Он сказал, что госпожа аристократка из Вэй, и попросил хорошо вам прислуживать».

«Аа», — кивнула в ответ Чу Цяо, по-видимому он охранник Сяо Цэ.

«Сначала я думала, что вы ещё одна наложница! Однако вчера вечером Его Высочество сказал, что вы его друг. По правде говоря, из женщин вы его первый друг», — вероятно служанка решила, что с Чу Цяо добродушна и уступчива. Обмахивая её веером, она продолжала, — «Его Высочество действительно хорошо обращается с госпожой, служанка не видела, чтобы он так хорошо обращался со своими наложницами».

«У Его Высочества много наложниц?»

Цю Суй ответила: «Да, целый дворец Цюхуа (*осенние цветы), дворец Чаньцин (*вечно зеленый) и павильон Цюшуй (*осенняя вода), всего около… А-а, ваша слуга сама не знает, в общем, очень много».

«Мм», — кивнула Чу Цяо, — «похоже слухи не врали».

Служанка улыбнулась: «Его Высочество обожает флиртовать. Мы все очень любим Его Высочество. Хоть он и принц, но по отношению к нам служанкам он добр и не высокомерен».

В этот момент в комнату вошла другая служанка и сказала: «Госпожа, пришла госпожа Хунлуань, она ожидает снаружи, она говорит, что желает видеть вас».

Чу Цяо опешила. Цю Суй поспешно сказала: «Госпожа* Хунлуань — новая наложница. Она танцовщица, присланная принцу из Хуай Сун».

Чу Цяо кивнула, естественно она догадывалась о цели визита, поэтому тихо спросила: «Могу я не встречаться с ней?»

Цю Суй сказал: «Конечно. Уезжая, принц приказал не позволять никому приходить и беспокоить вас, если вы этого не желаете».

«А-а», — сказала Чу Цяо, — «в таком случае скажите госпоже Хунлуань, что я тяжело болею и не в состоянии принимать посетителей. Поблагодарить её за визит».

Служанка ушла.

Меньше чем за полдня, Чу Цяо посетили более десяти наложниц, многие из них были членами высокопоставленных семей. По-видимому, репутация Сяо Цэ не пустой звук. У него так много женщин, что она сомневалась, помнил ли он ещё их имена.

Во второй половине дня, погода стала ещё жарче. Чу Цяо была вялой и сонной. Цю Суй натолкла чашку льда, добавив в нее несколько кусочков дыши, горсточку вишен и других фруктов. Когда она собиралась покормить Чу Цяо, зашла ещё одна служанка и сообщила, что госпожа Тан желает видеть Чу Цяо.

Чу Цяо уже собиралась отказаться от встречи, когда Цю Суй вдруг испугалась и заикаясь произнесла: «Госпожа, госпожа Тан — королева Империи Тан!»

______________________________

Дворец Фэн Юань был резиденцией королевы. Прождав там целый час, Чу Цяо всё ещё не видела Королеву. Она уже чувствовала сильную усталость, глаза слипались, из последних сил пытаясь держать спину прямо, она проклинала ранившую её женщину, похоже, что яд не сильно навредил ей, однако он ослабил организм, отчего ей постоянно хотелось спать.

Она даже не знала, сможет ли Сяо Цэ помочь ей. До этого Юйвень Юэ упоминал имя одного врача и как она умудрилась забыть его.

Неизвестно как долго она ещё так ждала, когда, наконец, вышел евнух и сообщил, что королева сегодня плохо себя чувствует и что Чу Цяо может вернуться. Хотя Чу Цяо была в ярости, она все же сдержала себя и вежливо поклонилась, прежде чем покинуть резиденцию Королевы.

Она знала, что Королева, вероятно, наблюдала за ней всё это время, но, в конце концов, сейчас она в Бянь Тан, здоровье её ослаблено, поэтому Чу Цяо не следовало с ней конфликтовать.

Выйдя из дворца Королевы, Чу Цяо протяжно зевнула, в этот момент перед её глазами вдруг возник силуэт. От неожиданности Чу Цяо отшатнулась назад, но в следующий миг она поняла что это Сяо Цэ, выглядел он не выспавшимся.

Сонливость Чу Цяо частично прошла, она недоуменно спросила: «Ты всё это время сидел у двери?»

Сяо Цэ ответил, зевая: «Услышав, что моя мать вызывала тебя поговорить, я пришёл послушать».

Чу Цяо опешила: «Почему ты не зашёл?»

«Внутри жарко». Выдал какую-то нелепую отговорку Сяо Цэ, затем, приподняв брови, добавил: «Я боялся, что во время разговора вы двое начнёте драку, поэтому я ждал здесь, чтобы в случае необходимости разнять вас».

Не желая болтать с ним, Чу Цяо вышла за ворота, сказав: «Я устала. Я хочу вернуться к себе и лечь спать»

Сяо Цэ согласился без возражений: «Вот и отлично, я тоже устал, давай спать вместе».

Чу Цяо повернула голову и пригрозила кулаком: «Попробуй, приходи, если не боишься смерти».

Сяо Цэ усмехнулся в ответ: «Меня никогда не страшили женские угрозы».

В этот момент внезапно подбежал молодой охранник и крикнул Сяо Цэ: «Принц, дочь господина Хэ вошла во дворец, она навещает четвертую принцессу».

Сяо Цэ резко воодушевился и немедленно крикнул Чу Цяо на прощанье: «Цяо Цяо, у меня есть срочные дела, увидимся в другой раз!» После чего поспешно удалился вслед за своим охранником.

Срочные дела? Чу Цяо вдруг расхохоталась. Но общение с такого рода людьми для неё тоже хорошо, поскольку ей не нужно беспокоиться, что в будущем у неё могут появиться к нему какие-то романтические чувства.

Сев в паланкин, Чу Цяо немедленно уснула.

Глубокой ночью Чу Цяо разбудил чей-то плач, в темноте она наощупь нашла тонкий белый халат и накинула его на плечи, после чего тихо позвала Цю Суй. Цю Суй жила в наружной пристройке и очевидно ещё не спала, поэтому она быстро вбежала в комнату и сообщила: «Госпожа, проснулась? Не волнуйтесь, это госпожа Хунлуань. Я уже отправила слуг прогнать её».

Чу Цяо была слегка озадачена: «А что случилось?»

«Вечером, когда вы возвращались к себе, по пути мы столкнулись с госпожой Хунлуань и её сестрой госпожой Цюхэ. Госпожа Цюхэ приказала своим людям толкнуть ваш паланкин, едва не опрокинув его в озеро. Случайно свидетелями этого происшествия стали Стражи Тэ, они сообщили обо всем Его Высочеству. Тогда Его Высочество послал своих людей схватить госпожу Цюхэ и бросить её в комнату пыток. Сейчас госпожа Хунлуань умоляет вас о снисхождении. Но это не ваше дело, не стоит вам ввязываться в это, поэтому слуги прогнали её».

Похоже, эти женщины думали о ней как о своём потенциальном противнике. Женщины из гарема просто боролись за внимание, так что Чу Цяо не принимала это близко к сердцу. Но в глубине души её беспокоило, что действие яда становится всё губительнее, хотя её паланкин толкнули, она этого не почувствовала, с её стороны это было слишком неосторожно.

Когда она проснулась на следующий день рано утром, пруд был уже полностью готов, внутри плавало несколько золотых рыбок. Чу Цяо села у окна и протянула руку, играя с водой. Внезапно она услышала шёпот служанок, доносившийся с улицы. У Чу Цяо был отличный слух, поэтому она без труда узнала голоса Цю Суй и другой служанки по имени Цзы Чань.

Цю Суй сказала: «Это чересчур! В этом дворце столько женщин, даже если бы она сейчас не устроила таких беспорядков, рано или поздно она всё равно бы умерла».

Цзы Чань вздохнула: «Возможно, она думала, что Его Высочество легко одурачить, но посмотрите, что произошло. Все танцовщицы из Хуай Сун умерли от смертельных ран, теперь не осталось ни одной».

«Разве ты не слышала, что сказала тётя? Наследный принц и Империя Вэй собираются заключить брачный союз, цель этого союза в том, чтобы отдалить Хуай Сун и Бянь Тан и эти танцовщицы из Хуай Суна долго не продержатся. И вот сейчас все её предсказания сбываются!»

«А-а? Мы собираемся воевать с Хуай Сун?» — спросила Цзы Чань.

«Я не знаю, однако недавно у нас была война в горах Лаоху, хотя это была всего лишь небольшая стычка, но я слышала, что много людей погибло. Князь Ло только развернул войска, скоро он вернётся в столицу».

«В этот раз Его Высочество очень зол, я ещё не видела его таким взбешенным! Госпожа Хунлуань действительно обречена. Ох, все знают, что Его Высочество благоволит к этой девушке, все, кроме неё».

. . . . . .

Бянь Тан воевала с Хуай Сун? Чу Цяо нахмурилась. Так вот оно как, неудивительно, что Бянь Тан внезапно заключила союз с Великой Вэй. Хотя Сяо Цэ кажется мягким и легкомысленным, однако он всё же остается наследником престола, всё-таки не стоит его недооценивать.

Чу Цяо напомнила себе, что она должна как можно быстрее покинуть это место, но она не знает, прибыл ли Янь Сюнь, хотя доказательств нет, однако её предчувствие всегда подсказывало ей, что Бянь Тан не такой мирный, как кажется на первый взгляд. Хотя это было просто шестое чувство, годы накопленного боевого опыта отточили интуицию Чу Цяо, именно это предчувствие много раз спасало ей жизнь. Сейчас первоочередная задача — залечить рану, вывести яд, а затем любой ценой найти Янь Сюня и уговорить его немедленно вернуться в Янбэй.

В Янбэйе сейчас пара цветения, это лучшее время для Вэй начать войну против Янбэй. Как только здесь пройдет свадьба, Великая Вэй определенно объявит войну Северной Янь, им двоим следует как можно быстрее вернуться, чтобы успеть подготовиться.

___________________________

В последние дни душевное состояние Чу Цяо намного улучшилось, она весь день не видела Сяо Цэ, сама она тоже не покидала свои покои, дворец выглядел умиротворенным, но ей не нравилась атмосфера здесь. Толпы женщин прячутся во дворце соперничают и враждуют друг с другом, из-за этого Чу Цяо чувствовала себя немного неловко, не говоря уже о том, что они выбрали не тот предмет соперничества.

Чу Цяо планирует дождаться вечера, когда придёт лекарь, чтобы справиться у него о своем состоянии, а завтра-послезавтра она попрощается с Сяо Цэ и уйдёт. Она надеется найти Янь Сюня до того, как он войдет в город, после чего они покинут это место вместе.

Кто бы мог подумать, что вечером королевский лекарь не пришёл, вместо этого он прислал людей принести Чу Цяо отвар. Выпив лекарство, Чу Цяо вышла на прогулку взяв с собой Цю Суй. Дойдя до павильона возле лотосового пруда, она почувствовала усталость, она села немного отдышаться. Вскоре, она услышала шаги за спиной. Чу Цяо встала, в этот момент она услышала позвякивание подвески на поясе, тонкий аромат благовоний, толпа служанок окружила молодую девушку, она была одета в роскошное платье, она высокомерно смотрела в ее сторону.

Та девушка тоже увидела Чу Цяо, поначалу она не обращала внимания на неё, но как только та девушка присмотрелась, глаза её стали вдруг испуганными, она нахмурилась и тут же холодно выдохнула: «Почему ты здесь?»

«А почему она не можешь быть здесь?», — вдруг раздался беззаботный голос, Сяо Цэ с важным видом вошёл в павильон, он был один, он был одет непривычно в светло-зелёное платье. Он повернулся к молодой девушке со словами: «Принцесса ещё не вошла в мою семью, но ей уже не терпится управлять делами моей семьи?»

«Моя обязанность …»

«Ах да, наследный принц помнит, что встречаться перед свадьбой это плохая примета, хотя моя тоска по вам так же глубока, как реки, озера и моря, но ради будущего моей империи Тан, я почтительно прошу принцессу вернуться во дворец и отдохнуть».

Девятая принцесса Великой Вэй позеленела, потом она вдруг холодно фыркнула и, взяв своих служанок, удалилась.

Глядя на поспешно уходящую разъяренную принцессу, Сяо Цэ внезапно вздохнул и обиженно произнес: «Ааа, политический брак, политический брак …».

Чу Цяо повернула голову, улыбнулась и сказала: «Прошу прощения, это влияет на отношения между тобой и твоей будущей супругой».

«Но я не люблю эту маленькую принцессу, ей ещё даже нет четырнадцати лет, места которые должны быть большими — невелики, то что должно быть ещё нет, я не знаю на чём женюсь, скучно трогать».

Чу Цяо вдруг опешила, а потом усмехнулась и сказала: «Ты можешь подождать ещё несколько лет».

«Ай, ты не понимаешь», — качая головой, Сяо Цэ добавил, — «в будущем красивое лицо приестся. Вот почему мужчины проявляют интерес к женщинам только на короткое время, затем это чувство постепенно исчезнет. Сейчас она появилась передо мной, но я не могу её коснуться, ожидая, пока она подрастет, она мне просто надоест. И, что ты мне предлагаешь с этим делать?»

Чу Цяо покачала головой, сказав: «Неужели взаимная любовь такая поверхностная? На самом деле, нет».

«Конечно, ты так считаешь». Сказав это, Сяо Цэ тут же хитро улыбнулся, потом подошёл ближе и сказал: «Если по правде, твоя рана получена в пустыне Пингуй?»

Удивленная, Чу Цяо, спросила: «Откуда ты знаешь?»

«Конечно, я знаю». Сяо Цэ самодовольно улыбнулся и тут же сказал: «Через несколько дней моя свадьба, все благородные семьи из разных государств съезжаются в Тан Цзин, только четвертый молодой господин семьи Юйвень не торопится с визитом. Сегодня я понял, что Юйвень Юэ готовит для меня большой подарок».

Чу Цяо удивилась: «Большой подарок?»

«Ха-ха», — рассмеялся Сяо Цэ, — «он потратил уйму денег, чтобы нанять самую большую армию наёмников в Бянь Тане, с её помощью он собирается уничтожить банду разбойников в пустыне Пингуй. В будущем этот торговый путь между Бянь Тан и Хуай Сун станет безопасным».

Чу Цяо вдруг застыла от удивления, павильон у воды с восьми сторон продувался ветрами, листья лотоса «закрывали небо и заслоняли солнце», на лбу выступили капельки пота. Она молча стояла и смотрела на собеседника, наконец, неловко рассмеялась, сказав: «Правда?»

«Четвёртый молодой господин Юйвень разозлился, он действительно в ярости». Сяо Цэ сел на деревянную балку, хихикая, он хитро посмотрел на Чу Цяо, щурясь как лиса. Чу Цяо чувствовала его острый взгляд, как будто он хотел заглянуть ей в душу.

Она сделала два шага назад, сказав: «Здесь ветрено, я вернусь к себе». И больше не слушая болтовню принца, она резко развернулась и ушла в свои покои.

Отойдя достаточно далеко, Чу Цяо всё ещё чувствовала на себе острый как лезвие взгляд Сяо Цэ, этот взгляд, казалось, проникал сквозь оболочку.

Сидя у окна, выходящего к пруду, она протянула руку и поплескалась в воде, чувствуя как пальцы стынут в ледяной воде.

Перед глазами снова всплыли те длинные узкие глаза феникса, суровый взгляд мужчины, немного бледное лицо, алые губы …

И последние слова, которые он сказал перед уходом…

Не убегай, не убегай, она не считает это бегством, ей просто нужно было вернуться и найти Янь Сюня, у нее было чем заняться, но он также отвечает за свою семью.

Что ж, сегодня неплохой настрой, завтра надо будет уходить. Продолжать оставаться во дворце будет немного неудобно, не говоря уже о сегодняшней встрече с девятой принцессой Вэй. Даже если Сяо Цэ не боится, она не должна создавать ему ещё больше неприятностей. В конце концов, она один из самых разыскиваемых преступников Великой Вэй, а Сяо Цэ открыто её защищает, что, разумеется, нехорошо.

Думая об этом, Чу Цяо начало клонить ко сну. Перед тем, как заснуть, она вспомнила последние слова Сяо Цэ, о том, что Юйвень Юэ разозлился, и причина этому она? То, что она вот так ушла, считается ли, что она снова обманула его?

Пожалуй… пожалуй, не считается…

Чу Цяо перевернулась. В конце концов, они с самого начала были врагами.

Юйвень Юэ был известен своим странным характером, возможно, он просто не мог смириться с нападением, поэтому вернулся, чтобы отомстить.

Точно… должно быть так оно и есть.

Глава 113: Ночной разговор у Звёздного Озера

Ветра и дожди Бянь Тана.

Чу Цяо разбудил опьяняющий аромат.

В середине ночи, звезды покрывают небо, а лунный свет, подобно ртути, мягко лился на пол через открытые окна. Он окутывает кушетку, и распускается на постели подобно белоснежному цветку вишни.

Чу Цяо лежала на кушетке в мягком платье для внутренних комнат, жемчужного цвета, ее голова была откинута. Во сне девушка, слегка нахмурилась, а потом медленно открыла глаза. За окном блестела вода в пруду, отражая мягкий лунный свет, заставляя выглядеть всё вокруг нереальным, одинокие тени скользили по стенам.

Чу Цяо много спала днём, и ночью сонливость исчезла. Она встала, и, стараясь не потревожить служанку снаружи, подошла к окну. Девушка осторожно приоткрыла ставни. Перед окном цвела бегония, цветочные кисти, похожие на красные роза, словно облитые румянами, мягко покачивались на холодном ночном ветру.

Насыщенный аромат поражал, цветки были полностью раскрыты. От легкого прикосновения красные лепестки падали вниз и рассыпались подобно широким рукавам красивого платья.

Недалеко на Цинчи в небольшой лодке сидел человек, флейта звучала над водой, мелодия плыла к тихим горам, по пустой долине, призывая людей спать.

В мгновение восемь лет напряженной работы куда-то исчезли.

Чу Цяо стояла у окна, похожая на непослушного ребенка, который ворвался в сказочный ночной мир. Не желая беспокоить служанку снаружи, она приподняла подол платья, осторожно переступила подоконник, расшитые жемчугом туфли на мягкой подошве наступили на широкую ветку высокого дерева, плавно обойдя ствол, рядом виднелось, только что построенное водяное колесо. Девушка прыгнула, её тело развернулось в воздухе, и она твердо приземлилась на землю.

Земля под её ногами была перенесена из другого места. Она вспомнила о том, что раньше Сяо Це сказал с улыбкой, что перенесет цветочное дерево во дворец, но она не ожидала, что он действительно сделает это.

Почему-то сердце девушки было слегка тронуто, она отвернулась и, больше не оглядываясь, пошла вперед. Она словно боялась расчувствоваться, обеспокоенная мягкостью своего сердца. Сейчас конец лета, ночи становятся прохладными.

Чу Цяо медленно шла по мосту из черного дерева через Цинчи, в домашних туфлях с вышивкой жемчугом, от свежего ветра её юбка развевалась. Небо бездонно, звезды редки, и под покровом облаков и тумана над дворцом тихо плывет полумесяц. Тени кружатся в странном танце, а земля в свете луны, кажется белой, словно ледяное озеро, покрытое снегом.

Аромат цветов на берегу разливается через край, белые, красные и светло-розовые цветы переплетаются в неповторимый узор, накладываясь друг на друга, словно они окутаны серебристым светом.

Выражение лица Чу Цяо было очень спокойным, у нее давно не было такого мирного состояния. Ночной ветер дул в лицо, все было похоже на сновидение.

Окруженная тишиной, Чу Цяо просто сидела на скамье на деревянном мосту, облокотившись на перила из черного дерева, глядя на мелкую рябь на озере. Она осторожно положила голову на толстое бревно, что служило перилами моста. Девушка уже не помнила, как давно ей было, так спокойно.

Эти несколько дней путешествия по Бянь Тану, казалось, смыли с её тела всю враждебность и усталость.

Этот уединенный пейзаж, сад полный летних цветов, темные перила моста и арки из резного дерева, — все это вызывало чувства очарования и умиротворения. Туманы в Бянь Тане.

Наконец, она смогла легко дышать, осознавая, что она далеко от Чаньаня, это не Великая Вэй. Преследователи и убийцы остались далеко позади, она временно в безопасности, и может немного отдохнуть, не о чем не беспокоясь.

Спустя восемь лет, даже если она ничего не говорила, и снова стала взрослой и сильной, она все же немного устала от бесконечных сражений.

Интересно, ветер в Янбэйе такой же теплый, как здесь?

Думая об этом, Чу Цяо усмехнулась своим мыслям. Как такое может быть? В Яньбэйе снег может идти круглый год, и дует сильный холодный ветер, и только у подножия гор Хуэйхуэй есть плато, покрытое зеленой травой, по которому можно скакать почти целый день.

Янь Сюнь говорил, что волшебство живет на горе Хуэйхуэй.

Богиня, которая защищает людей Яньбэйя, стоит на этой холодной горе многие века, глядя на звездную карту, землю и нижнее царство, широко открытыми, бессмысленными глазами.

Все живые существа в этом краю соревнуются с небесами за солнечный свет и теплое солнце, борясь за надежду на выживание для своего народа.

Янбэй, Янбэй и даже боги Янбэйя — воины-матери. Каждый дюйм земли в Янбэйе полит кровью и слезами людей, всю свою жизнь борющихся с местными стихиями, природой, и военным хаосом.

Это нация, взращенная на белых костях. В корне цветка — кровь и останки солдат, защищающих свои дома и страну, и в каждом дуновение ветра души, отдавших свои жизни за свободу.

Это Янбэй, страна, полная страданий, но никогда не склонившая головы.

Чу Цяо никогда не видела плато, покрытое высокой травой, она просто слушала, как кто-то другой говорил об этом снова и снова, говорил о Янбэйе в те темные, трудные и неблагополучные дни.

Заснеженные горы и луга – величайшая радость для нее и Янь Сюня. Тогда они прятались в темноте, думая о табунах диких лошадей, и стремительной реке, как будто они видели в этом великую надежду в окружающей их холодной зимней ночи.

Люди, которые этого не испытывали, не могут оценить это чувство зависимости друг от друга. В этом удушающем, рвущем и сводящем с ума имперском городе они — два голых волка, стоящих спиной к спине, постоянно готовые к нападению, с поднятыми лапами и оскаленными зубами.

У них нет стены за спиной, и нет куска угля в печи. Опереться не на что, и нечем согреться. Можно только полагаться на того, кто стоит за спиной, ища смелости выжить, благодаря глазам и теплу этого человека. Они не разлучные товарищи по оружию, близкие люди и члены одной семьи, они друг для друга те, от кого невозможно отказаться.

Такого рода сложные чувства больше, чем чистая любовь мужчины и женщины, они стали частью друг друга.

Раньше у Чу Цяо не было времени подумать о таких вещах.

За свою короткую жизнь она, казалось, все время куда-то бежала, с кем-то сражалась, и что-то планировала, поэтому она от многого отказалась. Но в этот момент она думала о прошлом.

Она всегда была разумным человеком. Она знала, чего хочет, чего надо опасаться и что ждет ее в будущем, поэтому она искренне шла в соответствии со своей оценкой ситуации и планами и не могла ошибиться. Возможно, такой человек скучный, но она такой человек, неумолимо признающий только правду, упрямый, как буйвол.

Чу Цяо медленно закрыла глаза и глубоко вздохнула. Он ждал её. Она же чувствовала запах северного ветра вдалеке. Она знала, что он скучает по ней.

«Как долго ты будешь сидеть здесь в одиночестве?»

Чу Цяо опешила и резко повернула голову. Сяо Цэ был одет в сине-зеленый халат со свободной талией, он был чуть распахнут, открывая большую часть его крепкой груди, волосы, откинутые на спину, подобны черному шелку. Они были слабо завязаны и сейчас расстрепались, его глаза насмешливо прищуренные, словно веточки ивы в марте. В лунном свете, он был похож на сонную лисицу. Улыбнувшись Чу Цяо, он зевнул и легко поднял свою тонкую руку.

Чу Цяо медленно нахмурилась: «Как долго ты здесь стоишь?»

«Минуту», — пошатываясь, Ли Се приблизился к ней и небрежно присел рядом. Достав из рукава, он протянул ей серебряный кувшин с вином, спросив: «Выпьешь?»

Чу Цяо покачала головой: «Я никогда не пью».

Сяо Цэ слегка пожал плечами: «Ты так скучно живешь».

«Ты не лег спать посреди ночи, потому что хотел посмеяться надо мной?»

Сяо Цэ сделал глоток вина, он не был особенно большим, но после нескольких таких глотков щеки принца слегка покраснели.

Он перевел взгляд на Чу Цяо, затем указал на остров посреди озера и сказал: «Ты знаешь, сколько лет этому дереву?»

Чу Цяо была удивлена вопросом, но её собеседник похоже не ждал от неё ответа. Сяо Цэ сам ответил на него: «Прошло более четырехсот лет, как появился росток. Оно старше династии Чжао».

Затем он указал на маленький цветок на краю моста из черного дерева: «Ты знаешь, что это за цветок?»

Цветок бледно-лилового цвета, слегка колышется на ветру, он выглядит очень жалко, словно его в любой момент может унести ветер.

«Он называется Юянь. Он цветет в полночь и увядает ранним утром. Он цветет только раз в жизни, и всего несколько часов, но требуется год, чтобы его вырастить».

На серебряном кувшине с вином был вырезан узор из маленьких цветов, которые были очень похожи на этот Юянь.

Сяо Цэ поднял голову и сделал глоток вина, потом, повернув голову, он сказал с улыбкой: «Цяо Цяо, жизнь коротка. Белые волосы появятся в мгновение ока, ты должна больше веселиться. Не позволяй, прошедшему времени разочаровать тебя».

Чу Цяо медленно покачала головой и сказала тихим голосом: «Но если бы мне дали выбор, я бы предпочла быть короткой вспышкой, чем старым деревом, стоящим безмолвно всю жизнь на одном месте».

«Ха-ха», — легко рассмеялся Сяо Цэ. «У всех в этом мире свой образ жизни. Юянь живёт легко. Древние деревья живут долго, и они удивительны по-своему. Долгое существование и устойчивое положение — это своего рода красота. Большая сила и красота лет, может ли маленький цветок понять это?»

Чу Цяо повернула голову и увидела, что у Сяо Цэ блестят глаза, а на губах свободная и легкая улыбка. Она не могла оторвать взгляд.

Девушка спросила тихим голосом: «А как насчёт тебя? Ты хочешь быть красавицей ночи или женой на многие годы?»

«Я?» Сяо Цэ повернул голову и посмотрел на девушку, его лицо прояснилась: «Мои желания больше. Я надеюсь быть похожим на старое дерево и жить очень долго и в то же время я хочу оставаться таким же великолепным, как сейчас, все это время, ха-ха…».

Чу Цяо покачала головой и легко сказала: «Ты должен быть счастлив в жизни, не позволяй себе спутаться с луной*».

«Хорошее стихотворение!» Сяо Цэ улыбнулся, и поднял голову, чтобы выпить, затем небрежно сказал: «Я не ожидал, что Цяо Цяо будет талантливой женщиной».

Чу Цяо улыбнулась и ничего не сказала.

«Цяо Цяо, есть слова, я не знаю, нужно ли их произносить».

Чу Цяо ответила, не задумываясь: «Если ты относишься ко мне как к другу, ты можешь просто сказать это».

Сяо Цэ сегодня, мало походил на себя обычного. Хотя он продолжал много разговаривать и нет недостатка в смехе и бунтарских словах, но все равно он слишком мирно и спокойно сидел под лунным светом, в окружении цветов и деревьев. Его речь была тише, чем обычно. Возможно вокруг слишком много покоя, и луна светит слишком ярко.

Ветер присоединился к их беседе, поиграл с широкими рукавами, заставил запутаться подол жемчужного платья в синя-зеленом шелке, мягко растрепал волосы. Чу Цяо протянула руку и провела рукой, приглаживая волосы на висках. Сяо Цэ посмотрел на нее, его взгляд внезапно стал серьезным.

«Хотя в Великой Вэй сейчас хаос, принцы готовы схлестнуться друг с другом, и среди народа царит разброд, однако корни государства глубоки, а многовековой фундамент устойчив. Даже если ветер и волны пытаются опрокинуть судно, пока руль стабилен, его не легко перевернуть».

«С другой стороны, новый правитель Янбэйя кажется жестким, он уже вынудил Императора Вэй переместить свою столицу и отступить, но вокруг него ситуация не стабильна и смешаны различные силы. Есть собаки, которые готовы отхватить кусок на самом севере, это не считая Вэй на юге, и Янбэй до сих пор не признается правительствами других стран. Если вы не будете осторожны, двигаясь против течения, ваша лодка может быть уничтожена».

Сказав это, Сяо Цэ внезапно улыбнулся, он сорвал маленький цветок одной рукой, и злобно улыбаясь, сказал: «Янбэй и Вэй подобны Юяню и древним деревьям. Ночь пройдет, и тогда будет определен исход».

Порыв ветра, и маленький цветок, выскользнув из пальцев принца, упал в темные воды Цинчи, поверхность покрылась рябью.

Чу Цяо посмотрела на Сяо Цэ и внезапно почувствовала, что между ними, словно завис густой туман.

Однажды она пересказала Янь Сюню этот разговор, и мнение Сяо Цэ. Тогда Шидзи сидел на лошади, холодный ветер Яньбэйя нес с собой снег, который окрасил виски мужчины сединой. Он не был удивлен или расстроен словами Сяо Цэ, как она в этот момент.

Подумав, он медленно произнес: «Если это так, пусть эта долгая ночь никогда не закончится».

В то время она не понимала слов Янь Сюня, она просто подумала, Сяо Цэ, в конце концов, не правильно оценивает ситуацию и нового Вана Янбэйя.

Вэй — действительно древнее дерево с тысячелетними корнями. У этого дерева глубокие корни, раскинувшиеся по всей равнине Хунчуань. Однако, помимо этого преимущества, у древнего дерева слишком много ветвей и листьев. Все они нуждаются в питание, воде и солнечном свете. Они полагаются на свои корни, как вампиры, думая только о своих пышных ветвях и зеленых листьях. Дети и внуки, сил уходит много, а когда это необходимо, никого нет.

Но Янбэй, даже будучи слабым, обладает цепкой жаждой жизни сорняка. Пока есть хоть дюйм почвы, он может расти, будь то середина зимы или палящая жара, он тихо уснет, и будет ждать своего шанса.

Разве могли Янь Сюнь и его люди ждать рассвета, сидеть и смотреть, как умирает цветок, как он превращается в пыль на ветру?

Однако все эти мысли настигли ее, спустя много времени. В ночь холодной луны, Чу Цяо спокойно посмотрела на Сяо Цэ, и внезапно почувствовала, что не видела его раньше, он всегда скрывался под своими нелепыми высказываниями и взглядом на мир. Слишком много вещей, скрыто в нем, так глубоко. Словно под толщей тысячи футов мутной воды и нет никакого способа это обнаружить. И только сейчас сердце мужчины на мгновение приоткрылось, и тень понимания пронеслась между ними.

Она тихо спросила: «Сяо Цэ, ты мой друг?»

Сяо Цэ улыбнулся, похожий на лису, казалось бы, это неуместно, но он ответил: «Я принц Бянь Тана».

Чу Цяо осталась равнодушной и продолжала спрашивать: «Ты поможешь нам атаковать Вэй?»

Сяо Цэ покачал головой, и мягко ответил: «Нет».

«Тогда ты поможешь Вэй атаковать нас?»

Сяо Цэ на какое-то время опешил, а затем улыбнулся: «Чжэньхуан (император Вэй) тогда забрал восемнадцать провинций на равнине Хунчуань у Бянь Тана. Споры между двумя странами продолжаются уже сто лет».

Чу Цяо приподняла брови: «Итак?»

«В битве между Великой Вэй и Яньбэйем, Бянь Тан не собирается помогать кому-либо. Не говоря уже о том, что Чжао Чжэнде заставляет меня жениться на своей дочери, что совершенно для него бесполезно, ха-ха!»

Сяо Цэ расхохотался, когда говорил, Чу Цяо медленно улыбнулась: «В таком случае ты мой друг».

Девушка медленно протянула руку, ее губы улыбались, а глаза сияли. Сяо Цэ рассмеялся, услышав её ответ, который на мгновение ошеломил его.

Он повторил жест Чу Цяо, медленно протянул ей руку и крепко сжал её! Чу Цяо мягко улыбнулась. Она смотрела на Сяо Цэ блестящими глазами, и её улыбка внезапно стала такой ослепительной. Она слегка приподняла голову, и лунный свет озарил её лицо сияющим ореолом, головокружительное ощущение.

Она улыбнулась, и сказала: «Сяо Цэ, Янбэй — не цветок, и мы не подёнка (насекомое). Дерево Великой Вэй достаточно большое, но корни начали гнить. Его будущее зависит от нескольких честолюбивых принцев. Вряд ли они смогут удержать власть. Разве ты не слышал выражение, что тот, кто получит сердца обычных людей, завоюет мир».

В этот момент Сяо Цэ внезапно почувствовал себя немного ослеплённым, он слегка нахмурился и пробормотал себе под нос: «Кто покорит сердца людей, тот завоюет мир?»

Чу Цяо тихонько рассмеялась. Для этих стран, где царит рабство, которыми управляют слишком многие политические силы, подобное высказывание, кажется слишком невероятным.

Девушка кивнула, и медленно произнесла: «Император правит людьми, но власть народа безгранична. Все, что нужно армии, оружие, золото и серебро, и еда поступают от тех, кого презирают аристократы. Презренные рабы и обычные люди. Они самые терпимые. Пока есть немного пищи и кусок земли, они готовы отдать большую часть еды, чтобы поддержать других, но что, если у них ничего не останется?»

Чу Цяо повернула голову, твердо посмотрев принцу в глаза, и тихо сказала: «Никто не захочет добровольно ждать собственной смерти, Сяо Цэ. Если все обычные люди в этом мире выступят против «правящих», что вы сможете сделать? Это ведь может случиться?»

Сяо Цэ опешил, и нахмурившись, он спросил: «Как такое возможно?»

Чу Цяо улыбнулась: «Как это может быть невозможным? То, что не происходило раньше, разве это не казалось не возможным?

Столетия назад, вы когда-нибудь думали, что кочевники, что жили за перевалом решаться подняться против вас. Они перейдут через гору Иньшань и отвоюют восемнадцать провинций Хунчуань, и станут великой империей. Посмели же они пойти против Бянь Тан? Вы когда-нибудь думали, что глава семьи Налан восстанет против Вас и появится независимое государство Хуай Сун?»

Сяо Цэ нахмурившись, напряженно смотрел на нее.

Чу Цяо усмехнулась. Аристократы, императоры, они так уверены в себе. Поскольку они никогда не подвергали сомнению свое превосходство над простыми людьми, они считали, что их власть была дана богами, и думали, что они неприкосновенны, и так будет на протяжении тысячелетий. Послушание и терпение, разве не это удел народа?

«Сяо Цэ, все меняется. Невозможно постичь былую славу. Рано или поздно ты увидишь, насколько сильны разъяренные простые люди. Этой силы достаточно, чтобы сравнять горы с землей и вычерпать море, призвать ураган и вызвать бурю. Достаточно, чтобы перевернуть мир с ног на голову. Имперские собаки в Вэй, Янбэйе, Бянь Тане, Хуай Суне будут столь же слабы, как муравьи, перед лицом этой силы. Только тот, кто сможет приспособиться и правильно оценить свой народ, останется победителем».

На лице Сяо Цэ больше не было улыбки, он нахмурился и пристально следил за Чу Цяо, не сказав ни слова. Чу Цяо повернула голову, посмотрела на Сяо Цэ с улыбкой и тихо сказала: «Сяо Цэ, ты мой друг, поэтому я надеюсь, что когда поднимется большая волна, ты не будешь первым, кто будет вовлечен в водоворот».

Дует холодный ветер, и глаза человека внезапно становятся ледяными, похожими на лезвие, в них блеск отточенного оружия, он пристально смотрит на Чу Цяо, не моргая и ничего не говоря. Между ними словно пронесся ледяной вихрь. Спустя долгое время он успокоился.

Принц усмехнулся, а затем сказал: «Цяо Цяо, я никогда не слышал подобного, но я думаю, что это даже интересно, я подумаю об этом».

Чу Цяо показалось, что в этот момент Сяо Цэ был похож на убийцу, присматривающегося к жертве. Однако, в конце концов, он ничего не сделал. Хотя они представляют разные силы, разные позиции и разные режимы, но по ее словам, они друзья. Возможно даже больше, но они никогда не говорили об этом.

Внезапно, Чу Цяо поняла то, что беспокоило ее много лет: почему, когда вокруг было так много феодальных кланов, император Вэй начал с Яньбэйя? Почему он убил Янь Шичэна, который был наиболее предан ему. Если император хотел сократить власть кланов, не следовало ли начать с других?

Но теперь она поняла. Причина была очень простой. Все произошло, потому что Яньбэй вошел в большую торговую ассоциацию, Янь Шичэн принял новые идеи Датуна, и на холодном плато Янбэй расцвели новые цветы, которые могли дать чуждые Империи плоды.

С этой точки зрения Янь Шичэн пошёл не только против императора, он пошел против существующего строя. Это то же самое, что когда партия в капиталистической стране внезапно выступает за коммунистический строй и раздаче всей собственности, это невозможно принять и позволить. Это откровенное неповиновение и непростительное предательство.

В свое время Ван Янбэйя, возможно, не ожидал такого результата, и он так и не узнал, что сделал неправильно.

Чу Цяо тихо вздохнула, ее голос был мягким, он медленно плыл вместе с тихим ветром. Чу Цяо не знала, что слова произнесенные той ночью, изменят судьбу многих людей. Как нечаянное семя дало зеленые ростки. Эти семена прячутся под покровом льда и снега, спокойно ожидая своего шанса, когда придет весна, корень уже глубоко проникнет в землю.

«Цяо Цяо», — Сяо Цэ повернул голову, он слегка нахмурился, как будто долго обдумывал, как спросить. «Можешь сказать мне? Почему ты так уверена? Тебе и тем из Датуна, кого я видел, промыли мозги. Члены крупных торговых ассоциаций разные. Что заставляет вас так стремится, к своей цели? Это из-за … Янь Сюня?»

«Нет», — покачала головой Чу Цяо. Она легко улыбнулась, а затем сказала: «Потому что я видела это своими глазами».

Сяо Цэ на мгновение опешил: «Что?»

«Ты не поймешь», — Чу Цяо посмотрела на него, и внезапно мягко улыбнулась. Никто не поймет. Да, она видела это собственными глазами. Она знает, каким будет мир. Старая система неминуемо умрёт, и неизбежно родится новая.

Она твердо верила, что всем изменениям в будущем нужен только тот, кто укажет путь. «Сяо Цэ, ты понимаешь? Это моя вера и смысл моего существования в этом мире».

Примечание:

* — Стихотворение «Под луной одиноко пью» (ЛИ БО)

(пер. А.И. Гитовича)

Среди цветов поставил я

Кувшин в тиши ночной

И одиноко пью вино,

И друга нет со мной.

Но в собутыльники луну

Позвал я в добрый час,

И тень свою я пригласил —

И трое стало нас.

Но разве, — спрашиваю я, —

Умеет пить луна?

И тень, хотя всегда за мной

Последует она?

А тень с луной не разделить,

И я в тиши ночной

Согласен с ними пировать,

Хоть до весны самой.

Я начинаю петь — и в такт

Колышется луна,

Пляшу — и пляшет тень моя,

Бесшумна и длинна.

Нам было весело, пока

Хмелели мы втроём.

А захмелели — разошлись,

Кто как — своим путём.

И снова в жизни одному

Мне предстоит брести

До встречи — той, что между звёзд,

У Глава 114: Тепло позднего лета*

Ветра и дожди Бянь Тана.

(* — «Конец лета»- конец отдыха)

«Щафран, канифоль, Зеленый горошек, Гвоздика по полтора ляна, свечи для благовония из куриной кости, белый сандал, черный фенхель, золотой ладан по полтора ляна, имбирь, розовая орхидея и кассия по два ляна, индийские благовония, бадьян … »

Маленькая дворцовая дама Цю Суй болтала о вещах, которые собиралась купить сегодня, рецепт c перечнем специй и лекарств, специально выписанные имперским врачом для Чу Цяо, был аккуратно убран ею в рукав.

Во дворе стоял экипаж, обитый шелком, убранный драгоценным мехом, внутри, которого лежали золотая утварь и коробки с украшениями.

Чу Цяо уже рассказала Сяо Цэ о своем плане уехать следующей ночью. Принц не сделал ничего, чтобы остановить её. Он только сказал, что ей придется сначала увидеть императорского лекаря, а затем запастись лекарствами, прежде чем она сможет отправиться в путь.

Старый лекарь из больницы Тайюань пришёл сегодня навестить Чу Цяо. Ду Чжэнчжэн тщательно прослушал пульс и осмотрел её, он записал всё, на что Чу Цяо нужно будет обратить внимание в будущем.

Цю Суй был отдан список того, что она должна была купить в дорогу. Наконец, оставив ряд рекомендаций, он ушёл. Болезнь приходит как гора, но тянется как нить. Этот яд имеет глубокие корни, и его нелегко полностью вылечить, он требует тщательной обработки и осторожного лечения, и его незаметно изгоняют из организма с помощью мягких лекарств.

Сяо Цэ выбрал несколько служанок, у которых не было родственников во дворце, чтобы они отправились в Янбэй с Чу Цяо, и послал пятьдесят стражников, чтобы сопровождать их всю дорогу, во главе с лидером стражи Тие Ю, которому была передана золотая печать принца, чтобы расчистить им путь.

«Госпожа, в Янбэйе холодно?»

Зная, что они собираются следующим утром с Чу Цяо в Янбэй, маленькая горничная Цю Суй была в очень возбуждённом состоянии. Эта девочка, которая с детства росла во дворце и чьи родители и родственники умерли, все время искала возможность спросить что-нибудь у Чу Цяо, её большие глаза были полны ожидания и надежды на путешествие.

«Там очень холодно. Снег идёт шесть или семь месяцев каждый год. Там намного холоднее, чем здесь».

«Правда?»

Цю Суй была ошеломлена, её глаза расширились и она быстро сказала: «Мы должны взять с собой ещё несколько шкур теплого меха».

После этого она поспешно начала упаковывать вещи, и через некоторое время, она не только взяла много меха, но и принесла маленькую ручную печку и большую жаровню.

Чу Цяо не могла не улыбнуться и тихо сказала: «Хватит, ты столько всего берешь с собой, не говоря уже о поездке в Яньбэй, хватило бы даже для путешествия на Северный полюс».

«Северный полюс?» — удивленно переспросила служанка. «А что такое Северный полюс?»

«Северный полюс — место ещё более холодное, чем Янбэй», — сказала Чу Цяо с улыбкой. «Он покрыт большими сугробами круглый год, и там так холодно, что можно отморозить нос».

«Ах!» Опешила Цю Суй, прикрыв нос, как будто боялась, что её нос вот-вот отвалится, а затем воскликнула: «Госпожа такая умная и знает так много».

Брови Чу Цяо были приподняты, а уголки её рта скривились в насмешливой улыбке: «Лучше проехать тысячи миль, чем прочитать десять тысяч книг. Это место находится далеко от Янбэйя. После того, как мы приедем в Янбэй, ты, узнаешь так много, словно прочитала десять тысяч книг. Ты должна быть внимательной и всё запомнить, пока мы будем путешествовать, тогда ты станешь очень умной».

Горничные, которые были в комнате заулыбались, лицо Цю Суй стало красным, она прикрыла щёки руками и смущённо сказала: «Госпожа смеется над вашей служанкой».

В этот момент кто-то подошел снаружи к двери и постучал. Чан’эр поспешно выбежала и вскоре поприветствовала Дворцовую даму средних лет. У нее было бледное и слегка растерянное лицо, но она вежливо сказала: «Госпожа Чу, его королевское высочество приглашает вас зайти к нему».

«Приглашает меня?» Чу Цяо подняла брови: «Вы не знаете, почему его высочество меня ищет?»

«Слуга не знает».

Чу Цяо кивнула, протянула Цю Суй вазу с фруктами, которую держала в руках и сказала: «Я пойду».

Цю Суй быстро встала: «Служанка пойдёт за Госпожой».

«Нет необходимости, я скоро вернусь».

Был уже полдень, тёплый ветер дул в лицо, тени от ветвей деревьев скользили по земле. В огромном императорском саду никого не было.

Чу Цяо была одета в зелёное платье, из мягкой тонкой ткани, сшитой, так что бы слой находил на слой. Легкую, как дым юбку развевал ветер. Перейдя голубой мост, вышитые туфли на мягкой подошве ступили на каменную плиту, которая, наверное, пережила сотни смен холода и жары.

По обе стороны от дороги, стоят редкие плакучие ивы, и золотое тёплое солнце льётся с ветки на ветку, подобно воде, в конце, выплескиваясь на раскалённую каменную мостовую.

Кто-то разбил стеклянную вазу в траве и на осколках отражается фигура Чу Цяо, она разделена на множество больших и маленьких теней, одна часть за другой, которые невозможно соединить вместе.

«Простите, куда мы идем?»

«Пожалуйста, следуйте за слугой, Его Королевское Высочество находится в Павильоне Юшуй, мы идём в этом направлении».

Чу Цяо кивнула и больше ничего не сказала. В конце концов, Бянь Тан – одна из самых древних стран в Восточном Китае, которая передавала своё наследие тысячу лет. Этот дворец Цзиньву занимает огромную территорию, и его зодчество не сравнимо с постройкой Святого Золотого дворца в Вэй.

Хотя она прожила здесь уже несколько дней, она видела только сто или двести строений.

Прогуливаясь между цветниками и ивами, можно увидеть изящный водный павильон, стоящий на небольшом острове посреди озера, с белыми лилиями, плавающими вокруг. Далее на берегу сине-голубой дворец, скрытый между древними грушами.

Подошла небольшая лодка, служанка наклонилась, чтобы помочь ей, и сказала тихим голосом: «Госпожа, садитесь в лодку».

Чу Цяо кивнула, слегка приподняла ногу и твердо встала на дно. На корме в лодке сидела молодая девушка в светло-зелёной рубашке, с подтянутыми штанами, обнажающими две белые икры, её внешность была очень нежной, и она тайно наблюдала за Чу Цяо, прищурив глаза.

Когда лодка переплыла на другой берег, Чу Цяо первой выпрыгнула на сушу и увидела нескольких молодых охранников. Они разглядывали Чу Цяо, их взгляды стали напряжёнными, они внимательно осмотрели её с ног до головы, а затем двое стражников подошли к ней. Один молча показал жестом, что бы девушка следовала за ними.

Чу Цяо обернулась и увидела, что старый евнух, который так же был в лодке, испустил долгий вздох, вынул из рукава кусок ткани и осторожно вытер лоб.

«Где его высочество?» – слегка наклонив голову, Чу Цяо спросила у одного из охранников.

Он беспечно ответил: «Впереди».

Чу Цяо кивнула, а затем уточнила: «Ты откуда? Акцент не родной для Тан Цзина».

Стражник сказал: «Я с северной границы, служил под командованием генерала Сюй».

«Странно, я не знала, что армия Бянь Тана всё ещё имеет посты на северной границе. Я действительно была не в курсе».

«Военная система Бянь Тана отличается от системы Великой Вэй. Повсюду на границах находятся выдающиеся солдаты имперской армии», — объяснил другой охранник, который был чуть помоложе.

«О?» Чу Цяо повернула голову и сказала со слабой улыбкой: «Этот старший брат стражи очень хорошо знает армию Вэй».

Лицо мужчины слегка скривилось, он неловко улыбнулся, и сказал: «Да, я кое-что знаю».

«Госпожа, идите скорее, Его Величество просил поторопиться».

Чу Цяо кивнула, и внезапно остановившись, раздраженно сказала: «Я не взяла плащ, который Его Высочество забыл у меня утром».

Двое опешили, старший быстро сказал: «Это не имеет значения, мы пришлём кого-нибудь попозже забрать его».

«Мне стыдно за доставленное неудобство, позвольте мне самой за ним вернуться».

Молодой гвардеец с тревогой ответил: «Нет, не беспокойтесь стражник сам заберёт и отнесёт его в княжеский дворец, Госпоже надо сначала навестить его королевское высочество».

«О, тогда всё хорошо», — улыбнулась Чу Цяо, затем последовала за ними в направление ко дворцу, скрытому среди ветвей и листвы древних груш.

Сильный порыв ветра обрушился на старые деревья, и листья полетели вниз, падая, задевали стройные плечи девушки. Одновременно вместе с этим, поток силы пронесся среди маленького отряда, светло-зелёная фигура резко прыгнула высоко вверх.

Был слышен только громкий хлопок, Чу Цяо сильно ударила одного из стражников по поясу, его тело отлетело назад. Следом, пришла очередь охранника, шедшего позади неё. Девушка согнула кисти рук, превращая их в когти, сломала кость, потянувшейся к ней руки, после чего ударила локтём и оттолкнула противника ногой.

Изначально хрупкая и симпатичная девушка внезапно превратилась в смертельную пантеру.

Кровавая ракшаси, словно огненная молния, несколько взлетов и приземлений и она уже находилась в пяти футах от охранников, направляясь к лодке!

Прозвучал сигнал, стражники вытащили мечи, бросились вперед, закричав: «Хватайте её!»

Чу Цяо усмехнулась: «Если бы она ранее не проявила милосердие только потому, что не знала, кто стоит по другую сторону, тогда в этом бы вообще не было необходимости».

Она встряхнула рукой, и кинжал, закреплённый на её плече, соскользнул к запястью. Сверкнул холодный свет, Чу Цяо даже не взглянула на него, продолжая бег. Острое лезвие быстро полетело, и ударило приближающегося человека в грудь. Мужчина вскрикнул, и упал. Чу Цяо стремительно продолжала двигаться к лодке.

«Ловите её!»

Более дюжины охранников, что находились вдалеке, также бросились за Чу Цяо, стремясь окружить её. Все держали мечи наготове.

Лезвие сверкнуло под лучами солнца, вкус жажды крови повис в воздухе. Стражник лет тридцати бросился вперёд, с обнажённым мечом, жестоко атакуя.

Чу Цяо подняла брови и проследила за великолепным оружием. Лезвие рассекало воздух сверху вниз. Оно с лёгким вздохом перерезала ленту, плывущую по ветру. Выражение лица Чу Цяо оставалось таким же спокойным, а её тело заскользило, словно вьюн. Оно двигалось гибко и быстро, колено ударило по ноге, нападавшего, направленная сила, кинжал в её руке с первого раза не достиг горла человека. Вращение, толчок, нож перекинут в другую руку, горло врага перерезано!

Действия были связанными друг с другом и слегка небрежными, девушка, не задумываясь, пробежала еще пять шагов, стражники за её спиной почувствовали беспокойство, казалось что то, что происходит невероятно!

Цветы источают аромат, подхваченный ветром, солнце отражается в воде, красивый пейзаж вокруг, движения Чу Цяо похожи на танец. В её исполнение, бой кажется искусством.

Падение! Полет! Крик! Удар Чу Цяо достиг своей цели. При столкновении с противником, было очевидно, что она не собиралась умирать. Она больше не скрывала своих убийственных намерений и острых зубов, скрытых в её легкой фигуре.

Звук удара металла о металл!

Стражников становилось всё больше и больше. Чу Цяо вскочила, обхватила за голову одного из нападавших, его колени подкосились, и брызги крови полетели в небо!

Лодка была прямо впереди, и юная лодочница была потрясена, когда увидела эту кровавую сцену битвы, её лицо было бледным, она кусала бескровные губы. Когда она поняла, что Чу Цяо несётся в ее сторону, как дьявол, она сразу же схватила весла и собиралась в спешке быстро уплыть, евнух остался на берегу.

Чу Цяо применила свою силу, сделав три шага вперед и резко пнула мужчину ногой в промежность. Затем она воспользовалась передышкой, и взлетела вверх. На мгновение, могло показаться, что по небу летит большая птица, охранники растерянно следили за ней. Несколько секунд и Чу Цяо уже твердо стояла на носу лодки!

Глаза Чу Цяо были холодными, на её теле не было следов крови, но на берегу творился хаос. Девушка обернулась в ответ на испуганный взгляд лодочницы и тихо сказала: «Вперёд!»

Хозяйка лодки смотрела на неё, не отрываясь, она не осмелилась даже пошевелиться. Шорох и холодный свет отразился на лезвие, Чу Цяо крепко приставила кинжал к её шее и холодно сказала: «Плыви!».

Лодка качнулась, и по мере того, как она отплывала всё дальше и дальше, люди на маленьком острове посреди озера бегали из стороны в сторону, и что-то кричали. Чу Цяо сначала не волновало это, она уже собиралась вздохнуть с облегчением, но в этот момент непонятная тревога поднялась из глубины её сердца. Чу Цяо не колеблясь, спрыгнула с лодки в воду.

Почти сразу раздался громкий треск, девушка, что вела лодку, закричала, огромный валун весом более двухсот килограмм обрушился на корму. Лодка развалилась на части, в воде плавали разломанные доски, тут же рядом был и окровавленный труп её хозяйки.

Обрушилась кровавая волна, Чу Цяо едва ли нужно было оглядываться, чтобы увидеть, что это было за оружие. Она крепко стиснула зубы, её лоб пересекли синие вены, если сейчас начнется бой, не надо много сил, что бы схватить её, атака в этот момент не для неё.

В её глазах отразилась свирепость волка!

Чу Цяо быстро поплыла к противоположному берегу. Здесь не было лодок. Она была уверена, что переплывет на другую сторону прежде, чем преследователи смогут догнать её. Как только она выйдет на берег, она обязательно сможет уйти живой!

Однако, как только она подумала об этом, присматривая место, где лучше вылезти на берег, перед ней появилась тёмная тень. Чу Цяо была растеряна, а затем она услышала грохот, перед ней и позади нее поднялись волны, у неё не было времени нырнуть. Неожиданно, Чу Цяо почувствовала, как её тело стало легче, как будто она была чем-то поймана, и её тело непроизвольно поднялось! Рыболовная сеть? Она попалась в сеть?

Прошло пару секунду, Чу Цяо слегка повернула запястье, вытащив кинжал, несколькими ударами разорвала рыболовную сеть, с глухим всплеском её тело ударилось о воду, она снова была в холодном озере. Однако не было времени радоваться.

Опять обрушилось ощущение невесомости, и её перевернуло вверх ногами. Чу Цяо снова вытащили из воды, и она запуталась в рыболовной сети.

«Нет! …..» Чу Цяо не смогла удержаться от ругательства: когда она собиралась снова перерезать сеть кинжалом, её отвлекли стрелы, направленные в её сторону. Оглядевшись, девушка недалеко от ивы у острова увидела несколько маленьких лодок.

Они стремительно плыли к ней, стражники, сидящие в них, были облачены в легкие доспехи, с близкого расстояния можно было разглядеть взведенные арбалеты в их руках. Стрелки были напряжены, в упор смотря на девушку. По обе стороны озера, можно разглядеть множество людей, часть из них устроили засаду. Привязанные к ветвям больших деревьях, длинные веревки пересекали озеро, к ним были прикреплены рыболовные сети, одна из них удерживала Чу Цяо.

Кажется, что её противник уже давно отлично подготовился.

«Выкинь кинжал!»

Охранник в лодке громко закричал, его рука сжимала арбалет, стрела была на спуске. Чу Цяо видела, что хватит не большого сопротивления с её стороны и противник выстрелит, не задумываясь. Она не сомневалась, что стрелы отравлены и у стражников приказ, не оставлять её в живых. Так что она опустила руку, и, не глядя, разжала пальцы, услышав только всплеск: кинжал упал в воду и медленно опустился на дно озера.

«Ведите её сюда!» – закричал кто-то на острове.

Чу Цяо смирилась со своей судьбой, она была связана и лежала в лодке. Стражник греб, направляя медленно плывущую лодку к старым грушам. Небо сегодня очень хорошее, ясное, отражается в неподвижной воде озера, солнце золотое, белые птицы рассекают воздух. На берег девушку вытащили двое, и повели к дворцу, который прятался среди плакучих ив.

Ворота дворца были настежь распахнуты. На мягкой кушетке лениво лежала женщина в роскошной одежде. Словно украшение из нефрита, которое на первый взгляд, обладает ослепительным блеском.

Девятая Принцесса Вэй, Юань Янь, холодно смотря на Чу Цяо, тихо сказала: «Это действительно было трудно, пригласить тебя ко мне».

«Каков хозяин, такие и гости. Ваше Высочество так гостеприимны, и вините других в несоблюдении этикета?»

«Какой острый язык!» — холодно фыркнула Юань Ян и сразу же села, холодно посмотрев на Чу Цяо, она тихо сказала: «Я хочу увидеть, сможешь ли ты быть такой остроумной в будущем!»

Чу Цяо совсем не испугалась, насмешливо ответив: «Все зависит от воли принцессы».

Юань Янь была в ярости, и громко воскликнула: «Идите сюда, позаботьтесь об этой выскочке из Яньбэйя!»

Чу Цяо медленно закрыла глаза, она попала в руки семьи Юань. Ей не повезло. Она просто надеялась, что эта женщина была настолько поглощена своей ненавистью, что не станет убивать её немедленно. Если Цю Суй и другие достаточно умны, ещё есть время успеть попросить Сяо Цэ о помощи.

Успела сгореть только одна палочка благовоний, и Чу Цяо снова затащили в холл Дворца, но теперь она больше не могла стоять сама. По её ногам били деревянными палками, её телу досталось ещё больше. Эти солдаты не проявили никакого милосердия перед хрупкой девушкой. Все, казалось, испытывали к ней глубокую ненависть. Ее чуть не забили до смерти.

Одежда Чу Цяо была в кровавых пятнах, кровь, капающая с её лба, мешала смотреть. Но в её глазах, не было и тени страха. Она холодно смотрела на Юань Янь, девятую принцессу Вэй, её лицо было очень спокойным, даже с оттенком высокомерия и жалости.

Юань Янь с холодным выражением лица, сказала издеваясь: «Как ты себя чувствуешь? Я не ожидала, что человек, которого Седьмой Брат и другие не смогли отыскать по всей Вэй, сам упадет мне в руки. Такой гнусный человек, расскажи мне о себе. Что же мне с тобой делать?»

Юань Янь фыркнула, и вытащила меч. Принцесса Вэй, встала, и, усмехаясь, пошла к пленнице, ненависть таилась в уголках её рта: «Я действительно ненавижу тебя, почему бы не убить тебя сегодня? Считаешь себя неприкасаемой?!»

Чу Цяо чувствовала, что теряет сознание, кто-то сзади ударил её палкой по голове, в глазах потемнело. Она смотрела на Юань Янь, но не видела её лица. Перед глазами плыли цветные волны, рассеивались, в сознание отражалось воспоминание из детства, она видела девятую принцессу с властным и высокомерным выражением лица, стоявшую среди толпы придворных.

В то время Юань Янь очень злилась на Юань Чуньер, поэтому она всегда пыталась всеми средствами навредить Янь Сюню, о котором заботилась Чуньер. Это было самое тяжелое время для них в Золотом дворце. Чу Цяо и Янь Сюнь получали побои почти каждый день.

В те дни, когда сопротивление было недопустимым, они тайно давали так много обетов, но с годами постепенно забыли о них.

Голову вверх. Чу Цяо мягко улыбнулась, в её глазах было пренебрежение, она посмотрела на Юань Янь и холодно сказала: «Я буду помнить этот день».

Юань Янь была в ярости: «Какая храбрость! Ты даже осмеливаешься угрожать мне!»

Чу Цяо усмехнулась и посмотрела на Юань Янь с презрением. Она вздохнула, и сказала слабым голосом: «В той ситуации, в которой находимся вы и я, вы могли убить меня многими способами. Официально вы должны были сообщить обо мне в Вэй и оказать давление на Бянь Тан, заставив Ли Се отослать меня из дворца. Затем вы могли бы захватить меня по дороге».

«Если вы хотели сделать всё сами, вы могли бы подкупить служанок рядом со мной, если бы я заболела, императорский лекарь убил бы меня незаметно. Но вы этого не сделали. Вы сделали это громко, с фанфарами, и вопиюще пренебрегая законами страны, в которой находитесь».

«Вы думаете, что таким образом удержите тех, кто пытается недооценить вас. Вы думали, что это сожжет любое противостояние против вас во дворце Бянь Тана. Вы будете первой среди женщин принца, и после всего случившегося, они будут уважать вас».

«Вы, принцесса Вей, и хотите, что бы к вам относились во дворце Цзиньву, также, как дома. Но вы когда-нибудь думали, что если вы сделаете это, что скажет Ли Се? Какой Янбэй? Вы не отстаиваете интересы Вей, а просто ведёте себя, как ревнивая женщина».

«Вы потеряли своё изначальное положение, показав, ваше стремление к власти и вашу глупость, ведь вы своим поступком унизили наследного принца, «оставили первое лицо Бянь Тана в грязи». Вы все еще гордитесь этим? Вы все так же уверены в себе?»

Чу Цяо презрительно фыркнула, и её мрачный взгляд скользнул по побледневшему лицу Юань Янь, глаза выражали презрение. Она продолжила говорить: «Юань Янь, ты никогда не думаешь. Ты была такой раньше, и ты не изменилась. Похоже, что события в Чаньане не повлияли на тебя. Очевидно, они не заставили вас не повзрослеть, не поумнеть».

«Замолчи!» — Юань Янь закричала и ударила Чу Цяо по лицу.

Чу Цяо медленно повернула голову, её глаза были свирепыми, и она сказала тихим голосом: «Я запомню эту пощечину. Однажды, я уверена, ты расплатишься за неё, десять раз!»

«Боюсь, ты не доживёшь до этого времени!»

Юань Янь подняла меч, Чу Цяо еле стояла, но её взгляд был твердым, она в упор смотрела на Юань Янь, её пальцы тайно коснулись последнего кинжала на бедре. Это её последний способ спасти свою жизнь.

Пока Юань Янь находится в раздумьях, у неё ещё есть шанс сбежать. Её ноги и тело были сильно повреждены сильными ударами палок, но если она останется, её убьют! Острый клинок меча был обнажен, и мерцал холодным светом.

Лезвие меча было уже готово пронзить грудь Чу Цяо, но в этот момент раздался яростный крик. Дверная панель внезапно треснула, влетели двое стражников. Охранники у дверей упали на землю!

«Стоять!»

По всему залу разнесся резкий крик, и никто даже не увидел, как вошел этот человек — его движения были настолько быстрыми, что его было почти не различить. Темно-красное платье украшено благоприятным узором, светлые сапоги расшитые золотой нитью ступают по мягкому нансовскому ковру.

Человек ударил по ладони принцессы, державшей меч, и стража позади него ворвалась в зал, как стая волков. Свита принцессы Вэй, чьи ноги задрожали, опустились на колени.

Сяо Цэ присел перед Чу Цяо, которая опустилась на пол, его брови нахмурились, в глазах, казалось, застыл лёд. На первый взгляд он не был очень зол и не выказывал никаких эмоций. Но те, кто находился рядом, были готовы отступить от него на несколько шагов. Он протянул руку, пытаясь обнять Чу Цяо, но не знал, как сделать это, не причинив девушке боль. Кончики его пальцев задрожали, обнаруживая след растерянности.

Юань Янь поднялась с земли, она упала, когда её оттолкнули, на её лице застыло недоверчивое выражение, она воскликнула: «Принц Ли! Как вы посмели …»

«Замолчи», — тихий голос звучал медленно, уже не обычным для него глупым тоном, а холодным, и даже кровожадным, с оттенком гнева.

Он не оглядывался, а медленно произнес, жестко, выговаривая слова: «Прежде чем я смогу контролировать себя, чтобы не убить тебя, выйди!»

Глаза Юань Янь стали красными. Её сердитый голос дрожал.

Она указала на Чу Цяо и воскликнула: «Как вы посмели так со мной разговаривать? Каков её статус? Неприкосновенная и уважаемая, здесь я, Принцесса Великой Вэй – ваша будущая жена. Как вы посмели …»

«Немедленно, выбросите её отсюда!»

«Да! Ваше Высочество».

Двое сильных стражников вышли вперед и схватили Юань Янь. Вся комната наполнилась хриплыми криками, она кричала, словно бешеная сова, или кот с отрезанным хвостом.

Раздался приглушенный стук, и крики Юань Янь затихли, её фактически выбросили за дверь, охранники Сяо Цэ.

Дверь снова была открыта, представителей свиты Вэй вытащили на улицу перед Дворцом, как собак.

Сяо Цэ всё ещё сидел на корточках перед Чу Цяо, хмурясь, с очень серьёзным выражением лица, он долгое время молчал.

Чу Цяо посмотрела на него и, наконец, беспомощно вздохнула: «Разве ты не собираешься помочь мне встать?»

«Если ты можешь ещё говорить, это доказывает, что ты не умрёшь».

Это был уже его обычный тон, но Чу Цяо смотрела ему в глаза и не чувствовал ни малейшей насмешки и игривости. Он смотрел на неё очень серьёзно, его выражение было таким напряженным. Хотя он пытался скрыть это, Чу Цяо всё ещё могла почувствовать его беспокойство и панику.

Ей пришлось кивнуть, в груди возникло необъяснимое чувство, и она согласилась, её голос звучал уверенно и серьезно: «Да, я не умру».

Они были так близко, что Чу Цяо, казалось, смогла почувствовать вздох облегчения Сяо Цэ. Напряжённое выражение лица мужчины внезапно расслабилось.

Он посмотрел на Чу Цяо и внезапно опустил голову, так словно это он был серьёзно ранен. Он наклонился вперед, прислонившись лбом к её плечу. Лёгкий вздох, его тело расслабилось. Чу Цяо почувствовала, что сила из его тела, казалось, исчезла в одно мгновение.

«К счастью …»

Его голос был таким тихим, что Чу Цяо не могла ясно расслышать следующие слова. Послеполуденный ветер по-прежнему такой душный, и солнце светит в окно, оставляя яркие пятна на полу.

Сяо Цэ был одет в тёмно-красный халат с плотными швами, расшитыми тёмно-черными розами. Его кожа была бледной, его волосы на лбу и висках были аккуратно убраны, но они стали слегка влажными, казалось, что он немного вспотел.

Сяо Цэ поднял голову, он старался не смотреть Чу Цяо в глаза, просто встал на одно колено, а затем протянул руки, нежно взяв её под шею и ноги. Тело девушки напряглось, её пронзила жестокая боль, она побледнела, и нахмурилась, пытаясь это скрыть.

Сяо Цэ посмотрел ей в глаза, но не показал, что понял. Он просто смотрел на неё спокойно, ожидая, пока пройдёт её боль, а затем осторожно наклонился вперёд и взял ее на руки.

«Потерпи немного», — прозвучал в её ушах низкий голос. Чу Цяо слегка кивнула, и Сяо Цэ применил все силы, чтобы осторожно встать.

Охранники с обеих сторон преклоняли почтительно колени, дверь была открыта, и солнце на улице ярко сияло, слепя глаза.

Как только они вышли из дверей на улицу, то увидели Юань Янь, она осталась стоять во дворе, упорно настаивая на своей правоте. Она агрессивно смотрела на Сяо Цэ и Чу Цяо, её глаза, казалось, готовы были прожечь в них дыры.

Взгляд Сяо Цэ лениво скользнул по её лицу, а затем он сказал охранникам, стоящим за ним: «Ещё до темноты, отправьте девятую принцессу подальше от Тан Цзина. В течение семи дней я хочу, чтобы она покинула территорию Бянь Тана. Ей запрещено приближаться к границам Бянь Тана».

Юань Янь приподняла брови, услышав это, она собиралась сделать шаг вперёд, но её крепко держала служанка, стоящая позади неё.

Сунь Ди носил изысканный халат, он стоял рядом с принцем. Он слегка нахмурился, и сказал тихим голосом: «Ваше Королевское Высочество, это, вероятно, неуместно. В конце концов, Ее Королевское Высочество, принцесса Великой Вэй, была послана в Тан Цзин лично Императором. Хотя она не Ваша супруга, но письмо о назначении уже выдано. Это может повлиять на отношения между двумя странами».

Лицо Юань Янь слегка смягчилось, когда она услышала эти слова, она провокационно посмотрела на Сяо Цэ. Она была готова простить его, ведь у него теперь не было другого выбора, кроме как принять её.

«Ты из Вэй или ты, северный тигр, говоривший то же самое полгода назад?»

Сяо Цэ презрительно фыркнул, его прищуренные глаза холодно посмотрели на свиту принцессы Вэй, и он легкомысленно произнес: «Скажи Императору, если ты хочешь выйти замуж, то должна найти других учителей. Ты женщина, и я, Сяо Цэ, не буду смеяться над тобой».

После этого он пошёл вперёд с Чу Цяо на руках. Сунь Ди опешил и кинулся за ним, тихо спросив: «Тогда эти люди …»

«Всех убить».

Голос Сяо Цэ слабо слышался, сквозь ветер: «Когда они приехали в нашу страну Бянь Тан, они все осмелились вести себя слишком смело, показывая свою власть и нарушая закон. Сможем ли мы выпустить их из страны, учитывая их смелость? Девятой принцессе будет одиноко в дороге. Сун Ди, найдите несколько солдат, которые сопроводят её».

Вдруг сзади раздался громкий вздох, а после долгого молчания отчаянный крик и невнятная мольба. Звук был настолько резким, что проникал сквозь высокие облака. Плакучие ивы на берегу пролили слезы на землю, а их ветви и листья вытянулись, как только что нарисованные брови.

Сяо Цэ обнял Чу Цяо, неся её на руках, он пошёл вперёд первым, шелковые ленты колыхались в такт шагам. Ветер раздувал его длинную одежду и густые чёрные волосы. Этот прохладный ветерок дул с озера, неся с собой освежающий запах воды и зелени. Легкие волны на озере, серебрились рябью.

У Чу Цяо внезапно закружилась голова. Она не знала, было ли это возвратом болезни или истощением из-за её старой травмы. Возможно её болезнь обострилась из-за произошедших событий.

«Поспи немного».

Ободряющий голос мужчины прозвучал в её ушах, он отличался от его обычного насмешливого тона. Он крепко взял её за руку, а затем прошептал: «Всё будет в порядке».

Да, все в порядке…

Чу Цяо облегченно вздохнула, она знает, что ничего не случится, верно? В конце концов, это территория Ли Се. Кто может быть хитрее его? Он обязательно должен был прийти, чтобы спасти её. Казалось, она думала так, всё это время, даже стоя лицом к лицу с Юань Янь, она особенно не беспокоилась.

Её голова была тяжёлой, она опиралась на грудь Сяо Цэ. Раньше она думала, что этот мужчина должен быть мягким, как вата. А вот сейчас лежит в его объятиях. На самом деле, у этого человека твердые руки, он тёплый и его объятия могут защитить от сильного ветра и холода. Прозвучал тихий вдох, и Сяо Цэ опустил голову, его взгляд на мгновение застыл.

Волны на озере блестят в лучах солнца, ветви ивы дрожат на ветру. Сяо Цэ был задумчив, о чём-то размышляя, он перестал хмуриться. Надо немедленно вызвать императорского лекаря, и проследить, что бы использовали лучшие лекарства. Теперь поездка в Янбэй может быть отложена.

Летний ветерок позднего лета, разносит яркий аромат цветов по округе. Вдалеке листья лотоса стремятся к небу. Это последние лотосы, оставшиеся на озере.

Млечного Пути

Глава 115: Преграды на пути

Ветра и дожди Бянь Тана.

На закате пошёл дождь, над верхушками ив повисла луна, серебристо-белый серп выглядывал из-за туч, тонкий, словно изящная бровь девушки.

Толпа королевских лекарей вышла из резиденции Фухэ, зелёные зонтики мерно раскачивались в такт шагов, широкие зелёные мантии волочились по земле, бледно-голубые сапоги ступали по лужам, поднимая брызги воды. Согнувшись под тяжестью огромных коробов с лекарствами, за ними шли молодые ученики-медики, одетые в небольшие светло-зелёные халаты. Процессия выглядела весьма странно, всем своим видом напоминая плывущие под дождём банановые ветви.

За окном, оставшиеся немногочисленные цветы лотоса, постепенно осыпались под этим дождём, потревожив прозрачные воды пруда. Молодая служанка вбежала в переднюю, волосы на её висках промокли и прилипли ко лбу. Цю Суй тихо окликнула её. Две молодые девушки перешёптывались в галерее и, хотя они говорили очень тихо, ветер доносил их голоса во внутренние покои.

«Дождь уничтожает оставшиеся лотосы. Тетя Ся говорит, что наследный принц любит эти цветы, она хочет, чтобы мы накрыли их зонтиками».

Цю Суй тяжело вздохнула: «А что толку? То, что должно, в любом случае опадёт. Люди из дворца Дзинсэ чрезмерно заискивают перед принцем».

«Действительно, сейчас сентябрь, уже наступила осень».

Пошептавшись, служанки ушли, и их голоса постепенно смолкли. Росшее за окном дерево отбрасывало тень, холодная луна заливала всё вокруг белым, как иней, серебристым светом. Все вокруг погрузилось в тишину, шорох крыльев изредка пролетающих птиц, разносился далеко вокруг.

В этих покоях уже давно никто не жил, комната была большой, отчего казалась несколько пустой. В северной части комнаты стояла огромная кровать из сандалового дерева, занавешенная несколькими слоями синего тюля, расшитого золотыми птицами Луань-няо*, когда дул ветер, развивающиеся занавески напоминали колышущиеся листья лотоса и в то же время клубящийся в воздухе легкий дым. Окно, выходящее на юг, было широко распахнуто, за ограждением раскинулся пруд с лотосами. Под напором ветра и дождя листья лотоса раскачивались, словно тряпичные, было заметно, что цветы уже начали увядать. Желая угодить своему хозяину, слуги сели в лодки и, стараясь охватить как можно большую территорию, высоко подняли зонтики, пытаясь защитить последние цветы синего лотоса от прохладного дождя.

__________

* Луань-няо — чудесная птица в древнекитайской мифологии, чьё появление было возможно лишь в мирные времена. В древнем Китае декоративно-ритуальные изображения луань-няо помещались на знамя правителя, также ими расписывали его колесницу.

Сяо Цэ сидел на стуле, его пальцы гладили подлокотники, красная краска, покрывающая вырезанный на деревянной поверхности узор счастья и долголетия, уже облупилась, слуги приводили дом в порядок второпях, поэтому покрасить стул явно забыли, подушечки пальцев скользили по шероховатой поверхности. Но Сяо Цэ не обращал на это внимания, казалось, что его глаза были закрыты, в то время как на самом деле они были открыты, только прищурены, пристально глядя на лежавшую на кровати девушку.

На Чу Цяо было тонкое светло-голубое луаньское платье, оттенённое с внутренней стороны белым шелком, зеленая шифоновая рубашка была расшита маленькими светло-серыми маргаритками, рисунок был изящным, но сдержанным. Лицо девушки было очень бледным, брови плотно сомкнуты, лицо исхудало и заострилось.

Лекари из королевской больницы уже ушли, и хотя были сказаны тысячи успокаивающих речей, в воздухе по-прежнему висело напряжение, заставлявшее чувствовать тяжесть на душе.

Лунный свет озарял комнату, отчего большой зал казался ещё просторнее. В комнате не было ни мебели, ни предметов интерьера, ничего кроме большой кровати и стула. Несмотря на возраст постройки, пол из чёрного дерева был очень прочен. Зал был настолько широк, что при разговоре слышалось эхо со всех четырех сторон, что делало это место ещё более уединённым, ещё более заброшенным.

Однако эти покои находились в непосредственной близости от дворца наследного принца Сяо Цэ, много лет назад здесь жил и рос сам Сяо Цэ. Когда-то резиденция Фухэ была многолюдной с прекрасным садом, но в какой-то момент по неизвестной причине это место было наглухо заперто, двери были опечатаны ярко-красной лентой с изображенной на ней королевской розой. С тех пор здесь никого не было. В мгновение ока пролетело уже шесть лет.

Чу Цяо слегка пошевелилась, снаружи дул холодный ветер, похоже она замерзла. Сяо Цэ встал, его парчовые сапоги наступили на слегка влажный пол, подойдя к окну, он закрыл раму, после чего снова вернулся к её постели. Его длинные пальцы осторожно приподняли синие занавески, постепенно открывая лицо лежащей девушки. Длинные ресницы, красивый носик, красные губы, миленькие ушки, длинная, тонкая шея…

Он протянул руку перед девушкой, как будто хотел подтянуть одеяло, но ветер и дождь внезапно усилились, ливень гулко барабанил по подоконнику. Лунный свет, слабо пробивавшийся сквозь окна, осветил чёрные волосы Чу Цяо тонким, но холодным блеском, от которого веяло одиночеством. В дюйме от Чу Цяо его пальцы замерли и напряглись, после чего окончательно остановились. Безмолвно сиял лунный свет, растягивая длинную тень на полу, тёмную и тонкую.

Вдалеке послышалась барабанная дробь. В этой живописной столице Бянь Тан даже звуки барабанов звучали как чжуцинь, чистые и мелодичные, словно шорох ветра.

Неизвестно сколько времени прошло, на небе высоко взошла луна и снова опустилась, дождь постепенно стих. Мужчина, наконец, отвел взгляд, медленно повернулся и вышел через двери. Великолепные тёмно-красные одежды волочились по земле, как старые руки дюйм за дюймом переворачивают пожелтевшие страницы, он вспомнил столько ушедших дней. Дверь распахнулась, Сунь Ди стоял в галерее, облокотившись на колонну и скрестив руки на груди. Увидев, что принц вышел, Сунь Ди поднял голову и слегка улыбнулся.

Казалось, что Сяо Цэ не видит его, он шёл прямо вперёд.

«Ваше Высочество, госпожа Юшу из павильона Ю Шан дважды приходила, услышав, что наследный принц промок под дождём, она специально приготовила суп из женьшеня, он ждёт вас во дворце».

Сяо Цэ не ответил, продолжая двигаться вперёд, как будто не слышал его слов.

Однако голос Сунь Ди стал лишь более задорным, он довольно ухмыльнулся и сказал: «Танцовщица Люлю из павильона Люфу также прислала свою служанку с множеством ценных лекарств для госпожи Чу. Говорят, что госпожа Тан из дворца Тан Жань отправилась в южный монастырь, чтобы помолиться за благополучие Вашего Высочества и госпожи Чу. По слухам к ней присоединились дамы из других дворцов, должно быть старшие монахи из южного монастыря сейчас в растерянности, ведь храм переполнен молящимися Будде женщинами, такая отрада для глаз. А еще…»

Ночной ветер был свеж, дождь, наконец, утих, за двумя молодыми мужчинами следовала толпа служанок, они держались на расстоянии, не осмеливаясь приближаться слишком близко.

Точно что-то вспомнив, Сунь Ди воскликнул: «Ах да, дочь госпожи Хэ тоже днем прибыла во дворец. Узнав о том, что произошло, она решила остановиться в резиденции четвертой принцессы, и настояла на том, чтобы дождаться, когда Ваше Высочество найдёт время и навестит её».

«Что, в конце-то концов, ты пытаешься сказать?» — медленно раздался голос, в котором не было привычных лени и нахальства.

Сунь Ди улыбнулся и ответил: «Ваш слуга пытается сказать, что происходит так много интересного. Ваше Высочество не хочет взглянуть?»

Сяо Цэ не ответил, Сунь Ди удивленно приподнял бровь и, смеясь, добавил: «Ваше Высочество, вы сами на себя не похожи».

«Я?» Сяо Цэ рассмеялся, однако в его голосе не было радости: «Я и сам не помню, какой я».

Сунь Ди рассмеялся, как будто услышал наисмешнейшую шутку: «Такие пессимистические слова не могли сойти с уст нашего принца, «Обнимавшего тысячи красавиц и пробовавшего на вкус алые губы (девушек) со всех краев». Я никогда не видел вас таким потерянным и поникшим».

Дул слабый ветерок, дорога была осыпана почерневшими после дождя лепестками декоративной яблони, Сяо Цэ стоял под деревом, задумчиво глядя вдаль. Он, как будто, боролся сам с собой, и в тоже время был спокоен. Наконец, он обернулся, отрешённость исчезла с его лица, и он стал таким, каким его привыкли видеть, легкомысленным принцем, звонко смеясь, он заявил: «Правильно сказал поэт (речь о Ли Бо — китайском поэте 8 века):

«Достигнув жизни счастья,

Испей его до дна,

Пусть полон будет кубок

Под молодой луной»,

Сунь Ди, скажи всем наложницам и танцовщицам, прийти во дворец наследного принца, чтобы служить мне. Те, что ушли в монастырь молиться, пусть тоже возвращаются! Когда-нибудь мы снесем этот храм и заново построим, посвятим его… посвятим его Радостному Будде*! Хахаха!»

* изображение совокупляющихся мужского и женского божеств

«Достигнув жизни счастья, Испей его до дна, Пусть полон будет кубок Под молодой луной», — повторил Сунь Ди и усмехнулся: «Да вы настоящий поэт, Ваше Высочество».

Сяо Цэ небрежно рассмеялся, ни капли не смущаясь того, что присвоил себе чужие строки.

Вскоре из дворца наследного принца донеслись звуки веселой музыки и танцев, кружащиеся юбки, гибкие талии, в воздухе пахнет вином, слышится женский смех.

Ветви увенчаны нежными цветами, золотые чаши для вина не пусты, ещё одна ночь пения и танцев.

В маленьком зале резиденции Фухэ дежурили два старших королевских лекаря. Один из них стоял у окна и, глядя на дворец наследного принца, со вздохом сказал: «Прежде я думал, что принц действительно заинтересован этой женщиной по фамилии Чу, ради неё он снова открыл резиденцию Фухэ, в придачу вызвал почти всех королевских лекарей. Но теперь, кажется, что это не больше чем очередное увлечение!»

Другой лекарь держал в руках маленькую грелку (с углем), было начало осени и ночи стали прохладнее, мужчина был тепло одет, глаза его были прикрыты. Услышав слова коллеги, он даже головы не поднял, лишь равнодушно ответил: «Вы всё ещё надеетесь, что с неба пойдет красный дождь (возможно подразумевается дождь из цветов)? Перестань мечтать, с тех пор, как не стало принцессы Фу, эх…»

Лекарь, стоявший у окна, понимающе вздохнул.

Прохладный ночной ветерок слой за слоем сдувает блеск этого роскошного дворца, похоронив надежды стольких людей и в то же время унося груз их печалей.

Звуки циня* звучали до поздней ночи, пронзая полночный туман и поднимая накопленную за тысячи лет яшмовую пыль дворца, пропитанную роскошью и одиночеством.

* Цинь (кит. 琴) — общее название ряда струнных музыкальных инструментов, распространённых в Китае, из которых наиболее известный семиструнный — гуцинь

______________________________

Дождь лил целых два дня, после дождя цветы осыпались, но воздух стал свежим.

Из-за стихии Чу Цяо пришлось отжить путешествие, а сейчас ей по-видимому придется дождаться свадьбы Сяо Цэ, к тому времени её состояние стабилизируется и она сможет отправиться в дорогу. Но история о том, как Сяо Цэ необдуманно прогнал Юань Ян, моментально стала известна всему городу и, хотя Бянь Тан ещё не отправил официальное письмо в столицу Вэй, 9-ая принцесса Великой Вэй была изгнана из Тан Цзина наследным принцем империи Тан, это реальный факт.

В одно мгновение все взгляды обратились к государству Вэй, ожидая как отреагирует на произошедшее Чаньань. Все ждали, чем недавно тяжело раненный Янбэйем тигр ответит на эту дерзкую провокацию, бросающую тень на его авторитет.

Когда надвигается ливень в горах, весь дом пронизан ветром (*вот-вот разразится буря), весь народ, затаив дыхание, внимательно следил за происходящим, опасаясь случайно взбаламутить спокойные воды озера.

Темнота перед рассветом всегда пугающе спокойна.

В тот день служанки вывели Чу Цяо погреться на солнышке, внутренних травм у нее не было, лишь телесные повреждения, тем не менее они всё же несколько ограничивали её передвижения. Цю Суй и другие слуги устраивали переполох на пустом месте, они не позволяли ей ходить или лишний раз двигаться, куда бы она ни пошла, её несли на носилках, так что она целыми днями бездельничала, была вялой и сонной, как следствие она несколько располнела.

На самом деле её состояние было не настолько тяжелым, чтобы она не могла ходить, она уже вполне могла отправиться в Янбэй, но Сяо Цэ не поднимал этот вопрос, а Чу Цяо не могла заговорить об этом первая, в конце концов, Чу Цяо не знала какая последует реакция после возвращения Юань Ян в Вэй. Поскольку её беспокоило, что из-за неё может пострадать Сяо Цэ, она не могла заставить себя спокойно уйти.

Снаружи светило яркое солнце. Чу Цяо сонно лежала на кушетке. Большая часть цикад уже погибли, а оставшиеся продолжали издавать тихие звуки. Чу Цяо прикрыла глаза, её клонило ко сну.

Неизвестно сколько времени прошло, вокруг вдруг стало тихо.

Чу Цяо насторожилась, быстро открыла глаза и тут же опешила. Перед ней стояла женщина лет 50, лицо у неё было доброе, взгляд спокойный. Она внимательно смотрел на неё.

Увидев, что Чу Цяо проснулась, дама слегка кивнула в знак приветствия и спросила: «Дать воды?»

Чу Цяо посмотрела на неё, нахмурившись. Женщина перед ней была одета просто, но при более внимательном рассмотрении оказалось, что материал, из которого пошита одежда, был очень дорогим, прическа была простой и элегантной, но без украшений, указывающих её ранг. Казалось, что у неё высокое положение, но, не смотря на исходившую от неё ауру благородства, ей не хватало суровости человека обладающего властью. На запястье у неё были четки из сандалового дерева, очень старые, не соответствовавшие её статусу.

Видя, что Чу Цяо не отвечает, женщина подошла к столу, стоявшему под кроной дерева и налила чашку чая, после чего медленно пошла обратно. Протянув ей чашку, она сказала: «Выпей. В начале осени часто мучает жажда. Молодые должны заботиться о своём здоровье».

«Благодарю», — Чу Цяо сделала глоток чая, после чего действительно почувствовала себя намного лучше. Она неловко посмотрела на женщину, после чего осторожно сказала: «Мне очень жаль. Я совсем недавно во дворце и ещё толком ничего не знаю. Как мне к вам обращаться?»

«Ко мне? Моя фамилия Яо».

Яо была распространённой фамилией в Бянь Тане, во дворце из 10 человек 1-2 носили эту фамилию, от вдовствующей императрицы до простых придворных служанок, за эти несколько дней Чу Цяо познакомилась не меньше, чем 7-8 дамами с фамилией Яо.

«Могу я сесть?», — вежливо спросила дама, указав на стоявший сбоку стул.

Чу Цяо поспешно кивнула: «Пожалуйста, садитесь».

Глядя, как Чу Цяо оглядывается, женщина сказала: «Прибыла императрица, твои служанки вышли поприветствовать её».

Чу Цяо подозрительно посмотрела на неё, в её взгляде ясно читался вопрос: в таком случает кто вы? Почему вы не вышли встречать императрицу?

Женщина, тем не менее, слегка улыбнулась. Она была похожа на человека, который мало смеётся, в уголках глаз даже не было складок, отчего её улыбка казалась вымученной. Посмотрев на Чу Цяо, она сказала: «Я свободна. Я просто хотела навестить тебя».

Она сказала это так просто, что Чу Цяо не знала, что ей ответить. В этом дворце было множество правил, система рангов, каждый говорил только процентов на 70-80, а до остального приходилось доходить своим умом. Пока Чу Цяо гадала какое положение занимает эта женщина, собеседница снова сказала: «Ты очень хорошая».

Чу Цяо безразлично улыбнулась: «Благодарю за похвалу».

«Я не хвалю, тем не менее, ты хорошая, но я думаю, что ты не подходишь для жизни во дворце».

Чу Цяо вдруг осенило, неужели очередная завистница, считающая Чу Цяо фавориткой Сяо Цэ?

«Не волнуйтесь, я здесь долго не задержусь».

«Нет, я не это имею в виду». Женщина покачала головой и продолжала: «Поначалу все не подходят, но со временем приспосабливаются. Я чувствую, что ты неплохая, но если ты официально войдёшь во дворец, думаю, во дворце произойдут небольшие изменения».

Чу Цяо нахмурилась и с сомнением посмотрела на женщину, не понимая смысла её слов.

«Да, наследный принц хочет снести дворцовый храм. Знаешь об этом?»

Женщина быстро перескакивала с темы на тему. Чу Цяо была ошарашена новостью, покачав головой, она ответила: «Не знаю».

«Он хочет поклоняться Радостному Будде. Ох, я правда…» — женщина нахмурилась, похоже она была обеспокоена. Она посмотрела на Чу Цяо и медленно сказала: «Если у тебя будет время, переубедите его. Как-никак он наследный принц Великой Тан. Он не может так дурачиться».

«Я пойду». Женщина встала и сказала Чу Цяо: «Ты ранена, не провожай меня». После этого она покинула резиденцию Фухэ через заднюю дверь.

Этот человек пришел вот так внезапно, наговорил кучу всего и ушёл. Чу Цяо была сбита с толку.

Через некоторое время вернулись Цю Суй и другие дворцовые служанки. Выражение их лиц было странным, несколько встревоженным.

«Цю Суй, что случилось? Императрица была здесь? Почему не позвали меня?»

Цю Суй ответила: «Тетушка Си сообщила, что императрица прибыла к воротам дворца. Увидев, что вы спите, я сказала ей, что вы больны и вам не обязательно встречать карету, после этого мы сразу направились к воротам».

«А что насчет императрицы?»

«Мы долго ждали, но императрица так и не вышла из кареты, потом она сказала, что ей не здоровиться и вернулась к себе».

«А-а». Чу Цяо кивнула, казалось, что она что-то поняла: «Помогите мне вернуться в комнату».

Служанки послушались, к Чу Цяо подошли евнухи и, подняв кушетку, понесли девушку обратно к дверям дворца.

Фактически Чу Цяо не видела Сяо Цэ уже два дня. Она слышала как Цю Суй с другими служанками обсуждали произошедшее, как Сяо Цэ разозлился и прогнал 9-ю принцессу, казнил более 30 её телохранителей, а после ещё и собрал целый консилиум королевских лекарей, но что самое важное, он для Чу Цяо неожиданно вновь открыл резиденцию Фухэ, в которой жил в детстве, за этим крылся глубокий смысл, кто при дворе об этом не знает?

Однако то, что произошло после этого, немного опечалило слуг из резиденции Фухэ. Наследный принц, только что показавший столько нежности и заботы, в тот же вечер созвал всех своих наложниц и в своих покоях предался пьянству и веселью. Говорили, что в ту ночь он лег в постель не меньше чем с восемью женщинами. В эти несколько дней он не заходил в резиденцию Фухэ, вместо этого устраивая банкеты в своем дворце. Вдобавок поползли слухи, что он планирует построить дворец для недавно завоевавшей его благосклонность придворной служанки.

«Ох, уж эти королевские отпрыски, сердца их тёмный лес», — целыми днями охала и ахала Цю Суй, как будто это она, а не Чу Цяо была забыта. Тем не менее Чу Цяо в душе вздохнула с облегчением, это к лучшему. Подробно вспоминая ситуацию, когда в тот день Сяо Цэ ворвался в домик в центре озера, она не могла не чувствовать тревоги. К счастью, то, чего она ожидала, не произошло, она такая худая, как ива, а такими формами трудно привлечь мужской взгляд. Чу Цяо посмеялась сама над собой.

После этого служанки принесли ужин со множеством изысканных блюд. Оглянувшись, Чу Цяо внезапно улыбнулась и обратилась к Цю Суй: «Вы так меня балуете, глядишь, я так совсем разленюсь, что я буду делать, когда вернусь в Янбэй?»

«Что ж, в любом случае, мы тоже поедем с госпожой в Янбэй», — справедливо заметила Цю Суй.

Но Чу Цяо молча покачала головой, даже если вы поедете со мной, где мы найдем в Янбэйе такие деликатесы? Возможно, когда мы доберемся туда, вы, девочки, сразу пожалеете, что последовали за мной. Подумав так, она чуть заметно улыбнулась, и взяла кусочек корня лотоса.

Когда ужин закончился, на улице уже начинало смеркаться. Чу Цяо стояла у окна, над водой плыл желтоватый туман. Вдруг издали до неё долетели переливчатые, едва слышные звуки флейты, плачущие, волнующие, многократно повторяющиеся, словно печальный лунный свет в тихой ночи, но в них не было детской обиды, но были следы уединенной холодности и надменного одиночества.

Чу Цяо некоторое время внимательно слушала, потом обернулась и спросила: «Кто играет на флейте?»

Служанки покачали головами, сказав, что не знают. Чу Цяо встала, желая выйти на улицу посмотреть. Испуганная Цю Суй и другие служанки подскочили к ней, отчаянно удерживая её, опасаясь, что передвижения навредят ей.

Чу Цяо вынуждена была подчиниться, она спокойно легла на плетеную лежанку. Дождавшись, когда все уйдут, она подошла к окну и выпрыгнула наружу. Приземление отозвалось болью в ногах, однако опасности никакой не было.

На ней была только пара домашних туфель, когда она ступила на каменную дорожку, она немного закоченела.

Лунный свет был ясен, блестели прозрачные капли росы, лёгкие облака плыли над головой, вдоль дороги росла бегония, вдали тихонько осыпались цветы груши, посреди такого пейзажа флейта звучала ещё более мелодично и умиротворённо.

По пути ей не встретился ни один человек. Её белая юбка волочилась по дорожкам, мокрым от росы, но абсолютно чистым. Она медленно удалялась всё дальше и дальше от резиденции Фухэ.

В павильоне, возвышавшемся над водой в центре озера, со всех сторон продуваемом ветрами, мужчина, одетый в белое, словно снег, платье, держал в руках пурпурную флейту, издававшую мелодичные звуки, ветер развевал его одежды. Стоявший в серебристом лунном свете стройный силуэт добавлял немного тепла и умиротворения.

Чу Цяо медленно ступила на деревянный мост. Мужчина обернулся, флейта внезапно замолчала. Увидев Чу Цяо, он не испугался, а лукаво улыбнулся, озорно покрутил флейтой и сказал: «Не спишь в такой час? Неудивительно, что люди говорят, что в последнее время она спит днём, как свинья, потому что пристрастилась бродить по ночам, откладывая сон до рассвета».

Чу Цяо расхохоталась и язвительно ответила: «Я то в порядке, а вот ты, я слышала, последние несколько ночей устраивал знатные вечеринки и после этого веселья у тебя всё ещё есть силы играть на флейте?»

«Ха-ха», — рассмеялся Сяо Цэ, ответив, — «ты же девушка, как ты можешь говорить такое».

Осенняя ночь была холодной и туманной, рукава одежды промокали. Выйдя на улицу, Чу Цяо не одела пальто, ночь была ветреной и девушка немного продрогла.

Улыбнувшись, Сяо Цэ подошел ближе, снял с себя плащ и, накинув его на девичьи плечи, сказал: «Глупая, не замерзла?»

Чу Цяо подняла голову и, улыбнувшись, ответила: «Я даю тебе шанс продемонстрировать свою отважную дружбу».

Сяо Цэ рассмеялся, прищурившись, отчего походил на весёлого лиса.

Продувавший павильон ночной ветер создавал лёгкую рябь на гладкой поверхности воды. Чу Цяо оперлась о бревно, на котором сидел Сяо Цэ, и тихо спросила: «А что на счёт (дружественного) союза с Вэй, что делать с этим?»

Сяо Цэ фыркнул: «А что они могут со мной сделать? Если Юань Чжендэ найдёт подходящую красавицу, тогда наследный принц забудет прошлое, иначе, хм …»

Сказав это, он заметил, что Чу Цяо по-прежнему выжидающе смотрит на него, как будто она не расслышала его слова. Сяо Цэ невольно вздохнул, сказав: «Цяо Цяо, ты такая скучная, совсем не понимаешь шуток…»

Чу Цяо упрямо ответила: «Потому что я беспокоюсь, это не шутка».

Сяо Цэ рассмеялся, наклонившись вперёд, он спросил: «Цяо Цяо, ты беспокоишься обо мне?»

Чу Цяо проигнорировала его дурачество, вместо этого она серьезно кивнула и твердо произнесла: «Да, Сяо Цэ, я действительно беспокоюсь о тебе».

Её слова немного смутили Сяо Цэ, он глупо улыбнулся, не зная какую еще остроту выдать, чтобы смягчить напряжение. Наконец, он поднял руку и сказал: «Хорошо, я сдаюсь».

Увидев, что Чу Цяо по-прежнему не улыбается, он беспомощно вздохнул: «На самом деле тебе не о чем беспокоиться, сейчас сезон сбора урожая, в Вэй треть годовых запасов зерна завозятся из Бянь Тан, зависимость очень большая. Прежде, поскольку мощь Вэй была огромной, плюс соседняя Хуай Сун добавляла проблем, мы вынуждены были склонять голову и соглашаться, но сейчас, благодаря тебе и Янь Сюню, в этом году производство зерна в Вэй не достигло и четверти запасов, а в следующем году они определенно будут зависеть от поставок из Бянь Тана. Для Вэй противостоять нам сейчас всё равно, что самим себе рыть могилу. Учитывая выдержку и ум императора Вэй маловероятно, что из-за одной глупой дочери он станет моим врагом. Посмотришь, не пройдет и пяти дней, Чаньань решит послать другую девушку. День свадьбы просто отложится на время, вот и всё».

«Правда?» — обеспокоено спросила Чу Цяо, — «разве прогнать Юань Ян не было равнозначно тому, как если бы влепить пощечину самому императору Вэй, он действительно пойдёт на мировую?»

«В прежние времена он, конечно бы, не согласился, но в нынешней ситуации, ха-ха, Цяо Цяо, сила определяет всё, и если у Вэй сейчас нет этой силы, он не имеет равного со мной права голоса. Раз Его Величество способен стерпеть то, что его дочь станет моей наложницей, он определённо стерпит и это».

Увидев, что Чу Цяо по-прежнему хмурится, Сяо Цэ рассмеялся и сказал: «Хорошо, Цяо Цяо, по твоему, я дурак? Неужели ты действительно думала, что я могу прийти в бешенство из-за красавицы и, не считаясь с жизнями людей, развязать войну с Вэй? Ох, к тому же, ты не моя красавица, какие бы мысли не рождались в твоей крошечной головке, наследный принц не такой болван каким ты его считаешь».

Смеясь над девушкой сказал Сяо Цэ, Чу Цяо повернула голову и ударила его по плечу, сказав: «Ты такой не серьезный».

Сяо Цэ хмыкнул и закатил глаза: «Зато Янь Сюнь серьёзный. Целыми днями ходит с каменным лицом, ведёт себя так, будто весь мир задолжал ему денег. Цяо Цяо, ты действительно собираешься следовать за ним всю жизнь? Уверяю тебя, что жизнь этого человека скучна. От твоего выбора зависит вся твоя жизнь, поэтому ты должна ещё раз всё хорошенько обдумать».

«Ты такой занудный», — Чу Цяо посмотрела на него, — «значит твоя жизнь интересна?»

«Само собой». Сяо Цэ самодовольно улыбнулся: «Я молодой, умный, всесторонне образованный, талантливый, дерзкий и умопомрачительно красивый. Я самый желанный холостяк во всех землях Симэн, где бы я ни был, все незамужние женщины слетаются как утки на манок, замужние женщины тайком строят мне глазки. От 3х-летних девочек до 80-летних женщин, все обожают наследного принца и нет таких, кто бы не был от меня без ума».

Чу Цяо прикрыла рот и рассмеялась: «Да, ты красивее, чем Сун Юй*, божественный как Пань Ань*, и в тысячу раз грациознее, чем Лунъян**».

* Сун Юй и Пань Ань – древнекитайские поэты, известные своей красотой, двое из четырех «красавцев Китая.

** Лун Ян-цзюнь в IV в. до н. э. служил министром при князе Вэй. У него была связь с князем, из-за этого слово лунъян стало синонимом гомосексуалиста.

«Кто такой Сун Юй? Кто такой Пань Ань? Лунъян — это имя?»

Чу Цяо рассмеялась: «Все они знаменитые красавцы. Ты о них не слышал?»

«Красавцы?» Сяо Цэ презрительно усмехнулся: «Если представится возможность, обязательно взгляну».

Мягкий лунный свет заливал землю серебристым сиянием. Внезапно поднялся сильный ветер, Сяо Цэ поднялся и сказал: «Я провожу тебя обратно, здесь ветрено, ты снова навредишь своему здоровью».

«Хорошо», — Чу Цяо встала.

Взгляд Сяо Цэ скользнул по её расшитым домашним туфлям, но мягкий материал насквозь промок. Он нахмурился и спросил: «Почему ты вышла на улицу в них? Кстати, ты не поранилась? Как ты в них бегаешь?»

Чу Цяо небрежно ответила: «Всё в порядке, это не такая уж серьёзная травма».

«Цяо Цяо, ты должна помнить, что ты женщина, а не воин».

Взгляд Сяо Цэ вдруг стал суровым, он сердито добавил: «Что не так с Янь Сюнем? Есть что-то, с чем он не справится самостоятельно? Ты женщина, но вместо того, чтобы сидеть дома, зачем-то бродишь, где попало? Не заботишься о своём здоровье, ничего не говоришь, даже получив тяжелую травму. Как ты собираешься выйти замуж с такими шрамами на теле? Интересно взглянуть на того кто пожелает взять тебя в жены».

В ответ Чу Цяо воскликнула: «Не тебе выходить замуж, так что это не твоё дело».

«Хм, не моё, но я люблю лезть в чужие дела».

Чу Цяо нахмурилась: «Эй, Сяо Цэ, ты смотришь на женщин свысока!»

«А если и так, что с того?» — мужчина посмотрел на неё краем глаза, вид у него был самый беспечный.

Чу Цяо пошла вперёд первая, проигнорировав его замечание: «У меня больше нет желания с тобой разговаривать. Я возвращаюсь».

Едва она договорила, как вдруг голова закружилась, и земля ушла у неё из под ног.

Когда Чу Цяо поняла, что произошло, Сяо Цэ уже крепко держал её в объятиях.

«Эй! Что ты делаешь? Отпусти меня!», — Чу Цяо вздрогнула и поспешно оттолкнула его.

Прищуренные глаза Сяо Цэ хитро смотрели на девушку, мужчина усмехнулся и ответил: «Не отпущу».

В глазах Чу Цяо вспыхивали искры огня, голос её звенел: «Отпустишь или нет? Не отпустишь, тогда я больше не стану церемониться».

Не обращая внимания на её слова, Сяо Цэ вытянул шею и сказал: «Я знаю, что на твоём предплечье и на ноге спрятаны ножи. В таком случае убей меня, иначе я буду смотреть на тебя свысока».

Чу Цяо сердито надула щёки, тяжело дыша она воскликнула: «Сяо Цэ, почему ты такой бесстыдный?!»

Сяо Цэ нетерпеливо посмотрел на девушку, словно говоря «Можно подумать, что ты только сейчас об этом узнала». Ночной ветер мягко развевал полы их одежд, отчего они напоминали порхающие крылья бабочек.

Ночь была холодной, со всех сторон их окружали прозрачные воды озера. Сяо Цэ взял девушку на руки и пошёл по деревянному мосту. Ветви ивы низко склонялись по берегам, время от времени из воды выпрыгивали кои, создавая рябь на спокойной глади озера.

Сяо Цэ шёл, беззаботно мурлыча весёлую мелодию. Мелодия была такой же светлой, как и улыбка на его лице.

Чу Цяо не стала расспрашивать его, почему при очевидно прекрасной физической форме, в сражении в лесу он никак себя не проявил, и также не спросила, почему при своём мастерстве игры на флейте, он, желая завлечь тех девушек, пригласил для вида учителя, и тем более не спросила, почему он за последние несколько дней ни разу не навестил её, а вместо этого каждую ночь устраивал шумные пирушки у себя во дворце.

У всех есть свои секреты, которые они не желают раскрывать другим, в особенности члены королевских семей, под дорогими ярко-жёлтыми шелками, скрывается тяжёлое бремя ответственности. Эти причины могли быть слишком серьезными, поэтому она не пыталась их раскрыть или понять.

Лунная ночь была прохладной, тем не менее, ветер был теплым, они молча шли вперёд, никто из них не говорил. Эта ночь обречена была быть бессонной, из-за переживаний и тоски.

Однако на второй день, поразительная новость, пронесшаяся по городу, как ветер, нарушила тишину Тан Цзина. Вручив официальный документ, под испуганными взглядами стражников в старые городские ворота медленно вошла женщина в жёлтой накидке.

Глава 116: Встреча в древней столице

Ветра и дожди Бянь Тана.

В ту ночь Чу Цяо приснился сон. Она снова увидела снежную ночь много лет назад, бесконечные улочки Священного Золотого дворца казались такими длинными и тихими, в этой тиши ветер разносил лившуюся из переднего зала оживленную, приятную музыку, чарующие звуки бяньчжуна (*колокол) наполняли императорский двор.

Во сне кто-то держит её руку, горячо и так крепко, будто не намерен отпускать целый век. Алая кровь струится из отрубленного пальца, но он, улыбаясь, утешает её: «Ничего, совсем не больно».

Та подобная туману улыбка, словно связывала её сердце, согревая её в течение уже многих лет, как бы сильно ни бушевали снаружи вьюги и морозы, она чувствовала её тепло.

Когда она проснулась, подушка была мокрой от слёз, алые пятна расползались по розовой ткани, словно пятна крови.

Взволнованная, Чу Цяо долго сидела неподвижно, погрузившись в свои мысли, она вдруг поняла, что больше не может ждать.

Не смотря на то, что служанки укрывали лотосы от дождя даже ночью, тем не менее, они не могли остановить увядание, вызванное очередным ливнем и понижением температуры. На рассвете оказалось, что синие лотосы осыпались, оставив только груды почерневших стеблей и листьев, даже вода в озере казалась мутной.

С другой стороны, золотая хризантема зацвела раньше обычного, из-за непрерывных дождей и внезапного похолодания, вся земля была усыпана желтыми лепестками, дворец был выкрашен в золото, совершенно меняя облик этого места.

Во время завтрака Чу Цяо услышала, что новая фаворитка Сяо Цэ высоко вознеслась, нарушила какие-то установленные наследным принцем запреты и была отправлена в холодный дворец. Хотя Сяо Цэ не издавал указа о её казни, эта женщина, пользуясь благосклонностью принца, вела себя высокомерно и оскорбляла других, поэтому сейчас, когда она впала в немилость, остальные наложницы объединятся против неё. В такую погоду в холодном дворце, да ещё без огня, брошенная и несчастная, она, скорее всего, не выживет.

Слуги лишь вкратце обсудили это, не придав этому событию особого внимания, очевидно, что в этом дворце подобные инциденты были делом обычным и нисколько не удивляли.

Тем не менее, Чу Цяо чувствовала себя немного удрученной, поскольку понимала, что на самом деле она плохо знает наследного принца. Обычно он казался весёлым и беззаботным, и хотя она знала, что на самом деле он не так прост, сложно было не терять бдительность. В конце концов, он наследный принц Бянь Тана, будущий правитель государства.

После завтрака Чу Цяо хотела послать кого-нибудь, чтобы попросить о встрече с Сяо Цэ, но не успела Цю Суй уйти, в зал вбежала Чанъэр, тяжело дыша, она воскликнула: «Прибыла принцесса Вэй!»

Чу Цяо опешила, Цю Суй опередила её с вопросами: «Какая принцесса Вэй? Та, что недавно уехала? Она так быстро вернулась?»

«Не та принцесса», — поспешно махнула рукой Чанъэр. «Человек, который только что вошёл в город, — это 8-ая принцесса, она въехала одна на коне, сейчас она уже во дворце Циньань встречается с Императором и Принцем».

Услышав это, в сердце Чу Цяо будто оборвалась какая-то струна. Слабая и нежная девушка из прошлого уже стала такой храброй и решительной? Страдания действительно лучший учитель, заставляющие человека расти.

Много лет спустя историки, перелистывающие тяжелые тома, будут по-прежнему хмурить брови из-за этой перемены. Те, кто хоть немного знают этот период истории, никогда не забудут это имя, имя 8-й принцессы Великой Вэй, Юань Чунь. Как молодая женщина, не обладавшая прежде изяществом и талантами, за короткое время могла так поразительно измениться, чтобы совершать поступки, которые приводили мужчин в замешательство, а её жестокие методы, ввергли территории Поднебесной в ужасающее разрушительное пламя войны. Её жизнь подобна падающей звезде, внезапно вспыхнув, она лишь на мгновение озарила небеса ярким светом и снова погасла.

Историки до сих пор задаются вопросом: если бы не возвышение принцессы Сюли несколько лет спустя, как бы сложилась дальнейшая судьба Поднебесной из-за этой женщины!

Однако история остается такой, какая она есть, никто не в силах её переписать. Как бы не оценивали её поступки последующие поколения, никто не может отрицать, что в те времена принцесса Юань Чуньер была единственной женщиной во всех землях Симэн, которая могла конкурировать в могуществе и власти с принцессой* Сюли. Конечно не считая Хуайсунской принцессы Налань Хонгье, но которая, в конечном счете, оставила политическую арену. Подводя итог можно сказать, что одной из причин, превративших материковую часть Симэн в сплошную картину из огня и крови, была беспредельная ненависть Юань Чунь.

*пишу принцесса, но в оригинале величают (мужским) титулом 王 (wan – князь, король), никогда прежде не слышала, чтобы женщины носили подобные титулы.

Давайте вместе вспомним этот день: сентябрьский день, Бяньтанский праздник Чунмин, люди украшали дома, готовили подношения в память об усопших родственниках, скучающих по далёкой родине, над длинной улицей витали ароматы вина, повсюду продавали различные товары, все горожане были одеты в белое и синее, это создавало строгую, торжественную атмосферу. В тот же день тяжёлые городские ворота с грохотом распахнулись и на 4-й день после изгнания младшей сестры, 8-ая принцесса Великой Вэй — Юань Чунь, быстро преодолев огромное расстояние, в одиночку без сопровождения въехала в город. Держа в руках золотую императорскую пайцзу (верительная бирка, металлическая или деревянная пластина с надписью, выдававшаяся китайскими, чжурчжэньскими, монгольскими правителями разным лицам как символ делегирования власти, наделения особыми полномочиями), девушка громко произнесла: «Я Юань Чунь из Великой Вэй, прошу аудиенции Императора Бянь Тан!»

Время шло, девочка с хвостиками* (не буквально, детская прическа) из прошлого уже выросла и превратилась в стройную прекрасную девушку, её величественный уверенный взгляд, казалось, излучал ослепительное сияние, вызывавшее у других головокружение.

Но кто теперь помнит, как когда-то давно, наивная добрая девочка с чистой улыбкой, в бледно-сиреневом платье, держа в руках кроличий хвост, сказала, застенчиво улыбаясь: «Брат Сюнь, спасибо. Чуньер очень счастлива».

Время так быстротечно, старая история тает как туман, некоторые вещи, в конечном счете, уйдут в прошлое, некоторые чувства будут погребены вместе с костями, какая-то кровь будет пролита, а некоторые чувства (ненависть) в конечном счете, получат вечную жизнь.

_____________________________________________

Холодные капли дождя барабанили по широким листьям зонтичного дерева. Укрывшись плащом, Янь Сюнь сидел верхом на коне, во взгляде его читалось одиночество. Сзади к нему подъехал А Джин, тихо сообщив только что полученную новость.

В солнечном свете лицо Янь Сюня было бледным, почти прозрачным, но он по-прежнему держал спину прямо. Мужчина смотрел вдаль, на едва различимый в тумане город.

Тот, выплывавший из тумана старый город, был похож на впавшего в спячку огромного зверя, ожидающего появления тех безумцев, что осмелятся посягнуть на его достоинство.

«Господин, Сяо Цэ, выслал Юань Ян за пределы Бянь Тана, это вызвало переполох в войсках Вэй, некоторые наместники округов, граничащих с империей Тан, уже готовились к военному походу, но император Вэй не стал поднимать войска. Вместо этого он по-прежнему занят переносом столицы».

«Хорошо», — тихо ответил Янь Сюнь, больше ничего не добавив.

«Три дня назад 8-я принцесса Вэй получила сообщение и в ту же ночь отправилась в путь, и судя по всему не получив на то одобрения Его Величества, сейчас она уже вошла в город».

Янь Сюнь по-прежнему молчал, А Джин нетерпеливо спросил: «Выходит, что 8-я принцесса не получила подписанного императором официального письма, по-вашему, не стоит ли нам воспользоваться этим и отправить в Тан Цзин своё послание?»

Янь Сюнь слегка приподнял брови, затем медленно повернул голову, его, напоминавшие замерзшие озера, глаза уставились на А Джина, однако в них не возможно было прочесть, о чём он сейчас думает.

А Джин почувствовал себя неуверенно, и ещё больше разволновался. Он следовал за Янь Сюнем в течение многих лет, но с тех пор, как они покинули Чаньань, манеры и взгляд Янь Сюня становились всё острее и жестче, этот человек был подобен острому мечу, спрятанному в ножнах. Теперь, когда лезвие извлечено на свет, его сияние ослепляло.

«Император Вэй может дать одобрение, Вэй не может себе позволить воевать с Бянь Тан. Официальную грамоту для Чуньер могут доставить в самое ближайшее время», — легко сказал Янь Сюнь, словно болтал о погоде, однако в голосе его звучала уверенность.

Он ещё раз посмотрел на окутанную туманом имперскую столицу Бянь Тан, нахмурившись, он тихо произнес: «Наследный принц Тан ради девушки прогнал принцессу Вэй, стоит ли за его поступком какой-то скрытый смысл?»

А Джин вмешался в поток его мыслей: «Говорят, что принц в ней души не чает».

«Ты думаешь, что Сяо Цэ болван?», — холодно фыркнул в ответ Янь Сюнь, и задумчиво добавил: «Здесь определенно кроется какая-то другая причина, только я ещё пока не понял какая. Как мог Сяо Цэ сделать такое только ради прекрасного личика?»

Но на этот раз Янь Сюнь не знал, что и думать, человек многогранен, сам он тоже иногда вёл себя безрассудно.

«Кроме того, согласно отчету разведчиков, 4-й молодой господин семьи Юйвень собрал отряд и сейчас активно очищает пустыню Пингуй от банд, грабивших караваны. Ходили слухи, что несколько дней назад его друг был ранен теми бандитами, поэтому он вернулся, чтобы отомстить. Судя по всему, он скоро прибудет в Тан Цзин. Однако мы до сих пор не можем напасть на след Госпожи, зато тот щенок Оуян несколько раз засветился рядом с Юйвень Юэ».

«Продолжай следить за тем ребёнком, А Чу наверняка тоже там, она очень осторожна, нам нужно добраться до Тан Цзина, там у нас появится возможность встретиться с ней».

Сказав это, Янь Сюнь тихонько вздохнул и медленно добавил: «Зная, где она, мне становится спокойнее. К тому же Юйвень Юэ был так зол, вероятно, это из-за того, что на них напали в пустыне Пингуй. По словам начальника охраны каравана, А Чу была ранена, неужели это дело рук той группы?»

А Джин был удивлен: «Слуга не понимает».

Янь Сюнь слегка нахмурился, его взгляд стал жестче, потирая длинными пальцами виски, он тихо сказал: «Иди, проверь, если это так, уничтожь ту банду, чтобы Юйвень Юэ быстрее закончил и отправился в Тан Цзин, так же будем считать это нашим подарком к свадьбе Сяо Цэ».

«Да!»

После дождя воздух наполнился свежестью, глядя на окутанный туманом и облаками величественный город, Янь Сюнь слегка улыбнулся и медленно сказал: «Давно не виделись».

На губах его играла едва заметная улыбка, но в глазах не было и тени радости, смысл слов так же был весьма туманным, «Давно не виделись», но с кем? К кому обращены эти слова? К древнему городу Тан Цзин? Или к людям в нём?

Под сентябрьским моросящим дождем, скрытая между наваливающимися друг на друга горными вершинами, основанная в незапамятные времена древняя крепость походила на возродившийся после засухи бутон, вновь источающий силу молодости. Янь Сюнь, под именем Лю Си из Сяньяна, во главе груженного золотом и серебром каравана, приближался к этому великолепному старому городу.

Он не знал, что его тихий вздох в тот день выдал его. После того как они разошлись, А Чу изменила маршрут, весь путь гналась за ним и сейчас уже спокойно ждала его в стенах города.

Мир вообще удивителен, судьба, как гигантская рука, собирает всех в одном месте, даря радость встречи после расставания и в то же время некоторую неловкость. Кажется, в этот момент все эмоции достигают предела и стремятся вырваться наружу.

Колеса катятся, в одно мгновение Тан Цзин уже лежал перед ними.

_________________________________

В то же время, менее чем в ста ли от Янь Сюня по древней дороге во весь опор мчался конный отряд из двухсот человек.

Во главе отряда мужчина в фиолетовом платье с острыми бровями и сияющими как звезды глазами, красными губами и острым как у ястреба взглядом, гнал коня вперёд. У подножия горы отряд остановился, подъехав к хозяину, Чжу Чэн шепотом сказал: «4-й Молодой Господин, мы доберёмся к вечеру».

Юйвень Юэ слегка кивнул и сказал: «Иди, готовься».

Как только Чжу Чэн отошёл, из объятий другого подчинённого, находившегося рядом с Юйвень Юэ, высунулась крохотная головка, крича: «Дядя, мы уже добрались?»

Юйвень Юэ повернул голову и увидел, что волосы Моэра растрепались на ветру, его маленькое личико раскраснелось, только в глазах его уже больше не было той детской наивности, как когда-то раньше.

Он кивнул: «Почти».

Мальчик повернул голову и, посмотрев на размокшую впереди дорогу, вдруг поднял палец и воскликнул: «Дядя, радуга!»

Юйвень Юэ оглянулся, на горизонте показалась выступающая сквозь облака изогнутая разноцветная полоса, искрящаяся, словно девушка с яркой улыбкой.

Юйвень Юэ протянул руку и коснулся висевшего у него на бедре меча Поюэ, потом пришпорил коня и крикнул: «Вперёд!»

Из-под копыт лошадей во все стороны разлеталась грязь, мгновение спустя, всадники уже преодолели расстояние в сотню шагов.

В это же время в начале улицы в Тан Цзине появился человек с мешком книг за спиной, на нём была одежда учёного, на лбу у него выступили капли пота, за ним гналась толпа солдат.

Глядя на то как тяжело дышит мужчина, как неуклюже двигается, сразу было понятно, что это витающий в облаках ученый. Он бежал и кричал, свитки рассыпались по земле, он выглядел очень жалко.

Какой-то прохожий схватил торговца у обочины и недоуменно спросил: «Уважаемый, ты знаешь какое преступление совершил этот человек, что за ним так гонятся солдаты?»

«А-а, тот!» — лавочник тут же воодушевился и начал вещать, так громко, что заинтересованные прохожие стали собираться вокруг.

«Этот буквоед неместный, похоже, он потерял свою жену в дороге, последние несколько дней он бродил по улицам и расклеивал объявления о розыске. Скоро свадьба наследного принца, поэтому местные власти запретили ему расклеивать объявления, где попало, но, не смотря на все увещевания, он продолжает это делать. Его уже дважды арестовывали, но как только он выходит из тюрьмы, снова берется за старое».

Окружавшие лавочника слушатели немедленно принялись обсуждать незадачливого молодого человека, одни говорили, что этот ученый непроходимый тупица, другие, что он преданный и высоконравственный человек, третьи, что местные власти слишком суровы.

Тот учёный был не слишком проворен, зато весьма сообразителен, его уже несколько раз арестовывали, поэтому, обобщив весь свой накопленный опыт, он знал, куда ему бежать. Солдаты какое-то время гнались за ним, но потом обнаружили, что нарушитель исчез, рассерженные и недовольные они, бранясь, были вынуждены вернуться назад.

Как раз в этот момент уличный торговец внезапно почувствовал, что кто-то за спиной тянет его за рукав, повернув голову, он обнаружил мужчину, сидящего в его корзине с овощами, вел он себя крайне подозрительно. Прикрыв рот рукой, он шепотом сказал торговцу: «Дорогой друг, вы не правы, человек на объявлении мой друг, а не жена. Бросаясь такими словами, вы наносите ущерб её репутации. Репутация незамужней девушки настолько драгоценна, не следует вам болтать такой вздор».

«Ах!» Торговец вдруг изменился в лице, будто его укусила собака, внезапно он громко закричал: «Вот он! Офицер, он здесь!»

В одно мгновение длинная улица снова загудела

Глава 117: Холодное озеро

Ветра и дожди Бянь Тана.

В течение двух дней Сяо Цэ не разу не посетил свой гарем, словно он забыл туда дорогу.

Главный зал становился все более могущественным. Различные силы, казалось, прятались в темноте, ожидая только одного смелого человека, который возьмет на себя инициативу, чтобы нарушить спокойствие этого места и войти во Дворец.

К счастью, прибытие Юань Чуньер, наконец, нарушило тихие воды озера Империи Тан. Приближалась свадебная церемония принца Ли Цэ.

Как и ожидалось, Великая Вэй не стала угрожать или делать громких заявлений в связи с грубым обращением с девятой принцессой и её возвращением на родину.

Наоборот, в столицу Бянь Тана была отправлена делегация, сопровождаемая богатыми доводами «за» предстоящий брак, которые должны были смягчить принца. Приданое, как полноводная река, пополняла императорскую казну, день и ночь.

Приезд Юань Чуньер, был обставлен более торжественно, чем приезд ее сестры. Представители Великой Вэй и Бянь Тана тепло приветствовали друг друга и отправились пировать в Императорском дворце столицы Тан, словно ничего не случилось. Процветающая и радостная сцена встречи немедленно развеяла беспокойство простых людей и домыслы о войне.

Однако лишь немногие люди ясно понимали, что безрассудные действия принца Ли Цэ не останутся без последствий. Тихий пейзаж и спокойствие временны.

Пощечина Великой Вэй оставила глубокий след на лице и боль от нее не утихнет так просто. В будущем, этот поступок грозил большими проблемами, и даже долгое время не заставит забыть Императора Вэй нанесенного оскорбления.

Чу Цяо пробыла во дворце Тан еще два дня, восстанавливая свое израненное тело и отдыхая.

Лекари во Дворце Сяо Цэ нашли множество мазей и эликсиров для заживления ран. Часть из них должна была уничтожить и шрамы, возникшие при заживление. После их применения исчезла даже часть старых шрамов от ран, которые были нанесены ей семь или восемь лет назад.

После нескольких дней отдыха, цвет её лица намного улучшился, и она больше не была такой худой, как прежде, когда казалось, что ее может унести порыв ветра.

То, что именно Юань Чуньер была отправлена в Бянь Тан, чтобы войти во Дворец принца Ли Цэ, очень удивило Чу Цяо. У императора Вэй много детей от жен и наложниц, и были еще шесть или семь принцесс подходящего возраста, кроме Чуньер.

Послать принцессу, оказавшуюся в хаосе мятежа, выйти замуж за принца союзного государства — это выглядело странно.

С другой стороны сотни чиновников в Бянь Тан, подготовили приветствия и сюрпризы для торжественной встречи принцессы Юань Чуньер.

Сотни солдат на пути её высочества, размахивали флагами и кричали, восхваляя историческое значение брака Бянь Тан и Великой Вэй. Они были очень красноречивы.

«Дружбу между народами Бянь Тана и Великой Вэй можно проследить с древних времен!»

Казалось, все совершенно забыли, кто несколько столетий назад ворвался на земли Бянь Тана и отнял восемнадцать провинций Хунчуань, вынудив последних поспешно отступить. Император оказался в ловушке и, защищая страну, потерял весь северо-западный регион.

Но, в конце концов, для Бянь Тан, в котором обращают внимание на родословную, Юань Чуньер, единственная дочь императрицы Великой Вэй Му Хэ, и этим она и привлекла к себе большое внимание и уважение.

Но есть одна вещь, о которой больше никто, кроме неё не знал.

Чу Цяо медленно нахмурилась, её тонкие пальцы нежно сжали легкую зеленую ткань оконных занавесей, солнечные блики на её украшениях, не добавляли ясности.

Юань Чуньер была физически оскорблена во время восстания, и теперь её тело больше не является полноценным. Как принцессе Великой Вэй, ей, возможно, не придется проходить проверку тела, как обычной наложнице перед тем, как войти во Дворец.

Но в брачную ночь, она не сможет этого скрыть, перед таким опытным мужчиной, как Сяо Цэ. Для него будет сложно не заметить потерю девственности супруги.

С другой стороны, даже если бы принц Ли Цэ узнал об этом, у него не было бы возможности обвинить и преследовать принцессу Вэй.

В конце концов, девушка уже была бы на тот момент в постели Сяо Цэ, и если потом он выбежал бы и сказал, что эта женщина не девственница, никто ему не поверил бы.

Более того, принц всегда был категорически против этого брака. Этот инцидент, вероятно, был бы расценен, как ещё одна попытка избавиться от неугодной жены.

Поэтому, благодаря сообразительности Сяо Цэ он не пойдет на огласку собственного стыда. Многие мужчины носят огромные зеленые шляпы.( по нашему «ветвистые рога»).

Юань Чуньер без проблем останется замужем и будет иметь репутацию, верной и преданной жены.

Но, как принцесса, вступившая на путь позора и обмана, можно представить, что с ней случится в будущем.

И с характером Юань Чуньер, действительно ли она охотно сможет терпеть презрение и пренебрежение мужа и свой позор?

Чу Цяо чувствовала себя растерянной в этой ситуации, но, к сожалению, её беспокойство нельзя было выразить. Даже если она знала о неприличии всего этого, и у нее всё ещё была непонятная дружба с принцем Ли Цэ, она не могла пойти и всё рассказать ему.

Разоблачение Юань Чуньер болезненно. Даже если принцесса обошлась с ней жестко, Чу Цяо всё равно не могла бы поступить так подло.

Ситуация здесь, в Бянь Тан, становилась всё более и более непредсказуемой, надо было уходить. Но вместо этого Чу Цяо осторожно сблизилась со слугами и больше не спешила покидать дворец.

В конце концов, вряд ли она сможет уйти тихо, лучше оставаться здесь в безопасности и дождаться удобного случая.

Самым лучшим вариантом для неё был бы приезд Янь Сюня.

Ночью, со стороны озера подул прохладный бриз. Чу Цяо, одетая в легкое ночное платье, сидела перед резным окном. Ночной ветерок мягко раздувал её одежду, было немного холодно.

В коридоре снаружи раздались медленные шаги. Был только один человек. Человек, который мог прийти сюда в это время, никто другой не осмелился бы.

Разумеется, через мгновение Сяо Цэ, одетый в темно-синий парчовый халат, приоткрыл дверь, цвет его лица был слегка красным.

Он держал в руках кувшин с вином. Прислонившись к косяку, он остался стоять в проёме, не входя в комнату.

Чу Цяо оглянулась и увидела, что принц с трудом держится на ногах, казалось, он уже не в силах стоять. Она быстро встала и подошла к нему, собираясь помочь.

Кто же знал, что как только она протянет руку, Сяо Цэ сползет на пол и потянет её за собой. Удобно усевшись на пороге, он опустит голову, тяжело опершись лбом о её плечо, устало проговорит: «Цяо Цяо, я так устал».

Чу Цяо была немного ошеломлена, она протянула руку, не зная, что делать. Ночной ветер, принес с собой легкий аромат цветов Ду Руо. Рукава наряда принца Ли Цэ расшиты светлыми золотыми нитями, тонкие стежки были гладкими, как вода.

Чу Цяо глубоко вздохнула и мягко спросила: «Принц Ли, что с тобой случилось?»

Сяо Цэ покачал головой и ничего не сказал. Чу Цяо осторожно уточнила: «Это из-за брака с принцессой Вэй? Тебе не нравится Юань Чуньер?»

Ли Цэ по-прежнему не отвечал. Чу Цяо беспомощно вздохнула, а затем села рядом с ним на пороге комнаты, оставив Сяо Цэ, опираться на её плечо, больше никто не проронил ни звука.

Осень, воздух за окном, подобен сумеречной траве, переливается серебром, полумесяц на небе изогнут, как бровь молодой девушки.

Еле слышно сквозь открытое окно, серебристо-белый свет разливается по деревянному полу. Дворцовый темно-фиолетовый фонарь, мигает и гаснет, и слезы свечей … капают, медленно стекая по серебристо-белому подсвечнику.

Вокруг было совершенно безлюдно, в конце концов, в этом пустом дворце давно никто не жил.

«Цяо Цяо, ты посылала кого-нибудь найти меня позавчера?» — внезапно спросил Сяо Цэ, его голос был немного низким, но уже не был таким усталым, как раньше.

Он сидел прямо, и его глаза были темными и яркими, как будто, недавно не державшийся на ногах человек, был не он. Чу Цяо знала, что его слабость прошла, и теперь он снова стал непобедимым принцем Бянь Тана.

«Да», — кивнула Чу Цяо, — «я хочу уйти».

«Хорошо, я пришлю кого-нибудь прямо сейчас, помочь собрать тебе вещи, а завтра отвезу тебя в Янбэй», — Сяо Цэ без колебаний кивнул, соглашаясь.

«Нет, я пока не хочу возвращаться в Янбэй, мне здесь есть чем заняться».

Услышав ответ Чу Цяо, Принц Ли Цэ нахмурился. Он пристально смотрел на неё, словно безмолвно спрашивая и одновременно размышляя над её внезапным решением.

Чу Цяо сказала: «Не надо гадать, я жду кое-кого. И что касается этого человека, тебе лучше не знать, кто он».

Сяо Цэ хитро улыбнулся и уточнил: «Я боюсь, что красный абрикос за спиной Янь Сюня, раскинет свои ветви за плетень. Скоро придёт Юйвень Юэ. Ты его ждешь?»

Чу Цяо раздраженно посмотрела на него: «Ты такой догадливый, Ваше Высочество».

«Тебе лучше быть осторожней», — Сяо Цэ облокотился на стену. «Я всё ещё могу защитить тебя, когда ты рядом. Если ты уйдешь, твою безопасность будет трудно гарантировать. Люди Великой Вэй вошли в город. Принцесса Юань Янь узнала о том, что ты живёшь во дворце. Мне не нужно напоминат, как сильно императорская семья Юань ненавидит тебя».

Чу Цяо кивнула, эти слова напомнили ей о Юань Суне, и о его руке.

Она выглядела смущенной и мягко сказала: «Я понимаю».

Раскосые глаза Ли Цэ блеснули, он посмотрел на неё и, увидев, что она молчит, внезапно встал. Схватив ее за руку, он громко сказал: «Пойдем, я отведу тебя в одно место!»

Ночной туман густой серой мглой окружал дворец, тускло-желтые дворцовые фонари скрывались в полумраке, они казались далекими сигнальными кострами.

Ли Цэ взял Чу Цяо за руку и быстро пошёл вперёд,

Ночной ветер пронизывал их волосы, легкий и трепещущий, он разметал их по спине, как тончайшее облако шелка.

Они прошли двор, в котором Чу Цяо никогда не была раньше, прошли через ивовую аллею и цветник, ступая на холодную росу ранней осени. Пройдя несколько небольших ворот, скрытых среди зелени ив, они, наконец, вышли к чистому голубому озеру.

Чу Цяо увидела множество листьев лотоса, покрывающие небесную гладь воды. Простой белый лотос расцвёл в лунном свете, похожий на мраморную скульптуру.

Аромат цветов был неотразимым и пьянил людей.

Чу Цяо на мгновение замерла, потом тихо спросила: «Как ты это сделал?»

Ли Цэ улыбнулся, присел на корточки и протянул руку к воде.

Чу Цяо тоже её коснулась, и удивлённо вскрикнула.

Ли Цэ торжествующе улыбнулся: «Я умен, я послал слуг закопать здесь корень лотоса, вчера рано утром, сюда принесли воду из горячего источника, и цветы распустились за ночь».

Чу Цяо улыбнулась: «Это потрясающе, деньги могут заставить говорить призраков, а сила может заставить призраков исполнять желания, у тебя есть деньги и сила, так что даже бог цветов должен тебя слушаться».

«Деньги могут многое решить? Это что-то новое».

Ли Цэ улыбнулся и сказал: «Пойдем со мной».

Они вдвоем прошли по каменной тропе вдоль озера. Ли Цэ, очевидно, был хорошо знаком с этим местом. Под слабым лунным светом он помог Чу Цяо сесть в небольшую лодку, а затем встал на носу. Лодка медленно отошла от берега и заскользила по чистой глади голубого озера.

Ветер дул им навстречу, аромат первого цветения белого лотоса, лёгкий запах дыма и озерной воды. Казалось, что озеро не имеет другого берега, тысячи цветов лотоса скрыты в сером тумане. Лунный свет прорывается сквозь него, ясное сияние касается воды, отражается в ней, как в зеркале.

Лодка плывет между зелеными листьями лотоса, а аромат цветов расплывается вокруг лёгкой сладостью. В конце концов, Чу Цяо — девушка, она коснулась рукой нескольких белых лотосов, её ресницы трепетали, и она тихо улыбнулась.

Ли Цэ отпустил весла и тихо сидел на носу лодки. Он просто молча смотрел на неё. Дворцовые фонари, что были на берегу отражались в воде, словно красные и жёлтые ленты из шелка, что плавали по прозрачной глади. Красивая картина, как после дождя радуга.

Чу Цяо повернула голову, улыбнулась Ли Цэ и сказала: «Сяо Цэ, большое спасибо».

«Спасибо? Спасибо за что?»

Разрез глаз принца красиво изогнутый, слегка приподнятый к вискам, с небольшой глубиной и характерной для мужчины хитростью. Его глаза были прищурены и блестели, казалось, они многое скрывали.

«Спасибо, что позаботился обо мне на этот раз. Если бы не ты, я могла бы умереть».

Ли Цэ слегка улыбнулся: «Тогда тебе действительно стоит поблагодарить меня, миссия по твоему спасению забрала много сил, пообещай, что ты не уйдешь, пообещай остаться в Бянь Тане».

Звук текущей воды успокаивал, где-то слышны слабые голоса, их разрозненные слова были скрыты расстоянием, ветром и лотосами. Чу Цяо подняла голову, ее глаза горели, когда она тихо сказала: «Красота лотоса заложена в иле, но не в тумане, в ясной ряби воды, но не в демоне. Я думаю, что всё ещё могу принимать решения и говорить, как свободный человек, хотя я и пробыла здесь с тобой в течение долгого времени».

Ли Цэ вздохнул, притворно сожалея: «Цяо Цяо у тебя такой поэтический талант, он действительно делает меня более одержимым».

Чу Цяо взглянула на лунный свет: «Ты одержим слишком многими вещами. Быть слишком жадным — нехорошо».

Сяо Цэ встал, его легкий халат и широкие рукава развевались на ветру, и он небрежно сказал: «Есть некоторые вещи, к которым нельзя принудить, так что мне пришлось постараться и найти логическое основание».

Чу Цяо была слегка поражена, но спокойно сказала, сохраняя безмятежное выражение лица: «Цветы лотоса можно снова заставить цвести, даже они были побеждены. Вы снова заставите их распуститься в другом озере».

Ли Цэ кивнул и слегка вздохнул: «Да, я прикажу и они снова зацветут в следующем году».

Лодка раскачивалась, и ряска раздвигалась и собиралась, нежно, как перышко, медленно плывя по течению.

«В Янбэй очень холодно», — внезапно сказал Ли Цэ и мягко вздохнул. «Говорят, что снег идет круглый год, и трудно увидеть цветы. Это место льда и снега».

Чу Цяо подняла голову и, посмотрев на стройную спину собеседника, спокойно сказала: «Цветы вишни весной и осенняя хризантема, они все хороши в своё время. Дикие равнины Янбэйя, покрытые снегом, и ледяные скалы — тоже редкое зрелище. Устав однажды наблюдать за туманами и дождями в Тан Цзине, ты когда-нибудь захочешь вскочить на коня и увидеть снег. Красота плато Янбэй наверняка заставит тебя почувствовать сожаление в твоём сердце».

Сяо Цэ на мгновение опешил, его лицо потеряло высокомерное выражение, но затем он громко рассмеялся и сказал: «Ты знаешь меня лучше всех и всегда знаешь, что я на самом деле думаю».

В это время, раздался стук, лодка слегка коснулась берега. Озеро было не очень большим, и их плавание подошло к концу.

Они вышли из лодки и медленно пошли к Ми Хеджу. Лунный свет сиял над ними серебристо-белым светом, он заставлял чувствовать одиночество и пустоту.

Тени двоих людей падали на землю, то налегая друг друга, то разделяясь вновь. Они то соединялись в странный единый силуэт, то снова расставались. Наконец, они разошлись, расстояние между ними становилось всё больше и больше. В конце концов, это только две тени, и они не могут навсегда остаться вместе.

В мгновение ока собеседники достигли ворот Ми Хеджу. Несколько минут они стояли в смущении, не зная, что сказать друг другу.

Сяо Цэ лениво оперся на гранатовое дерево. Красные лепестки были похожи на румяна, рассыпанные по всему его телу, лоб и виски были в кровавых пятнах. Свет луны сиял издали, создавая иллюзию сна.

Ли Цэ, казалось, лениво зевнул и сказал: «Слишком поздно. Думаю, я не смогу встать завтра рано утром».

Чу Цяо кивнула: «Ты ленив. Я слышала, как Цю Суй сказал сегодня, что ты утром не надел сапоги, и Император Тан рассердился на это».

«Это не мои проблемы». Махнул рукой Ли Цэ, а затем сказал: «Я действительно не хочу вставать рано. Я не могу перенести утро на полдень и не могу встать раньше. Давай сделаем так, Я отпущу тебя из Дворца завтра утром, а ты просто уходи и позаботься о себе сама, а я не буду тебя провожать».

Чу Цяо кивнула: «Не беспокойся обо мне».

Ли Цэ улыбнулся и сказал: «Ну, твой путь будет долгим, так что береги себя, если ты …»

В этот момент вокруг них царила какая-то невыразимая безвестность. Сяо Цэ мягко засмеялся, разрушая торжественность момента, он отвернулся, скрывая горькую складку в углах губ: «Если однажды ты почувствуешь, что Янбэй слишком холодный, подумай о том, чтобы вернуться в Тан Цзин, чтобы восстановить силы. Хотя здесь нет величественных равнин и пастбищ, здесь тепло и можно спокойно жить».

Во рту Чу Цяо стало горько, но она мягко улыбнулась: «У людей всегда есть радости и печали, а луна бывает ясной или затянутой тучами. Все дела в мире происходят случайно».

Сяо Цэ покачал головой и мягко сказал: «Я также надеюсь, что у тебя никогда не наступит такой день. Позаботься о себе».

В глубине их сердец на мгновение возникла непостижимая печаль. Тень Ли Цэ отдалилась, и Чу Цяо медленно отвернулась. Лунный свет сиял между ними двумя, серебристо-белый, он постепенно окутал весь одинокий двор.

Глава 118: Под платаном

Ветра и дожди Бянь Тана.

Осенняя ночь становилась холодной, фигура Ли Цэ постепенно исчезла среди красных гранатовых деревьев. В прозрачном застывшем ночном воздухе остался лишь слабый аромат цветов Ду Жо, холодный и ясный. Лотосы озера Цинчи исчезли, темнота чёрным беспорядком накрыла каменную дорожку, а осенний ветер сделал двор ещё более пустынным и мрачным.

В лёгком шелковом платье Чу Цяо медленно шла к павильону, где находилась её спальня, ветер развевал её длинные волосы, как рой летящих бабочек, расправивших крылья, беспорядочно танцующих в воздухе.

Дворец занимает очень большую территорию с более чем тридцатью террасами, высокими и низкими, красивыми резными строениями и великолепными пейзажами. Сейчас, можно только представлять, как это было в период своего расцвета.

Чу Цяо спокойно шла по укромной тропинке, и время от времени ветви деревьев с распустившимися цветами, которые свисали вниз, нежно касались её волос. Вышитые туфли очень тонкие, и ногам немного холодно, когда они наступают на плиты из синего камня.

Порыв ветра, с легким привкусом вина, заставил сделать глубокий вздох. Чу Цяо подняла голову, и увидела впереди платан, растущий около павильона. Под ним стоял мужчина, слегка наклонив голову,, он, кажется, хотел заглянуть во внутрь.

«Кто здесь?»

Резкий голос женщины нарушил окружающую тишину и встревожил стаю цапель, взметнувшихся над прозрачным прудом. Мужчина удивленно повернул голову, Чу Цяо посмотрела на него, и внезапно потеряла дар речи.

Этот человек был так похож на Ли Цэ внешне. На первый взгляд в такую ночь он был, почти не отличим.

Но в следующую секунду Чу Цяо отвергла эту нелепую идею только потому, что их темпераменты были настолько разными, что их было трудно сравнивать.

Мужчина тихо стоял среди благоухания цветов в сиянии лунного света осенней ночи. Его прекрасное лицо было окружено холодом серебристо-белого света, который, казалось, отражал окружавшую его меланхолию. Его взгляд, как морозная изморозь на карнизе поздней осенью, прожигал

её. Затем он медленно нахмурился.

«Кто ты?»

Свет и тени были тусклыми, чистый пруд вдалеке слабо отражал лунный свет. Голос человека был чрезвычайно холодным, как вода под треснувшим льдом, он говорил тихо без каких-либо эмоций.

Просто взглянув на него, Чу Цяо знала, что этот человек был выдающимся. Она вежливо шагнула вперёд и мягко сказала: «Я та, кто здесь живёт, как мне называть Господина?»

Мужчина как будто опешил, с мгновением пустота в его глазах исчезла, он вздохнул, а потом сказал как бы самому себе: «О, здесь уже живут люди».

Лунный свет падал на одежду мужчины, и она сияла чистым белым светом. Чу Цяо знала, что она должна была вежливо попрощаться, а затем повернуться и уйти, чтобы не создавать проблем, но слова застряли у нее в горле. Она не хотела прерывать мысли мужчины.

Беззвучно холодный осенний ветерок пробегал по листьям деревьев и траве, оставляя после себя рябь, словно это была водная гладь.

Мужчина медленно обошел платан, ступая по каменным плитам, шаг за шагом. Ветер продолжал дуть, поднимая опавшие листья платана с земли, вместе с ними в воздухе теперь витала легкая пыль. Чу Цяо прищурилась и подняла вверх свою бледную руку, чтобы прикрыть глаза.

«Это из-за озера Тайцин. Ветер всегда сильный. Не забывайте надевать капюшон, когда выходите на улицу».

Чу Цяо на мгновение растерялась и пристально посмотрела в лицо мужчины напротив, но увидела только глубину и тишину в глазах человека, которые напоминали глубокий океан.

«Спасибо, меня давно не было, боюсь, служанка уже ищет меня, так что я уйду первой. Ночь прохладная, ветер дует, Господин, пожалуйста, идите домой».

Чу Цяо знала, что она больше не должна ничего спрашивать у этого человека. Даже если она попросит его назвать своё имя, он имеет право не отвечать ей. Поэтому она вежливо поклонилась, собираясь уйти.

Но мужчина, казалось, не слышал то, что она сказала, он всё ещё стоял неподвижно на том же месте. Наконец тихий голос, похожий на осенний туман, спросил: «Принц очень тебя любит, да?»

Чу Цяо подумала, что он, должно быть, как и другие, ошибочно считал её любимой наложницей Ли Цэ, но не стала опровергать эти слова в тот момент. Она ещё раз поклонилась и сказала: «Прощайте».

«Но ты не ответила на то, что я спросил».

Чу Цяо слегка нахмурилась и подняла на него мрачный взгляд, но увидела, что его вопрос не праздный и он упорно ждёт её ответа.

«Вы знаете, если бы я действительно была наложницей Его Королевского Высочества то, то, что вы делаете сейчас, очень неправильно».

Мужчина на некоторое время опешил, а затем сказал: «Я давно не был во Дворце. Не знал, что на этом дворе уже живут люди, извините».

Чу Цяо ответила: «Неудивительно, что вы не знали этого, но теперь, когда вам об этом известно, не должен ли Господин покинуть этот Двор?»

Мужчина тихо рассмеялся и кивнул: «Конечно, всё правильно».

Чу Цяо нахмурилась и сказала: «Господин пришёл сюда поздно ночью, его слова были расплывчатыми, и он всё ещё не хочет раскрывать свою личность. Если бы я не видела в вас благородное происхождение и хорошие манеры, я бы связала вас, как провинившегося ученика. Я всё ещё остаюсь в это время здесь рядом с вами, вы не боитесь неприятностей?»

Мужчина на какой-то момент растерялся, а затем сказал: «Простите, я скучал по этим местам, и забыл о хороших манерах».

«Это нормально на время забыть правила приличия, если вы не собирались расстаться с ними на совсем. Все во дворце, Бянь Тан очень вежливы, но осторожность не причинит вреда».

Мужчина кивнул со слабой улыбкой, затем слегка помахал рукой и вышел за ворота Ми Хеджу. Сделав два шага, он внезапно обернулся, указал на высокий карниз и сказал: «Вот, цепочка из колокольчиков, покрыта пылью. Если у Госпожи есть время, то вы можете позволить служанкам дворца почистить её. Осенний ветер слаб и звон колокольчика свеж и очень сладок».

«Спасибо за напоминание, Господин».

Мужчина слабо улыбнулся, его глаза были очень мягкими, он кивнул и сказал: «Я король Ло».

Луна медленно двигалась по небу на запад, силуэт в синей одежде мягко скользил по пыльным каменным плитам, как парящее облако.

Чу Цяо наблюдала, как он постепенно удаляется, её сердце медленно отсчитывало удары один за другим.

Король Ло?

Король Ло …

Когда она вернулась во дворец, Цю Суй ждала её, очевидно, эта девушка слышала, когда приходил Ли Цэ.

«Госпожа, вы вернулись!» Увидев Чу Цяо, горничная обрадовалась, вскочила и сказала: «Ваша служанка приготовили суп из семян лотоса. Госпожа, выпейте чашу перед сном».

Держа в руке чашу с тёплым белым супом, Чу Цяо словно потеряла интерес к еде. Она подняла глаза и спросила: «Цю Суй, ты знаешь короля Ло?»

Цю Суй опешила, слегка нахмурившись, она сказала: «Госпожа, почему вы спрашиваете об этом человеке?»

«Мне просто интересно. Это не важно, не рассказывай, если это не удобно».

«Эй, это не неудобно, просто …» В зале больше никого не было но Маленькая служанка все равно внимательно осмотрелась, а затем прошептала Чу Цяо на ухо: «Это старый скандал, произошедший во дворце. О нём боятся говорить».

Чу Цяо приподняла брови: «Скандал?»

«Да, отец короля Ло, король Лушань, является дядей императора. Когда император взошёл на трон, король Лушань умер от болезни по неизвестным причинам. Говорят, что когда император был молод, он был ещё более озорным, чем нынешний принц. В то время он проигнорировал это. Гражданские и военные чиновники убедили его жениться на его тете для поддержания мира. Два года спустя принцесса родила сына императора, который теперь является принцем. Восемь чиновников императорского двора стояли на коленях и разбили себе головы насмерть на площади Фэнмин, но и это не заставило императора передумать, более 20 лет он поддерживал только императрицу, и её положение во Дворце было очень прочным, никто не мог её сдвинуть».

«Другими словами?»

«Другими словами, король Ло является одновременно дядей и сводным братом принца. Король Лушань умер рано. Когда императрица вышла замуж за Императора, королю Ло исполнилось только сто дней. До двадцати лет, он рос с принцем во дворце».

«Надо же», — Чу Цяо опустила голову и тихо вздохнула, думая о просто одетом человеке. «Принц и король Ло выросли вместе в этом дворце?»

«Нет». Цю Суй слегка прикусила нижнюю губу и сказала: «Принц и король Ло жили во дворце Цяньхуа. Этот Михэджу — место, где жила принцесса Фу».

Чу Цяо слегка приподняла брови: «Принцесса Фу?»

«Ну, принцесса Фу не настоящая принцесса, она внучка старого генерала Муронга, дедушки города. Клан Муронг — военный клан нашей страны. Старый генерал Муронг всю жизнь служил Императору, а четверо его сыновей, рожденных у него, все погибли за нашу страну на поле битвы.

Генерал Муронг также был сильно ранен во время последней Северной экспедиции. В то время в нашей армии оказались предатели, и армия Вэй прорвалась через перевал Байжи.

Тогда генерал Менгтиан приказал биться насмерть 30 000 солдатам нашей страны, чтобы защитить чиновников и старейшин города. Госпожа Муронг, вместе со своими четырьмя невестками возглавила семейную армию клана Муронг для борьбы с врагом, затягивая время, она, наконец, дождалась подкрепления из приграничного города, но клан Муронг был уничтожен в этой битве.

Дети семьи в то время находились под охраной. Одиннадцать молодых господ бежали, когда они увидели, что ворота дворца открыты. В столице осталась только четырехлетняя принцесса Фу.

Император похвалил клан Муронг за их преданность и назначил Генерала Муронга в качестве государственного чиновника города. Госпожа Муронг также удостоилась похвалы, а её сыновья все были названы хоу (маркизы). Принцессу Фу также назвали принцессой Чжан И. Она выросла во дворце и пользовалась тем же поклонением, что и принц Ло».

Рассказ служанки был кратким, но Чу Цяо была втайне встревожена, эта семья Муронг была очень похожа на клан Янь в Великой Вэй. Она внимательно выслушала и спросила: «Что случилось потом?»

«Позже …» Цю Суй прикусила нижнюю губу, немного помедитировала, а затем прошептала: «Позже принцесса Фу умерла».

Чу Цяо была удивлена: «Умерла?»

«Принц и принцесса Фу, родились в один год, и играли вместе с детства. Император и императрица сознательно одарили клан Муронг почестями, несмотря на упадок семьи. Поэтому в год, когда наследному принцу и принцессе Фу, должно было исполниться семнадцать лет, они должны были пожениться. Принцесса Фэн Фу носила титул наследной принцессы».

Чу Цяо тихо слушала, в глубине души не соглашаясь с теми, кто наверное считал этот брак не равным. Клан Муронг верен и отважен. Хотя весь клан пал, он имеет незаменимое влияние в армии и уважение солдат. Брак принцессы Фу с наследным принцем можно рассматривать как хорошую поддержку императорской семьи.

«Но позже, в день свадьбы, Принцесса Фу повесилась».

«Что?» — выражение лица Чу Цяо резко изменилось. Она нахмурилась и уточнила: «Самоубийство?»

«Да». Цю Суй тоже была бледна и тихо сказала: «Императорский указ гласит, что принцесса Фу умерла от болезни, но Цю Суй выросла во дворце и была свидетельницей того, как все произошло. Принц, который должен был приветствовать её, прибыл к Ми Хеджу. Его Королевское Высочество был одет в красный парчовый халат и держал в руке букет из роз. Он с радостью последовал за служанками, которые, поклонившись, пригласили его во двор. Но когда он вошел, то не увидел Принцессу Фу.

Слуги, что работали во внутренних покоях испугались и разбежались. В конце концов, Его Королевское Высочество первым нашел принцессу Фу. Те кто прибежал на его крик, увидели принцессу Фу, одетую в красное свадебное платье. Но на шее её был белый шелковый шарф, закрепленный на ветке платана, что рос за пределами двора».

Дул ночной ветер, с мелкой моросью, холодный, обжигающий лицо.

«Его Королевское Высочество громко кричал, наконец, он не выдержал и потерял сознание. Я тогда следовала за своей матерью, которая была маленькой цветочницей на свадьбе. Моя мать и другие придворные тети бросились снимать принцессу Фу с дерева. Я в страхе отступила. Наткнулась на камень и упала на землю.

Я заплакала и тогда увидела его под гранатовым деревом. На каменных ступенях стоял Король Ло, одетый в фиолетовый наряд, его лицо было белым, как у привидения. Он тихо стоял позади толпы, с красными глазами, не говоря ни слова, его кулаки были сильно сжаты».

Глаза Цю Суй покраснели, и она слегка шмыгнула носом: «Позже все служанки и придворные дамы, что были тогда в Михеджу были тайно казнены. Меня пощадили только потому, что мне было меньше девяти лет. После того, как моя мать умерла, я осталась служить во дворце, но с тех пор я не видела короля Ло».

«Он возвращается во дворец только раз в год в день рождения Императрицы, и он редко выходит на улицу. Я слышала, как люди говорили, что его отправили в Мейшан, охранять государственные границы, прошло уже больше шести лет».

Чу Цяо медленно кивнула, она чувствовала сильную тяжесть в своём сердце после рассказа служанки. Неужели это очередная зловещая тайна Императорского дворца? Она слишком много повидала их в этой своей жизни.

«На самом деле, Его Королевское Высочество раньше не были таким. Только после смерти Принцессы Фу, он впал в депрессию. Госпожа никогда не видела Принцессу Фу, она действительно была прекрасна, как фея, очень добра к людям, и её характер был очень нежным».

«Ни одна из маленьких женщин-служанок, в этом Дворце никогда не получала от неё наказания. Просто ни я и никто другой не ожидал, что у такого нежного человека хватит смелости принять такое путь».

Чу Цяо слабо покачала головой: «Как такая девушка, у которой такие отец и мать, может быть нежной, как вода? Я боюсь, что кровь в её теле была очень горячей. Она — человек, который предпочтёт быть сломленным, но не недостойным. Очень жаль, что тогда она не имела возможности защитить себя, и не доверилась, тому, кто смог бы ей помочь».

Цю Суй не могла понять. Чу Цяо похлопала ее по плечу и сказала с улыбкой: «Цю Суй, тебе нравится дворец?»

Маленькая горничная на мгновение смутилась. Она пробормотала: «Я не знаю. Моя мать всю жизнь служила во Дворце. Императрица указала на нее отцу Гуаньчжэн. Я родилась здесь. Я никогда не бывала на улице, и я привыкла видеть женщин в разных дворцах, сражающихся за благосклонность мужа, которые готовы пойти на клевету и на обман. Только два человека в моей жизни отличаются от них, — это Госпожа и принцесса Фу. Я не могу сказать, нравится ли мне быть служанкой, но хочу ли я этого или нет, это моя жизнь. Я должна так жить, вы понимаете?»

Чу Цяо на мгновение опешила, а затем усмехнулась: «Ты права. Принимаешь ты это или нет, у тебя нет другого выбора. Поскольку я не могу этого изменить, я могу только согласиться».

Чу Цяо опустила голову, потом кивнула служанке и сказала: «Цю Суй, за пределами дворца все по-другому: разная работа, можно жить так, как хочешь. На улице даже ветер свободный».

Маленькая горничная была немного сбита с толку и пробормотала: «Значит, я смогу не вставать рано утром, если хочу спать?»

Чу Цяо засмеялась: «Конечно, но это будет вычтено из твоей зарплаты».

«Надо же!» Цю Суй возбужденно схватила Чу Цяо за руку и спросила: «Госпожа, это в Яньбэйе? Не так ли?»

Чу Цяо посмотрела на нее, но казалось её мысли были далеко. В отличие от семнадцатилетней девочки, она, словно видела вдалеке зелёную траву на плато Яньбэйя и белых овец, что паслись на равнине, снежные горы …

«Я не знаю, так ли это сейчас, потому что я там не была, но я обещаю тебе, что однажды всё станет реальностью, поэтому ты будешь жить хорошо».

Чу Цяо встала, посмотрела на покрытый зелёной листвой платан перед окном и подумала об одиноком человеке, которого увидела ранее. «В следующей жизни не родись во Дворце Императора».

— * — * — * — * — * — * — * — * —

Рано утром следующего дня звук колес экипажа разрушил утренний сон. Чу Цяо, никого не потревожив, собрала свою простую одежду и села в повозку.

Тие Ю улыбнулся Чу Цяо и сказал: «Госпожа, холодно, внутри есть сухие лепешки, вы ещё не ели».

Чу Цяо кивнула: «Большое спасибо».

Тие Ю, очевидно, знал, кто она на самом деле, он улыбнулся и сказал: «Несколько сражений, которые провела Госпожа Чу в Вэй, стали примером урока боевых искусств. Вы очень нравитесь моему сыну, он весь день говорит об этом».

Чу Цяо взглянула на мужчину, затем спросила: «Ваш сын? Сколько вам лет?»

Тие Ю улыбнулся и сказал: «Мне двадцать пять, в этом году моему сыну исполнилось одиннадцать, я женился в четырнадцать лет, и у меня только что родилась ещё одна дочь».

«Надо же…» — тихо пробормотала Чу Цяо, — «четырнадцать лет …»

Ли Ло был прав. Ветер здесь действительно сильный. Чу Цяо накинула капюшон и открыла занавес повозки, только чтобы почувствовать звук ветра, ревущего, как ветряная мельница. Раннее утреннее солнце озаряло золотым теплом весь Дворец Императора Бянь Тан. Башни и прибрежные павильоны, вдалеке возвышающееся здание Главного зала, все они казались благополучной мечтой, постепенно уносимой прочь.

Нежные облака, легко парящие в утреннем небе, полны персикового цвета. Малиновый восход обнимает прозрачную голубую воду, утренний туман рассеивается и открывает мраморные ступени и плиты императорского Дворца.

Только лёгкая повозка ранним утром медленно покидает эти места, сопровождаемая пятнистой тенью.

Чу Цяо подняла голову и, глядя на плывущие в небе облака, думала о печальных глазах Ли Цэ, склонившимся под яблоневым деревом. Её глаза постепенно затуманились. «Будь беззаботным, возвращаясь на запад, я надеюсь, что ты действительно сможешь всё пережить».

Повозка словно плыла и, наконец, исчезла. Ли Цэ, который говорил, что не может встать рано, стоял на скале во дворце Ланка. Скала была очень высокой. На ней рос зелёный бамбук, который шевелился под порывами ветра. На горе стоял деревянный резной павильон, очень нежный.

Ли Цэ был одет в Бирюзовый халат, на голове золотая корона, у губ он держал фиолетовую флейту. Он несколько раз пытался сыграть, но не смог сочинить песню. Слабые облака в небе, отбрасывали тени на тысячи каменных плит внизу. Вдалеке, поднимались лёгкий дым и пыль.

«Ваше Королевское Высочество». Мужчина в синей рубашке быстро шёл по скале, его лицо было очень серьёзным, он сказал тихим голосом: «В главном зале что-то происходит, прошу идите туда».

Ли Цэ повернул голову, его лицо больше не было светлым и нежным, он слегка сдвинул свои красивые брови и уточнил: «Что случилось?»

Сунь Ди тоже серьезно посмотрел, нахмурился и тихо сказал: «Принцесса Вэй попала в аварию».

Глава 119: Диспут Сяо Цэ

Ветра и дожди Бянь Тана.

В сентябре 775 года по календарю Байцан произошло событие, которое вызвало напряжение в отношениях между государствами и стало началом самого громкого судебного процесса в истории. Историки до сих пор спорят о тех событиях, создают школы, всю жизнь проводят в изучении древних летописей, пытаясь смахнуть пыль времен и добраться до истины.

Однако все их усилия безнадежны, поскольку даже в те времена увидеть всю картину целиком были способны лишь единицы, даже люди, стоявшие у власти и втянутые в водоворот тех событий, могли лишь двигаться на ощупь вслепую. Однако никто не может отрицать, что свадьба наследного принца Бянь Тана стала прелюдией к развернувшейся впоследствии драме. Древняя столица Тан омылась кровью, народ Цзяннаня, на протяжении многих лет наслаждавшийся миром и благоденствием, был втянут в грандиозный спектакль, развернувшийся на землях Симэн.

Много лет спустя в летопись Симэн были записаны такие слова: «3 сентября в Тан Цзине рядом с императорским дворцом, 8-ая принцесса Великой Вэй — Юань Чунь была обесчещена. Перед смертью преступник громко провозгласил лозунги движения Датун из Янбэйя. В Вэй и Тан мгновенно поднялась шумиха, по всему Северному и Южному Китаю полетели призывы уничтожить Янь, быстро охватив все земли»

______________________________________

Большой зал был полон вельмож, гражданских и военных чинов. Танский император Ли Ичжоу восседал высоко на своем роскошном троне, ему было около 50 лет, но выглядел он гораздо старше, его волосы и усы были наполовину седы, лицо избороздили глубокие морщины, узкие глаза утратили прежнюю остроту (проницательность) и дерзость, которая была в молодости, сейчас они походили на два старых колодца, в которых слабо отражались направленные на него вопросительные взгляды.

70-и летний чиновник опустился на колени и громко провозгласил: «Наглые северные варвары, они плюют на величие империи Тан и сознательно пытаются посеять раздор между нами и восточными регионами. Если мы их не накажем, то, что же будет с нашей гордостью? С авторитетом нашей армии? Как мы будем удерживать свои позиции в Симэн и по-прежнему называться одним из трех Великих государств?»

Услышав эти слова, остальные присутствующие одобрительно загалдели, кроме одного молодого чиновника, который вышел вперед и искренне сказал: «Война между Вэй и Северной Янь неизбежна, ваш слуга считает, что мы не должны необдуманно вмешиваться в этот конфликт».

Тот 70-и летний чиновник пришел в ярость: «Сюэ Чанлин! Ты всякий раз говоришь, что не следует посылать войска, что за скрытые мотивы у вас? Наше государство стоит уже тысячи лет, и никогда прежде не знало такого унижения! Если эта новость расползется по всему континенту, как мы будем удерживать свои позиции? Вы неизменно благосклонны к Северной Янь. Может у вас с Янбэй какие-то незаконные договоренности или тайные контакты?»

«Ваше Величество!», — послышался вдруг скорбный голос. Другой седобородый чиновник громко воскликнул: «Такого унижения история этой страны еще не знала! Наши предки, основавшие это государство, строили его на основе закона и порядка, справедливости и моральных ценностей! Только придерживаясь этих принципов, мы могли заслуженно называться лидером среди 3х держав! Но после подобной провокации, как только новость разлетится по континенту, наша Тан полностью потеряет лицо! Нас ожидает позор!»

Сюэ Чанлин сделал шаг вперед и убежденно сказал: «Ваше Величество, это дело с принцессой Вэй, кажется сомнительным. Мы не можем полагаться лишь на рассказы чиновников Вэй и вмешиваться в их внутренние конфликты!»

«Наглый предатель! Как ты смеешь нести подобный вздор в королевском дворце! Ты знаешь, как важна репутация принцессы? Ее уже осматривали во дворце придворные дамы! Восьмая принцесса Вэй только что заключила с нами брачный союз, но ее оскорбили на нашей территории, в королевской столице, едва ли мы сможем оправдаться! Если мы не дадим Вэй исчерпывающие объяснения, как мы сможем оправдаться? Разве что сослаться на сомнительные слова болтуна Сюэ Чанлина?»

«Господин Ло! Я не говорил, что мы не должны оставить это дело безнаказанным, я просто опасаюсь, что если мы поспешим, то попадем в специально приготовленную для нас ловушку!»

«Ловушку?» — холодно усмехнулся генерал Ци, — «В какую ловушку? Ловушка состоит в том, что Янбэй боится союза между нами и Вэй, поэтому они тщетно пытаются нас рассорить!»

«Я не исключаю такой возможности, но нельзя отсекать и другие варианты. Если в этом действительно замешан Янбэй, зачем раскрывать себя перед смертью? Что выиграет Янбэй от того, что вызовет на себя гнев Тан?»

Господин Ло холодно хмыкнул и ответил: «Мерзавцы из Датуна всегда вели себя как сумасшедшие, разве возможно искать здравый смысл в их поступках?»

Помощник командующего, стоявший рядом с генералом Ци, сказал: «Кто знает, может, таким образом, они пытаются сбить нас с толку и заставить думать, что кто-то пытается свалить вину на них, и гляньте, господин Сюэ на это сразу попался».

Сюэ Чанлин взорвался: «Это касается нашей армии и государства! Разумеется, мы должны все тщательно обдумать! Как мы можем делать поспешные выводы на основе одного утверждения, в котором нет никакого здравого смысла? Я состою на госслужбе, на государственном содержании, само собой чиновники должны тщательно рассматривать каждую ситуацию!»

«Вот как? Однако чиновники полагают, что господин Сюэ уже все тщательно обдумал, еще немного и войска Вэй нападут на нас!»

«Командир Сюй, вы…»

«Ваше величество! 30 тысяч солдат из Центральной армии в полной боевой готовности и желают сражаться за нашу страну!»

«Ваше величество! Они должны расплатиться за содеянное кровью! Отдайте приказ! За годы бездействия мечи наших ветеранов заржавели!»

«Ваше величество! Ваши слуги умоляют вас начать войну!»

Все офицеры и министры, заполнявшие зал, один за другим опустились на колени. На ногах остался стоять лишь Сюэ Чанлин, лицо молодого служащего побагровело от злости, губы дрожали, однако он хранил молчание.

В этот момент на пороге дворца внезапно послышался смех, все присутствовавшие обернулись. Сяо Цэ был одет в темно-зеленое платье, на голове у него была корона, на талии нефритовый пояс, его узкие глаза напоминали лисьи. Беззаботно смеясь, он вошел в главный зал, небрежно сказав: «Сегодня здесь так много людей, даже старейшина Лю здесь. Есть какие-то новости? Западные регионы преподнесли нам превосходных скакунов? Или южные земли снова прислали красавиц?»

Толпа расступилась словно вода. Сяо Цэ в сопровождении Сунь Ди с высоко поднятой головой прошел сквозь толпу и, приподняв подол халата, опустился на колени: «Я проснулся поздно. Мое почтение отцу».

«Хорошо», — раздался несколько старческий голос. Танский император сказал: «Ты знаешь, что здесь произошло?»

«Здесь? О-о!», — будто его только что осенило, Сяо Цэ вдруг пришел в ярость. Он поднялся и закричал: «Это непростительное оскорбление! Я здесь как раз из-за этого!»

Чиновники, поначалу испугавшиеся того, что на этот раз выкинет своевольный непредсказуемый принц, услышав его слова, пришли в восторг и тут же дружно заголосили: «Непростительное оскорбление! Наследный принц верно говорит!»

Сяо Цэ гневно кивнул головой и добавил: «Вэй послало двух принцесс. Первая не беспокоилась о женских добродетелях, вторая вообще отбросила всякий стыд, поддалась влечению и надела на мою голову огромную «зеленую шапку»! Это действительно уже ни в какие ворота! Отец, мне кажется, что Вэй не искренен в отношении этого брачного союза. Ваш сын думает, что старшая принцесса Хуай Суна вполне достойная кандидатура, говорят, что у нее есть младшая сестра, тоже красавица…»

Все присутствовавшие были потрясены. Семидесятилетний старейшина Лю сделал несколько шагов вперед, и опустившись на колени, скорбно воскликнул: «Ваше высочество, это невозможно!»

Сяо Цэ обернулся и, нахмурившись, спросил: «А-а? Почему нет?»

«Империя Вэй дважды присылала принцесс, это демонстрирует искренность их намерений. Вторая принцесса была опозорена на нашей территории. Если мы не заставим Янбэй понести ответственность за содеянное, в нас будут тыкать пальцем, мы будем презираемы всем миром. Истинная вина лежит на негодяях Янбэйя, а не на принцессе Вэй. Ваше высочество, пожалуйста, разберитесь».

Сяо Цэ приподнял брови и ответил: «М-м? В ваших словах тоже есть смысл».

Старейшина Лю вытер холодный пот с лица и облегченно выдохнул: «Наследный принц очень мудр».

Сяо Цэ возмущенно произнес: «Раз уж так, отец, моя будущая невеста была опозорена людьми из Янбэйя, и пусть я не очень искусен в военном деле, я не могу безучастно смотреть, как мою женщину оскорбляют. Я прошу отца послать войска в Янбэй, Ваш сын желает лично возглавить их, клянусь, мы уничтожим Янбэй!»

Эти слова вызвали всеобщее ликование, чиновники радостно переглянулись, их глаза светились от счастья. Все эти годы принц был слишком упрям, однако в критический момент он продемонстрировал задатки лидера государства, именно таким сильным и должен быть император Тан!

«Кроме этого, отец, у меня есть еще одна маленькая просьба».

Танский император слегка нахмурился, однако ничего не сказал, но жестом разрешил продолжать.

Сяо Цэ говорил уверенно и убедительно, стоя посреди зала в своем роскошном платье, глаза его сияли, он громко произнес: «С тех пор как 8-ая принцесса заключила со мной брачный договор, она стала частью нашего народа, ваш сын надеется, что вы сможете отклонить требование Вэй о совместной атаке. Яньбэй всего лишь крошечный клочок земли, мне достаточно и 100 000 элитных солдат, чтобы уничтожить эту страну и захватить в плен Янь Сюня!»

Услышав слова Сяо Цэ, все в зале были потрясены, но прежде, чем они успели что-то сказать, Сяо Цэ подбросил новую бомбу: «Кроме того, в Яньбэй мы пойдем через территорию Вэй, это тысячи ли. Я помню, что Чанъань это самое дальнее, куда доходили наши войска. Тогда мы мобилизовали 300 тысяч солдат и 2 миллиона крестьян* (*обслуживающий персонал, на 1 бойца приходилось 5-7 человек обслуги). Хотя в настоящее время численность наших войск в двое меньше, чем тогда, тем не менее, путь длиннее, поэтому я прошу Военное ведомство собрать для меня 3 миллиона крестьян, 200 тысяч боевых коней, 200 тысяч комплектов вооружения и доспехов, а также зимнюю одежду, сопровождающих врачей, лекарства и сено для лошадей. Так же министерство продовольствия должно подготовить 300 тысяч пайков, для похода на север».

Министра налогов Цю Шихай словно огнем обожгло, он резко вскочил и поспешно произнес: «Ваше высочество, слуга считает, раз Янбэй взбунтовавшийся вассал империи Вэй, а причиной войны опять-таки является принцесса Вэй, атака должна быть совместная, и войска империи Вэй должны сформировать основную силу. Хотя мы тоже посылаем войска, мы должны быть лишь вспомогательной силой, к тому же Вэй так же должна обеспечить нас продовольствием и военным снаряжением».

Сяо Цэ улыбаясь повернулся к нему и невинно хлопая глазами удивленно спросил: «А-а? Господин Цю, разве не вы только что кричали о чести и принципах государства, о престиже империи Тан? Возможно, ли что из меня наследного принца Великой Тан сделали рогоносца, но, несмотря на это, я всё ещё должен полагаться на других, чтобы добиться справедливости? Старейшина Лю правильно сказал, с самого основания государства нас никогда ещё так не унижали. То, что Вэй обратило нашу армию в бегство и мы были вынуждены уступить земли Цзяннаня да еще и выплатить контрибуцию, это пустяк, не стоит также принимать близко к сердцу и отнятые у нас 18 провинций в Хунчуане. Те варвары на севере слишком распоясались, если мы не обуздаем их, они не будут знать, кто главный на материке. Я убежден, что все присутствующие здесь генералы думают так же, как и я: все как один кричат о том, что следует наказать Янбэй, потрясают знаменами, при этом трусливо надеясь отсидеться за спинами войск Вэй. Кроме того, империя Вэй только что пережила тяжелую войну, и сейчас у них проблемы с провиантом, чтобы прокормиться, они вынуждены закупать рис у нас. Скажите господа, как же тогда они будут снабжать продовольствием нас?»

Сяо Цэ стоял посреди зала и улыбался. Те отважные генералы, которые только что так громко кричали, вдруг смутились, фыркая и ухмыляясь, они посматривали друг на друга, но никто не мог возразить.

«Говорят, что в Янбэйе большая армия. Янь Сюнь талантливый управленец, в прошлом он полагался едва ли не на силу одного человека, но к всеобщему удивлению ему удалось переманить на свою сторону Юго-Западный гарнизон, с ними он разбил оборону Чаньаня, чего нам не удавалось сделать на протяжении сотен лет с 300 тысячной армией, вынудил Вэй впервые за 300 лет перенести столицу и едва не уничтожил всю династию, на обратном пути в Янбэй он продолжал уничтожать города. Все северо-западные войска и удельные князья не могли остановить его, за что Янь Сюня прозвали новым львом Янбэйя. Но, не смотря на то, что Бянь Тан уже много лет не воевал, исключая пограничные войска на юге, которые не могут отрядить людей, большинству из видавших кровь бойцов, уже за пятьдесят-шестьдесят, к тому же наши войска не полностью укомплектованы, арсенал наполовину заржавел, тем не менее я верю, если мы все сплотимся как один, мы сможем пересечь все земли Вэй, пройти тысячи ли и сразить тех безумцев, что осмелились оскорбить нашу Тан», — рассуждая, Сяо Цэ прохаживался вдоль зала, чем дальше, тем он все больше воодушевлялся. Он восторженно продолжал: «В конце концов, на ежегодных парадах все могут увидеть, как четко и стройно маршируют наши солдаты, издавая громкие боевые кличи. И пусть прежде им не доводилось убивать людей, почти все забивали кур, к тому же у них огромный боевой опыт, оточенный в драках из-за девиц из борделей. В военной академии учатся молодые потомки генералов и других выдающихся людей, все они талантливые и многообещающие. Эти люди — достояние нашей империи! Хотя эти молодые люди никогда не были на поле боя и скорее всего не убили ни одной курицы, но я вижу, что у них высокий боевой дух и отличный командный голос, я думаю, что они могут быть рядом со мной, им достаточно раз побывать на поле боя и они превратятся в элитную армию! Кроме того, у нас есть богатства, которых нет у Янбэйя. Хотя я слышал, что в Янбэй есть некоторые способные командиры такие как Бай Цан, Си Жуй и У Даоя, которые с 3-5 тысячным войском Датуна способны победить 10 тысячную армию противника и при этом даже умудриться выйти практически невредимыми. Однако мы, империя Тан, не должны их бояться, ведь они еще слишком молоды, в то время как у нас есть более опытные генералы, такие как старый генерал Доу и старый генерал Бай, обладающие непревзойденным жизненным опытом и боевым мастерством, им лишь стоит появиться на поле боя и враг тут же в панике бросится бежать. Ах да, генерал Доу, входя в зал, я обратил внимание на ваши зубные протезы. Я слышал, что несколько дней назад у вас случился инсульт. У вас все в порядке с дикцией? Не беспокойтесь, я найду кого-нибудь, кто сделает для вас новый набор из агата».

Лица всех присутствовавших генералов и чиновников побледнели, они почти онемели, но Сяо Цэ лишь еще больше распалялся, прохаживаясь взад вперед по залу с величественным видом вдохновенно декламировал: «Кроме того, Янбэй земли варварские, там живут невежественные люди, им не ведомы моральные принципы, они не знают что такое почтительность к родителям и старшим по рангу. В нашей империи Тан множество ученых мужей, и, если народ Янбэйя осмелится помогать мятежникам, мы просто отправим к ним несколько сотен наших эрудитов из юйшитай* (орган надзора в Китае во время династии Тан, осуществлявший надзор за чиновничеством и судопроизводством) просветить их варварские умы. Я не сомневаюсь, что они покорятся словам наших просвещенных мудрецов и, устыдившись своих поступков, они дружно перейдут на нашу сторону. Тем не менее, я слышал, что государь Вэй на протяжении восьми лет пытался объединить народы и подчинить людей Янбэйя, но эти безумцы, продолжают набрасываться на войска Вэй точно саранча, нападают на вновь прибывших губернаторов. Но нам нечего опасаться, разве могут Вэй с нами сравниться?! В конце концов, когда наши предки принимали наставления от мудрейших из мудрецов, скитавшиеся в степях предки Вэй наверно еще не носил брюк! А-ха-ха! А еще… еще самое важное!», — щурясь в улыбке, Сяо Цэ повернулся к трону и опустившись на колени, торжественно заявил, — «Отец, это крайне важно, связано с процветанием нашей Великой Тан, разумеется к этому нельзя относиться пренебрежительно!»

Глядя на сына с едва заметной улыбкой на губах, император Тан произнес: «Говори!»

Сяо Цэ поднял голову и торжественно объявил: «Ваш сын осмеливается просить о переносе столицы».

«Что?!», — бледнея от ужаса, возмутились присутствовавшие здесь чиновники и генералы, не в силах более сдерживаться.

«Ох…» Сяо Цэ тяжело вздохнул, после чего беспомощно заявил: «Это тоже вынужденная мера. Во имя защиты чести Великой Тан, этой битвы не избежать. Но после того, как война закончится, пусть мы и не сомневаемся в нашей победе, потери будут немалыми, войска, финансы, провиант, оружие, крестьяне и так далее. А самое главное то, что эта война затянется надолго, что сильно ослабит обороноспособность государства, Тан будет крайне уязвима, когда наша армия окажется глубоко на территории Вэй, трудно гарантировать, что в голове императора Вэй не появится подлая мысль воспользоваться этой возможностью? Допустим, что император Вэй действительно окажется таким честным, как все о нем думают, но неужели вы думаете, что Хуай Сун не воспользуется нашей слабостью? Не забывайте, что мы все еще в состоянии войны с империей Сун! Мы должны тщательно подготовиться, очень скоро Бянь Тан придется вести войны на обоих фронтах, трудно предсказать, чем это закончится! Поэтому я предлагаю перенести столицу в бесплодные южные земли, а Тан Цзин сжечь, чтобы в случае преследования армией Вэй и прорыва со стороны Хуай Сун, противнику ничего не досталось. А мы спрячемся в лесных чащах южных земель, там нас никто не найдет! Они будут в ярости! Ха-ха!»

К этому времени лица всех чиновников уже позеленели, а Сяо Цэ вдруг возбужденно воскликнул: «К тому же, мне только что в голову пришел гениальный план! Если мы доживем до конца войны и отстоим славу и честь нашей Великой Тан, то после войны мы сможем послать одну из наших принцесс заключить брачный союз с королевской семьей Вэй, вместе с ней мы отправим множество чиновников, специалистов в дипломатии, а когда они прибудут в Вэй, мы применим ту же тактику! Мы скажем, что принцесса была унижена шпионами Хуай Сун, и пользуясь беспорядками при дворе, мы пошлем наших чиновников подкупить чиновников империи Вэй. Ха-ха! Тогда империя Вэй будет вынуждена начать войну с Хуай Сун, в то время как мы «сидя на горе будем наблюдать, как дерутся тигры», а отсидевшись в сторонке, получим «выгоду старика-рыболова*» (выгода, которую получают 3-и лица от конфликта 2-х других)! Ну, что скажите?»

Зал молчал, все высокопоставленные вельможи, словно воды в рот набрали. Внезапно тишину прорезал одинокий смех. Толпа обернулась, яростно уставившись на этого человека.

Этим человеком оказался Сюэ Чанлин, одернув подол платья, молодой чиновник вышел вперед и опустился на колени: «Его высочество наследный принц поистине великолепен, ваш слуга восхищен. Я был слеп, но теперь я убежден, что следует идти на войну. Если вы не откажите, я готов следовать за вами в бой и служить вам верой и правдой.

«Прекрасно. Я буду помнить тебя», — улыбнулся Сяо Цэ, после чего снова повернулся к императору и, опустившись на колени, произнес, — «Отец, отдайте приказ! Ваш сын принял решение. Если я не уничтожу Янбэй, то не смогу считать себя человеком. Даже если это путешествие будет стоить нам жизни, по крайней мере, я клянусь, что погибнем мы вместе с Янбэй, так мы сохраним честь и репутацию Великой Тан. Слова присутствующих здесь чиновников, воодушевили меня. Ваш сын также просит, чтобы те, кто говорил громче всех, последовали за мной в этом походе, чтобы дать им шанс добиться великих побед и оставить свои имена в истории! Прошу вашего одобрения отец!», — сказав это, он ударил лбом о землю, отвешивая поклон.

Едва император собирался что-то сказать, в этот момент кто-то вдруг громко воскликнул: «Ваше величество!», — и рухнул на колени.

Старейшина Лю вдруг серьезно объявил: «Ваше величество, ваш слуга внезапно почувствовал, что в словах господина Сюэ есть смысл. Начинать войну исходя лишь из слов принцессы Вэй — слишком неосмотрительно. Мы должны провести тщательное расследование, прежде чем принимать какие-либо решения!»

«М-м?» Повысил голос император: «Старейшина Лю, разве вы только что не утверждали, что господин Сюэ — коварный человек, которому нельзя верить?»

На лице старейшины Лю выступил холодный пот, усилием воли он выдавил: «Ну-у, ваш слуга поспешил с выводами, поразмыслив как следует, мне начинает казаться, что слова господина Сюэ … эм … не лишены смысла».

Император Тан повернулся к генералу Ци и спросил: «Генерал Ци , вы тоже так считаете?»

«Ваш слуга согласен со старейшиной Лю. Такая масштабная кампания дело не шуточное, думаю… нам следует быть осторожнее».

Министр налогов опередил вопрос: «Ваш слуга также считает, что сейчас у нас не достаточно запасов продовольствия для такой масштабной и длительной компании. Сначала нужно все обсудить».

«Верно, верно. Доставка войск на север дело не полутора дней, к тому же наша страна много лет не воевала, и даже если нам придется воевать, требуется длительная подготовка. Прежде нужно всесторонне все обдумать».

Сяо Цэ нахмурился и резко спросил: «Что это значит? Неужели мы не отомстим за нанесенное нам оскорбление? А как же наша репутация? Даже если нам суждено умереть, в любом случае Янбэй должен кануть с нами».

«Принц!», — господина Ло бросило в пот: «Что такое Янбэй? Разве они стоят того, чтобы мы ради них погибали? Операцию стоит тщательно, не спеша проработать».

«Это недопустимо», — упрямо возразил Сяо Цэ, — «Моя жена была унижена, это очень серьезно. Как наследный принц государства, я не могу позволить кому бы то ни было позорить мою страну, как мужчина, я не могу позволить оскорблять мою женщину! Если я промолчу, не буду ли я осмеян в своей стране, не стану ли посмешищем для всего мира?»

Старейшина Лю поспешил успокоить его: «Принц умерьте Ваш гнев. Если Ваше высочество сможет временно унять свою справедливую ярость это будет жертва на благо граждан Бянь Тана, жертва, которая предотвратит гибель тысяч наших солдат на поле боя. Так что никто вас не осудит, напротив, они будут благодарны за вашу милость».

«Именно! К тому же принцесса Вэй официально пока еще не супруга принца Тан, хотя это дело касается и нас, их собственных охранников это никак не оправдывает! Вдобавок, Северная Янь — смертельный враг империи Вэй, как это связано с Бянь Тан? В крайнем случае, мы попросим, чтобы Вэй прислала другую принцессу, так или иначе, у императора Вэй много дочерей».

«Действительно, они принесли такой скандал в нашу столицу. Мы еще не расследовали это дело, если они не прекратят этот шум, мы потребуем от императора Вэй наказать их!»

Сяо Цэ нахмурил брови, как будто перед ним стояла дилемма, затем медленно произнес: «В таком случае вы действительно можете стерпеть такое унижение? Вы все высокопоставленные сановники этой страны, не боитесь, что о вас напишут в книгах по истории».

«Это неважно!» — дружно закивали головами толпы чиновников, — «Во имя империи Тан эта жертва просто ничтожна!»

«Ах!» Покачав головой, Сяо Цэ тяжело вздохнул и вымолвил: «Видя, что все вы такие справедливые и точно знаете, что нужно для нашего государства, Сяо Цэ устыдился. Раз уж все присутствующие здесь ни смотря на ни на что способны сохранять спокойствие, что мне остается? Пожалуйста, пошлите принцессе Вэй письмо, в котором мы выражаем ей сочувствие, и сразу отошлите ее обратно».

Вскоре утреннее заседание закончилось, и сотни чиновников один за другим покинули зал. Обменявшись парой слов с Сяо Цэ, император вернулся во дворец царских жен. Сзади к Сяо Цэ подошел Сунь Ди, он показал принцу большой палец, сказав: «Ваше ораторское мастерство, становится все совершеннее!»

Сяо Цэ презрительно фыркнул и, усмехнувшись, ответил: «Кучка бесполезных стариков».

«Но время от времени, эти бесполезные старики могут сыграть важную роль».

Сяо Цэ ухмыльнулся и тут же добавил: «Этот Сюэ Чанлин, кажется, неплох, приглядись к нему. Пока мы не можем его использовать, понаблюдай за ним, потом обсудим».

«Хорошо», — кивнул Сунь Ди и спросил, — «Что нам делать дальше, Ваше высочество?»

Протянув свои длинные пальцы, Сяо Цэ потер виски: «Пока не решил. Юань Чуньер действительно застала меня врасплох. Я не ожидал, что она настолько безжалостна, что готова опорочить свою собственную репутацию, лишь бы заставить Бянь Тан начать войну с Северной Янь. Ты видел ту придворную даму, которая осматривала принцессу? Она действительно потеряла девственность? Кроме того, кто видел того смертника из Датуна?»

«Её проверяли три придворные дамы, все они старожилы во дворце, все говорят одно и то же. Видимо это правда. Что же касается того бойца из Датуна, то, как я слышал, в тот момент, когда дворцовая стража ворвалась внутрь, он спрыгнул с ее кровати и прокричав «Янбэй Датун» покончил с собой».

Сяо Цэ вздохнул и покачал головой: «Император Вэй сделал такую ставку ради того, чтобы подтолкнуть империю Тан к войне с Яньбэй, он действительно готов на все».

«Ваше высочество, вы действительно отправите Юань Чуньер обратно в Вэй?

«А что еще остается? Кормить ее здесь?» Сяо Цэ фыркнул и холодно добавил: «Когда я отправлю ее обратно, император Вэй узнает, что его коварный замысел был раскрыт. В данный момент он все еще зависит от Бянь Тан, поэтому не станет ссориться со мной. Пока мы держим в узде наших чиновников, Вэй ничего не сможет нам сделать».

Сунь Ди согласно кивнул: «Совершенно верно, его ветер стремителен, а волны высоки, но мы непоколебимы».

В этот момент к ним навстречу несся стражник, спотыкаясь и тяжело дыша, лицо его заливал пот, одежда наполовину промокла, не успев подбежать к принцу, он громко прокричал: «Ваше высочество! Плохие новости!»

Сяо Цэ нахмурился и, подойдя ближе, спросил: «Что случилось?»

Прибывший с громким стуком опустился на колени: «Принцесса Вэй пыталась покончить с собой на площади Роз!»

«Что?» — воскликнул Сун Ди.

Охранник добавил: «Она в порядке, всего лишь немного разбила голову. В тот момент на площади собралось много народа, так что это вызвало переполох».

Холодно хмыкнув, Сяо Цэ безразлично ответил: «План «страдание плоти» (т.е. добровольно причинять себе вред, чтобы вызвать жалость)? Играет страдалицу, чтобы завоевать симпатию толпы».

Сунь Ди тоже нахмурился: «Такой пустяк, а ты тут панику устраиваешь. Ты кому служишь?»

«Ваше высочество, это не главное!» Лицо стражника горело от волнения, задыхаясь, он продолжил: «Проблема в том, что Центральная армия тренировалась в лагере, рядом с площадью Роз. Те солдаты, что стали свидетелями этого происшествия, в основном дети аристократов. Младшие офицеры не смогли справиться с ситуацией, более 30 тысяч солдат из центрального войска собрались на главной улице, требуя атаковать Янбэй и в эту минуту они уже направляются в сторону дворца!»

«Что ты сказал?» В этот момент на лицах Сунь Ди и Сяо Цэ отразилось смятение.

Однако в это же время другой стражник поспешно подъехал на своем коне и, наплевав на дворцовый этикет, крикнул: «Срочное донесение! Срочное донесение!»

«Что случилось?» Взгляд Сяо Цэ был серьезен, без малейшего намека на его обычную беззаботность.

«Ваше высочество!…» Второй вестник спрыгнул с коня, одежда его была перепачкана кровью.

Сунь Ди гневно выкрикнул: «Центральная армия сошла с ума? Нападать на своих соратников ради какой-то чужестранной принцессы?»

Тот солдат опустился на колени и громко произнес: «Отвечаю Вашему высочеству, Центральная армия не нападала на императорскую гвардию, охраняющую дворец, однако они окружили карету господина Те Ю, 30 тысяч солдат из Центральной армии словно с цепи сорвались. По словам чиновников Вэй, человек в карете, мятежник из Яньбэйя, это он стоит за всем случившимся. Мы уже потеряли более 20 братьев из авангардного отряда, большинство из них умерли от рук представителей из Вэй, однако увидев кровь, войска Центральной армии стали еще более неконтролируемыми».

Лицо Сяо Цэ побледнело, глаза медленно прищурились, как у лисы, сияя опасным блеском. Его голос был холодным как лед, когда он еле слышно фыркнул: «Браво Вэй! Браво Юань Чуньер!»

Глава 120: Ты слишком молод и неопытен

Ветра и дожди Бянь Тана.

Утренний туман немного рассеялся и солнечный свет, пронзая легкую дымку, осветил вымощенную мраморной плиткой площадь Роз. Серебристо-белые доспехи сияют в лучах солнца, 30 тысяч солдат из Центральной армии стояли на каменных ступенях площади. Все они были еще очень молоды, на их лицах отражалось бесстрашие* (новорожденный теленок тигра не боится), порожденное незрелостью и неопытностью. Все эти дети аристократов, выросшие в беспечности под мирным небом столицы Тан, потрясая лязгающим оружием, хищно смотрели на загнанную на платформу конную повозку.

В голубом небе над площадью Роз медленно поднималось кроваво-красное солнце, озарявшее величественный Тан Цзин, с его высокими крепостными стенами, роскошными дворцами, торговыми улочками, солдат с оружием и собравшихся по краям площади зевак…

Чу Цяо вдруг почувствовал умиротворение, сильный ветер трепал ее плащ, подол ее платья трепетал в утреннем воздухе, с тихим шорохом, словно птица, расправляющая крылья. Она протянула руку и стянула с головы капюшон, открыв красивое, решительное лицо и спокойные сдержанные глаза!

Вдруг со всех сторон послышался тревожный гомон. Месяц назад из Вэй был привезен портрет Чу Цяо и был расклеен по всем улицам города. Ученики военной академии неоднократно изучали ее «появляться как дух и исчезать как призрак» тактику боевых действий, однако в данную минуту глядя на молодую девушку, которой еще не было 18 лет, они были потрясены.

— Это та самая мятежница из Янбэй, которая в одиночку проникла в столицу Вэй и увела с собой Юго-Западный гарнизон?

— Она тот самый знаменитый генерал, которая с 4 тысячами солдат прошла тысячи ли, не проиграв ни одного сражения?

— Это тот уважаемый вдохновитель и лидер Янбэйя, который за время своего длительного пути, десятки раз вырывался из окружения Вэй?

— Неужели она тот самый закулисный кукловод, который тайно проник в Тан и спланировал ужасающий заговор?

«Верно, это она!», — внезапно раздался из толпы громкий крик, вся площадь тут же закипела, все пальцы указывали на нее, человека, посмевшего оскорбить невесту будущего наследного принца Бянь Тана, злоумышленника, пытавшегося разжечь конфликт между Вэй и Тан.

«Это она! Авторитет императора Великой Тан не может быть попран, честь армии Тан не может быть растоптана. Убейте ее! Защитите достоинство нашей империи!»

«Убейте ее! Защитите достоинство нашей империи!»

Яростные крики доносились со всех сторон, вся улица была уже полностью перекрыта реками безумствовавшей толпы, молодые воины, долго сдерживавшие горячую кровь, закипали, они походили на скопище опьяненных кровью безумцев с воспаленными глазами и потрясающих оружием. Но простые зеваки, пришедшие посмотреть на это волнение, тоже кричали, подняв лица, они размахивали тонкими кулаками и, следуя за солдатами, громко вопили: «Защитим достоинство империи! Защитим честь императора Великой Тан!»

Чу Цяо внезапно почувствовала озноб, при нынешнем режиме кровь рабов часто окрашивала поле битвы, но не было среди останков полностью целых костей, они весь день гнут спины на грязных работах, но не могут даже досыта наесться, их тела, покрытые шрамами от кнутов аристократов, получили лишь каплю милости, однако искренне тронуты до слез. Однако они действительно не осознавали неправильность своего рабского положения, и всем сердцем поддерживали власть, что, конечно же, не шло им на пользу.

Столкнувшись с этим горячим, но невежественным негодованием, Чу Чяо внезапно почувствовала тяжесть, печаль, поднимавшуюся из глубины ее сердца, скрыть которую было невозможно, она была не в силах сказать ни слова перед лицом восхваляющего императора человеческого моря.

«Я Ти Ю, телохранитель Наследного Принца! Скажите вашему командиру, чтобы он вышел ко мне!»

Ти Ю уже был тяжело ранен, но по-прежнему держался прямо, закрывая Чу Цяо. Молодой мужчина был похож на величественную гору, с решительным взглядом, густыми черными бровями и прямой осанкой. Его меч был направлен на бурлящую, подобно воде, толпу солдат из Центральной армии, он яростно кричал: «Пусть Лу Фаншань выйдет ко мне!»

Он не знал, что начальство из Центральной армии уже вошли во дворец Цзиньу, требуя, чтобы Его Величество отправил войска в северный поход против Янбей, а в армии осталось лишь несколько младших командиров.

Его меч был тяжелым и острым, с кровавым холодным отблеском. Около десятка солдат, стоявших перед ним, попытались броситься на него, на них была форма солдат Центральной армии, но их удары сильно напоминали технику империи Вэй. Однако уже было слишком поздно что-то говорить, Ти Ю гневно выкрикнул: «Вы собрались, чтобы устроить бунт?»

Более 200 имперских стражников охраняли Чу Цяо, большинство из них были уже ранены, одному из них стрела пронзила грудь, но он все еще пытался подняться, чтобы закрыть собой Чу Цяо от направленных на нее стрел.

«Это мошенница одурманила наследного принца, заставив его защищать Янбэй. Мы — солдаты Тан, клинок страны! Мы не можем сидеть сложа руки и смотреть, как наша страна терпит такое унижение и позволяет этой чертовке уйти безнаказанной!»

Раздался в толпе чей-то голос, уже немного притихшие солдаты снова воодушевились, громко крича: «Верно! Нельзя позволять ей уйти!»

«Наследный принц падок на женщин. Должно быть она его окрутила!»

«Подлая Янбэйская змея смеет попирать авторитет императорской семьи Тан! Она должна умереть!»

«Смерть ей!»

Точно пронесся ветер, толпу захлестнул дикий рев, глаза людей горели безумным огнем. Чу Цяо знала, что говорить что-либо бессмысленно, ярости солдат было достаточно, чтобы сжечь все. Она видела этот взгляд в Чаньане, в сражениях на северо-западе и знала всю его мощь.

Она громко позвала Ти Ю, но он не обернулся. Хотя крик был громким, его поглотил рев толпы.

«Отправляйся к Сяо Цэ, сейчас только он сможет исправить ситуацию!» Ти Ю не обернулся, но в его голосе звучала железная воля солдата, в этот момент он уже не был тем молодым отцом, который улыбался, когда говорил о своем сыне, он был решительным солдатом. Он говорил медленно и четко: «Наследный принц приказал мне защищать вас»

«Братья, в атаку! Мы не мятежники! Мы лишь защищаем гордость нашей страны! История запомнит нас! Наши потомки справедливо рассудят нас! Сегодня мы вершим историю! Своей кровью мы покажем, что такое солдатская верность!»

Раздался резкий свист и оглушающий рев, словно в воздухе разорвалась бомба. Волосы Ти Ю встали дыбом, он издал львиный рык! Мужчина взмахнул мечом и мгновенно превращаясь в черную тень ринулся в толпу солдат Центральной армии. Внезапно полетели брызги крови, рисуя кровавые полукруги, после чего раздался жалобный крик, словно вой раненого зверя. В одной руке Ти Ю держал свой меч, а другой поднимал над головой молодого солдата из Центральной армии!

«Если вы хотите говорить, почему не делаете этого открыто? Почему прячетесь за спинами других людей?»

С глухим стуком Ти Ю швырнул человека на землю между собой и противником, поднимая облако пыли. Молодой командир императорской стражи медленно шаг за шагом шел вперед, с горящим взглядом как у бога смерти, он смотрел в испуганные глаза того мужчины: «Кто ты? Действительно ли ты солдат нашей Центральной армии? Я выходец из Центральной армии, почему я не видел тебя прежде?»

Мужчина в страхе отступал назад, взволнованно говоря: «Командир, чего вы добиваетесь? Вы можете заткнуть рот мне, но сможете ли ты заткнуть рты всему миру?»

«Я спрашиваю только тебя, кто ты?»

«Ха-ха». Неожиданно рассмеялся мужчина: «Командир, вы солдат Тан, но вместо того, чтобы схватить интриганку, замыслившую заговор против нашей империи, вы спрашиваете, кто я, вам не кажется, что вы переворачиваете все с ног на голову? Я самый обычный солдат, у меня нет ни ваших привилегий, ни ваших навыков, ни вашего положения! Однако у меня есть самоотверженность солдата и искренняя любовь к родине!»

Ти Ю в ярости схватил мужчину за воротник: «Ничтожество! Ты будешь говорить или нет?»

«Господин Ти Ю!» — вдруг повысил голос мужчина, глаза его налились кровью, и он заревел. «Когда-то вы были гордостью Центральной армии! Вы были нашим кумиром! Но что случилось с вами теперь? Вы следуете за наследным принцем, потворствуя его своеволию, позволяя ему пренебрегать интересами страны, топтать гордость Великой Тан! Где ваше благородство? Где ваша совесть? Собака съела?»

Ветер дул неистово, замораживая даже лучи солнца, толпа бушевала словно прибой, отовсюду доносились яростные крики. Глаза Ти Ю покраснели от ярости: «Если ты, наконец, не ответишь, я убью тебя!»

«Тогда убей!» Мужчина не испугался. Обернувшись к солдатам Центральной армии, он поднял руку и воскликнул: «Если моя кровь поможет возродить дух армии Тан, я умру без сожаления! Предки, император У, генерал Гао Ли, король Юэ Вулин, они смотрят на нас! Да здравствует Великая Тан!» Договорив, мужчина подался вперед, прижимаясь к мечу Ти Ю!

В одно мгновение толпа охнула, холодное лезвие перерезало ему горло, кровь брызнула на землю. Потрясенный Ти Ю сделал несколько шагов назад. Несмотря на то, что тело мужчины пошатнулось, он все равно не упал, он держался на ногах, опираясь на свой меч, его губы шевелились, как будто он все еще пытался что-то сказать, изо рта текла свежая кровь, заливая серебристые доспехи, на которых будто распускались красные цветы, мерцая зловещим сиянием!

Позади толпы Чу Цяо медленно закрыла глаза, она поняла, что было слишком поздно.

«Убей ее! — раздался незнакомый голос. Разъяренная толпа, как вода, во время обрушения плотины, устремилась к ней!

«Ти Ю! Иди! Найди Сяо Цэ!»

Ти Ю держал меч перед собой, сплюнув скопившуюся во рту кровь, глубоким голосом произнес: «Наследный принц приказал мне защищать вас».

«Свистящий звук» Чу Цяо выхватила меч из рук одного из погибших императорских стражников, холодно посмотрев на приближающихся к ним солдат, она медленно произнесла: «Тогда ладно, в этой битве мы сразимся вместе!»

«Ха-ха! Возможность сражаться плечом к плечу с прославленным генералом нашего века, наводящим ужас на Вэй! Даже если умру, я все равно счастлив!»

Звуки шагов напоминали глухие раскаты грома. Молодые элитные воины империи издали оглушительные боевые кличи, хотя против них было всего порядка двухсот человек, тем не менее, они словно вступили на поля сражений на северо-западе или в землях Ляодуна. Серебряные доспехи точно снежная лавина, растекаются по площади Роз, конца и края нет. С поднятыми мечами, шаг за шагом войска шли вперед, земля яростно дрожала под их ногами, они наступали, словно прибой, волна за волной, грозя смести все на своем пути.

Мышцы рук Ти Ю напряглись, он упрямо стоял прямо, держа меч в руке, он громко крикнул: «В последний раз предупреждаю, сделаете еще один шаг, и мы вас уничтожим!»

Чуть более двухсот раненных бойцов, подняли свое оружие против хорошо экипированного (в доспехах) 30 тысячного войска, издав еще более громогласный угрожающий рев, забавная картина, однако никто не осмеливается принижать их и на йоту.

В четырнадцать лет Ти Ю вступил в армию, участвовал в оборонительных боях под Ляодуном, принимал участие в сражениях в Наньцю, однажды в одиночку прорвался через блокаду, преодолев тысячи ли, чтобы передать информацию о военных действиях, он всегда являлся образец для подражания и кумиром для солдат Бянь Тана. В этот момент он стоял там один. В данную минуту он стоял там, подобно острому клинку, люди верили, что каждый, кто попадется на его пути, поплатится жизнью!

«За честь империи!» Синхронно выкрикивали лозунги солдаты Центральной армии и словно прилив, ринулись в атаку!

В мгновение ока брызнула кровь! Взмахнув мечом, Ти Ю срубил три головы разом. Головы упали в толпу и точно кочаны капусты были раздавлены под ногами людей! Два войска столкнулись друг с другом, будто бурлящие волны яростно схлестнулись. Повсюду летели брызги крови, воздух затопил оглушительный лязг оружия. Двести имперских стражников выстроились в одну шеренгу, несгибаемо, решительно держа оборону.

Хотя молодые солдаты Центральной армии превосходили их числом, подавляющее большинство стояли на каменных ступенях, лишь десятая часть из них забралась на платформу, из-за узкого входа, однако перед натиском войск Ти Ю, они были совершенно бессильны, точно бумажные солдатики.

Первый ряд, второй ряд, третий ряд, четвертый ряд… Молодые воины падали ряд за рядом, их юные глаза были страстными, как и их кровь. Императорские гвардейцы, стоя лицом к лицу со своими товарищами, начинали чувствовать отчаяние, удары их становились нерешительными, некоторые колебались, а другие безумно орали: «Не подходите! Не подходи уже!» Однако секундного замешательства было достаточно, мечи легли на их шеи и в следующую секунду их собственные товарищи перерезали им глотки.

Солдаты Центральной армии уже обезумили, эти молодые аристократы, вероятно не убившие даже цыплёнка, размахивали своими клинками и как саранча лезли на платформу. Наступая на тела своих товарищей, они бесстрашно шли вперед!

Орлы, парящие в небесах, пронзительно кричали, сгущались тучи, погода резко изменилась, кажется, вот-вот грянет гром. Напуганные обыватели бросились в разные стороны, однако вся улица была наглухо перекрыта солдатами, куда они могли уйти?

Народ лишь безумно ревел, толкая друг друга, давя, в поисках своих родных, повсюду кричали, мужчины звали жен и детей, матери своих отпрысков, дети родителей, отовсюду были слышны всхлипы и причитания. Всего за короткое время вся процветающая улица превратилась в преисподнюю!

………………..

А в этот момент Сяо Цэ только что вышел из дворца Цзиньу со своей императорской гвардией. Принц династии Бянь Тан, который, как было известно, не умел ездить верхом, погонял коня, мчась по дорогам улицы Цзиньу, его одежды развевались на ветру, взгляд был острым, как у свирепого коршуна.

«Наследный принц», — окликнули его прибывшие разведчики, — «центральная улица полностью блокирована гражданскими. Имперская армия не пройдет»

«Заблокирована?» Сяо Цэ вскинул бровь, после чего холодно произнес: «Тогда идите по трупам, те, кто не уступит дорогу, будут убиты!»

«Ваше высочество?» Ошарашенный, разведчик не уверенно пробормотал: «Но это же все простой народ Тан Цзина».

«Народ…» Сяо Цэ медленно прищурил глаза и холодно произнес: «Чем позже мы туда доберемся, тем больше будут потери среди солдат Центральной армии и гвардейцев из императорской охраны, они настоящее сокровище империи!»

Вразумленный разведчик, твердо подтвердил приказ: «Да! Прошу вас Ваше Высочество, дайте мне несколько минут. Слуга с императорскими гвардейцами расчистит дорогу для Вас».

Сяо Цэ положил руку на грудь и тихо сказал: «Благодарю! Сунь Ди, немедленно отправляйся в Военное ведомство и приведи 50 тысяч солдат армии Волка подавить бунт, кроме того, зажгите дымовой сигнал и передайте северному гарнизону, чтобы они следили за всеми передвижениями армии Вэй! И…» — он несколько секунд колебался, открыв рот, он нахмурился и, наконец, с трудом выдавил, — пошлите разведчиков к южным границам! Круглосуточно, в течение следующих 24 часов следите за южным водным путем, на случай вторжения Яннбэй!»

Сунь Ди оцепенел, густые брови мужчины полезли на лоб, он глухо спросил: «Янбэй? Янбэй может начать войну с Бянь Тан?»

«Почему нет?» Сяо Цэ холодно фыркнул, голос его был холоднее воды зимней ночью: «Если она, к несчастью, умрет и умрет на земле Тан, нам придется выдержать безмерную ярость Янь Сюня, лев Северной Янь не пощадит тех бесполезных людишек. К тому же…» — Сяо Цэ медленно закрыл глаза. Он мысленно вернулся на лотосовый пруд, перед ним точно наяву на фоне кружащихся лепестков появилось чистое, прекрасное, словно цветок лотоса, лицо. Его голос вдруг стих, брови сомкнулись, слегка вздохнув, он тихо, но твердо произнес: «Я тоже не прощу их!»

«Слушаюсь, слуга отправится немедленно».

«И еще! Проведи тщательное расследование!» Сяо Цэ решительно открыл глаза, его мгновение назад мягкий и усталый взгляд улетучился, сменившись неистовым гневом, со скрипом в суставах он сжал кулаки, угрюмым голосом принц отдал приказ: «Мне нужны все материалы о последних учениях Центральной армии, мне нужна абсолютно вся информация о личном составе Центральной армии, тайные донесения! Независимо от званий, рангов и служебных обязанностей! Я хочу знать, с кем они встречались, общались в последние дни, куда ходили, даже если кто поносом страдал и проводил время в туалете больше обычного, я должен знать все!»

Сообразительный Сунь Ди мгновенно понял намерения принца, на его лице отразилось недоверие, обеспокоенно спросил: «Неужели Ваше Высочество думает, что этот переворот не был простым совпадением?»

«Совпадение?» — Сяо Цэ был так зол, что рассмеялся и, обернувшись к Сунь Ди, холодно хмыкнул, — «Юань Чуньер подверглась нападению в своих покоях, все чиновники присутствовавшие на аудиенции дружно встали на сторону Вэй, потом «план страдания плоти» (неудачная попытка самоубийства Чуньер) на всеобщее обозрение на площади Роз, чтобы снискать жалость и поддержку народа и штаб Центральной армии опять таки так же совершенно случайно расположен недалеко от площади Роз. И снова счастливое совпадение, что старших офицеров не было в лагере, а дети благородных семейств империи были так легко сагитированы на бунт и снова удача, что они были слишком хорошо осведомлены о времени передвижения Ти Ю, к тому же с Чу Цяо в карете! Столько случайных совпадений, разве тебе не кажется, что такого быть не может?»

Сунь Ди широко открыл рот, но так и не смог проронить ни слова, взгляд Сяо Цэ потемнел еще больше, он холодно продолжал: «От начала и до конца мы не получали никаких известий, не доходило никаких слухов. Даже этот старик Доу Минде, который уже отдаляется от политики, знал о нашей абсолютной неосведомленности. Такая тонкая стратегия, такой точный расчет, такая идеальная пошаговая реализация плана, и ты все еще думаешь, что все это просто совпадение?»

По мере того, как ветер усиливался, крики впереди становились все громче. Имперские войска начали разгонять толпу и обстреливать их градом стрел. Метавшийся из стороны в сторону в поисках спасения, народ поднял галдеж, все это напоминало сцену из фарса, высмеивающую радостную атмосферу свадьбы наследного принца.

Сунь Ди и Сяо Цэ посмотрели друг на друга не в силах подавить растущее беспокойство в своих сердцах.

Сяо Цэ слегка кивнул головой и серьезно произнес: «Ты не ошибся, никогда еще шаги смерти не были так близко от Бянь Тан. Какая-то неведомая рука уже подготовила сеть, и мы ее не замечали, пока она не зависла у нас над головой. Они проникли в Центральную армию, в столицу Тан и даже во дворец!»

«Может это Вэй? Или Хуай Сун?»

«Налань Хонгье не входила в число гостей, а такой грандиозный план, требует ее личного присутствия и контроля здесь на месте. Что касается Юань Чуньер, самое большее, что она могла сделать, это устроить переполох во дворце, но такой тонкий план ей пока не по силам.

Сунь Ди нахмурился: «Тогда кто?»

«Не знаю», — Сяо Цэ поднял голову и, глядя на черные тучи, медленно покачал головой, прошептав, — «я действительно не знаю, но я чувствую, что этот человек недалеко от нас, может даже рядом с нами».

Ревел ветер, весь этот хаос походил на спокойное озеро, в которое бросили камень, подняв бесконечную рябь на воде.

В то время как Сяо Цэ опасался мести со стороны Янь Сюня, в случае несчастья с Чу Цяо, 4 часа назад карета Янь Сюня покинула Тан Цзин и с отрядом бойцов из Северной Янь направилась на восток.

К востоку от Тан Цзина, недалеко от границ Вэй и Хуай Сун лежит приграничный город Ляодун, где как раз в это время шли военные действия, а также это истинная цель похода Янь Сюня.

По уединенной старой дороге быстро мчался отряд. Янь Сюнь сидел в карете, А Джин ехал рядом, охранник принца сказал: «Юйвень Юэ уже вошел в город, я почти уверен, что девушка также в Тан Цзине».

«Хорошо». Янь Сюнь кивнул: «После встречи с Налань Хонгье мы вернемся в Тан Цзин. Какое-то время А Чу будет с ним в безопасности».

«Согласится ли Хуай Сун выполнить нашу просьбу?»

Янь Сюнь равнодушно ответил: «В противном случае она бы не согласилась встретиться со мной. Пока Хуай Сун не прекращает сражаться с империей Тан и те вынуждены тратить провизию и фураж, чтобы обеспечить фронт, Бянь Тан не смогут снабжать Вэй и у нас будет в три раза больше шансов на успех».

Сказав это, Янь Сюнь беспомощно вздохнул, медленно прислонился к стенке кареты и тихо произнес: «Скоро зима, положение Янбэйя станет еще тяжелее, продовольствия не хватает, я боюсь, что мы и месяца не протянем. К счастью, теперь у нас есть золото семейств из Сяньяна, иначе я действительно не знаю, что бы мы делали, солдатам нужно есть и люди Янбэйя ждут меня. Пока Хуай Сун готов продавать нам продовольствие и оружие, открытие этого торгового пути поможет Северной Янь продержаться какое-то время. Просто дайте мне три года, и тогда Янбэй не будет зависеть от других».

Ветер снаружи становится холоднее, А Джин натянул одеяло на тело Янь Сюня, тихо сказав: «Принц, не волнуйтесь, когда телега достигнет горы, дорога обязательно найдётся* (*выход всегда найдется). Вам нужно отдохнуть, в попытках разыскать ее в Тан Цзине вы уже три ночи не смыкали глаз».

Янь Сюнь прислонился к стенке повозки, его лицо было немного бледным, он устало закрыл глаза и шепотом сказал: «А Чу по-прежнему более компетентна в вопросах, связанных с провизией и фуражом, к счастью, скоро я увижу ее снова».

Дорога кажется пустынной, уже высокая по пояс к началу осени трава колышется на холодном ветру.

………………….

Острая стрела прорезала тишину площади Роз, словно острый волчий коготь, нанося в одно мгновение смертельную рану. Солдаты внезапно затихли, обернувшись, народ увидел в императорском паланкине (возможно колесница), молодую женщину, одетую в ярко-желтое платье, на голове ее сияла золотая корона, выражение лица холодным. Стройная и высокая она стояла там, держа в руке большой золотисто-желтый лук, направляя его на окровавленную площадь Роз. Лоб ее был обмотан бинтами, из-под которых едва виднелась сочившаяся кровь.

Послышался свистящий звук, внезапно с тетивы сорвалась вторая стрела и полетела прямо в грудь залитой чужой кровью женщины в гуще толпы!

В этот момент Ти Ю внезапно резко крикнул и немедленно бросился вперед, заслоняя собой Чу Цяо, взмахнув мечом, он попытался отбить стрелу. Мужчина двигался быстро, но все же недостаточно, с жутким пронзительным звуком стрела пробила ему грудь, пронзивший тело насквозь наконечник отражал холодные лучи.

«Ти Ю!», — закричала Чу Цяо, она хотела броситься к нему, чтобы помочь, но в этот момент ряд стрел выпущенных телохранителями только что появившейся девушки вонзился в каменную брусчатку, отделяя ее от Ти Ю.

Женщина в императорском паланкине криво усмехнулась и медленно спустилась вниз, не боясь наступить своими роскошными золотыми туфлями на залитую кровью брусчатку. Слегка улыбнувшись, она вышла вперед и шаг за шагом стала подниматься на высокую платформу. Наконец она оказалась лицом к лицу с Чу Цяо. Двух женщин разделяла гора трупов. Вторая женщина говорила так, что ее могли слышать только Чу Цяо и ее охранники: «Ты страдаешь? Но этого еще недостаточно!»

С этими словами она отобрала меч у охранника и вонзила его в живот уже израненного и истощенного, но все еще державшегося на ногах Ти Ю. «Пф» Изо рта мужчины брызнула кровь, колени его подогнулись, и он с грохотом упал на землю.

«Разве ты не радеешь за справедливость? Разве тебе не нравится, когда люди страдают из-за тебя? Тогда почему бы тебе не умереть сейчас? Как только ты умрешь, я отпущу его».

Чу Цяо прикусила нижнюю губу и, нахмурившись, посмотрела на эту женщину перед собой, взгляд ее был пронзительно холодным, словно замерший океан.

Мрачно усмехнувшись, женщина внезапно взмахнула клинком: «Мне невыносимо смотреть на твое лицемерие!»

Ветер свистел над головою, глаза застилал кровавый туман, Чу Цяо крепко сжала клинок, ее тело безудержно трясло, не из-за страха, а из-за сдерживаемого гнева. Но уже в следующее мгновение она бросилась вперед точно леопард, взмахом клинка она заставила женщину отшатнуться назад, нанося удар в грудь!

Однако ее противница даже не собиралась использовать свой клинок. В ту минуту, когда Чу Цяо атаковала, охранники женщины бросились вперед. Женщина преднамеренно споткнулась, ее ярко – желтое платье перепачкалось разлитой по земле кровью, корона упала с ее головы. Подняв лицо, она отчаянно завопила: «Я супруга принца Тан, но я больше не чиста! Я хочу умереть ради нации! Убей меня!»

Притихшие было солдаты, снова воспылали яростью. Увидев перед собой бесчисленные клинки, Чу Цяо больше не могла держаться на ногах, с громким стуком она упала на землю.

Если бы ей дали еще один шанс, поступила бы она так же, отпустила бы она снова тигра в горы (отпустить злодея на волю)? Была бы она такой же милосердной? Но, к сожалению, в этом мире нет места «если бы».

Перед тем, как потерять сознание, Чу Цяо затуманенным зрением смутно увидела силуэт Ти Ю, и услышала слова, которые он пробормотал: «Наследный принц приказал мне защитить тебя»

Что за глупец… Из уголка глаза Чу Цяо скатилась единственная слеза. Она бессильно упала на пылающую залитую кровью площадь Роз, она снова вспомнила лицо молодой девушки, которая плакала в той пещере.

«Убейте их! Убейте их! Убейте их!» Крики все еще звучали у нее в ушах, сегодня она, однако действительно сделала это.

……………….

Неизвестно сколько она была без сознания. После того, как в лицо Чу Цяо выплеснули таз холодной воды, она медленно очнулась. Едва открыв глаза, она увидела улыбающееся лицо Юань Чуньер.

«Где Ти Ю?» — низкий, полный угрозы голос Чу Цяо был подобен кипящему маслу.

Юань Чуньер слегка улыбнулась и небрежно ответила: «Мертв. Похоже, разъяренные солдаты Центральной армии разрубили его на 17-18 кусков. Действительно странно, когда я еще была в Чаньане, я слышала слухи, что солдаты Тан слабы и бесполезны, но, похоже, что слухи далеки от истины.

Чу Цяо медленно закрыла глаза и подавила терзавшую ее грудь печаль, слегка кивнув головой, она медленно произнесла: «Ты дорого заплатишь за то, что сегодня сделала».

«Неужели?» Юань Чуньер усмехнулась: «К сожалению, ты этого дня не увидишь».

Чу Цяо открыла глаза, твердо взглянув на Юань Чуньер и решительно произнесла: «Янь Сюнь отомстит за меня»

«Не упоминай его при мне!»

Внезапно встав, Юань Чуньер пнула стул, отчего тот с грохотом опрокинулся. Горящим взглядом она прожигала привязанную к столбу Чу Цяо, яростно крича: «Скажешь про него еще хоть слово, и я убью его!»

Чу Цяо посмотрела на нее с пренебрежением, на ее окаменевшем лице появилась холодная усмешка: «Ты боишься?»

Взгляд Юань Чуньер был полон ненависти. Чу Цяо прищурилась, как кошка и хмуро спросила: «Допустим, ты убьешь меня, что ты рассчитываешь делать после этого?»

Холодно улыбнувшись, Юань Чуньер ответила: «Не стоит об этом беспокоиться, но поскольку ты определенно этого не увидишь, я с удовольствием поведаю тебе, какие захватывающие события грядут впереди. Если все мои старания не будут иметь такого прекрасного зрителя как ты, это будет слишком обидно».

«Знаешь? Бянь Тан расколется, Сяо Цэ умрет ужасной смертью, императорский двор подвергнется масштабной чистке, все кто сопротивляются, так же будут уничтожены. Вэй уже загнали Янбэй в угол, приближается зима, но у вас нет ни еды, ни денег, как вы переживете эту зиму? Мы дождемся, когда ваши люди будут истощены и измучены, когда ваши запасы иссякнут и тогда объединенные силы империи Вэй и Бянь Тан вместе ворвутся в Янбэй. Когда это произойдет, народ Янбэй будет погребен в массовых захоронениях, армия Янбэй будет полностью уничтожена, земля Янбэй зальется кровью. Каждый, будь он из гильдии Датун или армии Железного Орла, все падут к ногам империи Вэй! Клинками в руках мы поведаем вам, чем кончится предательство империи!»

Глаза Юань Чуньер были красными, в них светилось отчаяние и решимость, она продолжала говорить: «Когда придет время, я схвачу Янь Сюня, и я позволю ему встать на колени у моих ног, умолять меня о пощаде, так как умоляла его я. Я выколю его глаза, сломаю ему ноги, я буду пытать его всеми возможными способами и разрушу все, что он создал! Почему ты не боишься?! »

Чу Цяо тихо произнесла: «Ты уверена, что сможешь это сделать?»

«Конечно», — гордо улыбнулась Юань Чуньер и продолжила: «Конечно, я смогу это сделать! Ты знаешь, где мы сейчас находимся? На этой площади скоро разожгут огонь. Тебя привяжут к столбу и сожгут заживо в этом огне. Как насчет того, что ты все еще ожидаешь, что Ли Сэ придет спасти тебя? Когда он придет, то найдет только твое мертвое сердце».

«Как ты думаешь, что почувствует Янь Сюнь узнав, что ты была сожжена заживо центральной армией Бянь Тана. Интересно, какой будет его реакция? Он так сильно тебя любит. Заставит ли он армию Янбэйя отомстить. Наверное, он поведет себя, как сумасшедший, перейдёт реку Наньцзян и войдет на земли Бянь Тана. Будет война? Разве это не самоубийство, стать врагом всего мира?»

«Ха-ха!» Казалось, глаза Юань Чуньер источали сумасшедший свет, словно она видела исполнение своей самой заветной мечты: «Я уничтожу тебя, несмотря ни на какие последствия, не пожалею любых средств. Я готова использовать все возможные методы, чтобы избавиться от тебя. Я могу вынести позор и пытки, просто чтобы дождаться того дня, когда ты упадешь и умрешь! Ты разрушила мою жизнь, ты убила меня. Я верну тебе это тысячу раз, десять тысяч раз! Ненавидишь меня? Ты сожалеешь, что спасла меня? Ты сожалеешь, так, что готова разбить себе голову о стену? Но что ты можешь поделать? Ты такой добрый человек, все мужчины в мире очарованы тобой? Но ты все равно умрешь от моей руки!»

«Почему? Почему у тебя холодный пот на лбу, ты боишься? Ты тоже боишься? Почему ты не плачешь? Почему ты не молишь о пощаде? Может, Янь Сюнь услышит твои последние слова на плато Янбэй! Ха-ха … …»

Однако в этот момент голос принцессы резко оборвался, и ее зрачки внезапно расширились от ужаса. Она растерянно смотрела на руку, державшую ее за подбородок. Раздался хруст, и она оказалась на коленях с опущенной головой, которую не могла поднять, … её шея!

Чу Цяо выбросила только что развязанную веревку. Такой простой метод связывания! Она могла распутать двадцать таких веревок за три минуты, держа руки за спиной.

Она посмотрела на Юань Чуньер, голова которой была опущена к земле, и медленно присела на корточки.

«Ты права. Я сожалею о том, что я спасла тебя, проявила не нужную доброжелательность к женщине. Но я, предпочитаю никогда не испытывать сожалений. Если я знаю, что совершила ошибку, я немедленно ее исправляю».

Лицо женщины было таким холодным, а ее глаза очень спокойными. Она сорвала одежду Юань Чуньер и холодно сказала: «Ты не ошибаешься. Я действительно не убийца, но я определенно не добрый человек. Если кто-то угрожает мне, я никогда не буду к нему мягкосердечной. Ты думаешь, что напугала меня? Ты думаешь, что сегодня все закончиться? Что сможешь рассчитаться со мной и Янь Сюнем? Ты уверена, что можешь уничтожить нас? Ты слишком невинна и слишком самоуверенна. В этом мире бесчисленное множество людей хотят убить нас. Нам все равно, если будет больше на одного человека. Я не знаю, есть ли человек, который может убить меня, родился ли он? Но я абсолютно уверена, что этот человек, точно не ты».

Юань Чуньер открыла рот, запаниковала и хотела крикнуть, но не могла произнести ни слова.

Чу Цяо сняла одежду Юань Чуньер, затем одела свою одежду на тело Юань Чуньер, взъерошила ее волосы, развязала белый шелк на ее лбу, наконец внимательно оглядев ее, она тихо сказала: «Юань Чуньер, признай, что ты мусор! Тебе меня не победить. Это уже не первый раз, всегда одно и то же, ты не должна меня провоцировать, потому что ты слишком нежная и ты совсем не подготовлена!»

В конце концов, Чу Цяо подняла кулак и ударила им по лицу Юань Чуньер!

Кровь в горле, звук удара звучал снова и снова. Чу Цяо медленно, но с большой силой нанесла несколько ударов кулаком, и через мгновение нос и рот Юань Чуньер были залиты кровью, ещё мгновение и ее лицо нельзя было узнать.

Юань Чуньер больше не могла кричать, из ее горла раздавались только глубокие и хриплые вдохи, как у петуха, потерпевшего поражение в драке. Она слабо рухнула на землю, волосы рассыпались по окровавленному лицу, она была похожа на выброшенную на землю рыбу.

Затем она увидела, как Чу Цяо встала, небрежно отряхивая, испачканную её кровью, кисть руки. Девушка, накинула на себя одежду принцессы, взъерошила волосы и закрыла ладонями лицо. Она встала на колени и внезапно крикнула хриплым голосом: «Вот вы где! Охрана!»

Множество офицеров и солдат ворвались во внутреннюю комнату. Чу Цяо продолжая прикрывать лицо, окровавленными руками, указала на Юань Чуньер и закричала: «Она осмелилась напасть на меня в моем дворце! Убейте ее! Сожгите ее заживо!»

Грубые солдаты подняли с пола принцессу, одетую в наряд Чу Цяо в залитом кровью лице после нанесённых побоев было не возможно узнать, её подбородок бился о грудь. Когда она проходила мимо Чу Цяо, Юань Чуньер повернула голову и увидела острый взгляд сквозь растрёпанные черные волосы, внимательно следящий за ней.

Чу Цяо слегка приоткрыла губы и чуть слышно сказала: «Прощай, не пытайся снова увидеться».

«Я ранена, верните меня во дворец!»

С ревом налетел шторм, черные облака прижались к вершинам гор, листья трепетали на деревьях, и на большой площади разгорелся высокий огонь.

Холодный ветер подул ей в лицо, и Чу Цяо продолжая прикрывать лицо, села на лошадь, наблюдая, как ее соперница медленно уходит.

Глава 121: Бой между мужчиной и женщиной

етра и дожди Бянь Тана.

Небо было темным, тяжелые облака низко стелились над землей, все вокруг было пропитано унынием. Сильный ветер тащил по земле листья и камни, кружил, поднимая над землёй пыль и песок, ревя, как зверь, набрасывался на деревья, яростно тряся, как будто собирался вырвать их с корнем. Был уже полдень, но солнца не было видно, только серый туман полностью окутал столицу Тан.

Назревал ливень.

Повозка ехала быстро, возница громко кричал, подгоняя лошадей, солдаты скакали рядом, охраняя карету грозным строем. Достигнув внешних городских ворот, они направились по переулку у городской стены в сторону огромного императорского дворца.

Сильный ветер бил по стенам экипажа песком и мелкими гравием, издавая шелестящие звуки. Чу Цяо, прикрыв большую часть лица белым шелковым платком, оттирала кровь на руках. Она спокойно смотрела в окно повозки на быстро меняющийся пейзаж, ожидая лучшего времени для побега.

Она должна немедленно найти Янь Сюня, он, вероятно, еще не вошел в город, иначе обязательно появился бы сегодня, возможно, он будет за городом. Но как только слухи о произошедшем достигнут его ушей, она не могла представить, что произойдет. Хотя Юань Чуньер глупа, в одном она права: она и Ян Сюнь не только готовы протянуть руку помощи друг другу, но и готовы отомстить друг за друга, рассчитавшись с виновником.

Что касается Ли Се, то она не верила, что кто-то сможет так легко его просчитать. Он умная и хитрая лиса. Если кто-то думает, что знает, как себя поведет принц Тан, этот человек должен просить благословений. Даже если что-то случится, она считала, что Ли Се сможет легко изменить положение вещей в свою пользу.

Звук лошадиных копыт нарушал спокойствие длинной улицы, а осенний ветер шелестел, играя с песком и мелкими гравием, провожая карету.

Видя, что карета собирается свернуть на главную дорогу и въехать во внутренний имперский город, Чу Цяо приняла решение: если она не сбежит сейчас, будет трудно найти ещё одну хорошую возможность. Она стиснула зубы, прикоснулась ладонью к кинжалу на икре, ожидая подходящего шанса выпрыгнуть.

Однако в этот момент рев внезапно прорвался сквозь уже привычный стук подков, и мгновенно раздался знакомый звук, «свист» стрел, выпущенных из арбалетов!

Одновременно с этим, раздалось ржание боевых лошадей, а ещё спустя немного времени звук падения тел солдат и лошадей, пораженных стрелами. Громкие крики и стоны боли дополнили хаос, творившийся за стенами экипажа.

С высоких деревьев и стен, одновременно с обеих сторон прыгали нападающие, они поражали свои цели мечами, ножами и стрелами с точной силой и безупречностью. Солдаты Вэй, которые не ждали нападения, были застигнуты врасплох, и потеряли возможность серьезно сопротивляться. Половина из них были ранены и потеряли лошадей. Отряд из более чем трёхсот человек был сломлен!

«Бог помогает мне!»

Чу Цяо была вне себя от радости. Казалось, что у Юань Чуньер было много врагов. Имея такую богом данную возможность, было бы глупо, если бы она не знала, как ее использовать.

Она ловко выпрыгнула из кареты. Но, как только, она собиралась ускользнуть, перед ней блеснул холодный свет. Два человека в черных масках метнулись с разных сторон, перекрывая ей путь. Чу Цяо сжала зубы, что такого сделала им несчастная Юань Чуньер, что стала их целью.

Она стремительно кинулась вперед, встав лицом к лицу с нападавшими, стремясь проверить, кто быстрее из них!

Два приглушенных «удара», Чу Цяо взлетела и развернувшись ногами яростно пнула двух мужчин по нижней части тела. Раздался резкий крик, он звучал странно и отвратительно на этой пустынной длинной улице. Чу Цяо не оглянулась, чтобы полюбоваться достигнутым результатом и побежала вперед. Она не собиралась добивать противника или жестоко биться с ним, потому что те, кто напали, тоже были врагами Юань Чуньер, как и она. Но её также не сильно беспокоило то, смогут ли они быть нормальными мужчинами после того, как получили ее удар.

Духи-убийцы кувыркаются, острые лезвия мечей мелькают повсюду. Люди в черном чрезвычайно безжалостны, как будто они не собираются оставаться в живых. Каждый, из них имеет топорик, и когда они встречают живого человека, они разбивают им его голову. На их одеждах пятна крови и белое мозговое вещество, у обычных людей такой вид может вызвать лтшь тошноту.

Достаточно безжалостно!

Чу Цяо прикрыла глаза, собирая все оставшиеся силы в своем теле, и стремительно побежала. С поразительной скоростью, оставив позади себя, почти закончившийся бой.

Она рассчитывала как можно быстрее покинуть эту улицу и попасть на главную дорогу. Девушка не верила, что у этой группы людей хватит смелости открыто атаковать на дороге, ведущей к императорскому Дворцу, даже если эти люди не выполнили своё задание.

Другая сторона, казалось, поняла, что она собирается делать. Внезапно сзади появилась черная фигура, которая двигалась очень быстро. Даже ловкость Чу Цяо, не помешала той мгновенно приблизиться. Теперь преследователь бежал бок о бок, параллельно, всего в пяти или шести шагах от нее. Во время бега он вытащил свой арбалет, натянул тетиву и выстрелил!

В тот момент Чу Цяо была ещё закутана в белый шелковый платок, ее лицо было покрыто большими засохшими пятнами крови, а волосы были растрепаны, как у сумасшедшей. Но все это не мешало ее движению и зрению: увидев, арбалет, а следом летящую стрелу противника, нацеленную ей в бедро, она ухватилась за выступ стены, и высоко подпрыгнула.

Послышался резкий звук, стрела ударилась о каменную стену и тут же рассыпалась, показывая, насколько силен этот человек.

Хороший выстрел!

Чу Цяо прищурилась, кинжал, отправленный в полёт не достиг своей цели, а еще больше расстраивало то, что противник отклонившись, вытащил еще одну острую стрелу.

Как он может каждый раз чувствовать её намерения? Чу Цяо холодно усмехнулась, подняла руку и громко крикнула: «Скрытое оружие!»

Чу Цяо рассчитывала, что они уже сталкивались и скорее всего в битве с императорской армией. Она была вынуждена повторить этот трюк в такой критический момент и раскрыть свою личность. Хотя ее голос сейчас был настолько хриплым, что возможно ее не узнают.

В общем, похоже этот человек был в той битве не на жизнь, а на смерть … Мужчина все понял и отреагировал очень быстро. Странная фигура стремительно метнулась, уклоняясь, глаза человека пытались разглядеть, где спрятанное оружие?

Чу Цяо не стала  ждать, когда он опомнится, и уже успела далеко убежать. Мужчина неубедительно усмехнулся и снова побежал за ней.

Это было отдаленное место, здесь было много маленьких улочек и переулков. Чу Цяо, пытаясь оставить темную тень далеко позади себя, паниковала и бросалась то влево, то вправо по переулкам.

Но вскоре она почувствовала, что что-то не так, реакция противника была слишком странная. Она быстрая, он быстр, она медленная, и он медленный. Она поворачивает, и другому даже не нужно много времени, чтобы повторить её действия. Шаги те же, скорость та же, движения те же, как будто он ее тень. И на данный момент у Чу Цяо не было слов, что она об этом думает, от начала и до конца!

Кого спровоцировала эта идиотка Юань Чуньер?

Чу Цяо была очень зла, и когда немного пришла в себя, большое баньяновое дерево преградило ей путь, стоя посреди дороги.

Чу Цяо сузила глаза и стремительно бросилась к нему, затем внезапно остановилась. Согласно обычным рассуждениям, никто не может внезапно остановиться без подготовки. Даже если человек достаточно проворный, он определенно будет на шаг впереди Чу Цяо, когда остановится. Таким образом, Чу Цяо рассчитывала протянуть ему руку помощи, с зажатым в ней острым кинжалом.

Однако в этот момент острое чувство опасности одновременно с разочарованием поразили ее сердце, Чу Цяо не колеблясь, быстро присела на корточки. Почти сразу она почувствовала, как легкий нож пронесся над ее головой, чуть не сняв кожу, несколько прядей ее волос теперь падали на землю!

Совсем рядом!

Чу Цяо почти не могла удержаться от крика. Противник, казалось читал её мысли и знал все ее трюки, предугадывая её действия на шаг вперед. Скорость и темп были в самый раз. Пока она ждала, что он поведётся на её провокацию, её переиграли!

Все это расстраивает, кажется у неё проблемы!

Между искрами и огнем (между огнем и полымем) Чу Цяо мобилизовала все свои боевые навыки. Сконцентрировавшись на противнике, она приняла боевую стойку, готовая к новой битве.

Если она не убьет его, то ей просто жаль того времени и знаний, которые вложил в неё современный инструктор, по боевой подготовке. Да и престиж агента по национальной безопасности не хотелось ронять.

Но в этот момент над головой внезапно раздался странный звук, переполненный яростью, который смешался с сильным порывом ветра. Чу Цяо была ошеломлена. Она никак не могла осознать, что происходит. Она почувствовала внезапную боль в спине, и ее что-то отчаянно ударило. От огромной боли у нее чуть не пошла кровь горлом!

Но все, что произошло потом, действительно заставило ее рвать кровью (чувствовать большой стыд и сожаление).

Сразу после этого раздался громкий крик, и семилетний или восьмилетний ребенок оказался на спине у Чу Цяо, он вытер свое грязное лицо о её одежду и громко заплакал!

Выяснилось, что перед тем, как они прибежали, на этом дереве играл ребенок. Она, кажется, напрасно вспоминала, что являлась ведущим агентом Управления военной разведки. Она даже не почувствовала, что кто-то спрятался в ветвях дерева. Теперь, в процесс их борьбы вмешался ребенок. Испуганные руки дрожали, и она взлетела на дерево, пристраивая ребёнка.

Ветка ударила по телу Чу Цяо!

Есть ли что-нибудь более вызывающие стыд, чем это?

Когда Чу Цяо, подняв ребенка, спустилась и собиралась дать отпор, было уже поздно. Она почувствовала резкий порыв ветра, боевой нож коснулся ее шеи.

Хаотичный звук шагов преследователей быстро приблизился, и враги быстро окружили ее. Это были те люди, что напали на отряд принцессы, все они были хорошо вооружены.

Чу Цяо злобно подняла голову вверх и посмотрела на плачущего ребенка.

Она услышала, как кто-то позади нее прошептал: «Я не ожидал, что принцесса будет такой хорошей».

Другой человек сказал: «Семья Юань начала с лука и лошадей (из кочевников), и в знание боевых искусств нет ничего плохого, но я не ожидал, что принцесса будет такой хорошей».

Как они называют Юань Чуньер?

Принцесса? Они, что из Великой Вэй?

Издалека послышался стук копыт. Новый человек спрыгнул со спины боевого коня, его голова и лицо были закутаны черным шарфом. Он быстро пробежал несколько шагов и доложил: «Наши люди еще тащатся за мной, извините, что так поздно».

Человек в черном, который сражался с Чу Цяо, кивнул, а другой мужчина рядом с ним приказал: «Возьмите ее и идите на площадь».

Воин в черном, удерживавший Чу Цяо, тихо сказал: «Опусти оружие».

Людям приходиться склонять головы из-за капризов судьбы и принимать поражение.

С грохотом отбросив кинжал, Чу Цяо обдумывала, стоит ли раскрыть свою личность перед этими людьми неизвестного происхождения и сказать им, что она не Юань Чуньер. В этот момент мужчина в черном внезапно шагнул ближе, и протянув тонкую и сильную руку, сжал подбородок Чу Цяо.

Чу Цяо холодно фыркнула, и резко качнув головой, открыла рот, чтобы яростно укусить человека, прими пасть тигра!

Она почти могла услышать звук разрываемой плоти, кровь потекла из раны, капая на землю. Лицо Чу Цяо было белым и спокойным, а ее глаза широко распахнулись, следя за реакцией противника. На ее подбородке и щеках засохли, размазанные пятна крови, она была похожа на неукротимого волка, свирепость застыла во взгляде.

«Какого ….!»

В то же время зазвучали громкие и тихие голоса, но никто не подошел, чтобы отреагировать на смелые и мятежные действия Чу Цяо.

Мужчина посмотрел на Чу Цяо, казалось, ошеломленным взглядом, он позволил ей не разжимать зубов, не говоря ни слова и не двигаясь. Черная тканевая повязка была обернута вокруг его головы, открывая только пару тёмных глаз. Но что странно, первоначальный шок в этих глазах медленно сменился улыбкой.

Чу Цяо тоже была ошеломлена, эти глаза были ей слишком хорошо знакомы, она, забывшись, медленно открыла рот. Чувствуя себя довольно глупо, она смотрела не отрываясь, на этого человека.

«Ха-ха!»

Мужчина, неожиданно рассмеявшись, снял повязку, затем раскрыл свои объятия и, приподняв, крепко обнял Чу Цяо.

«Я знал, что ты не умрешь так легко!»

Юйвень Юэ выглядел счастливым ребенком, получившим подарок, он громко смеялся. Его глаза были такими радостными, однако его лицо было немного бледным, а на подбородке синела щетина. Его голос звучал слишком мягко, но его руки были такими сильными, и он держал Чу Цяо, так крепко, словно никогда не собирался её отпускать!

Голова Чу Цяо прижималась к его груди, сквозь одежду она прислушивалась к его сильному сердцебиению. Её взгляд затуманился, воспоминания о том, что произошло раньше нахлынули на нее. После побега от смерти в ней поселились неожиданные для нее самой эмоции, на несколько мгновений она почувствовала себя мягкой и уступчивой. Она даже раскрыла руки, обняв в ответ Юйвень Юэ за талию, и уткнулась лицом ему в грудь, позволяя слезам беспричинно течь по щекам.

………………..

Все вокруг молчали, только ветер развевал флаги и кружил пыль и песок.

Многие подняли головы и смотрели на платформу на площади Роз. Триста лет назад эта площадь впервые стала известной в мире. На этой высокой медной платформе был сожжен первый гнусный предатель империи Тан, Хе Лан Е.

Как высшее должностное лицо плато Хунчуань, он лично сидел и наблюдал, как плато Хунчуань занимает клан Юань, не предприняв какой-либо эффективной контратаки. Даже когда солдаты-волки Юань атаковали Чанъань, он не пытался сопротивляться, бежал, взяв с собой свою семью, он покинул город ночью. Очень быстро империя потеряла северные территории, десятки тысяч километров земли, войска отступили на равнину Бяньшу. Император больше не был единоличным правителем материка. Под угрозой Вэй и Хуай Сун, страна изменила свое название на Бянь Тан, это был величайший позор, который остался на страницах учебников истории.

Начиная с Хе Лан Е, платформа на площади Роз стала местом казни преступников.

В этот момент окровавленную женщину привязали к высокому столбу на медной платформе, ее одежда висела клочьями, разлетаясь на ветру, волосы развевались, ее лицо было залито кровью, и наверное даже ее родные не смогли бы её сейчас узнать.

Под ее ногами была большая куча дров, а сбоку стоял солдат с факелом. Это продолжалось уже долго. Только что по толпе внизу прошло небольшое волнение. Кажется, готовилась попытка освобождения. В толпе можно было выделить мужчин, которые выглядели, как обычные люди, но те, у кого было острое обоняние и знание жизни, чувствовали, что те, как скрытое в ножнах оружие.

Шум становился все громче и громче, множество людей размахивали руками и громко кричали. После того, как резкие крики охранников, сменились пощечинами, Юань Чуньер открыла свои слабые глаза, она пыталась сопротивляться. У этих солдат были грубые мозоли на руках, а ее лицо было очень болезненным, она хотела сказать «нет». Стыд и гнев почти полностью затопили ее душу.

Но ее челюсть была вывихнута, и девушка не могла произнести ни слова. Ее ресницы были залиты кровью, и она могла смотреть только вниз на толпу, сквозь кроваво-красный туман: повсюду возбужденные люди, повсюду странные лица и повсюду гнев и злость.

Она внезапно испугалась, задрожала от страха.

Она умрет? Ее собираются сжечь?

В этот момент одно имя промелькнуло в ее голове, как молния, и жестокие глаза женщины, холодные слова и пренебрежительное выражение лица.

Ненависть охватила ее сердце, как огонь.

Чу Цяо! Чу Цяо! Чу Цяо !!!

Выражение её лица постепенно становилось диким, эта ненависть, губящая небо и разрушающая землю, бушевала в ней, бурлила в её крови, требуя выхода.

Именно Чу Цяо забрала её любимого, отняла у нее счастье, разрушила их страну, оскорбила ее достоинство, заставила её бежать и постоянно страдать. Теперь эти люди, выкрикивающие отвратительные оскорбления!

Сейчас эта ненависть стала даже больше, потому что она вот-вот умрет!

Не могу ее отпустить!

Даже если она станет призраком, даже если она попадет в восемнадцатый зал подземного мира, даже если она станет неприкаянной, обиженной душой, она никогда ее не отпустит!

Юань Чуньер стиснула зубы, похожая на ужасный призрак, она должна убить Чу Цяо, должна убить ее, должна!

«Исполняй!!»

В толпе раздались громкие крики, группа смутьянов вызвала беспокойство, стремясь привлечь к себе внимание солдат.

В сердце Юань Чуньер поднялись желание и надежда выжить, ее глаза искали спасение, но появилась и другая странная мысль.

Те, кто осмелились поднять восстание в это время, должно быть, пришли спасти Чу Цяо!

Она ненавидела их, не хотела, чтобы кто-то пришел спасти ее, она чувствовала себя сумасшедший, хохот подступал к горлу. Ее голос был сейчас, как уханье совы, полный самоуничижения, ведь даже если бы ее спасли сегодня, это было бы ради Чу Цяо.

Это благословение?

Люди внизу видели, как она дико рассмеялась. Думая, что она сумасшедшая, дети указывали на нее пальцами.

Сильный ветер завывал и уносил все звуки прочь. Центральная улица была переполнена, толпа, как поток воды, стремилась на площадь Роз. Казалось, что кто-то нарочно направляет здесь хаос, чтобы люди снаружи не могли ворваться внутрь.

Ситу Ю, нахмурившись, смотрел на творившийся на площади и Центральной улице беспорядок, в это время более дюжины молодых солдат Яньбэйя бросились к нему. Подошедший первым Цзо Тинлин сказал тихим голосом: «Майор Ситу, в Центральной армии слишком много людей, поэтому мы не успеваем добраться. Невозможно спасти девушку, если вы пойдете туда один».

Сяо Хэ, стоявший рядом, нахмурился и сказал: «Я отправил письмо молодому Господину, чтобы проинформировать его».

«Слишком поздно отсылать донесения Молодому Господину», — сказал Ситу Ю тихим голосом, — «вы узнали, кто эти люди, что подняли беспорядок и задерживают казнь?»

Цзо Тинлин сказал: «Нет, они сделали это тайно. Но, по моему мнению, среди друзей девушки те, кто могут протянуть руку помощи в это время, это только четвертый молодой господин семьи Юйвень или принц Ли Се».

«Это должно быть из семьи Юйвень, — кивнул Ситу Ю. «Принц Тан все еще находится за пределами Центральной улицы».

«Тогда что нам теперь делать? Поскольку семья Юйвень участвует в этом, они обязательно примут меры».

«Мы не можем просто рассчитывать на них», — Ситу Ю покачал головой, глядя на площадь, он поднял руку и сказал, — «пойдем туда!»

«На площадь?»

«Да!» Ситу Ю кивнул: «Расчистим путь принцу Ли Тану!»

Однако, как только солдаты Яньбэйя ворвались в толпу, какой-то человек закричал от ужаса, а затем в одно мгновение все подняли головы, и крики полные страха и недоверия огласили окрестности!

Под черными облаками, по высоким крышам, скакала белая лошадь, свободно и быстро, словно по ровной земле. Мужчина на коне был в зеленом парчовом одеянии с живописной вышивкой. Красивый и не похожий на смертного!

Ноги лошади были обернуты тканью, и везде, где она проходила, черепица трескалась и падала, всюду поднимая пыль и создавая беспорядок. В белой пыли фигура человека выглядела, как привидение.

Во время очередного прыжка, после приземления, лошадь встала на дыбы и заржала, а потом она словно посланник небес, спрыгнула вниз и приземлилась на площади. Поднятая пыль, белыми клубами опускалась на толпу.

Обращаясь к небу, бесчисленное количество голосов посылали проклятия. Тысячи солдат из Центральной армии устремились вперед, держа копья перед собой, нацеленные на одного человека!

«Кто смеет меня останавливать?»

Брови мужчины были слегка приподняты, глаза равнодушно и холодно скользили по толпе, голос был не таким уж громким, но сразу всех напугал.

«Да … Ваше Королевское Высочество …»

Неизвестно, кто первым это сказал, дрожащим голосом, а потом, как чума, все вдруг запаниковали и стали опускаться на колени. Солдаты с копьями, которые оказались в первом ряду, были так напуганы, что у них дрожали руки. Наконец один не выдержал, бросил копье и встал на колени на землю!

«Ваше Королевское Высочество!»

«Ваше Королевское Высочество!»

«Ваше Высочество!»

Раздались громкие крики, солдаты Центральной армии не были достаточно смелыми, чтобы столкнуться и противостоять принцу династии Тан. На площади Роз бесчисленные фигуры стояли на коленях. Голова праведного Лин Ран, наконец, опустилась, он желал зарыться в землю!

Ли Се был одет в дорогую парчовую одежду, его глаза были равнодушны, и он даже не смотрел на этих людей, что склонили перед ним колени.

Он высоко поднял голову и посмотрел на платформу Тонджак, туда, где была привязана пленница, затем не смотря под ноги, уверенно шагнул вперед.

Чиновники, те, кто поддерживал Юань Чуньер, не могли вынести того, что все их достижения не оправдались, и пленница, судя по всему, избежит наказания. Они выступили вперед, чтобы попытаться остановить принца Тана. Но до того, как слова были произнесены, и первый из них смог обратиться к принцу с претензией, все было решено.

Никто не заметил движений Ли Се. Все, что увидела толпа, это, как серебряный свет мгновенно перерезал горло чиновника. В этот момент, глаза человека широко распахнулись, а тело стало заваливаться вперед, падая к ногам принца Тана.

В тишине, стоящей на площади, раздался «грохот», поднялось облако белой пыли. Все вокруг затаили дыхание, боясь, что гнев Ли Се может коснуться и их.

Принц достал белый шелковый платок, небрежно вытер свое запачканное кровью запястье, а затем бросил его на землю.

На белой ткани, были видны пятна ярко-красного цвета. Под порывом ветра платок медленно поднялся в воздух и полетел над площадью.

Никто не осмелился говорить, никто не осмелился поднять голову, никто не осмелился просто шевельнуться и даже дышать.

Наследный принц Ли Се, который всегда был игривым и ничего не принимал всерьез, вдруг явился перед своими подданными, в образе сияющего мстителя, поражая огромным гневом, близким грому небес, несшего тень злого духа на своем теле. Всего этого было достаточно, чтобы заставить зверей за сотню миль отсюда спасаться бегством.

Перед лицом такого человека, даже солдаты Центральной армии, преданные только Императору, вряд ли смогут проявить хоть немного смелости для противостояния.

«Всем разойтись!»

Центральная улица, наконец, была очищена, и охрана Ли Се устремилась на площадь, как прилив. У этих солдат были жёсткие лица и обнаженные мечи в руках. Люди, просто смотря на них, чувствовали, как холод поднимается по их спинам.

Эти солдаты, были известны на всем континенте, как первые хулиганы и дебоширы. У них внушающее благоговение имя, добытое в драках в борделях, но они проигрывают солдатам Центральной армии. Они принадлежат к частной армии принца Тана. Но, в этот момент их лица были серьезными, одежда приведена в порядок, руки тверды, а и их глаза внимательно следили за толпой, они были готовы применить свои мечи по назначению!

Стоя на платформе, Ли Се покосился на генерала Центральной армии, держащего факел, угол его рта скривился, и он холодно приказал: «Уходите!»

Мужчина был поражен, его ноги стали ватными, и он фактически скатился вниз, с платформы на площадь.

«Извини за опоздание».

Подул холодный ветер, выражение лица принца Тан не возможно было прочесть, он прикрывает на мгновение глаза, потом смотрит на окровавленную молодую женщину перед собой. Он не может различить лица девушки, разбитого кем-то. Столько крови…

Он развязал веревку, освобождая ее, затем обнял.

Сквозь туман перед глазами и рассыпанные волосы Юань Чуньер смотрела, как Ли Се идет к ней шаг за шагом. Как будто в этот мир пришел бог, и в этот момент экстаз от освобождения от смерти поразил ее сердце.

Это тот человек, за которого она хотела выйти замуж?

Несколько мгновений она была немного сбита с толку, и ее разум был неясен. Она знала только, что умирает. Теперь человек, за которого она собиралась выйти замуж, пришел спасти ее.

Слезы полились по её лицу, она горько заплакала.

Ли Се нахмурился, обнял ее и спустился со сцены.

Юань Чуньер больше не грозило сожжение, и она обрела свободу. Она крепко обняла принца Тан за талию, как раненое маленькое животное, ее тело дрожало.

Однако в следующую секунду мужчина, который нес принцессу, остановился. Он посмотрел на нее, казалось, ошеломленный. Затем присев на корточки, но продолжая держать ее в своих объятиях, он протянул руку и осторожно стал распутывать ее длинные черные волосы, закрывающие лицо. Но еще столько крови…

Ли Се был таким нежным, словно боялся ее напугать, его тон походил на звук ручья в марте, он мягко спросил: «Ты? Кто ты?»

Юань Чуньер издала тяжелый вздох, но она до сих пор не могла говорить.

Ли Се обнаружил, что челюсть девушки вывихнута, неизвестно, какую технику он использовал, но с громким щелчком челюсть Юань Чуньер вернулась в правильное положение. Слезы молодой женщины, казалось, текли без остановки, великая печаль поднялась из глубины ее сердца. Продолжая плакать, она сказала: «Я восьмая принцесса Великой Вэй, я Юань Чуньер».

Ли Се был ошеломлен. Он поднял голову и посмотрел вниз с платформы на площадь. Солдаты-волки стояли лицом к Центральной армии. Люди перед ними стояли на коленях на земле, дрожа от страха. Глядя на все это, небо словно скорбя, покрылось темными облаками, и повсюду бушевал ветры.

Ли Се внезапно улыбнулся. Он так мягко улыбнулся. Опустив голову, принц посмотрел на Юань Чуньер и сказал что-то, чего она не могла понять: «Я знал, что ее не запугать».

Затем, наследный принц Тан резко встал, не обращая внимания на то, что в его руках была принцесса, похожая на нефрит. Неожиданно Юань Чуньер оказалась на земле, словно брошенная ребенком тряпичная кукла.

Он даже перешагнул через тело принцессы и спустившись вниз, врезался между противоборствующими армиями.

Преувеличенно размахивая руками, он крикнул бойцам Центральной армии: «Не волнуйтесь, не волнуйтесь, все успокойтесь».

В мгновение ока он превратился в глуповатого принца, который снова ставил все с ног на голову. Он стоял перед солдатами-волками и высокомерно улыбался: «Я слышал, что у вас тут должно произойти что-то грандиозное, кстати, я готов присоединиться к веселью. Мы все решили прийти и посмотреть, ребята, что здесь происходит. Продолжайте, продолжайте!»

И пятьдесят тысяч солдат-волков позади него, увидев перемену в выражении лица хозяина, мгновенно расслабились и сразу же восстановили свои обычные добродетели. Как будто то, что все видели только что было иллюзией.

Они с радостью подошли, похлопали солдат Центральной армии по плечам, выражая радость от встречи, и сказали: «Как насчет того, что бы выпить приятели, у вас ещё остались здесь дела? После нескольких месяцев тренировок, ха-ха, вы разве не готовы пойти развлечься? Может проверим кто сейчас сильнее?»

На площади поднялся шум, и несколько солдат побежали к Юань Чуньер, которая упала на землю.

Молодая женщина подняла голову и горестно воскликнула: «Я принцесса Великой Вэй!»

Чиновники, услышав голос принцессы, были потрясены и побежали вперед. Через некоторое время вся площадь погрузилась в хаос.

Юань Чуньер была поднята чиновниками из Вэй. Сквозь толпу она видела только Ли Се и солдат, счастливо смеющихся друг с другом. Не было той нежности, не было принца-спасителя, словно все это ей привиделось.

Мысли о его поступках и об этой фразе казались острой стрелой, попавшей в сердце Юань Чуньер и разрывающей его. Она позволила подчиненным завернуть ее в одеяло, прикусив нижнюю губу, почти до крови.

Чу Цяо, Чу Цяо, как ты можешь заставлять меня ненавидеть тебя ещё больше?

Горе и злость в груди на какое-то время чуть не заставили её потерять сознание, но слезы уже высохли. Она медленно подняла голову и посмотрела на черные облака вверху, но у нее даже не было сил кричать, что бы высказать небу своё негодование.

Юань Чуньер клянется здесь и сейчас, что в этой жизни я увижу, как тебя предают, увижу, как у тебя ничего не останется, увижу, как ты умираешь в страхе и стыде. Я клянусь!

Ветер завыл, этот фарс, наконец, медленно подошел к концу, и толпа постепенно разошлась. Кто еще бросит взгляд на нечистую принцессу?

«Бог справедлив».

На обратном пути Ли Се скакал на лошади и с улыбкой на губах говорил: «Интересно, кто станет победителем? Кто знает?»

«Ваше Королевское Высочество».

Сунь Ди выступил вперед и сказал: «Я все разузнал».

«Как она?»

«Тяжело ранена, но не смертельно. Солдаты из Центральной армии чуть не упали в обморок, когда узнали».

Ли Се кивнул и сказал: «К счастью, она снова спаслась».

«Юань Чуньер …»

«Не беспокойся об этом» — усмехнулся Ли Се, — «она устроила такой беспорядок. Давайте подождем и посмотрим, чем ответит император Вэй».

Сунь Ди кивнул и сказал: «Тогда что нам теперь делать?»

В глазах Ли Се внезапно вспыхнул холодный свет, словно лезвие острого кинжал. Он небрежно посмотрел вниз и мягко улыбнулся: «Кто-то сделал мне такой большой подарок. Но не вежливо приходить и уходить без спроса. Я не желаю принимать такую безымянную доброту».

Дует сильный ветер, мужской голос такой мягкий, но такой холодный.

«Настала моя очередь ответить».

Глава 122: Кровавая баня в Тан Цзине

Ветра и дожди Бянь Тана.

Ночь третьего сентября по календарю Бай Цан стала переломным моментом в истории династий Бянь Тана. С этого дня принц Ли Се из династии Тан официально вышел на политическую арену империи, резко изменившись, теперь его поведение полностью отличалось от того, к которому все привыкли.

Люди более позднего поколения дали этому дню интересное название — Выбор лисы.

Той ночью императорская власть Бянь Тана была очищена от притязаний сановников и ванов, как никогда раньше. Кровавый переворот произошел быстро, без предупреждения, и вернул полную власть Императору над землями Бянь Тана, где ранее, так уверено правили сановники кланов!

Окруженный имперскими солдатами-волками, принц Тан вернулся во дворец Цзиньву и устроил банкет в честь офицеров Центральной армии, которые в тот день были, так верны стране и правящей династии. На этом банкете были не только все офицеры и генералы Центральной армии, пригласили даже, тех, кто ранее в ней служил, а теперь находился у власти, став министром или чиновником.

Никто не сомневался, в добрых намерениях наследного принца. По сравнению с неподобающим поведением принца Ли Се до этого, что значит устроить банкет во дворце, чтобы развлечь офицеров после учиненных беспорядков?

Однако в тот вечер сам Ли Се не присутствовал на этом грандиозном банкете. Он просто отдал приказ. Получив его, Лу Юньси, который временно руководил императорской армией, нахмурился, его рот не произвольно дернулся, и он тихо сказал: «Никакого стыда!»

После передачи приказа, Сунь Ди хмурился и тихо предложил, обращаясь к принцу: «Лучше было бы сжечь дворец. Это более верное решение, чем это…»

Ли Се повернулся к нему и удивлённо воскликнул: «Сунь Ди, ты собираешься заплатить мне, чтобы я после пожара отстроил новый дворец?»

Сунь Ди внезапно побледнел и торжественно сказал: «Подчиненный только что ничего не говорил!»

Вскоре празднично одетые офицеры Центральной армии вошли во дворец Цзиньву, сопровождаемые внутренними слугами. Однако их ждали не хорошее вино и деликатесы. Ворота дворца закрылись за их спинами и в воздух полетели стрелы.

Самые высокие жалования в императорской армии, это плата за риск оказаться не только на поле боя, но и быть втянутыми во внутренний переворот. Солдаты, вступая в нее, вы прощаетесь со своей молодой жизнью. Следуйте клятве, все для чести империи!

В ту ночь на банкете скончались все офицеры Центральной армии. Причиной смерти стало … пищевое отравление …

Когда Сун Ди снова не смог удержаться от жалоб на грязную идею Ли Се, тот просто холодно усмехнулся, похожий на хитрого лиса.

«Независимо от того, как они умерли, дознание укажет нужный мне результат. Конечно, я мог бы ничего не придумывать и прямо сказать, что эта группа ублюдков позволила мне себя убить».

Когда он говорил это, Ли Се ел виноград. Виноград, посланный Наньцю Цяньли, был сочным, освежающим и сладким. Прекрасная Ши Цзи опустившись на колени чистила его, оставляя для принца кристально чистую нежную зеленую мякоть. Ши Цзи сохраняла на лице красивую улыбку, как будто она не слышала их разговор. На самом деле, она действительно не могла его услышать. Служанок во дворец принца брали из приютов для глухонемых сирот, и они были лучшими инструментами для интриг.

«В конечном итоге причина, по которой мы можем управлять империей, — это не всенародный выбор народа, а власть в моих руках: палачи и верные мне солдаты».

Когда он закончил говорить, Сунь Ди вежливо кивнул, но другой голос звучал в его голове, как предупреждающий звонок!

«Надо убивать. Эти люди только и умеют, есть и создавать проблемы. Развлечения и драки. Молодое поколение кланов — ведра, полные риса, которые полагаются на силу своих семей, которая защитит их от возмездия за их поступки. Центральная армия в их руках, рано или поздно породит большие неприятности. Аристократические семьи, этим старикам труднее создавать проблемы. Давайте следовать предыдущему плану, но все те, кто осмелится создавать препятствия будут зачищены. Суду при Императорском дворе также нужна свежая кровь, не следует упускать такую возможность».

Сун Ди говорил тихо, но лицо Ли Се было слегка ошеломленным. Он внезапно повернул голову и спросил: «Сунь Ди, ты когда-нибудь слышал, что человек, который завоюет сердца людей, завоюет мир?»

Сунь Ди был удивлен, он медленно нахмурился и спустя пару минут пробормотал: «Это шутка, если это было так, разве не значит, что у власти должен быть монах из храма?»

Ли Се на мгновение опешил, а затем рассмеялся: «Ха-ха, ты прав!»

В ту ночь кровавая расправа была проведена, согласно намеченному плану. Независимо от того, участвовали ли в ней, те кто пошёл на площадь или те, кто выжидал, все они были безжалостно устранены. Но после начала операции Ли Се внес небольшое изменение в свой план, заменив первоначальную казнь для вторых на лишение должностей, конфискацию имущества и ссылку. Хотя в глазах будущих поколений конечный результат от этого не изменился, для бедных людей такое развитие событий было более понятным.

«Просто Император не доволен и разжаловал чиновников, которые получают слишком высокие зарплаты, но ничего полезного не делают. Это ни в коем случае не чистка власти!»

Так кричали чиновники более низкого уровня, которые представляли глас народа, хотя их голоса вскоре были перекрыты ревом знати.

Однако позиция народа быстро стала ясна: видя, что благородные сановники изгнаны из имперской столицы, а их богатство передано в казну, они чувствовали себя более радостными, чем в празднование Нового года.

Крови почти не было, и репрессии военных не затронули, кроме Центральной армии, вызвавшей катастрофу. Поэтому возникший вначале хаос превратился в политическую проблему, а оставшаяся группа чиновников стала еще одним источником шума.

Сидя на высоком троне, император Тан был подавлен, убирая беспорядок за своим сыном, наблюдая за стариком внизу, который краснел, бил себя руками в грудь, рвал остатки волос. В какой-то момент, император не выдержал, просто закрыл глаза и заснул. Старый Лю Гэ громко плакал более двух часов и, наконец, решил остановиться, чтобы выпить. Поэтому теперь все слышали, как в тихом зале раздается громкий храп.

Когда господин Лю Гэ услышал это, он чуть не разбил голову о ступени трона. Он собирался броситься к ногам властителя и снова заплакать, но услышал, как кто-то позади него прошептал: «Император усердно занимается политикой и национальными делами, и он так устал».

В результате все немедленно замолчали, сдерживая свои обиды, ожидая, когда великий Император Тан проснется от глубокого сна. Бедный господин Лю Гэ, он все еще стоял на коленях на ступенях. Чтобы не нарушать сон императора, он мог только преклонить колени и оставаться на месте. Когда император проснулся, у старика пережившего три поколения властителей Тан, так болели кости, что он не мог встать.

Бянь Тан, красивая страна, с великолепными морскими пейзажами, и даже переворот здесь проходит спокойно.

Осенние листья краснеют на деревьях, Ли Се сидел среди тысяч золотистых хризантем, одетый в изящную мантию, и медленно пил чай. В этот момент пришёл слуга, почтительно опустился на колени и протянул золотой свиток. Пи Чжаошу — печать императора.

Ли Се неторопливо открыл его, и резко проглотил выпитый чай, только взглянув на него, его лицо изменилось.

Сунь Ди спросил: «Что случилось? Что приказал император?»

Ли Се горько, почти плача, ответил: «Отец просит меня подождать».

Сунь Ди, привык к этому странному способу, каким ладили между собой отец и сын. Он засмеялся и сказал: «Ваше Королевское Высочество, пожалуйста, подождите».

Днем Ли Се сбежал из дворца, прихватив множество больших и маленьких сундуков, носильщики растянулись на сотню ступеней, и въехал в дом Сунь Ди, подобно захватчику.

Старейшины из императорского двора собрались в особняке Лю Гэ, делясь последними новостями. Придерживая бороду, старик Лю Гэ уверенно сказал: «Император должен быть в ярости и должен наказать принца. Вот почему принц сбежал из дворца. Мы должны прилагать настойчивые усилия, наносить удары, пока горячо железо, и занять твердую позицию!»

Все кивнули, сжали кулаки и поклялись быть твердыми в своих обещаниях, выглядя, как мученики с горькой ненавистью во взглядах.

Той ночью все попрощались с господином Лю Гэ и отклонили приглашение вернуться домой в компании друг друга. Вместо этого они выбрали различные причины, чтобы поехать самостоятельно.

Через полчаса в резиденции Сунь Ди внезапно стало очень оживлённо. Старейшины, один за другим, похожие на воров, подкрадывались к дверям, прикрывали себе рты и негромко кричали: «У меня важная информация, пожалуйста, я хочу обратиться к его королевскому высочеству!»

После всего произошедшего, кто еще рассматривал этого скрытного принца как украшение, и только старомодный Лю Гэ не смог увидеть новый мир.

Каждый хочет быть птицей и мечтать!

Верные соратники, наверное, существуют, и есть честные люди, но если вы хотите добиться почёта и вознаграждения в этой жизнью, тогда надо думать в первую очередь о себе. Если вы стремитесь быть мучеником, простите, тогда нам не по пути.

К счастью, молодой Сунь Ди, который следовал за принцем весь день, был вполне разумным: он приводил старейшин в особняк по очереди. И всегда ласково улыбался, слушая информацию, которую они ему нервно рассказывали. При этом, сохраняя высокое уважение к этим верным и преданным слугам Императора, которые, по их словам, всегда выражали свою преданность принцу.

Поэтому, когда один из них в очередной раз бесстыдно попросил не афишировать его приход в особняк сегодня вечером, Сунь Ди сохранил вежливое обращение и не выказал даже тени презрения или не уважения.

Чиновники передумали, и люди из окружения Его Королевского Высочества разумны и все понимают!

Пришедшие пообещали, что готовы и дальше оставаться на стороне злонамеренных приверженцев господина Лю Гэ и передавать новости оттуда мудрому принцу.

Сунь Ди с радостью согласился на эту просьбу и пригласил их в Главный Зал на чай, сказав, что принц отдыхает и скоро придет встретиться с ними.

Однако, когда эти министры, которые прокрались тайком, чтобы выразить свою преданность, вошли в зал, они были потрясены, обнаружив, что в огромном помещение было так много знакомых лиц. Среди них почти все чиновники и министры, немного ранее поклявшиеся в старинном особняке Лю Гэ, хранить ему верность.

Пришла даже экономка из дома Лю Гэ, и в этот момент она ждала приема Его Королевского Высочества с письмом Учителя Лю.

Выражения лиц иногда так трудно скрыть, и они могут быть такими уродливыми.

Они неуклюже посмеялись над собой и неожиданной встречей:

«А и ты здесь?»

«Да, сегодня действительно хорошая погода».

«Да, я не мог заснуть и прогулялся. Я не ожидал встретить столько знакомых».

«Ха-ха, столица империи такая маленькая, какое совпадение …»

…………….

Ночной ветер еще шумит на пустых улицах, но буря закончилась.

Вот при таких неясных для обычных граждан обстоятельствах, политические перемены в Тан Цзине подошли к концу.

В ту ночь Ли Се не встретился со старыми министрами, которые сидели в боковом зале дома Сунь Ди, последние всю ночь пили холодный чай и предъявляли друг другу претензии. Он и Сунь Ди прятались за окном, пытаясь рассмотреть, через слой оконной бумаги, что твориться внутри, а потом смеялись, как два перепела.

Почти в это же время император Тан ужинал, и старый евнух, который следовал за ним в течение многих лет, набрался храбрости, чтобы тихо сказать ему: «Ваше Величество, не сердитесь, но Его Высочество сбежал и не смеет возвращаться».

Император Тан пил кашу, и удивлённо поднял голову, когда услышал странное на его взгляд замечание: «Кто сказал, что я зол? Разве он не говорил, что собирается найти друга, и ему будет легче это сделать, покинув дворец?»

Старый евнух на мгновение опешил, сразу потеряв дар речи.

Ранним утром следующего дня более 500 имперских солдат-волков из разведчиков, одетых как обычные граждане, выехали в город и его окрестности, изо всех сил пытаясь найти женщину на портрете.

Ли Се сделал последний штрих и протянул еще один портрет.

После того, как слуга вышел из комнаты, он медленно оперся на спинку стула, слегка прикрыл глаза и, казалось, увидел простое и красивое улыбающееся лицо женщины в листьях лотоса.

Он слабо улыбнулся: «Путь человека, завоевывающего сердца людей, не безопасен».

Небо было голубым, облака плывущие по нему белыми, сильный ветра и дожди покинули столицу. После ненастья наступили прекрасные, солнечные дни.

— * — * — * — * — * — * — * —

Ли Се никогда не думал, что, когда он тайно искал ее по всему городу, Чу Цяо на самом деле находилась у него под носом, менее чем в трехстах шагах от особняка Сунь Ди.

В чистом уютном дворике было тихо, ночью опустилась прохлада, и вода в пруду отражала серебристый лунный свет. Изящный павильон был почти не виден среди пышно цветущей бегонии, бамбуковые окна слегка приоткрыты. Юйвень Юэ сидел перед столиком и что-то писал, затем запечатал конверт и передал его Юэ Ци, который стоял рядом. Нахмурившись, посмотрел на него и громко сказал: «У кого есть мнение по поводу выполнения моего приказа? Заходите, дайте мне на вас взглянуть».

Лицо Юэ Ци побледнело, в возникшей после этих слов вокруг тишине его голова склонилась в поклоне. Разве, кто-нибудь войдет, подтекст был очевиден: «Если вы осмелились прийти, разве вы не ищите смерти?»

Юйвень Юэ поднял голову, на его лице нельзя было разглядеть следов счастья или гнева, он лишь равнодушно сказал: «Можешь идти».

Юэ Ци открыл дверь и быстро отступил, как будто получил амнистию.

Спустя немного времени в тишине комнаты раздался шелестящий звук. Юйвень Юэ отложил кисть и повернул голову. Он увидел Чу Цяо, стоявшую у двери во внутренние комнаты, и державшуюся за дверной косяк. Лунный свет освещал фигуру девушки, на ней был одет конфуцианский халат ученого человека из зелёной ткани. Юйвень Юэ подумал, что с каждой встречей она становится все тоньше и тоньше, лицо на фоне изумрудного шелка, казалось совсем бледным. Темные волосы рассыпались по спине, она стояла очень тихо.

«Проснулась».

Юйвень Юэ махнул рукой в сторону внутренних комнат: «Там накрыт стол с горячей едой, пойди и поешь».

Увидев, что Чу Цяо не двигается, он слегка нахмурился и сказал: «Ты все еще не излечилась от своей болезни. Вернись, поешь и ложись отдыхать».

Чу Цяо осталась стоять на месте. Голубые занавеси на окнах от цикад и мух казались тонкими, как дым. Начало осени в этом году было немного холодным. Ветер дул, срывая листья, и они падали на землю с легким шорохом, словно шелест дождя. Чу Цяо смотрела на Юйвень Юэ. Она тихо стояла, наблюдая за ним и не говоря ни слова.

Юйвень Юэ встал и пошел во внутренние комнаты. Проходя мимо нее, он схватил тонкое запястье, его брови нахмурились: она слишком исхудала. Чувствуя себя неловко, он потянул ее за собой и вошел внутрь.

«Юйвень Юэ», — прошептала Чу Цяо, даже с намеком на мольбу в голосе.

Он остановился, но не повернул головы. Голос Чу Цяо, за его спиной, казался надломленным: «Мне нужно уходить».

Подул ночной ветер, одежда Чу Цяо развевалась. Несмотря на то, что она была высокой, одежда Юйвень Юэ для неё была слишком большой.

Он проигнорировал ее слова и тихо сказал: «Снаружи очень сильный ветер. Знаешь, у меня здесь нет любимой родственницы и поэтому нет с собой женской одежды. Ты можешь носить только это».

«Юйвень Юэ, я действительно хочу уехать».

Юйвень Юэ отпустил её руку и повернулся, собираясь уйти. Не обращая внимания на ее слова, он спросил: «Ты выпила лекарство, которое доктор для тебя оставил? Полежи немного, пока температура спадет».

«Юйвень Юэ, я правда …»

«Если тебе не нравится еда, я прикажу приготовить что-нибудь другое».

«Послушай меня …»

«Ты была в Тан Цзине так много времени. Ты когда-нибудь выходила из дома? На улице и в лавках, здесь продают интересные вещи, которые не найдёшь в Вэй. Я попрошу кого-нибудь купить их для тебя».

«Юйвень Юэ, послушай меня!» Чу Цяо схватила его за руку и нетерпеливо сказала: «Я благодарна тебе за то, что ты спас меня, но я сейчас должна уйти. Я должна найти Янь Сюня. Ты знаешь политическую ситуацию в Яньбэйе. Она очень нестабильна. Я должна немедленно вернуться. Есть еще Ли Се. Кто-то хочет причинить ему вред. Он был добр ко мне. Я также хочу его предупредить. Я …»

Как только голос её затих, Юйвень Юэ стряхнул руку Чу Цяо и повернулся, чтобы уйти.

Чу Цяо был потрясена, она воскликнула: «Юйвень Юэ, я …»

«Юйвень Юэ, Юйвень Юэ! Ты не остановишься? Я должен тебе денег? Я должен все называть своими словами, что бы ты поняла?»

Мужчина резко обернулся, его брови были нахмурены, лицо раскраснелось, глаза метали молнии, он сердито воскликнул: «Ты и Ян Сюнь, ты и Янбэй, ты и Ли Се, в твоей голове всегда другие люди. Ты когда-нибудь беспокоилась о себе? И ты когда-нибудь беспокоилась обо мне?»

Чу Цяо на мгновение растерялась, Юйвень Юэ мрачно взглянул на нее, в его глазах полыхало пламя. Они смотрели друг на друга и понимали, что что-то внутри них рушится. Те мысли и чувства, которые были осторожно спрятаны, в мгновение ока обнажились, словно сковавший их лед внезапно растаял. Осенний ветер гулял по комнате, холод окружал двух людей, в тишине дома можно было услышать только их приглушенное дыхание. Оба молчали, никто из них не мог говорить.

Спустя несколько мгновений Чу Цяо, пытаясь уклониться от разговора, который заставлял ее чувствовать себя неловко, прошептала: «Я не должна называть тебя Юйвень Юэ? Тогда как же мне к тебе обращаться? Четвертый молодой Господин? Юйвень? Юэ?»

Как только она закончила говорить, Чу Цяо почувствовала холод, который окружил их. Она дотронулась до его руки, словно ища примирения.

«Можно ли называть тебя четвертым братом?»

Юйвень Юэ не посмотрел на нее, он повернулся и пошёл к двери, словно пытаясь покинуть это место, как можно быстрее, она не хотела принимать такой ответ.

Видя, что он собирается уйти, Чу Цяо поспешила за ним, в попытке догнать. Неожиданно она случайно дернула угол скатерти со стола, на котором был накрыт обед. Супница, падая на пол, задела девушку и часть горячего супа попало ей на руку.

Чу Цяо вскрикнула и упала на плотный ковер, лежащий на полу. Юйвень Юэ быстро повернулся и успел остановить падение еще нескольких горячих тарелок. Но суп был обжигающий, и рука Чу Цяо, не прикрытая одеждой, стала красной и опухшей, она растерянно смотрела на него.

Выражение лица Юйвень Юэ было мрачным, словно он собирался кого-то убить. Он поднял Чу Цяо и быстро вышел за дверь, он пронес её два коридора и попал в купальню. Не обращая внимания на то, что его одежда может намокнуть, он зачерпнул воду из источника. Холодная вода полилась на руку Чу Цяо.

«Тебе больно?»

Чу Цяо закусила губу и молча покачала головой.

Ее рука в тот момент уже была полностью красной и горела, Юйвень Юэ сердито сказал: «Не больно, тогда, почему она так выглядит?»

Несмотря на холодную воду, припухлость и краснота не исчезали. Юйвень Юэ собирался позвать кого-нибудь из слуг принести лекарство от ожогов. Но когда он поднял глаза, то увидел, что верхняя часть одежды Чу Цяо намокла и теперь прилипла к телу, ее белоснежная шея полностью обнажена, а ее длинные волосы распущены, в непривычной для неё очаровательной манере.

Чу Цяо, заметив взгляд Юйвень Юэ, немедленно прикрыла свою грудь обеими руками и сердито спросила: «На что ты смотришь?»

Юйвень Юэ немного смутился, но, усмехнувшись, жестко ответил: «Знаешь, глядя на твоё тело, сложно различить мужчина ты или женщина. Я ничего не чувствую, когда смотрю на тебя».

Чу Цяо нахмурилась и рассердилась. Увидев, что Юйвень Юэ, отвернувшись собирается встать, пользуясь его неосторожностью, она сильно дернула за подол халата!

Пол в купальне была влажный и скользкий, и Юйвень Юэ, не удержавшись, упал.

Чу Цяо, увидев это, весело рассмеялась. Известно, что за счастьем всегда приходит печаль, Юйвень Юэ схватил её за лодыжку и потянул. После болезни она ослабла, и ее тело, не сопротивляясь, тоже упало. По совпадению она оказалась в объятиях мужчины.

Ночь вокруг безгранична, эта купальня располагалась под открытым небом, окруженная стенами, сплетенными из бамбука. Она связана с горячим источником. Если посмотреть вверх, то можно увидеть яркие звезды на небе. Огни, освещающие помещение с обеих сторон, не очень яркие … Высоко наверху в осеннем небе тусклым нимбом светит луна. Удивительный серебристо-белый свет не попадает за бамбуковые стены. Ночной ветерок медленно разносит аромат бегонии, занавеси на окнах опущены, и бледно-голубая шелковая ткань тихо переливается в неярком свете. Лунный свет так печален, и повсюду царит мертвая тишина.

Долгое время в купальне, раздавался только тихий звук льющейся воды, словно во сне.

Рука Юйвень Юэ была очень теплой, она давила на плечо Чу Цяо, а шов на ткани на рукаве время от времени натирал шею девушки, вызывая зуд.

Дул ночной ветерок, и кусты бегонии у павильона потемнели, погрузившись в короткий сон. Глаза Юйвень Юэ были подобны темным драгоценным камням. Он прикрыл глаза Чу Цяо рукой, а затем, осторожно попытался сдвинуться на дюйм. Чу Цяо была потрясена, пытаясь освободиться, она протянула руку, чтобы оттолкнуть его. Но когда она нечаянно коснулась его нижней части живота, они оба внезапно напряглись.

Цвет лица у двух взрослых людей стал кроваво-красным, они были очень смущены!

Чу Цяо быстро села и отодвинулась в сторону. Легкий ветер шелестел, неловкая тишина между ними, казалось, была поглощена безграничной тьмой.

Чу Цяо хотела найти слова, чтобы преодолеть это невыразимое замешательство, возникшее между ними, но ее голос был полон гнева, когда она сказала: «Ты ведь даже не можешь сказать мужчина я или женщина, тогда почему?»

Как только это замечание прозвучало, Чу Цяо немедленно захотела выкопать яму, чтобы похоронить себя, как можно глубже. Казалось, что вокруг них сгущаются сумерки.

Выражение лица Юйвень Юэ, тоже сложно было назвать добрым, но он лишь холодно усмехнулся: «Я не могу сказать, мужчина ты или женщина, но, очевидно, что я мужчина».

Чу Цяо, наконец, не выдержала и яростно воскликнула: «Ты слишком бесстыдно себя ведешь!»

Юйвень Юэ покосился на нее: «Ты не видела никого более бесстыдного?»

Взаимные проклятия двух людей были довольно мирными, но это позволило обоим сохранить остатки самоуважения. Ночной ветер подул сильнее и в купальне стало холодно. Поскольку они не собирались прыгать в горячий источник, не следовало оставаться здесь надолго.

Юйвень Юэ встал и спросил: «Ты можешь идти?»

Одежда Чу Цяо была лишь наполовину мокрая, поэтому естественно, что она могла идти, только собственный вид её неизбежно немного смущал.

Мужчина опустил голову и выругался тихим голосом, сняв верхний халат, он набросил его ей на плечи, затем холодно оглядев ее, он развернулся и пошёл к выходу. Но, сделав пару шагов, он обнаружил, что девушка за ним не последовала. Он повернулся и сердито спросил: «Ты можешь поторопиться?»

Чу Цяо пыталась просунуть руку в рукав, но так как она была обожжена, ее движения неизбежно были довольно медленными. Услышав его крик, она была расстроена и сердито воскликнула: «Чего ты кричишь?»

Увидев ее в таком состоянии, Юйвень Юэ нахмурился и вернулся обратно. Помогая ей одеться, он осторожно натянул рукава и быстро пошел в спальню. Чу Цяо была растеряна и пробормотала про себя: «Не мог бы ты притормозить, порох не взорвется…»

«Ты хочешь предоставить мне еще одну попытку?»

«Я сказала только то, что сказала, в чем дело?»

…

Получив от слуги лекарство от ожогов, Юйвень Юэ сел на стул, взял Чу Цяо за руку и нанес кремово-белую мазь на руку девушки кисточкой для лекарств, слой за слоем.

«Нанесешь его ещё пару раз утром и вечером, и через два дня все будет хорошо. Не прикасайся к воде и ешь менее острую пищу».

Лечебная щетка сделана из тонкого меха, ворсинки прилипают к коже, щекоча ее. Стул Юйвень Юэ был немного выше кровати. Он сидел на нем чуть наклонившись вперед, ткань его одежды ярко и красиво переливалась в свете горящих свечей. В душе он был немного растерян, но выражение его лица оставалось чрезвычайно серьезным. Обмакнув кисть в мазь, он нанес на кожу девушки, ещё один слой лекарства.

«Юйвень Юэ, мне действительно нужно идти».

Юйвень Юэ поднял голову и пристально посмотрел на Чу Цяо. Выражение лица молодой женщины было серьёзным, её слова не казались шуткой. Глаза, смотрящие на него, были такими чистыми и ясными.

«Я не знаю, как еще раз сказать тебе спасибо. Ты помог мне уже несколько раз, даже за счет своей страны, игнорируя интересы своей семьи. Я понимаю весь риск, который ты несешь, давление, которое на тебя оказывают, и цену, которую ты платишь …»

Юйвень Юэ ничего не сказал, но отложил кисточку для лекарств и медленно закрыл крышку на баночке с мазью.

«Но у меня нет другого способа отплатить тебе. Мне не чем тебе отплатить! Поэтому я могу только сказать тебе спасибо, ты понимаешь?»

Выражение лица Юйвень Юэ не изменилось, он встал и повернулся, чтобы уйти. Чу Цяо схватила его за руку и громко сказала: «Юйвень Юэ, пожалуйста, отпусти меня. Я сомневаюсь, что это дело закончится так легко. На этот раз инцидент определенно не спланирован Юань Чуньер. Тот, кто стоит сейчас за ней, намеренно используют противоречие между Яньбэйем и Вэй, чтобы спровоцировать войну. Он использует меня в качестве предлога. Если Ян Сюнь знает, что я нахожусь в Тан Цзине, независимо от обстоятельств, он, скорее всего, прибудет сюда и будет пойман. Такое возможно. Провоцируя Бянь Тан и Вэй развязать войну, этот человек имеет черное сердце. Юань Чуньер — всего лишь прикрытие. Теперь она потеряла гордость и честь в глазах императора Вэй. Если он не обуздает свою ярость, начнется война, то я должна немедленно вернуться в Янбэй. Приближается зима, Янбэй испытывает недостаток в одежде и еде, а бывшие соратники готовы вцепился в глотки друг другу. Правительство Юго-Западного региона без моего подавления устроит жестокий мятеж. Я должна …»

«Ты не в своем уме?»

Юйвень Юэ яростно обернулся, его глаза, казалось, были подернуты тьмой, он крепко обхватил подбородок Чу Цяо и сказал мрачным, тихим голосом: «Посмотри на свою жизнь. Такое количество людей ждут твоей смерти. Ты чуть не умерла, была несколько раз ранена, и тяжело болела. Тебя хотят арестовать чуть ли не во всех землях. Кроме Ли Се, в Тан Цзине есть чиновники со скрытыми мотивами, есть еще шпионы Вэй и Юань Чуньер. Люди принцев, которые приехали отпраздновать помолвку из Вэй, и простые охотники за головами многое отдадут, чтобы привезти твою голову ко двору Великой Вэй и получить награду!

Ты веришь, что Ли Се может контролировать всю страну? А голос оппозиции? Знаешь ли ты, что, если тебя разоблачат, Император Тан, в первую очередь будет беспокоиться о своих отношениях с Вэй? А, попав в тюрьму в Вэй, ты не выживешь? Ты с ума сошла?»

«Нет, я не попадусь!» — воскликнула Чу Цяо. «Я знаю, что делаю».

Грудь молодой женщины взволнованно поднималась и опускалась, ее глаза полны невыразимого упорства: «Я всегда была такой. Весь мир — мой враг. С самого начала, когда я последовала за Янь Сюнем в Золотой дворец, я ожидала этого дня. Но на счет твоих слов. Так много людей хотят меня убить. Неужели я буду скрываться вечно? Если я спрячусь, я только буду становится все слабее и слабее. Тогда они смогут преследовать меня еще более агрессивно. Выйдя на улицу сейчас, я буду иметь возможность защитить себя!»

«Юйвень Юэ, я говорила тебе, что у меня есть свои убеждения и своя вера!»

«К черту твою веру!» — голос Юйвень Юэ был похож на рык зверя. В нем можно было расслышать гнев и раздражение, что накопились в его душе. Его глаза были черными, как смоль. Он мрачно смотрел на Чу Цяо, стиснув зубы, потом спросил тихим голосом: «Вера — это так важно? Насколько важно? Важнее твоей жизни?»

«Важно». Чу Цяо посмотрела на него и разделяя слова сказала: «Ты не понимаешь, это мой единственный способ жить. Если я кому-то нужна, я должна идти».

В одно мгновение, как будто порыв ветра пронёсся по и без того взволнованному разуму. Юйвень Юэ вздохнул и принял решение. Он шагнул вперед, прижал Чу Цяо к себе и с обиженной яростью и невольной силой горячо поцеловал ее в губы!

Как будто в его теле горел, бушевал огонь, а его поцелуй был таким глубоким и таким жестким, что Чу Цяо растерялась. Она вздохнула знакомый запах. Запах этого человека, был подобен ветвям и листьям сливовых деревьев …, он окутал ее, заставил ее тело стать горячим, закипеть кровь, это был уже не простой поцелуй, слишком много невыраженных чувств слилось в нем, бушующим потоком заполняя разум.

Наконец очнувшись, Чу Цяо отчаянно толкнула его, она сопротивлялась, чувствуя поднимающуюся панику. На губах появился вкус крови. Наконец, сила, удерживающая ее, постепенно смягчилась. Такие странные чувства беспомощность, отчаяние, грусть, наверное, надо уходить. Мужчина посмотрел на нее в темноте и усмехнулся: «Разве ты не чувствуешь? Ты мне тоже нужна!»

Чу Цяо была ошеломлена, по комнате пришёлся холодный ветер, играя с пламенем свечей. Большой подсвечник, стоял на столе. Он горел уже половину ночи, и слезы свечей текли к кованному основанию.

У неё перехватило горло, дыхание перестало быть плавным.

Глаза Юйвень Юэ были такими мрачными. Он смотрел на нее, не говоря ни слова. В его глазах вспыхивали тысячи пейзажей, прошлые годы, время молодости, юность, неумение выразить свои чувства и та стрела. После выстрела которой, наступил конец всему, они смотрели друг на друга, счастье было упущено.

Чу Цяо глубоко вздохнула, скрывая растерянность и слабость в своих глазах. Наконец, оставив все разочарование и грусть прошлого, она прошептала: «Пожалуйста …»

Свет свечей все еще был ярким, как факел, но казалось, что Юйвень Юэ окутывает тусклое марево. Лицо мужчины по-прежнему красиво, но в этот момент на нем лежал отпечаток тяжелой инь.

Он аккуратно встал и холодно улыбнулся: «Я слишком самонадеян, я уступаю, дверь открыта, иди и оставайся свободной. Уходи!»

В конце концов, больше нет смысла в воспоминаниях, он ушел.

Луна была прохладной, как вода, а звезды ярко светили на небе. Чу Цяо сидела на кровати, и голубые занавеси разлетались из-за ветра, свет свечи согревал ее лицо. Она внезапно почувствовала, что так устала. Она с горечью вздохнула:

«Надо быть сильной!»

В тишине женский голос звучал медленно, тихо и так грустно.

«Время все расставит по своим местам, пока ты держишься, все пройдет».

Она кивнула, как будто пытаясь уговорить себя, затем встала, посмотрела на северо-запад и твердо сказала: «Я иду в Янбэй».

Глава 123: Учёный

Дорога на Янбэй.

Чу Цяо дважды прогуливалась по улице и проходя мимо мешка с деньгами в засаленной одежде, прихватила сумочку с его пояса. Дул ночной ветерок, стало прохладно, и в той одежде, что была на ней надета, она выглядела, как даос.

Опираясь на большое дерево, она открыла сумочку и взглянула: тяжелое серебро сияло белым светом, глаза девушки загорелись, и она радостно присвистнула. Потом резво пройдя на главную улицу, Чу Цяо отправилась в магазин одежды.

Через некоторое время из магазина вышел красивый молодой человек, его глаза были похожи на осенние звезды, губы, словно красный кардамон, он держал художественный складной веер и был одет, как мальчик из богатой семьи.

Как говорил Ли Се, в столице Тан сейчас беспорядок, центральная армия распущена, многие кланы были выселены и изгнаны из столицы. Люди пребывали в панике, большие семьи в спешке покидали свои дома, рассчитывая отсидеться подальше от Тан Цзина.

Немало людей ищут Чу Цяо. За исключением Ли Се, многие тайно искали эту женщину, которая чрезвычайно важна для Янбэйя, императора Вэй или принца Бянь Тан. Поэтому гостиницы и рестораны проверялись, и шпионов шныряло вокруг очень много.

Чу Цяо взвесила все это, и наконец, решила, что вместо того, чтобы остановиться в гостинице, лучше поселиться в игорном доме или борделе. Хотя там было много людей, это было лучшее место, чтобы спрятаться. Никто бы не подумал, что эта женщина, получившая тяжелые ранения и разыскиваемая солдатами, смело окажется в игорном доме.

Время было уже позднее, и на главных улицах, было тихо, но улица Яньхуа полна жизни и радости. Улица была немного узкой, но на ней находились дорогие бордели, сопоставимые с Линцем, с высоко горящими красными фонарями.

Цветочные домики стояли вдоль дороги. Вверху на деревянных балконах красиво одетые девушки, с множеством драгоценностей, кокетливо улыбались, привлекая прохожих. Пудровый запах витал в воздухе, его было достаточно, чтобы задохнуться. На улицу, время от времени, выходило несколько певчих птичек, чтобы взять на себя инициативу по привлечению клиентов.

«Этот мальчик один? Почему бы тебе не зайти и не присесть со мной?»

Кто-то схватил ее за руку, Чу Цяо остановилась и неожиданно закашлялась от резкого запаха. Эта женщина уже давно была немолода, ей уже было не менее тридцати пяти лет. Дешевая пудра на ее лице пахла едко, и косметика с её лица, чуть ли не отваливалась и падала в пыль при ходьбе. Алая юбка имела вид не первой свежести, обвисшая, большая часть обнаженной груди мрачного серовато-белого цвета, и глядя на нее, с первого взгляда можно определить, чем она занимается. Пара глаз была проницательной с проверенной в боях смекалкой. Нежная рука легла на плечо Чу Цяо, ее лицо было очень близко, и она улыбнулась и сказала: «Вы хотите, чтобы кто-нибудь сопровождал вас?»

Чу Цяо растерялась на мгновение. Она не ожидала, что атмосфера в Бянь Тан будет такой открытой. Вы должны знать, что такое заигрывание с прохожими на улице в Вэй запрещено. В Вэй тоже есть бордели и игровые дома, но большинство из них преследуются властями, и обычные люди просто не могут попасть внутрь.

Несмотря на удивление, Чу Цяо хорошо это скрыла. В конце концов, она заместитель командира Службы военной разведки в 21 веке. Она видела и более неприличные сцены. Она мудро улыбнулась и поддразнила: «Сестра, какова твоя цена?»

Проститутка была поражена увидев, что Чу Цяо обратила на неё внимание, ведь та была очень молода и ее голос был слишком нежным для юноши. Поэтому, понимая, что уже стара, она не осмелилась назначить высокую цену. Улыбаясь, она сказала: «Ты можешь посетить «озеро» за пять монет за ночь или две за раз. Я давно здесь, поэтому вам понравится, так что вам будет дешевле, если вы возьмете всю ночь, и это будет стоить всего пять монет».

Десять монет серебра — один таэль, а десять серебряных таэлей — один золотой. Когда Чу Цяо и Лян Шаоцин были проданы в рабство, цена составляла всего несколько золотых таэлей. Эта женщина, очевидно, понимая, что она уже стара, просила не много. Поэтому это не дорого.

Чу Цяо слегка улыбнулась и покачала головой.

Проститутка подумала, что она слишком дорого запросила, и быстро заговорила: «Один таэль за раз, два за ночь. Молодой Господин, если ты бываешь здесь часто, то знаешь, цену дешевле не найдешь».

Чу Цяо покачала головой и сказала: «Дело не в том, что это слишком дорого, дело в том, что я себя чувствую не очень хорошо. Так что давай познакомь меня с тихим и спокойным местом, подальше отсюда, и я подарю тебе золотой таэль, как насчет этого?»

Проститутка обрадовалась, когда услышала о золотом таэле, который она вероятно и за месяц не заработает. Поэтому она поспешно с радостью двинулась вперед, показывая «Молодому Господину» дорогу.

Первоначально Чу Цяо планировала пойти в игорный дом, но там было много людей, и обстановка слишком беспорядочной, что делало отдых неудобным. Она знала, что такая опытная проститутка наверняка знает все известные бордели в столице. Иногда гости бывают недовольны условиями этого борделя, поэтому девушки знакомят клиентов с другими публичными домами, что можно рассматривать как некоторый вид посреднических услуг. Таким образом, это избавило Чу Цзяо от поиска места и других проблем.

Вслед за проституткой Чу Цяо быстро подошла к двери дома. Фасад этого публичного дома был довольно большим и выглядел стильно, но место не такое оживленное, как предыдущие.

Какой-то важный господин быстро вышел к ним навстречу из этого дома. Он кивнул и вежливо поклонился Чу Цяо, — ласково, словно приветствовал любимого сына дяди. Повернув голову, он сменил выражение лица, глядя на проститутку. Хотя они намеренно понизили голос, Чу Цяо все еще могла ясно расслышать, о чем они говорят.

«Господин Чжуан недавно передал сообщение, незнакомцы не могут свободно заходить в дом, разве ты не знаешь? Кажется, что кто-то там, кого-то ищет».

Конечно, деньги могут заставить и призраков замолчать, женщина сказала: «Это не чужой, это мой знакомый».

Мужчина явно не поверил: «Он твой хороший знакомый? Скажи еще, что клиент? Ты почти могла бы быть его матерью!»

«Бля! Может он все еще очарован своей старой матерью? Этот гость очень щедрый. Вы же не хотите, чтобы я представила его другому дому!»

«Хорошо, он может входить, но, если что-то случится, я найду тебя».

«Не волнуйся!»

Выражение лица Чу Цяо осталось неизменным. Она не совсем поняла, кем был этот Господин Чжуан. Он, должно быть, не чиновник, а кто-то из местной власти. У двери стояло несколько мужчин в обычной одежде, но повадки выдавали их, глаза метались по окружающим пешеходам, как ножи. Они дважды взглянули на Чу Цяо, но не обратили особого внимания. Скорее всего для них были важны женщины и девушки особенно те, кто был одет в дорожные платья.

Конечно же, это повсеместно!

Чу Цяо усмехнулась.

«Господин, дело сделано, я позаботилась о вас. Недавно кого-то арестовали. Говорят, что совершено преступление. В гостиницах и публичных домах не разрешается оставаться на ночь посторонним людям, надо предупреждать власти. Поэтому только благодаря мне …»

Увидев преувеличенно льстивую улыбку женщины, Чу Цяо поняла, что у нее на сердце. Она достала золотой таэль и, вложив его в протянутую руку, с улыбкой сказала: «Спасибо, это твое».

Проститутка немедленно ушла, не переставая её благодарить. К Чу Цяо подошёл черепахоподобный мужчина и поклонился, казалось бы, небрежно сказав: «Господин такой красивый, как я могу его называть?»

Чу Цяо намеренно таинственно ответила: «То, что я скажу тебе, нельзя рассказывать другим».

Мужчина, похожий на черепаху замер, затем внимательно посмотрел на «юношу» и услышал, как Чу Цяо сказала: «Я из дворца. Я здесь, чтобы выбрать женщину для своего хозяина».

Черепаха был потрясен, он осмотрел Чу Цяо сверху вниз, только чтобы увидеть, что она была молодой, щедрой и чрезвычайно красивой, но отчасти женственной. Вдруг он решил уточнить: «Ты тоже …»

«Шшш!»

Чу Цяо быстро перебила его: «Не говори, иначе ты попадешь в беду».

Услышав это, черепаха кивнул и сказал с радостью в голосе: «Я слышал, что Его Королевское Высочество часто посещает Юхуалоу и другие большие бордели, такие как Хонг Тетя, но я не ожидал, что и здесь нам повезет».

Чу Цяо покачала головой и вздохнула: «Я постоянно балуюсь в тех местах, но я слишком устал. Мне рассказывал о вас Господин Сунь и сказал, что здесь хорошее место».

«Господин Сунь?» Черепаха опешил, а затем понял: «Сунь Ди! Да, да, он частый гость на этой улице, но мы невежливы. Я никогда не думал, что Господин Сунь будет рекомендовать нас».

«Хе-хе, в конце концов, суд(двор) не разрешает чиновникам пользоваться проститутками. Они ходят по борделям втихую, и при желании, кто-то может устроить много шума вокруг этого, так что вы должны быть осторожны, когда говорите».

Мужчина быстро кивнул: «Не волнуйтесь, я обещаю вам, что вода не протечет».

Чу Цяо достала два серебряных таэля и щедро бросила их мужчине: «Вознаградите себя!»

Мужчина сразу же начал благодарить и сказал, что то, что вышло из дворца, от него никуда не уйдет.

Этот бордель назывался павильон Пяосян, и его убранство внутри было также элегантным. Мужчина проводил ее в небольшую чистую комнату для гостей, а затем в спешке ушел. Большую часть ночи он заставлял пять молодых и красивых проституток развлекать гостя. Поскольку они думали, что Чу Цяо был евнухом, большинство приходивших женщин были аккуратно одеты. Они просто играли с ней в шахматы и развлекали игрой на цине. Чу Цяо было скучно. Сидя там, она задремала. Когда босс увидел это, он немедленно удалил всех девушек, и настоял, чтобы Чу Цяо отдохнула, сказав, что она может продолжить выбирать завтра.

Чу Цяо осмелилась вздохнуть с облегчением, только когда лежала в кровати. Юйвень Юэ нисколько не преувеличивал. Ситуация была даже более серьезной, чем он сказал.

Поскольку она знала, что Янь Сюнь вошел в город под видом Лю Си, она могла узнать о нем, только расспросив, где остановился Лю Си. Семья Лю из Сяньяна, в городе довольно известна, но новостей пока не было. Сегодня она отдохнет, а завтра будет еще не поздно начать поиски.

Чу Цяо проснулась рано утром, в борделе было по-прежнему тихо. Проститутки имеют привычку вставать поздно, а сейчас слишком рано.

Как только Чу Цяо вышла, она столкнулась с черепахой, ожидавшей у двери. Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Я выйду и вернусь вечером».

Черепаха сочувственно ответил: «Да, я тоже рано проснулся. Может, мне лучше, найти кого-нибудь, чтобы сопровождать вас?»

Чу Цяо покачала головой и сказала: «Нет, я знаком с этими местами».

Она постаралась побыстрее покинуть павильон Пяосян. Когда она вышла, два крупных мужчины все еще стояли у двери. Увидев ее, они свирепо проводили её взглядами. Чу Цяо провокационно посмотрела на них и презрительно фыркнула. Увидев, что выражение лица этого человека было таким высокомерным, они не осмелились задать ей ни одного вопроса.

Чу Цяо вышла из павильона Пяосян и прошмыгнула через дорогу на другую улицу. Технология рисования портрета этой эпохи действительно плохая. Чу Цяо видела эти, так называемые разыскные документы, когда была в Вэй. Она увидела солдат, переодетых обычными людьми, и долго наблюдала за ними, но все же чувствовала, что картины в их руках действительно не похожи на нее. Теперь одетая в мужскую одежду, она могла спокойно гулять вот так по улицам, не беспокоясь о том, что ее могут узнать.

Лучше сначала найти место, где можно поесть, а потом потихоньку начать расспрашивать.

Пока она раздумывала, в начале длинной улицы возникла суматоха. Чу Цяо остановилась, чтобы посмотреть, и увидела, что в её сторону бежит мужчина, а за ним гонятся, осыпая его проклятиями, человек восемь.

Одного взгляда хватило, что бы ее голова резко разболелась. Она хотела отвернуться, надеясь, что он её не заметит, но было уже слишком поздно. Преследуемый острым взглядом разглядел её на обочине дороги, и отчаянно закричал: «Сяо Цяо! Сяо Цяо! Спаси меня!»

Чу Цяо быстро посмотрела налево, а потом направо, только для того, чтобы увидеть, как после этих криков, больше дюжины людей начали оглядываться по сторонам, их взгляды были острыми и напряженными, не похожими на обычных прохожих.

«Сяо Цяо! Я здесь, помоги мне!»

Лян Шаоцин с растрепанными волосами, нес книжный мешок за спиной, он бросился к ней, как ребенок к потерянной матери, с улыбкой до ушей.

Группа людей с криком кинулась за ним. Лян Шаоцин схватил Чу Цяо за руку, засмеялся и сказал: «Сяо Цяо, я ищу тебя повсюду. Это здорово, Хуан Тянь не выдержал таких кропотливых усилий, и, наконец, позволил мне найти тебя! Где ты был в эти дни? Кажется, ты похудел. Над тобой издевались на улице, а? Почему твое выражение лица такое странное?»

Чу Цяо чуть не плакала, увидев больших парней, преследующих Лян Шаоцина, и теперь собиравшихся вокруг него, и, что более ужасно, крик «Сяо Цяо» привлек бесчисленное количество других взглядов. В этот момент она кожей чувствовала их. Эти тяжелые и быстро приближающиеся шаги.

«Кто эти люди?»

Чу Цяо пришлось прервать Лян Шаоцина, который стремился рассказать ей все, что произошло с момента их расставания. Человек, за которым раньше гнались, и который выглядел как побитая собака, потерявшая хозяина, внезапно обрел уверенность. Он сердито указал на этих людей и гневно произнес: «Они все. Они, они надо мной издеваются!»

«Вонючий мальчишка! Посмотри, куда ты идешь!»

Вокруг раздались сердитые крики.

Лян Шаоцин заметно дрожал, но, когда она подумал о Чу Цяо рядом с ним, он снова почувствовал уверенность и закричал: «Сяо Цяо, помоги мне проучить их!»

Его высокомерие явно разозлило мужчин, и они, взревев, бросились вперед.

В это мгновение Чу Цяо, испытала самый трудный выбор в своей жизни!

Кое-кого избить или побьют ее? Это действительно проблема.

Продолжать прятаться или быть полностью разоблаченной? Скрываясь, она будет побеждена, но не разоблачена. Это безжалостно, она тихо вздохнула в своем сердце, а затем в последний момент отступила.

Лян Шаоцин быстро отреагировал и присел на корточки, прикрыв голову руками. Дождь из кулаков упал на него, и ботаник озадаченно закричал: «Сяо Цяо, помоги мне!»

Прохожие беспомощно вздыхали, неудачливый ученый, подросток с розовой шеей, все время повторял, что он хочет побить других, это действительно лишало дара речи.

Неизвестно, сколько времени это заняло. Когда эти люди, продолжая проклинать ученого, наконец ушли, Лян Шаоцин был наполовину жив.

Прохожие, которые наблюдали это волнение, начали расходиться. К счастью, у тех парней были явные претензии только к ученому, и они не причинили вреда другим. Чу Цяо, оставшаяся в стороне, подбежала к нему и спросила: «Ты в порядке?»

Лян Шаоцин заплакал и обиженно спросил: «Сяо Цяо, почему ты не дрался с ними?»

Чу Цяо собиралась ответить, но неожиданно услышала яростный крик. Несколько чиновников и солдат из Бянь Тан уже стояли рядом с ними. Один из них указал на Лян Шаоцина и сердито сказал: «Это он, это, тот ребенок, который не принял многократные учения. Хватайте его!»

«Ах!» Лян Шаоцин был потрясен, и раны на его теле наполовину исцелились. Он быстро вскочил и хотел бежать, но был кем-то пойман.

«Сяо Цяо! Спаси меня!»

Офицер пришел в ярость: «Ладно! У него сообщник! Ловите обоих!»

В глазах Чу Цяо бушевало даже не пламя, при желании она могла сейчас распылить высококачественную серную кислоту. Она яростно посмотрела на Лян Шаоцина, но не могла сказать ни слова.

Со связанными руками эти двое были увезены официальными лицами под взглядами толпы прохожих.

Охотники за головами вынули розданные портреты и посмотрели на них. Парень был немного похож, но разве не говорили, что оригинал превосходно владеет боевыми искусствами?

Не тот, они покачали головами, в молчаливом понимании.

Глава 124: Появление спасителя

Дорога на Янбэй.

В темной, неосвещенной тюремной камере стояла тошнотворная вонь.

Едва Чу Цяо и Лян Шаоцин вошли внутрь, как со всех сторон раздался свист и крики других заключенных: «Эй, эй! Только взгляните! Этот паршивец снова вернулся!»

Надзиратель вытащил хлыст и несколько раз ударил им о решетку камеры, громко крикнув: «Ублюдки, потише там? Спины по хлысту соскучились?»

Чу Цяо оглянулась и увидела, что Лян Шаоцин смотрит на нее и неловко улыбается: «Ха-ха, они все … мои хорошие знакомые, не так давно мне довелось провести здесь несколько дней».

Каждый раз в такие минуты Чу Цяо хотелось глубоко вздохнуть, дивясь этому чуду природы, она смотрела на Лян Шаоцина, но ничего не говорила, чувствуя, что в данном случае сердится – бесполезная трата энергии. Хорошо, она признает, что убивала и грабила, грехов ее не счесть, так что, возможно, Бог уже начал ее наказывать.

Втолкнув их в камеру, охранник прикрикнул на заключенных, запер дверь и отправился пить вино, громко бранясь. Чу Цяо огляделась и увидела, что в камере находилось больше десяти человек. Хотя сейчас стоял день, во всей тюрьме имелось только одно крошечное слуховое окно (на крыше), поэтому внутри было темно, как ночью и, хотя на зрение она не жаловалась, девушка могла посчитать заключенных лишь приблизительно по теням.

Увидев, что кто-то вошел, заключенные сразу обратили на них враждебные взгляды, некоторые даже намеренно стали занимать пустые места.

Лян Шаоцин, очевидно, был уже очень хорошо знаком с этим местом, книжный червь, в обычные дни доброжелательный и добродетельный, сейчас казался несколько робким, неосознанно придвигаясь ближе к Чу Цяо, он прошептал: «Сяо Цяо, люди здесь свирепые».

Однако, едва он успел произнести эти слова, как внезапно раздался пронзительный крик, поэтому Чу Цяо сделала несколько шагов вперед, когда один из заключенных внезапно вытянул ногу, попытавшись поставить ей подножку, но она просто пнула ее, тут же послышался щелчок, свидетельствовавший о вывихнутом бедре, стоявший во весь рост человек, съежился и жалобно вскрикнул.

«Посторонись!» Чу Цяо даже не взглянула на парня, просто перешагнула и направилась к нескольким заключенным в темном углу комнаты.

Тюрьма — то место, где притесняют слабых и боятся сильных. Разглядев незаурядную личность и дорогое платье на этом мальчишке, никто не осмелился к нему прикоснуться, немедленно расходясь и освобождая угол. Чу Цяо молча присела на корточках в углу камеры, увидев это, Лян Шаоцин быстро подбежал и сел рядом с ней, затем надменно указал на людей вокруг него и заносчивым тоном, которому он где-то научился за последние несколько дней, сказал: «Будьте скромнее! Не обижайте других!»

Ох! Чу Цяо чуть не плакала, она обхватила голову руками, ей захотелось умереть: «Что этот человек ел, чтобы вырасти таким?» — страдальчески застонала Чу Цяо.

Кто мог знать, что Лян Шаоцин это услышит, он тут же повернул голову и вежливо ответил: «В основном злаковые, выращенные людьми, с детства я не был придирчивым в еде, ел все, главное наполнить желудок, ни к чему привередничать».

Перед глазами у Чу Цяо потемнело, голова закружилась, она молчала, с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на Лян Шаоцина.

«Кто? Кто шумит?» Услышав крики, надзиратель тут же бросился с кнутом, громко крича: «Кто устроил переполох? Жить надоело?»

Заключенные в камере тут же переглянулись, молча понимая друг друга, после чего повернулись к Чу Цяо. Выражение лица девушки было холодным, взгляд обжигал как лед, она приподняла брови, сурово глядя на тюремщика, но не проронила ни слова.

Тюремщик жил в столице и за свою жизнь привык видеть сановников, поэтому глаз у него был наметан. Глядя на этого совсем молодого юношу, он разглядел дорогую одежду, юноша казался бесстрашным, все заключенные подумали, может ли он быть потомком какого-то клана? Хотя репутация важна, но жизнь еще важнее, тот надзиратель рассмотрел внешность Чу Цяо, внезапно сморщился и не мягко, но и не грубо фыркнул: «Ты, парень, веди себя тише». После чего, немедленно потупив взгляд, удалился.

Лян Шаоцин тут же восхищенно воскликнул: «Сяо Цяо, ты действительно устрашающий, даже он тебя боится».

Чу Цяо даже не пожелала обратить на него внимания, как только она вошла, она осмотрела всю камеру, сбежать отсюда не так уж и сложно, ведь эта плохо охраняемая тюрьма для мелких воришек. Проблема в том, как вывести с собой этого идиота Лян Шаоцина.

Небо постепенно стемнело, тюремщик принес еду для заключенных, от одного ее вида Чу Цяо едва не вырвало, а Лян Шаоцин с удовольствием съел все, похоже он не врал, когда говорил, что не привередлив в еде. Этот книжный червь обладал необыкновенной способностью приспосабливаться, не зависимо от того, в каких обстоятельствах он оказывается, он способен быстро влиться в среду и сохранить в себе боевой дух, чтобы продолжать бороться за жизнь.

Пока не стемнело, Чу Цяо все время сидела с закрытыми глазами и ждала, двое заключенных еще не спали, она не хотела причинять вред другим, поэтому она ждала ночи, чтобы взломать замок и сбежать. Замок подобный этому, она может взломать с закрытыми глазами.

Лян Шаоцин беззаботно спал, во сне он выглядел довольно мило. Кажется, этот книжный червь только во сне был похож на нормального человека, даже несмотря на то, что уснул на плече Чу Цяо.

В полночь в тюрьме было тихо, повсюду стоял удушающий запах мужского пота и звучал оглушительный храп заключенных, Чу Цяо осторожно толкнула Лян Шаоцина в плечо, прежде чем тот успел раскрыть свой болтливый рот, она закрыла его рукой, не давая даже пискнуть: «Заткнись, молча следуй за мной».

Лян Шаоцин потер сонные глаза и, нахмурив брови, недоуменно посмотрел на Чу Цяо, все еще не понимая, что она хотела сделать.

Видя, что он молчит, Чу Цяо осторожно прислонилась к двери, движения ее были мягкими и беззвучными, как у кошки. Кинжал, медная игла и крючок — три предмета, которые Чу Цяо всегда носит за пазухой, независимо от обстоятельств, она всегда сможет найти способ спастись. Как только она вошла в двери тюрьмы, надзиратель увидел дорогую одежду и ее манеру держаться спокойно и невозмутимо, поэтому он не посмел обыскивать ее.

Ночью прозвучали два тихих щелчка, дверной замок был взломан, Чу Цяо собиралась обернуться и вытащить за собой Лян Шаоцина, когда внезапно услышала, как последний позади нее воскликнул: «Аа»

К счастью, звук был негромким и не разбудил остальных, только один заключенный слегка пошевелился во сне. Чу Цяо обернулась, книжный червь смотрел на нее сердито, указывая на нее пальцем, он, заикаясь, укоризненно прошептал: «Сяо Цяо, нет, это противозаконно!»

Чу Цяо чуть не задохнулась, понизив голос, она яростно крикнула: «Ты идешь или нет?»

Лян Шаоцин обиженно сказал: «Сяо Цяо, мы просто мелкие нарушители закона, через день-два нас освободят, но как только мы сбежим, это уже станет серьезным преступлением».

Пылая гневом, Чу Цяо развернулась, намереваясь уйти одна, когда Лян Шаоцин вдруг растеряно бросился за ней, наступив на ходу в солому, издавшую тихий шорох и, схватив ее за руку, взволнованно сказал: «Иду-иду, я иду, не оставляй меня здесь одного!»

Однако теперь бежать уже не представлялось возможным, потому что в коридоре внезапно раздался шум шагов, замелькали тени, как будто собралось много людей.

Лян Шаоцин от страха побледнел, группа людей двигалась очень быстро, поэтому при всем желании они бы не успели уйти, Чу Цяо немедленно втолкнула юношу обратно в камеру, заставляя его сесть на место. И действительно, через мгновение нарастающий шум потревожил спящих заключенных, они один за другим открывали глаза.

«Господин … пожалуйста, проходите сюда». Послышался заискивающий голос тюремщика, после чего около двадцати вооруженных мечами солдат в темно-красной форме и с факелами в руках подошли к двери камеры Чу Цяо. Чиновник лет сорока с длинной бородой и сурового вида, тихо спросил: «Здесь?»

Тюремщик тут же почтительно склонил голову и подтвердил: «Господин прав, здесь».

Чу Цяо догадывалась, что эти люди, должно быть, пришли за ней. Может быть, Ли Си узнал, где её искать, может быть, это была фракция принцессы в Зале династии Тан, и, конечно же, это мог быть местный чиновник, который был подкуплен кем-то из Великой Вэй. Такое чувство, что ее похищают.

Она тихо села, приподняла голову и медленно пальцами коснулась обуви. Там был кинжал из холодной стали, ее мускулы напряглись, при первой же возможности, ей надо сбежать, придется сражаться. Есть несколько шансов, на победу.

В этот момент чиновник поклонился, и подобострастно улыбаясь кому-то на другой стороне коридора, сказал: «Господин, человек, которого вы ищете, находится внутри».

После этого наступила тишина, раздавался только шелест дорогой ткани, и не торопливые шаги, сначала показалась черная тень на стене в свете факелов, затем великолепные вышитые лазурной нитью белые сапоги, и взгляд Чу Цяо задержался на дорогой нефритовой подвеске.

Высокая фигура, мужчина с темными бровями, с лицом, как белый нефрит, с красными губами, с глазами похожими на чистый снег в бездне, он мрачно посмотрел на Чу Цяо. Это выражение, этот взгляд, Чу Цяо, казалось, могла услышать слова, которые он не сказал: Как ты могла, так глупо попасться!

Официальный чиновник Бянь Тана вежливо сказал Юйвень Юэ: «Господин Юйвень, подчиненные небрежны, приношу свои извинения».

Юйвень Юэ вежливо кивнул и сказал: «Это не ваша вина, он не представился. Это просто недоразумение, вы не должны извиняться».

Чиновник вздохнул с облегчением, затем повернул голову и торжественно сказал тюремщику: «Я хочу выпустить этих людей!»

Старик вышел вперед, но как только он собрался открыть замок камеры, он отвалился, а тюремщик даже не успел вынуть ключ.

Лицо последнего и стражников стали такими же уродливыми, как и они сами, а чиновник тихо выругался: «Бесполезный мусор!»

Тюремщик, казалось, съел острый перец, его лицо перекосило.

Юйвень Юэ, естественно, знал, что происходит, его глаза легонько закатились, глядя на лицо Чу Цяо, уголки его рта слегка подергивались, и он усмехнулся.

Чу Цяо опустила голову, желая зарыться в солому, ее лицо горело от смущения.

Лян Шаоцин вышел из камеры и услышал, как Юйвень Юэ сказал чиновнику: «Позвольте мне представить этого человека, господину. Это мой хороший знакомый Лян Шаоцин, молодой сын Тутан Ляна из уезда Шанюй. Мастер Лян — мой старый друг, и Шаоцин тоже мой друг. Он приехал в Бянь Тан для ознакомительной поездки, но я не ожидал, что это вызовет столько недоразумений».

«Первый сын Ляна, пожалуйста, простите этого чиновника за его халатность».

Лян Шаоцин осознал, о чем они говорят, и, указывая на Юйвень Юэ, сказал: «О! Так ты друг моего отца, но почему я не встречал тебя раньше?»

Юйвень Юэ и чиновник побледнели, Чу Цяо готова была врезаться в стену и покончить жизнь самоубийством. Неужели он не мог понять, что имели в виду другие?

Юйвень Юэ не ожидал встретить такого глупца, который говорит все, что взбредет в голову, вообще не соблюдая правил. Он кашлянул и торжественно сказал: «Я не видел господина Ляна много лет, и давно не навещал ваш дом. Когда я приезжал к вам в последний раз, молодой мастер Лян был еще молод и не запомнил меня. Это понятно».

Бедный Лян Шаоцин, он, кажется, не был настолько моложе Юйвень Юэ, последний, может быть, лишь на один или два года старше, но в разговоре он вдруг стал младшим. Юйвень Юэ, который был похож на его ровесника, но все время повторял, что Лян молод, и его лицо при этом даже не покраснело, да и других признаков сомнения в своих словах не наблюдалось. Его самообладание действительно необычайно.

Увидев, что Лян Шаоцин имеет склонность снова заговорить и, опасаясь, что он скажет что-нибудь шокирующее, чиновник, который хорошо читал между строк, быстро сказал: «Если это так, пожалуйста, идите вперед, это место слишком ужасно».

Юйвень Юэ улыбнулся и сказал: «Совершенно верно». Затем он повернулся и сказал Лян Шаоцину: «Молодой мастер Лян, пожалуйста».

Лян Шаоцин вежливо улыбнулся, привел в порядок рваную одежду, поправил рукава, стряхнул солому, и первым пошел прочь.

Увидев, что Чу Цяо все еще стоит на месте, Юйвень Юэ медленно оглянулся и с его обычной насмешкой в глазах сказал тихим голосом: «Разве тебе недостаточно стыдно, ждешь, когда я уйду?»

После этого он развернулся и ушел.

Достаточно стыдно.

Чу Цяо беспомощно вздохнула и последовала за ним.

Тюремщик в ужасе вытер пот. Он не ожидал, что у этого ребенка будет такое большое прошлое. К счастью, он не сильно его обидел. Это было просто странно. Почему этот человек не пришел спасти его в предыдущие несколько раз, когда он попадал в тюрьму?

Свет был приглушен, заключенные лежали в камере и смотрели за решетку, их глаза все еще были полны сна. Увидев, что представление закончилось, они все повернулись и заснули.

огда они вышли из тюрьмы, уже почти рассвело, и на горизонте алело солнце. Паланкин остановился в длинном переулке. Юйвень Юэ стоял рядом, утренний туман окутывал его плечи, в этом свете, он казался намного красивее.

Глаза мужчины были безразличны, и было не понятно, на что он смотрит. Чу Цяо стояла перед ним, слегка смущенная. После долгих размышлений она наконец мягко сказала: «Спасибо …»

Прежде чем она закончила говорить, Юйвень Юэ холодно улыбнулся, и отвернулся от нее, как будто больше не хотел ее слушать.

Чу Цяо глубоко вздохнула и сказала: «Я знаю, скучно слышать это от меня каждый раз, когда мы встречаемся, но я очень ценю тебя, ты снова мне помог».

Юйвень Юэ слегка опустил голову, его глаза слегка сузились, и он сказал холодным голосом: «Разве ты не собиралась в Яньбэй? Почему ты все еще кружишь здесь?»

Чу Цяо опустила голову и ничего не ответила.

В глазах этого человека вспыхнул намек на раздражение, и он сказал тихим голосом: «Я пришлю кого-нибудь, чтобы тот тебя отвез».

«В этом нет необходимости!» — поспешно сказала Чу Цяо.

Юйвень Юэ медленно нахмурился, он мрачно посмотрел на нек, его глаза были похожи на острые ножи, и они яростно ударили в ее тело, пытаясь сломать плоть и кровь.

Голос Чу Цяо был очень тихим, с оттенком вины: «Мне все еще надо кое-что сделать …»

«Сделать что?»

«Мне очень жаль … я не могу сказать».

Да, и как она может сказать ему, что Ян Сюнь уже пришел в Бянь Тан, став тем, кого звали Лю Си?

Глаза Юйвень Юэ постепенно похолодели, и Чу Цяо быстро объяснила: «Извини, это большое дело, у нас с тобой разные позиции, я действительно не могу …»

«Достаточно!»

Юйвень Юэ нахмурился, не желая больше ничего слышать, он повернулся к ней спиной и сказал тихим голосом: «В любом случае, у тебя всегда была масса причин, а я никогда не был тем, перед кем ты была бы откровенна. Нет необходимости спрашивать. Иди».

В этот момент Лян Шаоцин, решил показать себя. Человек, у которого было такое широкое сердце, что он мог заснуть в паланкине, вышел с сонными глазами как раз вовремя, чтобы увидеть, как Юйвень Юэ холодно разговаривает с Чу Цяо, и это породило у него ненависть к этому мужчине.

Испытывая праведное негодование, он встал перед Чу Цяо и сказал: «Этот сын! Хотя ты и помог нам, мы могли бы выбраться и без твоей помощи. В лучшем случае, мы бы остались там еще на несколько дней. Если ты старый друг моего отца, как ты можешь быть таким грубым с моим другом?»

Юйвень Юэ нахмурился, искоса взглянул на него и спросил Чу Цяо: «Он твой друг?»

Даже дурак мог услышать насмешку в голосе Юйвень Юэ. Чу Цяо закусила губу, и сказала: «Нет … Я даже толком с ним не знакома …»

Призвав в качестве свидетелей небо и землю, Чу Цяо определенно не пыталась что-либо скрыть, а просто чувствовала, что этот человек действительно смущает.

«Сяо Цяо! О чем ты говоришь? Мы же спали все время вместе, переносили невзгоды, делили вместе радости и печали, ты забыла?

Лян Шаоцин был явно недоволен практикой Чу Цяо забывать о дружбе.

Разделяли радости и печали? Чу Цяо впилась в него взглядом. Ты всю дорогу тащил меня вниз, а я последовала за тобой, это верно.

Затем, прежде чем слова оправдания успели прозвучать, раздался холодный голос, и взгляд человека в темно-фиолетовой одежде стал очень мрачным: «Спали вместе?»

«Ты! Как ты можешь такое думать? Хотя ты помог нам, ты не можешь оскорблять Сяо Цяо!» — громко сказал Лян Шаоцин, — «Я уже решил. Я женюсь на Сяо Цяо».

Он был настроен очень решительно, и его глаза, кажется, говорили: Послушай, я ответственный и праведный человек.

«Женишься?» Взгляд Юйвень Юэ уже нельзя было описать никак иначе, как убийственный. Он холодно посмотрел на Чу Цяо и ледяным тоном сказал: «Ты осталась в Тан Цзине, и не собираешься уезжать, из-за него?»

Чу Цяо быстро покачала головой: «Нет, это не …»

«Сяо Цяо, не отрицай этого». Лян Шаоцин похлопал Чу Цяо по плечу и сказал: «Не волнуйся, я женюсь на тебе».

Голова Чу Цяо стала очень большой, и слов «горе» и «гнев» действительно недостаточно, чтобы описать ее чувства в данный момент. Глядя на Лян Шаоцина, она не могла больше выносить злость, бурлящую внутри. Подняв руку, сжатую в кулак, она ударила его по голове и закричала: «Кто выйдет за тебя замуж! У тебя голова больная! Почему мне так не везет, когда я встречаюсь с тобой! Ты дурак! Я что задолжала тебе в прошлой жизни?»

Резкие крики раздались в переулке, горе и гнев Чу Цяо, которые подавлялись днем и ночью, наконец прорвались, извергнувшись, как гроза!

Юйвень Юэ быстро отступил, чтобы не подвергать себя опасности, попасть под горячую руку, и увидел, как Лян Шаоцин кричал, когда его били: «Ничего не говори, ты не понимаешь, так надо, и не делай этого!»

«Благородный человек должен поступать согласно совести, я хочу сказать … Ах! Сяо Цяо, успокойся, если ты выйдешь за меня замуж …, моя семья очень богата, а! Сяо Цяо, будь милосердна!»

Юйвень Юэ скрестил руки на груди и прислонился к стене, раскосые глаза с большим интересом наблюдали, как она избивает Лян Шаоцина.

К счастью, Чу Цяо все еще помнила о справедливости, и на самом деле она не хотела убивать его. Но, все равно, когда Юэ Ци и другие спасли Лян Шаоцина от Чу Цяо, у обычно стойкого человека осталась только половина его жизни. Он бормотал себе под нос: «Сяо Цяо, ты стесняешься, это слишком …»

Чу Цяо стояла там, тяжело дыша, ее щеки пылали, а глаза наполнились жизненной энергией.

Юйвень Юэ посмотрел на нее. Ранним утром, в густом тумане, девушка была одета в мужскую одежду, ее волосы были разбросаны по спине, но при этом выглядела она очаровательно.

Какое-то время в узком и глубоком переулке царила тишина, и вены в его глазах были похожи на листья тутового дерева ранней весной, поедаемые весенними цикадами, в пору расцвета.

«Когда ты уезжаешь?»

Чу Цяо опешила, а затем ответила: «Скоро».

«Приходи ко мне, перед отъездом».

Чу Цяо была ошеломлена, она подняла голову, но увидела, как Юйвень Юэ отвернулся и сказал: «Мо Эр хочет тебя видеть».

«О», — кивнула Чу Цяо, – «Я постараюсь изо всех сил, но у меня не обязательно будет шанс, знаешь, теперь я …»

«Хорошо, излишне говорить об этом». Юйвень Юэ немедленно прервал ее, а затем сказал: «В следующий раз, если чиновники тебя схватят, ты можешь сообщить мое имя».

Чу Цяо покачала головой. Увидев, что цвет лица Юйвень Юэ изменился и появились признаки гнева, она быстро сказала: «Боюсь, я причиню тебе боль».

Несколько простых слов, но недовольство просто исчезло.

Юйвень Юэ отвернулся, и она не увидела выражение его лица, но голос звучал мирно: «Этот человек, я все еще не воспринимаю его всерьез».

Кажется, что оставаться здесь бессмысленно, — мягко сказала Чу Цяо: «Тогда я ухожу».

Юйвень Юэ молчал, и Чу Цяо собиралась сказать что-то еще, когда услышала тихий голос: «Хорошо, иди».

Чу Цяо отошла и позвала Лян Шаоцина, который уже некоторое время, пытался определить для себя насколько он был жив и здоров. Они прошли мимо Юйвень Юэ.

Чу Цяо сказала тихо, словно ни к кому не обращаясь: «Кажется, в Бянь Тане назревает что-то серьезное. Ситуация очень нестабильна, поэтому тебе следует быть более осторожным».

Выражение лица Юйвен Юэ не изменилось, такое же холодное, завораживающее своей красотой в лучах восходящего солнца, и он ничего не ответил.

Чу Цяо чуть склонилась, прощаясь, отступила на шаг и пошла прочь.

Лян Шаоцин немедленно последовал за ней, но услышал, как Юйвень Юэ неожиданно тихо сказал: «Ты тоже будь осторожна».

«А?» Лян Шаоцин был ошеломлен, затем подумал, что плохо расслышал и это ему Юйвень Юэ говорит быть более осторожным, он быстро кивнул и ласково улыбнулся: «Ты тоже, гуляя здесь, будь осторожен с ворами, законы Бянь Тана распущены, и есть много воров в Тан Цзине. Я сталкивался с этим уже несколько раз».

Лицо у Чу Цяо потемнело, она не могла даже бросить взгляд на выражение, которое, наверное, исказило лицо Юйвень Юэ. Девушка схватил Лян Шаоцина, наступила ему на ногу и сердито сказала: «Разве ты не можешь просто вежливо попрощаться и спокойно уйти?»

«Ах! Сяо Цяо, это больно!»

«Вперед!»

Лян Шаоцин был почти повержен Чу Цяо и быстро поспешил за ней. Но все же, в последний момент он повернулся назад и с энтузиазмом кивнул Юйвень Юэ: «Если у вас будет время приехать в Шанъюй, у нас будет время позже поговорить! Остерегайтесь карманников!»

Утреннее солнце, прорезало густой туман, и солнце осветило землю искрящимся золотым сиянием!

Глава 125: Неревнивый учёный

Дорога на Янбэй.

Солнце светило, и еще один день прошел в мгновение ока. Семья Лю действительно достигла столицы на пятый день, но после этого они пошли в Наньинь, а оттуда отправились прямо в землю Ляодун, поменяв большое количество зерна на рабов.

Чу Цяо не знала, о чем думал Ян Сюнь, но вместо того, чтобы продолжать ждать в неспокойной столице Тан, она отправилась в землю Ляодун, чтобы найти Ян Сюня.

Рано утром Чу Цяо купила сухой корм для лошадей и ела лапшу с Лян Шаоцином в харчевне на улице. Оба были одеты в мужскую одежду, как путешественники, к ним никто не подошел и не стал выяснять, кто они такие.

После еды и питья Лян Шаоцин поднял голову и сказал: «Сяо Цяо, когда мы пойдем?»

«Я сейчас уйду, ты свободен».

Чу Цяо поставила миску и положила палочки для еды, одновременно вытаскивая кошелек, чтобы оплатить счет.

«Не шути так», — с улыбкой сказал Лян Шаоцин, — «если ты придешь в мой дом одна, мой отец не впустит тебя».

Чу Цяо беспомощно вздохнула. Она только почувствовала, что ее терпимость к людям значительно улучшилась за последние несколько дней. Она медленно повернула голову и спросила очень спокойным тоном: «Кто тебе сказал, что я иду к тебе домой?»

«Ты все еще думаешь, что такое надо говорить вслух? Я все понимаю в глубине души».

Лян Шаоцин моргнул, и в его глазах было лёгкое беспокойство: «Человек, который спас нас раньше, сочувствует тебе, я это вижу. Да и ты к нему благосклонна».

Ее тело внезапно стало холодным, и она сильно задрожала. Чу Цяо была ошеломлена и не могла говорить.

«Не говори ерунды», — прошептала она, через долгое время.

Лян Шаоцин вздохнул: «Не отрицай этого, но не волнуйся, я не буду возражать. Хотя он, кажется, из хорошей семьи и имеет благородное происхождение, разве ты все равно не решила уйти со мной? Сяо Цяо, я понимаю твои намерения. Ты страдала все это время».

Мужчина все еще был погружен в собственные рассуждения: «Хотя мои родители могут не согласиться с твоим семейным прошлым, пока я буду настаивать, они обязательно пойдут на компромисс. Хотя наша семья очень уважаема среди односельчан, мои родители не упрямые люди. Моя мама очень хорошая, она тебе понравится. А? Сяо Цяо, что у тебя выражение лица? Почему мне кажется, что ты плачешь? Ты уходишь? А? Куда ты идешь, я еще не закончил есть? Подожди меня …»

Затем Лян Шаоцин, задыхаясь, догнал ее, но тут увидел группу мужчин, которые угрожающе смотрели на них с палками в руках и медленно подходили.

«»Сяо … Сяо Цяо …»

«Что случилось?» — Чу Цяо медленно нахмурилась, спросив тихим голосом.

«Я считаю один, два, три».

«Что ты делаешь?»

«Один ……»

«Эй, ботаник, у тебя снова проблемы?»

«Два ……»

«Кто эти люди перед нами?»

«Три! Бежим!»

Лян Шаоцин схватил Чу Цяо, двое повернулись и начали бешено бежать. Когда люди позади увидели это, они выругались и погнались за ними.

Чу Цяо покраснела от гнева и крикнула: «Кто эти люди?»

Лян Шаоцин хотя и выглядел слабым, но бежал довольно быстро. Даже Чу Цяо с трудом понимала, как это у него получается. «Мои враги!»

«Чтоб тебя!» — закричала Чу Цяо. У этого ублюдка больше врагов, чем у нее самой. Если так будет продолжаться и дальше, она боялась, что, если однажды она встанет посреди площади и закричит «Я Чу Цяо из Янбэй», никто не поверит.

Очевидно, Лян Шаоцин знал улицы и переулки столицы Тан очень хорошо и пробежал более чем дюжину переулков, наконец избавившись от преследующих их людей. Чу Цяо была подавлена и хотела кого-то убить. За ней, современным агентом, лидером повстанцев Янбэй, по всей улице гнались люди, держащие мотыги, лопаты и палки. Если эта история распространится, ее репутация будет разрушена!

«Эй, Ботаник, позволь мне сказать тебе, давай немедленно расстанемся, если ты посмеешь следовать за мной, я сломаю тебе ногу!»

Лян Шаоцин опешил, тяжело дыша, и сказал: «Не будь такой, я буду беспокоиться, если ты уйдешь одна».

Чу Цяо была очень зла: «Мне опять будут проблемы, если я пойду с тобой!»

«Нет!»

Лян Шаоцин был обеспокоен и внезапно отбросил образ праведного ученого, о котором он не забывал никогда, стараясь следовать учению Конфуция, и шагнул вперед, обняв Чу Цяо сзади и крича: «Не уходи!»

Чу Цяо попыталась вырваться на свободу, не применяя силу.

«Отстань!»

«Если ты не отпустишь, я тебя ударю!»

На этот раз Лян Шаоцин был очень стойким: «Убить нелегко!»

Однако, как только Чу Цяо хотела резко ударить этому парню в плечо, черная тень обрушилась на ее голову, и темнота перед ее глазами, заставила напрячься. Идиот все еще держал её очень крепко, в этот короткий миг, лучшего времени для отпора противнику, был упущен. Она только почувствовала, что давление на её тело резко возросло, ей показалось, что множество людей накинулись на них и прижали двух человек к земле!

«Голова! Я поймал этого парня! И сообщника!»

……

Чу Цяо была в отчаянии. «Этот дракон сбежал с поля битвы», она пересекла всю южную часть Великой Вэй, избежала сотню преследований, осаду и даже без потерь покинула поле боя армии Бянь Тан. Но с помощью Лян Шаоцина, её опять выловили.

—*—*—*—*—*—*—*—

«Бум!»

С приглушенным грохотом, Чу Цяо и Лян Шаоцина выкинули в темный овощной погреб. Пространство было огромным, но выход только один, наверху и очень узкий, а внутри уже было много людей. Лестницу втянули наверх. Если Чу Цяо хотела подняться, ей придется подниматься по отвесной стене, ну или стать человеком-пауком. Чу Цяо спросила себя, нет ли у нее ног человека-паука или паутины для спасения жизни в критический момент, к сожалению, нет. Поэтому ей не следует выполнять такое трудное задание.

Примерно через час наверху внезапно появился луч света. Люди внутри быстро закрыли глаза. Что-то упало вниз. Заключенные бросились вперед, чтобы бороться за заплесневелые булочки.

Нет возможности подняться в наверх и оказаться на земле. Горечь Чу Цяо в сердце больше не могла быть выражена словами. Она подавленно потерла виски и прислонилась к стене, только чтобы обнаружить, что стена была скользкой и влажной. Она почувствовала, что одежда на спине промокла, стало холодно, она, нахмурившись, выпрямилась, обхватив колени руками.

«Цяо Цяо», — Лян Шаоцин похлопал ее по плечу. Она не могла ясно видеть его лицо в темноте и только слышала мужской голос, говорящий ей на ухо: «Сяо Цяо, поспи на мне».

Чу Цяо была очень зла, но она была слишком ленива, чтобы терять самообладание с ним. Она беспомощно вздохнула, затем медленно закрыла глаза, уткнулась головой в колени и тихо ждала.

«Сяо Цяо, ты сердишься на меня?»

Все еще нужно это спрашивать? Но, к счастью, он наконец немного познал себя. Чу Цяо не потрудилась поднять голову, готовясь немного отдохнуть, дождаться возможности, а затем сбежать из этого злополучного места.

«Не сердись, я обязательно тебя спасу».

Я этого не слышала.

«Эй, ну ничего страшного, если нас поймали, мы снова сбежим».

Лян Шаоцин бормотал что-то еще, но Чу Цяо, когда услышала эти «я» да «я», прокляла его в своем сердце: этот идиот. Но гнев постепенно рассеялся.

«Сяо Цяо, холодно, давай поговорим об этом».

Чу Цяо не говорила, но слушала. Вокруг доносились звуки поедания паровых булочек и громкого чавканья. Эти люди, казалось, оставались здесь уже довольно долго. Они жадно жрали их одну за другой, как будто они давно не ели.

«Я слышал несколько дней назад, что Бянь Тан собирается вступить в войну, и, если они собираются сражаться с Янбэйем, то Великая Вэй присоединится, это ведь правда?»

Чу Цяо на мгновение опешила и, подумав об этом, спросила: «От кого ты это слышал?»

«Так говорят на улице».

«О?» Чу Цяо слегка приподняла брови: «Тогда что думают эти люди, кто, по их мнению, победит, и как они относятся к войне?»

«Тогда само собой разумеется, что Великая Вэй, естественно, победит. После стольких лет, когда Великая Вэй последний раз потерпела хоть одно поражение на поле битвы?»

Девушка слегка скривила губы: «Это не обязательно будет правдой. В битве при Чжэньхуане недавно, разве Великая Вэй не проиграла, это было ужасное поражение?»

«Эй, ты знаешь только одно и не знаешь другого», — вздохнул Лян Шаоцин, — «Великая Вэй имеет много солдат, «большие деревья и глубокие корни». Со времени основания нации пришел век наемников. Есть тысячи плодородных полей и бесчисленное количество пастбищ. Есть десятки миллионов жителей в стране, они дают постоянный поток солдат в армию.

Хотя Янбэй имеет возможность воспользоваться внутренними раздорами, преимущество Янбэйя — лишь временно. Как только Великая Вэй успокоит дыхание, император сможет стабилизировать местные кланы. Как Янбэй сможет бороться с силами даже среднего клана Ванхэ, двигаясь с севера? Честно говоря, если бы император Вэй не попрал власть Му Хэ раньше, как ты думаешь, Янбэй смог бы победить императорскую армию Вэй? Это нереально».

Чу Цяо была ошеломлена. Она не ожидала, что такие мысли будут исходить от этого ботаника. Она с интересом спросила: «Почему ты так говоришь?»

Услышав голос Чу Цяо, Лян Шаоцин сразу же возгордился и красноречиво начал разглагольствовать: «Клан Му Хэ был чрезвычайно могущественным в Великой Вэй. Раньше он мог, используя свою власть, спокойно пойти против других шести семей в императорском дворе.

Сразу после того, как его лишили власти, в Великой Вэй появилось большое количество официальных вакансий в различных министерствах, а работа некоторых из них даже была временно парализована.

Военное министерство, императорский двор, бюро церемоний, бюро дворцового обслуживания, министерство юстиции и бюро по наблюдению за персоналом оказались полупустыми. Другие семьи активно начали бороться за официальные должности, но императорская семья не хотела отпускать власть из своих рук и дать им возможность поделить места самостоятельно.

В результате драк между чиновниками за места, силы раскачивались взад и вперед, а министерства и бюро не могли нормально работать. Итак, когда вспыхнула гражданская война, империя не смогла обеспечить точную и мощную оборону и контратаку, не говоря уже о быстром развертывании и ответных действиях. Это одна из причин, почему восстание Ян Сюня удалось».

Чу Цяо удивилась еще больше и спросила: «А как на счет других причин?»

Лян Шаоцин сказал: «Во-вторых, аристократические семьи увидели, как император уничтожил клан Му Хэ, как осенний ветер, подметающий опавшие листья, и это породило «грусть лисы после смерти кролика», и они сознательно потворствовали Янбэйю, чтобы он стал сильнее».

Чу Цяо на мгновение опешила: «Что ты имеешь в виду?»

«Сяо Цяо, ты знаешь, сколько лет существует ассоциация старейшин Датун в Империи?»

Чу Цяо слегка нахмурилась: «Говорят, что она выросла одновременно с империей».

«Да, когда была основана Великая Вэй, помимо клана Юань, в стране было всего 19 кланов, все из которых принадлежали к старому племени Чжэньхуан, откуда и вышли предки нынешнего императора Юань.

Но после основания страны, будь то военная или политическая сила, остальные 19 кланов, занимали важную долю во власти, император был чисто номинальной фигурой. Тогда клан Юань не осмеливался напрямую вступить в конфликт с этими семействами.

Лишь после появления истинного сына Юань, Юань Хе, они почувствовали вкус власти. Юань Хе был великим императором, и он выдвинул себя на первое место, оставив представителей других кланов на ступень ниже, как феодалов. После десятилетий упорного труда он, наконец, постепенно установил власть императорской семьи. Позже императоры научились управлять кланами, как феодальными вассалами, что стало традиционным укладом власти в Великой Вэй».

Лян Шаоцин немного помолчал, а затем вздохнул: «Однако, независимо от того, какова политика, в процессе ее медленной реализации, будут обнаружены присущие ей недостатки и недочеты. Например, такая система не только постепенно увеличивала власть и силу Императора, она заставила кланы держаться вместе, чтобы выжить».

«Они могут внутренне сражаться, но они никогда не бросятся истреблять друг друга, потому что они знают, что, как только власть одной из семей ослабеет, то наступит время и их собственной гибели. Поэтому, на этот раз Император совершил большое дело. Он уничтожил клан Му Хэ силой грома. Как это могло не заставить другие кланы насторожиться?»

«Это уже видно по поведению кланов Юйвень и Вэй в ночь восстания Ян Сюня. Ведь их клановые армии могли спасти ситуацию в Чаньане, но почему в ту ночь никто из них не сдвинулся с места?»

Голос человека постепенно стал тише, и он прошептал: «Они сидят на горе и смотрят, как сражаются тигры, надеясь, что Великая Вэй и Янбэй оба потерпят поражения. Тогда императорской семье снова нужно будет продолжать полагаться на кланы, а те в свою очередь, воспользуется возможностью, чтобы поглотить Янбэй. Они получат землю. Следовательно, это не значит, что Янбэй слишком силен, но власть императорской семьи затронула интересы третьей стороны. Только когда кланы сознательно потворствуют этому, Янбэй имеет возможность получить свою землю. Это вторая причина».

Чу Цяо недовольно сказала: «То, что ты сказал, может быть неправильным. Я слышала, что, когда разразилась война той ночью, все лидеры кланов были во внутреннем Дворце, и они не могли выбраться из города, чтобы вызвать свои армии».

«Как ты думаешь, в каждой крупной семье есть только один лидер?»

Лян Шаоцин улыбнулся и сказал: «Давай представим, что такой клан — просто обычная семья. Но кроме отца, есть дяди и дяди братьев, те, кто в семье имеют право говорить. Когда глава семьи в отъезде, в семье должны быть другие люди, которые могут взять на себя принятие решения. Каждая семья — это небольшая империя с монархом и чиновниками, с министерством финансов и армией».

«Среди оставшихся шести семей империи, Юйвень одна из самых старых, хотя она никогда не была такой знаменитой, как Му Хэ, она никогда не приходила в упадок. Ты знаешь, насколько велико их богатство, ведь они процветают в империи в течение трехсот лет?»

Чу Цяо покачала головой, но поняла, что собеседник этого не видит, и быстро сказала: «И насколько они богаты?»

«Финансовые ресурсы клана Юйвень могут быть в десятки раз больше, чем у Хуай Сун, самого богатого из Трех Государств».

«Как это может быть?»

«Почему же это невозможно?» — сказал Лян Шаоцин: «Государство собирает налоги, но оно должно платить зарплату министрам, кормить чиновников по всей стране, управлять реками и дорогами, обеспечивать армию, и покрывать затраты по восстановлению регионов после стихийных бедствий. В других государствах закупается зерно и фураж, чтобы утешить жертв.

Напротив, клан не только получает зарплату от государства каждый год, но даже клановая армия оплачивается государством, чтобы помочь поддержать их. Монополизируй экономические каналы жизни империи, чтобы через триста лет ты можешь только получать, но не отдавать. Ты можешь подсчитать, сколько денег у тебя будет».

Чу Цяо слушала, как Лян Шаоцин продолжает говорить: «Мой отец сказал, что самый большой недостаток империи не в децентрализации власти и разбойниках, а в том, что богатство сосредоточенно в руках нескольких человек, но у империи нет принципиального способа встряхнуть их сейчас».

«Один клан потерпел поражение, но это имеет неприятные последствия. Кланы не похожи на преданных феодалов, поэтому Великая Вэй скорее сразится с десятью Янбэйями, чем решится тронуть кланы, потому что они всемогущи. Они независимы, но поддерживают императорскую семью. Как только кланы почувствуют опасность, они могут сплотиться, чтобы противостоять Императору. Большое дело свергнуть одного и поставить нового. В любом случае, в клане Юань так много ванов. Нет ничего страшного в том, чтобы поддержать марионетку, чтобы она пришла к власти».

«Послушать тебя, так власть империи находится в руках аристократических семей».

«Ты все правильно говоришь», — кивнул Лян Шаоцин и добавил, — «Но большинство семей относительно скромны. Они подобны камням на берегу реки, а императорская семья подобна воде в реке. Вода течет, поднимаются волны, а пейзаж бесконечен, она сияет под лучами солнца. Зовет ветер и дождь, но видели ли вы когда-нибудь вечно бурлящую реку? Текущая вода в конечном итоге уйдет на восток, и невозможно чтобы политики существовали вечно».

«Хотя камни молчаливы, но очень устойчивы, они развиваются тихо и накапливают большие богатства из поколения в поколение. Поэтому восстание вассальных ванов всегда разрушительно и об этом известно всему миру. В то время, как восстание аристократических семей является тонким делом, они просто тихо меняют династию».

Чу Цяо с восхищением посмотрела на Лян Шаоцина и вздохнула: «Ты имеешь в виду, что если война начнется по-настоящему, Яньбэй проиграет».

«Да», — кивнул Лян Шаоцин, — «Да, Яньбэй обязательно будет сражаться, и Яньбэй проиграет. В предыдущей битве с Великой Вэй могли быть свои победители и проигравшие, но как только кланы отправят свои войска, это будет признаком гибели Яньбэйя».

Чу Цяо медленно кивнула, а затем сказала: «Ты прав и разумен. Я не ожидала, что ты это скажешь».

Лян Шаоцин улыбнулся этим словам, почесал затылок и сказал: «Я обычно читаю книги, а когда езжу на учебу, я часто спорю со студентами».

«Но ты упустил один момент».

Лян Шаоцин был ошеломлен и быстро спросил: «Что я упустил из виду?»

«Ты подсчитал могущество императорской семьи, могущество других государств, силу кланов, но ты проигнорировал самую большую часть».

«Кого?»

«Народ».

«Народ?»

«Да», — кивнула Чу Цяо и сказала, — «Тот, кто занимает наибольшее количество земель и обладают наибольшей потенциальной властью, это обычные люди».

Лян Шаоцин помахал рукой и улыбнулся: «Не шути так, люди? Лучше скажи рабы. У них нет свободы или оружия. Какую битву они выиграют, какое оружие будут использовать? Мотыги? Кроме того, как ты думаешь, эти люди будут храбрыми? Достаточно, чтобы поддержать Янбэй? Такого никогда не было с древних времен».

Взгляд Чу Цяо стал острым, и она медленно сказала: «Почему это невозможно? Лян Шаоцин, ты тоже был арестован и работал рабом. Тебе следует лучше знать умы рабов. Они не тупые свиньи и собаки, и они не лишены разума. Они такие же люди, как и ты или дворяне, у них есть разум. Они также хотят жить, владеть своей землей, иметь собственные дома и семьи. Почему ты считаешь, что они, как просто скот? Они могут не осмелиться сейчас, но это просто потому, что у них нет надежды. Как только они получат четкое представление, что ждет их в случае победы, что, по твоему мнению, произойдет с этими людьми? Они защитят свои интересы, или продолжат кланяться и лизать ноги аристократов?»

Лян Шаоцин был ошеломлен: эта тема никогда не обсуждалась среди его учеников, и его глаза были черными как смоль, но он, казалось, увидел немного света.

«Люди — это основа, а интересы людей — это движение прогресса в мире. Прогресс- это то, чего хотят люди, ботаник, рано или поздно ты увидишь, насколько могущественны разрозненные люди. Любой клан или императорская семья будут уязвимы, как мертвое дерево в сентябре».

Весь подвал успокоился, Лян Шаоцин дышал короткими вздохами, и он неоднократно повторял слова «интересы людей», как будто был сумасшедшим.

В это время, сбоку раздался возглас. Постепенно разговоры становились все громче и громче. Люди, которые жевали паровые булочки, остановились. Они смотрели в их сторону. В их сердцах загорелся огонь.

«Девушка, действительно ли у нас есть возможность, получить свою землю?»

Старый голос звучал медленно, дрожа от волнения. В темноте Чу Цяо больше не скрывала, что она женщина, и когда эти люди услышали ее голос, они, естественно, поняли, что она девушка.

Слушая тех, кто плачет, Чу Цяо чувствовала только неописуемое горе и гнев в своем сердце. Она тяжело кивнула и твердо сказала: «Да, будет, это будет в Яньбэйе. Когда ты доберешься туда, ты станешь сам себе хозяин».

«Янбэй … Янбэй …»

Люди что-то тихо бормотали, как путешественники, увидевшие маяк в море, глядя в сторону северо-запада.

Был сильный снегопад и войны, но на этой белоснежной земле восставал новый режим, державший народное знамя и светивший людям в темноте.

«Сяо Цяо, я знаю, кто ты».

В ее ушах зазвенел твердый голос, Чу Цяо услышала, как Лян Шаоцин четко произносит каждое слово: «Ты веришь в Великий Союз Датун, верно?»

Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Нет, я не верю в Датун».

«А?» Лян Шаоцин опешил и нахмурился: «Но твои утверждения очень похожи на заповеди Датун».

«Да, очень похожи, но мои более реалистичны».

Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Я просто надеюсь, что бедные смогут иметь свою землю, одежду, дом. В мире может существовать намного более справедливый закон, чем, тот, который защищает лишь аристократическую верхушку и разрешает убийство людей из-за их статуса».

Лян Шаоцин какое-то время молчал, а потом неожиданно сказал: «Прости, Сяо Цяо, я не смогу идти с тобой».

Чу Цяо растерялась и спросила: «Что ты сказал?»

«Я собираюсь в Янбэй, я больше не могу сопровождать тебя».

«Ты собираешься в Янбэй?»

«Да», — сказал ботаник тихим голосом, — «я не знаю, правда ли то, что ты сказала, но мне нужно пойти и взглянуть».

Чу Цяо улыбнулась и похлопала его по плечу: «Надеюсь, я увижу тебя в Яньбэйе».

«Ты тоже хочешь туда поехать?» Лян Шаоцин обрадовался и быстро сказал: «Отлично, пойдем вместе».

«Нет», — медленно покачала головой девушка, — «У меня еще есть очень важные дела».

В этот момент крышка на потолке овощного погреба открылась, и в него ударил яркий солнечный свет. Раздался безразличным женский голос: «Выведи всех людей наружу».

Чу Цяо удивилась, когда услышала его, потому что этот голос был ей знаком!

Глава 126.1: Жертвоприношение

Дорога на Янбэй.

Солнце ослепляло, и Чу Цяо почувствовала себя беспомощно смешной, когда увидела этого человека.

Взгляд Чжан Цзыминь, естественно, упал на Чу Цяо и Лян Шаоцина, двух людей, одетых совсем не так, как другие. Она несколько мгновений разглядывала их, когда неожиданно осознала, что, кажется, помнит, кто они такие.

«Пятая госпожа, все эти люди — беглецы из нашего дома. Пять человек все еще в бегах, а остальные рабы уже схвачены».

Все ли они беглецы из особняка Чжан? Чу Цяо на мгновение опешила: рабы редко убегают, потому что, если у них нет денег и они не имеют возможности спрятаться у родственников, их все равно скоро поймают. Из особняка Чжан сбежало так много людей сразу, что случилось?

«Этих двоих оставьте, а остальных ведите назад».

Старый слуга поклонился и отошел.

Чжан Цзыминь была одета в очень простое небесно-голубое платье. Она взглянула на Чу Цяо и Лян Шаоцина, а затем сказала: «Вы не рабы, можете идти».

Чу Цяо спросила: «Ты просто так нас отпустишь?»

«А как иначе?» — легкомысленно сказала Чжан Цзыминь, — «С твоим умением я не смогу удержать тебя. Вместо того, чтобы позволить тебе убежать после того, как приведу тебя в дом, я, с таким же успехом, могу отпустить тебя прямо сейчас».

Сказав это, Чжан Цзыминь повернулась и ушла, даже не взглянув на них больше.

Чу Цяо и Лян Шаоцин посмотрели друг на друга удивленно, они не ожидали, что смогут так легко уйти. Это превзошло все их ожидания.

Слуга подошел и увидел, что эти двое были хорошо одеты и, наверное, были схвачены по ошибке, сказал: «Пожалуйста, пожалуйста, раз уж госпожа отпускает вас, пожалуйста, уходите скорее».

«Спасибо, старик».

Лян Шаоцин вежливо спросил: «Что это за место, скажите пожалуйста?»

«Это особняк Чжан». Слуга ответил: «Это дом нашего господина Чжан в Тан Цзине. Он расположен на востоке города. Если вы выйдете и пойдете на запад, то через некоторое время вы увидите центральную площадь».

Чу Цяо кивнула: «Это место довольно отдаленное, странно, когда дело касается особняка Чжан».

«Старик, скажи, что случилось в доме? Почему так много беглых рабов?»

«Я знаю об этом», — внезапно сказал Лян Шаоцин, — «я тоже сбежал с ними».

Чу Цяо опешила, повернула голову и спросила: «Что случилось?»

«Принц Бянь Тан собирается жениться, чтобы поприветствовать его, особняк Чжан должен был принести в жертву сотню рабов. После того, как все это узнали, они все вместе сбежали».

«Человеческая жертва?»

«Разве ты не знала? Это означает использовать живых людей в качестве жертвоприношения. Существуют земные жертвы, огненные жертвы и небесные жертвы. Говоря прямо, их хоронят заживо, или сжигают или скармливают заживо орлам, чтобы призвать героические души предков. Горят благовония, и все молятся о счастливом событие».

«Что?» Чу Цяо остановилась, его лицо резко изменилось, почти потеряв дар речи, она указала в направлении, куда ушла группа людей, и закричала: «Ты имеешь в виду, эти люди …»

«Да, они все убежали только тогда, когда узнали, что их собираются принести в жертву. Остальных арестовывали довольно быстро». Старый слуга улыбнулся и сказал: «К счастью, их всех поймали, а то даже меня могли принести в жертву, мальчик, вам двоим несказанно повезло».

Лицо Чу Цяо было землистым, а губы почти синими. Внезапно она, казалось, о чем-то вспомнила, схватила старика за рукав и громко спросила: «Где Цзин Цзи Су? Где она? Остальных двух зовут. … Звали … да, их звал Цзин Лянь и Цзэйна. С ними все обошлось или их тоже отослали на жертвоприношение?»

Старый слуга запаниковал, присел на корточки и сказал: «Три сестры из семьи Цзин давно высланы. Они первая партия. Боюсь, что они уже прибыли в мавзолей императора Мэйшань».

Раздался приглушенный «хлопок», как будто в ее голове прогремел гром.

Глаза Чу Цяо стали совсем черными, а лицо бледным, и она не могла сказать ни слова от ужаса.

………………..

На этот раз лицо Великой Вэй было почти потеряно. Юань Чуньер сама инициировала потерю девственности, но не смогла поймать Чу Цяо, как ожидалось, и не сумела спровоцировать сотни последователей Датуна на решительную борьбу. Напротив, это подорвало ее репутацию, «и цыплят не украла, и риса не было». Можно считать, что она исчерпала себя, но ничего не было достигнуто.

К счастью, Император Вэй был могущественным императором с множеством наследников в своей жизни. Он быстро нашел кого-то, чтобы послать к принцессе родственницу. На этот раз Вэй и Бянь Тан использовали свой разум, опасаясь еще одного нападения. В шестой день сентября храм Мэйшань был полон суеты. Согласно практике династии Тан, прежде чем жениться, принц должен прийти, чтобы поклониться предкам, открыть алтарь и принести жертвы миру, чтобы завершить церемонию.

Хотя содержание этого обряда с живыми жертвами казался чудовищным преступлением в глазах Чу Цяо, в глазах местных жителей это было обычным делом. Всего несколько сотен рабов, не стоят одной хорошей лошади, и никому до них нет дела. Однако никто не знал, что по мере того, как императорский экипаж постепенно приближался к императорскому мавзолею в храме Мэйшань, под небом империи медленно сгущался огромный заговор.

Заметив, что расстояние впереди составляет не более одного километра от берега, Чу Цяо медленно двинулась к корме грузового корабля с мешком на спине, и тайно соскользнула в воду, пока люди на лодке не обратили на нее внимания.

Сейчас осень, а ночью река очень холодная. Километр вроде не далеко, но, когда Чу Цяо подплыла к берегу, она уже тяжело дышала. За последнее время она болела и была ранена и ее тело еще не полностью восстановилось. Она действительно пока не подходила для таких тяжелых упражнений.

Луны и звезд мало. Это единственное русло реки в округе Мэйшань. Чтобы укрыться, Чу Цяо села на грузовой корабль, направлявшийся в Мэйшань. Здесь находится самая южная гробница. Выбрав укромное место на берегу, возле деревьев, скрывшись в тени, Чу Цяо переоделась, развязала свой мешок и вытащила все вещи, которые несла с собой.

Замки с крючками, стальные иглы, метательные ножи, кинжалы, веревки, лекарства, наркотики, а также немного сухой еды и катушек.

Лучше всего встретиться с Ли Се и попросить его, не делать этого. Это, конечно, самый идеальный вариант.

Однако ему так сложно бороться с заговорами, вокруг него. Чу Цяо знала, что сейчас он находится в сложной ситуации. Ей все еще приходится полагаться на себя.

Независимо от морали или совести, она не могла позволить, чтобы сестры Цзин Юэр были похоронены заживо, и она должна была позаботиться об этом.

Убрав вещи, Чу Цяо встала, посмотрела на звезды в небе, определила более-менее свою позицию, и затем быстро побежала на восток вдоль реки.

Мэйшан, также известный как Наньмэйшан, — гора на юге Бянь Тан. Это гора, но также и огромное захоронение. Издалека Мэйшань — это просто огромный каменный обрыв. Высота скального обрыва не превышает 100 метров. Нет явной неровности, как будто гору срезали ножом.

Внутренняя часть каменного утеса была полностью выдолблена, и Бянь Тан вложил огромные силы и материальные ресурсы, чтобы построить священный храм внутри каменного утеса. Подземелье священного храма является могилой предков Бянь Тан для тысячи людей.

Есть мост высотой 30 метров над землей, сделанный из мрамора, он очень широкий, и может вместить тысячи человек. Затем на вершине скалистого обрыва вся земля была выровнена, это была огромная квадратная площадка.

Чу Цяо сидела на корточках далеко в густом лесу, держа перо и бумагу в руке, тщательно зарисовывая географическое окружение Мавзолея Императора Мэйшань и расположение охранников.

На это потребовался целый день, и когда ночь постепенно сгустилась, она уже решилась на прорыв. Потому что она знала, что жертвоприношение должно было происходить в ночь перед официальным поклонением предкам. Если Ли Се не приедет сегодня вечером, эти люди обязательно умрут.

И она не может пойти на такой риск.

Съев две сухие лепешки, она ждала, время уходило, красное солнце село за горизонт, небо потускнело, и наконец наступила ночь.

Чу Цяо медленно встала. Луна была не так хороша сегодня вечером, а темные облака были очень густыми. Она слегка прищурилась, затем размяла мышцы и кости, и быстро двинулась к храму Мэйшань.

В этот момент она еще не знала, что на окраине в пятидесяти милях отсюда, произошло большое событие, повлиявшие на всю империю!

Пробежав более получаса, она наконец оказалась у подножия императорского мавзолея Мэйшань. Издали она следила за тем, как несколько солдат ходили взад и вперед, проверяя территорию, завтра здесь произойдет важное событие и люди здесь были очень осторожными.

Чу Цяо некоторое время внимательно наблюдала, и обнаружила несколько скрытых лазеек, которые не были очевидны для охраны. Она все запомнила, затем глубоко вздохнула и осторожно стала красться.

С помощью темноты ночи Чу Цяо избежала нескольких мест, контролируемых тайной стражей, и вскоре подошла к подножию горы. Уже не колеблясь, она вынула металлический крюк из-за пояса, он был завернут в ткань, чтобы глушить звон. Она держала его в руке, тихо выжидая.

Внезапно подул ветер, и листья зашуршали, Чу Цяо больше не колебалась и со свистом закинула крюк наверх, с мягким щелчком он прочно закрепился на выдолбленной в скале площадке, на высоте второго этажа.

Листья все еще шуршали под порывами ветра, заглушая звуки, Чу Цяо ухватилась за веревку, привязанную к крюку обеими руками, и ударила ногами о каменную стену, ловко поднимаясь наверх. Через некоторое время она тихо приземлилась на площадке второго этажа.

Лицом вниз, согнувшись и перекатившись вперед, Чу Цяо уже была вне досягаемости лунного света. Женщина тихо открыла дверь, вошла и легко проникла в самый тщательно охраняемый мавзолей Императора Великого Тан в Бянь Тан.

Чу Цяо прижалась к земле, внимательно осматривая окрестности, все вокруг было тихо и спокойно. Поскольку это священный храм, построенный в выдолбленных каменных стенах, внутренняя структура представляет собой спиралевидный архитектурный узор, немного напоминающий древнеримский стиль. Но цель Чу Цяо была очень проста: место заключения рабов должно быть самым низким, самым вонючим, самым грязным и самым разрушенным.

Чу Цяо не осмеливалась расслабиться. Эта императорская гробница охраняется особенно. Здесь должно быть много солдат. Как только они будут потревожены, не было уверенности, сможет ли она сбежать, но спасти людей будет уже невозможно.

Она осторожно поползла вперед, позволяя телу и теням слиться воедино, не осмеливаясь упускать из виду все возможные укрытия. После примерно половины палочки благовоний она успешно избежала пятерых стражников и спустилась на цокольный этаж.

В этот момент в коридоре слева раздался звук шагов, и Чу Цяо немедленно встала, плотно прижавшись к стене в углу. Здесь не скрыться, если тот, кто идёт, зажжет факел, ей негде будет спрятаться.

Когда шаги приблизились, Чу Цяо почувствовала в своем сердце след удачи: это только один человек, что не доставит особых хлопот.

Железная дверь была открыта, и внутрь просунулась голова. Противник был очень молод, держал в руке факел и, похоже, патрулировал. Глаза мужчины осмотрели узкий коридор, а затем он увидел Чу Цяо, стоящую у стены. Она улыбнулась, когда увидела его, ее улыбка была ясной, и мужчина, на мгновение, растерялся.

Затем вылетел нож и с грохотом ударил его по голове. Солдат закатил глаза и начал опускаться, Чу Цяо шагнула вперед и придержала его тело, проследив, чтобы он медленно упал на землю, не издав ни звука.

Ради Ли Се, Чу Цяо не убила его, но удара рукояткой ножа было достаточно, чтобы он уснул до рассвета.

Чу Цяо все же была обеспокоена и влила в него снотворное, прежде чем развернуться и уйти.

Она искала более получаса, когда наконец услышала смутные крики. Чу Цяо проследила за голосами, чтобы найти источник. Она слышала, что плач становится все громче, кроме того, женщины хрипло ругались, кто-то боролся. Она нахмурилась и быстро пробежала вперед. В этот момент один из солдат, казалось, услышал посторонний звук, приблизился, чтобы проверить. Двое сошлись вместе, не заботясь о лице. Чу Цяо ударила первой, нанесла удар кинжалом и совершила «удар когтями» пятью пальцами другой руки.

Повсюду стоял резкий, отвратительным запах, он, словно стоял в воздухе.

Чу Цяо открыла дверь и была ошеломлена тем, что она увидела перед собой. Тысячи молодых девушек сидели на корточках в огромной каменной комнате. Их руки и ноги были связаны вместе, и они сидели на корточках на земле. Два солдата с обнаженной грудью толкали раздетую женщину. Они весело тренировались, издавая чудовищно довольный низкий рык.

Женщины вокруг плакали, но никто не осмеливался встать. Чу Цяо сердито посмотрела и увидела, что у одной из женщин было очень знакомое лицо, это действительно была одна из сестер Цзин.

Чу Цяо вытащила кинжал и ударила в сонную артерию солдата. Глаза человека расширились, и в мгновение ока хлынула кровь. Мужчина упал на землю, и не мог издать ни малейшего звука.

Чу Цяо даже не взглянула на него и подскочила к другому мужчине. Товарищ этого человека уже был на пути к Дворцу Богов, а этот все еще был в неистовстве на пике возбуждения. Девушке почти не требовалась никакая техника, она просто замахнулась ножом. Вниз, так много крови.

«Что!»

Рабы закричали. К счастью, они сделали это только сейчас, и поэтому не вызвали подозрений у солдат.

Чу Цяо помогла Цай Цзинь подняться. Девушка была в оцепенении и дрожала от страха. Она тупо посмотрела на Чу Цяо, но ее глаза были потеряны, и она не могла сказать ни слова.

«Цай Цзинь, сестра Цай Цзинь», — Чу Цяо почувствовала горечь в своем сердце, держа ее тонкие плечи, и сказала тихим голосом: «Я Юэр, я Цзин Юэр, я твоя сестра, я спасу тебя».

«Луна ……»

Сестра казалась глупой. Она тупо посмотрела на Чу Цяо. Внезапно слезы потекли из её глаз. Она обняла Чу Цяо и громко закричала: «Юэр! Юэр!»

Возможно, она не испытывала никаких особых чувств к Цзин Юэр, но в такой обстановке ее горе и страх внезапно вспыхнули. Чу Цяо обняла ее, слегка похлопала по спине, и продолжала утешать ее: «Все в порядке, все в порядке».

«Юэр?»

Из толпы вышла молодая девушка и хотела подойти к ним, но потом сжалась и не осмелилась приблизиться. Чу Цяо повернула голову и увидела, что это Цзин Лянь, она видела ее с Цзин Цзи Су в последний раз. Верхняя часть тела девушки была обнажена, на животе красные отметины. Она стояла там с нездоровой белой кожей, красными глазами и слезами, текущими без остановки.

«Сестра Цзин Лянь».

«Юэр», — плача Цзин Лянь закусила губу, Чу Цяо подняла с земли мятую одежду, но не смогла ее отдать, слишком грязная. К счастью, сейчас холодно, и Чу Цяо надела несколько слоев халатов и пальто. Она сняла пальто и накинула на девушку. Она протянула ладонь, чтобы вытереть слезы с её лица, неохотно улыбнулась и сказала: «Не плачь, я здесь, чтобы забрать тебя, где сестра Цзи Су?»

Слезы Цзин Лянь снова полились, и она с грустью сказала: «Вчера увели сестру Цзи Су, сказав, что она будет служить людям на верхнем уровне. Я не знаю, где она».

Чу Цяо нахмурилась и сказала тихим голосом: «Поскольку я здесь, с вами все будет в порядке. Я заберу вас первыми».

Чу Цяо разрезала веревки на Цзин Лянь и Цай Цзинь, они все трое собрались уходить. В это время сзади раздались громкие крики: «Девушка! Спаси нас, мы не хотим умирать! Спаси нас!»

Чу Цяо остановилась и увидела, что все женщины вокруг выглядят отчаявшимися, они опустились на колени на землю и кланяются ей. Белые лбы бьют по земле, оставляя красные полосы.

«Юэр?» Цзин Лянь осторожно взяла Чу Цяо за руку, как будто хотела что-то сказать. Увидев, что Чу Цяо оглядывается, словно не зная, что делать, она промолчала.

Чу Цяо шагнула вперед, ей потребовалась половина палочки благовоний, чтобы перерезать все веревки. Она посмотрела на женщин в камере и сказала тихим голосом: «Послушайте, я не могу спасти вас всех, но я говорю вам, что снаружи меньше двухсот охранников, а вас тысяча человек, пока у вас хватит смелости бежать, они не смогут поймать вас всех. Вы можете умереть или сбежать, но вы не должны стать человеческими жертвами. В любом случае, вы уже все мертвы. Лучше бороться с ними и умереть в бою, а не как животные на заклание. Теперь о пути наружу, это цокольный этаж. Выйдя, поверните налево, там ступеньки. Поднявшись наверх, поверните направо и пройдите через три развилки, доберетесь до главного входа. Вы можете бежать. Те, кто не смеет, те, кто боится смерти, и не храбр. Просто оставайтесь здесь и ждите смерти».

Как только её голос затих, часть людей встала, и охваченные злостью, кинулась вон из камеры. Еще группа женщин выбежала за ними, как сумасшедшие, из страха остаться.

Зловещий ветер пронёсся по коридору, подул Чу Цяо в лицо, это было так неприятно. Чу Цяо стояла там, потом глубоко вздохнув, она подавила гнев и печаль в своем сердце.

Ли Се, иди и смотри, твоя страна и твой народ, что они делают?

«Юэр, мы разве не должны уйти?»

Камера опустела, больше никого не было, подошла Цзин Лянь и спросила ее тихим голосом.

Чу Цяо медленно покачала головой: «Мы не пойдем туда. Их так много, что они наверняка встревожат охранников. Пойдемте со мной».

Извините, это не значит, что я не хочу вас спасти, просто я ничего не могу поделать, у меня нет такой силы, извините.

Чу Цяо глубоко вздохнула и побежала в другом направлении, вместе с двумя родственницами семьи Цзин.

Час спустя Чу Цяо, наконец, вывела двух сестер и вернулась в императорский мавзолей Мэйшань. На этот раз все было намного проще, из-за побега женщин, которое встревожило всех стражей императорской гробницы, охранники были заняты поимкой жертв. Чу Цяо не знала, куда они побежали, и у нее не было времени следить за ними.

Она должна найти Цзин Цзи Су, а затем спасти ее. Потому что, если все пленники сбежали или погибли от рук охранников, ее, скорее всего, сделают жертвой. Чу Цяо по-прежнему относилась к этой сестре, лучше, чем к другим.

Шум внизу дал Чу Цяо прекрасную возможность действовать. Всю дорогу она была очень осторожной, никто не прервал ей путь. Казалось, что важные люди еще не приехали, а солдаты были заняты поимкой сбежавших пленников, поэтому мавзолей почти не охранялся.

Как только она достигла верхнего этажа, она услышала женский крик, этот голос был ей хорошо знаком. Чу Цяо шагнула вперед, и увидела женщину в белом, дрожащую, всю в слезах, и продолжающую рыдать.

Она ее нашла, и все это без усилий!

Чу Цяо была вне себя от радости и немедленно сделала два шага вперед, собираясь остановить Цзин Цзи Су. Но тут она услышала, как женщина, чей голос был ей знаком, холодно сказала: «Почему ты плачешь? Хочешь умереть?»

Тело Чу Цяо задрожало, она была потрясена!

«Ваше Высочество!»

Цзин Цзи Су с грохотом опустилась на колени и закричала: «Пожалуйста, спасите двух моих сестер, они будут принесены в жертву позже, пожалуйста, спасите их!»

Почему Юань Чуньер здесь?

Чу Цяо растерянно смотрела на принцессу, не следовало ли ей вернуться в Вэй? Почему она находится в священном храме Бянь Тан? Почему она здесь? Какова цель?

Однако, не дожидаясь, пока она придёт к пониманию, раздались шаги, Юань Чуньер обернулась, здесь с ней было несколько охранников, которые охраняли ее. Вошел генерал лет 30-ти с лишним лет, в форме войск Бянь Тана. Юань Чуньер встретила его улыбкой, подобной цветку.

Мужчина с густыми бровями и упрямым лицом обнял Юань Чуньер за талию, затем протянул большую руку и грубо сжал ей грудь. Он ухмыльнулся и сказал: «Маленькая, ты здесь становишься все больше и больше».

В глазах Юань Чуньер вспыхнуло горе, но она быстро скрыла это. Она улыбнулась, обняла мужчину за шею и спросила: «Как дела?»

«Все сделано».

«Правда?»

Юань Чуньер была вне себя от радости, этот человек притянул её голову к себе и сказал со злой улыбкой: «Разве ты не дашь мне маленькую награду?»

Юань Чуньер слегка отпрянула: «Здесь солдаты».

«А что с ними? Мне нравится, когда за мной наблюдают». После этого мужчина сорвал с Юань Чуньер одежду, обнажив багровый кровоподтек на ее животе. Мужчина издал низкое рычание и толкнул Юань Чуньер. Он наклонился, и обнажил зубы, чтобы укусить белую, как снег, кожу на груди Юань Чуньер!

«Хм …»

Раздался тихий стон, грубые движения мужчины были подобны дикому зверю. Солдаты по обе стороны от них не отступали, а с интересом наблюдали за ними. Цзин Цзи Су опустилась на колени и низко наклонился голову, казалось, она была сильно напугана.

Как раз, когда Чу Цяо подумала, стоит ли выйти вперед и избавиться от этой пары собак, в виде людей, произнесенная фраза раздалась в ее ушах, грянув, как гром!

Юань Чуньер тяжело ахнула и спросила: «Ли … Эм … Ли Се действительно … мертв … мертв …»

«Говори громче!» — мужчина крепко укусил её, оставив красное пятно на груди Юань Чуньер, энергично используя губы и зубы, — «Кричи громче!»

«Ах!» Юань Чуньер резко наклонилась и крикнула: «Быстрее, скажи мне!»

«Мертв … Маленькая сучка, твой муж умер, тебе грустно?»

Раздался звон, и Чу Цяо почувствовала, как гром взорвался над его головой. Ее глаза почернели, и даже мысли, на мгновение, застыли.

Ли Се? Умер? Умер! ! !

После того, как он остановился, мужчина встал, а Юань Чуньер, принцесса, фактически встала на колени, чтобы помочь одеться мужчине. Она слушала этого человека с торжествующей улыбкой, он сказал: «Ты и Ли Се умерли одновременно, а те идиоты, которые не боятся смерти, уйдут к мертвым. Теперь Бянь Тан не может вступить в войну с Яньбэйем. Восстание распространится по всей стране. Вскоре войска четырех военных округов Бэйшу, Наньцю, Ляодун и Синьян направятся в Мэйшань. Идиоты Центральной армии уже давно под нашим жестким контролем. Когда война начнется, у нас будет военная мощь. Тогда посмотрим, кто еще будет моим противником в Бянь Тане!»

Юань Чуньер сказала: «Мне нужны только головы этих двух людей».

«Не волнуйся, раз я пообещал тебе, я обязательно сделаю это».

Мужчина рассмеялся. В этот момент снизу раздался крик. Цвет лица Цзин Цзи Су изменился, она, пошатываясь, встала на ноги, прошла несколько шагов и опустилась на колени рядом с Юань Чуньер, воскликнув: «Принцесса, генерал Чжун Пэн, спасите моих сестер, жертвоприношение начинается, пожалуйста, спасите моих сестер!»

Чжун Пэн!

Командующий армией Северного Шу, Чжун Пэн, смертоносный демон Бянь Тана! Генерал Чжун Пэн, который заживо похоронил 100 000 южных варваров в битве при Наньцю! Это оказывается он?

«Кто она такая?» Чжун Пэн прищурив глаза, спросил тихим голосом.

«Служанка».

Мужчина улыбнулся: «Выглядит неплохо».

Сказав это, он шагнул вперед, схватил Цзин Цзи Су, провел пальцами по шее, а затем раздался резкий звук, одежда Цзин Цзи Су внезапно разорвалась, обнажив белую кожу!

«Зверь!»

Чу Цяо быстро шагнула вперед. Ее мысли все еще были заняты новостью о смерти Ли Се, ее глаза горели, взмахнув кинжалом, она превратилась в убийцу. Перекатившись, она ногой яростно ударила Чжун Пэна по коленям, тело мужчины обмякло и с грохотом упало на землю.

«Убийцы!»

Привлечённые громким криком принцессы в помещение вбежали охранники. Чу Цяо не испугалась, она яростно двигалась с поразительной скоростью. Через пару минут она сбила с ног четырех человек.

Однако в этот момент, раздался сердитый крик. Юань Чуньер держала в руке длинный меч, который приставила к шее Цзин Цзи Су. Меч уже порезал кожу, и кровь хлынула вниз. Женщина холодно посмотрела на нее и сказала: «Мир действительно мал. Мы так скоро встретились снова».

Глава 126.2: Жертвоприношение

Всего за один день ситуация в стране изменилась. По тайному приказу старейшин Датуна из Янбэйя убили наследного принца Ли Се, на полпути к Храму, где он собирался поклониться предкам. Также убита принцесса Юань Чуньер, которая возвращалась в Великую Вэй звездной ночью. Император Бянь Тан слег во дворце. Хотя его болезнь не смертельна, он был прикован к постели. Верховная власть в Бянь Тане была парализована в одно мгновение, все это было похоже на то, что огромный шторм накрыл страну. Хаос воцарился повсюду.

После того, как вести разносились, пять основных армейских корпусов, включая Наньцю, Бэйшу, Синьян, Ляодун и Центральный, ночью устремились к Храму, чтобы принять участие в кровавом увещевании под предводительством Чжун Пэна, командующим армией Северного Шу.

Местность здесь ровная, видно далеко.

У больших дверей храма дул холодный осенний ветер, и огромная медная печь для жертвоприношений уже горела красным огнем. Воины Датуна сидели на земле. Выражение их лиц было спокойным, руки связаны, но их спины были прямыми. Солдаты Бянь Тана со всех сторон кричали: «Убейте собак Янбэйя! Убейте мятежников Датуна! Искоренить предательство!» Эти голоса были настолько громкими, они летели вместе с северным ветром, прорывались сквозь тучи, поднимались в небо.

К последователям Датуна все люди, находящиеся у власти в этих землях, испытывали неописуемое отвращение.

Чжун Пэн встал перед толпой, поднял руки, призывая всех к тишине. Его голос был очень грубым, он звучал, словно камни разбивались у подножия горы:

«Убить!»

«Убить！！！!»

Солдаты закричали в унисон, их голоса прорвались сквозь небо, и несколько охранников Центральной армии схватили воина Датуна, прижали его к медной печи и заставили встать на колени. Печь ярко горела, и борода мужчины была опалена. Высоко подняли боевой нож, опустили его к шее последователя Датуна, и резко крикнули: «Признайся!»

Ему было за тридцать, у него была бронзовая кожа. Он печально повернул голову, чтобы посмотреть на бесконечную площадь, открыл рот и закричал: «Датун не умрет!»

Со «свистом» в небо устремился поток крови, и белые мраморные ступени Храма окрасились в красный цвет. Голова воина была отрублена и была выкинута в медную печь. В одно мгновение поднялся угольно-черный дым, и шипящий звук пронзил уши, войны Бянь Тана начали громко стучать оружием, празднуя смерть мятежника!

«Следующий!»

Голос Чжун Пэна звучал холодно, другого воина Датуна сопроводили к медной печи, слова «Датун не умрет» были выкрикнуты, новая смерть, крики вокруг были подобны горному цунами. Было так жарко и жестоко, его возглас могли услышать не все.

Еще один человек. Глаза мужчины были холодны, как лед и снег, и он с презрением смотрел на солдат Бянь Тана. Мужчина внезапно вырвался, выкрикнул лозунг «Датун не умрет» и разбил голову о стенку раскаленной медной печи. Мозг взорвался, и кровь потекла вниз, извиваясь и струясь.

Люди были ошеломлены, и крики стали тише. Молодую девушку лет двадцати с небольшим поставили перед медной печью. Она была очень красивой, с ясными глазами, и выглядела доброй и безобидной. Однако она выкрикнула те же слова, а потом умерла.

Постепенно голоса людей смолкли, а последователи великого учения все еще выходили вперед один за другим, без страха и слез. Они, казалось, путешествовали между мирами, совершенно спокойно. Их глаза были не такими сумасшедшими, как у фанатиков, но очень спокойными и решительными. Один за другим они шли вперед и умирали за свою веру.

Чу Цяо понимала только, что все чувства в ее душе мертвы. Ее глаза покраснели, руки были тверды, а кулаки крепко сжаты. Она нащупала кинжал, привязанный к предплечью, спокойно ожидая возможности, но все же дыхание в ее груди, словно умерло, она заставляла себя дышать.

Убийства продолжались, но крики вокруг становились все тише и тише. Каждый погибший воин был бесстрашен. Они смело выкрикивали слова клятвы, как мученики, твердые в своей вере, такие уверенные и решительные. Казнь продолжалась.

«Датун не умрет!»

«Датун не умрет!»

«Датун не умрет!»

Неужели это движение действительно не умрет? Да, за тысячи лет столько династий сменилось, императоров исчезло, кланов было вырезано до младенцев, однако только эта организация, которая возникла среди полей и поднялась над горестями, передавалась из поколения в поколение. Независимо от того, как власти пытались ее изничтожить, независимо от того, сколько наград предлагала аристократия за доносы, все равно Датун возрождался в руинах и в море трупов.

Это организация, подобна чуме, которую невозможно было уничтожить, и она всегда будет привязана к империи, как тень.

Кто-то в толпе начали шуметь, а кого-то даже вырвало. Глаза Чжун Пэна постепенно стали мрачными. Он почувствовал, что должен найти труса, среди последователей, чтобы поднять боевой дух. Он повернул голову и посмотрел в толпу. Среди взрослых мужчин и женщин, он увидел подростка.

Ребенку было всего двенадцать или тринадцать лет. Он был связан по рукам и ногам и прятался за спину мужчины. Его лицо побледнело от страха. Когда он увидел, что Чжун Пэн смотрит на него, его губы задрожали.

Чжун Пэн обрадовался, вытащил ребенка, несколько раз поднес его к медной печи, и спросил с усмешкой: «Дитя, если ты признаешь свою вину, я избавлю тебя от смерти».

Толпа и солдаты вокруг успокоились, и все взгляды были прикованы к ребенку. Мальчик был очень маленьким и худым, и выглядел он очень красивым. Рядом с ним лежало более дюжины обезглавленных трупов. Кровь текла и намочила его штаны. Его глаза были красными, и ему, казалось, очень хотелось заплакать. Он в страхе поднял голову и посмотрел на армию и бесчисленное количество людей вокруг. Ему стало так страшно, что все его тело била крупная дрожь.

Голос Чжун Пэна снова прозвучал кошмаром в его ушах: «Дитя, вы убили принцессу Вэй, и наследный принц умер от ваших рук. Теперь именно ваши люди командуют солдатами-волками, притворяясь ими, и вы собираетесь напасть на Бянь Тан, верно?»

Ребенок был, так напуган, что, казалось, потерял дар речи.

«Говори!»

От гневного крика, колени ребенка подогнулись. Он был похож на испуганного кролика, его рот открылся, но он не мог издать ни звука.

Генерал Чжун Пэн взревел как дьявол: «Говори!»

«Датун не умрет!» Ребенок вдруг заплакал и закричал, плача: «Датун не умрет! У каждого в мире будет еда, чтобы поесть!»

Это было похоже на острую стрелу, сопровождаемую нежным детским голосом, пронзающую сердца людей.

Аристократки и обычные женщины начали плакать, их голоса становились все громче и громче, и они не знали, были ли они опечалены или напуганы, или это был страх перед слабостью власти. Но, как это нелепо, именно они управляли своей судьбой, не так ли? Те, кто высоко наверху, не так ли? Но почему от крика этого ребенка, и от того, как последователи Датуна умирали без страха, вся империя задрожала?

С «треском» боевой нож упал на землю, и палач, который круглый год убивал людей, затрясся. Он завыл, как поверженный зверь, повернулся и побежал. Охранники немедленно выпустили стрелы, и не успел человек пробежать и нескольких шагов, как его подстрелили.

«Отправляйся в подземный мир и строй свой Датун!»

Чжун Пэн холодно фыркнул, поднял ребенка и бросил его целиком в медную печь!

«Умри!»

Чу Цяо выдохнула и увидела, как мелькнула фигура ребенка попала сразу в бушующий огонь. Пронзительные крики поднялись в небо, вызывая дьявола — повелителя ночи, даже ветераны, которые не раз были на поле боя, не могли не заткнуть уши.

«Ты сумасшедший!»

Чу Цяо громко крикнула: «Я тебя не отпущу!»

«Ты не можешь подождать своей очереди?»,- Чжун Пэн холодно фыркнул и шагнул вперед. Мужчина схватил Чу Цяо за воротник своей крепкой рукой и сказал: «Ты торопишься, тогда я позволю тебе идти первой».

«Солдаты! Вы знаете, кто эта женщина?»

Чжун Пэн поднял Чу Цяо и громко крикнул: «Это один из лидеров повстанцев Янбэйя. Это она убила принцессу Юань Чуньер и сговорилась спровоцировать войну между нами и Великой Вэй. Это она околдовала наследного принца, а затем жестоко убила Его Высочество! Следует ли казнить эту женщину?»

«Пришло время казни!»

Сердитый рев эхом отдавался в горах, глаза Чжун Пэна горели яростью, и он громко крикнул: «Хорошо! Сегодня мы принесем ее в жертву нашим предкам!»

«Подождите!»

Внезапно раздался резкий крик, и толпа опешила. Все повернули головы и огляделись. Десятки быстрых лошадей мчались по пышному лугу. Тот, кто ехал впереди, был одет в зеленую одежду с вышитым на ней черной ниткой бамбуком. Это он громко кричал: «Остановитесь!»

Он был чрезвычайно быстрым, с темными бровями и глазами, как звезды, он держал в руке длинный меч. Это был Юйвень Юэ, аристократ Великой Вэй, который не так давно приехал в Бянь Тан на свадьбу.

Чжун Пэн тайно выругался, и уже собирался сделать шаг. В этот момент Чу Цяо внезапно гибко выгнулась и отпрыгнула, кинжал опустился ему на руку, и острое лезвие перерезало веревку!

«Ловите ее!» — крикнул Чжун Пэн, и солдаты Центральной армии бросились вперед.

«Молодой господин!» Юэ Ци закричал, поднял лук, одновременно вытащив стрелу, он яростно выстрелил в сторону скал.

Юйвень Юэ двигался очень быстро, как обезьяна-дух, вытаскивая стрелу и прыгая вверх. Внимательно следя, подчиненные Юйвень Юэ выпускали стрелы одна за другой, прикрывая его. Их навыки стрельбы из лука были удивительными. Они стреляли из больших луков и арбалетов, но создавая лестницу из стрел, чтобы проложить путь на скале.

Похожая на прилив Центральная армия вскипела и поспешила вперед, пытаясь остановить приближающиеся войска клана Юйвень. Три тысячи стражей императорской гвардии бросились вперед, чтобы защитить подчиненных семьи Юйвень, и столкнулись с силами коалиции пяти сторон. Носы лошадей извергали теплый белый пар. Битва была неизбежна.

«Прекратить!»

В одно мгновение Юйвень Юэ уже запрыгнул на площадь перед входом горного храма, на высоте второго этажа, он держал в руке нефритовый жетон, и громко крикнул: «У меня в руке жетон принца Тана. У принца Тана приказ. Армия ждет здесь, он придет позже!”

Осенний ветер свиреп, он завывает, развевая полы зеленого халата мужчины, гордо стоящего перед толпой, нефритовое лицо и яркие глаза, заставляли повиноваться. Но то, что он сказал, было словно громом среди ясного неба.

Лю Гэ опешил, он шагнул вперед и громко спросил: «О чем ты говоришь? Его Высочество приедет позже?»

«Да», — Юйвень Юэ обернулся, холодно взглянул на Чжун Пэна и твердо сказал: «Принц Ли не мертв, он скоро приведет сюда войска».

«Ты несешь чушь!»

Чжун Пэн издал резкий крик, и опасаясь, что он скажет что-то еще, приказал: «Убейте его!»

Центральная армия бросилась вперед, но Юйвень Юэ громко воскликнул: «Вы хотите восстать?»

«Как подданный Великой Вэй, господин Юйвень не думает о том, чтобы отомстить за принцессу своей страны, но выступает за Янбэй, неоднократно вмешиваясь во внутренние дела нашей страны. Каковы его намерения?»

«Чжун Пэн! Как подданный Бянь Тана, не думал ли ты о том, чтобы верно служить стране, но почему-то вместо этого замышляешь свергнуть Императора и привести войска во дворец. Разве я не прав?»

Чжун Пэн вытер рот и холодно крикнул: «Я думаю, что ты, как и принц, был очарован этой маленькой девчонкой-демоном!»

Выражение лица Юйвень Юэ стало холодным, и он внезапно взмахнул мечом, невероятно быстро! Солдаты Центральной армии с трудом могли поверить своим глазам. Брызнула кровь, и люди рядом с ним рухнули. Юйвень Юэ взглянул в сторону Чу Цяо, схватил меч убитого солдата и кинул ей, крича: «Следуй за мной!»

Фигура Юйвень Юэ была похожа на призрака. Он первым нырнул в толпу, сверкнул холодный свет. Солдаты, как прилив, двинулись вперед, повсюду были враги, завязался жестокий рукопашный бой. Чу Цяо последовала за ним, ее руки все еще плохо слушались ее после веревок, но она быстро приспосабливалась и внимательно следовала за Юйвень Юэ.

Дыхание становилось все тяжелее и тяжелее, а физические силы постепенно истощались. Юэ Ци и других удерживали на расстояние. Когда они увидели, что твориться на площадке перед храмом, они попытались прорваться, но были беспомощны. Узкая дорога по скалам охранялась войском Северного Шу. Императорской гвардии пришлось защищаться от сил коалиции из пяти партий, которых было почти в 20 раз больше. Было очень трудно.

Сильное столкновение привело к тому, что обычные люди решили спрятаться в храме, двери в святая святых были распахнуты. Юйвень Юэ издал долгий крик, меч вырисовывал круги, брызнула кровь. Мужчина схватил Чу Цяо за руку, прыгнул вперед, прорываясь в храм.

Чжун Пэн и другие были удивлены. Они не ожидали, что они смогут вырваться из осады при такой плотной обороне, солдаты поспешно погнались за ними.

«Юйвень Юэ! Великая Вэй не простит тебе этого!»

Позади них было множество преследователей, Чу Цяо кричала на бегу.

Цвет лица Юйвень Юэ был мертвенно-бледным, держа меч в одной руке и крепко сжимая руку Чу Цяо другой, он бежал по узкому коридору, который периодически разветвлялся, он не хотел отвечать.

«Твоя семья тоже не простит!»

Чу Цяо продолжала кричать: «Немедленно уходи, они ничего тебе не сделают, не провожай меня к смерти!»

Они оба влетели в просторный холл. Юйвень Юэ закрыл дверь и вставил дверной засов. Сзади раздался сильный грохот. К счастью, все двери здесь чугунные, и их какое-то время не удастся взломать.

«Ты с ума сошел? Что ты здесь делаешь? Ты забыл, что ты сказал прошлый раз? Почему ты продолжаешь заботиться обо мне снова и снова?»

Чу Цяо ударила Юйвень Юэ, как разъяренная львица, ее глаза вспыхнули, и она закричала: «Ты умрешь! Знаешь ли ты, что здесь ты умрешь?»

«Тогда ты же знаешь, что, если бы я сейчас опоздал хоть на один шаг, ты бы уже была покойницей?»

Мужчина, наконец, пришел в ярость, и в уголке его рта появилась кровь, тонкой нитью потекла к подбородку. Он прижал Чу Цяо к стене, его тон был тихим, но полным большого гнева: «Кем ты себя возомнила? Спасителем Татхагата Буддой? Глупая женщина, ты идиотка! Сколько тебе лет?!»

Глаза Чу Цяо вспыхнули, и она не могла сдержать волнения: «Как насчет того, что я просто идиотка? Если я соглашусь, тогда ты вернешься? Я бы предпочла умереть прямо сейчас в бою, чем смотреть, как ты сопровождаешь меня на смерть!»

Взгляд Юйвень Юэ внезапно успокоился. Он тяжело закрыл глаза, затем медленно повернул голову и улыбнулся самому себе, сказав самоуничижительным тоном: «Похоже, я глупее тебя».

Наступила тишина, за дверью собирались солдаты, как волки и тигры. Потом раздался громкий стук в дверь, и послышались крики и проклятия.

Глаза Чу Цяо защипало, ей вдруг захотелось заплакать. Она слабо повернула голову и сказала, повторяя слово в слово: «Я не хочу быть тебе обязанной».

«Ты и так уже многим мне обязана».

Чу Цяо опустила голову и прошептала: «Я не хочу быть тебе обязанной …»

«Если ты не хочешь быть в долгу, верни его!»

Юйвень Юэ посмотрел на нее и, нахмурившись, сказал: «Ты слышала меня, если ты посмеешь умереть, я выслежу тебя в подземном царстве!»

«Умерев, я все еще должна бояться преследования?»

Чу Цяо тайно выругалась в своем сердце и подавила желание заплакать. Она повернула голову и спокойно сказала: «Я знаю, где Юань Чуньер. Когда я ее найду, можно будет опровергнуть слова Чжун Пэна».

«Хорошо, я уведу преследователей, а ты иди и найди ее».

Чу Цяо кивнула и уже собиралась уйти, но Юйвень Юэ неожиданно схватил ее.

Глаза этого человека темные и глубокие, там на дне, внизу, что-то скрыто, так глубоко, что она не может ясно разглядеть. Он протянул руку, нежно обнял Чу Цяо за плечи, затем передал ей меч Поюэ и тихо сказал: «Будь осторожна».

В горле Чу Цяо запершило, а голос звучал глухо. Она тяжело вздохнула и произнесла: «Если ты умрешь, я взорву сотню фейерверков, чтобы отпраздновать это. Я больше не буду тебе должна».

Юйвень Юэ небрежно улыбнулся и мягко сжал ее руку: «Боюсь, у тебя не будет возможности запустить фейерверки».

«Береги себя».

Юйвень Юэ сказал: «Ты иди первой, а я открою дверь после того, как ты уйдешь. Я уведу их в противоположном направлении».

Чу Цяо кивнула, взглянула на него, запоминая, затем развернулась и побежала.

Уголки его глаз увлажнились, но слезы не потекли.

«Все в порядке, все будет хорошо», — прошептала Чу Цяо, а затем быстро взбежала по лестнице храма и направилась к тому месту, где была раньше.

Извините за задержку, личные проблемы.

С «треском» вокруг полетели осколки камня и пыль, дверь распахнулась. Девушка гибко ворвалась внутрь, взмахнула кинжалом и яростно вонзила его в шею одного из охранников. У другого был прямой меч, но прежде, чем он смог его вытащить, серебряный меч взлетел и пронзил его грудь.

Чу Цяо была вся в крови, а ее черное с золотой отделкой платье делало ее выше и стройнее. Она вытащила кинжал и меч, и холодно посмотрела на Юань Чуньер, которая сидела на кровати с бледным цветом лица, и сказала с усмешкой: «Я не ожидала, что мы встретимся так скоро».

Глава 126.3: Жертвоприношение

На вершине высокой горы возвышается императорский мавзолей Бянь Тана, под ним крыша храма, которая представляет собой прямую площадку. Чу Цяо вытащила Юань Чуньер на нее, затем заперла железные ворота, ведущие к ней.

На равнине, у подножия храма находились тысячи солдат династии Тан. Они были наготове, ожидая приказа генерала Лин Чжунпэна. Когда Чу Цяо вместе с принцессой показались наверху, раздались крики удивления.

«Солдаты! Держите глаза открытыми и смотрите. Кто этот человек, кто она?»

Как только плащ был распахнут, печальное и сердитое лицо Юань Чуньер оказалось на солнце. Шумная толпа на мгновение в ужасе замолчала, но затем, как горный поток, сметающий все на своем пути, раздался гул, рвущий барабанные перепонки.

«Грохочущий» звук удара раздался сзади, огромные железные ворота издали звериный рев, полетели дым и пыль, Юань Чуньер слегка задрожала, ее лицо было бледным, как душа.

Чу Цяо схватила Юань Чуньер за воротник и громко крикнула толпе внизу: «Солдаты, ваша страна огромна, и ваша армия чрезвычайно сильна. Вы занимаете самую богатую землю на материке и у вас самые трудолюбивые люди! Вы правили этим континентом тысячи лет, и вы использовали свою кровь и пот, чтобы защитить страну, сопротивлялись варварам севера и пиратам на море. Однако сегодня, прямо здесь, вы были ослеплены, вы были обмануты, и коварные заговорщики воспользовались вами. Они поставили бесстыдные ловушки, чтобы привлечь бедствие и спровоцировать войну между Бянь Таном и Янбэйем, и позволить пламени греха гореть на земле Тан!»

Волна растерянности эхом прокатилась по толпе, эти запыленные солдаты не знали, как справиться с тем, с чем они столкнулись. Кто-то закричал, кто-то пытался спросить, но все больше людей задавались вопросом в своих сердцах, что происходит здесь и сейчас.

«Вы — солдаты. Обязанность солдат — защищать интересы государства и защищать жизни людей. Но скажите мне, почему вы пошли в бой сегодня?»

Свистел сильный ветер, и бесконечная увядшая трава ревела, волчьим воем. Заходящее солнце было похоже на кровь. Чу Цяо встала на краю: «Солдаты, вы проливаете кровь, чтобы защитить государство, защитить свой дом, защитить своих родителей, жен и детей! Но почему вы должны идти в бой, ради, так называемого достоинства этой принцессы Вэй, которая, очевидно, жива, но неоднократно обманывала вас?»

Толпа вскипела в одно мгновение, когда услышала слова Чу Цяо: «Проснитесь! Подумайте о том, что вы получите? Железная кавалерия Северного Янбэйя ворвется на вашу территорию, и огромная мирная земля будет охвачена войной. Ваши дома будут разрушены, ваши родители будут убиты, ваши жены и дети будут подвергнуты издевательствам, ваши поля и все, что связано с вами, превратится в пепел в пламени войны! В конце концов, и с вашей стороны, и со стороны Янбейя будут убитые, некому будет восстанавливать города и вспахивать обожженную землю. Великая династия Тан повторит ошибки трехсотлетней давности, и на этот раз не только Хунчуань, но и Ляодун, Бянь Шу, Наньцю и Дунлин окажутся в руках врага. Вы будете сражаться насмерть, пока не потеряете свою последнюю точку опоры!»

Внезапно над их головами, в небе разразился оглушительный раскат грома, и глаза солдат вспыхнули, как молнии, алым пламенем.

Железные ворота позади девушки, испустили испепеляющий крик. Заходящее солнце окрашено кровью, безрассудно возвышающиеся горы были подобны мечам, указывающим в небо, а белоснежные императорская гробница и храм, уходили в тень. Чу Цяо стоя прямо, держала в руке длинный меч, повернувшись лицом к красноглазым солдатам Центральной армии, что прорвались сквозь ворота, а под горой величественная армия, которая была похожа на океан, спешно перестраивалась.

Заходящее солнце отбрасывало золотой свет на ее прекрасное лицо, и меч женщины, направленный наискось, холодно смотрел в сторону солдат Бянь Тана, которые стояли на площади, одетые в парчу и китайскую одежду, она громко крикнула: «Солдаты! Вас предали!»

В одно мгновение это было похоже на извержение вулкана. Стремительный поток, смешанный с быстрыми камнями, прорвал уязвимую насыпь. Шум солдат был похож на раскаты грома, а женщина на краю площади, громко крикнула: «Император Вэй жесток. В течение ста лет солдаты этой страны разрушали сердце Тан. У нас общий враг, и у нас общая кровная вражда. Янбэй — друг Бянь Тана, он никогда не пойдет против него!»

«Не убивайте друг друга!»

В толпе раздались крики, и солдаты, которые прошли тысячи миль ради боя, но узнали, что их обманули, громко взревели, размахивая мечами: «Убить собаку Юань! Убить! Убить! Убить!»

«Не кричите! Не кричите!»

Бай Би, заместитель командующего армией Наньцю, громко крикнул: «Застрелите ее! Смерть ей! Это ведьма! Убейте ее!»

Однако, прежде чем он успел закончить кричать, кто-то из солдат уже поднял луки, и десятки острых стрел взлетели в воздух, в одно мгновение пронзив горло Бай Би!

«Солдаты! Возвращайтесь в свои казармы, повинуйтесь своим командирам, поддерживайте своего императора и не позволяйте заговорщикам обманывать вас. Бянь Тан не ведет войны с Янбейем!»

«Нет войне!»

«Не ведите ненужных войн!»

Толпа, казалось, сошла с ума, тысячи рук размахивали в воздухе, глаза Юань Чуньер покраснели, ее лицо было полно печали и гнева, она медленно повернула голову, посмотрела на Чу Цяо и сказала мрачным голосом: «Ты не женщина! Ты ведьма!»

Чу Цяо холодно взглянула на нее и медленно произнесла: «Я однажды сказала тебе, что ты не можешь быть моим противником и никогда им не будешь».

«Вы не можете уйти! Не можете!»

На площади, офицеры кричали хриплыми голосами: «У нас военный приказ! За честь империи, за достоинство армии …»

«К черту военный приказ!»

Солдаты внезапно пришли в ярость. Неспровоцированное развертывание войск уже удивило этих людей. В этот момент, увидев мертвую принцессу, снова стоящую перед ними, кто еще поверил бы в то, что Янбэй участвовал в заговоре против династии Тан. Они видели последователей Датуна, которые не боялись умереть, и слышали слова Чу Цяо, солдаты не хотели идти на такую войну, где было не ясно на чьей стороне они воюют.

Эти люди не являлись императорской гвардией из столицы, которая ничего не делает, или сумасшедшими фантазерами, которые мечтают о великих победах, но никогда не испытывали войны. Они из Наньцю, из Северного Шу, из Ляодуна и из Синьяна. Все они обычные бедные люди.

Они записались в армию, за трехразовое питание, одежду и небольшую зарплату, чтобы содержать семью. Если страна находится в бедственном положении, это ложится на плечи мужчин, но, если начнется такая война, какие трудности она принесет их семьям?

Люди не забудут ужасные войны на Севере, а также сирот и вдов в деревнях после нашествия династии Хуай Сун. Война давно стала самой ненавистной вещью в сердцах этой нации. Годы непрерывных неудач полностью разрушили их веру в войну. Если бы их еще можно было побудить пройти тысячи миль и поклясться в начале, то в этот момент они полностью потеряли веру в решающую битву.

Наблюдающие офицеры дрожащими руками подняли луки и стрелы, пытаясь застрелить солдат, которые уходили, но в следующую секунду они отбросили свои луки и стрелы и последовали за потоком людей.

В этот момент, послышался грохот, небо наполнилось летящим пеплом, и тяжелые железные ворота были распахнуты. Исполняющий обязанности командующего Центральной армией, генерал Чжун Пэн, держал в руке окровавленный меч и, сопровождаемый солдатами, он сердито подошел к Чу Цяо.

«Уберите эту ведьму!»

Заходящее солнце было подобно огню, и женские одежды развевались на ветру, как горящие языки пламени. Она посмотрела на приближающихся солдат Центральной армии, медленно подняла свой боевой меч, и в уголках ее губ появилась презрительная улыбка.

Солдаты Центральной армии непосредственно столкнулись с этой прекрасной Ракшаси* и знали, насколько она могущественна. Некоторое время никто не осмеливался броситься вперед напрямую.

«Ты собираешься умереть?»

Уголки губ Чу Цяо были слегка приподняты, и она слабо улыбнулась. Ее глаза были такими яркими, как ясное небо в июне. Нет никакого страха, только слабое беспокойство, но более этого, только огромная вера.

Жаль только, что я не смогу увидеть его. Если я умру, я не смогу взглянуть на Янбэй, за который я так много сражалась в этой жизнь.

Чу Цяо повернула голову и посмотрела на северо-запад. Облака на горизонте пылали красным, как будто горел костер, а ветер развевал флагштоки на шесте, охотясь и летая. Пылающие алые цветы яростно брызнули на флаг с синими краями на белом фоне, как горячая кровь, яростно струящаяся на свистящем северном ветру. Крик ястреба раздавался с вершины высокой горы, его голос был таким резким, совсем, как крик ястреба Янбэйя, о котором Янь Сюнь говорил так много раз, с серо-коричневыми крыльями, распростертыми в воздухе и сражающимися против высокого неба.

«Янь Сюнь, я сделала все, что могла, и теперь я умру. Я никогда не боялась смерти, я боюсь только того, что не смогу умереть так, как я себе представляла. Теперь я хочу отдать свою жизнь за свою веру, и я не жалею об этом, потому что я знаю, что она останется с тобой, ты пойдешь вперед твердо и неуклонно. Я люблю тебя и готова отдать за тебя все, что у меня есть».

«Теперь я оставлю тебя на шаг впереди, но мои глаза всегда будут прикованы к тебе, и мое сердце всегда будет сопровождать тебя, наблюдая, как ты высоко держишь золотой боевой флаг, выводя народ из клетки. Ты меня не подведешь! Да будешь ты храбрым! Да будешь ты сильным! Я желаю всем мира! Пусть ты осознаешь месть в своей груди и будешь помнить, на что мы с тобой надеялись!»

Подул сильный ветер, и увядшие стебли травы были подняты в воздух, сосны и кипарисы дрожали, а земля была отвратительной. Когда армия Северного Шу увидела своего вождя, они тихо ахнули, взгляд Чжун Пэна резко метнулся к солдатам, как молния.

«Захватите ее живой!»

Голос Чжун Пэна был низким, смешанным с огромным неописуемым гневом.

Юань Чуньер повернула голову, холодно посмотрела на Чу Цяо и усмехнулась: «Ты облажалась».

«Ты думаешь?» Чу Цяо презрительно улыбнулась, а затем посмотрела на генералов Центральной армии, которые были похожи на волков и тигров: «Я ведь говорила тебе, что ты никогда не будешь моими противниками».

«Говорила? Что еще ты можешь сделать?»

Да, она больше ничего не могла сделать. Она так упорно боролась до этого момента, и она потеряла все свои силы, и нет никакой возможности уйти от ожесточенной битвы. Ее руки дрожали, она даже не могла удержать меч с толстой рукоятью. Ее горло горело от боли, раны на теле тоже были очень серьезными. Но она все еще стояла там, глядя на людей, которые хотели захватить ее живой и использовать в качестве разменной монеты, чтобы с презрением угрожать Янбэйю, она холодно улыбнулась.

«Я не могу выбрать, как убить тебя, но я, по крайней мере, могу выбрать, как умереть самой».

Как только голос стих, Юань Чуньер внезапно вскрикнула, и протянула руку, чтобы схватить Чу Цяо за край одежды. Но Чу Цяо сделала шаг вперед и все увидели, как она, в одно мгновение, спрыгнула с высокой площадки на вершине горы, ее великолепное одеяние напоминало крылья орла, летящего в голубом небе!

«Да!»

Крики ужаса пронеслись над землей.

Юань Чуньер была ошеломлена. Она в оцепенении протянула руки, но в ее руках остался только кусок порванной ткани. Атлас был мягким и гладким, как тонкий белый нефрит, если потереть его между пальцами, почувствуешь, что он холодный, как лед.

Чжун Пэн сердито взревел, его глаза были затуманены, он пнул одного из солдат Центральной армии и бросился вперед, но он мог только громко кричать, все было бесполезно.

Полководцы армии Бянь Тан были ошеломлены. Они стояли на каменной платформе и смотрели на падающую вниз фигуру женщины. Странные мысли медленно поднимались из глубины их сердец. То, что они делают правильно или неправильно? Возможно, они действительно ослеплены, обмануты и с ними играют другие? Правда ли, что эта женщина, которая поклялась своей жизнью, говорит правду? Может быть, они действительно сделали что-то не так?

Тысячи солдат растерянно молчали, как будто все они окаменели. Гнев, укоренившийся в их сердцах, внезапно утих. За что они сражаются? Армия — это клинок государства, но разве у нее действительно не может быть своих собственных мыслей? Если армия — это просто оружие, то если оно попадет в руки заговорщиков, какую катастрофу оно принесет?

Повсюду, на небесах и на земле, воцарилась тишина и крики, и даже дыхание людей внезапно отдалились от нее. Тело Чу Цяо рухнуло с вершины.

На скале, срезанной ножом, сидел ястреб. Его скорбный крик, в котором были слышны горе и гнев, пронесся над толпой.

Время течет чрезвычайно медленно, но оно и бесконечно быстро. Ветер свистит в ушах. Флаги над головами солдат подобны стремительному приливу. Есть алые боевые флаги Наньцю, черные боевые флаги Северного Шу, боевые зеленые флаги Ляодуна, светло-голубые Синьяна и огненные розы Бянь Тана.

Еще мгновение, Чу Цяо, казалось, моргнула, полет вниз не остановить, но флаг с черным ястребом на золотом фоне пронзил ее глаза, как молния!

«Развернуться!»

Громкий приказ пронесся, почти в то же мгновение, как Чу Цяо приблизилась к земле, над горизонтом появилась грозная черная линия!

Линия похожа на небольшой ручей, но в одно мгновение она превращается в стремительную реку. С одной стороны до другой она вздымается и свистит, как сотня рек, сходящихся в Восточно-Китайском море. Еще одно мгновение и она превращается в бесконечный черный океан!

«За свободу!»

С приглушенным ревом в небе прозвучал лозунг атаки армии Черного ястреба Янбэйя, и тысячи всадников хлынули из-за горизонта, ревя с ошеломляющей силой. Обнаженные мечи и черные доспехи, как прилив разгневанного океана, направились к подножию храма. Они ревели, как шторм, и их подковы яростно наступали на землю Бянь Шу, поднимая клубы пыли.

Это и есть свободная армия Янбэйя! Это была кавалерия, которая пронеслась по Северо-западу, и даже свирепому клану Батуха пришлось склонить головы и отступить! Это первая армия в этих землях, перед которой не устоит даже императорская гвардия Великой Вэй с железной кровью!

В одно мгновение на горе Мэйшань поднялось смятение, люди, казалось, были в ужасе, как будто не могли поверить своим глазам. В этот момент Великая Вэй уже явно готовилась напасть на Янбэй, и авангардные войска уже ушли. В Бянь Тане назрел заговор.

А самая сильная армия на северо-западном континенте, враг этих народов номер один, армия Черного Ястреба Янбэйя, появилась на границе Бянь Тана!

«Боже мой!»

Лю Гэ внезапно мягко упал на землю, пробормотав: «Это, должно быть, дьявол Янбэйя!»

Женщина, которая все еще быстро падала, в воздухе сняла крюк со своей талии, а затем быстро кинула его! Одним щелчком крюк прочно зацепил древнее дерево на скале. Сильный толчок почти оторвал руку Чу Цяо, но она уже уверенно контролировала свое падение.

«Убить!» — закричал Чжун Пэн, вытащил из-за пояса меч и энергично швырнул его в Чу Цяо.

Чу Цяо поспешно развернулась в воздухе, чтобы избежать меча, но Чжун Пэн был достоин зваться первым человеком в армии Бянь Тана, и его сила была удивительной.

Веревка, привязанная к крюку, была перерезана, и тело Чу Цяо, которое только что стабилизировалось, снова начало падать!

Но тут раздался резкий «свист» и что-то внезапно прорезало небо. Черный легион уже мчался к подножию горы. Его возглавлял человек в темных доспехах, сгибающий мощный лук, три стрелы оказались в воздухе в одно мгновение. Метод был удивительным, как будто у этих стрел были глаза, три резких удара, и чудесным образом они закрепили веревку в трех местах!

Чжун Пэн был в ярости, он схватил, стоящего рядом солдата, повернул голову и кинул его вниз, сверху на Чу Цяо.

Человек в черном вскрикнул, он вытащил из-за пояса меч с толстой рукоятью, поднял его одной рукой, а затем кинул в солдата, который громко закричал.

В толпе раздался крик ужаса, и все увидели, что меч с шумом вонзился в солдата, а затем прошел сквозь него в каменные расщелины утеса. Однако сила падения солдата не уменьшилась. Вместо этого он был разделен на две половины вдоль заточенного железом меча. Меч рассек туловище, шею и череп. Все могли слышать его крик, смешанный со звуком раздробленной плоти и костей. Большое количество крови попало на плечи Чу Цяо. Человек разделился на две половины, и они упали с левой и правой стороны от Чу Цяо, разбившись о землю, окрасив все вокруг кровью!

Толпа уже кипела, и зубы бесчисленных людей яростно скрежетали. Воспользовавшись этим временем, Черный легион подходил все ближе и ближе. Чжун Пэн был, словно сумасшедший, он поднял свой меч и сердито крикнул солдатам: «Убить! Убить! Пристрелить ее! Смерть ей!»

Чу Цяо услышала, как кто-то из Черного легиона крикнул: «“Прыгай!»

Она даже не подумал, просто отпустила руку, и ее тело быстро опустилось в туман, плотный строй стрел, пронесся над ее головой, и ей стало холодно от их убийственной ауры. Невесомый ветер, казалось, разрывал ее легкие на части, ей было очень трудно дышать. Земля становилась все ближе и ближе, и она знала, что скоро сможет увидеть, сколько камней и травы было на этой земле. Плоть и кровь солдата до этого были похожа на яркий мазок кисти, но теперь Чу Цяо могла видеть, как она будет выглядеть, если упадет.

Но она не боялась, в ее сердце жила вера, которая поддерживала ее, позволившая без колебаний принять это решение. Она была даже полна радости, великого и неконтролируемого счастья, на самом деле переполнявшего ее. В этот момент жизни и смерти она полностью потеряла свой страх и беспокойство, как ребенок, который вернулся домой, и счастливо смеялся!

Лошадь дико хрипит, и стук копыт подобен грому!

Черный плащ мужчины развевался на ветру, всадник успел. Мужчина протянул руки и обнял ее за талию. Конь опустился на колени, но человек крепко и неуклонно обнимал стройную тень!

Под кроваво-красным закатом две руки были крепко сжаты. Мужчина посадил ее перед собой, а затем прошептал коню: «Хэйфэн, встань!»

Черная, как смоль, лошадь, казалось, была одухотворенным животным, и вскочила. Воины под черными флагами позади них кричали в унисон, их голоса были ликующими, как огромная черная волна, войска наступали!

«Ачу».

Мужчина опустил голову, он все еще выглядел так же, как раньше, когда они расстались, но она была тоньше, в ней появилось что-то другое, но они оба, казалось, вернулись к жизни. Это было много лет назад, на охотничьих угодьях за городом Чаньань, на берегу озера Чишуй на фестивале фонарей Шанъюань, и за скалой особняка Юйвень, у этого простого улыбающегося мальчика была волшебная аура.

Свободный, раскованный и бесстрашный, с твердой уверенностью в будущем.

Сбежав из Чаньаня, ястреб, наконец, расправил крылья, и больше не было оков, которые могли бы помешать ему летать. Перед ним был весь мир и он, наконец, свободен.

«Янь Сюнь».

Чу Цяо улыбнулась, от всей души, счастливая она крепко держала его за руку, чувствуя, что ее кровь, казалось, неистово бурлит. Его лицо побледнело, очевидно, уже давно пребывая на холодном ветру, и он явно устал. Но выражение его лица все еще такое знакомое. Это тот человек, с которым она сражалась бок о бок в течение восьми лет, и который никогда не предавал ее. Это тот человек, который терпел унижение в течение восьми лет и никогда не бросал ее. Это тот человек, которому она отдала почти все и никогда не жалела об этом.

В момент жизни и смерти, кому вы можете полностью доверять?

Чу Цяо улыбнулась, затем раскрыла объятия и крепко обняла Янь Сюня. Она улыбалась, но слезы текли по ее лицу, падая на холодные доспехи мужчины и смягчая его твердое сердце. Сколько раз она выживала, вставая из мертвых, сколько раз она переносила бремя унижения, и сколько раз ее притесняли, но она никогда не чувствовала тяжести своего выбора и никогда не сдавалась, потому что знала, что никогда не будет одна. В самые отчаянные моменты этот человек всегда встанет перед ней и защитит ее от ветра и дождя, будет сражаться бок о бок с ней и никогда не сдастся.

Янь Сюнь потерся подбородком о ее волосы, его голос был все таким же спокойным и умиротворенным, как всегда, но в нем, казалось, кипели скрытые эмоции, рвущиеся наружу: «Я здесь».

Внезапно услышав плохие новости, он бросил все дела и поскакал в этот город за тысячи миль. Ведя солдат через горы и горы, пользуясь стратегией “хитрого кролика”, не оставляя ни малейшего следа. За восемь дней он установил рекорд по пересечению местности и создал новый военный миф. Тысячи лошадей скакали галопом, захватили Сюнгуань и прорвались через вражеский лагерь. Было много трудностей и поворотов, но, когда он увидел ее, он просто легко сказал: «Я здесь».

После процветания и возвращения к простоте между ними никогда не возникнет необходимости говорить больше.

«Ачу, мы сражаемся бок о бок».

Янь Сюнь гордо поднял голову и посмотрел на дрожащего сержанта Бянь Тана. Чу Цяо, сидя перед ним, подняла голову. В уголках ее глаз все еще блестели слезы, но это не повредило ее красоте.

Девушка потрясла острым клинком в руке, указала на центральную армию и громко сказала: «Хорошо, пусть эти малыши увидят железную кавалерию Янбэйя!»

Глаза Чжун Пэна дернулись. Он поспешно вгляделся в толпу дворян, но не увидел тех глаз, которые хотел. Он хотел покончить с собой в отчаянии.

В этот момент на далеком севере внезапно раздался грохот копыт, и кроваво-красный боевой флаг династии Тан развернулся под небом. Ведущий их в бой был одет в серебряные доспехи и вел 50 000 солдат-волков.

«Ли Се здесь! Всем заговорщикам и мятежникам нет прощения за убийство!»

Осенний ветер шелестел и проносился по пустынной земле, и армия Бянь Тана была полностью в смятении. В этот момент Ли Се и Янь Сюнь одновременно согнули свои луки, и стрелы указывали прямо на Чжун Пэна, который возглавил это восстание. В одно мгновение стрелы взлетели в воздух. Мужчина яростно пытался отбить их мечом. Он услышал только два приглушенных звука, и два кровавых цветка взорвались у него на груди одновременно.

Чжун Пэн отшатнулся, как будто хотел убежать, но в то же время железные ворота позади него распахнулись, и человек в голубом одеяние вышел вперед. Свет меча вспыхнул, и со свистом он перерезал генералу горло!

Брызнула кровь, предатель издал громкий крик и тяжело рухнул на землю!

Поднялись дым и пыль, брызнула кровь, а заходящее солнце стало красным, как будто из него вот-вот польется алый поток крови.

Пустошь подобна железу, а горы подобны крови. Чу Цяо склонилась в объятиях Янь Сюня, глядя на возвышающийся императорский мавзолей Мэйшань, бесконечную равнину, бескрайние просторы печальных сорняков, военную форму Ли Се и летающую одежду Юйвень Юэ. Она так устала.

Небо было полно красных облаков, и над мертвой пустошью медленно дул только вечный ветер.

__________________________________________________________

Примечание:

* — Ракшасы — демоны-людоеды и злые духи в индуизме и буддизме, ракшасы женского пола называются ракшаси.

Глава 127.1: Возвращение Чу Цяо и Янь Сюня

Дорога на Янбэй.

Ранним утром восьмого сентября 775 года на равнине Наньцю дул сильный ветер, и бескрайняя сухая трава колыхалась под ветром, как золотое море, небо и земля были бледными, насколько хватало глаз, и только одно мертвое дерево виднелось на горизонте. Самый большой пик в Наньцю, пик Хэ Цифэн, виднелся лишь только серой линией, на рассвете, окутанный густым туманом, он был похож на спящего льва.

Ли Се был одет в ярко-желтый плащ, за ним следовала его свита, он демонстрировал редкое королевское достоинство. Он сидел на своем коне, волосы на висках, немного растрепанные ветром, то и дело падали ему на лицо, мешая. Он нетерпеливо провел по ним рукой, указал на дворцовых стражников, стоявших сразу за ним, и сказал: «Вы все идите, сядьте на лошадей, встаньте вон там и заслоняйте меня от ветра».

Лу Юньси нахмурился и сказал с горечью: «Ваше Высочество, армия Яньбэйя наблюдает за нами».

«И что?»

Ли Се поднял брови и продолжил говорить все тем же ленивым тоном: «Какое имеет значение, наблюдает ли армия Яньбэйя или нет, я велю вам идти и встать?»

Травмы Ти Ю еще не полностью зажили, и его плечо все еще было перевязано тканью, но это не повлияло на его, казалось бы, глупые, но острые нервные реплики. Командующий дворцовой стражей нетерпеливо закатил глаза и сказал хриплым голосом: «Ваше Высочество, принц Янь прямо перед вами, так что успокойтесь».

Лу Юньси вмешался: «Мы прибыли сюда тайно, нас так мало. Не надо провоцировать Янь Сюня».

«Это действительно странно, о чем ты вообще говоришь? Я лишь попросил вас встать чуть ближе к краю, чтобы ветер южных варваров не дул на мою кожу, какое отношение это имеет к Янь Шицзы?»

Сунь Ди слегка проворчал в плохом настроении: «Вы просите нас отойти, чтобы мы не мешали вам говорить сладкие речи, верно?»

«А? Что? Вы так думаете? Разве я похож на человека, который так безрассуден?»

Глаза нескольких человек одновременно переглянулись, и в этих глазах было ясно написано: Очень похож.

«Ваше Высочество, госпожа Чу идет к нам».

Дворцовый стражник вдруг протянул руку и заговорил, и когда Ли Се услышал это, он быстро повернул голову и сказал: «Идите, идите, идите! Тот, кто не уйдет, будет снова оштрафован на полгода».

Как только он произнес это, всех как ветром сдуло. Подъехавшая Чу Цяо, торопливо натянула поводья и подозрительно спросила: «Что они делают? Куда так торопятся?»

«Они съели что-то плохое и ищут, где можно облегчиться».

Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Ли Се, спасибо тебе».

Ли Се поднял брови, а в его узких, как у лисы, глазах появился слабый блеск: «За что ты меня благодаришь?»

«Спасибо, что помогал мне все это время, спасибо, что не воспользовался затруднительным положением других, и спасибо, что в это время сохранил нейтралитет и не бросал камни в Яньбэй».

Ли Се вытянул палец и потряс им: «А я должен поблагодарить тебя за то, что произошло в Мэйшане. Хотя мы подготовились, но, если бы не ты, солдаты, скорее всего, взбунтовались бы. Как только они встали бы на путь мятежа и подняли бы военный флаг, Чжун Пэн взял бы под контроль армию, и в то время, даже если бы я прибыл, было бы трудно контролировать армию, которая уже решила сражаться спиной к реке*. Но это дело Бянь Тана, так что это не имеет никакого отношения к тебе. Что касается войны с Яньбэйем, тебе не нужно беспокоиться об этом. На данный момент, абсолютно точно, что война не выгодна Бянь Тану, даже если бы не было тебя, я не был бы настолько глуп, чтобы пойти на поводу у императора Вэй, ха-ха. К тому же я всегда был человеком, который выступал за мир, кровь и плоть летят повсюду на поле боя, а я не хочу запачкать мой халат».

Чу Цяо рассмеялась и не стала спорить, сказав: «Ну, раз мы с тобой ничего друг другу не должны, то значит не обязаны проявлять милосердие, когда встретимся в бою в будущем».

«Так не пойдет». Некий принц внезапно изменился в лице и начал загибать пальцы: «Ты так долго жила у меня, ела мою еду, жила в моем доме, носила мою одежду, играла со мной, ты не только прогнала двух моих потенциальных невест одну за другой, но и заставила моих жен враждовать друг с другом. Это бесчисленные потери имущества, финансовые потери, душевные потери, супружеские разногласия, распады семей и так далее, мы должны … мы должны будем урегулировать каждый из этих вопросов. Мы все взрослые люди, и я думаю, что ты открыта и честна в ведении дел, поэтому я уверен, что ты не откажешься от своего долга. В будущем я пошлю кого-нибудь в Яньбэй, чтобы передать тебе список моих претензий. В Янбэйе ты тоже не богата, поэтому сделаем так, ты будешь наказана. Через пять лет, если ты увидишь мое знамя на поле боя, то сразу же развернешься и уйдешь. Этот парень Янь Сюнь такой свирепый. Я бы не осмелился с ним встретиться, вдруг он меня укусит?»

С сильным «хлопком» Чу Цяо ударила кулаком по плечу Ли Се, и тот закричал: «Ах! Цяо Цяо, разве ты не можешь демонстрировать свои чувства по-другому?»

Уголки рта Чу Цяо поднялись вверх в теплой улыбке. Она знала, что, говоря эти слова, Ли Се имел в виду, что в течение пяти лет Бянь Тан не будет использовать войска против Янбэйя даже под давлением Великой Вэй. А через пять лет Янбэй должен был успеть нарастить собственную мощь, и к тому времени даже войска Великой Вэй вряд ли смогут с абсолютной уверенностью напасть на Янбэй.

У Чу Цзяо защипало в носу, а голос был немного сдавленным, но она все же улыбнулась и сказала: «Прекрасно, но … не мог бы ты составить список и перевести его в наличные и серебро, чтобы узнать, сколько я тебе должна».

«Эй», — вздохнул Ли Се, слегка наклонил голову, но кончики его губ были подняты вверх, а глаза, спокойно смотрящие на нее, светились глубоким светом, — «Я говорил о долге в основном для того, чтобы не дать тебе забыть меня. Ты не можешь остаться рядом со мной, и я не смогу часто видеть тебя. Но разве долгие годы одиночества, эти пульсирующие времена, боль моей бесконечной тоски можно измерить деньгами?»

Подул сильный порыв ветра и встрепенул большое количество засохшей травы на земле. Одежда на мужчине развевалась, брови и глаза были, как вода, а выражение лица несло на себе отпечаток опустошения и одиночества. Он приподнял уголки губ и слабо улыбнулся, беспомощной и горькой улыбкой, слегка покачивая головой, словно смеясь над собой.

Чу Цяо растерялась на мгновение, ее глаза были похожи на расплавленную сталь при встрече с холодной водой. Она хотела что-то сказать, но не знала, с чего начать.

«Ха-ха!»

Ли Се вдруг указал одной рукой на Чу Цяо, а другой прикрыл живот, чуть не свалившись с лошади: «Посмотри на выражение своего лица, Цяо Цяо, неужели ты думаешь, что я настолько потерял голову, как тот парень Юйвень Юэ?»

Чу Цяо была в ярости от того, что он ее дразнил, и замахнулась кулаком, чтобы ударить его. Ли Се ловко увернулся и самодовольно сказал: «Если я буду каждый раз позволять тебе побеждать, не будет ли это слишком унизительно для меня, как для наследного принца?»

«Ах ты …!»

Ли Се засмеялся и сказал: «Ты не можешь быть слишком самоуверенной, этому парню Янь Сюню не повезло, он общается с тобой с самого детства и, вероятно, чувствует, что в целом мире нет другой женщины, кроме тебя. А Юйвень Юэ еще глупее, наверное, он привык всю жизнь видеть много покорных, красивых, зрелых женщин, и был удивлен, когда перед ним появился такой сухарь, как ты, и он принял тебя за сокровище. Неужели ты думала, что я буду таким же, как эти двое, ха-ха!?»

Чу Цяо сердито сказала: «Ты все еще продолжаешь говорить?»

«Больше не буду, больше не буду, Цяо Цяо, я хочу спросить тебя кое о чем, это очень важно, ты должна ответить мне честно». Ли Се изменился в лице быстрее, чем перелистываешь страницы в книге, сразу заговорив с серьезным выражением.

Видя его серьезность, Чу Цяо также ответила глубоким голосом: «Давай, спрашивай, я расскажу тебе все, что смогу».

«Заметь, ты сама это сказала».

«Да, я так сказала, давай спрашивай».

«Это … это … я хотел спросить ……» Ли Се загадочно посмотрел из стороны в сторону, затем сказал, нахмурившись: «Я хочу спросить ……»

«Что именно ты хочешь спросить?» Видя, как он неуверен, Чу Цяо втайне задалась вопросом: Ли Се никогда не вел себя так раньше, что именно он хотел спросить, может быть, он хотел спросить о военных планах Янбэйя? Или о военной стратегии на следующую битву?

«Я хочу спросить ……» Ли Се слегка дернул ртом и вдруг громко выпалил: «Я хочу спросить, является ли Янь Сюнь все еще девственником!»

«Ли Се! Ты ищешь смерти!»

«Эй? Ладно, не хочешь говорить, не говори, нужно ли так сердиться?»

«Я думаю, ты действительно нарываешься, чтобы тебя сегодня побили!»

«Ах! Цзяо Цзяо, успокойся, успокойся, я не хотел ничего плохого! Ааа! Сунь Ди! Ти Ю, защитите меня! Защитите будущего императора!»

Тут же раздались крики, как будто забивали свиней, достойнейший голос будущего императора Великого Тана разнесся далеко по пустоши, но, к сожалению, никто из его стражи не пришел ему на помощь. Во главе с Сунь Ди группа самых элитных дворцовых стражников империи присела на земляном откосе и с энтузиазмом принялась за недопустимые с точки зрения закона махинации.

«Давайте, давайте, делаем ставки, держу пари, что Его Высочество не посмеет сопротивляться, и ставлю на это десять таэлей».

Молодой человек лет двадцати с небольшим сказал в недоумении: «Его Высочество не может оказаться в такой смущающей ситуации, не правда ли? Как унизительно быть избитым женщиной. Держу пари, Его Высочество рассердится, ставлю десять таэлей».

Все вдруг сочувственно посмотрели на него, и Лу Юньси спросил: «Ты здесь новенький, не так ли? Не был в имперской столице раньше?»

«Да», — сказал молодой солдат с праведным выражением на лице, на первый взгляд, он выглядел как верный воин империи, и его молодые глаза были невероятно живыми, когда он сказал, — «я командир отряда седьмой колонны пятой бригады тридцатой армии Северного Шу. Его Высочество повысил меня в должности, потому что я не присоединился к восстанию и вовремя сообщил информацию вышестоящему, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь обо мне в будущем».

«Нет проблем, раз мы носим одинаковую форму, то отныне мы братья». Ти Ю весело сказал: «Чтобы поддержать тебя, я решил поставить на то, что Его Высочество не осмелится дать отпор, так что в случае победы ты сможешь выиграть больше».

«Да, жизнь в императорской столице обходится дорого, брат, мы тоже тебя поддержим».

Дворцовые стражники один за другим клали свое серебро на сторону Сунь Ди, праведно разглагольствуя: Мы практически даем тебе деньги просто так, парень, постарайся и внеси свой вклад в эту сплоченную команду!

…….

__________________________________________________

Примечание:

* — сражаться спиной к реке – обр.выражение — биться не на жизнь, а на смерть; победа или смерть.

Перевод: Флоренс

Глава 127.2: Возвращение Чу Цяо и Янь Сюня

Завывал северный ветер, пустошь была осыпана золотом, утренний ветерок был прохладным и поднял плащи обоих людей, обдав их холодом.

«Ну, я не буду тебя провожать, счастливого пути».

Чу Цяо кивнула и сказала: «Ты тоже будь осторожен, я всегда чувствовала, что эти несколько инцидентов не так просты, двор Бянь Тана нестабилен, кто-то прячется намного глубже, кроме того, эти твои старые министры не так глупы, как кажутся, тебе следует быть более осторожным».

«Не беспокойся, кто посмеет со мной шутить, я совершу набег на их дома и украду их невесток».

Чу Цяо рассмеялась: «Ну, ни одного серьезного слова».

Ли Се усмехнулся уголком своих распухших губ, его глаза сузились в щелки: «В жизни и так слишком много забот, так что, если постоянно держать на лице серьезный вид, разве это не будет слишком скучно? Цяо Цяо, я тоже хочу посоветовать тебе, не нужно быть слишком одержимой некоторыми вещами, просто смирись с этим, закрой на это глаза, научись приспосабливаться и успокаиваться, ты слишком устала, чтобы наслаждаться жизнью, потому что тебе нравится тащить все эти неприятные вещи на своих плечах. Но ты всегда должна помнить, что ты — женщина, и под небом есть много важных вещей, помимо твоей веры и твоих убеждений».

Ли Се редко говорил подобные слова, поэтому Чу Цяо бессознательно спросила: «Какие важные вещи?»

Ли Се щелкнул пальцами и сказал: «Например, ходить по магазинам, покупать одежду, возиться с румянами и пудрой, слушать музыку, наносить макияж, проводить долгие ночи в поисках здорового досуга, чтобы обогатить свою жизнь, пока не стало слишком поздно, эй? Что ты делаешь, я говорю тебе это на полном серьезе».

«Из собачьей пасти не жди слоновой кости*!» — выплюнула Чу Цзяо.

Ли Се рассмеялся: «Это все твоя вина, мы прощались уже более десяти раз, но ты все еще не уходишь, ты просто остаешься здесь и слушаешь мой бред, почему? Может потому, что уже скучаешь по мне?»

«Да, пошел ты! Мне просто хочется постоять здесь еще немного и подольше посмотреть на пейзажи Бянь Тана, разве я не могу это сделать?»

«Да, кто сказал, что не можешь? Ты только смотри хорошенько». Ли Се улыбнулся, как лиса, и вызывающе посмотрел на Чу Цяо, больше не говоря ни слова, что было крайне нехарактерно для него.

Чу Цяо прикусила нижнюю губу, ее брови хмурились все сильнее и сильнее.

«Воздух в Бянь Тане такой приятный».

«Неужели? Я слышал, что воздух в северном Янь чище, там снег скапливается круглый год».

«Ты решил жениться на принцессе Великой Вэй?»

«Двум странам еще предстоит обсудить этот вопрос, я уже передал распоряжение своим подчиненным. Учитывая предыдущие инциденты, мы решили на этот раз попросить известных мастеров фэн-шуй двух государств изучить фэн-шуй и рассчитать национальные судьбы двух государств, начиная с восьми поколений и с места захоронения матери принцессы Великой Вэй, пройдя путь до наших дат рождения, а затем проголосуем по этому вопросу коллективно. По моим расчетам, мы сможем закончить обсуждение где-то через три-пять лет, к тому времени, когда обсуждение закончится, принцесса будет уже слишком стара, чтобы выйти замуж».

«Ты слишком вреден, ты специально задерживаешь свадьбу принцессы».

«Как ты можешь так говорить? Я же думаю о процветании обоих государств».

«Куда делась Юань Чуньер?»

«Я не знаю, Великая Вэй подобрала ее, но она не вернулась в город Чжэньхуан, вероятно, ее отослали».

«Оправился ли ты от полученной ранее травмы? Все ли в порядке?»

«Ничего серьезного, если бы ты не избила меня только что, она зажила бы быстрее».

«Твоя прическа сегодня хорошо выглядит».

«Да, ее всю сдуло ветром, как она может хорошо выглядеть».

«Твоя одежда сегодня тоже выглядит красиво, из какого она материала?»

«Дворцовая вуаль, ты носила ее когда-то».

«Твой пояс тоже очень красивый, это нефритовый гелиотроп?»

«Нет, ты что-то не то видишь, это просто камень, я подобрал его у реки, я проиграл пари Ти Ю, а когда у меня не было денег, чтобы заплатить долг, он снял нефрит с моего пояса».

«От тебя также очень хорошо пахнет, это секретные благовония?»

«Нет, вообще-то у меня было похмелье до того, как я приехал сюда, потом Сунь Ди вырвало на меня, и у меня не было времени переодеться, когда я прибыл сюда».

«Ты ведь потом вернешься в Тан Цзин?»

«У меня нет намерения ехать с тобой в Яньбэй».

«Как он?»

«Очень хорошо, уже вернулся».

В пустыне внезапно поднялся ветер, и лицо Чу Цяо стало каким-то немного холодным, она спокойно сидела на лошади, не разговаривая в течение долгого времени.

Ли Се посмотрел на нее, все это время сохраняя нежную улыбку, как будто до этого они обсуждали погоду, одежду или что-то несущественное.

«Ли Се, ты думаешь, что я бесстыжая».

Ли Се слабо улыбнулся: «Я обладаю тремя тысячами красавиц, и у меня было бесчисленное количество женщин, так кто из нас более бесстыден?»

Чу Цяо покачала головой: «Это не одно и то же».

«Цяо Цяо, не думай слишком много». Ли Се вдруг протянул руку и нежно похлопал ее по плечу: «И не нужно чувствовать себя виноватой, он очень умный человек, и у него все будет хорошо».

«Будем надеяться». Чу Цяо горько улыбнулась: «Когда он ушел?»

«В ту ночь, когда вы с Янь Сюнем покинули императорский мавзолей, он увел своих людей обратно в Великую Вэй, даже не предупредив меня».

«Вы хорошо знаете друг друга?»

«Не совсем, я знал его раньше очень хорошо, но с тех пор прошло много времени».

Чу Цяо опустила голову и замолчала, Ли Се улыбнулся и спросил: «Цяо Цяо, колеблется ли твое сердце?»

Чу Цяо подняла голову, ее улыбка была очень слабой, она сказала: «Если я скажу «нет», ты мне поверишь?»

«Я верю в это». Ли Се кивнул головой и улыбнулся.

Голос Чу Цяо внезапно понизился, и она сказала серьезным тоном: «Я ему многим обязана, и, возможно, у меня никогда не будет возможности отплатить ему, я боюсь, что семья обвинит его в этом деле, и еще я не люблю быть обязанной людям».

«Если ты действительно не хочешь быть кому-то обязанной, тогда не встречайтесь в будущем, и даже если ты знаешь, что с другим человеком что-то не так, не обращай на это внимания. Я верю, что он спокойно справится со всем без твоей помощи и заботы. Есть некоторые услуги, которые невозможно вернуть, и чем больше ты будешь пытаться разобраться с ними, тем более запутанными они станут».

Чу Цяо замерла и подняла голову, увидев тонкую, как слабый туман, улыбку Ли Се, она кивнула и сказала: «Ты прав».

«Цяо Цяо, ситуация на севере Янь непредсказуема и сложна, я же буду далеко в Бянь Тане, поэтому не могу связаться с тобой, так что тебе самой следует быть осторожнее».

Чу Цяо улыбнулась: «Большое спасибо, не волнуйся, к тому же я не одна, рядом еще есть Янь Сюнь».

Ли Се на мгновение опешил, а затем спонтанно улыбнулся: «Я такой глупый, ты женщина, которая выходит замуж, так зачем же я все еще предлагаю тебе свою заботу?»

Он покачал головой, а затем сказал с серьезным лицом: «Ну, дай мне знать, когда ты выйдешь замуж, и я пришлю тебе большой подарок».

«Ха-ха, это точно, ты такой богатый, тебе придется подарить мне большой красный конверт, убежать не получится!»

«Эй, эй! Это же грабеж средь бела дня, я беден, и того небольшого жалованья, которое отец дает мне каждый месяц, мне даже не хватает, чтобы выпить цветочное вино в «Пьяном Фениксе»».

Девушка сказала: «Давай, заливай».

Подул ветер, солнце медленно поднялось из-за горизонта, туман на лугу постепенно рассеялся, Ли Се указал на армию Янбэйя и сказал: «Поторопись и уходи, иначе потом Янь Шицзы разрубит меня своим мечом, если забеспокоится».

Чу Цяо поджала губы, ранний утренний свет озарил ее лицо легким золотистым сиянием, она тихо улыбнулась и очень искренне сказала: «Ли Се, спасибо, я ухожу».

Чу Цяо только собирался потянуть поводья своей лошади, как вдруг перед ней внезапно протянулась рука, и лицо мужчины показалось ей немного странным, с немного иными чувствами, чем обычно. Чу Цяо слегка подняла брови: «Есть еще что-нибудь?»

«О, ничего», — Ли Се покачал головой в трансе и слегка улыбнулся, — «Если в один прекрасный день Янь Шицзы, став просвещенным, вдруг больше не сможет смотреть на тебя со своими тремя женами и четырьмя наложницами, ты всегда можешь приехать ко мне, чтобы заработать на кусок хлеба».

Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Такой день не наступит».

Она протянула руку и сделала ребром ладони жест по своей шеи: «Если он посмеет сделать это, я сначала прикончу этих женщин, потом прикончу его, потом объявлю себя королевой и завладею его имуществом!»

Ли Се заговорил первым, похлопывая себя по груди с испуганным видом: «Какая злобная женщина».

«Я ухожу!»

«Давай, давай, поторапливайся! Если мы не уйдем сейчас, то скоро стемнеет».

Чу Цяо рассмеялась, затем, потянув за поводья, тронула лошадь, и последняя, фыркнув, сразу же ускакала прочь.

«Цяо Цяо! Будь осторожнее во всем, не доверяй людям так легко!»

Девушка замахала руками и закричала: «Хватит ворчать!»

«Ешь больше мяса, девочка, ты такая худая, что у людей животы сводит!»

На равнине Наньцю внезапно поднялся ветер, птицы в небе затрепетали крыльями и заметались по небосводу, солнце наконец полностью вышло из-за горизонта, а женская фигура скрылась в черноте вдали.

Армия Янбэйя спокойно выстроилась, человек в черных одеждах сидел прямо на своем коне, довольно далеко, но все еще можно было почувствовать холодную ауру тела этого человека, как от меча со сломанным лезвием.

«Хоть у тебя и каменное лицо, но зато твоя жизнь довольно хороша».

Какой-то осторожный человек что-то негромко пробормотал, затем сердито обернулся и глубоко вдохнул, ветер трепал растрепанные волосы на его лбу, его халат танцевал на ветру, как извивающийся воздушный змей.

Я надеюсь, что ты выбрала путь, который тебе подходит.

С громким криком Ли Се ударил кнутом по попоне своего коня и, не оглядываясь, устремился вперед, опережая остальных.

Сунь Ди и остальные были поражены, поспешно собрали серебро на земле и, взобравшись на лошадей, погнались за ним.

«Ваше Высочество! Подождите минутку!»

«Почему Его Высочество убегает один? Почему вы так быстро убегаете?»

Лу Юньси выругался: «Как глупо! Разве вы не слышали последние слова Его Высочества только что? Если мы не убежим, то дождемся, что нас разорвет на куски армия Яньбэйя?»

«А? Правильно! Все, бегите!»

«Ну давай же, скорее!»

……

Чу Цяо вернулась к Янь Сюню и остановила свою лошадь. Мужчина был одет в длинный черный халат, его брови-мечи уперлись в виски, он слегка нахмурился, его лицо было трудно прочитать, прищурив глаза, он смотрел в том направлении, куда ушел Ли Се, но все, что он мог видеть, это тускло освещенное облако пыли, его тихий голос медленно произнес: «Что последнее он крикнул только что?»

Чу Цяо внезапно смутилась, ее лицо покраснело, и она прикинулась дурочкой: «А? Я не поняла, поскольку не расслышала отчетливо».

Надеешься уйти от ответа?

«Почему вы так долго говорили? Ты хорошо его знаешь?»

Поскольку она долгое время провела кое с кем, ее умение обходить острые углы стало более совершенным. «Не слишком хорошо, мы просто обсудили перспективы сотрудничества между двумя странами и прикинули планы на будущее».

К сожалению, принца Яньбэйя было не так-то легко обмануть. Мужчина холодно хмыкнул, развернул своего коня, махнул рукой группе людей, и последняя немедленно отправилась в путь, затем он сказал: «Расскажите мне все, что случилось с тобой, пока ты была там, большое или маленькое, неважно, никаких тайн».

«А?» Чу Цяо сразу почувствовала неуверенность в себе, она пришпорила коня и последовала за Янь Сюнем, сказав: «Но это долгая история».

«Все в порядке», — Янь Сюнь повернул голову и мягко улыбнулся, но это уже не был тот доброжелательный тон, который царил в городе Чжэньхуан, в нем было что-то неуловимо хитрое: «Мы сейчас далеко от Яньбэйя, у нас есть много времени, чтобы поговорить по дороге».

«Янь Сюнь», — внезапно выпалила Чу Цяо, — «почему я чувствую, что на этот раз ты немного другой?»

«Разве?» Он невозмутимо пожал плечами: «Может это потому, что я узнал, что кто-то пытается у меня что-то украсть, и, похоже, эта вещь довольно нарасхват, так что, если я не буду присматривать за ней, есть большая вероятность, что я потеряю все свои деньги».

«А? Так ли это? Кто посмеет у тебя что-то отнять? Это возмутительно!» Чу Цяо мгновенно сделала невежественное лицо в праведном негодовании.

«Хе-хе, ты тоже так думаешь». Янь Сюнь рассмеялся, затем торжественно кивнул головой: «Да, это уже слишком, я охранял железное дерево более десяти лет, и когда оно расцвело**, как его может сорвать кто-то другой? Хотя цветы не так хороши и не так изящны, как другие цветы, но, в конце концов, они были со мной так долго. Даже к стульчаку можно испытывать чувства, если используешь его долгое время, а я человек, который ценит дружбу, разве это не ужасно, что кто-то пытается украсть это?»

Чу Цяо покраснела и закричала: «Эй! Янь Сюнь, ты зашел слишком далеко, как ты смеешь сравнивать меня со стульчаком!»

«Ха-ха!» Ловкие руки Янь Сюня протянулись и подхватили Чу Цяо за талию, проворным движением он перенес ее с коня и усадил перед собой. Улыбаясь, он обхватил ее за талию и прошептал: «Кто бы ни посмел украсть у меня тебя, я осмелюсь сражаться с ним до смерти».

Его голос был мягким, его дыхание тихо коснулось белой шеи Чу Цяо, от которого по ее коже побежали мурашки.

«Не волнуйся, никто не украдет его у тебя, и этот твой цветок прекрасно знает, где он должен цвести».

Свистел ветер, раздувая золотое знамя охоты и переворачивая его над головой, Чу Цяо обняла Янь Сюня, и все ее заботы и тревоги мгновенно исчезли сами собой. Ли Се был прав, у человека была только одна пара ног, и раз уж он решил идти на запад, то для него уже не имело значения, какой пейзаж открывался по дороге на север, идет ли там дождь или дует ветер.

Она была счастлива, что на этот раз увидела совсем другого Янь Сюня, не подавленного сына в городе Чжэньхуан, не человека, запертого в клетке, полного ненависти, не маньяка, который выбежал из города Чжэньхуан с красным убийственным взглядом, он был теплым и даже легкомысленным, как будто тот молодой человек из прошлых лет, стоящий на берегу озера Чишуй, но уже с мужскими чертами лица, вернулся к жизни.

Покинув смертельную клетку Чжэньхуана, никто из них уже не был прежним.

Солнце было ослепительно ярким и золотисто-желтым, а над строем парили два орла, это были боевые орлы с огромными крыльями, свистящими в полете.

«Но!»

Янь Сюнь внезапно ударил кнутом по крупу боевого коня, и последний мгновенно взвился на дыбы, а армия позади него взревела и понеслась галопом, а желтая пыль клубилась и поднималась высоко позади них.

«А Чу!»

Ветер был настолько сильным, что даже когда они были близко, им все равно приходилось громко кричать, чтобы услышать друг друга.

Пытаясь повернуть голову назад, Чу Цяо крикнула: «Что ты сказал?»

«Я отвезу тебя домой!»

Рука мужчины, державшая хлыст, была поднята вверх и указала на горизонт в северо-западном направлении, его глаза были острыми: «Назад в наше собственное царство!»

__________________________________________________

Примечание:

* — из собачьей пасти не жди слоновой кости – обр.выражение — не жди доброго слова от плохого человека;

** — на железном дереве распустятся цветы – обр.выражение — долго ждать чего-либо хорошего.

Перевод: Флоренс

Легенда о Чу Цяо: агенте принцессе 11-го подразделения

Навигация по записям

Предыдущая

Следующая

Размер шрифта:

Глава 128.1: Современные военные теории

Это прекрасная земля!

Небо голубое и чистое, в воздухе веет ветром свободы, небо высокое и далекое, длинный белоснежный орел взмахивает крыльями и парит над головой, резко крича. Высокие травы простирались далеко вдаль насколько хватает глаз, ветер холодный и резкий, поднимал меховые плащи воинов, и их тяжелые доспехи с хрустом бились о ножны. Вдалеке находился перевал Бэйшо, первый военный оплот Яньбэй, ворота в Яньбэй с восточного материка. Высокий город был похож на безмолвного дракона, тихо свернувшегося на краю горизонта.

Перед перевалом Бэйшо находилось печально известное плато Холэй — земля, где король-лев Яньбэй, Янь Шичэн, повел своих сыновей на смерть против армии Великой Вэй, и в итоге все они погибли вместе с землей Яньбэй. Огромные просторы плато Холэй покрыты красными цветами огненного облака, которые, как говорят, используют гниющую плоть в качестве почвы, часто встречаются только на кладбищах и на братских могилах, чем больше крови и плоти там скопилось, тем ярче распускаются цветы. Но после той великой битвы цветок огненного облака на плато Холэй цвел девять лет, краснея каждый год, независимо от времени года.

На мгновение Чу Цяо показалось, что она видит картину кровопролитной и трагической войны многолетней давности.

Железные всадники на огромном поле, над которым зависли облака, похожие на кровь, повсюду развевающиеся на ветру флаги, в бескрайнем море травы, в этой безграничной зеленой обители, на фоне возвышающихся снежных вершин одиноких гор, в бесконечном море крови и земли, везде блеск мечей и кровожадный рев. Воины, облаченные в боевые доспехи, умирали в каждом уголке земли Янбэй, женщины и дети, берущие в руки оружие, чтобы защитить свою страну, везде звучал скорбный плач и повсюду была слышна величественная мелодия Янбэйя. Целое поколение умерло, но их глаза не закрылись, их сердца, борющиеся за свободу, никогда не останавливались, их кровь все еще бьется горячо, они превратились в пунцовые цветы, пылающие как кровь на каждой пяди этой земли, напоминая таким образом детям, которые будут заботиться о следующем поколении Янбэй, о священности этой земли, кровью и верностью!

Это прекрасная земля! Каждая травинка, каждое дерево, каждый камень и каждая песчинка здесь — свидетельство бедствий, постигших эту землю, и стойкости ее народа, который после каждого бедствия поднимался на ноги!

Янбэй! Янбэй!

В течение девяти лет слово «Яньбэй» сколько раз она повторяла его в своем сердце. Они с Янь Сюнем терпели унижения и лишения, все ради этого дня, дня возвращения в Яньбэй, и вот теперь она наконец стояла на земле Яньбэй. И сейчас, вдыхая здешний холодный сухой ветер и глядя на стада рогатого скота и лошадей, она вдруг заплакала.

Она всегда была такой сильной, несмотря ни на что, но в этот момент слезы хлынули неудержимым потоком. Она сидела на своем коне, одетая в белоснежный лисий мех, с высоко поднятой головой и прямой спиной. Она не была ни опечалена, ни разочарована, но в ее груди бушевало слишком много сложных эмоций: трепет от исполнения желания ее сердца, усталость от возвращения после сотни сражений, приподнятое настроение от всех этих смешанных чувств. Она знала, что отныне им больше не нужно жить так, что утром не знаешь, что будет вечером, больше не нужно было обдумывать каждый свой шаг, больше не нужно было беспокоиться о том, что они в любой момент могут потерять свою голову, больше не нужно было гадать по глазам окружающих, больше никто не мог убить их по своему желанию, больше никто не мог легко угрожать им, наконец, им больше не нужно просыпаться по очереди и засыпать в страхе, что можешь не проснуться, они наконец-то освободились от участи быть на милости убийц, теперь они встали на ноги и могли постоять за себя!

Янбэй, наконец-то я здесь!

Копыто коня медленно сделало шаг вперед, и мужчина, сидящий верхом и облаченный в черный мех, сдвинул две острые, как мечи, брови.

Он не говорил, просто тихо стоял позади нее, со всей своей армией спокойно наблюдал за ней, наблюдая за ее молчаливым состоянием, наблюдая, как она молчит, как дрожит, как тихо проливает слезы.

В этом мире только он мог понять ее, только он знал, что она чувствовала сейчас, ведь они были одинаковыми, и в тот день, когда он увидел перевал Бэйшо, он тоже был не в силах совладать с собой, хотя и не проливал слез перед народом и армией Яньбэй, но когда он вернулся в свой шатер, как только полог шатра был опущен, из его глаз потекли слезы, тихие, но горячие, обжигая его закаленное годами лицо.

Впервые за девять лет он позволил себе напиться, и в оцепенении ему показалось, что он снова видит своего отца, его большая, широкая рука энергично хлопнула его по плечу, и он рассмеялся: «Эй, мальчик, ты стал почти таким же высоким, как твой старик!»

«Это Бэйшо».

Мужчина направил свою лошадь в ее сторону, он указал пальцем на серый город под лучами заходящего солнца и прошептал спокойным голосом.

Чу Цяо оглянулась, ее глаза сияли, когда она смотрела на Янь Сюня.

Солнце садилось на западе, отбрасывая золотое сияние, мужчина сидел на лошади, его глаза были спокойны, голос ровен, он был одет в черную боевую форму, военный плащ, сапоги для верховой езды, брюки, покрытые черным мехом того же фасона, что и у других солдат. Мужчина выглядел просто и строго, ему было всего двадцать лет, молодой, подтянутый, красивый, с черными глазами, полными внутреннего света, как колодец с водой, глубину которого невозможно увидеть.

Не возраст делает человека старым, старым его делает опыт.

Глядя на него, Чу Цяо вдруг вспомнила юношу, пустившего стрелу наискосок в охотничьем угодье много лет назад, вспомнила молодого Шицзы, которого медленно вели по улицам Чаньаня в легкой одежде, вспомнила сверкающее озеро Чишуй, на берегу которого сидящий юноша смотрит на нее с улыбкой в глазах, и яркую полную луну над его головой, распространяющую сверкающий и дымчатый свет, похожий на туман. А затем она снова подумала о мрачной камере в императорском городе, о холодных снежинках, которые постоянно залетали со стороны внутреннего дворика, о свисте северного ветра за толстой стеной, о двух детских руках, крепко сжимающих друг друга …….

В этот момент, глядя на крепкий силуэт Янь Сюня, Чу Цяо показалось, будто она снова пережила те восемь бурных лет, человек, медленно поднимаясь из грязи и крови, с трудом передвигая ноги, начал свой долгий и трудный путь вперед.

Ветер был таким холодным, и знамя с орлом развевалось над ее головой, плато Яньбэй приветствовало нового хозяина, кровь Чу Цяо постепенно закипала, она почти предвидела это: одна эпоха закончилась, а другая — отсюда начнет свой отчет!

Она была рада, что будет самым непосредственным свидетелем всего этого, ведь она всегда стояла на стороне этого человека, никогда не колеблясь!

Янь Сюнь повернул голову, побудил свою лошадь сделать шаг вперед, слабо улыбнувшись Чу Цяо: «А Чу, добро пожаловать домой».

С неба внезапно донесся протяжный крик орла, а впереди послышался звук копыт большого количества лошадей, и древние ворота города Бэйшо медленно открылись. Янь Сюнь слегка наклонил голову, и, заходящее солнце осветило его лоб, окрасив его в цвет, похожий на свежую кровь

Отряд двинулся, и Чу Цяо мягко пришпорила свою лошадь, отставав от Янь Сюня на длину коня, медленно двинулась вперед.

Пусть история запомнит этот день, первый день октября в 775 году по календарю Бай Цан, тот самый день, когда звук из города Бэйшо потряс весь мир.

Стражники отвели Чу Цяо в роскошно украшенную комнату в резиденции городской стражи. Четыре молодые служанки настороженно стояли на коленях во внутренней комнате, и, увидев, что она вошла, они поспешно вышли вперед, чтобы служить ей.

Бывшая резиденция городских стражников теперь была уполномочена действовать в качестве военного командного пункта города Бэйшо, и как только он вошел в город, Янь Сюнь поспешно удалился, даже не сказав ни слова объяснения. Чиновники и генералы города Бэйшо отнеслись к приезду Чу Цяо лишь с поверхностной вежливостью, не слишком тепло и не слишком холодно, но по их выражениям и разговорам Чу Цяо могла ясно почувствовать напряжение в городе.

Немного освежившись, Чу Цяо сказала А Цзину: «Отведи меня к Его Высочеству».

А Цзин был ошеломлен и быстро сказал: «У вас было долгое путешествие, лучше сначала отдохнуть, сейчас с кухни принесут еду, я прикажу кому-нибудь вскипятить горячую воду для вас ……»

«Если ты сам не можешь принять решение, то можешь сначала пойти и попросить указаний».

А Цзин сразу замолчал, затем кивнул и сказал: «Его Высочество приказал всем следовать указаниям девушки, раз девушка настаивает, пожалуйста, следуйте за мной».

Чу Цяо сняла большой меховой плащ с вешалки и накинула его на плечи, четыре служанки увидели это и бросились вперед, но Чу Цяо мягко махнула рукой и равнодушно сказала: «Я сделаю это сама».

На улице было так ветрено, что Чу Цяо пришлось запахнуть его. Хотя город Бэйшо был известен как город номер один в восточной линии обороны Яньбэй, но надо сказать, что впервые увидев город, Чу Цяо была очень разочарована. Его нельзя было сравнить ни со столичными городами Чаньань и Тан Цзин, ни с важными пограничными городами, такими как Сянъян и Бай Чжи Гуань, но даже небольшие второразрядные города Великой Вэй и Бянь Тана, такие как город Упэн, значительно превосходили город Бэйшо.

Город низкий и древний, пострадавший от многочисленных битв и пожаров, он находился в жалком и полуразрушенном состоянии, и очевидно, за последние восемь лет Великая Вэй не уделяла особого внимания этому бесплодному месту, даже базовый ремонт был минимальным. В нескольких крупных брешах в стенах виднелись следы ремонта, но в качестве материалов использовался в основном дешевый необожжённый кирпич. И уже можно было предвидеть, что в случае настоящего сражения с регулярной армией Великой Вэй такие стены не продержались бы и часа, и одна волна камнеметателей полностью разрушит город.

Кроме того, в городе было очень мало жителей, из первоначальных 300 000 жителей, многие уже тайно покинули город Бэйшо, когда узнали, что Янь Сюнь вернулся в Яньбэй, лучшие из них перебрались во внутренние районы Яньбэйя. Однако большее количество бежало прямо на территорию Великой Вэй. Так что теперь в городе, за исключением нескольких жителей, которые не могли уйти или потеряли возможность уйти, все остальные были войсками Яньбэйя, а длинные улицы были в унылом состоянии, повсюду лежали засохшие листья и высохшая трава.

Это был далеко не тот мирный и надеющийся Яньбэй, который представляла себе Чу Цяо.

Неизбежно, что в ней зародились нотки разочарования. Но вскоре она успокоилась. В конце концов, перед лицом так называемой национальной преданности для большего числа людей на первом месте стояла жизнь их собственных семей. Жители города Бэйшо с территории близкой к Великой Вэй, которую когда-то занимал род Батуха, были в основном купцами, переехавшими с внутренней территории, и не испытывали чувства принадлежности и верности Яньбэйю, хотя раньше они с энтузиазмом желали возвращения рода Янь в Яньбэй, никто не смог бы сохранить прежний пыл под острым клинком Великой Вэй. Эти люди, в конце концов, были обычными людьми, какой лояльности можно было ожидать от них по отношению к армии?

Чу Цяо покачала головой, выбросив эти мысли из головы, и быстро обобщила услышанную по дороге информацию, надеясь, что позже сможет предложить Янь Сюню несколько идей.

В конце концов, в этом, казалось бы, не очень могущественном городе Бейшо господствовали не только они.

«Кто здесь?»

Внезапно раздался холодный, жесткий, низкий голос, и А Цзин остановился, жестом сигнализируя Чу Цяо остановиться, и ответил: «Хэ Цзин, командующий Запретной стражей, просит о встрече с Его Высочеством».

«Сегодняшний пароль».

«Пусть Юань Чэ идет есть дерьмо».

А Цзин сказал это серьезным тоном, Чу Цяо слушала, слегка нахмурившись, она не ожидала, что Янь Сюнь сделает такой пароль, а потом сердечно улыбнулась, он был очень непослушным, и как только он вернулся в Яньбэй, эта его черта медленно раскрылась.

На самом деле Чу Цяо действительно была несправедлива к Янь Сюню. Прямо перед собранием стражники пришли спросить его о сегодняшнем пароле, а в этот момент заместитель генерала пехотного полка Бэйшо представлял разведданные о Великой Вэй, и случайно упомянул, что посол Великой Вэй прибыл сюда, чтобы убедить их сдаться, рассказав, что Юань Чэ, как официальный представитель военной системы Великой Вэй, выступил перед всей нацией в Чаньане, сказав, что народ Великой Вэй – мирная нация, которая на протяжении тысячи лет смотрела на мир с щедрым и любящим сердцем, и сейчас, в ответ на постоянные провокации Яньбэйя, Великая Вэй сохраняет отцовскую терпимость, надеясь, что это заблудшее дитя со временем раскается и вернется в объятия империи. Услышав это, Янь Сюнь презрительно фыркнул и сказал: Пусть Юань Чэ идет есть дерьмо.

Стражники у ворот прислушались и взяли на себя смелость принять эти слова за сегодняшний пароль, и к тому времени, как Янь Сюнь отреагировал, знаменитая фраза распространилась по всему городу.

Охранники у ворот выслушали пароль и спросили номер А Цзина, прежде чем пропустить его, ничуть не смущаясь величием личности А Цзина.

Проходя мимо, Чу Цяо обнаружила, что один из охранников был ей хорошо знаком: он много раз помогал госпоже Юй доставлять сообщения в город Чаньань, сам он был уроженцем императорской столицы и служил охранником в императорском городе, а позже когда Янь Сюнь бежал из Чаньаня, он следовал за ним всю дорогу.

Так приятно было увидеть знакомое лицо, охранник улыбнулся Чу Цяо, показав белые зубы и яркие молодые глаза, и сказал: «Девушка Чу, я так рад вас видеть».

Чу Цяо кивнула и улыбнулась в ответ: «Я тоже. Его Высочество внутри?»

«Да, Его Высочество встречается с генералами».

«Ээ, я вхожу, ты хорошо потрудился».

В глазах солдата мгновенно появился благодарный взгляд, он знал статус Чу Цяо, и было большой честью, что она сказала так много обычному охраннику навроде него. Это действительно была большая честь. Он тут же выпрямился во весь рост, отдал красивое воинское приветствие и звучным голосом воскликнул: «Все ради Яньбэйя!»

Перевод: Флоренс

Глава 128.2: Современные военные теории

Улыбаясь, Чу Цяо вошла, прошла по длинному коридору и подошла к двери самой внутренней комнаты для собраний, где объяснила свое намерение охраннику, охранявшему дверь, последний осторожно постучал в дверь, и через мгновение вернулся, сказав: «Его Высочество приглашает вас войти».

«Большое спасибо».

Дверь приоткрылась, Чу Цяо медленно вошла, и сразу же несколько острых взглядов устремились на нее, в комнате прямоугольный широкий стол заседаний был заполнен генералами Бэйшо, одетыми в черные мундиры, не то что в системе Великой Вэй и Бянь Тана, где великий генерал сидел во время совещания, а остальные генералы стояли по обе стороны. Когда они были в Императорском городе, Янь Сюнь слышал, как Чу Цяо рассказывала о некоторых современных военных системах, и было очевидно, что под влиянием этих современных теорий армия Яньбэйя сегодня повсюду демонстрировала славу передового военного управления.

«А Чу, иди сюда».

Янь Сюнь сидел во главе длинного стола в белых перчатках и манил ее к себе.

Слегка кивнув остальным, Чу Цяо подошла к Янь Сюню.

«Все, позвольте мне торжественно представить вам всем Чу Цяо, которая когда-то бежала из Чаньаня одна с четырьмя тысячами офицеров и солдат, сражаясь с сильнейшими солдатами и генералами Северо-Запада, пересекла девятнадцать провинций и уездов, разбила сорок семь армий союзных императорских армий, и является моим лучшим спутником и товарищем по оружию».

Генералы по обе стороны длинного стола разом поднялись и посмотрели на Чу Цяо разными взглядами, их лица выглядели более или менее удивленными, хотя все они хорошо это скрывали, и на некоторое время вся комната наполнилась звуками: «Я так много о вас слышал».

«Чу Цяо, это генерал Ся Ань, командир войск города Бэйшо, он является ветераном гильдии Датун, он активно действовал на землях Яньбэй в течение многих лет, ведя сыновей и дочерей Яньбэйя на борьбу против императорской армии, непрерывно в течение девяти лет, он заслуженный герой нашего Яньбэйя».

«Я давно слышала о великом имени генерала, и для меня большая честь встретиться с ним сегодня».

Генерал Ся Ань, которому было за сорок, с короткой бородой, выглядел очень приветливо и мягко улыбнулся: «Это госпожа Чу знаменита, известна в мире как первоклассная женщина-генерал, наравне со старшей принцессой Хуай Сун, Налань Хунъе. Но я никогда не думал, что вы будете такой молодой, правду говорят, что с древних времен герои появляются в юности».

«Генерал Ся переоценивает меня, я выиграла битву по счастливой случайности, 30% благодаря храбрости воинов, еще 30% благодаря поддержке солдат в тылу, еще 30% благодаря поддержке Его Высочества, и еще 10% благодаря тому, что удача принадлежала мне. Я принадлежу Яньбэйю, мои достижения не достойны упоминания, и не могут сравниться с теми годами, которые генерал провел, сражаясь на северо-западе».

Чу Цяо встала рядом с Янь Сюнем и вежливо сказала. Эти слова заставили генерала Ся улыбнуться и развести руками, сказав: «Я польщен, это не стоит упоминания». Но было ясно, что он счастлив, и было ясно, что сказанное Чу Цяо не так уж и бесполезно, хотя еще минуту назад Чу Цяо даже не слышала о таком человеке, как Ся Ань.

«Это заместитель генерала Ся Аня, генерал Чэн Юань, который является командиром 1-го кавалерийского полка и верным солдатом гильдии Датун».

«Это начальник штаба и гвардии Первого легиона Освободительной Армии, начальник гвардии Юэ Дянь, он здесь, чтобы представлять Первый легион Освободительной Армии на этом собрании».

«Это заместитель генерала Второй Освободительной Армии, генерал-майор Юй Синь».

«Это интендант армии Бэйшо, вице-генерал Лю Оу, он отвечает за логистику и питание, вербовку новобранцев и обучение новобранцев в лагере Бэйшо, он также является давним членом гильдии Датун».

«Это командир 2-го кавалерийского полка, вице-генерал Чэнь Си ……».

……

После всех представлений Янь Сюнь с улыбкой сказал: «В будущем нам всем следует больше поддерживать связь, отныне мы будем товарищ по оружию, ради скорейшего восстановление Яньбэй и за свободу Датуна, мы будем сражаться бок о бок».

Все они в унисон повторили: «Все ради Янбэйя!»

«Все садитесь, не надо так нервничать, А Чу, садись рядом со мной, ты не знакома с армией, сначала посиди в сторонке и узнай больше от опытных генералов». Янь Сюнь сказал это небрежно, Чу Цяо кивнула и сказала: «Да».

«Как я уже говорил, генерал Лю, теперь ваша очередь, не так ли?»

Чу Цяо, сидя позади Янь Сюня, увидела, что генерал Лю Оу встал, он слегка прочистил горло, поднеся кулак ко рту и осторожно вдохнул носом, вроде бы очень простой жест, но Чу Цяо прекрасно поняла, что пока он это делал, он быстро посмотрел в сторону генерала Ся Аня, командира легиона армии Бэйшо, который пил чай и даже краем глаза не взглянул на него, но безымянный палец его правой руки легонько постукивал по столу.

Напротив, лицо Янь Сюня было чистым и удивительно приветливым, улыбка не исчезала с его лица с тех пор, как вошла Чу Цяо, он выглядел, как чрезвычайно приветливый молодой человек.

«Ваше Высочество, положение сейчас не очень хорошее, наши запасы зерна почти исчерпаны, августовское восстание прошло неудачно, хотя армия Великой Вэй была разбита, но в критический момент они подожгли зернохранилище в северном лагере, также пострадали зернохранилища в городах Боси, Мохэ и Аньда и другие. Сейчас, подавляющее большинство нашего продовольствия получают генерал У Даоя из Первой Освободительной армии и генерал Цао Мэнтун из Второго легиона Освободительной армии, потому что они должны противостоять основной атаке семьи Батуха и солдат Великой Вэй, скрывающихся на перевале Мейлинь. Но другие легионы, как например, Третий легион Освободительной армии под командованием генерал-майора Лу Цзе, уже несколько раз призывал, что если мы не поддержим их продовольствием, то его солдатам придется съесть свои штаны».

«Да», — сказал Чэнь Си из 2-го кавалерийского полка, вставая, — «это действительно так, в настоящее время мы испытываем странную нехватку продовольствия, лекарств почти не осталось, луков и стрел осталось менее 30%, и большинство из них все еще сломаны, если мы не пополним запасы вовремя, нам будет трудно противостоять в предстоящей битве на восточном фронте».

«Ваше Высочество, я получил известие, что Великая Вэй выступила с заявлением о том, что все ее основные армии на северо-западе готовы к сражению, вся территория Старого Бату готова к войне, а несколько провинций и уездов, включая Солунь, получили приказ начать военные приготовления и в настоящее время ведется активный набор новобранцев. Недавно Великая Вэй завершила перенос столицы, и следующий шаг – скорая война против нас. Согласно достоверной информации, четырнадцатый принц Юань Ян вернулся в Чаньань, его армия численностью 100 000 человек уже собрана и будет объединена с батальоном Сяоци Седьмого принца Юань Чэ, чтобы стать главной силой северной кампании. Пока не ясно, кто возглавит ее, но наш штаб предполагает, что эта атака будет беспрецедентно мощной. Это может случиться завтра или послезавтра, но не позднее ноября, а это значит, что даже если небеса будут благосклонны, у нас меньше месяца на подготовку к войне».

Юэ Дянь, из Первой Освободительной Армии, заговорил с мрачным лицом, это был молодой человек лет двадцати, все еще немного импульсивный и вспыльчивый, в отличие от присутствующих армейских начальников, он сделал свое беспокойство очень очевидным, сказав с грустным лицом: «Что касается встречи с армией Ся на этот раз, Ваше Высочество, пожалуйста, вовремя внесите коррективы. Должны ли мы оттянуть войска, атаковавшие перевал Мейлинь, собраться в Бэйшо и ждать солдат Великой Вэй?»

«Нет!» Генерал-майор Юй Синь резко сказал: «Наша армия сражалась всю дорогу, чтобы вернуть тринадцать северных уездов, если мы выведем наши войска сейчас, все наши предыдущие усилия будут потрачены впустую, и солдаты Великой Вэй на перевале Мейлинь получат шанс выжить, тогда в будущем, когда мы вступим в войну с Великой Вэй, мы определенно столкнемся с ситуацией войны на два фронта».

Все взгляды мгновенно сосредоточились на лице Янь Сюня, последний не ответил прямо, он слегка сузил свою улыбку, не выглядя при этом нервным или обеспокоенным, он слегка повернул голову и посмотрел на Ся Аня, проговорив: «Генерал Ся, вы высокоодаренный и опытный военный, есть ли у вас какие-либо взгляды и мнения по поводу сложившейся ситуации?»

Ся Ань спокойно улыбнулся, если бы не тот факт, что он был одет в военную форму, Чу Цяо приняла бы его за добродушного старого деревенского старосту, который учит детей петь у входа в деревню. Затем она услышала, как он медленно заговорил: «Текущая ситуация опасна, но наша убежденность в необходимости сопротивляться сильна. Я считаю, что если мы выведем наши войска с перевала Мэйлинь, то соберем больше сил, и у нас будет больше уверенности в борьбе с солдатами Вэй, Однако, если мы не выведем наши войска с перевала Мэйлинь, то солдаты Вэй на перевале Мэйлинь точно не смогут продержаться до зимы, и в этом случае следующей весной нам не придется сталкиваться с дилеммой борьбы на два фронта. Я думаю, что трудно выбрать между преимуществами вывода войск и преимуществами их невывода. Сделать выбор действительно сложно. Ваше Высочество — молодой и героический человек, победивший во многих битвах, и небо послало мне большой талант Яньбэйя, поэтому я уверен, что у вас есть способ победить врага, неважно, что решит Ваше Высочество, я готов служить вам до самой смерти, и у меня никогда не будет никаких сомнений».

Янь Сюнь и Чу Цяо посмотрели друг на друга с молчаливым пониманием, их глаза в унисон говорили: Старый лис.

Старик долго говорил, но на самом деле, он не сказал ничего важного. Все знали, что двумя главными военными силами Яньбэйя были У Даоя из Первой Освободительной Армии и Цао Мэнтун из Второй Освободительной Армии, представляющие старую и новую фракции в гильдии Датун соответственно, и хотя Третья Освободительная Армия также насчитывала менее 30 000 человек, однако была в основном старой и немощной, отвечая в основном за перевозку провизии или зимней одежды. Им даже не осмелились дать задание атаковать фланги во время боев. Хотя Ся Ань был командир легиона армии города Бэйшо, он не осмелился оскорбить ни одну из фракций.

Чу Цяо слегка нахмурилась, ее сердце сжалось от холода, похоже, что она слишком невинно представляла себе здешнюю ситуацию. Где есть люди, там всегда есть место дракам, даже внутри гильдии Датун существовали фракции, поэтому путь к освобождению Яньбэйя был действительно тернист и ухабист.

«Я понимаю все ваши трудности, что касается проблем с продовольствием и военными поставками, о которых говорил генерал Лю Оу, то они будут решены в ближайшее время, так что вам нет необходимости беспокоиться об этом».

Толпа была ошеломлена этими словами, даже в глазах Ся Аня на мгновение появился блеск. Вице-генерал Чэн Юань осторожно спросил: «Интересно, как Ваше Высочество собирается решить проблему провизии и фуража, и насколько коротким будет срок, о котором вы упомянули. Я не собираюсь скрывать это от Вашего Высочества, мы уже сделали все, что могли, если это действительно невозможно, нам придется забить лошадей на зиму, так как мы действительно не можем представить, кто может поддержать Яньбэй в это время».

Янь Сюнь слабо улыбнулся и сказал: «Я был в Чаньане в течение многих лет и все еще имею некоторых друзей, менее чем через десять дней, продовольствие, лекарства и оружие, все будет улажено, и эта проблема может быть решена».

Зная, что Янь Сюнь никогда не раскроет источник, толпа сразу же перестала задавать вопросы, однако и не сразу выразила свой восторг, только Юэ Дянь радостно сказал: «Это замечательно, я немедленно сообщу эту новость господину У, вся армия воодушевлена благодаря вам, Ваше Высочество. Вы решили для нас большую проблему».

Политическая власть в Яньбэйе была установлена поспешно, и, хотя У Даоя называли генералом, однако некоторые люди все еще привыкли называть его господином У и не могли изменить свою привычку в течение некоторого времени.

«Итак, следующий вопрос — как подготовиться к войне, Ваше Высочество, у нас есть предложение».

Янь Сюнь повернул голову и увидел, что в конце стола сидит Лэй Хэ, глава охраны армии Бэйшо, племянник Ся Аня, ему было почти тридцати лет, со шрамом на лице. Во время собрания он не произнес ни слова и казался очень неразговорчивым, в этот момент он держал в руках книгу, очевидно, что он заранее подготовился к встрече, начав зачитывать: «Учитывая предыдущую первую битву на плато Холэй и первую битву при Хуэйхуэй, боевая мощь нашей армии была низкой, 100 000 человек не могли сравниться с 30 000 офицеров и солдат Великой Вэй, я предлагаю реформировать армию».

«Реформа?»

Глаза Янь Сюня слегка остекленели, и он сказал: «Генерал Ся, почему этот вопрос не обсуждался со мной?»

Ся Ань улыбнулся: «Это лишь незначительный вопрос, к тому же, Ваше Высочество, Вы были вдали от Янбэйя, а военная ситуация сейчас напряженная, поэтому мы взяли это дело в свои руки. Главная причина в том, что недавно созданные армии в Яньбэй состоят из ополченцев, у них нет даже формальной военной подготовки, и их способность сражаться в одиночку крайне низка, поэтому мы надеемся, что Ваше Высочество сможет отдать часть из армии Хэйин Вашего Высочества, чтобы они вошли в другие легионы для улучшения морального состояния армии».

Улыбка Янь Сюня становилась все мягче и мягче, когда он сказал: «В таком случае армия Хэйин должна быть упразднена как военная единица и расформирована на месте?»

«Конечно, нет!» Ся Ань праведно сказал: «Мы отберем воинов из других мест, чтобы пополнить армию Хэйин, которая является личной гвардией Его Высочества. Ее необходимо поддерживать в полной силе, чтобы представлять славу и честь Яньбэйя».

Да, если войска, следовавшие за армией Янь Сюня, будут отобраны и разделены, по принципу разделяй и властвуй, а затем будут заменены на старых и больных людей, чтобы сформировать «более сильную» армию. Таким образом, Янь Сюнь превратился бы в беззубого тигра, с пустым именем князя Яньбэй, но без реальной власти в армии. Это действительно хорошее предложение и лучшего не найти.

Янь Сюнь слегка приподнял брови, уголки его рта слабо улыбались, с некоторым намеком на невыразимую ярость. Эта группа старой гвардии становилась все более и более необузданными, взгляд Янь Сюня похолодел, он никогда не был хорошим человеком.

«Да, структура нашей армии велика и раздута, хотя она и имеет большую численность, но боеспособность ее неэффективна, я выступаю за реорганизацию структуры армии!»

Внезапно раздался четкий голос, толпа замерла и повернула головы в унисон, увидев, что Чу Цяо смущенно улыбается. Она встала и наклонилась, чтобы извиниться, сказав с улыбкой: «Простите, что потревожила вас всех».

Янь Сюнь и Чу Цяо провели много лет вместе, так как же он мог не понимать ее личность, зная, что она никогда легко не высказывает свое мнение, поэтому он сразу ободряюще сказал: «Чу, если у тебя есть хороший совет, почему бы тебе не рассказать нам?»

«Да, Ваше Высочество, генерал Ся, заместители генералов, главы армейской охраны, я человек немногословный, поэтому осмелюсь сказать несколько слов, если что-то не так, можете поправить меня».

Глава 128.3: Современные военные теории

Глядя на нежную улыбку молодой девушки, в сердце Ся зародилось некоторое беспокойство, и он слегка нахмурил брови, но промолчал.

«Генерал Ся абсолютно прав, армия плохо оснащена, чтобы сражаться в одиночку, большинство воинов — ополченцы или даже крестьяне, не имеющие опыта ведения боевых действий, военная структура слишком раздута, большая численность, но слабая боевая мощь, армия большая, неповоротливая и слабо эффективная, вот причины, по которым наша армия неоднократно терпела поражение от солдат Вэй, уступающих нам в численности».

Чу Цяо встала и красноречиво сказала: «Более того, огромная армия также оказывает большое давление на структуру снабжения продовольствием, фуражом и снаряжением. С момента восстания в августе и до настоящего времени, всего за два месяца, мы уже призвали один миллион солдат, и армия по-прежнему неограниченно продолжает расширяться, это число слишком ужасно, это почти десятая часть от числа жителей Яньбэй. И ряды такой армии неоднородны. По дороге сюда я даже видела несколько седых стариков в военной форме с палками, следовавших за колонной. Я была удивлена этим, и хотела спросить генерала Лю Оу, вы отвечаете за вербовку новых солдат. В чем смысл набора таких солдат? Они не могут поднять мечи, и им нужна помощь, чтобы передвигаться. Смогут ли они сражаться с солдатами Великой Вэй? Может они могут стрелять из лука? Кроме потребления продовольствия, что еще они могут делать?»

Лю Оу на мгновение опешил, он не ожидал, что Чу Цяо, новичок, только что вошедший в Яньбэй и еще не укрепивший свои позиции, осмелится задавать ему такие прямые вопросы. Он был ошеломлен и долго думал, но не смог придумать хорошего оправдания. Он мог только сказать с уродливым лицом: «Народ полон энтузиазма, как солдат Яньбэйя, я …….»

«Ну, генералу Лю не нужно больше ничего говорить, я думаю, то, что вы хотите сказать, понятно всем. Но правда заключается в том, что мы формируем армию для ведения войны, а не для того, чтобы отправиться на экскурсию. Люди могут проявлять энтузиазм, но мы не можем руководствоваться их желаниями, если трех- или четырехлетний ребенок размахивает руками и кричит, что хочет вступить в армию, должны ли мы также выдать ему боевой меч и затем поощрять его, сказав: Вперед, все для Яньбэйя, сразись с этими собаками Вэй?»

Лицо Лю Оу стало уродливым, но остальные выглядели иначе, а Юй Синь из Второй Освободительной Армии даже тихонько засмеялся.

Чу Цяо сказала с серьезным лицом: «Освобождение Яньбэйя — это война в долгую, и с точки зрения долгосрочной перспективы, переход к огромной армии станет для нас началом катастрофы, тем более что Яньбэй не является регионом, производящим большое количество продовольствия, поэтому я согласна с предложением генерала Ся Аня о реформировании армии, однако главным пунктом является не укрепление морального духа армии, а сокращение числа солдат!»

«Сокращение численности армии?»

Чэнь Си сразу же воскликнул, с несчастным выражением лица: «Солдаты Вэй собираются вторгнуться, и вместо того, чтобы активно набирать новых солдат для участия в боевых действиях, мы хотим сократить численность армии?»

«Да», — спокойно сказала Чу Цяо, — «доказано, что сто овец не сравнятся с волком, и нам нужна армия, которая может сражаться, а не сброд людей. Наши технические средства отсталые, а боеспособность низкая, поэтому в прошлом мы всегда придерживались тактики море людей поглощает врага, и каждый раз, когда мы сражались, мы несли огромные потери, поэтому мы привлекали новобранцев в армию, что еще больше снижало боеспособность нашей армии. Это привело к порочному кругу, который в конечном итоге не только разрушит экономическую систему Яньбэйя и уничтожит последние остатки нашей армии и сделает ее полностью крестьянской организацией. Важно понимать, наш лозунг — освободить Яньбэй, создать мир для людей, а не дать им всем умереть».

Брови Чэнь Си плотно сомкнулись, холодно фыркнув, он сказал глубоким голосом: «Госпожа Чу, вы слишком паникуете, в прошлом мы всегда так сражались, иначе вам негде было бы обосноваться в Яньбэйе, когда вся Восточная часть гонится за вами».

Слова были крайне резкими, но Чу Цяо слабо улыбнулась и сказала: «В то время именно Великая Вэй правила Яньбэйем, вы возглавляли ополчение в партизанской войне, и, конечно, я восхищаюсь вашим мужеством, когда вы противостояли солдатам Вэй подручными средствами. Но, как выясняется, полагаться на солдат, вооруженных подручными средствами, — не сравниться с регулярной армией; другая сторона может разрушить все ваши формирования всего одним зарядом. В армии, которая должна иметь железную дисциплину и высококвалифицированных профессиональных солдат, нам нужны сильные мужчины в возрасте от восемнадцати до сорока лет, а не двенадцати-тринадцатилетние дети и древние старики пятидесяти-шестидесяти лет».

«Госпожа Чу — знаток в военных вопросах, ведя за собой четыре тысячи элитных солдат, вы неоднократно побеждали сильных врагов, неудивительно, что вы не можете без содрогания смотреть на нас, простых деревенщин».

Ся Ань усмехнулся и медленно заговорил, его выражение лица было приветливым, но его слова мгновенно вызвали враждебность всех присутствующих генералов к Чу Цяо, даже представитель Первой и Второй Освободительной Армии выглядели немного странно.

Но Чу Цяо это не волновало, и она продолжила: «Хотя генерал Ся высоко отзывался об армии, но в долгосрочной перспективе необходимо сократить численность наших войск. Сейчас мы находимся на хорошем положении в Яньбэйе, 200 000 солдат более чем достаточно, чтобы справиться с Великой Вэй. Яньбэй – это наш тыл, тактика выжженной земли только делает Яньбэй все слабее и слабее. Сейчас люди поддерживают нас только потому, что мы обещали им хорошее будущее, но если они постепенно поймут, что следовать за нами не так хорошо, как жить под Великой Вэй, что их близкие умирают один за другим, вот тогда мы потеряем сердца и умы людей Яньбэйя. Что тогда мы будем делать, чтобы бороться с Великой Вэй?»

При этих словах толпа внезапно замолчала, все они знали, на что они рассчитывали, чтобы сегодня сидеть здесь, и, хотя слова Чу Цяо были несколько преувеличенными, они были несомненно правдивыми.

«Кроме того, уволенных солдат не обязательно распускать на месте, их нужно отправить обратно в родную местность, где они будут заниматься выращиванием продовольствия и животноводством, также их можно правильно организовать в ополчение, так называемые местные вооруженные силы, городские и сельские отряды самообороны или небольшие партизанские отряды для борьбы с солдатами Вэй, засевших во внутренних районах Яньбэйя. Таким образом, это решило бы проблему продовольствия и фуража, значительно повысило бы наши боевые возможности и позволило бы ополченцам получить опыт реальных боевых действий для использования в будущем».

Далее Чу Цяо рассказала о нескольких более современных, качественных способах ведения боя в окопах, и толпа была настолько ошеломлена услышанным, что некоторое время никто не мог ничего возразить.

«Во-вторых, что касается предложения генерала Ся об усилении морального духа армии, путем введения частей из армии Хэйин и направлении элитных генералов армии Хэйин в другие армии для повышения качества армии, я лично считаю, что это вполне осуществимо. Но вот подход нужно немного скорректировать».

Чу Цяо слабо улыбнулась, и Ся Ань вдруг почувствовал трепет в сердце, услышав следующие слова Чу Цяо: «Армия Хэйин состоит из превосходных воинов, прошедших через сотню сражений и обладающие богатым боевым опытом. Я предлагаю поместить их в среднее и высшее руководство каждой армии, чтобы помочь в учении и интеграции в общую армию каждого конкретного легиона. Однако, учитывая нынешнюю нехватку войск, нет необходимости привлекать дополнительные войска для заполнения вакансий в армии Хэйин. Это может быть так: солдатам, посланным армией Хэйин, не нужно менять свои номера, они по-прежнему будут называться полноценными генералами армии Хэйин, и они будут размещены в каждом легионе как дружественные войска, таким образом, они не только сэкономят солдат, но и смогут получить признание солдат низших уровней, имея титул личной гвардии Его Высочества, таким образом работа генералов армии Хэйин, безусловно, будет выполняться лучше».

В тот момент, когда эти слова были произнесены, присутствующие были ошеломлены, а Ся Ань почувствовал пульсирующую боль в сердце, как будто его кто-то туда ударил, его глаза, его глаза, похожие на глаза старого лиса, оглядели Чу Цяо с ног до головы, и он не мог не крикнуть несколько раз «Гаомин»* в своем сердце.

На первый взгляд, разница между предложением Чу Цяо и Ся Аня была невелика, но при ближайшем рассмотрении обнаружилась существенная разница.

Если бы предложение Ся Аня было выполнено, то армия Хэйин была бы выпотрошена и превратилась бы в старую, больную и немощную армию, а Янь Сюнь был бы еще больше лишен своей реальной силы. Чу Цяо, с другой стороны, лишь слегка изменила плетение, которое не лишало армию Хэйин численности ее истинных солдат. То что они будут назначены в нижестоящие легионы в качестве личной гвардии Его Высочества, и с таким статусом, они, по сути, становились глазами Янь Сюня в надзоре и контроле за нижестоящими, с огромной властью, они также станут важной силой Янь Сюня в армии.

Но эти слова не могли быть произнесены, Ся Ань почти скрежетал зубами от ненависти. Он уже почти мог представить себе, как его будут обвинять старейшины, когда он вернется в гильдию. Если этот указ будет выполнен, Янь Сюнь открыто возьмет под контроль все войска и это повысит его престиж в Яньбэй. Сможет ли после этого гильдия по-прежнему контролировать его?

Глядя на этих двух молодых людей перед собой, Ся Ань вдруг ощутил чувство бессилия. Действительно ли правильно поступила гильдия отчаянно пытаясь вернуть его, потратив годы на отчаянную поддержку и защиту? Но он не подумал об этом, без престижа Янь Сюня, как бы гильдия Датун смогла закрепиться на плато Яньбэй?

Однако Чу Цяо, естественно, не знала о его сложной умственной деятельности в данный момент, она подошла к карте и продолжила: «Кроме того, я думаю, что помимо сплочения армии, сокращения численности войск, организации снабжения продовольствием и фуражом, а также подготовки элитных сил. Наша первоочередная задача — ускорить время, чтобы завершить битву на перевале Мейлинь, уничтожить врагов на севере до того, как Великая Вэй начнет атаку, а затем сосредоточить наши усилия на восточном фронте».

«Это невозможно!» — возразил вице-генерал Юй Синь. «Перевал Мэйлинь — это самый большой перевал, в основном используемый для сопротивления цюаньжунам на севере. Толщина стен настолько велика, что он сопоставим двадцати-тридцати перевалам Бэйшо, и, хотя внутри всего 20 000 повстанцев, но прорваться туда без более чем 20-кратного превышения войск просто невозможно. Даже если мы используем все наши нынешние силы, у нас не так много элитных войск, поэтому мы можем выбрать только осаду, и, если мы переживем эту зиму, все изменится».

«Но после этой зимы, возможно, вся политическая власть Яньбэйя будет стерта Великой Вэй с лица земли».

Чу Цяо холодно ответила, попав точно в цель: «Мы не можем позволить себе сражаться на два фронта, будь то в плане финансовых или человеческих ресурсов».

«Но перевал Мейлинь — это величайший перевал в мире ……»

«Хорошо, вице-генерал Юй Синь, давайте не будем обсуждать вопрос о том, является ли перевал Мэйлинь самым большим перевалом или нет, даже если это перевал номер один, и его просто невозможно завоевать. Давайте подумаем о том, что если в этом году наш урожай зерна не удался, то что же будет на землях цюаньжунов? Я слышала, что у них было несколько сильных снежных бурь подряд, и все их овцы замерзли насмерть. Так как же они собираются пережить эту зиму?»

Девушка слабо улыбнулась и изложила свои планы один за другим. Выражения лиц собравшихся постепенно менялись от испуганных до подавленных, они смотрели друг на друга, не в силах ничего возразить. Просто слушая речь Чу Цяо, полную военных и стратегических теорий, переплетенных друг с другом, присутствующие, которые начинали как члены крестьянского партизанского движения, были ошеломлены, даже Янь Сюнь слегка приподнял брови, он знал, что Чу была искусным бойцом и обладала острым умом, но она так хорошо разбиралась в военной теории, что на мгновение он также был немного ошеломлен этим открытием.

«Вот и все, менее чем через двадцать дней перевал Мейлинь будет прорван, если, конечно, они смогут пережить эти двадцать дней».

Девушка мило улыбнулась, и когда она увидела, что толпа не реагирует, она слегка замерла и посмотрела на Янь Сюня, спрашивая: «Что-то не так с тем, что я сказала?»

«Вовсе нет», — Янь Сюнь покачал головой, насильно подавляя желание разразиться смехом, и жестом приказал: «Продолжай».

Чу Цяо прочистила горло и продолжила: «Также мы должны поторопиться и построить стены города Бэйшо, я уже видела их, когда приехала сюда, разве это городские стены? По моим оценкам, даже порыв ветра может обрушить их, мне думается, что менее чем через два месяца город Бэйшо станет важным полем битвы для Яньбэйя, с взлетом и падением Бэйшо связано выживание политической власти Яньбэйя, поэтому мы должны немедленно укрепить город Бэйшо».

В этот момент Ся Ань, наконец-то, нашел возможность вмешаться и поспешно заявил: «Строительство стен — это не то, что можно сделать за одну ночь, в последнее время мы работали над этим, но существует нехватка камня с плато Холэй, кроме того структура почвы слишком хрупкая и не подходит для строительства крупного города».

«Я знаю, я знаю», — Чу Цяо слегка потерла виски и медленно сказала, — «Ну, вообще-то есть способ, я знаю как изготовить камни для города, это очень простой и эффективный способ, а главное, что это достаточно быстро, у нас достаточно рабочей силы, и по моим подсчетам, за десять дней, а может и за неделю, можно будет обновить стены и поднять их на высоту двадцать метров».

«Десять дней?»

Толпа закричала в унисон, а Лю Оу, интендант, громко сказал: «Это невозможно».

«Генерал Лю, пожалуйста, перестаньте говорить о невозможном, в этом мире нет ничего невозможного, если только вы готовы открыть глаза и сделать это».

Янь Сюнь слегка улыбнулся и сказал протяжным голосом: «Даже купцы Сяньяна забрали ежегодный налог Яньбэйя, так что же еще невозможно?»

Как только это замечание прозвучало Лю Оу был шокирован, он был интендантом города Бэйшо, так как он мог не знать о том, что старейшина Лю и другие из Сяньяна приезжали сюда. Однако больше его удивило то, что Янь Сюнь упомянул об этом.

Янь Сюнь усмехнулся в своем сердце, видимо, он еще не знает о Сяньяне, что это так называемая гильдия Датун? Однако оставил это без внимания. Благодаря предложению Чу Цяо о создании армии Хэйин, сегодняшняя встреча успешно достигла своей цели. Он неторопливо откинулся на спинку стула, его улыбка была очень спокойной.

Чу Цяо продолжила красноречиво говорить, она выступала в течение двух часов, и когда она закончила, молодая девушка вдруг вернулась к тому скромному и осторожному виду, сказав тихим голосом: «Простите, я забылась на мгновение, у меня лишь поверхностный взгляд, пожалуйста, простите меня».

Толпа пребывала в молчаливой печали, и ты называешь это лишь поверхностным взглядом, говорить так просто неприлично.

Янь Сюнь мягко улыбнулся и сказал: «Проницательный взгляд Чу просветил нас, я предлагаю присвоить Чу Цяо звание помощника директора отдела Генерального штаба, есть возражения?»

Присутствующие потеряли дар речи. Что это еще за отдел Генерального штаба? Почему они никогда не слышали об этом?

Ся Ань, на лбу которого выступил холодный пот, прошептал: «Ваше Высочество, что это за отдел Генерального штаба, и что это за должность помощника директора, и за что она будет отвечать?»

«Это», — Янь Сюнь был ошеломлен, он только слышал, как Чу Цяо упоминала об этом до этого, но он не мог сказать это, поэтому проговорил: «Это недавно созданный отдел, он просто будет давать советы».

Толпа кивала головами, так что это была просто речь советника, и они кивали в знак согласия.

Чу Цяо, однако, смотрела на них с сочувствием, если бы они знали, какой властью обладает отдел Генерального штаба, будут ли они завтра коллективно умирать от апоплексического удара?

После собрания Ся Ань и остальные ушли с поникшими головами в отчаянии, Чу Цяо последовала за Янь Сюнем и вернулась в свою комнату, и как только она закрыла дверь, Янь Сюнь обнял ее. Чу Цяо была поражена, ее щеки раскраснелись, и она закричала: «Ох! Отпусти меня!»

Янь Сюнь от души рассмеялся с радостью в глазах и поставил ее на пол, показав ей большой палец вверх: «А Чу, хорошая работа!»

Чу Цяо застенчиво улыбнулась: «Все в порядке».

Затем она сказала: «Янь Сюнь, как получилось, что люди, занимающие главные посты, все из гильдии Датун, какие отношения у тебя с Датуном? Они пытаются сместить тебя?»

Янь Сюнь улыбнулся и сказал: «Они пока не осмеливаются».

«Тогда они ……»

«Не волнуйся, у меня в сердце есть уверенность, что я не понесу никаких потерь. Мы только что вернулись, не стоит пока начинать с ними большую ссору, через некоторое время мы будем разбираться с ними по одному».

Улыбка Янь Сюня была очень холодной, и сердце Чу Цяо слегка содрогнулась, она подумала, что, возможно, она перестаралась, он должен был быть готов к этому.

Она уже собиралась заговорить, как вдруг услышала шум за дверью, похоже, это были охранники и сопровождаемый их пронзительный женский голос.

«Прочь с дороги! Ты посмел остановить меня? Кто ты? Из какой ты армии? Кто твой командир?»

«Простите, госпожа, Его Высочество приказал не беспокоить его, войдя внутрь, вы ……»

«Прочь с дороги!»

Женский чистый голос прозвучал резко, Янь Сюнь нахмурился, сделал несколько шагов вперед, потянулся и открыл дверь, в дверях стояла молодая девушка в военном одеянии, она спорила с охранниками с лицом, полным гнева.

«Его командир — это я, чего ты хочешь?»

Девушка мгновенно обрадовалась, увидев Янь Сюня, и радостно воскликнула: «Брат! Я услышала, что вы вернулись, и поспешила к вам, вы ……»

Как раз в тот момент, когда она это говорила, девушка заметила Чу Цяо, стоящую позади Янь Сюня. Голос девушки внезапно прервался, ее взгляд стал острым, как меч, свирепо стрельнув в нее с некоторым намеком на враждебность, она указала рукой на Чу Цяо и спросила глубоким голосом: «Кто она?»

_______________________________________________

Примечание:

* — Гаомин – мудрый, просвещенный.

Глава 129.1: Ветер Бэйшо

«А Чу, это княжна Хуань».

Заходящее солнце похожее на кровь, и молодая девушка, одетая в строгий наряд для верховой езды, со светлыми верблюжьего цвета волосы, обрамляющими белый подбородок, и с парой темных глаз, как две виноградины в воде, кристально чистыми и проницательными, как звезды. При звуке имени Чу Цяо ее глаза вспыхнули от удивления, она оглядела сверху вниз высокую девушку, стоящую перед ней и, наконец, удивленно вздохнула: «Ты — Чу Цяо?»

«Княжна Хуань, самый яркий меч на плато Яньбэй, для Чу Цяо честь познакомиться с вами».

Из-за двери дул ветер, раздувая растрепанные волосы на висках девушки, княжна Хуань внимательно смотрела на Чу Цяо, ее глаза были настолько яркими, а брови чем-то напоминали брови Янь Сюня, но не совсем то же самое. Ей было всего восемнадцать или девятнадцать лет, она унаследовала высокий рост семьи Янь, ее кожа была белой как снег, а контуры глубокими, с мужественной привлекательностью. Она вдруг ярко улыбнулась: «Так ты здесь, неудивительно, неудивительно».

Янь Сюнь нахмурился и мягко выругался: «Княжна Хуань, не будь такой грубой».

«Хорошо, брат», — улыбнулась княжна Хуань, похлопывая Янь Сюня по плечу жестом старого друга, а затем сказала с улыбкой, — «Это гиблое место в городе Чаньань действительно плохо на тебя повлияло, научив тебя не только правилам, но и манерам».

«Я слышала о тебе». Княжна Хуань повернула голову, демонстрируя рот полный белых зубов, и очень дружелюбно сказала: «Ты была с моим братом в имперской столице в течение восьми лет, ты много страдала, и ты даже сражалась в большой битве с Великой Вэй некоторое время назад, чтобы спасти армию, это действительно хорошо!»

«Княжна во главе армии Хоюнь пронеслась по Яньбэйю, избив отродья Бато, чтобы они бежали отовсюду, это уже давно стало легендой».

«О, я потомок семьи Янь, если я не буду убивать других, другие придут и убьют меня, но я не могу сравниться с тобой, ты – великий герой нашего Яньбэйя». Княжна Хуань рассмеялась: «Я только что узнала, что мой брат привез женщину, я волновалась, что он может этим оскорбить тебя, но раз уж это ты, то мне не нужно больше беспокоиться!»

Девушка криво улыбнулась, посмотрела на Янь Сюня и мгновенно убежала.

Снаружи дул сильный ветер, раздувая большой меховой плащ, развевающийся за ее спиной, и только в этот момент послышалось ржание лошади, за которым последовал звук удаляющегося топота копыт, и слуги погнались за ней, крича на бегу: «Госпожа! Это лошадь Его Высочества!»

«Она выросла в одиночестве и привыкла быть дикой». Сказав это, Янь Сюнь с улыбкой посмотрел в ту сторону, куда ушла княжна Хуань. Чу Цяо посмотрела на его лицо и почувствовала, как в его глазах промелькнула нежность, которую она никогда раньше не видела, и поняла, что это была давно забытая семейная привязанность, которую она уже давно не видела на лице Янь Сюня.

Солнце скрыло свои последние лучи, и вся земля погрузилась как бы в глубокую задумчивость, а свет звезд, льющийся сверху, был похож на пару холодных, острых глаз, смотрящих сверху вниз на плато Яньбэй. Чу Цяо сделала глубокий вдох, и холодный воздух устремился в ее легкие, как кусок льда.

«Вообще-то, мне повезло больше, чем ей».

Мужчина вдруг тихо вздохнул, он не повернул головы, продолжая смотреть вдаль, его взгляд был глубоким, как море, его левая рука осторожно взяла ладонь Чу Цяо.

………

На следующий день армия подошла к городу Люй, расположенному недалеко от перевала Бэйшо. Очевидно, что отчет о вчерашней встрече был передан, власть Яньбэйя была однозначна в этом вопросе, всего за одну ночь было принято решение провести совещание всех армейских командиров в городе Люй. И Чу Цяо, и Янь Сюнь знали, что их ждет, но у них не было выбора, это был необходимый шаг, если они хотели закрепиться в Яньбэйе.

Город Люй находился всего в ста двадцати милях от города Бейшо, и в полдень того же дня армия Янь Сюня вошла в ворота города Люй. Караульный у ворот города, был толстым мужчиной с наивной улыбкой, похожим на большого повара в ресторане.

Только позже Чу Цяо поняла, что она удивительно правильно догадалась, что этот караульный у ворот Тун Хуа когда-то был владельцем трактира в городе Люй, а по профессии – поваром. В ранние годы он вступил в гильдию Датун, чтобы доставлять новости и военные донесения для Датуна, а после того, как Яньбэй стал независимым, он был вознагражден за свою работу и неожиданно стал караульным ворот.

Чу Цяо медленно следовала за Янь Сюнем верхом на лошади. В октябре в Яньбэйе было уже очень холодно, но улицы города Люй все еще были очень процветающими, улицы и магазины были переполнены людьми, они громко ликовали, увидев приближающуюся армию. Они не знали, чья армия приближается, на всякий случай, тот факт, что Янь Сюнь в тот день уехал из Яньбэя в Бянь Тан, был строжайше засекречен и был известен лишь нескольким людям на самом верху, поэтому новость о его возвращении, естественно, держалась в тайне.

Повсюду в городе царила атмосфера радости и счастья, и, хотя время от времени у ворот города Люй все еще всплывала слабая охрана и хаотичная организация, но, увидев город, который остался таким нетронутым в разгар войны, Чу Цяо должна была сказать, что тот владелец трактира у ворот Тун Хуа не был бесполезен.

Несколько других высокопоставленных военных чиновников не смогли прибыть из-за длительности путешествия, и Чу Цяо, и Янь Сюнь были размещены в главной резиденции городской стражи.

После ужина Чу Цяо села в своем импровизированном кабинете и просматривала последние отчеты о сражениях, она знала, что ситуация в Яньбэйе сейчас не очень хорошая. В связи с восстанием в Чаньане, в тот же день в Яньбэйе произошел государственный переворот, гильдия Датун и старая армия князя Янь в то время повели свои войска, чтобы занять важные города на севере и западе страны. Однако перевал Мейлинь на севере всегда был самым сильно укрепленным местом в империи против цюаньжуней, а стены города были слишком высоки и густо укреплены десятками тысяч войск, чтобы его можно было легко атаковать. Из-за недостаточного количества людей и стратегических ошибок, новости о войне на востоке быстро распространились, и к тому времени, когда армия повстанцев достигла перевала Мейлинь, армия Великой Вэй уже была готова к бою.

Хотя гильдия Датун утверждала, что обладает множеством талантов, и те, кто обладал реальными стратегическими навыками, уже были готовы к борьбе, их тактика все еще находилась на самом примитивном уровне, и они не смогли победить, полагаясь только на неожиданность, которая, как знала Чу Цяо, не могла поддержать их до самого конца перед лицом элитных войск Великой Вэй. Война — это искусство, но здесь было слишком мало людей, понимающих это искусство.

Она быстро обобщила все боевые отчеты о сражениях, отмечая красными чернилами каждый пункт, который требовал ее внимания. К тому времени, когда она закончила читать их все, уже стемнело.

В дверь неожиданно постучали, и когда Чу Цяо ответила, дверь в комнату приоткрылась, и княжна Хуань просунула голову внутрь, огляделась, как вор, и спросила шепотом: «Где мой брат? Он здесь?»

«Нет». Чу Цяо встала: «Он в парадной комнате встречает гостя, княжна Хуань ищет его?»

«Хорошо, что его здесь нет». Услышав, что Янь Сюня здесь нет, княжна Хуань внезапно с радостью вошла в комнату и подбежала к Чу Цяо большими шагами: «Я пришла искать тебя, пойдем, давай прогуляемся».

Сказав это, она наплевала на мнение Чу Цяо, подскочив к ней, потащила ее из комнаты наружу. В спешке Чу Цяо успела схватить только меховой плащ, прежде чем ее утащили.

«Княжна Хуань, что вы хотите от меня?»

Они шли по улицам и переулкам, до самой западной стороны города Люй, который располагался на возвышенности, с небольшим холмом на западе, где в укреплении находилась большая часть армии. До наступления сумерек, повсюду зажигались костры, повсюду разносился запах готовящейся пищи, солдаты не знали Чу Цяо, а вот, когда они издалека увидели приближающуюся княжну Хуань, то каждый из них приветствовал ее с улыбкой и кричал: «Йо! Госпожа здесь, вы поели? Не хотите присесть и поесть?»

Хуань выругалась с веселым смехом: «Катитесь к черту! Я уже ела морские ушки, омаров и свиной окорок, кого волнует твой суп с лапшой?»

Солдаты громко рассмеялись, но не рассердились, а пропустили их вперед, но, когда они увидели Чу Цяо, они также обратили на нее немного внимания.

«Смотри, это мой дар тебе!»

Улыбаясь, княжна Хуань подтолкнула Чу Цяо вперед, и глаза последней внезапно загорелись.

Она увидела темно-рыжего боевого коня, привязанного к большому дереву, покрытого красной попоной, с блестящими черными копытами и белой отметиной на лбу. Конь был упитанный и здоровый, с яркими глазами, с первого взгляда было ясно, что это был хороший конь. Чу Цяо медленно протянула руку и осторожно коснулась его лба, конь кротко фыркнул, и горячий воздух из его ноздрей дыхнул на ладонь Чу Цяо, было немного щекотно.

Чу Цяо рассмеялась, и княжна Хуань, улыбнувшись в стороне, сказала: «Ты нравишься А Ту».

«А Ту?»

«Ну, да, его так зовут». Княжна Хуань похлопала коня по голове и, торжествующе улыбнувшись, сказала: «Он был лидером табуна, пасущкгося у подножия горы Хуэйхуэй, у меня ушло семь дней на охоту за ним и больше года на его обучение, теперь он твой».

С тех пор, как она потеряла своего собственного боевого коня, у Чу Цяо до сих пор не было постоянной лошади, и теперь, видя, что этот конь действительно очень хорош, она не могла не почувствовать тепло в своем сердце и, улыбнувшись, сказала: «Большое спасибо, княжна».

«Можешь не называть меня княжной?» — ответила княжна Хуань. «Я не из главной ветви семьи, даже когда мой отец был жив, меня никогда не называли этим титулом, а уж тем более носить его сейчас».

«Ну, как мне тебя называть?»

«Ты можешь называть меня просто Хуань, а я последую примеру своего брата и буду называть тебя А Чу, никто из нас не будет пользоваться преимуществами другого».

Чу Цяо улыбнулась: «Хуань».

Когда княжна Хуань улыбнулась, ее глаза сузились в длинную тонкую линию, а Чу Цяо выглядела слабо тронутой эмоциями. Этой девушке еще не исполнилось и двадцати лет, когда семья Янь была уничтожена, она была единственной дочерью младшего брата Янь Шичэна, Янь Шифэна, но ей удалось спастись, потому что она родилась от танцовщицы. Ее спасли воины из гильдии Датун, когда ее везли в рабство в Чаньань. На протяжении многих лет она была духовным лидером Яньбэйя, заняв место Янь Сюня как единственного представителя рода Янь в Яньбэйе, сплотив старые войска и людей с высокими идеалами против Великой Вэй. В последние годы она постепенно взрослела и даже смогла несколько раз побывать на передовой, став ведущим генералом Яньбэйя.

Опыт любого из них в хаотичном мире войны можно было почти записать в легенду.

«А Чу, а в Чаньане весело?» В конце концов, она все еще была девушкой восемнадцати или девятнадцати лет, и, поболтав с Чу Цяо некоторое время, разговор свернул в сторону: «Я слышала, что он очень процветающий, и даже приезжают купцы с другого берега моря, чтобы вести там дела, и все они сплошь рыжеволосые и голубоглазые, ты когда-нибудь видела их?»

Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Видела, но не часто, а если говорить о процветании и заморских купцах, то в Бянь Тане их еще больше».

«Бянь Тане?»

«Угу», — две девушки некоторое время неторопливо вели своих лошадей, а затем присели на высоком склоне, плечом к плечу, расстелив меховые плащи на земле, а лунный свет ярко сиял на их плечах.

Чу Цяо медленно проговорила: «Это очень красивая страна, там вообще не бывает снега, не бывает зимы, и круглый год тепло, как весной, всегда цветут цветы, и торговля хорошо развита. В одном городе Тан Цзин проживает более трех миллионов человек, почти треть нашего Яньбэйя».

«Вот это да!»

Девушка, которая никогда не была за пределами Яньбэйя, от удивления расширила глаза: «Это так круто!»

«Да», — улыбнулась Чу Цяо, вспомнив самодовольный взгляд Ли Се, — «это довольно круто».

«Мы должны обязательно пойти и посмотреть на него, когда у нас будет возможность», — княжна Хуань взмахнула своим маленьким кулаком, полная решимости, — «как только мы выиграем войну, я обязательно пойду туда».

Чу Цяо сказала: «Эм, когда мы выиграем войну, мы пойдем вместе, я буду сопровождать тебя».

«О-о-о, ты обещаешь, не обмани меня, когда придет время». Княжна Хуань крикнула во всю мощь своих легких, обернулась назад на коня, который честно пасся в стороне: «А Ту слышал тебя, он мой свидетель».

Конь был очень умным и, очевидно, услышал, как хозяйка зовет его по имени, он поднял голову, но в его глазах был заметен след замешательства.

Чу Цяо улыбнулась: «Да, А Ту, ты свидетель».

В этот момент снизу раздался внезапный шум, княжна Хуань оживленно вскочила, чтобы посмотреть вниз, и вдруг ее лицо раскраснелось от радости, она замахала рукой и воскликнула: «Сяо Хэ, Сяо Хэ, сюда, сюда!»

Через некоторое время послышался стук копыт, и очень красивый молодой человек лет двадцати пяти спрыгнул с лошади и подбежал к ней за несколько шагов, и, задыхаясь, спросил: «Что случилось, почему вы зовете меня в такой спешке?»

«Я хотела представить тебе своего друга».

Княжна Хуань указала на Чу Цяо и гордо сказала: «Ты знаешь, кто это? Я могу напугать тебя до смерти, если скажу. Это Чу Цяо, та, кто во главе дивизии юго-западного округа разгромила большую группу Северо-Западной армии».

«А?» Сяо Хэ тут же замер, очень удивленный, его глаза расширились от недоверия, и он воскликнул: «Так молода?»

Княжна Хуань посмотрела на него пустым взглядом, казалось, смеясь над его незнанием, и сказала Чу Цяо: «А Чу, это Сяо Хэ, его первое имя ……? Сяо Хэ, как твое имя?»

Сяо Хэ мгновенно покраснел и сказал подавленным голосом: «Вы даже не помните, как меня зовут?»

«Как я могу его вспомнить?» Княжна Хуань нахмурилась и праведно сказала: «Никто же не называет тебя по имени, это вообще бесполезно».

Сяо Хэ бросил на нее пустой взгляд, повернулся к Чу Цяо и представился: «Госпожа Чу, моя фамилия Е, Е Тин Хэ, я писарь Первой Армии, все зовут меня Сяо Хэ, вы тоже можете меня так называть».

Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Генерал Сяо Хэ, приятно познакомиться».

«Тьфу-тьфу, какой он генерал, хм, может в другой жизни».

«Эй! Хуань, вы так неуважительно говорите обо мне такие вещи перед своим новым другом!»

Княжна Хуань ущипнула его за талию: «Я несправедлива, ты же не можешь отвести взгляд от красивой девушки. Говорю тебе, А Чу — невеста моего старшего брата, так что не строй никаких иллюзий».

Сяо Хэ покраснел: «Когда это у меня были такие намерения? Ты клевещешь на меня!»

Княжна Хуань вытянула пальцы, сильно ткнула ими Сяо Хэ в грудь и властно сказала: «Я вижу тебя насквозь, тебе есть еще что сказать?»

Сяо Хэ ответил с угрюмым лицом: «Злобная женщина! Я больше не могу говорить с вами, Госпожа Чу, у меня еще есть дела, так что я уйду первым».

«Да ладно, какие у тебя могут быть дела? Писарь, хамф, я даже не знаю, что это за должность такая, наверное, господин У просто сохраняет твое лицо, поручая тебе случайные задания».

«Ты!»

Видя, что атмосфера между этими двумя так накалилась, что они были близки к драке, Чу Цяо поспешно вмешалась: «Сейчас, когда формируется новая армия, на писаре лежит большая ответственность, поэтому это правда, что он сейчас должен был быть очень занят».

«А Чу, не говори за него».

Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Вовсе нет, теперь, когда на фронте идет война, писарю предстоит сыграть решающую роль в тылу. Вербовка и обучение новобранцев, формулировка военных законов, установление порядка, консолидация ограниченных сил ополчения, организация подкреплений для переброски на линию фронта, обеспечение безопасности вновь занятых территорий и новых наместников на них, стабилизация сердец и умов людей, сбор продовольствия и фуража для армии, организация гражданских рабочих, конных команд и караванов для перевозки продовольствия и фуража — все это сложные вопросы, с которыми не могут справиться простые люди».

Как только слова покинули ее рот, она увидела, что эти двое ошарашенно смотрят на нее, Чу Цяо была слегка ошеломлена и удивлена: «Что не так? Я что-то не так сказала?»

«Нет, нет», — княжна Хуань повернулась к Сяо Хэ, — «Ты делаешь все это сейчас?»

«Нет», — покачал головой Сяо Хэ, — «Я просто отвечаю за написание боевых отчетов, ну, и иногда помогаю солдатам писать письма домой».

Чу Цяо внезапно смутилась, это была явно работа не писаря, а обычного военного клерка.

«Сяо Хэ, похоже, что теперь тебе придется часто бывать у А Чу». Княжна Хуань моргнула: «Она научит тебя многим вещам».

Сяо Хэ поспешно кивнул: «Неудивительно, что вы смогли выиграть такую большую битву, такая удивительная и проницательная».

Чу Цяо беспомощно вздохнула, казалось, что армия Яньбэйя действительно нуждалась в тщательной интеграции.

Глава 129.2: Ветер Бэйшо

Несколько человек поболтали немного и разошлись, попрощавшись, Чу Цяо оглянулась и все еще издалека могла видеть, как Хуань и Сяо Хэ шли, толкая друг друга руками и ссорясь на каждом шагу, и не могла не почувствовать несколько мгновений веселья.

Сяо Хэ был сыном садовника семьи Янь Шифэна, и его арестовали вместе с княжной Хуань, когда Яньбэй был захвачен. По рассказам Хуань, именно она спасла Сяо Хэ, который был так напуган, что намочил штаны и плакал, и взяла его с собой, чтобы вырваться из лап Великой Вэй. Но еще Чу Цяо слышала, что он был тем ребенком, который спас ее и пронес на своей спине более ста миль по снегу, прежде чем нашел отряд, посланный на помощь гильдией Датун.

Это было действительно невообразимо — видеть, как двое детей из разрушенных семей, подросток, несущий на спине другого ребенка, преодолевают более ста миль по снежному полотну.

Когда она вернулась в кабинет, Янь Сюня в его комнате не было. Чу Цяо обошла весь дом, но так и не нашла его. Когда он спросил охранника у двери, тот ответил, что только что видел Шицзы и, кажется, он ушел в заднюю часть холма.

Город Люй находился высоко над землей, а дом городской стражи располагался в самой высокой части города, за которой находился небольшой холм. Одетая в тяжелый лисий мех, Чу Цяо шаг за шагом поднималась на холм. Издалека она увидела на вершине холма только одно одинокое дерево, по обе стороны от которого были лишь камни и ни одного пучка травы. Янь Сюнь сидел на камне, а мертвое дерево рядом с ним выглядело в ночи несколько мрачновато. Шаги Чу Цяо испугали Янь Сюня, он оглянулся, рассеянно протянул руку Чу Цяо и сказал с улыбкой: «Ты вернулась».

«Угу». Чу Цяо сделала несколько шагов вперед, слегка запыхавшись от подъема. Она взяла Янь Сюня за руку и села рядом с ним, улыбаясь: «Хуань подарила мне коня, она сказала, что это лидер табуна, пасущегося у подножия горы Хуэйхуэй, и он прекрасен».

«Не верь ей», — громко засмеялся Янь Сюнь. «За последние несколько дней она подарила многим людям боевых коней и сказала всем, что это лидеры табуна, пасущегося у подножия горы Хуэйхуэй, а вчера она подарила мне двух из них, сказав, что это тоже два лидера жеребец и кобыла. По ее разумению, возможно, все лошади под горой Хуэйхуэй пасутся в табунах, и каждая из них – его лидер».

Чу Цяо замерла, затем покачала головой и облегченно рассмеялась, вспомнив какой загадочной выглядела княжна Хуань, и не могла не сказать: «Ну и ребенок».

Янь Сюнь искоса взглянул на нее: «Не похоже, что ты старше нее, не так ли?»

Чу Цяо промолчала: «Я умственно более зрелая».

Янь Сюнь повернул голову, лунный свет слабо осветил его лицо, дымка света неясно сделала его лицо немного бледным. Чу Цяо спросила: «Тебе лучше? Здесь так холодно, почему бы тебе не вернуться?»

«Ничего страшного, я хочу еще немного посидеть». Янь Сюнь покачал головой, его глаза смотрели на раскинувшийся внизу город, затем он сказал негромко: «Некоторое время назад в твое отсутствие я чувствовал себя неспокойно, но теперь, когда ты вернулась, я могу успокоиться и хорошенько рассмотреть Яньбэй».

У подножия холма горели тысячи огней, тишина и покой сопровождали их, издалека доносилась военная песня с протяжным мотивом, звучащая немного мрачновато и сурово. В небе парящие орлы, их острые глаза осматривали просторы Яньбэйя. Вдруг Янь Сюнь вздохнул: «А Чу, Яньбэй очень беден и в нем присутствуют бесконечные внутренние распри, это уже не тот старый Яньбэй. За последние два дня ты, наверно, была разочарована?»

Чу Цяо повернула голову, но увидев, что Янь Сюнь не смотрит на нее, мягко сказала: «Если бы Яньбэй был таким же, как и раньше, то нам не нужно было бы делать для него ничего сложного».

Тело Янь Сюня слегка задрожало, но он ничего не сказал.

Чу Цяо держала левую руку Янь Сюня, его рука была холодной, холодной как лед, мизинца на ней больше не было, остальные четыре пальца были длинными и грубыми, в мозолях. Эти мозоли на пальцах были от занятия боевыми искусствами, от тренировок с мечом и от грубой работы, они совсем не были похожи на пальцы дворянина. Чу Цяо крепко сжала его руку, поднесла ее ко рту и осторожно выдохнула, затем потерла ее между своих ладоней и с улыбкой посмотрела вверх: «Когда речь заходит о бедности, был ли кто-нибудь беднее нас двоих в те времена?»

Янь Сюнь повернул голову и увидел только молодую девушку с яркими глазами и белыми зубами, ее улыбку, похожую на цветок, сверкающий капельками росы в ночи, и, вспомнив прошлое, он вдруг почувствовал легкую грусть. Как он мог забыть, что в первый Новый год, который он провел с ней в городе Чанъань, весь императорский город был наполнен радостными звуками петард, небо было заполнено сверкающими огнями, а императорский дворец был наполнен звуками музыки, шелка и петард из бамбука. А в это время в ветхом доме, расположенном в самой отдаленной части северо-западной части Священного Золотого Дворца, двое детей, тесно прижавшиеся к друг другу, находились в продуваемой всеми ветрами комнате, одетые во все, что смогли найти, чтобы согреться. Рваная вата, простыни, занавески и шторы, они были похожи на двух маленьких нищих.

Посреди комнаты висел небольшой котелок, в котором они готовили, добавляя под него дрова, и девочка, с раскрасневшимся лицом, помешивала содержимое горшка маленькой ложкой.

Полмиски рисовой каши на каждого и несколько замороженных соленых редисок были их новогодним ужином. У Янь Сюня было тяжело на сердце, он злился и отказывался есть, а Чу Цяо держала миску и уговаривала его, читая нотации. Позже, когда она уснула, прислонившись к плечу Янь Сюня, последний посмотрел на нее и увидел, что у нее обморожены руки, и живот все еще бурчал, хотя она только что поела, а лицо желтое и худое, казалось, будто она никогда не вырастет выше. В то время этот мальчик поклялся в своем сердце, что однажды он позволит ей прожить хорошую жизнь, но спустя столько лет она все еще следовала за ним, и в жизни, и в смерти*.

«Ой!» — неожиданно воскликнула Чу Цяо, находясь в состоянии паники.

Янь Сюнь тупо уставился на нее и спросил: «Что случилось?»

«Вино, которое мы закопали во дворце, мы забыли выпить его, когда уезжали».

Янь Сюнь улыбнулся, в его глазах сразу же мелькнул резкий холодок, и он сказал легким тоном: «Не волнуйся, всегда есть шанс».

Вроде бы простая фраза, но трудно было скрыть глубокую остроту внутри, молодой мужчина пристально смотрел вперед, холодный ветер трепал его черные волосы на висках, скользя по его холодным чертам лица, медленно уносясь в сторону бескрайних просторов Яньбэйя.

«Янь Сюнь, уверен ли ты в том, что вопрос с продовольствием и оружием, о которых ты говорил, будет улажен в кратчайшие сроки? Хотя Ли Се сказал, что молчаливо разрешит нам входить и выходить с черного рынка Бянь Тана, но наши потребности настолько велики, что я боюсь, это встревожит верха».

После двух дней размышлений, Чу Цяо все же решила задать этот вопрос. Глаза Янь Сюня заблестели, и после долгого раздумья он прошептал: «Хуай Сун».

«Хуай Сун? Как Хуай Сун может помочь нам?»

«Я встретил старшую принцессу Хуай Сун».

«Налань Хунъе!» Чу Цяо была мгновенно шокирована, ее глаза широко расширились, и она посмотрела прямо на Янь Сюня. После долгого раздумья она сказала глубоким голосом: «В таком случае, то, что ты сказал Ли Се ранее о желании снабжать армию через черный рынок Бянь Тана, было просто предлогом? Твоя настоящая цель — воспользоваться южным водным путем, имея официальное прикрытие, чтобы свободно входить и выходить из Хуай Суна, верно?»

Янь Сюнь кивнул: «Ты права».

Чу Цяо нахмурилась: «Бянь Тан и Хуай Сун находятся в состоянии войны, таким образом, мы косвенно поддерживаем железом и золотом Хуай Сун, будет ли это считается, что мы выступаем на стороне Хуай Сун против Ли Се».

«Тогда что нам делать?» Янь Сюнь повернул голову, его взгляд был несколько острым: «Бянь Тан не хочет открыто враждовать с Великой Вэй и не смеет открыто оказывать нам продовольственные и военные поставки, поэтому я могу только искать третью сторону. Я же не могу поехать в Великую Вэй, чтобы купить там продовольствие, верно?»

Несмотря на искреннее нежелание, Чу Цяо все же пришлось признать, что Янь Сюнь был прав, и она также должна была радоваться, что Хуай Суну хватило смелости сделать это, иначе им пришлось бы открыть перевал Мэйлин, чтобы вести дела с цюаньжунами.

«А Чу, неужели ты думаешь, Ли Се не узнает о моих намерениях?» Янь Сюнь вздохнул и медленно проговорил: «Неважно, насколько мы осторожны и безупречны, но тысячи повозок с провиантом и фуражом должны будут безопасно пересечь границу Бянь Тана и объехать черный рынок, неужели ты думаешь, что Ли Се ничего об этом не узнает?»

Чу Цяо подняла голову, ее взгляд слегка дрогнул.

«С точки зрения Бянь Тана, было бы лучше, если Великая Вэй и Яньбэй будут сражаться до смерти, желательно в течение восьми или десяти лет, и в конце концов вместе канут в лету. В интересах Бянь Тана, чтобы Хуай Сун поддержал нас провизией, вот почему они закроют на это глаза. Три царства воюют уже столько лет, и врагом Бянь Тана является не только Хуай Сун, самый большой тигр свернулся в Хунчуане, и об этом Ли Се знает намного лучше тебя».

Янь Сюнь слегка вздохнул и отстраненным взглядом посмотрел на тысячи огней под этой горой.

«Кроме того, мы действительно не можем продержаться слишком долго. Война между нами и Великой Вэй будет долгой, поэтому мы должны смотреть на долгосрочную перспективу, мы не можем просто осушить пруд, чтобы выудить рыбу**. В Яньбэйе уже много лет идет война, и цюаньжуны постоянно продолжают вторгаться на наши земли, каждую осень и зиму народ подвергается грабежу, страдая от разрушительных последствий войны. Все они с нетерпением ждут моего возвращения в Яньбэй, не понимая, что как только я вернусь, начнется крупномасштабная война, и их страдания только усилятся. На встрече ты сказала, что люди — это основа ополчения Яньбэйя, я слышал, что многие семьи сейчас остались без еды на зиму, и если в этом году не будет поставок, то люди будут массово замерзать и умирать от голода, и тогда наше и без того напряженное положение станет еще более тяжелым. Я должен дать им сигнал, веру, в то, что после моего возвращения их жизнь станет лучше, и только тогда они будут верно следовать за мной».

Чу Цяо кивнула, с грустью в сердце, и тихо сказала: «То, что ты говоришь, правда».

«А Чу, не думай слишком много, все пройдет».

Янь Сюнь похлопал Чу Цяо по плечу и широко улыбнулся: «Мы пережили столько горьких битв, разве сейчас хуже, чем тогда?»

Ночной ветерок был немного холодным и дул в лицо Чу Цяо, ее ресницы были длинными, темными и густыми, как два маленьких веера. Она улыбнулась и сказала: «Янь Сюнь, я доверяю тебе».

«Угу». Янь Сюнь потянулся, чтобы обнять ее, и легонько поцеловал ее в лоб, его губы были холодными и влажными, и Чу Цяо прильнула к его груди, которая была твердой и широкой, сквозь тяжелый мех все еще был слышен звук ровного сердцебиения, один удар за другим, такой непоколебимый. Их объятия были естественными, ведь так они провели последние восемь лет, никто из них не говорил, между ними существовало какое-то молчаливое понимание, как выдержанное вино, аромат которого был богатым и постоянным.

Некоторые чувства, как плотина между берегами реки, такая тихая, молчаливая и прочная, год за годом, возможно, здесь нет яростных волн, возможно, нет горячих искр, но она самая сильная из всех. Многие люди могут не замечать силу плотины из-за ее молчаливости, но как только ее не станет, придет наводнение. И сцена окажется дикой и пугающей.

Желание во всем помогать друг другу на первый взгляд кажется слишком прозаичным и неподходящим для их возраста, но те болезненные переживания уже давно сделали их зрелыми не по годам, а волнение и пыл остались, только давно затаились в глубине души.

«Янь Сюнь, кого Великая Вэй пошлет атаковать Яньбэй? Мэн Тянь? Юань Чэ? Кто еще это может быть?»

«Мэн Тянь уже стар». Голос Янь Сюня нес в себе нотки мрачных превратностей судьбы и казался немного хриплым: «Что касается Юань Чэ, боюсь, у него скоро будут неприятности».

«О? Почему?»

Янь Сюнь слабо улыбнулся, опустил голову и щелкнул Чу Цяо по лбу и, нарочито нахмурившись, ответил: «Я должен растолковать тебе, А Чу, ты намеренно спрашиваешь меня о таких вещах?»

Чу Цяо пробормотала что-то себе под нос, потерла лоб, сморщила нос и сказала: «Я не хочу пользоваться своей головой, когда я с тобой».

Янь Сюнь не знал плакать ему или смеяться, казалось, какой бы мудрой ни была женщина, у нее все еще есть маленькая слабая женская сторона.

«После восстания в Чанъане различные местные бандиты ждали удобного случая, чтобы действовать, а некоторые из местных лордов также осторожно проверяли силу клана Юань, плюс мор широко распространившийся в Чанъане, у императора не было другого выбора, кроме как перенести столицу. Впервые за сто лет клан Юань выглядел настолько слабым, что стал посмешищем для всего мира, но Юань Чэ был единственным, кто не отступил, он остался, чтобы самостоятельно охранять столицу, защищая ее жителей от бандитов и сдерживая вассалов, заработав себе тем самым высокую репутацию как в военном, так и в политическом плане. Как ты думаешь, император Вэй и императорские ваны Великой Вэй, которые алчно взирают на него, а также группа стариков в Императорском Совете Старейшин, будут ли они терпеть его?»

Чу Цяо кивнула: «Ты прав».

Видя, что глаза Чу Цяо едва открываются, Янь Сюнь надулся и, улыбнувшись, сказал: «Ты правда так думаешь, посмотри на свой сонный вид».

«Нет …… нет, я внимательно слушаю».

___________________________________________

Примечание:

* — и в жизни, и в смерти – обр.выражение – означает всю жизнь, от рождения и до смерти;

** — осушить пруд, чтобы выудить рыбу – метафора заключается в том, что человек заботится только о сиюминутной выгоде.

Перевод: Флоренс

Глава 129.3: Ветер Бэйшо

Чу Цяо зевнула, тогда Янь Сюнь встал и подхватил ее на руки: «Пойдем, не беспокойся о других, один из них все равно придет, подождем и посмотрим, посмотрим, кто первым возьмет инициативу в свои руки».

Чу Цяо сжалась в объятиях Янь Сюня, она приглушенно согласилась и, обвив рукой шею Янь Сюня, быстро погрузилась в тяжелый сон.

Под лунным светом в далеком военном лагере протрубили сигнал отбоя, и тысячи огней одновременно погасли, это было захватывающее зрелище.

Янь Сюнь посмотрел на женщину в своих объятиях и вдруг почувствовал, что его сердце наполнилось силой. Впервые в жизни он ощутил, что жизнь человека невероятно вынослива, и внутри себя он решил, что тоже будет защищать все, что ему дорого, и заберет назад все то, что принадлежало ему по праву.

В этот самый момент за десять тысяч миль от нас, в великой стране Хунчуань высокая гора Цанму озарилась огнями, бесчисленные факелы выстроились в длинную линию у подножия горы, послышалось ржание боевых коней и пение воинов во время марша. Пустошь шелестела, полевая трава ложилась густым покровом, прикрывая половину тела воинов, и в ней раздавались характерные лязгающие звуки доспехов и мечей, сталкивающихся друг с другом.

Юань Чэ стоял на высоком холме, холодный ветер обдувал его огрубевшее лицо со следами ветра и инея, плащ его темно-черного боевого халата неистово развевался на северном ветру позади него, обнажая темно-красный подбой, его рука сжимала боевой меч на поясе, он стоял как холодное изваяние. Он смотрел, как его армия проходит перед ним, словно прилив, поднимая чудовищное облако дыма и пыли, огромное количество мечей и копий, боевых коней, доспехов, потоки людей удалялись, исчезая на далекой почтовой дороге. Хотя в темноте его спина была прямой и крепкой, как острый боевой меч, но от сильного ветра его одежда трепетала, и в этот момент его фигура казалась такой одинокой и отстраненной.

«Ваше Высочество, пожалуйста, садитесь на коня, нам нужно вернуться в Чаньань через два дня, Его Величество очень скучает по вам».

За ним стояли чиновники двора, а недалеко от них находилось более двухсот дворцовых гвардейцев, хорошо вооруженных, в полном военном облачении, их мечи были не заточены, но лица суровы и непреклонны.

В воздухе витала неловкая атмосфера, дыхание людей стало немного прерывистым, стоя перед лицом Седьмого Принца, имеющего давнюю репутацию в императорской династии, никто не осмеливался провоцировать его.

Юань Чэ медленно обернулся, его лицо было спокойным, на нем не было никакого волнения, как ожидали чиновники, он поднял глаза, взгляд его холодный и суровый прошелся по всем вокруг, и каждый, на кого бы он ни посмотрел, съеживался от страха.

Во второй день десятого месяца по лунному календарю у подножия горы Цанму Юань Чэ, Седьмой принц Великой Вэй, был спешно отозван в столицу, а его 200-тысячная юго-западная армия, которой он командовал, перешла из рук в руки, вместо него командование принял Третий принц Юань Ци. Три дня спустя Юань Ци встретился с Четырнадцатым Принцем Юань Яном, который прибыл с северо-запада. Обе армии, объединившись, переименовались в Северную карательную армию. Армия отдыхала всего один день, а затем быстрым маршем двинулась на северо-запад, причем в провинциях и уездах по пути следования активно заготавливались продовольствием и фуражом. Так постепенно началась первая в истории Великой Вэй Северная карательная экспедиция против Яньбэйя.

В тот день, когда Юань Чэ вернулся в Чаньань, столица Великой Вэй внезапно заволновалась, простые люди высыпали из города, устремившись на склон Лома, расположенный в тридцати ли* от него, теснясь и толпясь друг за другом с большим энтузиазмом и радостью. Везде, где проезжала карета Юань Чэ, царил океан радости. Народ от всего сердца поддерживал Его Высочество, который в одиночку стоял в императорской столице, в то время как вся императорская семья бежала. Народ выкрикивал его царственное имя, по обочинам дороги его встречали люди с пыльными лбами, их восторженные глаза смотрели на пыльную карету, а женщины и дети кричали: «Ваше Высочество, выходите, выходите к нам!»

Толпа была настолько воодушевлена и взволнована, что размахивала руками, словно приняла дозу опиума, и неистово кричала: «Его Высочество вернулось!»

Среди толпы были даже солдаты, которые пробрались на улицу, они переоделись в военную форму и с офицерами на спинах подошли к Его Высочеству, лишенного военной власти, и восторженно воскликнули: «Ваше Высочество, я приветствую Вас!»

Чиновники двора при этом выглядели плохо, и, даже несмотря на сопровождение дворцовых гвардейцев, шедших во главе, холодные взгляды толпы все еще были направлены на них, словно ножи, которые не могли успокоиться, пока не увидят кровь и плоть.

Юань Чэ сидел в карете с мрачным выражением на лице, он слышал крики толпы снаружи, но не осмеливался высунуть голову, не зная, с каким отношением и выражением лица он должен встретить этих простолюдинов, которые действительно поддерживали его. До этого момента он никогда раньше не обращал внимания на этих людей; он относился к ним как к рабам Империи, как к собакам и свиньям, которых можно убивать по своему усмотрению, их жизни для него не стояли и ломанного гроша. Хотя он и остался один, чтобы защитить имперскую столицу и империю, но это было только потому, что он хотел защитить свою страну, защитить свой род, защитить величие Великой Вэй, а не для того, чтобы защищать дома этих простолюдинов.

Но выйдя из ситуаций, когда на девять шансов умереть лишь один ― остаться в живых**, после возвращения из сотен сражений, после стабилизации ситуации, Империя ответила ему подозрением и притеснением, даже его отец завидовал его способностям, Совет старейшин ни словом не обмолвился об его достижениях, а чиновники завалили суд докладами с жалобами. Они боялись той силы, которую он накопил во время войны, боялись той поддержки, которую он завоевал в народе, боялись того грозного престижа, который был у него в армии. Лишение военной власти, замаскированное под домашний арест, все, что произошло много лет назад, повторилось снова, тогда он тоже вернулся, потеряв все, и та же группа простолюдинов, которым нечего было терять, как и сейчас, дарила ему свою любовь, уважение и поддержку.

В ответ на их энтузиазм и благодарность Юань Чэ вдруг почувствовал глубокую печаль.

Они не понимали, что именно тирания Империи стала причиной этой неожиданной катастрофы, и все же они, молча сносившие ее последствия, были благодарны главному виновнику за небольшую милость.

Он вдруг вспомнил слова Чу Цяо, которые та сказала ему не так давно, когда она была в его армии: Простолюдины — самые великодушные люди в мире, и на протяжении тысяч лет они молча терпели все: без всяких жалоб терпели тиранию, налоги, рабство, угнетение, голод, неуверенность в завтрашнем дне, тяжелую работу и даже жизнь без достоинства, отдавая все, что заработали своим трудом, и оставляя себе лишь малую толику, чтобы прокормить свои семьи. Но если вы проявите к ним немного доброты, немного сострадания, они примут это близко к сердцу, обнимут и полюбят вас от всего сердца.

В то время он просто посмеялся над этим, и, чтобы воспользоваться этой девушкой-рабыней, которая в то время, казалось, не имела большого значения, он даже проявил милость и не стал с презрением опровергать это.

Однако теперь он вдруг понял, и в нем что-то зашевелилось, что-то пустило корни в его сердце, словно семя, которое наконец-то пробилось из почвы и медленно начало прорастать.

…………

Во внутреннем дворе Циншань особняка Юйвень четвертый молодой господин семьи Юйвень, бездельничающий дома, пил чай в павильоне в саду. На протяжении многих лет он всегда был человеком крепкого здоровья и хорошего самочувствия, и, хотя он потерял власть в своей семье, он не стал дряхлеть и предаваться саморазрушению, как можно было бы ожидать, а неторопливо попивал чай и ухаживал за орхидеями, писал и читал, и время от времени ездил верхом.

Видя его в таком состоянии, никто и представить себе не мог, что всего лишь некоторое время назад этот человек проиграл борьбу за власть в своей семье, из-за серьезной ошибки он лишился власти, и теперь он не мог даже выйти за порог особняка Юйвень и почти полностью находился под домашним арестом.

Юэ Ци вошел в павильон и прошептал: «Молодой господин, я вернулся».

«Угу», — ответил Юйвень Юэ, лениво подняв глаза, продолжая очень аккуратно отодвигать крышкой чашки чайные листья.

«Его Седьмое Высочество вернулся в столицу, и сейчас направляется в сторону Священного Золота Дворца, дворцовые гвардейцы следуют слева и справа, ни один из солдат Юго-Западной армии не сопровождает его, и я слышал, что все они перешли под контроль Третьего Принца».

Движения Юйвень Юэ слегка замедлились, затем он издал легкий смешок, в котором невозможно было расслышать ни радости, ни гнева.

«Все основные провинции и уезды на северо-западе приготовили продовольствие и провизию, семья Батуха отправила 100 000 элитных войск для сопровождения армии, и Его Четырнадцатое Высочество также спешит на встречу. На этот раз империя отправила 600 000 войск, все они — элитная кавалерия и тяжелобронированная пехота, они очень сильны».

Юйвень Юэ слегка хмыкнул, потягивая чай, а затем сказал ровным голосом: «Даже стая собак не может победить льва, послать такую кучу неудачников, думаю, что участь Великой Вэй предрешена».

Юэ Ци тупо уставился на него и сказал: «Молодой господин, Его Третье Высочество обучался военному ремеслу, Его Четырнадцатое Высочество недавно победил армию Яньбэй на северо-западе, а семья Батуха теперь стала намного сильнее, как их можно назвать кучей неудачников?»

Юйвень Юэ медленно поднял голову, глядя глазами черными, как чернила, и медленно сказал: «Одно дело — попусту теоретизировать, другое дело — сражаться настоящим ножом и настоящим копьём***. Если бы этой битвой полностью командовал Юань Ци или Юань Ян, или кто-либо другой, то у каждого были бы пятикратные шансы на победу, но как ты думаешь, что произойдет теперь, когда три армии находятся на марше под командованием трех больших людей, считающих себя великими?»

Юэ Ци потерял дар речи от его слов.

Юйвень Юэ слегка нахмурился и сказал низким голосом: «В армии может быть только один голос, обеспечивающий реализацию стратегии, когда верхи действуют, а низы подражают****, теперь, когда есть три лидера, сдерживающие и контролирующие друг друга, Ян Сюнь был бы идиотом, если бы не знал, как воспользоваться этим».

Молодой мужчина со стройной фигурой медленно встал и пошел в сторону центрального зала, говоря на ходу: «Скажи Чжу Чэну, чтобы он свернул все наши дела на северо-западе, эта война затянулась, и на западе денег больше не заработать».

Наступила золотая осень, солнечный свет был ослепительно ярким, молодой мужчина шел в зеленом широком халате, медленно исчезая между тяжелыми цветочными горшками с орхидеями. Глядя ему в спину Юэ Ци хотел кое-что спросить, но не решался, на самом деле он действительно очень хотел знать: Молодой господин, кого бы вы хотели видеть победителем?

………….

На шестой день десятого месяца по лунному календарю дул сильный ветер.

Северо-западная армия под командованием Четырнадцатого принца Юань Яна, Юго-западная армия под командованием Третьего принца Юань Ци, армия Цзиньжи под командованием старшего сына семьи Батуха, Тубагули, и армия Северного Альянса, сформированная всеми крупными провинциями и уездами северо-запада, двинулись в поход на северо-запад. Юго-западная армия и армия Цзиньжи атаковали лоб в лоб, Северо-западная армия двинулась в обход с левого фланга, а Северный Альянс – с правого фланга, четыре армии накатывались в прорыв, как цунами. Общая численность войск составляла 700 000 человек, плюс войска тылового обеспечения и перевозки продовольствия и фуража, в общей сложности более миллиона человек наступали в направлении Яньбэйя.

По почтовым дорогам из Великой Вэй на северо-запад поток повозок, лошадей и людей не иссякал ни днем, ни ночью, бесчисленное количество продовольствия и фуража, припасов, людей и боевых лошадей стекалось в лагерь Северной карательной армии. Великая Вэй была на грани войны, и гнев, копившийся в течение полугода, разом вырвался наружу с надменностью и высокомерием.

Пламя войны вот-вот разгорится, клинки наточены, отступать нельзя, уклониться невозможно, армия Яньбэйя сконцентрировалась в пограничном городе Бейшо, будучи настороже, положив боевой топор под голову в ожидании утра*****.

Вот-вот начнется великая битва.

___________________________________________

Примечание:

*  — ли – мера длины, равная 0,5 км;

** — на девять шансов умереть лишь один ― остаться в живых – обр.выражение — подвергаться смертельной опасности, большому риску;

*** — настоящим ножом и настоящим копьём – обр.выражение — по-настоящему, всерьёз, не притворяясь;

**** — верхи действуют (подают пример), низы подражают (вводят в обычай);

***** — класть оружие (боевой топор) под голову и ждать утра – обр.выражение — быть в постоянной боевой готовности.

Перевод: Флоренс

Глава 130.1: Пробуждение Яньбэйя

В 13-й день десятого месяца по лунному календарю на плато Яньбэй выпал первый обильный снегопад за зиму, который продолжался три дня и ночи, и глубина его достигла более 1 чи*. Северный ветер завывал, холодный поток воздуха пронесся по всей северо-западной земле, было так холодно, что вода превратилась в лед, шквалистый ветер носил туда-сюда колкую снежную крупу. Был явно полдень, но если поднять голову, то не увидишь солнца над головой, только тусклый желтоватый диск, а ветер был настолько холодным и пронизывающим, что было трудно идти.

Эта редкая снежная буря заморозила до смерти бесчисленное количество крупного рогатого скота, овец и лошадей на плато Яньбэй, снесла бесчисленное количество палаток и домов и оставила бесчисленное количество жителей Яньбэйя без крова. В то же время безжалостно агрессивная армия Великой Вэй, идущая на север, была вынуждена остановиться и разбить лагерь в северо-западной части провинции Байлинь, ожидая, когда закончится снежная буря. Две армии, которые готовились к крупному сражению, оказались в состоянии холодной войны.

Посреди снежного одеяла конный отряд из двадцати или около того человек бешено скакал по снегу по почтовой дороге по направлению к городу Бэйшо. Их лошади, упитанные и сильные, с кожаными доспехами на головах, не боялись снега и ветра и бежали так быстро, как только могли. Вскоре, когда конный отряд приблизился к городу, навстречу им выехала группа разведчиков и крикнула: «Кто вы?»

Никто из группы не издал ни звука, но знаменосец во главе группы поднял небольшой красный флаг, поразив разведчиков, которые быстро отступили назад, чтобы освободить дорогу.

Конный отряд продолжил путь и в мгновение ока исчез на заснеженной равнине.

«Брат Сюнь, чья это команда такая важная?» — спросил молодой разведчик в шапке из медвежьей шкуры и с красным от холода лицом.

«Не говори ерунды», — сразу же укорил его командир разведчиков, внимательно оглядываясь по сторонам, он выглядел так, словно боялся, что люди, только что проехавшие мимо них, могут обернуться и подслушать их разговор. «Это флаг Второй Армии прозванной «Кровавая резня»».

Голос командира разведчиков звучал очень тихо, но мужчины в группе услышали его отчетливо, и на мгновение они почувствовали, как по их позвоночнику пробежал холодок. Мужчины в унисон повернули головы, посмотрев в ту сторону, куда исчез отряд Второй Армии, там вдалеке сквозь снег пробивались огни города Бэйшо.

Семь дней назад новый король Яньбэй отдал приказ о сборе войск в городе Бэйшо в связи с подавляющим присутствием поблизости войск Великой Вэй, а теперь сюда прибыли даже последние войска с дальнего перевала Мэйлин.

Несмотря на надвигающуюся битву, у ворот города Бэйшо собралось большое количество беженцев. Снежная буря снесла дома этих людей, заморозив крупный рогатый скот и овец, и всего за короткий срок, в три дня, сотни людей замерзли и умерли от голода. Но сейчас все, кто выжил, стояли у ворот города, надеясь спастись от внезапного бедствия. Однако, поскольку на горизонте маячила война с Великой Вэй, город Бэйшо уже давно был приведен в состояние боевой готовности, и, несмотря на растущее число беженцев у ворот, Янь Сюнь приказал строго охранять городские ворота, чтобы предотвратить проникновение шпионов в город. Тысячи офицеров и солдат по очереди защищали их, и пространство под величественными воротами города Бэйшо вскоре наполнились криками мирных жителей, плачем женщин и детей.

«Прочь с дороги!»

Внезапно раздался резкий топот лошадиных копыт, и между ними появились люди с хлыстами, разгоняющие толпу в стороны. Передовой отряд Второй Армии галопом подъехал к воротам города Бэйшо, командир в темно-красной шубе взмахнул кроваво-красным флагом и закричал: «Мы — передовой отряд Второй Армии, я — Сюэ Чжиюань, открывайте!»

Через некоторое время длинная вереница факельщиков, словно плывущий дракон, быстро подошла к городской башне, и один из них громко крикнул: «Командир Сюэ, у вас есть письмо от генерала Цао?»

Сюэ Чжиюань ответил: «Вот письмо!»

С городской башни медленно спустили бамбуковую корзину, всадник под командованием Сюэ Чжиюаня вышел вперед и положил письмо в корзину. Через некоторое время на городской башне зажглись факелы, и со скрипом медленно и без предупреждения начали открываться ворота.

«Ах! Ворота открыты!»

Поднялось волна ликования. Тысячи беженцев были вне себя от радости, все они закричали и, шевеля замерзшими руками и ногами, в замешательстве бросились к воротам, подобно бурлящему потоку, и передовой отряд Второй Армии был немедленно поглощен толпой.

«Идиоты!» В толпе командир в большой темно-красной шубе злобно выругался и сразу же спрыгнул с лошади.

«Быстро! Остановите их!» Только тогда командир Цуй, охранявший городские ворота, понял, что произошло что-то серьезное, и поспешно закричал, и солдаты под его началом бросились из ворот с криками: «Всех, кто осмеливается устраивать беспорядки, убить! Назад! Назад!»

Ветер завывал, голоса воинов поглотили крики толпы. Оставаться за пределами города было гиблое дело, беженцы уже давно отчаялись, но теперь они увидели надежду на выживание, кто захочет ждать смерти снаружи? Они сразу же ринулись вперед, не боясь смерти, крича при этом: «Впустите нас! Мы — жители Яньбэйя! Впустите нас!»

«Командир Сюэ! Командир Сюэ!» — в панике закричал командир Цуй, опасаясь, что в хаосе может что-то случиться с дружественными войсками.

В этот момент в небо взметнулась кровавая полоса, молодой офицер выхватил меч и ударил беженца сзади по лопатке, сила удара клинка была настолько мощной и безжалостной, что мужчина был опрокинут одним ударом, Кровь пролилась на белый снег, образуя маленькие красные снежные вихри. Это были мирные люди, которые никогда не видели такой сцены, и, столкнувшись с окровавленным мечом молодого офицера, все они в ужасе закричали и отступили от него.

Командир Цуй на мгновение опешил, он не ожидал, что кто-то осмелится применить силу. Он уже собирался что-то сказать, когда увидел молодого офицера, равнодушно приближающегося из толпы с холодным лицом. Подойдя, он спокойным голосом сказал: «Я Сюэ Чжиюань».

Командир Цуй был потрясен и уже собирался заговорить, как вдруг среди людей раздался горестный крик женщины: «Господин! Очнитесь, господин!»

«Убийство! Они убивают людей! Армия убивает людей!»

Один камень всколыхнул тысячу волн, и народ вдруг взбунтовался. Люди, которых довели до крайности, ревели от гнева, вдруг мужчина лет семидесяти бросился вперед и крикнул: «Кто вы такие, чтобы убивать? По какому праву? Все мои три сына служат в армии, и все они пошли с вами, чтобы сражаться с вэйскими собаками, а теперь вы не разрешаете мне войти в город? Я хочу войти в город! Мы все хотим жить!»

«Пустите нас в город! Мы хотим жить!»

Несмотря на холодную погоду лоб командира Цуй покрылся холодным потом, он был в растерянности и не знал, что делать.

Молодые брови Сюэ Чжиюаня нахмурились, и он сказал глубоким голосом: «Время на исходе, пожалуйста, прикажите вашим солдатам действовать как можно скорее».

«А?» — командир Цуй спросил ошеломленно. Раньше он был простым кузнецом, который выплавлял железо, но потому что он был более доблестным в бою и убил более десяти человек, то стал командиром небольшого отряда. Сегодня была очередь его отряда дежурить у городских ворот, у него совсем не было идей, он ошарашенно посмотрел на стоящего перед ним молодого, подтянутого мужчину и спросил: «Что вы сказали?»

Увидев, что беженцы бросились вперед, стражники города Бэйшо просто остолбенели, более десяти стражников были оттеснены толпой, вход был захвачен. Взгляд Сюэ Чжиюаня похолодел, и он сказал глубоким голосом: «Лучники, приготовиться!»

По команде более двадцати человек из передового отряда Второй Армии соскочили с лошадей, с готовностью взявшись за луки и стрелы. Не успел командир Цуй моргнуть своими круглыми глазами, как стрелы были выпущены, поражая ноги, но не голову. Через мгновение раздался вопль, беженцы побледнели от испуга и закричали в ужасе.

«Продолжать!»

Голос молодого человека был подобен низкому рыку леопарда, солдаты поразили несколько человек, запугав остальных, затем они, отбросив луки и стрелы, устремились вперед со своими боевыми мечами в ножнах, нанося тяжелые удары на головы беженцев так яростно, что в мгновение ока более десятка человек упали на землю.

«Прочь с дороги!»

Солдаты и беженцы смешались в одном месте. Когда армия Яньбэйя, находившаяся внутри городских стенах, увидела это, они поспешно затрубили в рога, и большое количество войск бросилось из города, но они были зажаты хаотичной толпой у ворот и не могли выйти.

В этот момент на заснеженной равнине вдалеке послышался быстрый стук лошадиных копыт, как будто приближалось большое количество людей, и лошади скакали на большой скорости. Невысокий воин в черной одежде во главе группы спрыгнул с коня, его голос прозвучал немного женственно, но с большой силой: «Кто создает проблемы?»

Затем около сотни солдат спрыгнули вниз, и невысокий командир во главе группы немедленно бросился вперед, его острый взгляд нацелился на солдат, на ходу он вдруг выхватил из-за пояса меч и холодным голосом приказал: «Вперед! Бейте этих солдат!»

Эта группа свежих солдат была чрезвычайно ловкой, быстрой в движениях и стремительной в ударах, все они были сильными мастерами. Они бросились в толпу, как тигры и волки**, и окружили солдат Второй Армии, которые орудовали мечами и били людей. По трое-пятеро они окружили одного и подавили солдат Второй Армии несколькими ударами. Когда люди увидели, что кто-то встал на их защиту, они закричали хором, и ситуация была немедленно взята под контроль.

Тридцать или сорок раненых мирных жителей лежали на земле, некоторые из них уже не двигались и было непонятно, живы они или мертвы. Невысокий командир, закутанный в темно-серую шубу, нахмурил брови, повернул голову и сказал низким голосом: «Немедленно вызовите военного врача, чтобы он обработал раненых».

«Кто ты такой? Как ты смеешь ……»

Сюэ Чжиюань был в ярости и шагнул вперед, но невысокий командир не стал дожидаться, пока он закончит фразу, а с размаху ударил его по лицу, прежде чем Сюэ Чжиюань успел среагировать!

«Ты воин из Яньбэйя! Твой меч должен быть направлен на Великую Вэй, а не на народ Яньбэйя!»

Ясный, четкий голос невысокого командира сурово раздался в ответ, как будто металл и камень разверзлись***. Сюэ Чжиюань был в ярости, его глаза, казалось, полыхали огнем, с ревом он с кулаками бросился вперед, но кто знал, что невысокий командир будет подобен стремительному леопарду, он подпрыгнул вверх, и было только видно, как мелькнули ножны его меча, которые с размаху ударили его по плечу, а затем последовал удар ногой в бок, сбивший молодого человека на землю одним ударом.

«Свяжите его! Передайте его Его Высочеству для наказания!»

Среди беженцев поднялось ликование, а невысокий командир повернулся к людям и закричал: «Люди, в городе Бэйшо вот-вот начнется война, и вам слишком опасно находиться здесь. Его Высочество построил для вас временное убежище на западной стороне подножия горы Ложи, там есть еда и одежда, поэтому, пожалуйста, немедленно следуйте туда за моими подчиненными».

Толпа дрогнула, и несколько солдат, пришедших с невысоким командиром, шагнули в толпу, чтобы навести порядок. Через некоторое время несколько военных врачей поспешно выбежали из города, и невысокий генерал подошел к ним, а увидев, что в суматохе погибло тринадцать человек, нахмурился, и его лицо посуровело.

___________________________________________

Примечание:

*  — 1 чи – кит.мера длины, равная 10 цуням (1 цунь ~ 3,7 см), значит 1 чи ~ 37 см;

** — как тигры и волки – метафора о злобном и свирепом человеке;

*** — металл и камень как метафора чего-то твердого, прочного;

Перевод: Флоренс

Глава 130.2: Пробуждение Яньбэйя

Примерно через полчаса или около того люди наконец направились на запад, ведомые солдатами. Невысокий командир вошел в город, и ворота медленно закрылись, все звуки снаружи были отрезаны, и казалось, что даже ветер и снег уже были не такими свирепыми. Затем, перекинувшись парой слов с испуганным командиром Цуй, он подошел к повозке, в которой держали Сюэ Чжиюаня.

«Командир Сюэ, простите, я только что обидел вас».

Невысокий командир снял капюшон, обнажая острое, тонкое лицо с четкими бровями и светлыми глазами, и на удивление оказалось, что это очень красивая молодая девушка.

«Кто вы?» Щеки Сюэ Чжиюаня были все еще немного опухшими, а место, куда она его пнула, все еще болело. Изначально он не желал с ней разговаривать, но, когда он увидел ее лицо, он был поражен.

«Это господин Чу из штаба». Командир Цуй поспешно представил ее: «Господин, это командир дружественного авангарда Второй армии, который пришел поддержать город Бэйшо, командир Сюэ, Сюэ Чжиюань».

Щеки Чу Цяо покраснели от холода, ее губы были немного сухими и потрескавшимися, она кивнула и сказала любезно: «Командир Сюэ проделал долгий путь, да еще в такую плохую погоду, это было нелегко».

Сюэ Чжиюань насупил брови, он понятия не имел, откуда взялся этот господин Чу, он злобно уставился на Чу Цяо и вдруг холодно фыркнул, сказав глубоким голосом: «То, что произошло сегодня, не будет забыто».

«Это точно, дюжина людей погибла перед городскими воротами и более сорока были ранены, такой инцидент естественно, так просто не забудется».

Чу Цяо слабо улыбнулась, но в ее глазах не было и тени улыбки, она лишь равнодушно сказала: «Но командир Сюэ только что стремился защитить город, и поскольку великая битва неизбежна, я пока не буду докладывать об этом Военному совету и привлекать вас к ответственности».

«Вы!»

«Командир Сюэ, у вас должно было быть что-то важное, если вы так спешили сюда, верно? Если вам нечего делать, то я уйду первой».

Сюэ Чжиюань глубоко вздохнул, затем окинул Чу Цяо свирепым взглядом, с холодным фырканьем он в гневе повел своих людей прочь.

Командир Цуй вытер холодный пот со лба и, повернувшись к Чу Цзяо, сказал: «Мой господин, вы в порядке?»

Брови Чу Цяо медленно нахмурились, она беспомощно вздохнула и безразлично сказала: «Если бы я знала, что он из Второй армии, я бы не дала ему эти две пощечины, будет хлопотно».

«А?» Командир Цуй застыл.

«А, что а!» Чу Цяо повернула голову и сердито сказала: «Только что, если бы не люди из Второй армии, то городские ворота были бы почти потеряны, вы знаете, каковы были бы последствия, если бы вы впустили разведчиков в город в это время? Миллионы солдат Яньбэйя погибли бы без места погребения! Бэйшо — это ворота Яньбэйя, а вы были так небрежны и беспечны. Хотя Сюэ Чжиюань был неправ, когда просто резал мирных жителей по своему усмотрению, но вы умудрились играть с судьбой всего Яньбэйя!»

Лицо командира Цуй побелело. Он был так напуган, что у него подкосились ноги, его глаза забегали из стороны в сторону, как у вора, пойманного на месте преступления, он вдруг упал на колени и закричал: «Мой господин, я заслуживаю смерти, пожалуйста, пощадите жизнь этой собаки!»

Чу Цяо медленно нахмурилась, удивительно как такой человек оказался военным командиром гарнизона, охраняющего город. Она не знала, на кого возложить ответственность за это, в данный момент она чувствовала лишь глубокое бессилие.

«Сам явись в Военный совет».

Безразлично бросив фразу, Чу Цяо развернулась и ушла, снег все еще шел, насыпав огромные сугробы, и все еще не был готов остановиться.

Когда она открыла дверь в свою комнату, волна горячего воздуха хлынула на нее, Чу Цяо сняла свою большую серую меховую шубу, огляделась вокруг, но не увидела никаких признаков присутствия Янь Сюня. Она повернулась и пошла в кабинет, и на полпути встретила поспешно вернувшегося А Цзина, и прежде чем она успела что-то сказать, она услышала, как последний сказал: «Госпожа, Его Высочество зовет вас».

Чу Цяо подняла брови: «Где он? Что случилось?»

«Представитель Второй армии здесь, и Его Высочество ждет вас для встречи».

Еще до того, как войти в зал заседаний, она услышала каркающий мужской голос: «У нас миллионы войск, зачем нам бояться Великой Вэй, мы могли бы сразиться с ними на равнине!»

При этих словах, брови Чу Цяо сразу же напряглись, а выражение лица, которое она, вероятно, чаще всего делала в последнее время, стало хмурым.

«Верно! Мы в Яньбэйе сражаемся за правое дело, мы не боимся собак Вэй!»

«Докладывай!» Солдат у двери крикнул: «Господин Чу из штаба прибыл».

«Входи».

Чу Цяо вошла в зал заседаний и поприветствовала присутствующих. Число участников сегодня было намного больше, чем в прошлый раз. В дополнение к тем, кто был в прошлый раз, здесь были представители Первой и Второй армий, заместитель генерала Третьей армии, мастера тайных залов гильдии Датун, могущественные старейшины гильдии Датун, а также представители других пограничных армий, армий ополчения, армий самообороны, а также представители малых племен плато Яньбэй. Зал заседаний был почти до отказа заполнен людьми. Чу Цяо знала, что сегодня прибыли почти все вооруженные силы Яньбэйя, поэтому она вошла с высоко поднятой головой, прошла прямо к Янь Сюню, села рядом с ним, улыбнулась толпе и сказала: «Извините, что опоздала».

«Как дела?» Лицо Янь Сюня было не очень хорошим, он явно был очень зол на собравшуюся группу, поэтому он посмотрел на Чу Цяо и спросил глубоким голосом.

«Все хорошо, жилые дома уже построены, этого достаточно, чтобы спрятаться от стихии».

«Я возражаю!» — внезапно раздался резкий голос. Лю Оу, интендант города Бэйшо, встал с уродливым лицом и сказал: «Почему наши военные материалы должны использоваться для снабжения беженцев, ими мы могли бы поднять городские стены на десять футов, это было бы большим подспорьем в защите города от Великой Вэй. И еще, почему мы отдаем нашу провизию этим беженцам? Знает ли господин Чу, в какой ситуации мы находимся? Армия Великой Вэй наступает, и война вот-вот начнется, нет уверенности, что армия сможет обеспечить нас продовольствием, и все же вы берете еду и фураж, чтобы раздать беженцам?»

«Интендант Лю, если я правильно помню, вы не оказали мне ни малейшей поддержки, когда я начала делать кирпичи десять дней назад, от всей армии Бэйшо не было послано ни одного солдата, вместо этого, жители района активно помогали, иначе ваши стены не поднялись бы на 20 футов. Кроме того, я хотела бы напомнить вам, что существуют правила по высоте городских стен, наши нынешние стены уже достаточно высоки, если они поднимутся еще выше, солдаты не смогут точно стрелять стрелами, и тогда наше преимущество в обороне резко снизится. Поэтому я прошу тех, кто ничего не знает о военном деле, быть осторожными в разговорах на военные темы».

Лицо Чу Цяо было холодным, она уже не была тем добродушным человеком, каким была в ту первую встречу, сейчас она холодно посмотрела на интенданта Лю и холодно сказала: «Также я хотела бы сказать еще одну вещь, мы сражаемся за свободу жителей Янбэйя, если все простые люди погибнут, война будет бессмысленной».

Лицо Лю Оу стало пепельным, он решительно возразил: «Так было всегда, каждый год бывает сильная метель, Великая Вэй никогда не вычитала из военных пайков, чтобы поддержать народ, и мы не видели, чтобы народ умирал от голода в течение тысяч лет».

«Вы правы, именно поэтому Великая Вэй была изгнана из Яньбэйя». Девушка развела руками и пожала плечами: «Солдаты Великой Вэй, размещенные в Яньбэйе, были с внутренней территории, и все они получали военное жалование от армии. Могу я спросить интенданта Лю, когда вы в последний раз платили своим людям? По какой причине ваши люди следуют за вами без жалования? Вы пытаетесь заставить своих людей следовать за вами и жертвовать своей жизнью, а потом оставить их родителей, жен и детей голодать и замерзать без дома?»

В зале заседаний воцарилась неловкая тишина, никто не говорил, и все, что было слышно так это ветер снаружи, который выл, как дикий зверь.

Голос Янь Сюня был холодным, и он медленно произнес: «Давайте вернемся к делу. Кто сейчас говорил?»

«Это был я». Лу Цзе, командир Третьей армией, сказал глубоким голосом, он был не очень стар, около тридцати лет, сильно бородат, выглядя как настоящий горец: «Я не понимаю, почему мы должны прятаться на востоке, почему мы должны прятаться, как черепахи, в городе Бэйшо, у нас миллион войск, а у передового отряда Великой Вэй всего 300 000, неужели мы проиграем при соотношении четыре к одному?»

Чэнь Си, генерал второго кавалерийского полка города Бэйшо, поддержал это мнение: «Кто придумал этот план? Это оскорбление для наших славных воинов Яньбэйя, нам нужна война, нам нужно сразиться с врагом в честном поединке!»

«Правильно!» Вожди племен тоже возбужденно кричали: «В Яньбэйе — все люди хорошие, здесь нет трусов, которые прячутся на востоке!»

Чу Цяо внезапно почувствовала отвращение, вспомнив о трагической ситуации, которую она только что видела за воротами города. Она только почувствовала, что эти люди были такими же раздражающими, как высокие чиновники, она подняла голову, ее взгляд был острым, как у ястреба, и она сказала глубоким голосом: «Я составила план битвы, у кого-то есть проблемы с этим?»

ГЛАВА 131

https://jaomix.ru/legenda-o-chu-czyao-agente-princzesse-11-go-podrazdeleniya/glava-131-269/

ГЛАВА 152 БИТВА НА ЛЕДЯННОМ ОЗЕРЕ

Вода был настолько холодной, что она ощущала, как осколки льда режут ей ноги, а также впиваются в спину и шею. Она нырнула глубже, широко открыв глаза под водой. Она искала его. Солнечный луч пронзал своим светом воду.

Перед глазами у нее все расплывалось, да и кровь из ран расползлась под водой. «Ну, хорошо, хорошо», она беспомощно всхлипнула. Слезы выступили из глаз, смешавшись с ледяной водой и свежей кровью. Ее тело начало медленно леденеть, а движения терять точность. Она почувствовала, что кто-то схватил ее за талию, кто-то пытается подтолкнуть ее наверх.

Нет! Она не хочет подниматься!

Она вытащила кинжал из-за пояса и обернулась, чтобы ударить. В этот момент пара рук, которые были холоднее, чем ледяная вода, внезапно схватили ее за запястья, заставив ее остановиться на середине движения. Она повернула голову и внезапно увидела красивое лицо, темные глаза, бледные губы, прямой нос. Его глаза пристально смотрели на нее, его рука закрывала ее руку, энергично подталкивая ее вверх. Свежая кровь из его ран сразу смешивалась с водой, попадая и в рот, и в нос Чу Цяо. Она безмолвно закричала, открывая обе его руки от себя, пытаясь обнять его.

Юйвень Юэ вынул кинжал из ее руки и притянул ее теперь уже свободную руку к себе. В середине ее ладони он беспомощно, но несколько раз написал:

«Живи... Живи... Живи...»

«Вместе с тобой!» - она открыла, было, рот, чтобы ответить ему, но в воде образовалась лишь цепочка пузырей воздуха. Он медленно покачал головой и продолжил писать: «Живи».

Ее слезы размывались в окружающей их воде, она мотала безумно головой и крепко схватила его. Вместе со мной! Вместе со мной! Живи вместе со мной! Я не хочу сама по себе, я не хочу прожить свою жизнь, будучи навсегда в долгу перед тобой, я не хочу, чтобы ты умирал, я не хочу этого, я не хочу этого!

Он все ещё пытался вытолкнуть её наверх. Она уже была ледяной, и только ее пальцы все еще крепко держали его. Она никогда не знала, что его смерть заставит ее так переживать. Она не знала, что настолько глубоко проник в ее сердце. Она никогда не думала, что так называемая ненависть, к которой она стремилась, это лишь оправдание, того что она себе придумала, чтоб не пришлось сталкиваться с тем, чувством, которое она в действительности чувствовала. Она никогда не думала, что, увидев, как он покидает ее, она ощутила бы, как ее сердце медленно вырезают ножом.

Лучи света пронзающие воду кажутся все более и более яркими, пока она беззвучно плачет. Ее слезы размыли ей зрение, и все, что она могла видеть, это его теплые глаза. Ее пальцы отчаянно сжали его плечи. Все слова, которые она не могла сказать, передавали ее сжатые пальцы. Она отчаянно мотала головой умоляя. Сердце вдруг наполнилась сожалением. Зачем она высказала Ян Сюну всю свою боль, которую она прятала в глубине сердца? Зачем она рассердила его? Если бы она этого не сделала, тогда Юйвень Юэ, вероятно, не умирал бы сейчас.

Ее боль и страх казались бесконечной бездной, медленно проглатывающей ее. Она держала его, не желая отпускать. Юйвень Юэ все еще был так красив, он спокойно смотрел на нее. Его пожелание было похоже на короткий и жалкий сон, но на мгновение он, наконец, почувствовал ее отклик. Он протянул обе руки и обнял ее, притянул к себе её тонкую спину. Холодный поцелуй.

Слезы выступили из ее глаз, смешиваясь с водой, а затем оказались на краю губ Юйвень Юэ. Чувство отчаяния, казалось, мгновенно пробило ей сердце, и казалось, что ледяная вода врезалась в ее сердце, заполняя глубокую яму, оставленную этим отчаянием. Ее тело уже полностью замерзло, но его руки по-прежнему выталкивали её наверх. Ее плечи выпрямились, когда Юйвень Юэ медленно разжал её, державшие его, сведенные холодом пальцы. И его, и ее руки, наконец, разделились, они медленно отплывали друг от друга, все дальше и дальше. Чу Цяо протянула к нему свои опустившиеся руки, наблюдая, как он опускается всё глубже и глубже. Его яркие глаза размыла ледяная вода, его теплые губы были белыми, как бумага, и наконец, он был полностью окружен мерзкой тьмой.

Сердца ее болело, как будто оно было разрезано тонким ножом. Свет сверху был хоть и был ярким, проходя через воду, все равно не позволял ей все ясно рассмотреть вокруг.

Единственное, что она видела, это его глаза. Эти теплые глаза смотрели на нее, и говорили ей: «Живи, живи...» Живи, не забывай, у тебя все еще есть мечты, желания, цели, которые нужно выполнить. Однажды она что-то похожее сказала кому-то другому. Она внезапно повернула голову и обнаружила другую пару глаз, молча наблюдающую за ней сверху.

Как только она вылезла из воды, ей стало казаться, что она уже умерла. Солнечный свет сиял в лицо, но она почувствовала, что сейчас потеряет сознание. Ян Сюнь нервно обнял ее, громко назвав по имени. Она его не слышала. В ней всё умерло подо льдом озера. Единственное, что вышло из этой воды, - это ледяное тело, кровь и плоть.

Белые птицы летели по небу, солнце уже собралось садиться, снег и ветер прекратились. Закат выглядел таким же алым, как кровь, сияя тысячью красных лучей. Солнце сияло за горой, все так красиво вокруг. Но он никогда не сможет увидеть все это снова.

Паника накрыла ее, она оттолкнула Ян Сюня, пошатываясь, шла к сломанной поверхности льда. Ян Сюнь спешно бросился за ней, крепко ее удерживая. Она была менее чем в пяти шагах от полыньи, но её крепко держали, не позволяя сделать последние шаги. Отчаяние и боль в сердце захлестнули ее, как поток воды. Наконец, все её чувства вышли из-под контроля, она опустилась на колени на лед и закричала: «Юйвень Юэ, выходите! Выходите, вы же можете...»

Капли крови внезапно оказались на запястье Ян Сюня. Она упала на лед, отчаянно крича, её тело, похожее на осенний лист под порывом ветра, яростно дрожало.

«Ачу!» - Ян Сюнь звал ее по имени, но все, что она слышала, вместо этого было просто резким звуком. Она внезапно повернула голову, перестав плакать, и холодно посмотрела на него. Какое выражение было в этих глазах? Гнев, ненависть, разочарование, печаль, все чувства отражались в ее глаза одно за другим. Наконец, остались только боль и отчаяние. Она смотрела на него, слезы стекали по лицу одна за другой. Годы надежды полностью разрушены; прошлое и общие цели распались, сгорели, осталась зола.

Тревогу и страх испытал Ян Сюнь, чувствуя, как застывает под ее холодным взглядом. Он неуклюже отпустил руки, встал и снисходительно посмотрел на нее.

Пронзительный холодный ветер сильно дует, заставляя снежинки закрывать глаза. Ее сознание медленно покидало ее, и в ее бессознательном состоянии ей казалось, что она снова видит темные глаза в глубине воды. Живи, живи, живи...

Где-то в ушах раздался глубокий и тяжелый голос. Она в отчаянии закрыла глаза, полностью рухнув на лед, упала в безбрежную тьму, надеясь заснуть и более, никогда не проснуться.

Холодные ветра продолжают дуть, снег падает, медленно покрывая поверхность замерзшего озера. Забытые небо и земля, так близко к миру мертвых.

153 ГЛАВА ЗВУКИ ФЕЙЕРВЕРКОВ

Чу Цяо давно пришла в себя, но она просто не хотела открывать глаза. Она знала, что вокруг нее находились люди, кто-то пытался тихо разговаривать с ней, кто-то печально плакал рядом, кто-то пытался накормить ее лекарством, а кто-то молча смотрел на нее, но не приближался к ней и ничего не говорил.

Она знала все это, и ещё она знала, что она не хочет просыпаться. Она спала уже несколько дней. Сердце ее напоминало замерзший кусок сухого дерева, полностью лишенный влаги,все чувства в нем, как будто замерзли там, в глубине ледяного озера. Она постоянно видела один и тот же сон. Она замерзала в этом сне, она плыла в темных водах ледяного озера, и кусочки льда бесконечно косались ее кожи. Ювень Юэ , опускался радом с ней на дно озера, он,смотрел на нее. Слишком слабый луч свта, пробиающийся сквозь лед, освещал его бледное лицо. Только его глаза оставались еще темными и яркими, как ночные звезды. Она не могла сказать, был ли он счастлив или сердился, но эти глаза продолжали смотреть на нее, пока тело тихо и медленно опускалось вниз.

Впервые в своей жизни Чу Чжао почувствовала себя слабой. Она была измотана и просто хотела спать. Все эти мечты и цели, к которым она ранее так упорно и бешено стремилась измельчали и распались в одно мгновение. Она не хотела думать; у нее не было сил думать. У нее даже не хватило смелости открыть глаза, чтобы встретить реальность. Она хотела убежать; она трусливо подумала, что если она не откроет глаза,все будет так, как будто ничего не произошло. Только сейчас она наконец поняла, что она тоже была женщиной, женщиной, которая могла испытывать боль, чувствовать грусть, быть больной и быть в отчаянии. Она отказалась есть, отказалась принимать лекарства и пить воду.

Все это продолжалось, до того дня, когда за дверью раздались громкие звуки; кто-то ругал ее. До нее долетели обиженные и злобные слова; каждое предложение, пронзало ее сердце. Голос был настолько знаком, что это побудило ее открыть глаза и подняться с кровати, в дверях она увидела сильно раненого Чжу Чэна( один из слуг Ювень Юэ)

Молодой слуга не знал никаких боевых искусств, и поэтому все его тело было покрыто травмами. Его одежда была разорвана и в многочисленных пятнах крови; он был похож на сумасшедшего. Одна рука была отрублена, но он все еще безумно пытался пробраться внутрь. Свежая кровь пролилась на камень во внутреннем дворе. Его глаза были покрасневшими, и громко ругаясь, он использовал оставшуюся руку, чтобы нападать на окружающих охранников. Охранники не вредили ему безжалостно; они только не позволяли ему приближаться к комнате. Они сбивали его снова и снова, а затем равнодушно смотрели на его неловкие попытки подняться."Ты жестокая, и неблагодарная женщина!"

Чжу Чэн ревел и кричал на нее . Все его тело было покрыто язвами и очагами обморожения, гной сочился из незаживших ран На вид она могла сказать, что основные травмы были от слишком долгого пребывания в снегу и на холоде.

Цзы Су обнял ее и старался прикрыть ей глаза. Но Чу Цяо стояла совершенно прямо. Она стояла неподвижно, смотря как Чжу Ченга сбивают снова и снова и его бесконечные попытки подняться и дотянуться до нее.

"Остановитесь"Чу Цяо медленно прошептала.

"Остановитесь!"

Она вдруг закричала громким голосом и оттолкнула ошеломленного Цзы Су , выбежала на улицу. Ветер снаружи был такой холодный, как ледяной нож. Она подбежала и сильно оттолкнув охранника, который перекрывал ей дорогу, громко закричала: "Все остановитесь!"

"Я убью тебя!"

Чжу Ченг ревел на нее ипродолжал неуклюже размахивать ножом. Чу Цяо остановилась. В этот момент она, казалось, перестала быть тем умелым воином, каким была. Она просто стояла там, лицом к мелькающему ножу, не желая его избегать, и просто наблюдала, как нож опускается к ней.

Однако в тот момент, когда оружие повредило ее одежду, острая стрела пронеслась по воздуху, и точно проникла в сердце Чжу Ченга. Свежая кровь полилась изо рта молодого слугии брызнула на лицо Чу Цяо. Его тело свело судорогой, его зрачки расширились, колени подогнулись . Чу Цяо придержалего слегка, когда он упал, она была встречена ненавидящим взглядом Чжу Ченга. Используя свое последнее дыхание, он плюнул кровью ей в лицо и холодно проклял ее:

- Ты........ !"

Чжу Чэнг рухнул на землю. Поднялась пыль, покрыв лицо Чу Цяо тёмной маской. Она медленно подняла голову, только чтобы увидеть холодное и равнодушное лицо Ян Сюня.

Положив свой лук вниз, Ян Сюнь подошел с мрачным лицом и снисходительно посмотрел на нее и сказал глубоким голосом: "Я пустил слух,что ты создала ловушку, чтобы заманить Ювень Юэ сюда, и что это ты убила его. Этот человек был одним из последователей Ювень Юэ, который пришел с ним сюда в Янбей, поэтому он появился так быстро. Я полагаю, что через несколько дней убийцы, посланные семьей Ювень, будут приходить сюда партиями. Но я уже послал своих людей, чтобы защитить тебя, так что не беспокойся."

Чу Цяо посмотрела на Ян Сюня, но в своем растроенном состоянии, она почти не могла вспомнить фамилию или даже имя человека перед ней. Она старалась изо всех сил думать; она пыталась широко открыть глаза, чтобы рассмотреть его, но единственное что она смогла почувствовать, было сумасшедшей головной болью. Солнце освещало его, но оно было слишком ярким, что заставило её прикрыть глаза.

Охранники оттащили труп Чжу Ченга, его свежая кровь капала на землю. Его глаза оставались широко открытыми, продолжая своей ненавистью преследовать ее.

Ян Сюнь быстро ушел со всеми остальными, оставив внутренний двор в спокойной тишине. Слуги принесли ведра воды и вылили воду на каменный пол, молча убирая свежую кровь. Чу Цяо продолжала стоять неподвижно. Никто не решался подойти к ней и побеспокоить ее. Цзы Су осторожно двинулся к ней, осторожно потянув на одежду Чу Цяо, дрожащими руками, и мягко позвал: ""А Чу? А Чу?"

Ветер дул в спину Чу Цяо; всему ее телу было холодно. Цзы Су осторожно коснулся ее предплечья, звук его голоса постепенно перешёл в плачь.

Снаружи раздался внезапный шум и проклятия молодого человека. А Джинг проклинал охранников, которые перекрыли ему дорогу, а затем ворвался во внутренний двор. Увидев состояние Чу Цяо, Джинг вдруг почувствовал внутреннюю боль. Не обращая внимания на окружающих слуг, он взял Чу Цяо и перенес ее в комнату. Снаружи было так холодно, а Чу Цяо носила только простую белую одежду. Девы-служанки запаниковали и бросились вперед, чтобы помочь Чу Цяо протиреть руки и лицо и поспешно попытались разогреть ее. Она просто сидела там ошарашенная, чувствуя себя,так словно она уже мертва, позволяя служанкам делать с ней все, что пожелают.

- Госпожа , пожалуйста, не будьте такой.

Прочистив горло А Джинг сказал: "Не вините императора, все это из-за клеветы, что распространил предательский злодей Чэн Юань. госпожа, вы должны быть сильной"

Голос Джинга звучал так, как будто он был очень далеко; его голос звучал так, как будто он шел откуда-то с далекого неба. Чу Цяо слегка повернула голову и озадаченно посмотрела на него. Прошло время, прежде чем она медленно спросила: "Где Хе Сяо?"

Голос Чу Цяо звучал очень хрипло, как сломанная железная коробка. Джинг удивился на мгновение, как будто он не ясно понял, что она только что сказала. Он тупо спросил: "Что?"

"Где Хе Сяо? Где солдаты армии Сю Ли?- Как они? Ничего плохого не случилось?"

"Все хорошо, нет проблем" Джинг быстро ответил. "С ними проблем нет. В настоящее время они находятся в штабе армии. Они хотели прийти навестить вас, но все ждут пока вы восстановите силы, так что император не позволил никому снаружи прийти и беспокоить вас."

"О."Чу Цяо молча кивнула, глядя очень спокойно. Она задала ещё один вопрос: "Люди Ювен Юэ, они все умерли?"

"Они все погибли, все трупы уже вытащены из ледяного озера. Большинство трупов до сих пор не похоронены. Кто-то остался слишком глубоко в озере и их не смогли достать. Но они, все умерли."

"Что насчет Ювень Юэ? Они нашли его?"

Джинг слегка облизал губы и, видя, что выражение лица Чу Цяо остается очень спокойным, тихо ответил: "Мы уже нашли его; генерала Юэ, его труп вернули в Вэй, Юань Че приходил забрать его лично. Так как мы отправили обратно весь труп целым, семья Ювень щедро выплатила нам выкуп ."

Чу Цяо сохранила спокойное выражение лица, ее глаза продолжали смотреть прямо перед собой.. Она просто кивнула. А "Джинг нервно продолжал: "Госпожа, не волнуйтесь, никто не уничтожил его труп. Когда мы отправили его обратно, он все еще был целым. Император даже приказал приготовить самый лучший гроб......"

"Какой смысл в гробу, когда человек уже мертв."

Тихо ответила Чу Цяо.

В начале, после того, как ее вытащили из озера, ее пытались кормить каким-то лекарством. Она ничего не ела почти семь дней. Поэтому сейчас,когда она попыталась идти прямо. то чуть не упала. Цзы Су хотел помочь ей, но Чу Цяо оттолкнула его. Чу Цяо четко направилвсь вперед к книжному шкафу. Она взяла кисть и бумагу, как будто хотела что-то написать.

"Я сделаю тебе чернил." Цзы Су быстро бросился вперед, и начал молоть чернил.

В это время, дверь в комнату распахнулась . Ветер пронесся внутр,ь, и книги и бумаги хаотично начали перемещатся по столу. Цзы Су с тревогой сказал ближайшей служанке : "Быстрее закройте дверь!"

Когда Цзы Су снова посмотрел на стол, то увидел, что Чу Цяо уже закончила писать. Чу Цяо передала письмо А Джингу, и спокойно сказала: "Пожалуйста, отдайте это письмо Хэ Сяо. Скажите ему, следовать тому, что я написала. Он должен остановить убийц семьи Ювень, пробирающихся к Янбей."

А Джинг взял письмо, и смотрел, как Чу Цяо быстро пишет еще одно письмо. Она передала его ему, сказав: "Это письмо для г-на Ву. Скажи ему, что моя личная сила имеет пределы, но есть много способов, чтобы выполнить наши стремления. Я уже посадила семена в Шанг-Шене. Теперь я передаю это место ему."

Затем Чу Цяо взяла кисть, чтобы написать еще одно письмо.

"Отдайте это письмо Хуань Хуань. Скажи ей, что она теперь отвечает за все."

Намек на зловещее предчувствие взволновал сердце Джинга. Молодой человек спросил: "Госпожа, вы не пытаетесь покончить жизнь самоубийством, верно?"

Чу Цяо подняла глаза, чтобы посмотреть на него, ее глаза оставались яркими. Но в ее глазах, похоже, что-то изменилось.

Да, у нее теперь другие глаза. Раньше, даже когда она старалась казаться спокойной и безмятежной, можно было отчетливо ощущать ее эмоции: счастья, гнева или грусти, когда ее глаза встречались с вашими. Но теперь, даже если бы она смотрела на вас, вы все равно не смогли бы почувствовать ее взгляд. Ее глаза смотрели на вас, и все же казалось, что она смотрит прямо через вас, прямо через ваше тело, сквозь стены комнаты, стены двора, сквозь облака и далекую луну......

"Я не буду". Чу Цяо ответила спокойно.

А потом она повернулась, сказав Цзы Су: "Я голодна, принеси мне что-нибудь поесть."

Взгляд Цзы Су затуманился, а затем через минуту, наконец, счастливо засветился и он быстро выбежал на улицу.

Еда уже была приготовлена и все время держалась в тепле. Цзы Су и служанки поспешно приготовили несколько блюд, расставив их по всему столу, и встали рядом с Чу Цяо, возбужденно говоря: "Эти продукты были отправлены императором. Вы только начали восстанавливаться, так что поесть их будет лучше для вас. Это диета, которую доктор Ю. прописал. Эта еда поможет питать селезенку и желудок. Вы не ели так много дней. Вы не можете есть мясные или рыбные блюда. Это куриный суп, который я лично приготовил в течение одиннадцати часов, используя теплый огонь. Быстрее попробуйте......."

Постепенно голос Цзы Су понижался. Он беспомощно смотрел, как Чу Цяо просто взяла миску с едой, и механически засунула в рот рис разжевала и также механически проглотила. Она быстро закончила одну чашу, а потом взяла себе вторую, села и продолжила есть.

Ее поза была очень страшной. Она была как нищий, который был голоден в течение длительного времени, отчаянно заталкивает еду в рот. Цзы Су был напуган, и пытался остановить ее, только Чу Цяо полностью игнорировала его. Цзы Су укусил губы, слезы начали падать с глаз одна за другой. Он решительно потянул руку к Чу Цяо и скорбно воскликнул:

"Госпожа если тебе грустно, то ты просто должна плакать. Не держи это в себе, это не поможет. Если тебе грустно, просто плачь!"

В комнате было очень тихо; единственным звуком был плач Цзы Су. Пальцы Джинга чувствовали ледяной холод, когда он держал три письма в руке. Он хотел что-то сказать, но встретил холодный взгляд Чу Цяо. Она жестко вскинула голову и тихо сказала ему: "Ты можешь идти."

Когда А Джинг ушел, Чу Цяо приняла Лекарство. Через двор прошёл врач с большим свертком с необходимыми лекарствами. Во Дворе находилось ещё несколько человек, было тепло, но по какой-то причине Джинг чувствовал, что ему холодно.

Когда Джинг вышел со двора он увидел, как Ян Сюнь стоит под тополем. Юн би безусловно, было хорошее название для этого города, но это, к сожалению, нищая часть страны с бедными горами и ужасной водой, и каждый год здесь бывают снежные бури. Гражданам, которые здесь живут, почти никогда не хватает пищи, чтобы заполнить свои желудки. Каждый год, многие мирные жители бегут от голода. Ничего не остается постоянным в этом месте, кроме тополей.

Ян Сюнь не повернул головы, даже увидев, что Джинг идет к нему. А'Джинг передал письма Ян Сюню. Тот открыл их, одно за другим и внимательно просмотрел. Три письма не были длинными, и все же Ян Сюнь смотрел на них почти полчаса. Наконец, он положил письма обратно в конверты и запечатал обратно также, как они первоначально были запечатаны, передал их Джингу сказав: "Сделайте все в соответствии с тем, что она просила."

Лицо Джинга покраснело; он чувствовал себя как вор, который был пойман с поличными. Он помолчал секунду, а затем, наконец, глубоко вздохнул и сказал: "Ваше Величество, госпожа не собирается покончить жизнь самоубийством, верно? Мне казалось, что когда я слушаю ее, пишу ее волю, я пишу ее последние слова."

Ян Сюнь помолчал, и дал тот же ответ, что Чу Цяо дала ранее: "Она не станет."

"Зачем......."А Джинг спросил:" Почему госпожа должна быть обвиненной в убийстве Ювень Юэ? Помимо убийц семьи Ювень, найдутся другие безумно желающие отомстить за его смерть. Разве не будете вы скучать по ней, ведь она возненавидет вас?"

"Ненавидеть меня?"Ян Сюнь поднял голос. Он рассмеялся и тихо сказал: "Это лучше, чем быть мертвой."

Джинг был немного ошеломлен, он вдруг, казалось, понял что-то, но также, казалось, не совсем понял. Он еще раз спросил: "Ваше Величество, мы выбрали случайный труп и соврали семье Ювень Не будет никаких проблем, верно? Мы получили от них большой выкуп."

Ян Сюнь не ответил ему. Он просто протянул руку и указал на обширные снежные равнины, медленно проговорил: "А Джинг, вы знаете, почему Юн Би не обозначен на карте Янбей?"

А'Джинг не знал, почему он вдруг спросил об этом, так что он покачал головой: "Я не знаю."

" Потому что это место бесполезно, " Ян Сюнь ответил низким голосом. Он продолжал холодно: "Это место слишком маленькое; вся земля в странных камнях, ее нельзя обрабатывать. Это место также не может быть использовано в качестве пастбища, так как трава не будет расти и прозрачная вода не прокладывает здесь свой путь. Озеро Цянь Чжан находится очень далеко отсюда, и климат здесь ужасный. Как только зима приходит, всегда начинаются снежные бури. Расположение настолько отдаленное, что даже преступники сюда не приезжают. Будь то военных или экономические дела, это место всегда будет бременем Янбея . Нет ни одной цели, для которорой можно использовать эти места, поэтому даже на карте Янбея это место не отмечено."

Он холодно засмеялся, его голос был таким низким и тяжелым, и он медленно повернул голову и сказал: "Ювень Юэ для оставшейся семьи Ювень, это просто как, как Юн Би, для Янбея. Его существование будет только позором и обузой. Это безрассудно и необдуманно для императорского генерала умереть не на поле боя, а умереть от руки женщины, которой он был увлечен. Что а конце концов, как вы думаете, ждет его? Члены семьи Ювень будут беспокоиться только о том, чтобы прервать все отношения с ним. Кто будет беспокоиться о его трупе?"

А Джинг вдруг понял,: "О-О, неудивительно, что Ваше Величество распространил такой слух он хочет использовать как предлог; первоначальная цель заключалась в отношении семьи Ювень."

Ян Сюнь посмотрел вдали с бесстрастным выражением лица, медленно отвечая: "Смерть Ювень Юэ только начало. Семья Ювень, Юань Че, генерал Ле Син, а также Мэн Тянь, который рекомендовал Ювень Юэ раньше, все будут затронуты этой позорной смертью. Страна Вей сейчас в большом хаосе, не так ли? Чжао Ци уже умер, сила семьи Вэй и Чжао Ян по-прежнему слишком слаба. Почему бы мне не помочь им? Только тогда, когда внутренняя политика страны Вэй нестабильна, моя страна может быть спокойна."

А'Джинг ничего не мог сказать. Он стоял там, позволяя ветру дуть ему в лицо. Он выглядел немного ошеломленным.

"Джинг перестань быть не в ладах с Чэн Юань. Ян Сюнь посмотрел на него, слегка нахмурившись: "Мы больше не убийцы. Время Янбей для борьбы и установки своих порядков наступает, и ты мое доверенное лицо. Если человек хочет играть в политику, то он должен иметь связи и средства, для этого . Многие люди должны быть принесены в жертву. Если ты не можешь понять этого, то никогда не почувствоешь вкус власти."

Ян Сюнь развернулся, он больше не смотрел на бледное лицо Джинга. Было кое- что, что он не говорил вслух. Хотя львы свирепы и полезны, их трудно контролировать. Иногда, все, что ему действительно нужно, это свора собак.

Что касается "Чу", то она со временем поймет, что убийство Ювень Юэ было обязательным. Не было другого выхода, кроме как использовать ее имя, чтобы установить эту ловушку. На это было две причины. Во-первых,Ювень Юэ не был тем, кого можно было легко загнать в угол. Если бы они не использовали такой способ, то его было бы трудно поймать, а затем убить. Во-вторых, Ян Сюнб действительно нуждался в смерти Ювень Юэ. Когда государство Вей начнет разваливаться из-за этого, ЧуЦяо, естественно, поймет, что он был на самом деле прав.

Что касается ее чувств к Ювень Юэ, Ян Сюнь не сомневался. Он не боялся Ювень Юэ, когда он был жив, почему он должен бояться мертвого человека сейчас? В настоящее время она просто ведет себя, как обычно: находится в плохом настроении, оно продлится пару дней. Время спишет все. А у Ян Сюня теперь было много времени.

А'Джинг молчал, долго думал, а потом вдруг спросил: "Ваше Величество, госпожа очень сердита. Вы не пойдете к ней?

"У меня нет времени. Сегодня мне нужно идти проверить границу и солдат. Юань Че уже здесь достаточно давно. Ему пора отправляться домой."

Ян Сюнь ушел сразу после того, как закончил говорить. А Джинг продолжал стоять там и наблюдать, как Ян Сюнь вскакивает на свою лошадь, а затем уезжает дальше и дальше под защитой охранников. А'Джинг вдруг вспомнил, как Ян Сюнь говорил ему однажды, когда они все еще были в Священном Золотом дворце.

В то время сам А'Джинг попытался посоветовать ему рассмотреть всю картину их положения, но Ян Сюнь обернулся и спросил его: «Если нет А'Чу, для чего мне Янбей?»

Он очень четко помнил эти сллова.. Даже по сей день это предложение, казалось, как эхо звучало в его ушах. Но теперь, казалось Его Величество уже забыл, что он говорил? Или, может быть, он не забыл и что Янбей никогда не был так важен для него. Его сердце было слишком велико, его мудрость была слишком высокой, и его глаза смотрели на весь мир.

А'Джинг опустил голову, уже не зная, что было правильно и что было не так. Возможно, с тех пор, как А'джинг решил следовать за Яном Сюном, этот день уже был предопределен.

Он повернулся, чтобы вернуться в штаб армии. По какой-то причине его обычно прямая спина теперь слегка сутулилась, словно что-то давило на него, не давая ему снова распрямится. Чу Цяо отдыхала в течение пяти дней, прежде чем ее жизнеспособность и дух были наконец восстановлены. Цзы Су проводил весь день, разговаривая с ней, вспоминая о тех временах, когда был ребенком, рассказывая ей о родителях и родственниках, которых она никогда не встречала.

В эти дни Чу Цяо была почти нормальной. Она хорошо питалась, принимала лекарство, и когда она не спала, она проводила тренировки во дворе. Из-за ее предыдущей серьезной болезни ее лицо стало настолько тонким, что казалось, что она потеряла свои черты. Но теперь она медленно начала поправляться, но ее лицо по-прежнему было очень бледным. Цзы Су был обеспкоен. Иногда Цзы Су проверял Чу Цяо ночью, только чтобы понять, что, хотя Чу Цяо лежала в постели, она не закрывала глаза. Ее глаза часто оставались открытыми самого утра, пока солнце не вставало; она не могла заснуть ночью.

Настал день нового года. Битвы на границе страны завершились за три дня до этого. Святой Золотой дворец попросил Юань Чэ вернуться в столицу. Не имея другого выбора Юань Че мог только вывести свои войска. Ян Сюнь использовал эту возможность, чтобы атаковать границу Янь Мин. Хотя он не мог полностью захватить границу Янь Мин, он смог заставить государство Вэй пострадать и потерять более пятидесяти тысяч войнов, которые могли считаться отличным подарком для Янбэя в этом новом году.

Ян Сюнь вернулся в Юнь Би на день раньше, чем ожидалось. Юнь Би внезапно стал местом прздника для Императора Яньбея. Правительственные чиновники в Юнь Би были так взволнованы, приказав, чтобы декоративные огни были размещены повсюду, делая весь город праздничным и полным радости.

Рано этим утром Цзы Су принесла новую одежду. Одежда была красная , вышитая сотнями лилий, которые заставляли одежду выглядеть счастливой и радостной. Но когда Чу Цяо увидела одежду, она сразу почувствовала дискомфорт. Она подумала, что цвет этот похож на кровь, холод медленно окутывал ее. Она даже не смогла коснуться одежды кончиками пальцев.

Все уже было устроено. Письма были разосланы, Шан Шен уже передан г-ну Ву. Что касается армии Сюй Ли, если они продолжат следовать за ней, у них не быдет будущего. Для г-на Ву и мисс Юй было бы нецелесообразно контролировать какую-либо военную мощь, так как они были основой магистральной торговой палаты Да Тонга, и Ян Сюнь уже очень осторожно относился к ним обоим. Чу Цяо могла только просить Хуань Хуань, единственного оставшегося члена семьи Кэна Яна, а также женщину. Она была Принцессой Яньбэя, а также держала Армиею Огненного Облака в своих руках. Передача армии Сюй Ли ей дала бы всю армию Сюй Ли будущее.

Что касается этого места,ей не было необходимости продолжать оставаться здесь.

Когда Ян Сюнь вошел, комната была уже пуста. Все было так же, как и раньше, чисто и аккуратно.

Он вдруг вспомнил эту ночь пару лет назад, когда помолвка между Юань Чуньер и им самим была решена. Его сердце внезапно застыло. Дело не в том, что он совсем не ожидал, что это произойдет, только он все еще расчитывал, что возможно, Чжу Цяо передумает? Может быть, она больше не обвиняет его? В конце концов, они были вместе несколько лет, она всегда терпела его действия, независимо от того, что он сделал, она всегда могла простить его. Он когда-то отказался от Официального представителя Юго-восточной городской палаты, он когда-то покинул Янбей, он однажды убил своих подчиненных, он когда-то подозревал ее и избегал ее. Но даже после всего этого она все еще не оставила его, верно? Но только один Ювень Юэ, просто Ювень Юэ. Даже если бы у нее были чувства благодарности к нему, эти чувства не могли сравниться с дружбой и взаимной заботой, которыми Чжу Цяо и он делились в течение последних лет.

Все, что им нужно было сделать, это поговорить. Когда он открыто объяснит ей все свои идеи, она, в, должна будет понять его. Даже если бы она рассердилась, она в конце концов забыла бы свой гнев. Если нужно, он мог бы вернуть ей ее военные полномочия. Теперь, когда общая ситуация уже решена, это было возможно..

Он не знал, почему он был уверен.. В последние несколько дней он неоднократно убеждал себя сотни раз в своем сердце. Но теперь, глядя на чистую и аккуратную комнату, он внезапно почувствовал волнение. Он поспешно выбежал наружу. Но, выйдя, край его одежды случайно сбил с рабочего стола маленький предмет. Все, что он слышал, было хрустящим звуком в ушах. Ян Сюнь опустил глаза, только чтобы обнаружить, что под слабым светом белое нефритовое кольцо (наверное подарок на помолвку) упало на землю, полностью разбилось на несколько частей. Свет внутри комнаты слабо отражался от осколков, слегка ослепляя.

Ян Сюнь безучастно стоял там, глядя на это нефритовое кольцо. Он вдруг вспомнил слова А'Чу в тот день: «Если Ювень Юэ умрет в Яньбэй, я никогда не прощу тебя».

Никогда......

«А Чу» Цзи Су открыл дверь, радостно забегая внутрь и крикнул: «Пойдем со мной, посмотреть на фонари!»

Он вдруг увидел ошеломленного Ян Сюня,, стоящего там, и испуганно, поспешно опустился на колени. Янь Сюнь ничего не говорил. Цзы Сы осторожно поднял голову, чтобы увидеть, что он все еще был там. Янь Сюнь стоял очень прямо, его лицо было таким, словно его окутал туман, не желающий рассеиваться.

Чу Цяо шла по улицам, держась за лошадь и несла в руках обычный голубой плащ. Счастливые толпы окружали ее со всех четырех сторон, огни ярко горели. Все носили ярко окрашенные одежды; маленькие дети держали в руках различные фонарики, бегали по улицам.

Все эти фонари были деликатно сделаны. Были длинные драконы, фениксы, тигры, белые сливы, Восточно-Китайское море Бог долголетия, маленькие собаки, куры, умные кошки и милые кролики ...

Фейерверки разгорались в небе, и вся улица была наполнена сильным ароматом молодого вина. Огни украшали улицы, а продавцы продавали свои товары. Ряды и ряды фонариков, еды и украшений выстроились по обеим сторонам улиц, и далеко на площади, мирные жители танцевали, все вокруг было заполнено праздничными звуками.

Много людей проходило мимо Чу Цяо, и никто не остановливался даже взглянуть на нее. Люди шли рука об руку, мужья держали за руки своих жен, жены держали руки своих детей. Дети поворачивали голову, чтобы позвать своих бабушек, а бабушки поддерживали стареющих дедушек. У всех были родственники. В этот радостный праздник они все вышли из своих обедневших домов, чтобы прийти на эту оживленную улицу, счастливо улыбаясь, они радостно встречали такой редкий праздник.

«А Чу ,я никогда не говорил тебе, и я скажу это тебе один раз, поэтому ты должна хорошо слушать. Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты оставалась со мной в этом адском месте столько лет. Я благодарю тебя за то, что ты не бросила меня в самые темные времена моей жизни. Я благодарю тебя за то, что ты всегда стоишь рядом со мной. Если бы не ты, Ян Сюня сегодня не было бы, он уже умер бы несколько лет назад в ту темную зимнюю ночь. А'Чу, я ничего больше не скажу. Я буду всю свою жизнь, стараться отплатить тебе.. Между нами есть что-то, о чем нам не нужно говорить вслух; мы должны понимать друг друга. А'Чу - это Янь Сюнь; А'Чу - ты только моя. Я защищу тебя, и я заберу тебя подальше. Я держал тебя за руку несколько лет, и я не собираюсь отпускать тебя ».

«Ян Сюнь, у меня никогда не было родного города, поэтому я сделала ваш родной город и моим родным городом ».

«А Чу, поверь мне».

Поверь мне, я защищу тебя, я буду заботиться о тебе, я не позволю тебе обижаться, я не позволю тебе страдать от каких-либо заблуждений, я сделаю тебя счастливой, поверь мне ...

Слезы упали из глаз Чу Цяо, беззвучно, просто тихо скользнули по ее щекам и катилась по ее резкому лицу, скользнув по ее подбородку. Холодный ветер дул, как тонкое лезвие, причинял ей боль. Она придержала лошадь и продолжила медленно идти..

Все ее прошлое проходило перед ее глазами, надежда на будущее,наконец, рухнула разбившись на множество кусочков, развеялась, как легкий гусиный пух.

Внезапно громко зазвучали полночные часы, группа детей побежала вперед, врезавшись в ее тело. Маленькая девочка сразу же упала на землю, разбив фонарик. Этот фонарь был в виде маленькой белой рыбы с красными глазами. Он был не похоже на рыбу, а скорее похож на кролика. Золотой слиток был нарисован на животе. Маленькая девочка держала в руках сломанный фонарь и стала громко плакать. Чу Цяо резко остановилась, присела на корточки, потянулась, чтобы вытереть слезы девочки, и к своей собственной одежде, чтобы дать маленькой девочке серебро.

В это время раздался громкий звук фейерверков. Семьи вокруг поднимали вверх свои фонари. Девочка замолчала, а затем перестала плакать и прикрыла уши.

Одна Чу Цяо почувствовала себя так, словно ее ударил кулаком невидимый гигант, ее лицо побледнело.

«Если ты умрешь, я пойду за тобой» она помнила, как Ювен Юэ повернув голову и приподняв брови, смотрит на неё.

Она упрямо подняла голову и ответила: «Если вы умрете, я зажгу сто фонариков, чтобы отметить тот факт, что мне никогда не придется постоянно помнить, о том, что я все равно должна отплатить вам за вашу помощь».

Звуки фейерверков были все громче и громче, когда Чу Цяо вдруг заплакала. Все эти воспоминания, которые она пыталась подавить, внезапно вспыхнули перед ней все сразу. Пронзительная боль внезапно ударила ее, в результате чего все ее спокойствие и самообладание превратились в пепел.

«Ты ... что случилось с тобой?» Спросила девочка.

Маленькая девочка испугалась внезапного крика Чу Цяо. Она громко попросила среди фейерверков: «Не плачь, хорошо?"

Звук фейерверков становился все громче. Чу Цяо, наконец, больше не могла его удерживать. Чу Цяо опустилась на колени на оживленной и праздничной улице, закрыла лицо и заплакала.

ГЛАВА 154 ВЫБОР

ПРОШЛО 2 ГОДА.

Легкий туман скользил по осенней траве, образуя белые туманные облака под утренним солнечным светом. Взлетающие птицы с трудом поднимались с пруда, кончики их лап слегка касались зеленых растений, возвышающихся над водой, вызывая небольшую рябь. Лошади были спрятаны в высокой зеленой траве, звуки пастбища слышались издалека. Осень пришла, делая день и ночь холоднее. Осень на горе Хуэй Хуэй всегда была очень короткой. Казалось, что конец лета только что прошел, и зима нетерпеливо идет следом. Фермеры и пастухи одели теплую осеннюю одежду- жилеты и длинные сапоги теперь носили в течение дня и ночи. Девочки одевали яркие красные юбки. Когда они поворачивались, юбки были как пылающие цветки, ослепительно красивые.

Пинг А и Дуо Цзи мчались на своих лошадях по равнине Осенней Орхидеи, а Цин Цин следовала за ними на своей маленькой лошади, громко крича: "Дуо Цзи! Быстрее. быстрее!"

Пинг А уже исполнилось пятнадцать лет, и он уже вырос и выглядил сильным молодым человеком с хорошими мышцами, он был похож на молодого леопарда. После одного длинного круга, Пинг А явно остался далеко позади Дуо Цзи. Он сердито взмахнул своим кнутом и побежал к Цин Цин, сердито крича: «Ты! Кто твой настоящий брат? Почему ты болеешь за кого-то другого?»

Большие глаза Цин Цин превратились в полумесяца, когда она улыбнулась. Она повернулась лицом к Пин Ану, взмахнула кнутом, и ее лошадь поскакала за Дуо Цзи.

Дуо Цзи был сыном пастуха на предгорье Хуэй Хуэй, и все же он больше походил на ученого со своим бледным лицом, прямым носом и теплыми глазами. Дуо Цзи уже было шестнадцать лет. Видя, что Цин Цин бежит к нему, он мог только остановить свою лошадь и слегка улыбнуться ей, сказав: «Цин Цин, беги быстрее. Я его задержу. «Дуо Цзи ...!!!»

Но тут издалека прозвучал Гонг.

Услышав гонг, Дуо Цзи наступил на стремя,выпрямился и замахал, руками, говоря: «Моя мама позвала меня. Возвращаемся к моему дому.»

«Мать Дуо Цзи сделала хрустящие пирожки с маслом! Спешите, Старшая сестра сказала несколько дней назад, что хрустящие пирожки с маслом, которые делает мать Дуо Цзи очень вкусные », - радостно сказала Цин Цин. Дуо Цзи улыбнулся: «Правда? Тогда мы должны помнить о том, чтобы передать несколько штук Учителю прежде чем вы уйдете.»

«Тебе даже не нужно это говорить. Я уже попросила твою маму упаковать немного.» Пинг А рассмеялся, взмахнул кнутом и поехал на лошади вперед.

«Пин Ан! Ты бесстыдный человек! Цин Цин громко закричала и тоже взмахнула кнутом. Ее лошадь выглядела маленькой, но она бежала очень быстро. Поэтому она довольно скоро догнала его. Дуо Цзы засмеялся и медленно поехал за ними.

Вдали от голубого неба и белых облаков, воздух наполнялся глубоким ароматом пшеницы. Это было время сбора урожая; наступило лучшее время года для горы Хуэй Хуэй.

Когда они трое вернулись ночью в деревню Дуо Цзи, жители деревни повесили несколько мешков еды на лошадей Пинг-Ан и Цин Цин. Это было мясо принесенное охотниками, а также самодельное вино и множество хрустящих пирожков с маслом матери Дуо Цзы. Маленькая лошадь Цин Цин стала настолько тяжелой, что она начала качать головой. Увидев это, Дуо Цзи снял часть поклажи с лошади, и сказал, что поедит с ними и поможет все довезти .

Услышав это, Цин Цин счастливо захлопала в ладоши, и вскочила в седло.

"Пинг Ан, мастер хорошо спала последние несколько дней? Леченое дяди Да Ли помогло?"

Пинг Ан покачал головой и сказал: "Все также. Когда я проснулся в середине прошлой ночи, я увидел, как Мэй Сян готовит чай. Я предполагаю, что Учитель все еще не спит по ночам."

«В последние дни Старшей Сестре намного лучше. Когда мы были у нее она уже не кашляла.»

Цин Цин широко улыбнулся: «Дуо Цзи, твое лекарство действительно хорошее. Я тоже его сьела, и спала очень крепко, ни разу не проснувшись ночью».

«Даже если ты не примешь лекарство, ты все равно будешь спать, не просыпаясь». Пинг хихикнул. Он продолжал смеяться над младшей сестрой, говоря: «Ты думаешь, что все, что Дуо Цзи приносит, хорошо, даже лекарство. Тебе всего тринадцать лет, а ты уже с нетерпением ждёшь свадьбы. Серьезно, ты такая бесстыдная!

Цин Цин высунула язык, отвечая: «Что ты знаешь - бесстыдная или нет. Старшая сестра сказала мне, что, если тебе нравится кто-то, тогда ты должна обязательно рассказать ему об этом, иначе потом ты можешь пожалеть о том, что не было сказано. Когда я вырасту, я хочу выйти замуж за Дуо Цзи. Чего ты опасаешься?"

Эти предложения были сказаны очень серьезным тоном, и лицо Дуо Цзи стало красным. Мальчик прокашлялся и сказал: «Я приду завтра и принесу еще лекарств. Вы двое должны следить, чтобы Мастер их съела.»

Затем Дуо Цзи повернулся к Цин Цин и сказал: "Цин Цин, лекарство нельзя есть случайно. У мастера были проблемы со здоровьем в ее ранние годы, а затем она пострадала, когда была в мерзлой воде. Вот почему она должна принмать это лекарство. Твое здоровье прекрасно. На самом деле тебе может быть причинен вред, если ты намеренно примешь это лекарство.

Цин Цин широко улыбнулась и кивнула. Казалось, она верила, что все, что говорит Дуо Цзи, было абсолютно правильным, независимо от того, что именно он сказал. Она улыбнулась, и ответила: «Хорошо, я так и сделаю».

Пинг А хихикнул.

Прошел почти час, когда они, наконец, прибыли на место. На вершине горы Хуэй Хуэй был дворец На Да, который принц Ян Ши Чэн построил для принцессы Бай Шэн, но теперь он был полностью пуст, в нем никто не жил.

Чу Цяо поселилась в доме на склоне горы. Когда смотришь на этот склон издалека, зеленые плиты из которых был сделан дом, прятали его среди деревьев, что казалось очень странным и спокойным. Но, пожалуйста, не думайте, что это был просто обычный дом, потому что, если кто-то был не осторожен, приближаясь к нему, он мог легко потерять свою жизнь.

«Кто там?» Внезапно раздался голос впереди.

Пинг Ан соскочил с лошади и побежал вперед, крича: «Это Брат Хе? Я Пин Ан.» «Пинг Ан-ах, почему ты вернулся только сейчас?» Человек средних лет вышел из-за деревьев, а вслед за ним последовала группа мужчин. Все они держали мечи, и один из них взведенный арбалет.

«Учитель уже много раз спрашивала про вас. Кажется, сегодня вечером будет дождь. Я собирался спуститься с горы, чтобы найти вас, ребята, если бы вы не появились раньше.» Брат Хе рассмеялся и подошел.

Увидев Дуо Цзи, он улыбнулся и спросил: «Дуо Цзи тоже пришел. Как травма отца?

«Спасибо Брату, что он правильно установил кость. Мой отец теперь может двигать плечом.»

«Я говорил, что он не должен был идти на медведицу. У нее были ее детеныши. Брат и получил.» Все они болтали, когда шли во внутренний двор. Во время всего пути им навстречу попадались группы людей. Эти люди были солдатами армии Сяу Ли. Теперь многие из них уже сняли свои доспехи и оружие, и спускались с горы, чтобы пойти отдыхать к своим семьям. Они сменяли друг друга днем и ночью. С прошлого года, ситуация на горе стала гораздо более спокойной. Убийцы семьи Ювень, проявлялись реже, и уже не были такими сумасшедшими, как раньше.

«Мастер только что пообедала и теперь отдыхает на заднем дворе. Вы, дети, спешите и поприветствуйтеее, что бы ей не нужно было больше беспокоиться о вас.

"Мы знаем. Брат Хе, ты все больше и больше напоминаешь мать Дуо Цзи.» Цин Цин надулась.

Брат Хе улыбнулся, и вывел остальных своих людей за ворота внутреннего двора.

Когда они подошли к передней части двора, они увидели Хе Сяо. Не было ничего неожиданного в том, что он будет там. С тех пор, как Чу Цяо была ранена около года назад, Хе Сяо переехал из деревни и жил прямо у входа во внутренний двор. Он охранял ее день и ночь.

Цин Цин однажды сказал Дуо Цзи, что она никогда не видела, чтобы Хе Сяо спал. Однажды она пришла, чтобы поговорить с Чу Цяо, и увидела, что Хе Сяо стоит, прислонившись к стене и закрыв глаза. Она попыталась тихо пройти внутрь. Но прежде чем она смогла сделать хоть один шаг вперед, ее быстро остановил Хэ Сяо, он сказал ей, что Чу Цяо уже заснула. Хе Сяо попросил ее вернуться на следующее утро, если ей что-то нужно.

Дуо Цзи не верил в это раньше. Теперь же, чем чаще он приходил в этот дом, тем чаще он замечал, что он действительно никогда не видел, чтобы Хе Сяо хотя бы дремал. Даже если Хе Сяо спал, он все равно сразу просыпался, если кто-то приближался к дому. «Генерал Хе!» Пин вежливо поздоровался. Увидев Хэя Сяо, Пинг А стал гораздо более воспитанным.

Хе Сяо кивнул. Увидев Дуо Цзи, он слегка улыбнулся и спросил: «Дуо Цзи тоже пришел сегодня. Как здоровье твоего отца?» «Теперь он может двигаться. Спасибо, генерал, что думали о нем.»

Хе Сяо тепло ответил: «Хорошо, что он начал двигаться. Учитель спрашивала насчет твоего

отца сегодня, и сказала, чтобы я посоветовал твоему отцу не быть таким беспечным. Теперь Учителю гораздо лучше она поправляется быстрее. Лекарство, которое вы отправили в прошлый раз, было очень полезным».

«Хм, тогда, я передам это моему отцу, когда вернусь».

Хе Сяо кивнул. и сказал: «Вы, дети, быстрее заходите. Особенно вы двое младших. Вы двое должны были вернуться раньше. Учитель уже много раз спрашивала о вас.

Цин Цин сделала смиренное лицо, открыла дверь во внутренний двор, и побежала внутрь. Пинг Ан и Дуо Цзи последовали за ней. Ночь уже настала, и полная луна висела в небе. Было холодно. В середине двора росло дерево покрытое белыми цветами сливы. Еще не снег, но белые цветки сливы уже расцвели, распространяя свежий аромат по всему двору. Белые цветки под бледным лунным светом были похожи на снег.

«Старшая сестра!» Цин Цин громко закричала, прежде чем вошла в комнату. Дверь открылась, и Мэй Сян высунула голову, чтобы взглянуть. Увидев, что это они, Мэй Сян нарочно сделала раздраженное лицо. Она постучала по лбу Цин Цин длинным пальцем, и заругала ее:

«Глупая девушка, почему возвращаешься домой, когда так поздно. Когда вы станете взрослой, давайте посмотрим, кто захочет жениться на вас.»

«Хе-хе, я обещаю, что я выйду замуж раньше, чем сестра Мей!»

Хе-хе, я обещаю, что я выйду замуж раньше, чем сестра Мэй!

Цин Цин ухмыльнулась, прикоыв рукой лоб.

Мэй Сян рассмеялась: «Ты слишком красноречивая и озорная девушка для этого!»

Мэй Сян была рабыней, которую Чу Цяо купила год назад в городе Юэ Гонг. Мэй Сян не хотела становится наложницей старого аристократа, поэтому она сбежала. Её поймали и наказали, поэтому, когда ее выставили на торги она была ужасно избита. Чу Цяо выкупила ее, освободила и предложила оплатить лечение. Но Мэй Сян отказалась принимать свободу и последовала за Чу Цяо вплоть до горы Хуэй Хуэй. Несмотря на то, что Мэй Сян была очень вспыльчивым человеком, она была невероятно предана. Взможно поэтому, несмотря на то, что она не так давно появилась в окружение Чу Цяо, она очень быстро стала ее близкой подругой.

«Входите. Учитель уже давно вас ждет, дети».

Мэй Сян закрыла двер,ь и ввела их внутрь.

Внутренние комнаты были сделаны из красного кирпича, что делало покои теплыми и непозволяло свквозняку по ним гулять. Внутренние комнаты были очень светлыми и чистыми, но без украшений. В комнатах находилось несколько горшков разных цветов и трав.

Дядя Дуо Цзи ранее был солдатом г-на Ву. Позже он получил ранения и вернулся домой. Но поскольку он был очень ученым человеком, Дуо Цзи учился и читал различные стихи и литературные тексты от Бьяна Танга. Таким образом, Дуо Цзи мог узнать многие типы растений. Но даже потратив время на распознавание растений в комнате, Дуо Цзи едва ли мог определить, что за растения здесь находились и с интересом смотрел на них.

Увидев как Дуо Цзи, глядит на цветы, Мэй Сян рассмеялась, и сказала: «Вы определенно нигде ранее их не видели. Учитель послал несколько людей, чтобы забрать эти растения из страны Вэй. Их обычно держат в теплице, но мы переместили их внутрь дома, пока погода холодная. Мастер сказала, что эти цветы сделаны с помощью процесса прививки. Они обычно не высаживаются на улице.

Отодвинув дверь кабинета, трое молодых подростков встретили пару ясных глаз, смотрящитх на них.

Чу Цяо была одета в мягкую, белую верхнюю одежду с длинной льнянной юбкой. На волосах был приколот белый цветок гибискуса с шелковой вышивкой. Поглядев на него, сразу можно было сказать, что он был сделан Мэй Сян. Увидев, что Чжу Цяо носит очень простую одежду, Мэй Сян всегда старалась найти способ создать новые заколки для ее волос и украшения для платьев, чтобы сделать Чу Цяо красивее. Чу Цяо была добрым человеком, и, видя, как Мэй Сян пытается быть полезной, Чу Цяо просто позволяла Мэй Сян делать все, что захочет, с ее волосами и одеждой.

Увидев, как они вошли, Чу Цяо положила свиток, который читала. Она улыбнулась, и протянула руки к ним. Цин Цин быстро подбежала к ней, и схватила Чжу Цяо за руку, и обняла ее.

Цин Цин заскулила: «Старшая сестра, Старшая сестра, прости нас, мы не знали, что уже так поздно!»

"Да неужели? А я подумала, что, увидев Дуо Цзи, ты не только забыла про время, но, и не захотела возвращаться". Пошутила Чу Цяо. Перед другими Цин Цин всегда выглядела задорной, весело улыбающейся девушкой, независимо от того, что говорили люди. Но вот не злое и искреннее поддразнивание Чу Цяо заставило лицо молодой девушки мгновенно покраснеть.

Пинг А рассмеялся, и сказал: «Только Мастер может контролировать ее».

Два года назад когда Чу Цяо решила жить на горе Хуэй Хуэй, Пинг Ан с его младшей сестрой последовали сюда за ней. И в настоящее время они жили все вместе. Пинг А, всегда обращался к ней, как к «Учителю (мастеру)», точно так же, как Хэ Сяо и все остальные.

Дуо Цзи стоял в стороне, слегка растеряный. Дуо Цзи можно было считать очень умным молодым человеком, как имеющим обширные знания, так и красноречивым. Но только перед Чу Цяо, Дуо Цзи всегда бессознательно опускал голову, словно боялся даже глядеть на нее.

Чу Цяо еще поговорила с Цин Цин, прежде чем подняла голову и спросила Дуо Цзи: «Твоему отцу теперь намного лучше?»

Дуо Цзи вежливо ответил: «Он чувствует себя намного лучше. Спасибо Учителю за то, что он помнит о нем.»

«Это время сбора урожая. В последние несколько дней твоя мать делала все в доме из-за травмы твоего отца. Я уже сказал, чтобы Хе Сяо отправит пару помощников, помочь, когда придет время сбора урожая. Когда ты пойдешь домой, не забудь спросить у матери, когда начинается сбор урожая пшеницы ».

«Да, большое спасибо Учителю за его заботу».

"Похоже, ночью будет дождь. Дуо Цзи, тебе не нужно спускаться с горы сегодня вечером и возвращаться домой. Вы можете поделиться комнатой Пинг Ана на ночь. Мэй Сян уже разогрела пищу для всех вас, так что быстро выходите и едите ужинать ». Трое быстро кивнули и вышли за дверь один за другим. Менее чем через полчаса пошел дождь, температура на улице значительно снизилась. Мэй Сян дала каждому из них дополнительное одеяло и поставила в их комнаты жаровни. Пинг А хотел спать и заснул в одно мгновение.

Дуо Цзи никак не мог заснуть и проворочился все время до полуночи. Так и не сумев даже задремать, он наконец, встал, надел одежду, открыл дверь и спокойно вышел на улицу.

Комната Пинг А была рядом с комнатой Цин Цин. Он слышал, как она что-то говорит во сне, когда проходил мимо ее комнаты, но он не мог ясно расслышать, что именно. Немного впереди был водный двор (не знаю, как по другому это называется)

На горе Хуэй Хуэй находились несколько теплых источников, и во внутренней части дома находились теплые купальни (возможно пруды).

Дуо Цзи почувствовал, как теплый воздух окружает его, когда он встал перед одним из этих прудов с выстроенным над ним павильоном, закрывающим лунный свет и вид на окрестности.

Напротив водного двора были комнаты Чу Цяо. Рядом росли деревья цветущей сливы, образуя коридор, позволяя аромату цветов распространиться по округе. Дуо Цзи действительно нравилось это место. Он всегда старался приезжать в дом Чу Цяо вечером. В этом случае, Учитель позволяла ему оставаться на ночь, а затем он мог дождаться, когда Пин Ан заснет и пробраться к водному павильону.

Учитель приехала на плато Цю Лань около двух лет назад. С тех пор, как она поселилась в этих местах, от деревни больше не требовалась обязательная военная служба, а также весенние и осенние налоги. Император отправил войска, чтобы очистить от бандитов все окружающие районы. Казармы были установлены на северной и южной сторонах плато, плато Цю Лань стало одним из наиболее богатых и мирных мест в Янбее. Даже вор курицы, неопрометчиво совершивший кражу в Цю Лань, обязательно был бы найден.

Первоначально этот район не был предусмотрен для проживания, и здесь жили только семьи пастухов. Но медленно, все больше и больше людей начали прибывать на плато. По крайней мере, десятая часть жителей Шан Шэнь переехала сюда.

Недалеко от плато Цю Лань находился город Цю Лань, который всего за два года уже стал одним из самых известных городов Янбэя.

Все искренне любили Чу Цяо. Все эти годы она вела свою армию, чтобы защитить города Чи Ди и Бей Шуо. Она привела людей Шан Шен к развитию улиц, открытию торговли и созданию рынка, а также работе по сохранению воды, обучению методам совершенствования сельского хозяйства и созданию новых школ. Она сделала так много хорошего для людей. Несмотря на то, что позже она перестала быть государственным чиновником, она все еще была в состоянии защитить часть мирных граждан, позволяя людям Шан Шена наслаждаться жизнью мира и богатства.

Только мать Дуо Цзи сказала иначе. Услышав о болезни Чу Цяо, мать Дуо Цзи слегка вздохнула и покачала головой: «В конце концов, она все еще просто молодая девушка! Ей всего двадцать лет! »

Правда!

Если бы не его мать, которая сказала это, Дуо Цзи почти забыл бы, что в этом году Учителю будет всего двадцать лет, только на четыре года старше него.

Дуо Цзи слышал от других, что, когда Учителю было восемь(это по книге) лет, она вошла в императорский дворец государства Вэй с императором Янбей, а в возрасте шестнадцати лет она уже вела свои войска в бой.

Но как насчет него самого? Ему уже было шестнадцать, но что он успел сделать? Хорошо катался на лошадях? Пас и доил овец? Дуо Цзи чувствовал себя немного расстроенным и тяжело вздохнул.

Внезапно он услышал, как кто-то спрашивает: «Это Дуо Цзи?»

Дуо Цзи поднял голову, и увидел, что Мастер завернувшись в белый платок, стояла под деревьями сливы. Ее глаза были такими темными, как чернила, настолько яркими, что людям было трудно смотреть прямо в них.

«Мас ... ..мастер.» Дуо Цзи слегка смутился, его лицо покраснело, заставив его выглядеть так, как будто его поймали с поличным. Что подумала бы Учитель? Разве она не позволила бы ему сюда приезжать? Он долго стоял тихо, больше ничего не говоря. Будет ли она злиться?

Дуэ Цзи пытался придумать, что сказать в свое оправдание, когда он услышал, как Чу Цяо спросила его: «Ты не мог заснуть?»

«Ах?» Дуэ Цзи ответил, а затем кивнул: «Хм, я не мог заснуть».

«Голодный?»

«А?»

"Иди сюда." Дуэ Цзи безропотно следовал за Чу Цяо, когда они пересекли водный двор. Чу Цяо носила мягкую обувь, ее шагов не было слышно. Она закрыла три окна, оставив только одно. В середине павильона был небольшой стол с несколькими коробочками. Открыла одну из коробок для еды, свежий аромат выпечки и гарниров полетел по воздуху.

«Сестра Мэй Сян сделала это?» Дуэ Цзи нервничал и попытался заговорить.

Чу Цяо медленно покачала головой и ответила с улыбкой: "Я сделала их сама. Не ожидал?"

Дуэ Цзи расстерялся на мгновение. Он никогда не видел, чтобы Мастер улыбалась так. Несмотря на то, что она была теплым человеком, он всегда чувствовал, что она несчастна. Даже если ее лицо улыбалось, ее глаза всегда казались затянуты туманом. Его мать сказала ему,это потому, что в ее сердце было слишком много тяжелых воспоминаний и что она была похожа на орла, чье крыло было отнято у него. Хотя орёл был еще жив, он не был счастлив, так как не мог больше летать.

Но теперь Учитель сидела рядом с ним. Он мог видеть ее искреннюю улыбку. Ее улыбка была хитрой, как у лисы с раскосыми глазами. Что-то в ее глазах оставило оттенок печали.

Дуэ Цзи бездумно кивнул головой, но уже забыл, о чем она спросила его. Он мог только следовать ее тону и хвалить ее: «Правда? Очень впечатляюще!"

Чу Цяо была в хорошем настроении, когда она засмеялась: «Глупый мальчик».

Дуэ Цзи нахмурился. Ему было уже шестнадцать. Его отец уже женился на его матери в этом возрасте. Я больше не ребенок, подумал Дуэ Цзи.

«Подойди и сядь. Попробуй немного."

Дуо Цзи вежливо сел, взял печенье и внимательно посмотрел на него, не желая есть такую красивую выпечку. Печенье было изящно сделано с использованием белого сахарного теста и красного ююба, выполненое в виде цветка, печенье выглядело, как белый цветок сливы с красной сердцевиной.

«Попробуй!» - позвала его Чжу Цяо. Дуэ Цзи нервно положил песенье в рот и быстро проглотил его за один раз, почти подавшись из-за этого. Чу Цяо быстро налила ему чашку чая, и Дуэ Цзи выпил огромный глоток чая, прежде чем, наконец, проглотил печенье.

«Тебе понравилось?» - спросила Чу Цяо. Слезы почти выступили из глаз Дуэ Цзи, когда он заскулил: «Я действительно не распробовал».

«Хе-хе», Чу Цяо улыбнулась, когда она подтолкнула всю коробку печенья к нему и сказала: «Вот, ешь все».

Дуэ Цзи начал есть их одно за другим, и постоянно хвалил: «Учитель, вы невероятны. Вы даже знаете, как делать такие вкусные вещи. Где вы этому научились?

«Когда я жила во дворце, я училась у поваров во дворцовой кухне. Дуэ Цзи очень повезло; император Вэй ест тоже такое печенье».

«А?» - глупо спросил Дуэ Цзи. Казалось, что сегодня он был намного сильнее удивлен, этими неожиданными знаниями.

Пруд снаружи вдруг издал булькающий звук. Ветер задул сильнее, в открытое окно пытаясь потушить светильник. Чу Цяо встала, чтобы закрыть окно, и вдруг заметила, что старое дерево сливы уже выросло до такой высоты, как сама комната. Ее рука остановилась в воздухе, пока она стояла там безучастно, линии лунного света сияли на ее запястье.

Только сейчас она поняла. что прошло уже два года. Посаженное дерево цветущей сливы было так же высоко, как и ее новый дом.

Время действительно самая бессердечная вещь в этом мире. Оно никогда не будет останавливать свои шаги для счастья или печали. Пока время поспешно уходит, любые ранее сильные чувства медленно остывают.

После ухода из Юнь Би в Новый год, она ехала полдня подряд, пока не добралась до Бей Шуо. На следующее утро, когда она шла по тихим улицам Бэй-Шуо, чтобы выйти через главные ворота города, ее встретили сотни жителей Яньбэя. Среди них были местные жители Бей-Шуо, но многие граждане приехали в Бей-Шуо из центральных городов Яньбэй Шан Шен, Сансет-Маунтин, Лан Чэн, Чи Ду, Хуэй Хуэй и Мэй Линь.

По дороге к городу Чжу Цяо познакомилась со многими из этих людей. Но она не знала, и не признавала никого из них. Они тоже не пытались ее беспокоить.

Все просто молча последовали за ней, вплоть до этого места, прежде чем, наконец, собрались вместе перед выходом из города Бей-Шуо. Среди большой группы гражданских лиц были беловолосые пожилые люди, молодые и наивные дети, войны с государственных границ, а также торговцы с востока. Было также большое количество солдат из Чи Ду, которые раньше были ее товарищами в битвах вместе с армией Ся. Были сотни мирных жителей Бэй-Шуо; эти люди выжили только из-за ее постоянной защиты этого уже родного ей города и его граждан. Были и ее знакомые, которые помогли ей реализовать свои мечты о строительстве и торговом деле, а также множество пастухов, которые жили в предгорье Хуэй Хуэй. Эти люди проснулись яркими и ранним утром, чтобы покинуть город и спокойно сформировали две линии по обе стороны от нее, оставив для нее открытый путь посередине. Когда они увидели, как она идет к ним, они все аккуратно выстроились, чтобы посмотреть на нее.

До сих пор Чу Цяо все еще не могла забыть их взгляды. Эти глаза испытывали чувство грусти, радости, горя, беспокойства и страха. И все же все эти взгляды растворились в тишине. Даже самый маленький ребенок не издал ни единого звука, только стояли там, молча глядя на нее. В этот момент Чу Цяо захотелось плакать от грусти.

Она знала, что она несет большую ответственность. В прошлом году она провела путешествие по Яньбэй. Она поделилась своими идеями свободы и равенства во всех уголках Яньбэй. Она привела жителей Яньбэя к восстановлению своей родины. В разгар войны она изо всех сил пыталась вернуть им боевой дух. Они всем сердцем доверяли ей и защищали ее. Эти люди и их предки были угнетены на протяжении веков, но они возлагали на ее плечи все надежды на свободу и будущую,чудесную жизнь. И все же теперь она собиралась уйти.

Она собиралась выбросить обещания, которые она дала сама себе. Она собиралась покинуть их, чтобы никогда не вмешиваться в их жизнь и не связывать свое будущее и мечты с ними. Хе Сяо привел всех девять тысяч солдат.

Ничего не нужно было говорить.

Внезапно маленькая пара мягких рук обернулась вокруг ее талии. Она посмотрела вниз, только чтобы увидеть маленькую девочку, котороя молчала глядя на нее, упрямо подняв голову вверх. Слезы начали образовываться в глазах девочки, готовые упасть с ее глаз.

Пинг А выбежал из-за молодой девушки и попытался вытащить свою маленькую сестру, но просто

не смог оторвать её от Чу Цяо.

В то время Пинг Ан только что вступил в армию. Его первое назначение состояло в гарнизоне города.

«Старшая сестра», наконец, Цин Цин расплакалась. Слезы падали одна за другой, плача она спросила: "Ты меня не возьмешь с собой?" Маленькая девочка начала плакать, и медленно, женщины вокруг нее тоже начали плакать.

Граждане стояли прямо. Кто-то внезапно опустился на колени и медленно все начали следить за их действиями. Пожилые люди кричали тяжело и неоднократно спрашивали: « «Учитель, если тебя здесь нет, меня уволят и заставят снова стать рабом». «Учитель, куда ты направляешься? Могу я пойти с тобой?"

Холодный ветер дул прямо, из-за чего снег поднимался с земли. Чу Цяо отпустила повод, подняла голову и посмотрела вверх. Ее глаза увидели яркое солнце, но слезы упали одна за другой из угла ее глаз, сбежав глубоко в сторону ее волос.

Такая тяжелая ответственность лежала на ее плечах, из-за нее она практически не могла дышать. Она знала, кто контролирует всю сцену, и все же она не могла убежать. Он слишком хорошо ее понимал. Ему нужно было только использовать этот маленький трюк, чтобы полностью ее поймать.

В тот день ей показалось, что она выплакала все слезы. Стоя на пустой заснеженной земле, она почувствовала себя безжалостным змеем, который был крепко сжат в руках человека. Несмотря на то, что она хотела убежать, она понятия не имела, куда сбежать. Поэтому, она беспомощно решила остаться.

Она поселилась на горе Хуэй Хуэй, и продолжала оставаться там в течение следующих двух лет. За эти два года она увидела его призывавшего войска и повысившего налоги, увидела, что он захватывает города, и захватывает земли. Она видела, что он начал войну, даже более жестокую, чем государство Вэй. Она видела, как он удалял всех и все, что могло ему угрожать, шаг за шагом, устанавливая свою власть над Яньбэй и расширяя границы своего государства.

Она иногда думала, что жизнь действительно была очень странной. Она давала вам надежду, в то время, когда вы считали все безнадежным, это позволяло вам продолжать двигаться вперед. И все же, когда вы приближались к своей мечте, жизнь наполняла ведро холодной водой, и гасила все искры вашей мечты и устремлений.

Ян Сюнь, наконец, преуспел. Под его постоянным давлением государство Вэй уже не могло поднять голову.

После того, как Ювень Юэ умер, семья Ювень поспешно попытаться порвать с ним все связи. Его исключили из семейного регистра, и гнали все упоминания о нем из семьи. Его тело не было похоронено на семейном кладбище. Но даже с помощью таких суровых средств на них все еще отрицательно влияла позорная смерть Ювень Юэ. Их место при дворе, среди министров было не так хорошо, как раньше.

Дочь генерала Ле Сина Ле Ван И также поспешно бросилась отменять обручение с Ювень Юэ (получается, что в книге Ювень Юэ был обручен). Она лично написала письмо императору Вэй, заявив, что семья Ювень будучи более богатой и могущественной, использовала их более высокий статус, чтобы запугивать ее семью, что Ювень Юэ имел ужасный характер и жаждал ее красоты. Она заявила, что она не хотела замужества, но Ювень Юэ использовал силу своей семьи, чтобы угрожать ей и принудить ее согласиться с ним. Но теперь, когда он совершил такое непростительное преступление, если бы она была его вдовой, это было бы таким неуважением и стыдом как для страны, так и для императора.

Она предпочла бы стать монахиней, чем быть женой кого-то совершившего настолько постыдный поступок. Решительность и искренность Ле Ван И и то, что она следует буддийскому пути, были повсеместно оценены. Несмотря на то, что в конце концов она не смогла выполнить свое желание остричь волосы и стать монахиней, ей все же удалось провести линию между собой и опальным генералом, что позволило ей сохранить ее нравственный характер и благородный статус.

Конечно, будучи прямым начальником Ювень Юэ, Юань Че не мог избежать понижения в должности. Этот принц, который несколько раз поднимался и падал, снова был понижен до службы на северо-восточной границе, чтобы отвечать за ненужное строительство военного здания и, следовательно, сейчас находился далеко от политики Вэй.

Однако самый неожиданный шаг был сделан четырнадцатым принцем Юань Яном, который решил заключить союз с семьей Вэй. Под руководством Вэй Гуан Юань Ян стал одним из самых могущественных князей государства Вэй. Император дал ему титул принца Чжоу, а Вэй Шуй (похоже в книге он не умер) также использовал это время для своей выгоды и стал ответственным за все военные дела на границе Ян Мин.

В основной структуре власти Вэй тоже произошли перестановки. Но не трудно было заметить, что сила государства Вэй уже медленно покинула страну. Армия Вэй выглядела все более и более слабой, по сравнению с более сильной армией Янбея. Несмотря на то, что Вэй Шуйе обладал некоторыми военными талантами, Ян Сюнь был еще намного успешнее его. Внутренние политические изменения постепенно привели государство Вэй от военного наступления к обороне. В течение прошлого года усталость и истощение армии Вэй стали проявляться более заметно.

Провинции Си Минг была теперь разделена на четыре части . В Бан Тан вошли войска государства Лянь, Сяо Хе на данный момент уже занял положение Императора. Старшая принцесса Уайсуна Налан Хонхай (наверное принцесса Лянь) отвечала за политику государства. Ян Сюнь правил над северо-западным районом, и только одна река отделяла его от государства Вэй. На данный момент уже ни одно из государств не было самым сильным.

И все же даже несмотря, на то состояние борьбы за власть, которое проходило между государствами, Ян Сюнь все еще не решался опрометчиво атаковать Вэй. Это было связано с тем, что внезапно к юго-западу от горы Хэ Лан появился четвёртый противник, в этой борьбе за территорию. Никто не знал, откуда возникло это новое государство и кто его лидер, и никто не знал о населении, которое там жило. Торговцы и путешественники, которые проходили через этот район, знали только, что лидер нового государства назвал себя «Цинхайским императором».

Цинхай находился к югу от горы Хэ Лан и к западу от горы Цуй Вэй. По слухам, этот район был пустынным и бесплодным, с выской температурой днем и низкой ночью, заселенный множеством диких животных и небольшой растительлностью. Много лет назад этот район служил местом, куда ссылали людей за преступления, и, по слухам, мало кто мог выжить в этой местности. Если они не были сьедены дикими животными, они умерали от странных болезней. Таким образом, с годами «изгнанный в Цинхай» стал эвфемизмом для «скончавшегося». Люди скорее умрут в Ци Мэн, чем сделают шаг в Цинхай. На протяжении многих лет многочисленные преступники, которые были изгнаны, готовы были покончить жизнь самоубийством на границе Цуй Вэй, чем сделать хоть шаг в Цинхай.

Тем не менее, именно в этой области, наполненной ядовитыми насекомыми, дикими животными и выжившими преступниками, внезапно родилось новое государство.

В семнадцатый день седьмого месяца в году семьсот семьдесят восемь Ян Сюнь лично привел армию из семидесяти тысяч солдат, чтобы напасть на южные ворота границы Ян-Мин. После того, как они преуспели в этом, они решил напасть на след нового врага, который появился в юго-западной части. В ответ бойцы Цинхая продемонстрировали мастерство владения оружием и сильный бой. Они двигались так же быстро, как ветер, и были такими же агрессивными, как волки. Бойцы были похожи на ножи, погружаясь в левое крыло сил Яньбэя и сокрушая наступательную атаку его армии. Однако, когда Ян Сюнь собирался поспешно развернуть свои силы для контратаки, таинственные бойцы исчезли, как-будто расстворились в воздухе.

После долгих поисков, разведчики так и не смогли найти следы воинов. Но время было упущено, так называемый «Цинхайский император» объявил о своем государстве Цинхай, и поставил своих воинов на границе Цуй Вэй,

Для Янбэй это была действительно плохая новость, потому что граница Цуй Вэй была расположена рядом с горами Хэ Лан и к западу от Чи Шуй. Это означало, что помимо солдат армии Вэй на границе Мэй Лин, рядом с Янбей появился еще один враг, император Цинхая. Однако хуже было то, что граница Мэй Линь контролировалась Янбей, но граница Цуй Вэй принадлежала Цинхайскому императору.

Это означало, что Цинхайский император мог войти в Яньбэй и гулять где, как и когда захочет, и никто не сможет ничего с этим поделать. Граница Цуй Вэй была границей между Горой Цуй Вэй и Горой Лэна. К северу от границы Цуй Вэй была большая равнина без естественных барьеров и соответственно без возможности контролировать пересекающих ее людей. Единственный способ блокировать врагов из Цинхай - построить большую стену на пару тысяч километров вдоль границы Цуй Вэй.

Это была большая проблема.

Но, по крайней мере, с этого момента, Император Цинхая больше не проявлял себя. Казалось, что предыдущие нападение воинов Цинхая было выполнено для просто того, чтобы уведомить Яна Сюна о появление у него нового соседа. Тем не менее, Ян Сюнь не осмелился сидеть без дела и ничего не делать в этой ситуацией. Он постоянно отправлял людей в Цинхай, пытаясь собрать информацию, а также часто посещал границу Цуй Вэй, надеясь вступить в контакт с императором Цинхай.

Ян Сюнь также начал организовывать свои войска, чтобы создать защитный барьер на юго-западе. Таким образом, эти новые военные передвижения в настоящее время перевешивали необходимость захвата территорий государства Вэй.

В основной структуре власти Вэй тоже произошли перестановки. Но не трудно было заметить, что сила государства Вэй уже медленно покинула страну. Армия Вэй выглядела все более и более слабой, по сравнению с более сильной армией Янбея. Несмотря на то, что Вэй Шуйе обладал некоторыми военными талантами, Ян Сюнь был еще намного успешнее его. Внутренние политические изменения постепенно привели государство Вэй от военного наступления к обороне. В течение прошлого года усталость и истощение армии Вэй стали проявляться более заметно.

Провинции Си Минг была теперь разделена на четыре части . В Бан Тан вошли войска государства Лянь, Сяо Хе на данный момент уже занял положение Императора. Старшая принцесса Уайсуна Налан Хонхай (наверное принцесса Лянь) отвечала за политику государства. Ян Сюнь правил над северо-западным районом, и только одна река отделяла его от государства Вэй. На данный момент уже ни одно из государств не было самым сильным.

И все же даже несмотря, на то состояние борьбы за власть, которое проходило между государствами, Ян Сюнь все еще не решался опрометчиво атаковать Вэй. Это было связано с тем, что внезапно к юго-западу от горы Хэ Лан появился четвёртый противник, в этой борьбе за территорию. Никто не знал, откуда возникло это новое государство и кто его лидер, и никто не знал о населении, которое там жило. Торговцы и путешественники, которые проходили через этот район, знали только, что лидер нового государства назвал себя «Цинхайским императором».

Цинхай находился к югу от горы Хэ Лан и к западу от горы Цуй Вэй. По слухам, этот район был пустынным и бесплодным, с выской температурой днем и низкой ночью, заселенный множеством диких животных и небольшой растительлностью. Много лет назад этот район служил местом, куда ссылали людей за преступления, и, по слухам, мало кто мог выжить в этой местности. Если они не были сьедены дикими животными, они умерали от странных болезней. Таким образом, с годами «изгнанный в Цинхай» стал эвфемизмом для «скончавшегося». Люди скорее умрут в Ци Мэн, чем сделают шаг в Цинхай. На протяжении многих лет многочисленные преступники, которые были изгнаны, готовы были покончить жизнь самоубийством на границе Цуй Вэй, чем сделать хоть шаг в Цинхай.

Тем не менее, именно в этой области, наполненной ядовитыми насекомыми, дикими животными и выжившими преступниками, внезапно родилось новое государство.

В семнадцатый день седьмого месяца в году семьсот семьдесят восемь Ян Сюнь лично привел армию из семидесяти тысяч солдат, чтобы напасть на южные ворота границы Ян-Мин. После того, как они преуспели в этом, они решил напасть на след нового врага, который появился в юго-западной части. В ответ бойцы Цинхая продемонстрировали мастерство владения оружием и сильный бой. Они двигались так же быстро, как ветер, и были такими же агрессивными, как волки. Бойцы были похожи на ножи, погружаясь в левое крыло сил Яньбэя и сокрушая наступательную атаку его армии. Однако, когда Ян Сюнь собирался поспешно развернуть свои силы для контратаки, таинственные бойцы исчезли, как-будто расстворились в воздухе.

После долгих поисков, разведчики так и не смогли найти следы воинов. Но время было упущено, так называемый «Цинхайский император» объявил о своем государстве Цинхай, и поставил своих воинов на границе Цуй Вэй,

Для Янбэй это была действительно плохая новость, потому что граница Цуй Вэй была расположена рядом с горами Хэ Лан и к западу от Чи Шуй. Это означало, что помимо солдат армии Вэй на границе Мэй Лин, рядом с Янбей появился еще один враг, император Цинхая. Однако хуже было то, что граница Мэй Линь контролировалась Янбей, но граница Цуй Вэй принадлежала Цинхайскому императору.

Это означало, что Цинхайский император мог войти в Яньбэй и гулять где, как и когда захочет, и никто не сможет ничего с этим поделать. Граница Цуй Вэй была границей между Горой Цуй Вэй и Горой Лэна. К северу от границы Цуй Вэй была большая равнина без естественных барьеров и соответственно без возможности контролировать пересекающих ее людей. Единственный способ блокировать врагов из Цинхай - построить большую стену на пару тысяч километров вдоль границы Цуй Вэй.

Это была большая проблема.

Но, по крайней мере, с этого момента, Император Цинхая больше не проявлял себя. Казалось, что предыдущие нападение воинов Цинхая было выполнено для просто того, чтобы уведомить Яна Сюна о появление у него нового соседа. Тем не менее, Ян Сюнь не осмелился сидеть без дела и ничего не делать в этой ситуацией. Он постоянно отправлял людей в Цинхай, пытаясь собрать информацию, а также часто посещал границу Цуй Вэй, надеясь вступить в контакт с императором Цинхай.

Ян Сюнь также начал организовывать свои войска, чтобы создать защитный барьер на юго-западе. Таким образом, эти новые военные передвижения в настоящее время перевешивали необходимость захвата территорий государства Вэй.

Все эти события были переданы Чу Цяо одно за другим Хэ Сяо и его товарищами. За последние два года Чу Цяо редко покидала гору и путешествовала. Только один раз она уезжала из дома на несколько недель, что бы закончить важное для нее дело.

Тихое бульканье внезапно послышалось возле Дуо Цзи, заставив его неуверенно оглядеться вокруг, только сейчас он увидел маленький горшок, греющийся на небольшой печке (возможно жаровне) . Чу Цяо тоже это заметила, и поспешно подошла к готовившимуся блюду. Она надела перчатки, взяла горшок и повернула голову к Дуо Цзи: «Если ты уже закончил есть, то иди спать. Я сейчас ненадолго уйду.

Дуо Цзи наблюдал, как Чу Цяо медленно шла, но не в свою комнату, вместо этого она обошла свои покои и пошла к соснам, росшим за домом. Дуо Цзи не последовал за ней. Он завернул оставшуюся выпечку, не желая больше есть.

Ветер сильно дул в сосновом лесу, что-то скрипело, кричала ночная птица. Чу Цяо продолжала идти по тропинке, держа в руках горшочек с едой, наконец она дошла до места и остановилась перед надгробной плитой. Она поставила свой горшок, открыла крышку, и воздух наполнился запахом баранины с пряным соусом.

Перед надгробной плитой стояли маленький столик и сиденье из гладкого камня. Легко было заметить, что сиденье часто использовалось, такой гладкой была его поверхность. Надгробная плита была очень простой и старомодной. На камне было вырезано всего три слова: «Могила Ювень Юэ».

Два года назад она взяла тридцать солдат армии Сюй Ли и направилась к великой Вэй, чтобы вернуть тело Ювень Юэ.

В то время она получила известие о том, что семья Ювень все-таки удалила его из семейного регистра и полностью из семьи и даже не разрешила его труп похоронить на семейном кладбище в поместье. Вместо этого тело было небрежно брошено около случайного захоронения к югу от столицы.

Процесс поиска тела Ювено Юэ проводился очень тщательно. Никто не следил за уже бесполезными трупами, поэтому, когда Чу Цяо наконец его нашла, труп уже был разорван на куски дикими собаками, его лицо обезображено до неузнаваемости. Не имея другой возможности, Чу Цяо пришлось сжечь тело, а затем забрать пепел Ювень Юэ с собой в Яньбэй.

Когда она проездом была в Янь Хуане, она наконец услышала о том, что говорила и сделала Ли Ван Йи (невеста Ювень Юэ). Впервые она не могла удержать свое обычно уравновешенное состояное духа и чувствовала себя такой рассерженной поступком этой бесстыдной женщине.

Чтобы показать всем свое стремление посвятить себя буддизму, Ли Ван Ии проводила время, путешествуя между своим домом и храмом. Чу Цяо привела группу содат, остановила коляску, и лично отрезала волосы ЛиВан И, отпуская весь свой гнев, превратила её в монахиню, которой та, так хотела стать. Потом, видя, как Ли Ван Ии мучительно плачет и просит милосердия, Чу Цяо вдруг почувствовала, что все это не принесло ей облегчения. Казалось, что только в этот момент Чу Цяо вдруг осознала, что Ювень Юэ действительно больше нет, он стал пеплом в урне, которую она держит. Его все оскорбляли, и каждый мог попирать его достоинство и память о нем. Но что касается нее самой, кроме побоев оскорблявших его людей, она ничего не могла сделать. Она не смогла спасти его, не могла заставить его семью признать его , не могла вернуть его репутацию и не могла даже собрать полностью его труп.

В то время она не могла описать свои чувства. Но она чувствовала, что весь мир вокруг, вдруг стал серым. Она вернула своих людей в Шан Шен и никогда больше не спускалась с горы Хуэй Хуэй. Она проводила свои дни во дворе в доме и около могилы соданной для него.

«Ювень Юэ, вы должены чувствовать себя очень важным, пока лежите там под землей. Я слышала, как Сяо сказал, что государство Вэй проиграло пару битв на границе Янь Мин. Вэй Шуй просто не сможет справится с Янь Сюнем. Без вас государство Вэй понесло большие потери. Вы всегда притворяетесь, что вам не важно мнение окружающих, но на самом деле я знаю, как вам нравится все контролировать и не нравится, когда вас не ценят. Прямо сейчас, вы должны думать: «Эти идиоты. Они заслужили это! Без меня, ничего не можете сделать нормально".

Чу Цяо использовала свои палочки для еды, чтобы помешать мясо ягненка в горшке, пока она медленно говорила сама с собой. Она опустила голову, позволяя волосам опуститься по обеим сторонам лица. Полоски лунного света сияли на ее снежной бледной коже.

«Ювень Юэ я не видела вас во сне прошлой ночью, скажите, вы действительно умерли? Почему вы были таким недобрым и даже не пришли во сне. Ювень Юэ вы все еще злитесь даже там? Злитесь, что никто не мстит за вашу смерть? Но вы же понимаете, что ваше имя сейчас не очень значимо. Те люди, которые действительно верны вам, проводят весь день, подготавливая оружие, чтобы убить меня. Но, к счастью, они немного глупы, потому что я уверена, что они не выжили бы, если бы попытались атаковать Янь Сюня».

Горшок медленно начал остывать, и бараний жир в нем густеть. Она продолжала говорить: «Вчера я сожгла для вас бумажные деньги. Ювень Юэ, вы получили их, верно? Вы всегда относились ко мне довольно хорошо, но я ничего не вернула вам за вашу доброту, поэтому теперь, когда вы ушли, я могу только сжигать бумажные деньги для вас. Ювень Юэ, Вы ведь родом из богатой семьи и, вероятно были избалованы с детства. Одежду и оружие вы получали стоило протянуть руку, еду приносили, стоило вам заикнуться, что вы голодны. Если бы вы попали на ту сторону и не имели денег, как бы вы жили? Но не волнуйтесь, вы привели за собой так много младших братьев и товарищей, когда вы ушли, ведь они последовали за вами. Ювень Юэ, даже если вы попали в ад, вы наверняка все равно продолжаете вести себя, как хозяин Зелёных холмов.

«Ювен Юэ, вы знаете, куда пропал Мойер? Я уже несколько раз отправляла людей в Чжэнь Хуан, чтобы найти его, но не смогла ничего узнать о нем. Люди сказали, что он исчез. Ваш отец, генерал Чжуге ведь не мог избавится от него, не так ли? Мойер еще такой маленький, и до сих пор у него была такая жестокая жизнь. Ювень Юэ, вы ведь можете посмотреть, не находится ли он на вашей стороне. Если вы его видите, то дайте мне знать. Тогда, мне не нужно будет искать его по всему миру ».

Порыв ветра подул и все капли росы, собравшейся на листьях ближайших кустов и деревьев, попали в горшок. Чу Цяо, похоже этого не заметила. Ее выражение было спокойным, и никому не было бы видно, как она была печальна и растеряна. Она просто тихо говорила, ее голос был низким, но все еще ясным в эту темную ночь.

«Ювень Юэ, я ведь опять не смогла заснуть вчера вечером. Я смотрела на потолок своей комнаты, открыв глаза всю ночь, я много раз думала о том, что произошло в тот день. На самом деле у меня был шанс спасти вас.Во-первых, я должна была сказать, что бы Хе Сяо прикрыл нас, когда я ушла помочь вам. И тогда мы могли бы разбить наши силы на два направления, и мы могли бы притвориться, что уходим, но не ушли бы, а спрятались и затем тайно вернульсь бы к Юэ Гонгу(не знаю где это) и ждали бы новостей, прежде чем найти способ сбежать. Во-вторых, пока мы были на озере Цянь Чжан, я могла бы вывести свои войска из тыла и атаковать основную армию с правого крыла. Эта сторона была заполнена лучниками я бы отвлекла их и у вас было бы время уйти с ледяного озера. В-третьих, зачем я разговаривала и просила Янь Сюна? Я должна была просто сразу его похитить. Если бы я спокойно подошла к нему, он бы ничего не заподозрил. Почему ничего из этого не пришло мне в голову? Ювень Юэ, в конце концов, почему там подо льдом вы подтолкнули меня вверх? У меня было лезвие в руке. Мы могли бы отплыть подо льдом на пару сотен метров, а затем пробиться сквозь лед и выбраться на поверхность. Хотя вода и была очень хоодной, но мы бы не замерзли до смерти за такой короткий промежуток времени, верно? Так как мы оба тренировались в боевых искусствах, безусловно, смогли бы это сделать ».

Чу Цяо в отчаянии пробормотал: «Почему я не подумала обо всем этом в то время?»

Ночь была такой тихой, что можно было услышать лай собак в деревне около горы. Все заснули, кроме нее. Она просто тихо сидела и продолжала разговаривать сама с собой. Чу Цяо вдруг встала и постучала по надгробному камню Ювень Юэ, закричала: «Эй, Ювень Юэ, я с вами разговариваю. Вы меня слышете?"

Ясное эхо отражалось в сосновом лесу. Чу Цяо стояла ошеломленная, после того, как сделала это. Она опустилась на колени перед могилой, ее лицо потемнело. Она опустила голову, позволив волосам упасть по бокам, закрыв лицо.

Ее приглушенный голос тихо спросил : «У меня было так много вариантов, но почему я не смогла тебя спасти?»

Ночь была такой же холодной, как вода зимой и легкий ветер дул на ее одежду. Она прислонилась к надгробной плите и долго не двигалась и выглядела так, словно приросла к этому месту. Из-за осени листья на деревьях слегка пожелтели. Ветер дул раскидывая листья, ветки и опавшие иглы сосен, взад-вперед.

Она вспомнила как несколько лет назад, они прислонялись друг к другу в такой же темноте ночи. Враги окружали их со всех сторон, но они стояли спиной к спине, сражаясь, как один человек.

«Ювень Юэ, это наша судьба ... - прошептала Чу Цяо. Стая ворон громко закаркала, когда они пролетели над ней, их крылья царапали небо, пока они медленно исчезали на расстоянии.

Чу Цяо подумала, что ее жизнь будет продолжаться, также как и сейчас. Но когда она проснулась на следующий день, внезапная новость врезалась в ее существование, как молния, сразу же разрушив последние воспоминания о спокойной жизни.

155 ГЛАВА: ПРОЩАНИЕ

Все началось неожиданно, и в качестве молнии нарушевший спокойное существование дома Чу Цяо выступило сообщение о проблемах у ассоциации торговцев Сеньяна (Отдела торговли)

Чу Цяо нахмурившись, смотрела на дядю Дуо Цзи, мужчину среднего возраста с перебинтованным плечом, слова которого привели в возбуждение, окружающих ее людей: «Пожалуйста, спуститесь с горы, иначе все торговцы Сеньяна будут уничтожены!»

Утром в воскресенье войска, стоявшие в Ланьчжоу были переведены в Сеньян. Вскоре после этого Дуа Цзи прибежал сказать ей, что Ян Сюнь хочет полностью уничтожить Торговый Отдел. Госпожа Юй и господин У были изгнаны, за их попытку вмешаться; на Ся Чжана и других генералов гарнизона Сеньяна, которых не успели арестовать, началась охота, основное здание Ассоциации торговцев было разрушено. Так же Ян Сюнь, призвал к себе Армию Огненного облака принцессы Хуань Хуань, для так называемого подавления мятежников.

Слушая эти слова, Чу Цяо действительно не хотела им верить. Разум говорил ей, что это невозможно, что слухам не надо верить так быстро.

Ян Сюнь, хоть он и беспощаден, но даже если он захотел искоренить Торговую Ассоциацию, что можно было понять. Несмотря на то, что в начале эта организация, созданная господином У, для помощи в восстание самого Ян Сюня, потом её обвиняли и в присвоение денег будущего императора, и в шпионаже, и в других не благовидных делах. Изгнание господина У и госпожи Юй было мало приемлемо, но с этим можно было, неохотно смириться. Но его сестра Хуань-Хуань (по сериалу ее убили), воспитывалась в Сеньяне, это был ее родной город. Не может быть, что Ян Сюнь специально шел против сестры, используя ее армию, провоцировал ее на восстание.

«Сначала надо спуститься с горы».

Дядя Дао Цзи, который ранее служил у господина У и жил ранее в Сеньяне, опустился на колени и прижался лбом к земле, сказав: «Пожалуйста, спасите людей Сеньяна, вы единственный человек, который может им помочь сейчас».

Звук головы, бьющейся о пол, повторился несколько раз, в какой-то момент лоб дяди Дуа Цзи стал влажным от свежей кровью. Чу Цяо, подбежала, что бы поднять его, придержала за руку, а потом попросила дать ей немного времени подумать и собрать новости. Дверь медленно закрылась, отделяя ее от посторонних глаз, с надеждой и беспокойством, следящих за ней.

В начале о Торговой Ассоциаци у Чу Цяо создалось не особенно хорошее мнение, кроме господина У и госпожи Юй, она мало с кем из них общалась. Раньше она думала, что Торговцы, входящие в Ассоциацию заботятся только о своем обогащение, но позже узнав некоторых из них лучше, она поняла, что это не так. Большинство членов Отдела Торговли являлись набожными горожанами и верными солдатами. Они были такими же, как древние китайские монахи, хорошие бойцы, имеющие доброе сердце и честный ум.

Такие люди, если их привлечь к руководящим постам, могли оказать большую помощь, зачем надо было их убивать? Ян Сюнь не мог этого не знать, его действия были не понятны.

Чу Цяо так думала, но в сердце поселилась тревога, что делало сложным спокойное ожидние новостей. К сожалению, несмотря на надежду Чу Цяо, что всему случившимуся есть обьяснение, через два дня, междоусобные столкновения вспыхнули в Сеньяне, многие торговые представительства были окружены, а потом разгромлены солдатами, здания принадлежащие Ассоциации разрушали, лидеров Отдела торговли, что входили в руководство безжалостно убивали.

Больше новостей не поступало.

Как будто вихрь пронёсся над городом, чтобы очистить его, сделав это настолько быстро, как будто для того, что бы никто не успел вмешаться.

Но затишье длилось не долго, через день, ночью приехал неожиданный посланник, с просьбой о помощи для Госпожи Юй. Он приехал на гору , в сопровождение из двадцати охранников, всех покрытых пылью и кровью. У самого посланника было разорвано и кое-как перебинтовано плечо.

Он с надеждой смотрел на Чу Цяо, которая при виде его раны, попросила Мей Сюнь разорвать подходящую ткань на бинты и обработать раны пришедших. Но сначала он попросил разрешения передать ей послание от Госпожи Юй.

Это было не письмо, а скорее записка на небольшом кусочке рисовой бумаги в пятнах от дорожной пыли и крови, но все же под пятнами крови можно было прочесть написанное тонким почерком: "Чу, помогите нам, Чжун Юй."

Чу Цяо некоторое время молчала, человек, принесший письмо опустился на колени и сказал: «Мы понимаем, как вам трудно, принять это решение, но Госпожа ранена, и хотела вас видеть».

Солдаты, которые его сопровождали , не глядели на нее, их лица были усталыми и невыразительными, глаза смотрели прямо, казалось что разговор их не касается.

Чу Цяо выпрямилась, оглядываясь вокруг, и словно заново увидела свой дом, сливы во дворе уже отцветали, дул холодный ночной ветер, с момента, как она приехала сюда прошло два года. Спокойная жизнь закончилась.

Чу Цяо глубоко вздохнула, а затем сказала: «Хе Сяо, готовьте лошадей, мы спускаемся с горы!»

Приказав, взять с собой только двадцать охранников из солдат Си Лю, Чу Цяо надела плащ, попросила Мэй Сюнь, упаковать немного еды в дорогу и вытащила оружие, которое не доставала уже несколько месяцев.

Наконец они отправились в дорогу, ночь ещё не закончилась, было темно. Чу Цяо ехала на лошади, холодный дождь, бьющий в лицо, заставлял ее, прикрывать глаза, темное небо над головой, ледяной ветер пробирающийся даже под теплый плащ и предчувствие беды, которое постепенно поглощало ее, все это сделало дорогу к Чжун Юй еще тяжелее.

Когда они наконец доехали, то первое, что они увидели, это то что из трех тысяч солдат Госпожи Юй в живых теперь осталось менее ста человек, и каждый был серьезно ранен. Казалось, что оставшиеся люди похожи на зверей, загнанные в угол и готовые отбиваться до последней капли крови.

Дождь усилился. Госпожа Юй лежала в соломенной хижине, на которую им указала девушка охранница. Когда Чу Цяо открыла в нее дверь и вошла внутрь, Чжун Юй спала, но услышав голос, медленно открыла глаза. У нее было бледное, как бумага лицо, осунувшиеся с темными кругами под глазами, но увидев входивших , она тихо рассмеялась «Это Чу Цяо. Не удивительно, я знала, что вы придете».

Острая стрела пронзила ее грудь, рядом с сердцем, хотя она была поспешно перебинтованна, но рана все равно кровоточила, и судя по всему, она была не обработана лекарствами.

Дуо Цзи посмотрел на лицо и в глаза Юй, и сказал: «Я пошел за дядей Да Ли». Затем он открыл дверь и вышел.

В комнате постепенно стало тихо, все кроме Чу Цяо тоже вышли, остались только две девушки-охранницы, одетые в белое. Чу Цяо опустилась на колени на землю рядом с лежанкой, ее глаза, могли видеть рану красивой девушки, видеть насколько это серьезно.

Она проглотила, возникший в горле ком и мягко спросила "Чжун Юй, как это произошло? "

Девушка Юй глубоко вздохнула, закашлялась, ее лицо покрылось нездоровым румянцем, делая его похожим на персонажи картин на шелке..

«В Чанцин приезжали сборщики продовольствия для армии, местные жители восстали против нового повышения податей, можно было сгладить ситуацию, но сейчас уже ничего нельзя вернуть. "

« Вы тоже в этом участвовали?" Чжу Цяо бросила нахмуренный взгляд на девушку Юй, Потом сказала: «Как вы в это впутались? Участвовать в бунте крестьян против сборов для армии, равносильно прямому восстанию против императора? Янь Сюнь не доверяет жителям Сеньюня, а вы находитесь рядом, почему вы не подумали об этом? "

"Почему? В этой деревне Чанцин всю весну мела метель, трава почти не выросла, большое количество скота умерло от голода, и теперь есть дома, где готовы есть тела своих умерших детей. И заставлять их отдать последнее зимние запасы, это равносильно тому, чтобы забрать их жизни.

Император готовится к зиме и войне с Вэй, поэтому увеличил сбор зерна, он хочет забрать последние запасы у людей, для которых оно равноценно золоту. Я знала, какой будет результат, но я должна была это сделать. "

Чу Цяо сжимала губы, что бы даже вздохом не выдать свою горечь и печаль, крепко держала девушку Юй за руку.

" Чу, ты хороший человек, но жизнь слишком тяжелая, я надеюсь, ты поймешь, что в этом мире не все могут следовать твоим ожиданиям. Даже если мы делаем все возможное, это не всегда приносит результат. Вы еще очень молоды, впереди вас ждет долгий путь " Девушка Юй нежно улыбнулась, маленькие морщины на краю ее глаз, делали ее лицо спокойным. Ее дыхание вдруг стало тяжелым.

Чу Цяо опустилась на колени, положила руку, стараясь зажать рану и остановить кровотечение, но кровь все равно проступала, сквозь белую ткань. Одежда потихоньку окрашивалась, превращая белое платья в красное. Она прикусила нижнюю губу, слезы текли по ее бледному лицу.

"Ю, прошу тебя держись, Дуо Цзи, сейчас приведет лекаря. "

" Не надо..."

Девушка Юй нежно покачала головой, лицо ее было белое, как снег, тонкая рука холодна. Она подняла глаза, взглянула на старую крышу, сквозь, которую свистел ветер, и крупные капли дождя проникали сквозь дыры, похоже, она много думает о странных вещах.

В последний момент жизни, прошлое снова вернулось, и внезапно, она вспомнила себя пятнадцать лет назад, в горах Уолонг. Цвели красные акации, упавшие цветы, красиво покрывали землю, была ранняя осень Фэнлина. Она оглядывалась вокруг, одетая в фиолетовую рубашку по которой распались ее темные, как ночь волосы.

Кажется, она помнит солнце в то время, чувствуя его тепло на плечах, как ласковые руки матери. Старый каменный стол стоял под деревом, кленовые листья падают, а солнце просвечивает сквозь них, стол покрыт пестрой тенью. Он улыбается, его глаза, как вода под осенним небом, мягко смотрят на нее, она протягивает ему руку, и слышит теплые слова,: «Юй, почему вы, встали так рано?»

Никто не знал, что Джун Юй никогда не нравилась, так называемая власть, не нравилось искусство войны и стратегии. С самого раннего возраста она всегда надеялась иметь дом, где она могла бы быть обычной женщиной, жить в деревне, иметь любящего мужа, детей и растить урожай. Весной можно было бы гулять вместе, наслаждаться первыми цветами на деревьях, холодной осенью, греться у огня и слушать, как за дверьми шумят дождь и ветер. Такая мирная обычная жизнь, которой у неё никогда не было. Спасение мира или великая мудрость, она никогда не стремилась к этому.

Но он был честолюбив, он видел что, в этом мире слишком много несправедливости. Он отправился в горы, только потому, что хотел научиться лечить людей, она пошла за ним. Поэтому когда он изучал методы войны, она стала изучать стратегию; Он изучал торговлю, она следила за домом; Он изучил, как наблюдать за умом, она сразу же научилась смотреть на ум; (не поняла, как изменить, оставила так) Он относился к другим терпимо, она воспринимала людей всерьез. Она теряла сон беспокоясь о том и понимая , что за будущее их ждет. Потом она решила уйти. . Он понял это сразу, только взглянув на нее, но не остановил, а дал кошелек и погрузился в новое учение. Перед тем как спуститься с гор , она оставила ему письмо. Спустя долгое время после ее ухода, он открыл его, там было всего лишь одного слово: сумасшедший.

Прошло пятнадцать лет, подобно ветру, она постоянно боролась, посвящая этому все свое сердце, много раз была на краю смерти. К счастью, он всегда помогал ей, независимо от того, насколько велик был шторм или морозный снег снаружи, они всегда стояли бок о бок. По прошествии многих лет это не менялось, потому что власть может измениться, отец может стать врагом, родственники могут отвернуться, любовник может уйти, но только общая цель, идея никогда не позволила бы им расстаться надолго.

Но слова, которые они могли бы сказать друг другу, они не разу не произнесли. Десять лет назад их снова обьединила общая цель (возвращение Янь Сюня),двое встретились, а затем разделились, каждый следовал своему пути. Разделившись и выполнив задуманное, они снова встретились. Каждый раз она говорила себе, что в следующий раз они наконец-то будут вместе. Но они были заняты, на них обоих лежала ответственность. Она никогда не думала, что вероятно время для мечты в ее сердце «в следующий раз», никогда не наступит. Слова так и не были сказаны... Сентиментально, сокрушаться теперь, когда такая возможность потеряна.

«Я знаю, что мое время пришло.» Она мягко выпустила дыхание, низкий голос сказал: "Я давно думала, когда наступит этот день? Но не ожидала, что это произойдет, так быстро. "

Холодное лицо внезапно проплыло перед ее глазами, она улыбнулась. Кровь из раны не переставала течь, уже пропитала постель. Она протянула руку, словно пыталась коснуться туманного лица. Внезапно она вспомнила их первую встречу. В то время они оба были ещё детьми. Она убежала от хозяина, который жестоко избил ее, у нее было много травм, но она все еще пыталась не плакать. Он и его учитель пересекали площадь. Когда он увидел ее, то подбежал и присев на корточки, осмотрел её раны. Потом дав бутылку исцеляющего лекарства, нахмурившись, сказал: «Принимать дважды утром и вечером, заживет быстро и хорошо».

«На самом деле, я счастлива, я смогу хорошо выспаться, ни о чем не думать, не нужно ничего делать, не войны, не убийств, не интриг. Не будет дождя, снега, холода, я встречу любимых людей, ушедших на ту сторону. Я смогу спокойно спать, не двигаться, не говорить. К сожалению, у меня никогда не было такой возможности.» Улыбнувшись девушка Юй устало сказала: «Чу, я хочу намного поспать, если что-то случиться, не забудьте разбудить меня.»

Чу Цяо прикусив нижнюю губу, отчаянно кивнула.Чжен Юй расслабилась, закрыв глаза, складка между ее бровей разгладилась. Тихий голос произнес : «Я устала, я посплю не много...... ».

Длинные ресницы медленно опустились, оставляя веер теней на мягкой , как цветок лотоса, коже. Сердце билось все медленнее, медленнее и наконец, остановилось, рука соскальзнула с постели.

За дверью завывал ветер, стены хижины не могли считаться приградой и тело Чжу Цяо становилось ледяным. Она опустила голову, слезы, которых она не чувствовала, падая из глаз попадали на лицо девушки Юй и затем скатывались на окровавленную постель, расстворяясь в её крови.

Хе Сяо резко распахнул дверь и вошел в хижину. Увидев мертвую девушку Юй, он внезапно остановился, словно забыв, что хотел сказать. Чу Цяо медленно подняла голову, молча глядя на него, потом хрипло спросила: «Что случилось?» ХеСяо тоже молчал в течение длительного времени, потом тихо сказал: "Господин У прибыл. "

До сих пор шел дождь, Чу Цяо, завернувшись в плащ, ехала на лошади вслед за Хэ Сяо, который вел ее к краю плато Цю Лан, дорога была темной и пустынной.

Все канавы были наполнены дождем, земля расползалась под копытами лошадей. Наконец впереди они увидели группу людей, стоящих около дерева. Кто-то поздоровался с Чу Цяо и передал ей большой зонт.

Господин У стоял опустившись на колени перед Чу Цяо и другими людьми. Три стрелы: одна из которых прошла через спину, вторая словно шип попала в сердце, последняя , а возможно первая, которую он успел сломать торчала сбоку. Лицо господина У уже не имело жизни, угол рта покрыт темной засохшей кровью, дыхания не было, но глаза все еще были широко открыты, как будто пытались что-то увидеть впереди. Человек был мертв, но не упал, словно он до последнего надеялся дойти... Успеть...

"Когда мы его нашли, господин У уже был мертв. " Низкий голос Ха Сяо прозвучал сзади. Ночь была темной, небо затянутое тучами, заставляло теряться окружающие пространство.

Чу Ця выпрямилась на лошади, и смотрела вперед сухими, без слез, глазами.

Сзади раздался громкий крик. Это был дядя Дуо Цзи, который служил , у Госпдина У солдатом . После травмы, полученной им в бою , г-н У очень помог ему , он смог вернутся домой к своей жизни. Госпоин У, не только вылечил дядю Дуо Цзи, но и поддержал деньгами его семью в трудное для них время. Сейчас этот сороколетний мужчина, как красный волк, шатаясь, пробежал мимо Чу Цяо, бросился на колени под дождем, раздался всплеск.

"В этом мире есть еще одна вещь выше любви и свободы , достойная того, чтобы вы заплатили все, чтобы это сохранить, я - об идеалах Датуна ( «Великое единение», состояние всеобщего благоденствия. Достигается при состояние полного самоотречения)"

Чжу Цяо вспомнила разговор с госпдином У,год назад, когда он приезжал к ней на гору, рассказать о делах в Шен-Шене. Дождь, почти прекратившийся в какой-то момент, снова усилился. Чу Цяо закрыла глаза, и подняла лицо к небу, холодные капли падали на горящую кожу, остужая ее.

" Девушка Юй, вам надо подождать и отдохнуть немного, а потом вы оба вернетесь сюда. В этой жизни вы очень устали, в следующей жизни, больше не взваливайте на себя так много дел. Два человека, которые любят, должны жить вместе, жить хорошо. Думаю в следующей жизни мы снова встретимся."

Вдали на горизонте, внезапно послышались звуки множества лошадей, тяжелые копыта сотрясали землю. Армия, отправленная на подавление восстания, насчитывала более трех тысяч всадников элитной кавалереи. Слышались звуки лошадей, всадники казались темными тенями, отражавшимися в канавах и лужах на дороге, темная броня на них издавала клацающий звук.

Командир, громко позвавший их, в ночное время выглядел неясной тенью, полагаясь только на голос, можно было предположить, что он очень молод, "Именем императора я приказываю, вам сдаться, сложить оружие и следовать за мной в лагерь."

Ты! Дядя Дуо Цзи внезапно вскочил с колен, у него быди красные глаза, он закричал: «Ты убил господина У! Я буду драться с тобой!» Он замолчал, потом мужчина внезапно бросился вперед, взревев, как сумасшедший волк.

. " Вернитесь! "

Чу Цяо закричала почти одновременно с тем, как более дюжины стрел поднялись в воздух. Через секунду , тело дяди Дуо Цзи ещё сделало, несколько шагов и, наконец, упало навзничь. Кровь растеклась под ним, и смешалась с дождем.

"Дядя! " Раздался юношеский крик, Чу Цяо нахмурилась и повернув голову, поняла, что в рядах солдат напротив она видит троих: Дуо Цзи, Пинь Ан и Цинь Цинь.

" Мы не мятежники, мы не можем драться с войском императора, все ко мне!"

Хе Сяо и более двадцати человек медленно, опустив мечи, направляя лошадей, собрались вокруг Чу Цяо. Напротив ощетинившись стрелами стояла армия императора Янбея. Холод, Чу Цяо задумалась, но выхода не было. Наконец она опустила руку и бросила меч, все три фута Цинфэн, упали в грязь.

Меньше всего Чу Цяо думала, что увидет в этом месте Сяо Ба.

Она находилась в западных комнатах казарм гарнизона Цю Лань, когда кто-то осторожно открыл дверь. Это была Сяо Ба, которая держала в руках большой поднос с едой. Она сильно изменилась с последнего раза, когда Чу Цяо её видела, теперь у неё было пухлое лицо, с розовым румянцем и высокий живот, указывающий на последние месяцы беременности.

Ребёнок?!

Чу Цяо потрясенно смотрела на сестру, та собрала остывшую еду, стоявшую на столе и расставила новые блюда.

Среди них был суп, горячая чашка риса и ещё два простых блюда, которые любила Чу Цяо.

"Шестая Сестра, ты можешь немного поесть? Ты почти сутки ничего не ела."

Чу Цяо повернула голову, слегка нахмурившись, и помедлив спросила: «Это Ян Сюнь попросил тебя позаботиться обо мне и убедить меня вернуться к нему?»

«Нет», - сказала Сяо Ба, покачав головой, и обьяснила: «Си Банг, мой муж, поэтому я здесь и забочусь о тебе».

Си Банг являлся командиром корпуса гарнизона Цю Лань, и он был офицером, который заставил Чуа Цяо и её охранников прибыть сюда, под конвоем. Он также был тем, кто непосредственно возглавлял, нападение надеревню, и под чьим началом убили девушку Юй и Господина У.

Лицо Чу Цяо , которая при мысли о Ян Сюне, загорелась от злости, постепенно остыло, она смотрела на Сяо Ба и долгое время ничего не говорила.

"Шестая сестра поешь немного" осторожно сказала Сяо Ба, боясь взглянуть на нее, потом добавила "здесь все, что ты любишь, я сама готовила".

" Господин У был убит, ты знала об этом заранее? "

Сяо Ба стояла, опустив голову, крепко сжимая в руке носовой платок, как испуганная птица, потом сказала: "Я ... ... я знаю."

"Ты знаешь, что девушка Юй мертва? " Сяо Ба только кивнула головой.

"Твой Муж арестовал Пинь Ань и Цинь Цинь , чтобы угрожать мне, ты понимаешь это?"

" Дети? Он не тронет твоих учеников". Сяо Ба подняла голову и умоляюще посмотрела на Чу Цяо, ее лицо покраснело, из глаз текли слезы.

"Да, но они убьют других людей, того кого считают зачинщиками мятежа, и их дети не смогут избежать смерти. Ты знаешь об этом?"

Слезы Сяо Ба продолжали катиться вниз, она подняла руки и закрыла лицо.Она стояла перед Чу Цяо, чем-то похожая на сломанную куклу.

Чу Цяо посмотрела на нее, раньше она всегда защищала ее и СяоЛинь. Но за последние два года они не обменялись не одним письмом. Сестры не одобряли ее разрыв с Ян Сюнем, для них он всегда оставался героем. Даже о рождение ребенка, который был ее племянником она узнет вот так случайно.

С другой стороны сестры были единственными родными ей людьми, которых она знала.

"Ты можешь уходить"

Чу Цяо отвернулась и больше не смотрела на Сяо Ба. Та собрала и тщательно сложила ее одежду, потом тихо ответила ей: "я понимаю, что выглядела равнодушной и ничего не сделала, но Шестая сестра ! Что я могла сделать? Что я могла сделать? Я просто женщина!"

Да, как она могла ожидать, что-то другого от Сяо Ба? Что бы та предала своего мужа, предала семью, проехала через все плато одна, чтобы сообщить новости? Все это с благословения императора, который также мог расценить такой поступок, как предательство? Но почему она продолжает так злиться на Сяо Ба? И почему она опять чувствует себя так одиноко и холодно. Она всегда знала, что если сестры несчастны или в беде, она отчаянно стремилась помочь им, поэтому ждала от них того же.

"Почему ты так упряма? Император так хорошо относится к тебе. Мы все были бы богаты. Золотые и серебряные украшения, которые он приготовил на помолвку, они были так прекрасны! Император ждет тебя уже несколько лет, не женится на других, что бы ты была первой! В конце концов, он император ах! "

Если раньше, Чжу Цяо сдерживала горечь от разговора внутри, то теперь она вырвалась из глубины громким смехом. Она не могла остановится и смеялась, смеялась.

Да, ах, золотые и серебряные украшения, в будущем богатство и слава, а от неё требуется только кивнуть и она станет матерью народа Яньбэя. А единственным отцом Яньбэя будет Ян Сюнь.

Почему-то, когда она уехала в горы, она не думала, что все вокруг обсуждают ее. И многие люди осуждают, даже ее сестры. Как женщина, она ведь должна была стремится к замужеству, положению, роскоши?

Она вспомнила, как Ян Сюнь как-то сказал, что она никогда не понимала его, Но Ян Сюнь, вы когда-нибудь спрашивали себя, понимаете ли вы меня?

Вы продолжали оценивать меня, как женщину, которую можно купить за украшения???!!!

Все слова между сестрами были сказаны. Чу Цяо встала и пошла в заднюю комнату, не разу не оглянувшись, сейчас она не могла спокойно смотреть на Сяо Ба.

Через некоторое время, она услышала, что дверь комнаты открыли, Сяо Ба спокойно вышла, раздался звук запираемого замка, он показался Чу Цяо особенно громким.

Чу Цяо сидила на кушетке, в углу комнаты стояла подставка для благовоний, аромат из щели под медной крышкой, медленно распространялся по комнате. Она прислонилась к спинке кушетки, разум хаотично вспоминал сразу несколько вещей одновременно, сердце застыло.

Она вспоминала события последних двух лет, жизнь на горе, пыталась гнать мысли о смерти господина У и девушки Юй, но они упорно вставали у неё перед глазами, такими, какими она их увидела в последний раз.

Печаль в сердце от произошедшей трагедии оставалась с ней. А сложившаяся ситуация не давала сил на борьбу, она полностью погрузилась в отчаяние.

В течение трех дней Чу Цяо была заперта в комнате, чувствая себя птицей попавшей в клетку. Никто не приходил к ней и никто не рассказывал, что происходит снаружи. Она вспоминала разговор с девушкой Юй и думала, что та не понимала Ян Сюня, она ошибочно предполагала, что Чу Цяо может остановить его. Девушка Юй не принимала в расчет то, что с тех пор, как они жили все вместе, он стал другим человеком. Это был император, желающий править твёрдой рукой и полагающийся только на свои суждения, чужие, его не интересовали, даже А Чу.

Теперь, когда общая ситуация была ясна, осавалось только ждать результатов.

На третий день вечером, Чу Цяо, как обычно, сидела на диване в задней комнате, когда услышала поспешные шаги по коридору и звук, открывающегося замка.

В комнату, в панике вбежала Сяо Ба. В руках у нее был плащ и сумка с дорожными вещами Чу Цяо.

" Шестая сестра, скорее, собирайся, тебе надо уходить..."

Чу Цяо нахмурившись спросила " Что случилось? Это, Си Бинг?"

Сяо Ба побледнела при имени мужа.

Чу Цяо сказала " Ты понимаешь, что ты делаешь? Он может не простить тебя."

Сяо Ба накинула голубой плащ на Чу Цяо и отдала ей сумку "Поторопись."

"Нет, если я уйду, это может причинитьтебе вред!"

"Ваши люди ворвались в город, они бросились в тюрьму, в ваших поисках, освободили всех, кто там сидел."

Что? Удивилась Чу Цяо и быстро спросила: "Армия Си Лю в городе?"

Сяо Ба кивнула и поспешно сказала: "Быстрей, скоро может прийти Си Бинг. У него приказ остановить тебя любой ценой."

Она начала застегивать плащ, обычно слабая, сейчас она казалась сильной.

Чу Цяо схватила за руку " Ты понимаешь, что он может с тобой сделать?"

Сяо Ба на минуту застыла, на тонком лице, широко открытые глаза, полные страха. Через мгновение она показала головой и прошептала: " Я думаю Господин У был хорошим человеком, госпожа Юй тоже была такой. Ты моя сестра и ты тоже хороший человек. Такие люди живут для других и должны жить"

Про себя Чу Цяо подумала, что как раз хорошие люди долго не живут. Но посмотрев на чистое лицо сестры, Чу Цяо почувствовала, что на ее плечи ложится очередная ответственность, поэтому она глубоко вздохнула и твердо сказала: "Ты пойдешь со мной."

"Нет" Сяо Ба покачала головой "Я ведь не только его жена, но и ношу его ребенка, он ничего мне не сделает. Без меня, ты быстрее поедешь."

Чу Цяо повторила: "Ты должна пойти со мной."

"Нет, я уже не ребёнок, я жена, я не оставлю его, это мой дом !"

В этот момент глаза Сяо Ба ярко горели, её намерения были тверды. Чу Цяо понимала, что у всех есть убеждения и настойчивостью она ничего не добьется,она кивнула, сдалась, медленно сказала:

"Седьмая сестра, я ухожу, ты должна позаботиться о себе, я вернусь, чтобы встретиться с тобой и ребенком."

"Ну, у меня будет три месяца, чтобы родить ребенка, а ты его тётя, когда придет время, чтобы увидеть его, возвращайся." рука Сяо Ба легла на живот, она застенчиво улыбнулась, словно пришла теплая весна. Чу Цяо тоже положила руку на ее живот : "Ждите меня."

Девять тысяч воинов армии Си Лю, рвущихся из города, ворота для них открыли быстро. В это время казармы города Цю Лань запылали.

Си Бинг ехал на лошади, когда к нему подбежал подчиненный с сообщением: генерал Чу Цяо сбежала, в конюшнях ранила охранника, взяла лошадь и покинула город.

Что? Си Бинг был в ярости: "Сколько людей охраняли ее, как она смогла бежать?

"У неё был ваш знак, её пропустили. "

"Вы хотите моей гибели!"

"Еще одно сообщение!" Другой всадник бросился вперед, еще не добравшись до места, крича: «Огонь распространился по вашему дому, ваша жена внутри, мы не можем погасить огонь, нужна помощь!»

Другой солдат поспешно бросился к ним: «Командир Чу Цяо ведет армию к Южным воротам, они не охраняются, нам преследовать их?»

Си Бинг, нахмурившись, некоторое время обдумывал ситуацию, потом коротко приказал «В погоню!»

«Генерал, но как же ваша жена?»

"Если Чу Цяо сбежит, город Цю Лань может не надеется выжить. Все услышали мои приказ, в погоню!"

Всадники гарнизона покинули город через южные ворота.

В это же время, в жилых покоях казарм Цю Лань полыхал Огонь, постепенно проглатываю все комнаты. Сяо Ба сидела в углу, глядя на пылающее красное пламя с четырех сторон, она дрожала от страха, ее лоб был мокрым от пота, лицо покрыто пеплом. Она обняла живот, кусая зубы, и тихо повторяла: «Не бойся, твой отец спасёт нас."

Поднявшийся ветер разжигал пламя над казармами гарнизона Цю Лань все сильнее, пока солдаты покидали город через южные ворота, в погоне за армией Си Лю.

Простые люди стояли вокруг горящих жилых комнат казарм и решали что делать, кто-то из толпы спросил: «В доме, кто-нибудь еще остался?»

Главный слуга дома ( не знаю как по другому) вышел вперед и сказал: «Все солдаты покинули казармы, внутри никого нет.»

«Огонь не потушить! Пусть все сгорит дотла!.»

Люди расходились один за другим, оставляя потрескивающее, наполненное дымом пламя поедать остатки жилых помещений.

Сяо Ба задыхалась от дыма, она закашлялась. Пламя распространилось уже почти по всей комнате, но она боялась закрыть глаза, словно это могло помочь, она продолжала держать руки на животе, защищая ребенка и повторяла: «Маленький, не бойся, твой отец обязательно спасет нас.»

Балка упала вниз. Западные казармы были погребены в огне.

Уже отъехав довольно далеко Чу Цяо, приостановила лошадь, и обернулась назад, только что бы увидеть, зарево пожара в небе над городом.

Хе Сяо, стоявший во главе армии скомандовал :"Вперед. "

Чу Цяо кивнула головой соглашаясь, ее продолжало мучить тяжелое предчувствие, поселившиеся в сердце после расставания с сестрой.

Но задумываться или тем более вернуться назад они не могли, им еще предстоял долгий и трудный путь.

Я ПРОПУСКАЮ ОТРЫВОК, (кратко: Армия принцессы Хуань-Хуань, ехала в сторону города, когда в ущелье была атакована со всех сторон. Пять тысяч солдат, не готовых к нападению на родной земле, сначала расстреляли сверху, а потом добили оставшихся, только не большому отряду во главе с принцессой удалось уйти, но не далеко. Несколько очень кровавых страниц, может быть немного позже, если кому- нибудь будет интересно, переведу.)

Холодный дождь по-прежнему шел не переставая, поливая уже остывшие тела, смывал с них свежую кровь. Она смешивалась с дождевой водой, и далее текла по камням ущелья, образуя красные ручьи, проникая глубоко под землю. Молния сверкнула на горизонте, раздался гром. На мгновенье осветилось ущелье, но никто больше не двигался.

«Сжечь!» Прозвучал низкий голос.

Звук резкого приказа, заставил солдат кативших бочки с сосновым (не уверена) маслом ускориться. Дно у бочек было выбито и масло вылили на мертвых солдат. Запах масла смешивался с запахом крови.

Факел был брошен, огонь ярко вспыхнул, даже дождь, который к этому моменту усилился, не смог его погасить. Воины, одетые в чёрную одежду без опознавательных знаков, стояли вокруг и наблюдали за огнем, поглощавшем последние улики этого преступления. Убийство сложно скрыть, но можно уничтожить его свидетельства.

Дождливая ночь все еще не закончилась, темная и холодная, она должна была скрыть еще одно убийство. Войны отъезжали, покидая ущелье, они не закончили свою работу, за которую получили щедрое вознаграждение.

Солнце все-таки поднялось, когда патруль Си Лю перехватил гонца. Тот передал сообщение,которое вёз, Чу Цяо: «Принцесса привела войска к городским воротам, и командир приказал генералам немедленно принять войска.»

«Вы посланник императора Яньбея? У вас быстрая лошади, почему вы не сбежали?"

Сильный дождь прекратился, темные облака медленно рассеивались, небо и земля были бледны, вокруг растекался молочный туман. Чу Цяо нахмурившись следила за посланником, ее взгляд стал жестким.

Гонец бросился назад,

Чу Цяо очень быстро приняла решение: «Хе Сяо, возьмите людей, надо помочь Хуань Хуань, здесь что-то не чисто. Надо отбиться от преследователей и соединится с армией принцессы .»

Хе Сяо выбрал около четырех тысяч солдат.

Они быстро нашли остатки армии принцессы Хуань Хуань и окружили поле на котором они находились. Время остановилось, Чу Цяо искала взглядом, генерала, наконец среди тел она увидела красный плащ.

Она была похожа на изувеченную куклу. С красного, когда-то красивого плаща капала кровь, в груди застряла стрела, несколько колотых ран на женском теле. Принцесса которой только, только исполнилось двадцать лет до сих пор сжимала оружие в руке, слышалось слабое дыхание.

«Что произошло?»

Чу Цяо спрыгнула с лошади, наполовину опустившись на колени в грязь, С ужасом, посмотрела на кровавые раны, закричала: «Лекаря!»

«Генерал Чу!», ее увидела женщина- охранник принцессы, слезы лились у нее из глаз не переставая, она бормотала:«Император убил нашу принцессу и солдат, убил генерала Сяо Хао. Почему он приказал убить принцессу?»

«Сяо Хао... " Внезапно прозвучал слабый голос, вместе со словами кровь выступила на губах Хуань Хуань. Женщина-охранник увидела, что принцесса жива и попробовала зажать рану на груди рукой, но не смогла остановить кровотечение.

"Сяо Хао...." Хуань Хуань болезненно морщила лоб, она была бледной, сознание расплывалось. На мгновение она заснула, во сне она увидела Сяо Хао. Он радостно улыбался. Вокруг бушевал огонь, она видела десять миль пламени.

Хуань Хуань повторяла, словно в бреду : «Ты не умрешь, ты не умрешь, того, кто осмелится убить тебя, я убью сама».

« Сяо Хао, Сяо Хао ... «

Слезы катились из прекрасных глаз принцессы, но кровь продолжала выступать изо рта с каждым вздохом, лишая её последних сил. Она продолжала плакать, даже находясь бессознания.

« Принцесса! Принцесса!» Женщина-охранник продолжала кричать, ее крик напоминал плач детеныша потерявшего мать.

"Хуань Хуань, после того, как битвы закончатся, что мы будем делать?"

"Закончим войну. Так как, мой брат - император, то я принцесса, и поэтому я могу выбрать любого князя, найду самого талантливого человека, чтобы сделать моим мужем, если что-то случится, он будет императором, ха-ха! "

Чу Цяо закрыла глаза, вспоминая один из разговоров с принцессой. Она была так не осторожна...

Хуань Хуань открыла глаза и посмотрела на огромное небо. Наверху парил белый орел, зарево от ещё не утихнувшего пожара, кроваво-красного цвета на западе, подкрашивало небо в розовый цвет.

Янбей, Янбэй,

Я сражаюсь за тебя всю свою жизнь, но почему, почему ты оставил меня?

Хуань Хуань держала за руку Чу Цяо, потом она внезапно склонила голову и впилась зубами в запястье Чу Цяо, кровь проступила между ее зубами. Сдерживая крик , Чу Цяо смотрела на нее, но только чтобы увидеть глаза полные ненависти.

Почему? Почему?

Хуань пронзительно закричала, ртом снова пошла кровь, но она все время громко повторяла: "Зачем убивать нас? Зачем убивать нас?"

«Принцесса! Принцесса! Это Чу Цяо!»

Чу Цяо пыталась удержать ее, громко зовя по имени, но она не слышала.

Хуань Хуань смеялась, как сумасшедшая, потом снова закричила: «Что мы сделали не так? Зачем убивать нас? Жестокий Волк! Волк! "

Чу Цяо посмотрела на руку принцессы, сжимающую ее до острой боли, ее лицо побледнело. Она смутно вспомнила о том, как в первый раз встретила принцессу. Девушка взяла ее за руку знакомясь и отдала лошадь, потому что свою Чу Цяо потеряла в бою. Принцесса была очень щедрой.

Потом она сказала, что после того как они выиграют битву, она поедет а Чу Цяо на рынок Бянь Тан, выбрать лошадь.

Смотрите Ян Сюнь, как на плато Яньбэй умирает ваша сестра...

Я ненавижу вас!

Брызги крови из ран, Хуань Хуань снова громко закричала, крик перешел в плач: "Сяо Хао, Сяо Хао........"

« Сяо Хао вы хотели жениться на мне, куда вы ушли?»

«Сяо Хао, и я хочу уйти к вам, вы должны идти медленно, мои ноги болят, вы могли бы понести меня.»

Голос Хуань-Хуань, наконец, исчез, она умерла. Она лежала на холодной земле, красная юбка, как красивый цветок. Она так молода, ей всего двадцать лет, яркие глаза всегда ясны. Молодая красивая женщина лежала на земле, за которую она боролась всю жизнь .

Сердце Чу Цяо оцепенело, пропустило удары, она чувствовала, что задыхается, она прикусила губу, глядя на горы трупов вокруг, в которые, как раму на картине была помещена принцесса. Ян Сюнь, что ты наделал?

«Госпожа!» Дуо Цзи подошел и сказал: «Он здесь»

Уже никто из них не желал называть его императором...

Чу Цяо обернулась, армия в раннем утреннем свете, выглядела как темная река, заполняющая свободную ранее дорогу. Молодой император был окружен генералами, одетый в черную верхнюю одежду с золотой нитью, черные волосы, собранные наверх, прямой нос, холодные глаза, чуть прищурены.

Спустя два года она, наконец, увидела его снова. Но почему-то, Чу Цяо, чувствовала, что она не знает этого человека, что стоял перед ней. Его внешность, его личность, его поведение, его дыхание ей незнакомы, и внезапно она поняла, что стоящий напротив человек - император Янбей, в котором не осталось ничего от ее друга, товарища, любимого.

A Чу ...

Низкий голос исходил из пустыни, сопровождаемой холодным ветром, дующим в сторону Чу Цяо ЯнСюнь посмотрел на нее, глаза, такие темные как древние провалы в земле. Спустя два года когда между ними двумя, все прошло, они, наконец, снова встретились.

Возможно, не связанные в свое время судьбой и не имеющие общих целей, при их отношение к человеческой жизни, им давно было предназначено, встать однажды к такому противостоянию на дороге. Ян Сюнь как-то сказал, что его сердце превратилось в сухую пустыню, но сердце Чу Цяо по прежнему было наполнено состраданием.

Он смотрел на Чу Цяо, хотел что-то сказать, но в конце концов, отказался от этой мысли, это было ниже достоинства императора объяснять свои действия кому-либо.

На губах Чу Цяо слабо играла усмешка.

Теперь нет, господина У, который помогал вам в тюрьме, беспокоился, чтобы Яньбей получил финансовую поддержку, чтобы государство могло двигаться дальше, развивая свои собственные силы.

Нет, Чжун Юй, которая помогла вам сбежать из столицы Вэй, помогла в холодной камере, воевала за вас на земле Яньбэй. Теперь она стала прахом.

И Хуань Хуань это ваша последняя родная кровь в этой море крови. Она доверяла вам в течение многих лет, ваша ближайшая сестра.

А возможно теперь я - Чу Цяо, которая стоит перед вами, тоже стала неуместным, для вас человеком?

За исключением холодного смеха, Чу Цяо не знала, как реагировать.

Она чувствовала себя сломанной куклой, но глаза смотрели на него холодно,. Вспоминая людей, которые приложили столько усилий, чтобы поддерживать этого человека и сделать его императором. Наверное давно надо было понять, что прошлое похоже на старый сон, оставшийся в лунном зеркале.

За свою преданность и любовь она получила это противостояние. Когда-то он поклялся что всю жизнь будет любить и защищать ее, теперь в его руке был меч, занесенный над ее головой. Он следил за ней, подозревал и использовал ее, это был ответ на все, что она сделала для него. Он бросил ей, как собаке в качестве подачки, так называемое богатство и статус, не понимая, что для нее ониничего не значат.

Она стремилась следовать мечте и своим убеждениям о свободе людей, но в его глазах это были пустые фантазии, которые он использовал для привлечения на свою сторону людей.

Как император, властвующий над людьми, в её глазах он всегда был просто человеком, который теперь полностью разочаровал её.

Он обвинял её, в том что она не любила и предала его, но не понимал, что если не бы не его подозрения и попытка использовать ее, она всегда уважала бы его и была бы предана ему. Она ни когда не отвернулась бы от него и не смотрела бы в другую сторону, оставаясь с ним.

Это он сделал шаг, что бы оттолкнуть её, заставил увидеть свое истинное лицо, и теперь обвинял её в предательстве.

Ян Сюнь, мне понадобилось несколько лет, чтобы понять тебя. Но я также должна признать свою вину, сейчас для вас в моем сердце места уже не осталось , есть только боль и сожаление о прошлом.

«А Чу, ты забыла свою клятву?» дождь опять идет, он смывает кровь, извивающемся потоком течет и впитывается в землю.

Холодный голос Ян Сюня, его слова встают между ними.

Чжу Цяо, продолжая улыбаться, презрительно подняла брови, потом ответила: «Это вы предали наши мечты, зачем напоминать мне о клятве?»

Резкий вопрос, как острая стрела, внезапно попавшая в сердце, причиняет боль.

Итак наконец, она высказала, то что лежало у нее на сердце. Даже если раньше она не выказывала обиды, она всегда была скрыта в ней. Вместо прежних чувств осталась тишина. Чтобы противостоять всему тому, что он сделал, она наконец решила окончательно порвать, все нити, связывающие их.

"Ян Сюнь, сегодня мы наконец расстаемся, больше никаких отношений между нами. Мертвы вы или живы, император вы или побежденный, это не имеет для меня никакого значения. Точно так же моя жизнь и моё будущее, не имеет никакого отношения к вам".

Ветер дует сильнее, развевает одежду Чжу Цяо. Лицо девушки выглядит отстраненным. Холодные, как лёд глаза, больше не отражают мир любви и ненависти. В них нет эмоций, как будто она стоит не перед ним, а находится, далеко за тысячи километров.

В тот момент Ян Сюнь, осознал, что она собирается навсегда покинуть его. Эта мысль, заставило сердце сильнее забиться, и не контролируя себя он тихо сказал, то о чем давно думал: «А Чу, ты никогда не понимала, что чувствуя я... Ты никогда не говорила, что любишь меня."

Чу Цяо безразлично посмотрела на него, спокойно ответила: «Вы не заслуживаете..."

Время так быстро, превратности жизни в глазах судьбы, выглядят искрами.

Более десяти лет, достаточно, чтобы росток стал деревом, достаточно для того, чтобы одна эпоха закончилась и появился новый император. Время настолько безжалостно, как холодный клинок, отрезает нити связывающие двух людей одну за другой, и оставляет раны которые не могут зажить в их сердцах.

Когда-то они были вместе в отчаянии, в темноте, как два загнанные в клетку зверя, спина к спине стояли вместе, против всех, кто пытался причинить им боль.

Наконец, они бок о бок вырвались из клетки, чтобы проложить свой путь, в этом мире, чтобы установить свои собственные порядки и статус, но чем выше они поднимались, тем дальше расходились их пути.

Когда они оглянулись назад, все что было между ними, было окрашено кровью и тела погибших товарищей стояли между ними.

Если можно было бы вначале их пути предвидеть, что они будут вот так стоять на этом поле друг напротив друга, и только одно слово, отделяет от того, что бы кинуться на врага.

Что в этом случае они выбрали бы, тогда?

Продолжали бы полагаться друг на друга, вместе идти против всех?

Полагаться друг на друга тогда, для того, что бы сейчас, стоять с поднятыми мечами напротив друга ?

По небу над ними пролетел ястреб, крылья свирепо рассекают воздух. Золотое солнце все-таки показалось из-за туч, освещая ненадолго землю.

Двадцать тысяч солдат в черной одежде, под стягом Яньбэя вытащили оружие из ножен, девять тысяч воинов армии Си Лю, пока только следили за ними, приказа не было.

Ветер поднял с земли пыль, погнал её по дороге в сторону солдат, звук напоминающий древнее пение, слышался со стороны гор.

Небеса и земля опять затянуты туманом, даже птицы не могут видеть, куда им лететь, только стервятники, парят над полем, ожидая кровавого пира.

Янбей не был моей мечтой, в конце концов, я пошла за тобой, чтобы бороться за твою мечту. Сколько усилий, но в конечном итоге, я выбралась из одной ямы с огнем, чтобы прыгнуть в другую. (Подозреваю "из огня, да в полымя").

Ветер взъерошил волосы над белым лбом девушки, все становится туманным и расплывчатым, небо и земля настолько велики, почему нужно оставаться , только на одном месте?

А Чу никто больше не причинит тебе боль ...?

Чу, я защищу тебя, ах...

Когда-то кто-то говорил ей: "Чу, поверь мне "

Она закрыла глаза, сдерживаясь проглотила слезы, когда она их открыла, они быи ясны. Небо такое высокое, несколько лет прошло, как сон, который утонул в этом небе, холодно смотревшем вниз.

Ян Сюнь, прощайте, наши пути расходятся.

156 ГЛАВА. ДА ЗДРАВСТВУЕТ СВОБОДА

Черные тучи заслоняли солнце, даже слабый луч не пробивался сквозь дымку, яростный Северный ветер носился над полем боя.

Время тянулось бесконечно долго. Холодный осенний ветер пронесся по обширной пустыне в ЯнБэй, сметая все на своем пути. С раннего утра до полудня, от полудня до заката солнца, реки свежей крови окрашивали равнины в красный цвет, подобно распустившимся огненным цветам, в ярком танце окровавленных лепестков. Этим утром бесчисленное количество мертвых тел лежало на холодной как лед земле.

Земля утратила свои природные цвета, орлы и стервятники кружили над полем боя, наслаждаясь этим редким пиршеством. Равнины были усыпаны телами убитых и искалеченных. Стоны раненных, словно волчий вой неслись над полем боя. Многие уже были не в состоянии просить о помощи, они просто лежали на холодной земле ожидая смерти.

Вечером, с неба пошел колючий как войлок холодный осенний дождь. Капли падавшие на горящие в окопах тела с шипение испарялись, превращаясь в белый дым.

Чэн Юань переступал через груды тел. Его лицо, за годы войны с Вэй ставшее жестким, покрывали мутные пятна крови. Пробитое стрелой бедро было небрежно перевязано, из-за чего он немного хромал.

На закате, человек в черной одежде остановился под деревом, на склоне невысокой горы. Орел легко развевался на вершине пожелтевшего от времени боевого знамени Янбэй, подхваченного вихрем. Он пристально вглядывался, его взор скользил по полю боя, потом он поднял глаза и посмотрел на небо, полное облаков...

После минутного оцепенения, Чэн Юань остановился.

«Чэн Юань? Иди сюда». Ян Сунь не обернулся, его голос был спокойным.

Чэн Юань встал на колени, он говорил низким голосом: «Докладываю Императору, армия СюЛи уже прорвала линию обороны легиона Хуан Ю с юго-востока, генерал Хуан Ю выставил вторую линии пехоты, он поспешно повел свои войска на перехват генералу Чу, но не смог преградить атаку, конница армии СюЛи обошла блокаду императорских войск и нанесла лобовой удар по армии генерала Хуан Ю. Мы пытались восстановить оборону с левого фланга, но время уже было упущено, в настоящее время они уже ушли на северо-запад».

Ян Сунь спокойно кивнул и ничего не сказал, Чэн Юань облизнул пересохшие губы и продолжил:

«Верховный генерал уже передал распоряжение генералом Гэй Гао и Хэ Лю идти на перехват. Первый пехотный полк отправил трехтысячный засадный полк к Северо-Западным границам, наши войска у южной границы Бань Тан также приведены в боевую готовность, так что даже если бы у армии СюЛи были крылья они бы не смогли сбежать."

Ян Сунь по-прежнему молчал, словно ничего не слышал. Чэн Юань немного напрягся и негромко спросил: "Ваше Величество?"

«Продолжай».

"Наша армия понесла тяжелые потери, третий и седьмой полки полностью уничтожены, большая половина солдат четвертого, восьмого и одиннадцатого полков также были убиты или ранены. Войска 13ой армии во главе с командующим отказались вступать в бой. Сейчас командир задержан, но солдаты по-прежнему отказываются подчиняться. Держать их здесь не только не эффективно, но и опасно, мы должны послать войска, чтобы заставить командование...»

Ян Сунь слегка повернул голову, приподнял брови и низким голосом спросил: "Отказываются воевать?"

"...Да, это так. Все офицеры и солдаты 13ого полка выходцы из плато Шан Шенг".

Холодный ветер бил в лицо. Ян Сунь медленно кивнул головой, но больше ничего не сказал.

"Ваше Величество, окружение армии СюЛи всего лишь вопрос времени. У меня есть вопрос, но я не знаю, стоит ли спрашивать".

"Говори".

"В том случае если наша армия успешно штурмует генерала Чу, то прошу Ваше Величество, скажите какую тактику нам следует выбрать, атаковать в полную силу или взять в осаду, уничтожить или захватить? Что прикажите, Ваше Величество?".

Внезапно усилившийся ледяной пронизывающий насквозь ветер задувал в уши, с воем хлестал рукава одежд, мужчина не двигался. Далеко на поле боя все еще мерцают огни, весь день шли ожесточенные бои, что сильно подрывало боевой дух солдат, они были уставшими и обессиленными, одежды изорваны.

Двадцатитысячное императорское войско, подкрепленное тремя легионами, все еще сражалась с армией СюЛи. Под командованием Чу Цяо, девятитысячная армия Сюли, словно маленькое гибкое лезвие разрезающее кожуру, прорвало блокаду. И тридцатитысячной армии недостаточно чтобы осуществить то что сделала она, Ян Сунь вынужден был признать, что в военной стратегии Ачу-редкий гений, ее боевые навыки позволяли понять и контролировать исход боя, а с ее влиянием и статусом в армии, даже он не мог конкурировать.

Он медленно выдохнул, тяжелое дыхание волнами подступало к нижней части сердца. В этот момент он не знал что чувствует, было ли для него лучше, что она покинула его, и следует ли, учитывая его чувства, отпустить ее, дать спастись, или все же был несчастен, потому что она в конце концов оставила его, ушла не оглядываясь назад?

В этом была своя ирония, с холодной улыбкой он бросил небрежный взгляд на Чэн Юань, а потом вдруг спросил: "Чэн Юань, знаешь ли ты, что многие люди говорили мне, о том что ты не способен занимать высокий пост, но я по-прежнему держу тебя рядом с собой?"

Удивленный Чэн Юань поспешно опустился на колени, низко поклонившись, сказал: «Десяти тысяч смертей недостаточно чтобы оплатить доброту Его Величества".

"Все потому что ты очень похож на меня".

Чэн Юань удивленно посмотрел на Ян Суня, но ничего не сказал.

«Я знаю, что твои родители и все родственники погибли на войне, жену и младшую сестру отправили в бордели Вэй, твой старший брат возглавлял оборону города, но погиб от руки убийцы».

Глаза Чэн Юаня покраснели, он опустился на землю не проронив ни слова, губы были белыми.

Я знаю, чего жаждешь ты, точно также я знаю чего хочу я".

Ян Сунь поднял голову, глядя на кроваво-красный закат, черные тучи плыли за горизонт, слегка приподняв уголки рта, он медленно произнес: «Чтобы исполнить мечты, многие годы лелеяные в сердце, для начала нужно оставаться живым. Только так можно их осуществить».

Чэн Юань вдруг почувствовал, как на его глазах стали выступать слезы. Он ясно представил, что весь Янбей бранит его, считая подлым ничтожным человеком, он опустил голову крепко сжал кулаки.

В небе кружит ястреб, Ян Сунь поднял глаза, чтобы посмотреть на него, постепенно птица исчезла из виду. Он долго молчал, потом, наконец, произнес: «Сила армии СюЛи слишком велика, мы не можем оставлять границы открытыми, об этом тут же станет известно Юань Яну и Вэй Шу Е. Скоро зима, без помощи Ачу наступление на Вэй обречено на провал».

Чэн Юань удивился, ему с трудом удавалось скрыть негодование. После продолжительной паузы, он негромко произнес: «Сейчас Вэй копит золото, кует тяжелую броню (наращивает мощь). Генерал Чу возглавляет огромное войско, но боюсь что Вэй преградит ей путь».

«В таком случае нужно задержать ее».

Ян Сунь отвернулся в сторону возвышавшегося БэйШуоЧенг, на фоне заката, тот напоминал темную лошадь, отбросившую длинную тень. Голос Ян Суня подхваченный ветром несся над степью: «Оповестите жителей Бэй-Шуо и Шан-Шенг, чтобы они покинули Янбэй»*. (*В этом месте спорный перевод, возможно, покинуть Янбэй должны были семьи солдат Сю Ли)

Сильный ветер развивал одежды, на кончике меча, висевшем на талии, отражался кроваво-красный свет заходящего солнца, тяжелой поступью, шаг за шагом он сам загнал себя в клетку, выбраться из которой он уже не мог. Вдалеке расползается черный дым, крики воющий не прекращаются, гробовое молчанием окутывает его.

«Ачу, я когда-то говорил тебе, каждый может предать меня, но только не ты, потому что ты мой единственный источник света, солнце на моем темном небе. Сегодня мое солнце погасло».

"Будешь ли ты думать обо мне, когда вас окружат враги, когда ты почувствуешь себя одинокой и беззащитной, и не будет возможности для побега?"

"Ачу, я наблюдаю за тобой".

...

Императорские войска появились внезапно, многочисленная армия Янбэй была как на ладоне, Чу Цяо надеялась, что Ян Сунь не станет нападать на нее и позволит им уйти. Но при виде людей, везущих свои обозы с детьми на руках, ее сердце вдруг погрузилось в бездну отчаяния.

В утреннем свете толпятся люди, кто-то толкает тележку, наполненную большими и маленькими коробками, кастрюлями и сковородками, лязг и топот, кто-то размахивает кнутом, чтобы отогнать свои стада овец, женщина обнимает плачущего ребенка, сидя на камне на холодном ветру, девушка пытается накормить малыша, на расстоянии пяти метров друг от друга на дороге расположились люди, чтобы перекусить сладким картофелем.

Измученные, уставшие, напуганные, множество различных эмоций читается на лицах людей, но при виде знамени армии Сю Ли, люди оживились. Те кто стоял перед армией кричали: "Госпожа! Это вы?"

Седой старик, шел рядом со своим маленьким внуком, маленькое лицо ребенка раскраснелось, старик громко спросили Чу Цяо:"Госпожа, куда нам идти?"

"Да, Госпожа, куда мы идем?"

"Куда бы мы не пошли, мы идем вместе, я не оставлю вас".

Солдаты армии Сю Ли молча стояли посреди равнины, все смотрели на Чу Цяо. На девушке был голубой плащ, она сидела верхом на коне, прямая как палка. Она была совершенно спокойна, без малейшей тени страха и сомнения, что придавало уверенности солдатам: не о чем волноваться, точный расчет, должно быть это спланировано заранее.

«Генерал».

Хэ Сяо подъехал к Чу Цяо, чтобы что-то сказать ей на ухо.

Чу Цяо медленно отвернулась, Хэ Сяо был слишком близко к ней, чтобы позволить ему заглянуть в ее глаза, в этот момент она была смущена, легкая тревога мелькнула в ее глазах, в его сердце вдруг появились тень грусти и сожаления. После стольких лет проведенных рядом, он уже не так слепо верил в ее силу. За эти два года он видел многое, он видел ее депрессии, видел, как она плакала, видел ее слабости, видел ее растерянной, она не легенда из мифа о непобедимом воине, чаще всего, она просто упрямая молодая женщина, глупо было взваливать на свои плечи слишком много ответственности, прятать слезы от всего мира. Но это все не влияет на его верность, а пробуждает новые более глубокие чувства, как у друга, брата, и как подчиненного.

Он положил свою руку ей на плечо и слегка встряхнув, сказал глубоким голосом: «Генерал, Хэ Сяо здесь».

Да, Хэ Сяо и армия Сю Ли были здесь, она не одна.

Вскоре, со стороны, откуда поднималось облако пыли, появился Ян Юй, разведчик спешно возвращался назад, чтобы донести срочные сведения:

«В 20 милях впереди Юань Ян с десятитысячной армией быстро продвигается вперед, если мы сейчас покинем гарнизон Лонг Инь, то попадем в засаду».

В этот момент, Чу Цяо почти хотелось смеяться в голос.

«Янь Сюнь, Янь Сюнь, очень изобретательно!»

Открыл городские ворота, уступит дорогу без единого выстрела, народ движется медленно, что сильно снижает скорость передвижения конницы и лишает ее маневренности, используя силу Вэй, преградит им путь.

Даже если сообщение о наступление Вэй вызывает сомнение, в любом случае они не будут смотреть сквозь пальцы как Чу Цяо, генерал из Янбэй, с армией Сю Ли идет на территорию Вэй, даже зная что у Янь Сюня другие цели, этот бой все равно не избежать.

Он точно понял мышление людей из Шан Шенга, понял как мыслит Чу Цяо и просчитал действия Юань Сунь.

Возможно, на поле боя она может использовать хитроумные уловки и тактические боевые навыки и одолеть его, однако в искусстве планировать и умело использовать силу сторон, она значительно уступает Янь Сюню.

Люди также увидели, что на востоке поднимается пыль, дым заполнил небо, постепенно в толпе начало расти недоумение, хотя они по-прежнему полны уверенности в том, что «Генерал здесь, не бойтесь», но тут же на ум приход непоколебимое войско Вэй, к тому же в армии Сю Ли менее пяти тысяч человек, они не могли не начать колебаться.

Хэ Сяо вернулся к воротам Лонг Инь, там кричали солдаты: «Городской гарнизон, пожалуйста, откройте ворота, пропустите людей!»

Трижды кричали, прежде чем вышел начальник гарнизона и неторопливо сказал: «Император приказывает идти в город, пожалуйста, солдаты армии Сю Ли должны войти в город первыми».

«На подходе армия Вэй, пожалуйста, позвольте войти людям в город!»

«Император приказал, сначала должны войти в город солдаты армии Сю Ли!».

Монотонное эхо снова и снова, ветер завывает, поднимает повсюду пыль, Чу Цяо запрокинула голову наблюдая за орлом на развивающемся боевом знамени гарнизона Лонг Инь, крепко сжимая кулаки.

«Генерал?» - громко крикнул солдат

«Генерал» - звучит все громче, люди окружают ее.

«Генерал, что делать?»

В толпе началась паника, крики детей, бесконечное эхо звенит в ушах: " Генерал, что делать?"

«Генерал, враг приближается».

«Генерал, укрыться в городе, это тоже не плохая идея!»

«Генерал, идите и извинитесь перед его величеством, он простит вас».

«Генерал, мы будем сражаться до смерти на войне, под его командованием!»

«Генерал, генерал, генерал».

Янь Сюнь, этого вы хотите?

Чу Цяо подняла голову к небу, холодно усмехнувшись, в глубине души исход один, гибкая шелковая нить опутывает действительность, стирает в порошок.

Что вы хотите увидеть? Ходите увидеть меня беспомощной? Видеть меня загнанной в угол? Посмотреть, как я подобно загнанной палкой собаке, поджав хвост, брошусь обратно в Янбей, стоящей перед вами?

Янь Сюнь, вы недооценили меня.

Чу Цяо сидя верхом на коне, подняла руку призывая к тишине, низким голосом она медленно сказала: «Наш царь, Император Янбэя, отказался от присяги, он предал земли Янбэй, отрекся от всех обещаний, которые когда-либо давал, Император занес меч над головами тех, кто был предан ему. Господин У мертв, мертва Госпожа Юй, Принцесса Хуань Хуань и генерал Сяо Хэ, генерал Ба Цан, генерал Си Руи, генерал А Доу, все они были принесены в жертву амбициям великой империи. Сегодня, меч Тудор повис и над нашими головами, впереди тысячи воинов армии Вэй точат оружие ожидая нас, а позади нас уже не тот Янбэй, что был раньше. Они ухмыляясь будут плевать нам на головы и высмеивать, как бесполезных трусов. За нами народ (*наши земляки), оставленный империей. Солдаты, куда нам идти?».

Холодное эхо тихо летит в пустыне, они молчат, все глаза обращены к Чу Цяо, в глазах горит огонь.

Чу Цяо вдруг резко спешилась, указывая на солдат, она громко кричала, голос стал резким, свирепый, как прославленный боевой орел: «Вернуться к диктатору, чтобы над нами смеялись как над предателями и трусами или отказаться от наших родных и в одиночку спасаться бегством? Или броситься прямо на врага, чтобы сохранить достоинство и завоевать славу солдата?».

Чу Цяо поднял глаза и закричал: «Воины! Вы хотите жить?» Все люди, от мала до велика, воины и простые люди кричали, звук, напоминавший свирепый рев пронзил облака, распугивая птиц.

«Вы хотите быть предателями?»

«Не хотим!»

«Между смертью и предательством, что вы выбираете?»

Люди громко кричали: «Бороться до смерти, не предавать идеи Датун!»

Чу Цяо стоя на ветру, громко прошептала: «Солдаты, люди, следуйте за мной, слушайте меня, слушайте мои приказы, если вы не боитесь умереть, используем свою собственную кровь, чтобы почтить последнюю славу Датуна! Можно разбить голову, будет течь кровь, но невозможно сломить нашу веру. За Янбэй! За Датун! Да здравствует Свобода!

Тысячи рук, одновременно взмыли в воздух и рев, как дыхание моря, прокатился над равниной, повторяя снова и снова: "Ура!"

157 ГЛАВА. ПЕЧАЛЬНАЯ ПЕСНЯ

В этом году зима наступила очень рано, уже в сентябре пошел снег. Он выпал на землю, на ещё зеленую траву и выглядел на ней, как белые маленькие цветы.

Армия принца Юань Яна пока отступила, и стала лагерем на противоположном от Лонг Иня, краю плато. После предыдущих осад она приблизилась по количеству оставшихся в живых солдат, к армии мятежников. Принц Юань по прежнему старался перекрыть путь Чу Цяо, не позволяя покинуть Янбэй, но не атакуя. На данный момент он не знал, что лучше сделать, с одной стороны он боялся ловушки, с другой не хотел упустить шанс убить Чу Цяо. Новости о том, что около двух лет назад Ян Сюнь и Чу Цяо разошлись была широко известна, Юань Ян не мог не знать об этом, но до конца не был уверен.

Ночь, ветер дует сильнее, Чу Цяо стояла на высоком склоне, глядя на безлюдную равнину перед собой, ветер поднимает и играет с ее длинными волосами, в темноте это похоже на рой летящих бабочек.

Война между Янбеем и Вэй тянется уже три года. Вэй потеряла намного больше, чем Янбэй. Сейчас между лагерями двух армий расположена большая равнина. По ней стелится низкий туман, снег падает на высокую траву. Каждый раз, когда дует ветер, по траве идут белые волны, отражающие серебристый лунный свет. Ослепительно красиво.

Стая ворон пролетела над головой Чу Цяо, опустилась ниже, смахнула снежный туман. Вороньи когти, легко подхватили что-то с земли, что-то белое отразившие лунный свет. Радуясь своей находке, вороны полетели дальше.

Одного взгляда хватило Чу Цяо, что бы понять, что это такое. Она отвернулась от серебристой травы, горечь и отвращение поднимались из глубины её сердца. Мертвое поле, сколько костей лежит в этой траве?

Война, как гигантская пасть, способная проглотить бесчисленное количество жизней за короткий промежуток времени. Разрушенные дома, осиротевшие семьи, выжженная земля.

А она также является частью всего этого?

«Чу...», тихий голос в темноте, мягко зовет ее:« А Чу », Это было много лет назад, когда молодой человек укрывал ее одеялом, прошептав: "А Чу, холодно?"

В тот год ветер был сильным и холодным...

Птицы, стремясь к своей цели, пролетают тысячи миль , сквозь снега, через реку.

Возможно, жизнь человека это игра, в которой неизвестны правила, вы двигаетесь по доске, окруженный стенами, не зная куда вам поворачивать, с кем Вы сражаетесь. Начиная игру, вы должны стремиться к ее окончанию, победе. Но иногда, даже если вы делаете все возможное, до конца игры вам не дойти.

Она медленно закрывает глаза, вспоминая тех, кто уже закончил свой путь, так много людей осталось позади.

Честный и умный господин У, спокойная и мудрая Девушка Юй, веселая и преданная Хуань Хуань, добросердечный и верный Сяо Хао, человек, пожертвоваший жизнью, чтобы предупредить ее Сюэ Янь (не помню его имя по сериалу). Сколько их было, солдат армии СюЛи, которые сначало пали в Чаньане, потом по приказу Ян Сюня, как мятежники были убиты своими, а потом сколько их погибло в бою уже за нее, бесчисленные жители Шан Шен, Бень Шу, торговцы Сеньяна.

Сколько их еще погибнет, ее солдат, не имея нормальной еды и обогрева,помогающие сейчас мирным жителям.

Сколько времени пройдет, когда враг потеряют терпение и пойдёт в наступление.

Внизу в лагере плачет голодный ребенок. На горизонте сгущаются тяжелые тучи, скоро пойдет снег.

Чу Цяо подняла голову вверх, вглядываясь в бесконечное небо, словно надеялась увидеть там тёмные глаз, следящие за ней.

Эти глаза навсегда останутся для нее, смотрящими сквозь ледяную воду. Холод и гнев исчезли из них, они смотрят спокойно, в них одно пожелание : Живи... Живи...

Я стараюсь...

Чу Цяо глядя на небо, нежно улыбнулась и тихо сказала: «Я всегда следую вашим словам... . "

Она обернулась и посмотрела на лагерь, расположившийся внизу, и добавила: "Я защищу их всех ...."

Снежная осень семьсот семьдесят восемого года. Войска Вэй активно стягиваются к Лонг Инь. Почти тринадцать тысяч солдат и лошадей со всех сторон окружают равнину. Также установлены дальнебойные орудия с них начнется новая битва.

Несмотря на то, что в свое время Чу Цяо два раза побеждала его в битвах, на этот раз Юань Ян не беспокоился. Во-первых они находились недалеко от Ян Мина, в котором он подготовил резервную армию, если что-то пойдёт не так их можно вызвать. Во-вторых, у Чу Цяо нет за спиной ни одного опорного пункта, где они могли бы укрыться, нет лучников, только всадники и старики, которые даже оружие толком держать не могут, против его хорошо обученных и вооруженных солдат. В-третьих, его шпионы вернулись из Янбея с новостями:всего семь дней назад Ян Сюнь и Чу Цяо столкнулись в битве под Бень Шу, было убито и ранено более десяти тысяч человек. К тому же были убиты Господин У и Чжун Юй, а после того, как ушла Чу Цяо, в Янбее не осталось талантливых стратегов.Если это ловушка для него, он готов был склонить голову перед жестокость и изворотливостью ума Ян Сюня.

18 сентября рано утром, когда только начало светать, а туман был наиболее густым, внезапно раздался грохот боевого барабана, разбивающего тишину.

Своим звуком надеющимся вселить панику в рядах противника.

Утреннее солнце пробиваясь сквозь белый туман, освещало огромную, необьятную равнину, оставляя золотые блики на серых железных доспехах солдат, которые, как подавляющий океан, тяжелыми шагами поглощали землю.

Грохот этих шагов, заставил паниковать мирных жителей Шен Шена и сбиться в толпу в середине лагеря.

Армия Чу Цяо по сравнению с армией Вэй выглядела как песчинка против камня.

«Боже мой!»

Кто-то тихо сетовал: «Что это, лавина?»

«Готовь!» Резкий голос внезапно прозвучал из противоположного лагеря, за которым последовало острожное продвижение пехотинцов за ними ехали всадники. «Бросай!»

Копья поднялись в небо, вырисовывая дугу в воздухе. Стая птиц случайно летящая мимо, оказалась частично пронзенная этими копьями, полетели перья, кровь пролилась на землю.

Раздались испуганные крики людей. Копья ударились о землю.

Резкий скорбный звук внезапно ворвался в небо, как отчаянный плач, поднялся к облакам, заржали лошади.

"Солдаты, вперед!"

Чу Цяо, сидящая на лошади, подняла руку с серебряным мечом, и поскакала вперед навстречу противнику. Солдаты армии СюЛи не раздумывая бросились за ней. Даже молодые солдаты, которые недавно присоединились к ним, не проявляли страха, они следовали за ней.

Хе Сяо закричал, приказывая «братья, защитите мирных жителей, не позволяйте к ним приближаться »,,

«Вперед!»

Без колебаний, пять тысяч человек мчались навстречу огромному серому океану, это было похоже на самубийство!

Несколько ошеломленные, отчаянными криками армии Сюли, солдаты Вей, наблюдали за приближением противника. Не большой отряд, состоящий в основном из офицеров вместе с Юань Яном стоял на возвышение, следил за происходящим на поле. Никто не мог подумать, что Чу Цяо, осмелится бросится в атаку с таким количеством людей, и не только осмелится, но ее влияния на солдат хватит, что бы заставить их идти против втрое превосходящих сил противника. У неё нет выбора, она должна защитить стариков, невинных женщин и детей.

Юань Янь испытал шок, проблеск гнева вдруг вспыхнул в его глазах, глядя как мечи армии Сю Ли и девушка в зеленом плаще, становятся все ближе и ближе. Он чувтвовал, что кровь в его венах закипает.

«Вперед!» Громкий крик раздался в ушах солдат.

Потом он обратился, уже к стоящим рядом офицерам.

«Вы генералы! У вас хватит смелости сразится с женщиной?»

Молодой генарал Дай Хе громко закричал, обращаясь к черному морю внизу. «Солдаты ко мне... Слушайте мои приказы!»

В мгновение ока, одетые в железные тёмно-серые доспехи солдаты, сдвинулись в сторону командира. Как разгневанный океан разбивает берег, раздался ответный крик ярости . Рука, поднятая вверх, прекратила рев.

«Распространиться! Поднять щиты!»

Хотя Чу Цяо и приказала идти в наступление, теперь армия Сю Ли находилась перед превосходящей ее армией Вэй. Вытянутый вдоль, строй солдат, представлял собой извилистую цепь по длине которой стояли пять тысяч всадников, одетых в темные доспехи, на плече красный знак, горящий огнем на солнце. Руки держат поводья, оружие наготове, щиты закрывают тела. Глядя на противоположный край равнины, откуда несутся, поднимая пыль, солдаты противника, раскачивающийся конский массив, выглядит спокойно, как каменная глыба.

Это самоубийство!

Солдаты армии Вэй двинулись вперёд. Все более и более набирая скорость, они сближаются и уже слышно тяжелое дыхание лошадей противников. Наконец, две силы столкнулись, плоть и кровь, грохот оружия, кровавые брызги. Линия, делящая на своих и чужих разрушена. Упавшие под копыта лошадей люди, уже не поднимутся.

Битва была настолько жестокой, что пространство было пропитано тьмой, глаза солдат наполнены кровью, земля постепенно покрывается упавшими телами. Мечи, подковы, крики ярости и горячий призыв к богу вместе с другими непонятными звуками. Меч ударил, пострадавший в пылу боя не чувствует боли, закричал, продолжая атаковать.

Равнина, ранее белоснежная, теперь покрыта телами, сломанным оружием, свежей кровью, смешанной со снегом, образовавшей красное месиво, под ногами лошадей. Глаза солдат, залитые кровью, явно не видят , что впереди, только одна мысль в уме: убить, убить и убить! Слова, которые девушка говорила перед битвой, уже не важны: кто позволит врагу прорвать линию, будет отвечать перед богом!

У того, у кого уже не было оружия, бросался и кусал шею врага, не было лошади а хватал за ноги лошади, пытаясь сбросить противника .

Битва становилась яростнее, Хе Сяо снял громоздкие доспехи, размахивая мечом, снес голову ближайшему противнику.

Кровь струей попала ему в лицо, но он не отвлекался, продолжая искать следующую цель. Он не боялся смерти, которая пугала его врагов. Солдаты Вэй отхлынули от него, не желая противостоять ему лицом к лицу.

Воины Сю Ли, они стояли там, как усталые, боевые машины. Даже если были раны на теле, отрублена рука, распорот живот, они казалось не чувствовали боли, продолжали сражаться. Врагам могло показаться, что это не люди, а демоны.

Юань Ян стиснул зубы от ненависти. Опять, почему? Он не понимал одного, казалось, что эта женищна владеет колдовством, позволяющим ей сделать тех солдат, настолько храбрыми, чтобы без вопросов умереть? Наличие такой армии воинов - это далекая мечта любого военочальника. Такую храбрость нельзя купить, нельзя получить угрозами, нельзя приказать быть храбрым. Но она получила ее.

Снова раздались барабанные бой, один за другим, равнина уже стала красной от пролитой крови. Сердце генерала Дай Ха было встревожено, почему линия обороны Сю Ли до сих пор не прорвана, хотя они нападоаи снова и снова?

Три кавалерийских подразделения были уничтожены, пять пехотных батальонов также погибли. На линии боя тела погибших, образовали баррикаду почти три метра в высоту, как низкая стена. Битва длилась с раннего утра до полудня, но никаких признаков того, что она заканчивается не было.

Юань Ян знал, что его солдаты испугались перед лицом такого безумного боя, больше всего похожего на самоубийство, даже он чувствовал, что его сердце сильно колотиться.

Небо было таким темным, солнце скрылось за черным облаком, как будто не желало видеть отчаянную битву внизу.

Юань Янь даже начал думать, что со стороны Янбея это была ловушка. Враг захотел подавить дух его армии, перед новыми массовыми атаками. Так что это намеренное использование элитных бойцов. Но если это так, почему до сих пор не появилось их подкрепление ?

Юань Ян был озадачен, но понятно, что воля солдат к победе постепенно падает. Он начал беспокоиться. Даже если они будут биться до последнего и победят, какую цену придется заплатить? Девять тысяч трупов солдат? Выиграть битву, и потерять армию, убить Чу Цяо любой ценой, уже не казалось ему хорошей идеей.

Незадолго до заката солнца, над равниной раздался звук трубы, это был сигнал к отступлению армии Вэй. Когда он был услышан, солдаты одновременно взбодрились, а затем двинулись назад, так же быстро, как отлив.

У солдат Сю Ли не было сил преследовать их. В то время, когда солдаты армии Вэй почти вернулись в свой лагерь, войны армии Сю Ли падали на том месте, где закончили сражаться, подобно плотине, которая рушится, пережив наводнение.

Юань Янь увидев данную ситуацию, приказал разворачиваться.

" Солдаты, за мной!"

Солдаты Вэй отчаянно повернули назад. Даже небольшого ума хватило бы понять, что их силы более чем в пять раз превосходят врага, который ослабел и расслабился видя, как противник отступает. Это действительно отличная возможность !

Итак, армия немедленно повернула лошадей назад.

«Солдаты подьем!»

В свистящем ветре, спокойно прозвучал ясный женский голос. Звук голоса не был громким, но все же слова можно было четко расслышать. Затем, перед глазами солдат Вэй, произошло невероятное, тела еще неповоротливые начали подниматься. Доспехи были повреждены, лица бледные, тела изранены, но они медленно вставали на свои места, плечо к плечу один, двое, трое, десять, сотня, тысяча...

Покрытые кровью бойцы, снова встали, пошатывясь, кажется упадут, если подует ветер. Но когда они стояли вместе, их тела были совершенно прямыми. Эта линия обороны снова стала столь же сильна, как горы. Хе Сяо стоял перед людьми, тысячи голосов прозвучали, как один: «За свободу!

Как будто на землю, обрушился гром, солдаты армии Вэй невольно остановились, в души закрался страх: "Мы проиграем !" Не знаю, у кого эта мысль появилась первой, но она быстро распространилась среди солдат. Стоя перед окровавленным врагом, они испытывали страх и уважение к силе духа противника.

Юань Янь, стоящий на переднем крае, наблюдал за девушкой в окровавленной одежде, в душе у него поднималось искреннее восхищение. Наконец, Юань Ян спрыгнул с лошади, снял свой шлем и перед армией Вэй, оставшимися в живых солдатами Сю Ли, перед мертвыми, лежащими на равнине и жителями Шен Шен, поклонился.

Солдаты Вэй повторили за своим военачальником, и тоже почтительно поклонились почти одновременно, повторяя слова врага: «За свободу!»

Армия Вэй уходит, оставив позади поле битвы, покрытое телами, ветер прокатился по равнине, окрашенной кровью, все как нереальный сон.

Никто не движется, все еще стоят на месте, как будто боятся, что Юань Ян снова передумает.

Чу Цяо еще держит тяжелый меч в руке, она двигается вперед, у нее белое как снег лицо, на ней синяя рубашка, покрытая её и чужой кровью. Солдаты смотрят на нее, в их глазах было непонимание, как будто они до конца не могли поверить, что все закончилось.

Девушка встала, ветер развевает ее волосы, разбросанные по гладкому лбу. Прекрасное лицо испачкано кровь, она как и Юань Ян низко поклонилась и хрипло проговорила: «Солдаты, мы победили».

Внезапно радостный крик раздался позади, он умножился на множество голосов, все больше и больше. Солдаты под руководством Хэ Сяо также поклонились ей в ответ, со словами благодарности.

Небо в темных облаках, Чу Цяо стояла, на ее лице две линии слез.

Армия Сю Ли так отчаянно воевавшая, не могла теперь сдвинуться с места.Так что армия Вэй спокойно отступила.

Юань Янь теперь мог подтвердить, что новости точны, Чу Цяо действительно разошлась с Ян Сюнм, она хочет покинуть Янбей, но выход с плато Лонг-Инь для нее все еще перекрыт. Есть еще водный путь, но Ян Сюнь полностью перекрыл Южную реку. Новости верны.

20 сентября начался снег. Вроде не большой, но он шел почти два дня без остановок. Запасы пищи быстро заканчивались, и если они не пополнят запасы, как можно быстрее, люди скоро будут голодать. Палатки отдали старикам, женщинам и детям. В каждой палатке находилось более тридцати человек, но каждую ночь, кто-нибудь замерзал до смерти. У них не было лекарств для раненых солдат, не было обезболивающих, не было простой тёплой воды для мытья.

Чу Цяо могла только смотреть, как гибнут от ран, те кого не смог преодолеть превосходящий противник.

Всякий раз, когда она смотрела на умирающих солдат, видела маленьких детей, плачущих от голода на холодном ветру, она начинала думать о том, чтобы немедленно броситься обратно в Лонг Инь, к Ян Сюню, попросить у него извинения, попросить его спасти этих невинных людей.

Она могла только беспомощно улыбаться, ощущала, что тело подводит ее. Без каких-либо усилий, Ян Сюнь смог победить. Он действительно хорошо понимал ее, знал ее слабости, возможно, слишком хорошо. Она не боится врага, не боится войны, не боится убивать, не боится смерти, единственное, что пугает ее бессмысленная смерть, доверившихся ей людей.

За эти два дня она сделала четыре попытки найти выход с плато, но безуспшно. Хотя Юань Ян не повторял более прямых военных действий, они все равно были осаждены. Это доказывали стрелы, осташиеся в десятки тел.

Вечером 22 сентября началась снежная буря, температура внезапно упала, постоянно дул ледяной ветер, за день, более 50 солдат умерли от ран и более 80 человек замерзли до смерти. Люди, наконец, не выдержали, и 40-летняя женщина покинула лагерь. Это послужило сигналом, люди увеличивающимся потоком потянулись в сторону Янбея.

Страх людей перед смертью, наконец, победил их совесть, они бросили армию, которая их защищала и стремились вернуться к своим домам.

Солдаты стояли спокойно, никто ничего вслух не говорил, никто никого не останавливал, они молча наблюдали, без выражения оставляя их в покое.

Этот седой старик, который бежал перед Чу Цяо, у которого был маленький ребенок, сейчас стыдясь, боясь взглянуть на Чу Цяо, хотел что-то сказать, но мог только захлебываться рыданиями.

Лицо ребенка было белое, Чу Цяо понимала, что если его срочно не согреть ребенок долго не продержиться.

Ее горло сжалось, она не сердилась, не грустила, не ненавидела их за предательство.

Как полководец, она не смогла защитить своих сторонников, только видеть, как они умирают. У нее не было слов, чтобы что-то сказать, и она не могла видеть тревожный взгляд старика. Поэтому она могла только тихо поклониться, используя молчание, как выражение своих чувств.

Извините.

Ворота Лонг Иня все еще закрыты, над городом зажигаются огни. Под воротами, бесчисленные старики, дети и женщины собираются, громко просят открыть. Их умоляющие голоса, чередуются с криками угроз и страха. В конце концов, они просто обычные люди, и просто хотят жить немного лучше.

Снег падает все больше и больше, закрывая полностью землю, голоса сверху кричит: "Не приближаться! Шаг назад! Уходите!"

Но никто не обращал внимания на солдат, его крик прпадал в плаче толпы людей: "Откройте дверь! Откройте дверь! Мы люди Янбея, почему вы открываете ворота?"

Звук плача поднимается к небу, солдаты охраняющие Лонг Инь, ведут себя, будто они из камня. Никто не хочет брать оружие, чтобы поднять его на своего старого друга. Сейчас, видя, как люди кричат, они смущены, не знают, как поступать правильно. «Откройте ворота!» Люди лихорадочно стучат в дверь, один человек упал, другой наступил на него, началась давка.

Скорбный крик прозвучал над равниной, небо и земля пустынны и холодны, только снег идет не переставая.

«Уходите! Или мы будем стрелять! » Солдаты закричали на стене.

"Не стреляйте! Мы - люди Янбея!"

«Прошу вас, спасите моего ребенка!» женщина выбежала и упала на колени на землю, подняла руки, в которых держала плачущего младенца, "Если вы не можете спасти меня! Но, пожалуйста, спасите моихдетей! "

"Откройте ворота, откройте ворота! Дайте войти!"

«Генрал Чу!» Закричал начальник гарнизона: «Вернитесь, пока вы не войдете в город, мы не можем открыть ворота для всех остальных, Его Величество приказал, если вы захотите вернуться, все что произошло будет забыто!"

Люди хотели найти спасение, часть из них развернулась в сторону Армии Сю Ли, опустились на колени, моля:

«Вернитесь!»

«Спаси меня, вернись!»

«Вернитесь к императору!»

«Генерал!» Женщина побежала к Чу Цяо, споткнулась, упала, уронив ребенка. Раздался детский плач, звук резал уши, как нож.

Женщина продолжала просить: «Генерал, прошу вас, спасите моих детей, генерал, умоляю, спасите моих детей!»

Небо и земля такие холодные. Солдаты вокруг молчали, глядя на Чу Цяо. Сердце Чу Цяо, похоже, разорвалось на тысячу кусочков, она прикусила нижнюю губу, кровавый вкус заполнил рот, руки холодные, кончики пальцев слегка дрожали. Ян Сюнь, Ян Сюнь, ты знал все заранее!

Вы ожидали всего этого, сейчас вы не находитесь на севере, подальше от огня , спокойно ожидая, когда я вернусь к вам, просить прощения.

В ушах раздались крики, тысячи людей стояли на коленях у ее ног, головы стучали о землю, лица, которые она видит а слезах. Всего несколько дней назад, они клялись в верности, крича « к свободе», но теперь они умоляли ее вернуться и признать поражение.

Реальность жестока, она ничего не может сделать.

Ее глаза сухие, в них нет слез, горький привкус во рту. Судьба постоянно подталкивала ее на грань отчаяния, кажется, что каждый шаг приводит к пролитой крови.

Хе Сяо подошел, встал позади нее, беспокоясь о ней, в его глазах, смутно видимых, море беспокойства и сострадания.

Он хочет успокить ее, но не знает, что сказать, все так абсурдно и смешно, мир такой большой, но они не знют, куда им идти отсюда?

"Хе Сяо" Чу Ця вздохнула, чувствуя, что кровь в ее теле, кажется, замерзла до смерти. В какой-то момент, она отчаянно хочет умереть. Но она берет себя в руки, чтобы выдать короткий приказ: "Солдаты мы....". В это время внезапно раздался быстрый звук подков, солдаты увидели, что армия Вэй вовращается, Юань Ян возглавил армию, повернул назад!

Первый раз в жизни, Чу Цяо чувствовала себя, похожей на страуса, желающего спрятать голову и очень хотела убежать отсюда. Но она должна вернуться в бой! Она тихо благодарила Бога, в глубине души, который не позволил ей сделать послений шаг и вернуться в Лонг Инь, хотя теперь она может заплатить высокую цену.

«Ваше Высочество! Вся армия готова к нападению».

«Не нужно!» Юань Ян говорил тихим голосом, "мы не нападаем"

«Ах» его люди были удивлены, спросили: «Почему?»

Юань Ян долго не говорил, его глаза глубоко смотрели в темную ночь, до того, как прошептал: "Не могу отпустить ее к Ян Сюню".

Переговоры шли всю ночь.

Только, когда солнце, рассеяло остатки темноты, когда прекратилась метель, наконец, прозвучал сигнал трубы.

Чу Цяо вернулась в лагерь и увидела бесчисленное количество людей, которые молчали, ряды трупов, сложенные возле лагеря. Как рыбы, выброшенные из моря, безжизненно лежащей на земле, снег покрывал лица, заносил снежным покровом тела.

Равнина успокоилась, снега не было, постепенно люди выходили из палаток , поток людей рос, перерастая из ручьев в в реки, от небольших рек до огромного моря. Они не пошли к Лонг-Инь, а двинулись в сторону Ян Мина.

«Назад!» Пинь Ань, стоявший рядом с Чу Цяо, вдруг закричал, он вышел, пытаясь остановить людей, но его оттолкнули.

Он лежал на земле, но все же пытался кричать: «Вернитесь! Не уходите!

Никто не слушал Пинь Ан. Все ушли, когда они оказались перед армией Вэй подняли обе руки, сдаваясь, указывая, что они просто обычные люди.

К ним вышли Несколько офицеров, чтобы приказать им встать на колени, тысячи людей сразу опустились, подняли руки, показывая, что они безоружны.

Солдаты армии Сю Ли, стояли на месте, им нечего было сказать. У кого-то текут слезы, но никто ничего не говорит. Что они могут сказать? заставить безружных людей воевать, убивать врага? Или уверять, что они смогут их спасти?

Метель снова началась, сердце Чу Ця становится холодным, как лед в глубине озера, ее глаза пусты. Скоро наступит зима 778 года.

158 ГЛАВА. ИМПЕРАТОР ЦИНХАЯ

25 сентября дул сильный ветер, началась метель. Вне дворца все было покрыто снегом, фонари были специально повешены высоко, служанки в толстых хлопковых одеждах, сбрасывали снег, белая поземка уносилась ветром, потом они осторожно подметали дорожки внутреннего парка.

В коридорах нет ладанных ламп, только тихонько горят белые свечи, выдают бледный свет. На возвышение в кресле в полутьме сидела стройная фигура, свет свечей стирал выражение лица, нельзя было ясно определить о чем он думает. Рядом стоял небольшой столик с кувшином и чашой вина. Ему никогда не нравилось пить вино, но в этот раз он сидел и пил не переставая уже три дня.

Три дня зал был наполнен запахом вина, винные кувшины меняли с периодичностью один раз в час, но почему он все еще не пьян?

Дверь неожиданно была сметена порывом ветра, снег закручиваясь влетел в зал, дворцовые свечи частично потухли. Но он продолжал тихо сидеть один. В его ушах словно слышался грохот боевых барабанов, он слышал, как мечи бьют друг о друга на холодном ветру, шум драки, крики людей угроз, страха, мольбы о пощаде. Он чувствовал, как свежая кровь льется на стены Лонг Иня, и землю Янбея и топит все, что было между ними, последние следы тепла.

Да, Ян Сюнь не был пьян, его ум был таким ясным и трезвым, чтобы увидеть его собственные ошибки и падение.

В какой-то момент, он вдруг вспомнил, много лет назад летней ночью, священный дворец, в комнате парящие комары, горячий воздух, которого он терпеть не мог. А Чу тогда вернулась очень поздно, он стоял у двери Дома Инг, ожидая ее. Луна ночью круглая, ярко-желтая, крылья комаров гудят вокруг, но он чувствовал, что сердце его очень спокойно. Скучно, он так устал ждать ее, сидя на пороге, полируя подделку из бронзы. У А Чу длинные волосы, он сделал заколку для нее.

Она вернулась очень поздно, не ругала, как обычно, что он не спит. Как великую тайну достала из-за спины маленькую прозрачную чашу, вырезанную из-за льда. По внешней и внутренней стороне сложный рисунок из цветов и фруктов, середина была словно разбитые кусочки льда, цветом, как зимний снег Яньбея.

Когда он взял чашу льда в руки, смутно вспомнил тот год, когда его родители были еще живы, летом они всегда делали ледяные фигурки для себя. Ему нравилось всегда держать чашки из-зо льда, но не удержать, чем крепче держишь тем быстрее , в конце концов получается лужа.

Он поднял голову, сквозь ледяную чашку, смотря на стоящую перед ним девушку. Чу Ця была не высокой , она тоже улыбалась ему в глаза, на ней синяя одежда в волосах заколка с маленькими красными цветами, маленькое лицо, румяные щеки. Так как она держала чашу льда в течение долгого времени, ее руки покраснели, но ее глаза сверкали, как звезды, до полной луны. Она мгновенно проникла во всю его печаль и память, осталась в его сердце, рассеяла ту темноту, которая там была.

В то время Ян Сюнь поклялся, что он должен преуспеть, он должен создать хорошую жизнь для этой девушки, никогда не позволять другим запугивать ее, он хотел, чтобы она, жила как принцессы, каждое желание, каждая мысль, которой должна исполняться. Тогда она все поняла бы.

Время снова, как безжалостная рука, растворила эти воспоминания и клятвы...Иногда он чувствовал, что его жизнь - это, возможно, таяние ледяной чаши. Его родной дом, родители, брат, сестры, наставники, товарищи, любовь в конечном итоге оставили его, как чаша льда раастаяли, талая вода быстро ушла в землю, а затем исчезла, без сопротивления, нет возможнсти спасти ее.

Он поднял голову перед священной погребальной одеждой и риликвиями родителей и родственников. Он не мог сделать для них нормального погребения , их головы были сожжены на площади в Чаньане, тела давно были в животе диких волков.

Мужчина берет чашу вина, пьет, пряное вино скользит вниз по горлу, горит как горящий уголь. Ветер по прежнему дует в главный зал, в результате чего шелковый экран дрожит, похожий не танцующую женщину с длинными рукавами. Его глаза все еще очень ясны, но кажутся немного тусклыми, в сравнение с темной верхней одеждой. Если посмотреть на волосы, можно увидеть в свете свечей, что есть серебряные волокна, на лице ещё мало заметные появились скорбные морщины. Всего за два года он так устал.

Его жизнь, похожа на лабиринт, каждый шаг имеет бесконечные развилки на дороге, постепенно, люди вокруг, которые шли с ним начале пути, выбрали свой собственый путь.

«Отец». Казалось камень, мягко разбил спокойное озеро.

«Отец, ты обманул меня». Ян Сюнь смотрел на картину Лингтай, его отец сталкивается с Ху Ху Рашэн, он смотрел на свое детское поклонение самого дорого человека и тихо говорил: «Вы сказали, что Янбей - рай, самое мирное, богатое и процветающие место в мире, вы говорили, что все, что вы делаете, - это для будущих поколений, но вы ошибались, вы ошибались!!!

Вы уничтожили Янбей, уничтожили собственными руками, но и руины Янбея были уничтожены в течение тех лет, что я был заложником в Вэй, но я продолжал верить в ваши идеалы, верил в вашу фантазию, чтобы выжить, но когда я вернулся обратно в Яньбэй, вы не знаете, насколько я был разочарован.

Ян Сюнь замолчал, в зале стояла глубокая тишина, он спокойно смотрел на своего отца, потом сказал: «Окружающие Янбей горы полны холода. Отец, вы построили в своем воображение идеальный мир, но он пошёл трещинами.

Вы знаете, насколько наивны ваши идеи, поэтому император не терпел вас, даже ваши люди предали вас, потому что вы не обладали той могущественной силой, которая поволила бы вам реализовать ваши идеалы, но император боялся вас... ".

«Отец, я убил мистера Ву и девушку Юй, потому что они все еще придерживались ваших идеалов, стали камнем преткновения на моем пути вперед, я дал им шанс, но они не захотели им воспользоваться. Потому что учение Датуна они хотели видеть основным для Янбея, это было недальноводно.

Я убил много людей, Но я ближе к своей мечте, чем были вы.

Ян Сюнь замолчал, чтобы выпить чашу вина, и налил ещё вина в другую плоскую чашу, потом медленно вылил это вино из нее перед собой, тихо сказал : "Отец, сейчас я вам не понравился бы."

Ян Сюнь встал, немного постоял, потом повернулся, подол верхней одежды поднял немного пыли в зале, каждый его шаг был таким сильным, энергичным, спокойным. Огонь от свечей создавал длинную тень у него за спиной.

Столь длинная тень, позади него, казалось духи умерших следят за ним ...

Так много глаз, спокойно смотрели на него из глубин зала, освещенного белыми свечами, наблюдали за ним, когда он покидал зал, возвращая тишину в место покоя мёртвых.

Его шаги были тверды, без следа колебаний и сожалений.

В лицо подул холодный ветер , глаза Ян Сюня потемнели, как ночное небо, он вспомнил, как в тот день, когда он покидал Чаньан, столицу Вэй, А Чу, вернулась помочь остаткам армии Сю Ли, оставшимся в осаде у юго-западных ворот города . В тот момент он уже предвидел сегодняшний конец. У них свои собственные разные идеалы и убеждения, их нельзя примирить между собой, поэтому они постепенно расходятся, идут разными путями.

За любую мечту, чтобы ее достичь, нужно заплатить свою цену. И он заплатил эту цену, это ее воспоминания о нем и ее чувства к нему.

Чувство беспомощности было полностью подавлено им.

А Чу, как только ты ушла, я уже знал, что в этой жизни, несомненно, ты не сможешь сопровождать меня. Ты должна была идти на свет, но я не могу убежать от этого моря крови. У меня нет возможности летать так высоко, а ты не захочешь сломать крылья , чтобы остаться со мной. Но я закончил с тобой, я должен признать, что потерпел неудачу ...

«Чу».

Низкий голоси в открытом зале медленно прозвучал, как холодный северный ветер, человек, стоял на входе в зал, холодный лунный свет освещает лицо, делая его странно бледным, он Медленно закрывает глаза, выражение настолько спокойное, как туман, как тишина.

«А Чу, не возвращайся...» х

Холодно, луна, снег покрывает деревья и землю, облака плывут, закрывая половину неба, нет не одной птицы, он стоял на возвышенности, перед глазами, затянутый дымкой кусок земли Яньбэй. В душе появилось предчувствие: может, она не вернется.

«Ваше Величество!»

К нему подбежал солдат, пошатываясь, встал на колени на землю, взволнованно сказал: «Ваше Величество, спасите девушку, Лонг Инь осадила армия Вэй, солдаты Сю Ли уже несколько дней сдерживает их, но они долго не выдержат, она может умереть ".

Ян Сюнь молчал, он смотрел на возвышающиеся горы, казалось он погрузился в долгую медитацию.

«Ваше Величество, девушка, которая следует за вами много лет, спасала вас от смерти, ее заслуги, неоспаримы. Все было на наших глазах, ваше величество, вы действительно готовы в сердце, убить ее? Вы забыли, что вы говорили ".

Его звали А Тин, глаза его покраснели, он не перставая стучал головой о землю, повторяя: «Ваше Величество, умоляю вас, откройте ворота Лонг Инь, умоляю».

«Прекрасно», - сказал вдруг Ян Сюнь казалось, что он только сейчас увидел посланника. Подозрительно нахмурившись, он спросил: «Как я могу ее спасти?»

А Тин, услышав эти неожиданные для него слова, обрадовавшись, быстро сказал: «Откройте ворота Лонг Инь, отправьте наши войска из города, чтобы помочь».

Когда он закончил, Ян Сюнь хмуро спросил: "Как вы думаете, даже если открыть ворота и помочь с армией Вэй, она вернется?"

А Тин надолго задумался, наконец пробормотал: "Вот, тогда отмените приказ и пропустите их к Южной реке, откройте воду Тан, пусть девушка уедет на юг."

«Юг?» повторил Ян Сюнь, его голос был очень спокойный, словно колебаясь, он мягко спросил: «Что бы она больше никогда не вернулась?»

А Тин стоял ошеломленный, больше не зная, что сказать. Ян Сюнь, снова улыбнулся, тихо сказал: "Это значит, что я навсегда могу ее потерять."

Ночь была такая холодная, А Тин почувствовал, что все его тело леденеет, он подумал , как долго, он здесь. Он поднялся и быстро пошёл к выходу, собщив: "Я найду слова, чтобы убедить девушку вернуться!"

Ян Сюнь не остановил его, даже не увидел, как тот ушёл, он все еще тихо стоял там, темные облака закрывали луну, снова шёл снег.

Глупая девушка, почему бы не вернуться ?

Он нахмурился, как простой молодой человек, поддаваясь самообману, отбрасывая все политические факторы, воспринимая, как детскую ссору.

Почему бы не вернуться? Снаружи так холодно...

Если бы мы могли вернуться в прошлое, А Чу, ты жила бы со мной снова? Тогда ты думала, что мы окажемся в таком положение, как сейчас? Насколько глубоко ты ненавидишь меня?

«Ваше Величество», низкий голос прозвучал позади, Чэн Юань подошёл незаметно, он опустился на колени, показывая полное смирение : «Откройте водный путь, посадите Чу Цяо и всех остальных на лодки, пусть они плывут на юг».

Ян Сюнь удивленно, повернулся, чтобы посмотреть на Чэн Юаня, спросил: " Вы пришли, чтобы просить за нее? "

«Это не ради Чу Цяо ».

«Это ради Вашего Величества».

Он лбом коснулся земли, потом медленно сказал: «Ваше Величество, дайте себе возможность спокойно жить».

Ян Сянь почувствовал будто что-то колет его сердце, боль поселилась в груди.

"Если она умрет, от Вашей руки или с Вашего одобрения, Ваше Величество, не будет счастливы. Что-бы ни было вашей мечтой, вы должны быть живы, и она должна быть живой. Если она умрет, исчезнет даже надежда. Для вас все станет слишком поздно ."

Ян Сюнь долго молчал, ветер раздувал его одежду, как крылья.Было так холодно, но он продолжал стоять там. "Чэн Юань, почему вы говорите об этом, вы и А Чу никогда не нравились друг другу?"

"У меня и генерала Чу изначально не было разногласий в отношение Вас. Мы оба были преданы Вашему Величеству. Потом уже в целях самосохранения я думал о ее смерти. Но сейчас она не опасна не для меня, не для Вашего Величества."

«Самое главное, - Чэн Юань поднял глаза, взглянул на Ян Сюня и продолжил:« Я не хочу, чтобы сердце Вашего Величества было разбито. В этом мире, только Вы можете помочь мне достичь желаемого. И только Ваше Величество может заставить меня по настоящему следовать за ним и отказаться от задуманного. Моя преданность Вам никогда не изменится, даже если Ваше Величество будет настолько отвратителен, что его оставят небо и земля, я готов следовать за Вами, пока моя кровь не станет серой. Если Ваше Величество, прикажет убить всех в мире , Я буду первым, кто поднимет мечь. Если Вы готовы заполнить Восточно-Китайское море трупами, я отрежу им головы.

Я прожил первую половину жизни без веры. Теперь, когда я нашел ее, надежда и планы Вашего Величества - моя вера, поэтому я не хочу, чтобы Вы жили остаток своей жтзни в раскаянии. «Ваше величество, отпустите ее».

Воспоминания внезапно нахлынули на него, Ян Сюнь вспомнил все, что произошло за последние несколько лет. В конце концов поток воспоминаний остановился на одном, первом, девушка ползла в луже крови, ее глаза полны ненависти, тогда он увидел ее в первый раз.

Его сердце болело, он улыбнулся, слегка поднял руку, словно поглаживая это лицо, поглаживая запутанные волосы, ее образ в его памяти. Он будет помнить огонь в этих неукротимых глазах всю жизнь. Он должен наконец ...

Он медленно закрыл глаза, отсекая воспоминания, отрезая всю свою любовь и беспокойство о ней, но его сердце еще кровоточит.

«Прикажите генералу Хан, открыть проход к Южной реке (Нанган), пропустите их ...»

«Ваше Величество!» Внезапно раздался громкий крик, посланник бежал к императору, опустился на колени и сообщил: "Срочное донесение! Послание с границы Янбея!"

Чен Юань в это время поднялся, увидел, как солдат лбом касается земли и протягивает свиток: «Заместитель генерала Ци Хием, охраняющий водный путь к Южной реке (Нанган),Нам Куонг, отправил вам послание: 16 сентября, Южная Тан была атакована извне, происхождение противника неизвестно, он внезапно появился на территории Яньбэя, блокировал передачу сообщений, один за другим захватил 13 округов, генералы Южной Тан убиты, вместе с ними в общей сложности убито более 30 000 человек.

Вчера на закате, дорога была разрушена, мы ослаблены, сражаемся из последних сил, надеемся, что Ваше Величество получит это послание. Мы пытались удержать позиции, сражаясь до самой смерти, но не смогли сохранить границы Янбея в неприкосновенности.

Десятки тысяч солдат, дислоцированных в Нам Куанге, пали ».

«Что происходит? 16 сентября произошло нападение, почему мы узнаем об этом тоько сейчас?» Сердито спросил Чэн Юань , поворачиваясь к гонцу.

«Все офицеры и солдаты были пойманы в ловушку, враг атаковал сразу несколько округов одновременно, у нас не было времени послать сообщение».

"Значит, офицеры и солдаты в соседних районах на юго-западе ничего не знают? И они не смогли отправить донесение?"

Солдат осторожно поднял глаза, чтобы взглянуть на Ян Сюня потом тихо сказал: «Большая часть Юго-запада это плато Шен Шен, которое находится в горной местности. Не говоря уже о том, что основная часть домов пустые, они поддерживали генерала Чу и большая часть ушли с ней. Даже если кто-то остался, они слышали, что нападавшие, хотели помочь спасти генерала Чу, по крайней мере, они это не скрывали. В принципе никто, в том районе не стал бы передавать донесение во дворец. Даже местные чиновники связаны с этими людьми ».

Чэнь Юань яростно проговорил: «Что они хотят этим доказать? Это восстание? А как насчет Армии? Все Солдаты мертвы? Видимо, эти генералы были идиотами, не умеющими воевать?"

«Тут ... Такая история .... Когда враг появился, местные скрыли эту информацию, кто-то даже помог с переходом границы. Я думаю, противник получил данные о Южном Тане, иначе, Нанган так легко не пал бы.»

. «Что сейчас?»

Внезапно раздался низкий голос.Чэн Юань быстро повернул голову, с удивлением увидев, что Ян Сюнь, выгляевший безразлично, медленно говорит: «Дорога была разрушена, солдаты убиты, что дальше?»

Посланник вытер пот со лба, стоя на коленях на земле, его била дрожь, он сказал: "Судя по полученным новостями, которые я слышал, когда ехал сюда. Они взяли корабли на берегу,а теперь отправятся в сторону Вэй, к Лонг Иню..."

«Все войска?»

«Да, Ваше Величество».

«Сколько это?» «Не менее двадцати тысяч, это те, о ком известно.».

Ян Сюнь, услышал, как Чэн Юань издал прерывистый вздох. Его глаза сузились, такого количества он тоже не ожидал, он выпрямился восстанавливая достоинство императора. Теперь напротив гор, на вершине стоял другой человек.

«Каков приказ будет Вашего Величества ? Вы отправляетесь лично?»

«Да, выдвигаемся сразу, идут первая и вторая армия, обьявить общий сбор. мы отправляемся в сторону Вей к Лонг Иню!»

Через три часа, армия Янбея была собрана у подножия гор и двинулись в сторону плато Шен Шэнь.

Они находились не более, чем в полутора днях перехода, от Лонг Иня. Ян Сюнь ехал на лошади, черную одежду, оттороченную мехом развевал ветер. Чэн Юань, ехавший рядом , тихо спросил "Ваше Величество, это нападение 16 сентября. Это люди Лян? "

«Нет».

«Нет». Ян Сюнь отрицательно покачал головой, его взгляд стал задумчивым: «От дороги к Южной реке до границы с Лянь далеко, даже если новости о конфликте между мной и Чу Цяо уже поступили к Сяо Це, и он захотел бы помочь, он не успевал. Я думую, ему понадобилось бы более шестнадцати дней, что бы перебросить свою армию в эти места. Существует еще одна армия, которая, имеет в Янбее лучших шпионов, чем Лянь. Они похоже получили сообщение, раньше и успели соориентироваться. Быстро перебросили войска и напав на наших людей, захватили дорогу на Южную реку. ».

Чен Юань нахмурился: "Кто это был? Кто-то из Вэй ? Нет это не могут быть они."

«Кто?» Ян Сюнь повторил вопрос, в глазах застыл холод, потом медленно выплюнул: «Кто может так легко появиться на моей территории в Яньбэе?»

Чэн Юй вдруг удивиленно, воскликнул: «Император Цинхая?

«Император Цинхай». Ян Сюнь процедил имя врага. Потом с удовольствием произнес: "Наконец то, мы встретимся."

Утренний свет растекся по небу, казалось, что впереди солнечный день. «Ваше Величество!» к ним быстро ехал солдат на лошади с донесением, ещё издали он закричал: «В десяти милях впереди неприятель.».

«Сколько человек?»

«Армия противника простирается с юга на север и блокирует линию нашей армии, длиной в десять миль, тринадцать пехотных дивизий, восемь кавалерийских дивизий, семнадцать дивизий с тяжёлым вооружением, Неизвестно, предположительно сто пятьдесят тысяч или больше.

На мгновение все замолчали, такого никто не ожидал. Такая огромная армия, неожиданно и совершенно спокойно перешедшая границы Янбея. Если бы они случайно не обнаружили их сегодня, насколько далеко, те могли зайти вглубь территории?

В отличие от других людей, Ян Сюнь не беспокоился, он знал, что этот противник появится именно здесь, чтобы остановить его войска. Тот вычислил время, чтобы вывести свою армию именно здесь и именно в этот момент, что бы перекрыть им путь. Ян Сюнь смутно угадывал силуэт врага, глубоко в сердце он чувствовал удовольствие от будущей встречи.

Ну, он скоро узнает на сколько верны его догадки, сегодня они наконец смогут сойтись в бою. Этого человека, он может простить, но это его не спасет!

Ранняя роса покрывала землю, солдаты в черных доспехах медленно продвигались в сторону противника. Ян Сюнь, одетый в черную верхнюю одежду, ехал верхом, впереди войска. Увидев врага, со стороны армии противника появилась фигура полководца, выехавшая вперед из рядов всадников. Хотя они находились далеко, Ян Сюню хватило одного взгляда, что быузнать того, кто был перед ним. Глаза двух людей встретились и в этот момент, Ян Сюнь улыбнувшись, тихо сказал: «Давно не виделись, бывший друг!»

159 ГЛАВА. НАПЛЫВ

Чу Цяо проснулась от шума, стук копыт несущихся, словно ураган, лошадей, эхом отдавался в ушах.

Уже три дня в животе не было ничего кроме воды и риса, вперемешку со льдом, и совсем не осталось сил, чтобы выдержать этот жестокий холод, в панике, с ножом в руках она выбежала из палатки. Тело горело, перед глазами все плыло, мутные огни факелов, соединяясь с блеском мечей, казалось, сжигали небо.

Пыль и снег поднимаются под копытами лошадей, такое чувство будто небо и земля слились во едино, в ушах сплошной гомон, он оглушает.

Услышав, что кто-то зовёт ее, она обернулась, в этот момент она увидела налившиеся кровью глаза Хэ Сяо, он что-то кричал ей, его тело было залито кровью и не понятно, чья это была кровь, его или человека, который гнался за ним, чтобы убить. Голова Чу Цяо гудела, она пыталась разобрать, что говорил Хэ Сяо, но не могла.

Это была четвертая атака Юань Яна за этот день, Вэй окончательно потерял терпение. В ушах не прекращаемые звуки сражений, защищавшие ее солдаты падали один за другим, все больше и больше людей бросались в бой, солдаты сражались друг с другом, уже не было четкой линии фронта, а армия Вэй все прибывала, точно бурлящий поток. Острая стрела угодила прямо в лоб, резко поднявшегося солдата, пробила насквозь затылок, густая черная кровь стекала с наконечника стрелы, направленного на кончик носа Чу Цяо, капля за каплей.

Кто-то громко крикнул: «Защищайте генерала». Рвавшиеся вдалеке солдаты, падали, один за другим, обагряя алой кровью мерзлую землю. Ветер пробирал до костей, метель, плотной паутиной, заволокла небо, Чу Цяо подумала о том, что возможности отступить у них уже не было, пусть все будет как будет. Она слегка кивнула и хриплым голосом пробормотала: «Будем держаться до конца...»

Противник выставил ряд мощных арбалетов, дождь из стрел, издавая пронзительный свистящий звук, закрыл небо. Чу Цяо смотрела на летящие в нее стрелы, мозг отказывался работать.

Наверное, сегодня она умрет.

В тот момент, время остановилось, воспоминания несли ее обратно в прошлое, она вспомнила, как ее забрали из приюта, потом десять лет тяжелых тренировок, служба в разведке, она убивала, скрывалась, всю свою жизнь она жертвовала собой ради страны, а потом, каким-то непостижимым образом, перенеслась во времена смуты, в очередной раз проживает десять лет жизни.* Чу Цяо вдруг почувствовала, что очень устала, устала и ей нужен отдых, просто все отпустить. На протяжении многих лет, независимо от положения дел, она никогда не сдавалась, надежда выжить не покидала ее, но сейчас она уже не желает бороться, она почувствовала, как на нее навалилась смертельная усталость, ну что ж, отдых это тоже не так уж плохо.

«Генерал!»

Хэ Сяо в отчаянии наблюдал, как Чу Цяо запрокинув голову стоит неподвижно глядя на дождь из стрел, не пытаясь спрятаться или уклониться, словно ледяная сосулька.

Он чувствовал, как сжимается его сердце, точно обезумевший размахивал мечом, молния разрезала воздух, вырисовывая белую линию, две головы отлетели, алая кровь забрызгала Хэ Сяо с головы до ног, однако противник подобно приливу подступал снова и снова, он не мог вырваться, пробиться, только наблюдать, за приближающейся к ней стрелой.

Весь гарнизон Лонг Инь, широко раскрыв глаза, наблюдал за сценой, как молодой солдат смертельно бледный, ноги подкашивались, внезапно опустился на колени, глядя на отстранённое лицо девушки, скорбно отчаянно закричал: «Генерал Чу!».

Он такой же солдат, тоже родом из Шанг Шена, его родители и сестры, так же как Чу Цяо, сбросили с себя оковы рабства. Но всю свою жизнь он был трусом, за пределами армии Сю Ли, он не решался заговорить. Когда Вэй в очередной раз внезапно атаковала лагерь, он не смел говорить. Метель заметала казармы, он не смел высказаться. Когда люди рыдали в городах, он по-прежнему продолжал молчать. Слова матери еще раз отозвались в его сердце, седая голова старой женщины, видевшей в жизни столько страданий, впервые опустилась на землю, рыдая во весь голос: «Память о ее добрых делах, будет жить в сердцах людей тысячи лет, Госпожа Чу Цяо наш благодетель».

На стенах крепости разноголосый гомон слился в единый крик, который сотряс всю равнину, сбив, лежавший на траве, первый снег. Снежинки образовали белую пелену, медленно опустившуюся на землю.

За эти полмесяца, весь Янбэй стал свидетелем отваги этих воинов, и в этот момент, небеса и земля видели слезы девушки.

Стрелы высоко взлетели, поднимаясь все выше и выше, и, наконец, описав дугу в воздухе, стали опускаться прямо вниз, быстро набирая скорость.

Тысячи глаз с ужасом смотрели на нее, ветер терзал одежду Чу Цяо, трепал волосы, отбрасывая их на лоб, заставлял щуриться. Неожиданно, из глубины сознания, появилась пара глаз, они смотрели на нее, тихий голос медленно повторял: «Живи, живи ...»

Она чуть заметно усмехнулась, легкая, как туман, улыбка тронула ее губы.

Я, в конечном счете, все же не смогла продолжать упорствовать, вы позволите мне отправиться к вам?

Неожиданно, точно резкий порыв ветра, к западу от Лонг Инь, на вертикальных заснеженных макушках, вдруг появилось бесчисленное количество черных теней, держась за длинные веревки, они прыжками двигались вниз, сотни мечей взлетали в воздух, и подобно дождю, падали на землю.

Все вокруг громко загалдели, глядя как черные тени быстро выскользнули из-за снежных вершин. Они были облачены в темно-синие кожаные доспехи, тела ловкие и сильные, движения стремительные, они походили на диких лесных зверей, в свете факелов на их лицах темнели красные татуировки и горящие, точно волчьи, бесстрашные глаза, их дерзкая атака привела армию Вэй в замешательство.

В тоже самое время, с юго-западной стороны, неожиданно, раздался шум, напоминавший грохот военных барабанов, с могучей силой, подковы лошадей топтали землю, ветер разносил кровавый туман, первые ряды хорошо обученной конницы ворвались в лагерь, врезаясь с четырех сторон, словно лезвие, атакуя еще не успевших сориентироваться солдатов армии Вэй. У них были свирепые, быстрые скакуны, блестящие латы и темные клинки, то были воины Лян.

В серебристых доспехах, в лагерь ворвался молодой Император, на скаку подхватил на руки Чу, заключив в свои объятья так крепко, будто хотел раздавить. Она ощущала холодную, как лед броню, его тяжелое дыхание, превращавшееся на морозном воздухе в белый туман, они неслись прочь от шума сражения, тысячи ярких факелов освещали их тела, как теплое солнце в июньский полдень.

Буря утихла, грохот постепенно удалялся, хотя глухой голос Сяо Цэ успокаивал, смутное чувство тревоги все еще не отпускало ее. Снова и снова он тихо повторял: «Все хорошо, все хорошо, все хорошо...».

Чу Цяо не хотела плакать, глубоко в душе она была растеряна, ей казалось, что все происходящее нереально, но слезы продолжали бежать, оставляя мокрый узор на нагрудных латах Сяо Цэ. Закрыв глаза, она словно увидела извержение сотни вулканов, пепел и лава пылали, все разрушая, погружая в бездонную пропасть.

Так много хотелось сказать, но вместо слов выходили лишь какие-то всхлипывающие неясные звуки.

Сяо Цэ, вы знаете? Г-н У и госпожа Юй мертвы, столько людей погибло, Ян Сюнь убил многих, вы считаете, он убьет и меня?

Юйвень Юэ тоже мертв, я виновата в его смерти, вы знаете, это я его убила.

Сяо Цэ, вы были правы, в Янбэй очень холодно, так холодно, что человеческие сердца замерзают, даже клятвы, превращается в лед.

Небо и земля вдруг побледнели, Чу Цяо медленно опустила голову на руки молодого Императора, ужасная усталость навалилась на нее. Глядя на ее бледное изможденное лицо, Сяо Цэ подумал, что он действительно сумасшедший. Он кинулся ей на помощь в тот момент, когда туча стрел неслась в ее сторону, боясь опоздать всего на один шаг, всего на мгновение.

Холодный ветер проникал под одежду, Сяо Цэ снял свою шубу и укутал ею Чу Цяо. Совсем худенькая, она казалась такой крохотной, как ребенок.

Он поднял глаза, наблюдая, как с неба падают белые пушистые комья снега. С одной стороны плато, виднеется лагерь армии Вэй, обуреваемых жаждой крови, с другой, возвышается застава Лонг Инь, внезапно, сердце его наполнилось неудержимым гневом. Ян Сюнь, на сколько же вы бессердечны? Насколько безжалостны? Неужели вам безразлична эта страна?

Сяо Цэ нес Чу Цяо на руках. В этот момент к нему обратился один из стражников: «Ваше Величество, Вэй направили своего представителя, чтобы узнать, почему далекая Лян вмешивается во внутренние дела Вэй. Что им ответить?». Охранник спешился, выбегая вперед, молодой император, холодно посмотрев, спокойно ответил: «Передай Юань Яню, этого человека Сяо Цэ забирает с собой, если он захочет поговорить, я буду ждать его в Тан Цзин*». (* скорее всего это столица государства Лян)

Тье Ю двигался впереди, за ним следовал человек средних лет с темно-красными татуировками на лице, это был предводитель той самой группы людей, внезапно появившихся со стороны заснеженных гор. Идя на встречу войскам Лян, они помогли окружить армию Вэй и вовремя спасти Чу Цяо. Увидев его, выражение лица Сяо Цэ немного смягчилось, слегка кивнув поблагодарил: «Я признателен вам за помощь».

Человек с татуировками глухо ответил: «У нас мало людей, если бы не Его Величество Император Лян, Госпожа Чу была бы в опасности».

«Собственно, вы незамедлительно пришли на помощь, я всегда буду помнить об этом, когда-нибудь, если представится такая возможность, непременно отблагодарю».

«Не стоит, мы выполняем приказ господина».

Брови Сяо Цэ слегка изогнулись, он осторожно спросил: «Вашего господина?»

«Мой господин преградил путь армии Янбэй, захватив порты и заставы, открыл дорогу для армии Лян, наша задача была прикрыть Ваш отход».

Сяо Цэ медленно кивнул, взгляд стал глубоким и задумчивым: «В таком случае, я не буду благодарить вас, у вас свои интересы, берегите себя».

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Пришедшие на помощь армии Сю Ли войска Лян, после боя, незамедлительно покинули Янбэй. Численность защитников гарнизона Лонг Инь сейчас составляла меньше шести тысяч человек, поэтому они могли лишь наблюдать за огромной 20тысячной армией Сяо Цэ, в связи с тем, что войска Лян прорвав окружение, тут же отступили, было не ясно, должны ли они покинуть заставу и начать их преследование. Командир гарнизона долго колебался, наконец, кусая губы приказал: «Спешно отправляйся, необходимо узнать распоряжения Его Величества». Солдат глубоко вздохнул, идти за ними роковая ошибка, это все равно, как в воду кануть.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Меньше чем через полчаса, войска Лян достигли устья реки, группа около двух тысяч человек, спокойно ждала их. Один из людей Сяо Цэ отправился на переговоры, перекинувшись парой слов, группа людей, оставив одну крытую повозку, немедленно ушла.

Тье Ю сказал: «Они сообщили, что подготовили лошадей и провизию, этого достаточно, чтобы осилить дорогу, также они говорят, что в Янбэй очень холодно, поэтому приготовили теплую повозку».

Заглянув под занавеску кибитки, они обнаружили, просторную кабину, обитые парчой чехлы на подушках, пол был застелен мягкими шкурами, внизу, на металлической пластине, стояли две жаровни с углем, внутри было тепло как весной. В углу оборудована небольшая печь, заглянув под крышку печи, Сяо Цэ нашел там кашу и горячую ароматную курицу с женьшенем.

«Ваше Величество, этот Цинхай действительно поразителен, он что святой? Он приложил столько усилий, чтобы спасти ее, неужели он на самом деле просто так отдаст ее Лян?»

Сяо Цэ спокойно смотрел на чашу с курицей, и ничего не отвечал. Чу Цяо лежала на одеяле, ее лицо было бледным и измученным, кажется, тоже почувствовав тепло, она медленно облегченно вздохнула, а потом тихо свернулась калачиком, как маленький котенок, постепенно погружаясь в глубокий сон.

«Тье Ю, если на ее месте были бы вы, кто-нибудь сделал бы тоже самое для вас?"

Тье Ю на мгновение остолбенел, не спеша все обдумав он ответил: «Я боюсь, что только моя престарелая мать, моя жена и то бы не стала»

Губы Сяо Цэ растянулись в легкой усмешке: «Действительно, таких людей очень мало».

«Ваше Величество, вы знаете, кто этот человек?»

«Знаю», кивнул Сяо Цэ, глядя на величественные горы вдалеке, утопающие в белом снегу. В его голосе звучало смутное волнение:

«Если раньше я только подозревал, то теперь совершенно уверен».

Судьба непредсказуема, каждый человек опутан ее шелковыми нитями, следует своему собственному предопределенному пути, раз уж вырваться невозможно, зачем заранее раскрывать финал.

Сяо Цэ мягко улыбнулся, с легкой грустью в глазах.

«Юйвень Юэ, мне действительно никогда не сравниться с вами! Я не такой как вы!»

Перед самым рассветом, метель, наконец, стихла, но солнце еще не поднялось, и земля была окутана мраком. На вершине холма возвышается фигура мужчины, облаченного в синее платье. Потревоженный, взмахом крыла кукушки, снег, упал на его протянутую руку. Самая свирепая из всех пернатых Цинхайских равнин, послушно села на его запястье, она была полностью белоснежная, только на длинном хвосте, точно кровь на снегу, пылали три ярко красных пера. Развернув послание, в глаза сразу бросился знакомый, со временем ни чуточку не преобразившийся, некрасивый почерк: «Императорские войска Лян вернулись к южному порту. Она цела и невредима, не беспокойтесь». Не смотря на явную издевку подчиненного, лицо мужчины, как всегда, оставалось спокойным, а глаза неизменно холодными: Цела и невредима? Не беспокойтесь? Человек взял перо, чтобы написать ответ: «Отходите, незачем искать смерть».

Молодой генерал взял письмо и радостно улыбнулся, обнажая ряд белых зубов. Он махнул рукой своим, не перестававшим роптать, подчиненным: «Поворачиваем, возвращаемся домой».

«Генерал Цы, вы помните его любимую?»

Молодой человек улыбнулся, его пробитое стрелой плечо, только что перевязали, и теперь он снова смеялся, как ни в чем не бывало. Татуировки на его лице извивались точно маленькие змеи:

«Брось! Ты старый холостяк, и я не желаю тебе жизни подверженной этой горькой участи»

«Черт бы его попрал, этот Янбэйский щенок невероятно жесток!»

К ним подъехал тридцатилетний солдат, не смотря на морозный день, на нем была рубашка с короткими рукавами, грудь перевязана белой тканью, по-видимому, он был ранен: «Он снова не пошел за Госпожой, она уходит с другим, а он рискует своей жизнью из-за нее».

Генерал Цы рассмеялся: «Ты еще не нашел себе любимую, но у Господина она есть. Нам больше нет необходимости сражаться. Помните, что Кью Ленг обеспечил нам путь отступления. Пора возвращаться».

Генерал, которого прозвали старым холостяком, проворчал: «Я думаю, Господин поспешил и плохо продумал план действий, он даже мельком не успел посмотреть на невесту, ее увез другой, в придачу мы даже не атаковали противника, как ни посмотри, а мы в проигрыше».

Он остановился, услышав, как другой сказал немного шокированным, слегка озадаченным голосом: «Господин просто не хочет напрасно рисковать жизнями людей».

Да, в чем смысл напрасно рисковать жизнями, если обстановка на поле боя зашла в тупик?

Генерал Цы вспомнил о человеке, с которым был знаком еще до начала боя, глаза парня сузились, слегка прищурившись. Этот долг рано или поздно должен быть выплачен.

Когда Сяо Цэ привел Чу Цяо к лодке, было утро третьего дня, солнце поднималось из-за горизонта, озаряя все золотым сиянием, на голубом небе не было ни облачка. Водный путь Нангана расположен на юго-западе материка, климат здесь чрезвычайно мягкий, вода в реке спокойная.

Большой корабль отплыл, сигнал полетел за горизонт, более тысячи кораблей снялись с якоря, от чего по воде пошла рябь. Вокруг, на сколько хватало глаз, между небом и водой, парили бесчисленные белые паруса.

Сяо Цэ стоял на корме, на нем было пышное платье тёмно-зелёного шелка, красивые черты лица, ясные глаза, длинные волосы. Слегка запрокинув голову, он взглянул на едва различимые вдалеке горы Цуй Вэй, словно увидел возвышающуюся фигуру на ее вершине.

Погода меняется, легкий ветерок, дующий с вершины горы, принес запах зеленой травы и снега.

Лицо Сяо Цэ внезапно озарилось хитрой, как у лисы, улыбкой, открывая сверкающие зубы. На глазах всех его подчиненных, он послал к вершине горы, страстный поцелуй.

Тью Е спросил: «Ваше Величество, вы увидели на вершине горы деревенскую девушку, которая собирает дрова?»

Изумленный Сяо Цэ крикнул: «Да, откуда ты знаешь?»

Человек беспомощно вздохнул: «Ваше Величество, да кто ж не знает?»

Огромная река, точно цепь, парусная лодка. Солнце поднялось, излучая теплый свет с четырех сторон.

На вершине горы, нахмурившись, молча стоял мужчина. Видя явную провокацию со стороны Сяо Цэ, все равно не отвернулся.

Лодка была все еще далеко, но он остановился. Спокойный горный ветер дует в спину, развивает одежду, заставляя тени на земле дрожать, в воздухе, смешались запахи деревьев и снега, покрывающего горы, точно одеялом.

Через мгновение мужчина внезапно вспомнил ее глаза, воспоминания ворвались, как бушующий дождь, его взгляд стал мягким, немного растерянным.

До сих пор он не нуждался в том, чтобы она знала, если потребуется, он сам ляжет на дорогу, чтобы отправить ее в спокойное место.

Это было 29 сентября 778 года, в сезон цветения хризантем в столице Биа Дуонг.

Лодка повернула на юг, медленно скользя к столице.

160 ГЛАВА. ПОДГОТОВКА К МИРНОЙ ЖИЗНИ

Осень подходила к концу, приближалась зима, но в Лянь этой теплой стране осень и зима мало чем отличались друг от друга. Только хризантемы уже отцветали и когда дул ветер, опавшие лепестки весело кружили по земле.

Чу Цяо спала, и ей снилось, что она едит верхом по равнине. Над её головой ярко светит солнце, в лицо дует ветер, превращая желтые луга вокруг в волнующиеся море. В этот солнечный день она счастлива, подгоняет резвую лошадь и улыбается всему миру. Земля покрыта цветами, небо яркое, яркое, она слышит весёлый юношеский смех : А Чу, попробуй догнать !

И она скакала за ним на лошади, солнце сияло, окутывая её своим светом и теплом, ветер свистел в ушах, будущее полно яркой надежды, точно так же, как несколько лет назад, как тысячи раз во сне.

Но когда она собиралась взять его за руку, небо внезапно потемнело, метель замела свет надежды, сердечный юноша вырос, его лицо стало равнодушным. Перед ней в темных доспехах появились солдаты Янбея. Воины, пускали холодные стрелы, указывая на что-то сзади. Она в панике оглянулась, но только чтобы увидеть окрашенное кровью поле битвы, лёд затрещал, холодная вода уже плескалась со всех сторон.

Она прыгнула в озеро, а потом наконец увидела его темные глаза. Его губы холодны, как лед, он мягко поцеловал ее, скользнул губами по ее волосам. Его рука медлено подтолкнула ее вверх, он по прежнему очень силен, она должна выжить.

Солнце блестит на поверхности воды, его ладонь, как огонь, как боль, его слова выгравированы на глубине сознания.

Кровь заполнила ее глаза, горы разрушаются, реки текут вспять! Земля разверзлась огромным взрывом, море изверглось на землю. Она стояла одна посреди пустыни, бушующее пламя пожирало жёлтые цветы, небо и море лавиной опрокидываются на землю, весь их народ похоронен под ними.

Она устала, устала и слаба, она закрыла глаза, опускаясь на землю, она тоже будет похоронена здесь.

Она проснулась, дождь льющий весь прошлый день, прекратился, лунный свет появился из облаков, голубой отсвет мягко расходится по кровати. Прощание осени, капли росы с широких и толстых листьев Инда, звонко падают на землю.

Зал пуст и одинок, как будто все в этом мире мертвы, кроме нее. Она медленно села, ее тело вспотело и болело, только выбравшись из кашмара. Со стороны окна, подул сухой и ещё по ночному прохладный ветер, но он заставил её выбраться из сна и осознать, что она жива.

В доме вдруг послышился шум, звуки флейты, смеха, это наложницы Сяо Це устраиваили представление, каждую ночь в это время они пели и танцевали.

После спасения Чу Цяо, государственные дела Сяо Це были заброшены. Гражданские и военные чиновники приходили каждый день, прося императора подписать, тот или иной указ и между собой обсуждая возможность его брака с Чу Цяо. В конце концов, после очередного доноса на Чу Цяо и не во время заданного вопроса, по поводу государственных дел он разозлился и заявил, что ему это надоело, он устал и хочет стать монахом.

Приближенные, испуганные возможным отречением императора, два дня стояли на коленях перед дворцом держа в руках прошение не принимать столь радикальных мер. За те несколько лет, что Сяо Це вошел на трон это была его седьмая или восьмая забастовка.

С этого момента никто более не пытался указывать императору, что ему надо делать и не пытался очернить Чу Цяо в глазах императора.

К счастью, дальнейшее поведение Сяо Це успокоило его приближенных. За исключением первых дней, когда он настоял на ее осмотре императорским лекарем. Но получив от того успокоивший его ответ, Сяо Це больше не выказывал романтического отношения к Чу Цяо. Он вернулся к своему обычному времяпровождению, каждые два дня небольшие вечеринки с наложницами на третий день банкет для приближенных. Наконец чиновники облегчённо вздохнули, похоже Чу Цяо не засланая лиса из Янбэй , настолько очаровавшая император, чтобы тот кинулся ее спасать рискуя жизнью, а просто очередная его прихоть, на минуту заставившая его сердце загореться.

Сяо Це тихо вошел в её комнату, Чу Цяо ничего не сказала, наверное он думал, что она все еще спит, он подошел к кровати, похожий на крадущегося в темноте вора. Ее душил смех, и она боялась себя выдать и рассмеяться вслух. Откинув балдахин у кровати, он увидел сидящую и совершенно проснувшуюся Чу Цяо.

Сяо Це был немного ошеломлен, а затем улыбнулся и показав на корзину у себя в руках, сказал: «Кое-кто отправил тебе гранаты, хочешь попробовать? "

Чу Цяо молчала, казалось она все-таки не до конца отошла от приснившегося ей кошмара.

Сяо Це сел рядом с ней, наблюдая за ее побледневшим и тонким лицом, брови были нахмурены, но она уже приходила в себя. Он вынул гранат, лично разломал, раскрывая темно красые зерна. Он смотрел на Чу Цяо, улыбаясь, открыл рот, сделал жест, словно ест, сказал: «Цяо Цяо, открывай рот, как я...»

«Сяо Це, я в порядке». Ее голос был очень легким, очень спокойным?

Сяо Це посмотрел на нее, в какой-то момент появилась иллюзия, что последнитх трех лет не было, что она отравлена и находится во дворце Цзиньду и ничего не изменилось. Но вскоре присмотревшись внимательно, он понял, что внутри Чу Цяо стала другой, раньше она была полна идеалов, стремлений к новому, глаза искрились надеждой. Теперь ее взгляд мрачен, боль и тоска поселились в глубине, как слой плотного тумана окутал прежний свет.

"О, все в порядке". "Я хочу уйти".

Сяо Це не удивился, что она произнесла эти слова, он был очень заинтересован и с улыбкой спросил: "Итак, куда ты хочешь пойти?"

Чу Цяо безучастно покачала головой, потом честно ответила: "Я не знаю, но мир такой большой, где-нибудь найдется место для меня, если нет, я поеду на запад, посмотрю, что находится там."

"Поедишь ли ты на Запад или останешься здесь, какая разница?"

"Сяо Це , император Вэй не позволит, что бы я оставалась здесь у вас, рано или поздно это приведет к катастрофе, к войне между Вами и Вэй. Я убила много солдат армии Вэй, помогла Ян Сюню бежать, дважды возглавляла армии и побеждала в сражениях против Вэй, участвовала в убийстве родственников императорской семьи, они это не оставят. Из-за меня, у тебя будут проблемы. "

Сяо Це не ответил, но спокойно посмотрел на нее, из его глаз постепенно ушел цинизм, давно поселившийся там, и он тихо сказал: "Что бы отомстить и для того, что бы у твоих сестер была хорошая жизнь, ты решила жить в Зеленых Холмах, хотя тогда ненавидела Ювень Юэ, чтобы отплатить за доброту Янь Сюню, ты жила с ним несколько лет в заключение в священном золотом дворце, там было трудно выжить. Потом ты два года, жила на горе, что бы у людей Янбея, которые были рядом, была спокойная жизнь, и теперь ты боишься навредить мне и уходишь прочь отсюда?"

Голос у него становился холоднее и холоднее, с каждым словом, в конце он тихо с угрозой сказал: "Цяо Цяо ты когда-нибудь будешь жить только для себя?"

Чу Цяо была слегка ошеломлена этой отповедью, ночной ветер обдувал лицо, она кажется полностью пришла в себя после кошмара. Сяо Це мягко надавил ей на грудь, прижав к себе, так естественно обнял, положив ее голову к себе на плечо. Он вздохнул и тихо произнес: "Цяо Цяо, в этом мире, есть много способов прожить свою жизнь. Можно быть бедным, можно жить в богатстве, посредствнно или ярко, совершая и хорошие и плохие поступки. Но почему ты всегда выбираешь для себя самый трудный путь? Посмотри на себя, ты выглядишь сейчас намного хуже, чем любой человек с улицы, у него жизнь и то получше, чем у тебя. "

Голос Сяо Це тихо звучал в ушах, Чу Цяо прислонилась к нему расслабившись в его объятиях, серьёзно задумалась. Почему бы и нет? Ведь действительно живут люди в обычном городе, по-видимому, она тоже сможет. Не будет связана с политикой, не будет никому ничего должна, не надо будет ни за кого отвечать. Ян Сюнь успокоится, ведь это не предательство и не служба у другого правителя. Он не будет так разочарован, сердечные раны затянутся.

Лунный свет тихо через окно разлился по плечам двух человек, Чу Цяо вдруг почувствовала себя очень уставшей. "Сяо Це я провела несколько лет, чтобы подняться на гору, кто-то сказал мне, что там растет горный снежный лотос. Но когда я истратив все свои силы дошла до вершины, то увидела, что на горе ничего не растет, это совершенно голая скала. "

"Я много раз меняла свою жизнь, чтобы подняться на эту гору, но, там меня ждало самое большое разочарование в жизни. Теперь ты говоришь, что мне надо спуститься?"

"Цяо Цяо, надежда в твоих руках, никто кроме тебя самой, не может помочь тебе."

Проходили дни, наконец наступила зима, но в столице Лян по-прежнему не было и следа холодов. Чу Цяо по-прежнему жила в золотом дворце, хотя она не имела статуса и по сути была безымянной женщиной, учитыая ее прошлое в сочетание с прославленной репутацией, никто не осмеливался ее осуждать.

То, чего опасалась Чу Цяо, со стороны Вэй не последовало. Похоже Юань Ян посчитал, что преследование Чу Цяо является пустой тратой времени и ресурсов. Военные чиновники Вэй правда отправили несколько письменных жалоб на самоуправство императора Лян на их территории, но даже официальный представитель во дворец императора отправлен не был .

Чу Цяо думала, что это не очень нормально, почему они так легко отказались от возможности посадить её в тюрьму ( по тексту: победить собаку)?

Она пошла спросить Мэй Сян, Мэй Сян рассердилась: "Если они осмелятся прийти, вы позовете императора и он прикажет отрезать им всем головы"

Личный слуга Сяо Це послал девушке лукавую улыбку и положив снежные груши в миску, с гордостью сказал: «Сестра Мэй Сян сказала правду, его величество, не позволит обижать такую хорошую девушку. "

Цяо покачал головой, но в сердце все еще немного волновалась, чувствуя, что все не так просто, возможно Сяо Це был вынужден выполнить какие-то условия?

«Я слышал, что Вэй что-то пытается получить, поэтому Дай Ха отступил и император Вэй готов идти на уступки. »

Император Вэй? Цяо нахмурилась, неужели Император Вей действительно захочет простить ее? Она долгое время не была за пределами дворца и не видела никого постороннего. В эти дни она много спала, приходила в себя, живя спокойной размеренной жизнью. Все новости она узнавала только от Сяо Це, и почти ничего не знала о том, что творится в Янбее или Вэй.

Ее жизнь ранее связанная с Ян Сюнем, проходившая в кровавом тумане и холодных дождях, в битвах и потерях, сейчас наконец, подошла к завершению. Теперь у неё новый путь, но она не знает куда идти.

Позже, зайдя в покои императора, она спросила Сяо Це почему он давно к ней не заходил. В ответ Сяо Це с энтузиазмом продемонстрировал ее список с портретами красавиц, кандидаток на этот год (не совсем поняла, может быть в гарем, может просто на службу), бросил на нее лукавый взгляд и улыбнулся: «Возможно, потому что я мечтал...».

Даже учитывая, что ее нынешнее состояние души не подходило для этого, Чу Цяо не могла не посмеятся, разглядывая трехметровый свиток красоток. Она смотрела на девушек, близких ей по возрасту, они были белокожи с красивыми глазами и бровями, полные элегантного стиля. Она ещё раз взглянула на довольного Сяо Це. В душе поселилась легкая грусть. Вы полны любви, и для меня это похоже на другой мир.

Прежде чем она ушла, он окликнул ее уже стоящую у двери.

Повернулся к ней и сказал с улыбкой: "Цяо Цяо, ты слишком много думаешь об этом. Этот мир, который был так хорош для тебя, что ты готова была отказаться от многих вещей и умереть за него, ждёт тебя. Оглянись вокруг и найди человека, который будет готов бросить все, чтобы спасти тебя от опасности, готов будет рискнуть не только деньгами, но и своей жизнью, ради тебя, но который никогда не расскажет тебе об этом. Таких людй очень мало, ты должна найти его, подумай об этом. Пока ты решаешь, поживи спокойно, я могу дать тебе дом. Когда придет время, я дам тебе приданое, буду готовится к твоей свадьбе, а потом торжественно отпущу тебя к нему."

Все окна в ее комнате, очень красивые, цветные красные и желтые. Солнечные лучи проникают, через листья и окна пляшут по полу разноцветными пятнами.

Солнце уже клонилось к закату.

Она стояла в тишине зала, размышляя о словах Сяо Це, потом очень тщательно начала вспоминать последний бой в Яньбэе. Кто когда атаковал, где проходило отступление, защита, уход, который помог ей. Выходило, что Сяо Це не мог привести такую большую армию , если бы не получил своевременно информацию и кто-то не помог ему с солдатами. Ведь они очень легко справились с армией Вэй.

Надежда, закралась в ее сердце, виноградной лозой обвивая его. Ее тело окутал свет луны, поднявшийся над деревьями на западе.

Завтра взойдет солнце и будет новый день!!!

Она села на кровать, и всю ночь, перебирала и по несколько раз пересматривала доказательства своей собственной неожиданной идеи. Казалось ее глаза постепенно залил теплый свет, слезы, которых она не замечала, текли по лицу, падая большими каплями, похожими на кристаллы на одежду.

Но в них не было и следа печали. Чувство радости и надежды охватило ее разум, заставляя ее тело дрожать. Когда первые лучи света попали в комнату, она стояла закрыв бледное лицо руками. Опустив руки, она вдруг улыбнулась, потом засмеялась как ребенок, слезы продолжали не переставая, течь по лицу.

Когда Чу Цяо покидала императорский дворец, снова пошел дождь. Она не стала официально прощаться с Сяо Це, просто собрала свои вещи, их как и раньше было не много, и верхом на лошади отправилась в новую жизнь. Дождь лил ей на плечи, спускался по одежде, но впервые за последние два года, она чувствовала себя полной надежды и жизненных сил.

Сяо Це несмотря на то, что все еще был император, сидел на крыше главного здания дворца, одетый в красивое одеяние тёмно -красного цвета. Он удобно раположился на высоком карнизе, мудро не беспокоясь о криках чиновиков внизу. Теплый ветер с ароматом полевых цветов, развевал полы и широкие рукава его одежды. Он смотрел вдаль, на дорогу, ведущую прочь от дворца.

Девушка, закутаная в плащ, ехала верхом на белой лошади. Картину, которую он видел, можно было бы перенести на холст, так гармонично это выглядело.

Ему достались четыре месяца, её времени.

Он улыбнулся, достал из рукава флейту, чтобы заиграть веселую песню, взорвавшую окружающую тишину, чтобы попрощаться с ней. Яркий, ясный звук флейты, спустился вниз с крыши дворца, ускользнул по пустынным коридорам, потом отправился за тяжелые золотые ворота, чтобы следовать за ее фигурой, отправляясь в огромный мир.

Он думал о том, кого полностью покинуло его государство, его семья отреклась от него. Его отец публично потребовал не хоронить его в семейном склепе. Император, которуму он преданно служил обвинил его во множестве преступлений, и забрал в казну поместье и имущество.

Ему понадобилось два года, что бы стать значимой фигурой на карте стран, и начать представлять угрозу, как для Янбея, так и для Вэй. Он собрал почти двухсот тысячную армию, которая могла бы сильно перекроить, имеющиеся сейчас границы. И все это он готов отдать, предавшей его стране за одно обещание.

Ювень Юэ, я всегда думал, что я самый сумасшедший в этом мире, но взглянув на тебя, я понял, что был высокомерен. Сяо Це грустно улынулся , и как бороться с сумасшедшим?

Все мы - шахматные фигуры, которыми играет небо, периодически выбрасывая в бушующие волны. Не ускользнуть. Мы пытаемся, Ян Сюнь тоже ... но только вы достаточно храбры, и имеете достаточно мужества самостоятельно прыгать в этот водоворот, снова и снова.

Звук флейты стал высоким, снизу бегали придворные, размахивая руками и забавно кричали, глядя на возмутительную фигуру на крыши.

Сверху все это выглядело, слегка смешным. Весёлая мелодия, лилась над окрестностями, но в ней слышались одиночество.

Ветер дует по дороге, ведущей от дворца, треплет флаги на высоких стенах с двух сторон, приносит очищающей ясный аромат снаружи.

Под теплым солнцем воздух вокруг слегка вибрирует, заставляя пространство искажаться, легкая пыль в воздухе, оседает на стенах дворца. Он всегда есть, всегда наполовину пьяные глаза, наблюдают за всеми изменениями в мире ...

Ночь постепенно наступила, чиновники плачущими голосами продолжали пытаться уговорить императора спуститься.

Весь двор щедро освещен, горит множество огней, все двери и окна открыты, через них свет из комнат тоже попадает на двор. Со стороны, кажется, что весь дворец ярко сияет.

Большие полотна шелковых тканей, найденные во дворце и снятые со стен, осторожно тянут и растягивают внизу.

Сяо Це шаг за шагом спускается вниз по приставленной лестнице, слуга бросается к нему с плачем: "Ваше Величество вы должны беречь свое тело, не действуйте больше так безрасудно..." «Я принял решение в своем сердце, сегодня я все обдумал. Благодать сошла на меня."

Все придворные внезапно срываются, в сердце императора, наконец пришло прозрение.

"Чтобы тщательно пересмотреть мое поведение и мои слова, я решил взять трехдневный отпуск. Все чиновники, дома обдумают, изучат религиозные догматы, а потом расскажут мне."

Через несколько минут Сяо Це вышел из толпы и пройдя несколько шагов , произнес, отдавая приказ слуге : «А, быстро подготовьте банкет в моих покоях. В следующие три дня, не забудьте привести всех тех девушек, которых я отобрал из списка на этот год».

Слуга удивленно молчал, молодой император просто ушел с довольной улыбкой.

Цяо Цяо, желаю, чтобы ты нашла, то что ты ищешь.

161 ГЛАВА. ОГНИ ФОНАРЕЙ

Городок Инь Ян находился на юго-западе, поэтому климат здесь был очень мягким, и не смотря на уже начавшуюся зиму, было тепло. Когда Чу Цяо, подьезжала к городским воротам опять пошел дождь.

Голубые горы, покрытые зелёной растительностью, были почти не видны из-за дождя и дымки тумана поднимающигося от текущей внизу реки. Ярко красный закат отражался в водах реки на горизонте. Небо низкое, на западе уже взошла луна. Под легким ветром колышушиеся трава, казалась похожей на желтое море.

Стоя на дороге в город, Чу Цяо внезапно замялась, не знаю, стоит ли ей входить в ворота. Ее жизнь в последние несколько лет, была похожа на черно-белую картину. Она не видела ничего, кроме необходимости сражаться и ответственности за доверившихся ей людей, связанная своим словом и преданностью делу.

Теперь внезапно судьба, предоставила ей свободу и она не знала, куда ей податься.

Изначальное волнение постепенно исчезло охлажденное здравым смыслом. Если это правда, что он жив и является, тем о ком она думает, то он должен был сильно изменится и теперь не тот, человек, которого она знала. Его статус и ранее высокий, теперь намного выше, чем у нее.

Кроме того, сколько раз она подталкивала его к гибели, возможно, что встреча с ней не принесет ему радости?

Она не знала, что ей делать, то ли поверить и последовать словам Сяо Це или просто отпустить прошлое, не искать его и не напоминать о себе.

Но сейчас смелости, узнать свой приговор у судьбы, у неё не было.

В конце концов она решила поселиться в городе Инь Ян, арендовала небольшой дом, расположенный в отдалении от других построек.

Перед домом росли две плакучие ивы, к этому моменту, уже сбросившие свои листья, которые желтым ковром лежали во дворе.

Наступал новый год, в последние семь, восемь дней, в городе начали продавать яркие цветы, горожани украшали свои дома, повсюду витал дух будущего праздника.

Владелец дома по соседству, видя, что она живёт одна, уже дважды приглашал ее приветствовать новый год вместе, но она вежливо отказалась.

Три дня спустя, наступил Лунный Новый год, снег начал падать с раннего утра, не касаясь земли растворялся в воде, таял, оставляя на желтых листьях красивый белый узор.

Голубые горы стали белыми, возвышаясь над городом, отражались в чистой воде озера.

Женщине у которой Чу Цяо сняла дом было около тридцати лет, у неё округлое, красивое лицо. В их семье двое детей, мальчик и девочка. Ее муж - учитель частной школы города, поэтому их семью можно считать благополучным домом.

Девочке, похоже, нравится Чу Цяо, каждый день она прибегает к ограде, тянет шею, что бы посмотреть, что та, делает. Ее брат увидив ее любопытство, иногда поддерживает ее, позволяя ей лежать на зеленой стене, чтобы посмотреть.

Вечером Чу Цяо боясь что, сосед опять позовет ее поужинать вместе, решила пойти гулять по городу.

Небо уже потемнело, но фонари в городе еще не зажгли. На улице было очень оживленно, повсюду шумные, празднично одетые люди, смеются, разговаривают. Вокруг открыто множество закусочных с горячей едой, от которой распространяются пряные запахи.

На перекрестке поставили торговые ряды, продают табак, варёные креветки, сладости, конфеты для детей. Отдельно по главной улице стояли ряды с фонариками, игрушками и украшениями.

Это городской праздник и как правило, на него выходят всей семьей муж, жена, дети, бабушки и дедушки. Женщине из обеспеченной семьи не принято показываться одной на улице, поэтому повсюду можно увидеть, как несколько человек несут паланкины. Теплый ветер дует от раположенного вдалеке озера, вокруг праздничная, веселая, но приличная атмосфера.

По сравнению с другими празднично наряженными горожанами, Чу Цяо, кажется одетой очень просто. Но если присмотреться, то ее одежда сшита во дворце из дорогих тканей. На ней была одета светло-голубая длинная юбка из тонкого шелка, вышитая цветущими орхидеями, и верхнее светло-розовое шелковое платье, из легких тканей.

Кроме всего этого, ее спокойный вид, лёгкий шаг и одиночество, привлекали к ней внимание студентов, идущих по другой стороне улицы.

Некоторые из них хотели подойти ней и начать разговор, но оказавшись рядом они колебались, чувствуя, что ее внутренний холод и какая-то скрытая в ней угроза не подделка. Под ее тяжелым взглядом замирали, а когда приходили в себя, она уже успевала пройти мимо.

Солнце полностью зашло за горизонт, стало совсем темно. Луна поднялась высоко, сквозь листву деревьев росших вдоль дороги, распространяя свой свет по плечам девушки.

Это был не первый раз, когда она приезжала в Инь Янь, три года назад она была захвачена здесь в рабство и продана с торгов на рынке.

Чу Цяо слегка улыбнулась вспоминая прошлое, эта улыбка, такая слабая, едва скользнула по ее лицу и исчезла, как слабый дым. Чу Цяо снова выглядела грустной и рассеянной.

Возможно, только такие люди, как Сяо Це получают удовольствие от жизни в этом мир. Тот кто слишком много думает и много понимает, никогда не будет здесь счастлив.

Она шла в стороне от ярких праздничных фонарей желтых, красных и зеленых, из золотого темного порошка, сделанные из стекла, они отражали окружающий их праздник.

Вдалеке слышны звуки фейерверков, веселый смех детей, девушки из Цзяо Рао хихикуют и флиртуют с молодыми людьми.

От берега озера подул тёплый ветер, как шелковый след прошелся по ее лицу, но она не чувствует тепла. Вдалеке веселятся и радуются люди, но она не может разделить их радости.

Она чувствует себя пришельцем из другого мира.

Свет фонарей, это было очень давно ...

Чу Цяо подняла голову всматриваясь куда-то вдаль и, едва видя, замерла, вспоминая тот случай. Лошади привязаны у коновязи. Темно-рыжая девушка, держащая белый фонарик в виде кролика, медленно двигалась сквозь толпу празднично одетых людей. Молодой человек, придерживал ее, оберегая, повернул голову, его взгляд был внимательным и спокойным. В то время она думала, что у него безразличные, холодные глаза, отражающие его высокомерие по отношению к остальным.

Но теперь, в своих воспоминая, она видела, другие глаза, так же спокойно смотрящие на неё сквозь толщину воды, те же глаза, только где-то в их глубине скрывается скорбь... .

Если бы в ту ночь её лошадь не понесла, если бы Ян Сюнь не помог бы ей, если бы она покинула Чаньан, ещё тогда... все изменилось бы, и сейчас все было бы по другому?

Наверное, нет. Вероятно, она все еще сжимала бы клинок, а Ян Сюнь, вероятно так же предал бы свою клятву. От водоворота судьбы, никто не может убежать.

Но, по крайней мере, есть надежда, что он остался в живых, и сейчас ее воспоминания о нем, оставляют в сердце лишь легкую грусть, а не разрывают его на части.

Задумавшись, она зашла очень далеко, высокое дерево росло рядом с озером, его ветви спускались к воде. Глядя на него, можно было предположить, что ему тридцать- сорок лет, на его ветвях висело множество украшений из красной ткани и разноцвеной бумаги. Это местное суеверие, жители считают, что в каждом из этих деревьев живут древние боги и чем дольше продолжительность жизни дерева, тем выше положение бога. Поэтому к дереву, подобному этому, часто приходят люди помолиться о любимых, родственниках, здоровье и богатстве, принося украшения и оставляя на ветвях дерева.

Чу Цяо стояла под деревом, в душе внезапно поднялось неизвестное чувство. Она не знала, что это за дерево, а просто долго молча смотрела на него, задумавшись о прошлом.

Чу Цяо не знала, что три года назад, после того, как ее купили с торгов на рынке, в город проезжал всадник. В тот день он был в белом, и мужчина молча стоял под деревом, как она сейчас. В то время он и она разошлись друг с другом.

Чу Цяо коснулась нефритового браслета у себя на руке.

Закрыв глаза, она размахнулась и бросила браслет наверх, на вершину дерева, загадыая в душе желание.

Это было легкое затмение, в конце концов он и она ничего друг для друга не значат.

Ее глаза были открыты, но казалось, что она ничего вокруг не видела, она молча стояла, не чувствуя времени. Перед ней освещенное множеством огней озеро, по которому, плыли бесчисленные лодки украшенные цветами, дети смеются где-то рядом на берегу. Но она стояла там безучастная к окружающим, до тех пор пока мимо неё не прошла девочка, несшая в руках фонарь.

Этот фонарик так похож, такой же красивый, как тот, который когда-то был у нее. Она стояла, возле прилавка с фонариками и уже несколько минут, не отрываясь смотрела на фонарь, в виде кролика. Пока продавец нетерпеливо подняв брови, не повторил вопорос: «Я спрашиваю эту девушку, вы действительно хотите купить фонарь?»

Она заплатила деньги, взяла в руки фонарик, а потом встала на дороге, не зная куда ей дальше идти, похожая на потерянного ребенка.

Толпа постепенно рассеялась, образовался поток следующий в одном направление, она пошла со всеми. В недоумении оглядыаясь по пути, теплый и счастливый смех вокруг, слышны звуки гонга и барабанов, есть много семей, которые запускают в воздух фейерверки, раскрашивая небо великолепными огнями. Воздух наполнен ароматом, крепкого вина, жареного мяса, духами девушек, ароматом осенних цветов.

Всевозможные забавные мероприятия устроены для увеселения людей, осенние цветочные огни, разгадывние загадок, танцы, уличные представления.

Кажется, что все вокруг счастливы, кто-то ел, кто-то пил, многие стояли и приветствовали выступление жонглера.

Чу Цяо смотрела прямо перед собой, и медленно шла вперед, нигде не задерживаясь, осторожно держа фонарик в руке, оберегая его от толпы чтобы никто не сломал его.

Свет фонарей отражался на ее лице, выделяя ее одинокую фигуру среди толпы, отделяя ее от суетливого праздника.

Кто-то смотрел на нее, кто-то шел мимо не обращая на нее внимания, она продолжала тихо идти вперед. Все больше и больше глаз смотрили ей вслед. Чу Цяо шла, игнорируя направленные на нее взгляды, но на самом деле, она и сама не знала, куда идет.

Огней становилось все меньше и меньше, только слабые фонари, освещали дорогу с двух сторон. Она подошла к озеру и осторожно приподняв фонарь, наклонилась вниз. Вода из озера намочила край ее юбки, но она не обратила на это внимание.

Ветви, рядом стоящей ивы касались поверхности воды. Внезапно появившийся легкий ветер, заставил ветви качнуться и обвить ей плечи.

Ювень Юэ, я осталась должна вам в этой жизни, давайте в следующей жизни, мы встретимся в правильное время, чтобы я могла вам все вернуть.

Бледные пальцы мягко подтолкнули и фонарик в виде кролика поплыл. Озеро слегка волнуется, фонарь, как маленькая лодка, переваливатся с одной волны на другую. Наконец свет фонаря слилися с другими, плывущими к середине озера.

Чу Цяо встала, все еще глядя на середину озера. Ночной ветер обдувал ее лицо. Вместе с уплыващим вдаль фонариком она прощалась с ним, холод тихо заползал в её сердце. Она приняла это решение, забыть о надежде поселившийся в ее сердце и жить дальше. Мир для нее начал терять свои краски, постепенно становясь серым, забирая жизненную силу.

Просто огромная серая и бесконечная тьма.

Внезапно, свет ее фонарика запульсирвал, столкнувшись с другим большего размера, потом его задели веслом с лодки украшенной цветами. Маленький фонарик затрясся, готовый погрузиться в воду.

По какой-то причине холодное оцепенение сковало Чу Цяо, она напряженно шагнула вперёд, следя за кроликом, ее глаза сузились казалось она готова кинуться ему на помощь.

В это время лодка с цветами поплыла дальше и она увидела, как большой фонарь подплыл к месту, где был ее кролик. Два огонька поплыли вокруг друг друга, сделав несколько кругов, большой фонарик, оказался со стороны волн, как бы защищая маленький. Наконец, эти двое вместе задрейфовали в более спокойную часть озеро. Большой фонарь, тоже в виде кролика и маленький, вместе выглядели очень гармонично. Большой препятствовал ветру, маленький фонарик, казалось разгорелся ярче, мягко освещая тихие воды озера.

Чу Цяо облегченно вздохнула, не понимая, почему так волновалась, но в душе поселилось чувство, что теперь все будет хорошо.

Она медленно отвела глаза от плывущих по озеру фонариков, расслабилась и неосторожно подняла глаза, на другую сторону озера. Там стоял человек, и хотя она не видела его два года, она поняла сразу, это был он!

Чу Цяо почувствовала себя так, будто, кто-то с силой ударил ее в грудь. Казалось, что она видит его таким же, как в первый раз. Светлая одежда, лёгкий шелковый плащ, ночь была такой же теплой, как в тот год, бледная кожа, темные волосы, глубокие, спокойные глаза, в которых отражаются праздничные огни.

Большая лодка в виде дракона пересекала озеро, закрыв от Чу Цяо фигуру на противоположном берегу. Она пыталась разглядеть его, через красный атлас, украшающий лодку, сквозь людей, веселящихся на ней. В какой-то момент ей показалось, что все это только ее фантазия, тень, игра света.

Лодка проплыла.

Он также спокойно смотрел на нее, держа в руках, деревянную палку, что бы подталкивать фонари. Темные глаза, казалось проникали глубоко внутрь, видя ее печаль и радость, ее жизнь за последние два года, трудности, которые пришлось преодолеть, что бы оказаться сейчас в этом месте. Они стояли застыв, в окружение светлых огней, их радость от встречи отдавала горечью. На мгновение, за этими двумя людьми, поднялись тысячи колон огня, кровавые всполохи, отражающиеся в их глазах.

Чу Цяо смотрела на него, таким взглядом, который он у нее никогда не видел, он даже не знал, как его описать. Это было похоже, на то, как путешественник в пустыне увидел мираж, как потерянный ребенок, снова нашел свой дом, как будто он не может поверить, но не отводит глаз, жаждет этого, но боится, что он ошибся.

Это было более шестисот ночей ожидания, сейчас неожидано ожидание было погашено первым солнечным светом следующего дня.(оставила, как есть)

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но, не смогла произнести ни слова. Розовые губы дрожали, затем сильно сжались, но, наконец, появилась ослепительная улыбка. Радостная улыбка не распространилась на глаза, в них были слезы, делая ее печальной и радостной, жалкой и счастливой одновременно.

Лодка Дракон уже давно проплыла мимо, Чу Цяо внезапно испугалась, ее залихорадило, и она бегом, словно от этого зависела ее жизнь кинулась к нему. Во время бега ее внезапно накрыла паника, страх, что это только иллюзия, ее воображение. До тех пор, пока она не прикоснется к нему, это все будет похоже на её сон.

Быстро бегущая по берегу девушка, привлекала удивленные взгляды прохожих, но ей было все равно. Светло-розовое платье развивалось при каждом шаге, ветер скользил по ее лицу, она бежала вдоль озера, мимо абрикосового сада, через каменный мост, мимо ивы желаний и наконец задыхаясь оказалась в двух шагах от него.

Она стояла там взволнованная, пытаясь успокоится. Ювень Юэ смотрел на нее не отрываясь, его глаза по-прежнему казались спокойными, тело под тёмным шёлковым плащом было напряженно. Взгляды переплетались, раскрывая следы скрытой печали и боли.

Они стояли посреди толпы, люди начали двигаться, разделяя их.

Чу Цяо внезапно запаниковала, даже перед лицом смерти, во время сражений, она не испытывала такого сильного страха. За последние несколько лет она только дважды испытала такое всепоглощающее чувство. В первый раз, когда он погружался в глубину ледяного озера, во второй раз это было сейчас.

Чу Цяо отчаянно протянула ему руку, другой плотно прижала юбку, что бы окружающие люди, не могли оттолкунуть их друг от друга, готовая умереть, но не отпускать его.

Его рука была теплой и большой, ей сложно было, крепко удержать ее одной рукой, она протянула вторую.

В ярком свете фонарей, она придвинулась к нему ближе, и он обнял ее поверх ее рук, чтобы оградить от окружающей толпы, оставив их вдвоём в их собственном пространстве. Она была так близко к нему, что могла почувствовать его дыхание. Ее черные глаза смотрели на него, словно желая навасегда запомнить его лицо.

Слезы выступили на глазах, Чу Цяо попыталась успокоиться, но все еще не могла остановить дрожь в руке, которую подняла, что бы прикоснуться к его лицу.

Он выглядел уставшим, глаза смотрят внимательно и спокойно, но не отпускают ее, в глубине, как и раньше горит холодный огонь, прямой нос, губы всегда готовые резко ответить на ее выпад, по -прежнему сжаты с его высокомерным выражением.

Чу Цяо искала ответ на его лице, но слабость вдруг возникшая в ногах, заставила ее покачнуться.

Его руки быстро обхватили ее за талию, тело коснулось его и заставило вспомнить то время, когда она видела его в последний раз. Вспомнилось два года на горе и его могила. Слёзы, которые она до этого подавляла, наконец вырвались из неё громким плачем. Он прижал её голову к груди, слёзы намочили одежду, проникая через ткань, кожу к сердцу.

«Ювень Юэ, почему вы лгали мне? Почему не нашли меня? Я думала, что вы умерли!», - она задохнулась от слез, тело дрожало.

Всхлипывая, она снова и снова повторяла: "Я думала, вы умерли, Ювень Юэ..."

Он крепко сжал губы не зная, что ответить, он пришел за тысячи километров, чтобы не видеть ее, просто не хотел мешать ее жизни, но быть в пределах ее, ближе к ней, помочь, если это понадобиться.

И древний город Инь Янь, был самым близким к дворцу императора Лян.

Он несколько раз открывал рот, но все еще не знал, как ей противостоять, руки и ноги внезапно перестали его слушаться , тысячи мыслей в голове никак не могли уложиться в ясную картину.

Он погладил ее по спине успокаивая и собравшись с духом, стараясь выглядить спокойным тихо сказал. «Не плачь так, я еще не умер».

«Не знаю ни о какой смерти, почему вы не нашли меня, почему не сообщили!»

Чу Цяо оттолкнула его, слезы продолжали литься, она закричала: «Не знаете, как отправляются письма?»

Перед ним она никогда так не плакала, не была такой слабой, как сейчас. В какой-то момент все, что произошло за последние два года, все, что пришлось сделать, все тудности исчезли. Главным оставалось, то что они оба нашли способ выжить в течение последних двух лет и все остальное было незначительным.

Ювень Юэ протянул к ней руки: «Иди сюда», она вытерла слезы, и впервые не захотела с ним спорить, шагнув к нему в объятия, слезы еще не высохли и она тихо сказала: "Вы сумасшедший!"

Все осталось в прошлом, ненависть, борьба, жизни и смерти, сейчас они стояли вместе в свете фонарей.

162 ГЛАВА. ПРИЯТНО ЖИТЬ

Она спала очень долго, будто была пьяна, чувствуя себя, уютно и тепло.

(Ей, казалось что она вернулась в военное общежитие, в свою теплую маленькую комнату, в которой жила с Тьео и Мао. Утро, идет снег, а она ленится и не хочет вылезать из под одеяла. Тьео протянута холодную руку и мягко похлопала её по лицу, пытаясь разбудить. Чу Цяо нахмурилась и полностью залезла под одеяло. Мао увидив это безобразие, подошла и попыталась стянуть его с неё. Она держалась за одеяло до последнего, и вместе с ним оказалась посредине комнаты. Они все хохотали, пока не услышали звонок на завтрак.

В то время небо было голубым, они все были молоды, полны сил, как молодые рыбы, плывущие по морю.(это по книге, когда она была агентом, и сравнение смешное.))

Она потихоньку просыпалась, сонная, она почувствовала, холодный воздух на своем лице. Наконец повернувшись она, медленно открыла глаза, чтобы увидеть, как он стоит перед ней.

Его лицо было мрачным, нахмурившись он спросил: "Знаешь, сколько сейчас времени?"

На мгновение Чу Цяо подумала, что ее глаза подводят ее, голова была тяжелой, ей очень хотелось спать. Она попыталась широко открыть глаза и очень внимательно на него посмотреть, мягко нахмурилась, пытаясь понять, что он здесь делает.

Ее серьезное выражение лица заставило Ювень Юэ проглотить, подготовленные ранее резкие слова, он повернулся и собирался уйти, когда почувствовал, что его что-то держит. Наклонив голову он увидел, что маленькая рука тихонько тянет его за одежду. Она сжимала угол его рубашки, настолько сильно, что костяшки стали белыми.

Постепенно вспоминая, все что произошло прошлым вечером, Чу Цяо внезапно покраснела. Она отпустила его рубашку, присела на кровати и посмотрела в окно, смутившись, изумленно спросила: «Почему небо снаружи такое темное?»

Ювень Юэ сердито посмотрел на нее и повернулся к подсвечнику, что бы зажечь свечи.

Она еще спрашивает его?

Прошлым вечером, после того, как они расстались, он вернулся к себе. Так как он не хотел жить в гостинице и привлекать к себе внимание, он предпочел жить в частном доме. Ювень Юэ не спал всю ночь, ворочаясь, вспоминая их встречу и еле дождался, когда взойдет солнце.

Вчера вечером они договорились встретиться утром, он рассказал ей где он живет и ждал, что она придет к нему. Она не пришла.

Он рассердился, сказав себе, что не будет ее разыскивать, чтобы увидеть.

Но когда солнце стало клонится на запад, Ювень Юэ начал волноваться, она до сих пор не пришла к нему. Наконец не в состояние выносить ожидание, он оставил окружающих его в тот момент людей и пошел к ее дому. Он некоторое время стоял, около её двери, но вокруг было тихо, не выдержав, вошёл внутрь.

Какого же было его удивление и даже злость, когда он увидел, что она спокойно спит, уткнувшись в подушку.

Кроме того, что он уже начал бояться, что с ней что-то случилось, он всю ночь не мог заснуть, а она похоже прекрасно проспала не только ночь, но и весь день.

А теперь её глаза, удивленно спрашивают, почему он сердится?

Чу Цяо, что бы хоть как-то проснуться, села и протерла глаза, потом рукой попыталась привести волосы в порядок, она хотя и выглядел смущенной, но все же прямо спросила: «Что вы здесь делаете?»

Потом посмотрев в окно ещё раз, она похоже поняла причину его прихода.

Она молчала, в комнате стало очень тихо. Чу Цяо знала, что не права, но не знала, что сказать.

Похоже, что никто из них не знал, как противостоять смущению, неожиданно возникшему между ними. Не знал, как начать разговор, что бы разбить уже затянувшиеся молчание.

Круглая луна, казалось полностью заняла одно из окон, сияющим серебром, заливая пол в комнате, похожий теперь на прекрасный снег.

«Почему ты приехала в Инь Ян?» Вдруг спросил Ювень Юэ.

Чу Цяо слегка удивилась, ее сердце внезапно впало в панику.

В последние годы она так редко была смущена чем-либо. Она сталкивалась с наемными убийцами, воевала с великой армией, вела переговоры, но она всегда была спокойной. Но когда она встречалась с ним, ее спокойствие покидало ее, а сердце превращалось в прыгающего кролика.

«Я ...» Чу Цяо, что бы успокоится, несколько раз кашлянула, потом спокойно сказала: «Есть кое-что, что надо сделать»

«Ты уже это сделала?»

«Ну ... это почти сделано».

«Так, когда ты закончишь?»

Чу Цяо пришлось продолжать: «в эти два дня».

«Один или два дня? Это завтра или послезавтра?»

Чу Цяо, чувствуя вину за ложь, сердито ответила: «Завтра».

«О».

Ювень Юэ кивнул головой, садясь за стол и наливая полчашки холодного чая, но не стал пить, а просто держал в руке.

Чу Цяо удивленно смотрела на него, потом спросила: «А, Вы?»

«Что я?»

«Что вы здесь делаете? Когда сюда приехали?"

Ювень Юэ, улыбнулся, похоже, что за прошедшие два года, она стала более хитрой и осторожной, он кивнул своим мыслям и сказал: "Я приехал несколько дней назад."

Он встал, собираясь уходить, по пути к двери сказал: «Если у тебя завтра дела, я пойду, и не буду тебя беспокоить, а ты хорошо отдохни».

«Эй!» Чу Цяо удивилась, и быстро встав с кровати, закричала: «Стойте!».

Ювень Юэ повернулся и спокойно спросил: «Что случилось?»

Он должно быть сделал это преднамеренно!

Чу Цяо смотрела на него большими тёмными глазами, стараясь что-то придумать, боясь его вот так отпустить. Потом наклонила голову и очень тихим голосом сказала: "На самом деле я не очень хочу идти завтра по делам."

Кажется, боясь, что Ювень Юэ не правильно поймет, она быстро добавила: "Во всяком случае, у меня есть время и мне не надо торопится."

«О».

Ювень Юэ, улыбнулся своим мыслям, кивнул головой, потом протянул ей руку, взглянул на неё, но опять не смог сдержать улыбку и сказал: «Тебе надо привести себя в порядок, сегодня в Инь Яне, будет более оживленно, чем вчера.».

Неясно, было ли это на самом деле, или настроение у нее изменилось, но Чу Цяо действительно чувствовала, что сегодня на рынке, да и в самом городе, было намного оживленнее, чем вчера.

Ароматные цветы продавали во всех торговых рядах. Ветви деревьев раскачивались из-за ночного ветра, дувшего со стороны озера. Поэтому воздух вокруг был свежий, приправленный ароматом цветов.

На дороге они встретили просящего милостыню ребенка. Чу Цяо, вытащила из кошелька несколько золотых монет и положила на его ладонь.

Мальчик взял и расстеряно посмотрел на них, этой суммы хватитло бы на то, что бы его семья смогла нормально прожить несколько лет.

Ювень Юэ, взглянув на это, вздохнул: «Очень, щедрая...».

Чу Цяо оглянулась и посмотрев на него, засмеялась: "Чем богаче люди, тем более они скупые, я не богата, и могу быть щедрой."

Хотя зная, что это насмешка прозвучала в ответ на его слова, Ювень Юэ почувствовал себя задетым.

С другой стороны у него было хорошее настроение, так почему бы и нет?

Он поднял голову, раздумывая, потом достал серебряный билет (чек), отмеченный печатью Чэнь Юэ, с надписью двести золотых, и протянул его мальчику.

«Не будь нищим, купи себе дом».

Сказав это, он пошёл дальше. Застывшие Чу Цяо и маленьких нищий провожали его глазами.

Чу Цяо поспешила нагнать его, и шла подозрительно поглядывая на него.

Ювень Юэ повернулся, спросил: "Что смотришь?"

"Ювень Юэ, не думала, что у вас проснется совесть?"

Ювень Юэ ответил: «Так ты больше и не думай об этом»

Пройдя еще два шага, желудок Чу Цяо напомнил ей, что она весь день ничего не ела.

Ювень Юэ, похоже, очень хорошо знакомый с этой частью города, перечислил ей название нескольких дорогих ресторанов и чайных. Выслушав все, она повела его на тихую улицу в стороне, где была видна вывеска закусочной с горячей едой.

Ювень Юэ был удивлен, увидев это место, сам бы он здесь есть не рискнул, но так как Чу Цяо была голодна, а искать что-то другое не было желания он неохотно сел на предложенное место.

Чу Цяо бывавшая здесь раньше, сделала заказ, и к ним довольно быстро подошла разносчица с двумя чашами супа из зеленого лука, жареной говядиной, блюдом из арахиса и дополнительно была принесена маленькая бутылка вина, с красивым названием "Зеленый западный крем в июне" и к ней чаши для напитка.

Чу Цяо отодвинула свою.

Ювень Юэ странно посмотрел на нее и спросил: «Разве ты не пьешь?»

Чу Цяо державшая палочки для еды, немного подумала, потом тихо ответила: «В прошлом, когда было много проблем, вино помогало их забыть, сейчас все хорошо, вино мне не нужно."

Ювень Юэ нахмурился, протянул руку, чтобы забрать ее чашу, Чу Цяо тихо сказала: "Не пей."

Он удивленно посмотрел на нее, в ответ она пожала плечами, прошептала: «Подделка».

Он налил себе немного, но поднеся к губам и почувствовав запах, должен был согласиться, что вино не только поддельное, но еще и разбавлено водой.

Еда тоже была не очень, но Чу Цяо так хотела есть, что даже не разобрав вкуса, просто проглотила чашу супа.

Они встали и увидели, какими голодными глазами группа маленьких нищих смотрит на оставленную ими еду.

Ювень Юэ повернулся к хозяину закусочной, провожавшему их, дал серебряный и сказал: "Дайте им каждому по миске."

Хозяин закусочной расплылся в радостной улыбки и быстро согласился.

Чу Цяо озадаченно посмотрела на Ювень Юэ, и сомнением в голосе спросила: «Так много задолжали перед Буддой?»

Двенадцатилетний мальчик, за их спинами подкрался к столу, за которым они сидели, и отпил из чаши с вином.

Ювень Юэ очень внимательно за ним наблюдал. Чу Цяо, проследив за его взглядом, воскликнула: "Он не должен пить вино, он ещё ребёнок."

«Если не позволить ему попробовать, он никогда не узнает, что это такое». Спокойно сказал Ювень Юэ: "Чем раньше сьешь горький плод, тем дольше о нем память." Развернулся и пошел к выходу.

Чу Цяо, услышив эти слова растерялась, поэтому запнувшись, за что-то, чуть не толкнула его в спину. Ювень Юэ, шедший на два шага впереди, этого не заметил о чем-то глубоко задумавшись. Потом он повернулся к ней и спросил:"Пойдем дальше?Куда ты хочешь?"

Она не знала, и они выйдя на улицу, стали оглядываться.

Но Ювень Юэ, сколько раз ты ел "горький плод"? И сколько из них ты помнишь?

Чу Цяо, раздумывала о произошедшем, когда жгучая боль обожгла ей щеку. Одновременно она услышала потрескивающий звук фейерверка, рядом со своей головой. Она собирался развернуться и посмотреть что это такое, но Ювень Юэ сильно сжал ее руку и потянул на несколько шагов назад. Другой рукой он обнял ее, на секунду прижал к себе, потом отпустил и внимательно посмотрел на ее лицо.

«Как ты? Тебе больно?» Чу Цяо подняла глаза, и увидела, что на втором этаже над закусочной загорелся фейерверк, еще несколько горели на лестнице и земле.

Помимо нее были и другие раненые, кто-то сидел на ступеньках лестницы, кто-то из прохожих лежал на земле, сверху слышались громкие проклятья.

Ювень Юэ одной рукой сжимал руку Чу Цяо, другой аккуратно касался ее лица, проверяя кости. На коже выступили красные пятна, но серьезных повреждений не было, шрамов, уродующих лицо не должно было остаться.

«Ничего не болит, со мной все в порядке».

Чу Цяо до сих пор не привыкшая к такому вниманию с его стороны, попыталась выдернуть свою руку и отодвинуться. Но он не позволил, по-прежнему удерживая ее, его глаза с беспокойством смотрели на ожоги на ее лице. Рука державшая ее была большая и теплая, и он похоже даже не заметил ее попытки вырваться.

"Все в порядке, - смущенно сказала она, - я особенно не поранилась."

«Ты разве не знаешь, насколько важно лицо для женщины? Но тебе похоже все равно». Ювень Юэ проговорил это спокойно, и нельзя было понять осуждает он её или просто давно смирился с её отношением к своей внешности.

Поэтому следующие его слова, для Чу Цяо были неожиданностью и она не знала, как к ним отнестись. "Но это неважно, главное,что у тебя есть это лицо."

Ее растерянность длилась не долго, и она ответила: «Зато вы всегда прекрасно выглядите."

Ювень Юэ лаконично произнес "Разумеется", повернулся и пошел в сторону закусочной. Чу Цяо обеспокоеная тем, что у него могут быть неприятности, если он себя выдаст, побежала за ним с вопросом : «Что вы собираетесь делать?»

«Узнаю, что произошло».

Чу Цяо безмолвно:"Не надо..."

Ювень Юэ удивленно посмотрел: «Хорошо? Чего ты хочешь? Мы можем пойти гулять дальше.».

Чу Цяо была подавлена, теперь каждый раз, она будет беспокоится о нем?

Ночной ветер стих, они шли между торговыми рядами. С обеих сторон продавцы периодически окликали их, расхваливая свой товар. От одной из лавок подбежала маленькая девочка, и предложила Ювень Юэ купить у нее цветы. Она сказала, что бы он купил цветы для своей прекрасной жены.

Ювень Юэ спокойно воспринял это предложение и пока они шли дальше, кроме корзины цветов для "жены" купил другие предложенные ему подарки. Все это он отдавал в руки Чу Цяо, а сам совершенно свободный шел впереди. Через какое-то время Чу Цяо несла уже несколько пакетов.

По-видимому в глазах прохожих и продавцов, она упала со статуса жены, на класс ниже.

Чу Цяо услышала,как две девушки из благородных семей обсуждают Ювень Юэ.

«Посмотри на молодого господина, как хорош, и богат, вон служанка несет его вещи, ах!»

Чу Цяо нахмурилась, она похожа на служанку? Прошло несколько лет, как она не была его личной служанкой!!!

Ветер на озере подул сильнее, пока они вдвоем шли по берегу. Было тихо, как ни странно вокруг не было ни одного человека, и их шаги становились все медленнее и медленнее. Они не разговаривали, как будто не хотели разрушать спокойное умиротворение возникшие между ними. С прошлой ночи до этого момента, ни один из них не упоминал, о том, что произошло за эти два года.

Неожиданно для себя, они встретились здесь, вдали от Вэй, вдали от Яньбэя, без необходимости сражаться, в отсутствие интриг, здесь, где жизнь мирная и спокойная, растут цветы. Даже воздух казался свежее, они чувствовали себя свободными, никто из них не хотел вспоминать кровавое прошлое.

Ветер, создавший на поверхности озера легкую рябь, заставил свет луны отражающийся в нем разбиться на множество осколков.

Бессознательно, они подошди к старой иве, украшенной подарками. Подойдя к ней Ювень Юэ невольно остановился, поднял голову и посмотрел на природный навес из листьев. Последние несколько лет были тяжелыми годами, и он вспомнил, как года три назад стоял здесь же, когда потерял ее.

Чу Цяо посмотрела на него, она видела, высокого мужчину с правильными чертами холодного, надменного лица. При взгляде на нее холодность уходит, теперь он смотрит внимательно и спокойно, но превратности жизни, все же оставили свой след на его лице, сделав более жёстким.

Ему хватило мужества, что бы выжить, оставленного своим домом, семьей, с незаслуженно испорченной репутацией, ему хватило двух лет, что бы сражаясь, создать свое государство, и заставить считаться с собой.

Как он мог сказать ей только «Я еще не умер», это так просто?

За эти дни она постепенно по кусочкам узнала, что произошло за последние месяцы.

.

Когда она вернулась в Лян с Сяо Це, ему было отправлено семь предложений от Вэй, отдать Чу Цяо им. Ян Сюнь также был не доволен вмешательством Лян и напал на их северо-западные границы. Наконец, Вэй Шуа лично вывел войска вперед к Юго-Западу от Лян, чтобы оказать давление на Сяо Цэ. Хотя весь мир знал, что они вряд ли развяжут войну, в то же время внутри Лян, было множество чиновников и военных не довольных политикой Сяо Цэ. Были, даже несколько человек, которые создали заговор, с тем, что бы выкрасть Чу Цяо из дворца и передать Вэй.

В то время Сяо Цэ, не был до конца уверен, что сможет защитить Чу Цяо, если Вэй выполнит свою угрозу и перейдет границу.

В этот момент армия и сам император Цинхая неожиданно возникли на границе Вэй, и его посланник предложил следующие условия мира: Цинхай готов, стать частью государства Вэй, предоставив им свою территорию на восемь тысяч миль, объединить с государством Вэй свою армию, платить налоги и остаться под правлением императора Вэй.

Что было затребовано взамен не разглашалось.

Но на данный момент, все политики и ученые во всех этих странах знали, что имератор Цинхая на самом деле бывший четвертый господин поместья Зеленых холмов, умерший по слухам в Янбее два года назад -Ювень Юэ.

После этого легко можно было догадаться, что Ювень Юэ вернулся в имперскую столицу Вэй, благодаря своей военной мощи и теперь уже поддержке клана Ювень, подавившим своей мощью протесты клана Вэй, в котрый входил Вэй Шуа. По слухам Ювень Юэ сменил того на его посту, таким образом прекратив давление на Лян.

Она не хотела сейчас напоминать об этом, эта тема не для разговора на прогулке по городу. Двое из них выжили в этом море крови, и знают, как глубоко это море. Даже если поверхность выглядит спокойный, под ней могут бушевать свирепые волны.

Свет от фонариков, плывущих по озеру создавал золотые блики на волнующейся воде. Чу Цяо подняла глаза, и с некоторым оттенком раздражения и печали посмотрела на Ювень Юэ, потом сказала: "Я слышала, что если на ветки этого дерева привязать подношение, то твоя просьба достигнет богов, и чем больше лет дереву, тем больше эта вероятность. Пока подарок будет здесь, родственники и друзья будут в безопасности, не знаю, правда ли это."

Ювеь Юэ тихо стоял, не отвечая.

«Вы этому верите? - прошептала Чу Цяо.

Он помолчал, глаза были прищурены, он смотрел на дерево, потом , медленно сказал: "Не верь этому."

Чу Цяо повернула к нему голову, он похоже улыбнулся, но она не могла сказать, что он счастлив или печален.

Не верь?

Она тихо повторила вопрос : "Неужели вы этому не верите?" Ювень Юэ склонил голову.

«Ювень Юэ, я думала, что у меня не будет возможности...». Чу Цяо мягко засмеялась, на глазах выступили слезы, губы слегка дрожали: "Я думала, что в моей жизни не будет возможности отплатить за вашу доброту."

Какая темная ночь!

Ювень Юэ повернулся к ней, закрыв от нее луну, темные глаза, казались бездонными.

Не говоря ни слова, он продолжал смотреть на нее, как будто пытаясь проникнуть в ее мысли, искал что-то, но не находил.

Затем, он тяжело вздохнул, притянул её за плечи к себе, и тихо ответил : «Кому это надо?»

Слезы в глазах Чу Цяо высохли , она прижалась к его груди, в голове было множество вопросов, но она молчала. Чу Цяо тихо закрыла глаза, чувствуя знакомый запах и успокаиваясь, ей было тепло и хорошо. Лунная ночь плавала где-то вдали от них, где-то шумели люди.

В первый раз в жизни, Чу Цяо чувствовала себя, такой близкой к нему, как будто на двоих одно дыхание, одни чувства.

«Ювень Юэ», Чу Цяо подняла лицо, улыбнулась, слезы еще блестели у нее на глазах и сказала: "На самом деле все хорошо."

Ювень Юэ почувствовал болезненный укол в сердце, в этом мире больше нет человека, который лучше, чем они сейчас, понимал бы смысл этих слов. и он нежно поцеловав ее в лоб и шепнул: "Да хорошо быть живым."

Вдалеке, в Инь Яне встречали Новый год, в этом году, все начнется заново.

163 ГЛАВА. НЕСБЫТОЧНЫЕ МЕЧТЫ

Первый день, начало лунного нового года (*середина февраля), празднование первой весенней ночи, пурпурный небосвод дворцового зала сплошь осыпан сверкающими огнями, разнообразные яства, крылья летящих юбок, как легкие облака.

Юань Янь, облачен в черные с узором в виде золотых драконов шелковые одежды, расшитые солнцем и луной, в сопровождении разноцветных облаков, голова принца увенчана высокой тёмно-зелёной короной с золотыми вставками, величественный вид, на губах легкая улыбка, восседает на месте слева от трона, радушно принимая полный зал государственных министров и чиновников.

Сегодня Великая Вэй празднует Новый Год.

Не смотря на то, что снаружи стужа, метель завывает, военные действия на северо-западе все еще не прекращаются, на северо-востоке межрасовые конфликты, неурожай, река вышла из берегов, внутри двора министры борются друг с другом за власть, внешняя сторона, однако, как и прежде, пышет роскошью и великолепием, блеск стекла, изысканные блюда, прекрасные черты лица принца, стройного, изящного, как ива, вино ароматное, словно мед, разноцветные фонари ярко освещают тронный зал. Все, от глав военных округов Бай Чи, Си Ляо, Джао Гэ, Яо Шенг, Бэй Хай, Донг Джин, до наместников подчиненных территорий, заключившие мир по средствам договоренностей о военном сотрудничестве, держащие в своих руках власть над пограничными территориями, вместе с императорским двором Хозяина Мира, собрались сегодня, на этот страхующий чрезмерно театральный акт для народа (дословно - чрезмерно приукрашенный акт на свету).

Сегодня никто не упоминает о проблемах борьбы и конкуренции правящей и оппозиционных лагерей, вино дает наивное ощущение единства, за всегдашние смертельные враги, обнимаясь, усаживаются вместе, напиваясь вином, развлекают друг друга непристойными шутками, в сердце же подобны нефритовому цветку, главный зал сплошь наполнен ложными впечатлениями о мирной и благополучной жизни. Вельможи империи, время от времени поднимая свои бокалы, поворачиваются к престолу, но оборачиваясь вовсе не на место хозяина, но из уважения к силе молодого четырнадцатого принца.

Еще три года назад, вероятно, никто не ожидал этого дня, включая этого хитрого старого лиса, прославленного семейства Вэй, Вэй Гуана, что молодой человек, в прошлом барахтавшийся в грязных лужах, всего за три коротких года стремительно займет это место.

Однако, сегодня императорская семья Великой Вэй вымирает, Юань Ци и Юань Го умерли, Юань Цзэн был выслан, Юань Дунь стал инвалидом, единственный оставшийся - четырнадцатый принц последняя поддержка дворца, поэтому семейство Вэй также преклонили колени к ногам Юань Яна, делая все, чтобы помочь ему достигнуть почетного титула.

Юань Ян сидел на возвышении, командующий Джао Гэ вышел вперед, чтобы произнести тост, он высоко поднял бокал и поклонился, отхлебнув вина, командующий Джао Гэ громко выразил сидящему напротив Юань Яну слова восхищения и преданности, наконец, слегка поклонившись принцу, вернулся на свое место.

В мерцающих огнях при звуках музыки вошли танцовщицы, их соблазнительные наряды, гибкие, словно змеи, талии, сразу же привлекли к себе всеобщее внимание.

Юань Ян молча скривил губы в очень бледной улыбке, за которой проступала холодная усмешка.

Он хорошо помнил этого человека, четыре года назад, в этот же день, он также находился в этой зале, но из-за своего невысокого положения вынужден был сидеть на более низких местах, этот генерал направился чествовать вином Юань Ци, по дороге случайно наступив на свое платье, пролил вино на одежду принца, забрызгав его с ног до головы, тогда генерал, нахмурив брови, лишь презрительно фыркнул всего одно слово и, отмахнувшись, ушел.

Спустя четыре года отношение этого парня изменилось так кардинально, он стал очень вежливым и почтительным.

Действительно поражает, на сколько человек может измениться.

Юань Ян слегка повернул голову, краем глаза незаметно посмотрел на затмеваемый тенью трон, надолго задержав взгляд, свет от фонарей отражался на его лице, в один миг луч света скользнул размытой нитью, осветив престол, теперь он сидит здесь, взглядом охватывая весь тронный зал, слушает хвалебные дифирамбы, внезапно он почувствовал, то что некогда прежде казалось недосягаемым, теперь может быть достигнуто лишь протянув руку. Но когда музыка остановилась, он решительно повернул голову, демонстрируя подобающие манеры.

Лунный свет проникает через двери зала, ветер раздувает шелковые занавески, один из стражников внезапно принюхавшись, спросил другого: «Чувствуешь, пахнет дымом?»

Второй страж, глубоко вдохнув, покачал головой: «Тебе показалось»

«Показалось?»

Охранник больше не решался настаивать, это внутренний двор императорского дворца, главный зал весеннего праздника, кто осмелится что-то жечь в непосредственной близости?

Лунный свет пробивается в главный зал храма, ветер проникает глубоко во внутренние покои, не смотря на давний запрет, из-за образовавшейся копоти, жечь фимиам, в храме Чжуангу стоит тяжелый запах гари, пыль забивает нос, остатки пепла в виде бледного шелка раздувает холодный ветер.

В глубине мрака главного зала, трон усыпан серебряными бликами, точно драгоценными камнями, рассеивая мертвую тишину темной ночи, однако, будто не позволяя разгонять духов, в воздухе, закручиваясь в спирали, в лунном свете плывет неуловимый прах.

Человек, которому бы следовало сейчас присутствовать на празднике во дворце Цзысяо, император Юань, в данную минуту находился наедине с самим собой, в пустом прохладном храме Чжуангу, напротив него возвышается грандиозный погребальный зал, сплошь покрытый тусклыми табличками с именами умерших, такой высокий, что доходит вплоть до крыши, такой безмолвный, что начинаешь ощущать, будто темные глаза смотрят на тебя. Начиная с того дня, годы летели в бездну, всю дорогу погребальный ветер окутывал, испуская отзвук напоминавший тихое бормотание.

Громкий звук, внезапно, потревожил мертвую тишину главного зала, стеклянная чаша в руке Императора упала на землю, разлетевшись на множество мелких осколков, ярко-красное вино, распространяя сладковатый аромат, тонкими ручейками, растеклось по земле.

Этот звук разбудил спящего на троне императора, он открыл затуманенные глаза, чуть заметно улыбнувшись своими морщинистыми губами, произнес: «Она снова пришла затеять ссору».

Голос очень нежный, даже вызывает улыбку, но в такой обстановке он кажется зловещим и холодным. Старший дворцовый евнух, карауливший у входа, слегка вздрогнул и заглянул внутрь, но попятился, получив яростный пинок сопровождаемый криком: «Убирайся отсюда».

Престарелый евнух бросился на землю, боясь дышать, и тут же выполз наружу.

Взяв напиток, он медленно подошел к Императору, наполнив для него другую чашу, сказал характерным для евнуха мягким голосом: «Ваше Величество, Матушка Императрица вновь потешается?»

Император повернул голову, улыбнулся и сказал: «Знаешь, она такая импульсивная, любит поскандалить, не самый лучший образец матери?»

Евнух не улыбался, только ответил: «Ваше Величество так сказал, чтобы Матушка Императрица услышала, что вы снова рассержены».

Император засмеялся, затем сменил положение, чтобы сесть более комфортно, откинувшись на широком троне, мягко сказал: «Я иду увидеть, раздражена она или нет». Затем, вновь закрыл глаза.

В последние годы императорский дворец сильно изменился. Императрица Му Хэ скончалась уже давно, но, несмотря на то, что император назначил несколько других кандидаток, ее место все еще не занято. По его словам: «Кто кроме нее?»

Стареющий евнух склонил голову, не обращая внимания на осколки разбитой чаши, собрал только разлитую жижу пучком травы, аккуратно положив его в золотой ларец, затем снова отступил в темный угол, его однотонное черное платье цвета ночи, сейчас же растворилось в темноте.

Наконец наступил счастливый час праздника Весны, толпы людей с зажжёнными фонарями, пересекали дворцовые ворота, мягкий золотистый свет разогнал пустоту внутренних покоев, сделав дворцовую площадь величественной, словно сверкающий жемчуг. Веселый смех, разливавшиеся волнами и громкие восхваления Императору, таяли в колокольном звоне, разорвавшем тишину ночи. Тысячи людей опустившись на землю, кланялись, с высоты верхних ступенек дворца это напоминало бурлящее море. Молитвы тысяч людей, растянувшихся от площади к верхним ступеням дворца Цзысяо, о долголетие и благоденствии императора, поднимались к облакам, сотрясая небо.

Внезапно в воздух взмыла черная птица, молодой страж, беспечно выпалив «смотрите черный ворон», сразу же получил пинок от находившегося рядом начальника стражи: «Идиот! Разумеется, это была горлица, благой символ".

В тот день, в городе снова разыгралась метель, задремавший Император, слегка хмурясь, слабо крикнул: «Аньфу, кто там шумит снаружи, пусть они угомонятся»

Из темноты донесся голос главного евнуха: «Ваше Величество, это министры, находящиеся во дворце Цзысяо, приветствуют вас».

«Отеческое приветственное преклонение?»

Будучи изрядно пьян, Император пробормотал: «Скажи Ши Чэн (*убитый им отец Янь Сюня), чтобы подождал немного, я скоро приду на праздник»

Евнух кивнул: «Да»

Это было много лет назад, а сколько точно император уже и не помнил.

В тот год Император еще не был Императором, просто любящим и любимым сыном, мать которого была прекрасной женщиной из Цинцю (*переводится как «зеленый/весенний холм»?!). Но с момента рождения ребенка, когда, кажется, муж совсем забыл о ней, он и его мать жили во дворце тихо, словно покорная кошка, никто не заботился о них, пустив все на самотек, вплоть до того, что его отец даже забыл дать имя ребенку.

Так продолжалось пока ему не исполнилось семь лет, и он должен был приступить к занятиям, тогда Императорский дом, наконец, вспомнил о его существовании. Он помнил, как однажды управлявший делами старший дворцовый евнух принес известие от его царственного отца, в тот момент Император как раз находился в прекрасном расположении духа и отдыхал в опочивальне супруги, все, что могли он и его мать простая наложница это стоять на коленях на холодном каменном полу, они стояли так почти два часа, ожидая, когда проснется Император. В то время как Его Величество продолжал лежать, белая точно сияющий снежный нефрит, рука Императрицы приподняла занавеску, слегка нахмурившись, она выглянула сквозь прозрачную ткань, бросив взгляд на странных мать и сына, словно пытаясь вспомнить их внешность, наконец, все еще посмеиваясь, произнесла только один звук «Сюй» (煦теплый).

Когда они покидали дворец Императрицы, маленький евнух непрестанно поздравлял матушку говоря, что имя Сюй (煦 теплый) созвучно с Сюй (旭 лучезарный), в таком случае это означает «озаренный солнцем», по-видимому, Его Высочество особо любим Его Величеством.

Мать была счастлива до слез, достав свои собственные скудные сбережения, одаривала толпы жадных дворцовых слуг.

Он спокойно рос до девяти лет, когда в одну дождливую ночь матушка умерла от простуды. Отвернувшись в сторону, она закрывала рот, чтобы не было слышно кашля, боясь мешать другим наложницам, спящим во дворце. Женщины, не пользовавшиеся многие годы вниманием Императора, приравнивались к придорожной грязи, которую можно было топтать двумя ногами, мать и сын занимали низкое положение и им часто приходилось мириться с оскорблениями.

Рано утром в понедельник нашли ее уже остывшее тело. Он был одет в легкое платье без рукавов, стоя в цветочной оранжерее, мальчик смотрел, как выносят тело, завернутое в белое покрывало, холодный утренний ветер, приподняв угол ткани, обнажил бледное, как бумага, лицо.

Он отвернулся, слезы бежали по его крошечному личику и стекали по холодной шеи. Сюй поспешно вытер их, хотя мать и родила его, но из-за своего низкого статуса не имела никаких титулов, и даже не могла считаться его матерью, не смотря на то, что в реестре императорского дома, она была приписана к дворцу Чжаоян, умершая женщина не была титулована, поэтому и скорбеть не было причин.

Затем его повели во дворец Чжаоян, на попечении у Императрицы подрастали трое красавцев, для них было создано собственное ведомство, теперь, когда его мать умерла, она взяла его к себе на воспитание. Главный дворцовый евнух и служанка, которые прежде относился к нему пренебрежительно, незамедлительно поспешили с поздравлениями, говоря, что уже давно разглядели в нем силу дракона в море людей, великих и благородных, что отныне судьба повернулась к нему лицом, это действительно великая радость.

Сюй стоял на коленях в главном зале дворца Чжаоян, слушая не прекращаемый поток поздравлений, он действительно начал думать, что смерть матушки поистине прекрасное событие, и тогда он рассмеялся, слезы радости бежали из глаз, попадали в рот, но он продолжал смеяться изо всех сил.

Императрица на мгновение подняла на него холодный взгляд, затем понизив голос, сказала, что нет необходимости справляться о его здоровье, добавив, что смех ребенка не уместен.

В тот день он познакомился с Ши Чэн, сыном Наместника называемого Вторым Младшим Императором Янбэй. В то время Янбэй не принадлежала семейству Янь, а все таки фамилии Юань, просто пожаловавшая первым этот удел в управление. Ши Чэн обратив на него внимание, сразу же подбежал к нему и весело сказал: «Я пил тоже (самое) женское молоко».

После этого дня Ши Чэн без конца докучал ему, когда он ел или спал, если кто-то осмеливался оскорбляться его, защищал и дрался с обидчиками, не смотря на его юный возраст, Ши Чэн был очень силен, однажды он накинулся на славного старшего брата и свалив его с лошади, заставил ползать на четвереньках. С тех пор больше никто не смел дразнить девятого сына Императора.

Но он все еще чувствовал, что его что-то беспокоит, ему не нравилась улыбка Ши Чэна, казалось, что она была слишком искусственной, в отличие от холодного смеха людей во дворце, улыбка Ши Чэна была такой ясной, как он ни пытался, не мог разглядеть в ней тьму. Он говорил сам себе, что этот ребенок слишком хитер и ему следует держаться подальше от него.

Однажды, решив избавиться от надоедливого приятеля, задумал одурачить его, настоял встретиться ночью в ледяном погребе, добавив, что не уйдет, пока не дождется. Ши Чэн радостно похлопал его по груди, сказав, что мужчина Янбэй никогда не обманет, и даже если понадобится, готов пролить кровь ради клятвы, предательство достойно наказания.

В результате на следующий день, Ши Чэн действительно исчез. Сын княжеского дома Янбэй, живший во дворце, бесследно пропал, весь дворец, словно сошел с ума, все бросились на его поиски, перерыли почти каждый дюйм земли, даже Императрица и Император забили тревогу. Стражи перевернули весь императорский двор с ног на голову, тяжелые напоминавшие грохот барабанов, шаги, словно неминуемый рок, постепенно все больше сжимали его сердце.

Он испытывал дикий страх, он знает, где находится Ши Чэн, но не осмеливается говорить. Янь провел в ледяном погребе целый день и всю ночь, и теперь он, скорее всего уже мертв, но есть то, чего он боится еще больше, боится, что тот жив, и когда другие люди узнают, что он обманом завлек Ши Чэна в ледяной погреб, его ждет погибель!

В тот вечер, в конце концов, одна из служанок случайно зайдя в погреб, нашла совершенно промерзшего наследника Янбэй, к нему привели императорского лекаря, выйдя, лекарь сказал, что опасается за жизнь принца, и им как можно скорее нужно оповестить об этом Его Величество Императора Янбэй.

В это же время, Сюй укрылся за колонной, тихо умоляя: «Умри как можно быстрее, ты должен умереть. Ты не должен выжить».

Однако Ши Чэн все же не умер, чуть больше месяца спустя он полностью выздоровел. Наместник посмеявшись, сказал, что в Янбэй суровый климат и для Ши Чэна, с раннего детства кувыркавшегося в снегу, такой мороз не смертелен.

Весь этот месяц он жил в страхе, каждую ночь его мучали кошмары, беспредельное отчаяние, что его постигнет та же участь, что и женщину, которая родила его, душило Сюй, он помнил, как тело, завернутое в белую ткань, выносили из дворца.

Однако, первое что сделал Ши Чэн когда поправился, пробрался к нему и, вытаращив глаза спросил: «Что случилось в тот день? Почему ты не пришел?»

Сюй был ошеломлен, у Яня даже не возникла мысль, что это был злой умысел, поистине этот ребенок одолжил бесшовные одеяния небожителей (*китайская поговорка, означает «совершенный человек»). В тот момент он не мог думать, не мог подобрать нужные слова, он весь дрожал, но после длительного времени, только прошептал: «Я забыл». Ши Чэн рассмеялся, сказав: «Я знаю, что это получилось непреднамеренно». Сказав это, вдруг поспешил добавить, чтобы Сюй никому не рассказывал об этом, иначе его ждут огромные неприятности.

В то время Ши Чэну исполнилось только семь лет, он был похож на маленького северного теленка, глаза блестели, стоя на носочках, он едва дотягивался до ушей своего старшего приятеля.

Много лет спустя он спросил Ши Чэна, не рассердился ли тот на него, он когда-нибудь подозревал его?

Будучи уже подростком брат Янь Ши Чэн удивленно посмотрел на него и, насупившись, спросил: «Почему я должен сомневаться в брате Сюй? Мы росли, питаясь молоком одной матери!»

Действительно, Ши Чэн родился в столице, у жены принца Яня молока не хватало, в это же самое время у его матушки Шу Хэ второй ребенок родился мертвым, поэтому принцесса отдала ей младенца на кормление, но лишь на несколько дней.

Годы пролетели, словно один миг, они росли вместе бок о бок точно два тополя, в мгновение ока оба возмужали, превратившись в крепких парней. Они вместе занимались боевыми искусствами, верховой ездой, вместе обучались стрельбе из луков, вместе совершенствовались в военном искусстве, проходили службу в армии, всегда были неразлучны.

Мало по малу его сердце стало светлеть, иногда их приятель Мен Дин сыпал остротами высмеивая двух друзей.

Так продолжалось вплоть до того года, когда трое из четырех братьев отправились на Юг, там он встретил человека, который перевернул их жизнь. Поток воды, как сеть, когда подхватит течение спасения уже нет.

До сих пор он все еще помнит очень четко, что в этот день он, Ши Чэн и Мэн Дин, незаметно покинув гостиный двор, отправились полюбоваться местными пейзажами. В тот день на голубом небе не было ни облачка, погода была чудесной, солнце в зените, девушка в зеленом платье стояла в лодке. Ее прекрасные глаза сверкали, как драгоценные камни. Она стояла на корме босыми ногами, обнажив небольшую часть белой гладкой кожи, и посмеивалась над ними, говоря звонким, точно серебряный колокольчик, голосом: «Эй! Вы трое здоровяков, лодка нужна?»

По прошествии стольких лет, он думал, что все уже забыто, забыл то время, те места, забыл лицо и улыбку, только этот голос ему вовеки не вычеркнуть из памяти. Он посмотрел на молодую девушку, она была так близко, что ладони вспотели, он оробел будто снова превратился в ребенка, он хотел что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова.

Вдруг, с боку раздался смех Ши Чэна: «Эй, девчонка, твоя лодка настолько мала, разве она может вместить нас троих?»

Этот день как огромный валун, брошенный в поток времени, всколыхнувший тихие воды мелкими волнами. Возможно, отсюда многие события пошли по заранее определенному направлению.

Разразилась война, и он в конечном итоге был вынужден идти дорогой на краю жизни и смерти. Каждый шаг давался с трудом, кто-то преграждал ему путь, его защитник был мертв, сам он был безоружен, он ничего не мог поделать, его нес водоворот жизни, наконец, все погибли в этом хаосе войны. Только Ши Чэн из Янбэй весь этот путь следовал на ним, даже и сейчас, закрывая глаза, он слышит, молодой звенящий голос подростка у себя в ушах:

Брат Сюй, яиду.

Брат Сюй, мы не боимся их, мы не боимся смерти.

Брат Сюй, в любом случае ты должен жить, ты живешь только для того, чтобы отомстить за мертвых братьев.

Брат Сюй, император должен жить во имя блага народа, просто помните эти слова, это стоит чтобы умереть.

Брат Сюй, того кто осмелится предать тебя, я покараю.

Брат Сюй, брат Сюй, брат Сюй...

Толпы людей, похожие на море, склонились перед ним, желая «долгую жизнь Императору», свет тысяч фонарей сливаясь в золотую реку, мерцает ослепительными огнями, в тот день он был в храме предков Чжуангу, принимая от них трон Вэй. В стороне от огромного пространства, выделенного для вдовствующей императрицы, лишь небольшой угол выделен для его матери, он столь же невелик, как и его храбрость в те лучшие годы.

В сумерках дворца, дул ветер, Император, почувствовав себя немного озябшим, медленно открыл глаза.

Сзади подошел евнух и накинул на него теплый плащ, но Император надувшись, как ребенок, сбросил его на землю и хмуро спросил: «Почему мальчишка Янь еще не здесь?»

Старый евнух уже давно ничему не удивлялся, только тихо сказал: «Ваше Величество, Император Янбэй все еще находятся за пределами Мэйлин».

«Это бесполезно, Ши Чэн давно бы прорвался. Нынешние дети, эх (тяжелый вздох), действительно никуда не годятся» Император покачал головой и встал, сейчас он выглядел очень жалким.

На маленьком столе стоят бесчисленные пустые чаши, красное вино варится из травы под названием Хоанг Луонг (*Хоанг Луонг - золотое просо), настоящее сухое золото, его трудно достать, эта трава вызывает видения. Она слишком дорогая и ее не следует расходовать чрезмерно. Но в этом дворце ее можно увидеть повсюду.

Император внезапно обернулся и спросил: «Они все истощены, но почему же они продолжают сражаться?»

Евнух молча поклонился, но ничего не ответил. Лунный свет пробивается сквозь туман, как роса, блистающий и ослепительный.

Ваше Величество, жизнь это шахматная доска, а люди в ней пешки, она играет ими, в конце концов, кто может выйти из игры?

Снаружи порывистый ветер вздымает снег, одинокая фигура постепенно растворяется в снежном вихре.

164 ГЛАВА. ОХОТА ЯН СЮНЯ

После прошедшей особо снежной метели, погода совсем ухудшилась, стало намного холоднее. Пронизывающий ветер дул не переставая, земля была полностью покрыта снегом.

Снег падал с неба, поземкой вился по дорогам и полям, забирался на черепичные крыши, недавно построенных домов.

Сегодня начинался сезон зимней охоты в Яньбэй, поэтому военные действия у восточной границы были временно приостановлены, на севере враг был отбит и солдаты вернулись в свои казармы встречать Новый год.

Рано утром магазины по обеим сторонам главной улицы были закрыты, а сама улица посыпаная светлым песком, что бы препятствовать скольжению, издалека походила на золотую парчовую ленту.

Дома вдоль пути следования императора были украшены золотыми шелковыми драпировками. Горожани были оттеснены к обочине дороги солдатами и в момент когда император проезжал мимо них, они все опускались на колени. Всадники, охраняющие кортеж, ехали медленно, аккуратно направляя своих лошадей. Казалось великолепие процессии подавляет солнце.

Сегодня в первый зимний день охоты Янбей, многие старики вспоминали последнюю зимнюю охоту, которую возглавлял отец Ян Сюня.

Чжунцю Сиуи, который с древности является местом охоты правителей Яньбэя, расположен в центре гор Заходящего солнца, к югу от Наньфэн. Земля в этих местах, красноватого цвета, на обширном пространстве, кажется, что она пропитана свежей кровью.

Ян Сюнь, одетый в тяжелую зимнюю одежду из меха норки, сидел на высоком троне, стоящем на полоке(четырёх колёсная повозка, в виде платформы), перед ним, сверху похожие на два темных крыла, находились, сопровождающие его приближенные и войны. Возница, который дрожал внизу перед императором, не осмеливался поднять голову.

"Господин... " Раздался внезапно холодный голос.

Старик, стоящий неподалеку дернулся, его лицо слегка дрожало из -за дряблости мышц. Он медленно подошел и опустился на колени перед императором, почтительно спросив:

" Каковы ваши пожелания?"

" Ничего особеного, но я недавно получил в подарок забавные игрушки, хотел бы пригласить всех и вас господин Чжуан, чтобы насладиться ими. " В голосе Ян Сюня слышалась лёгкая улыбка, он был похож на хитроумного и своенравного подростка, ожидающего реакцию взрослых на свою сомнительную шутку.

Господин Чжуан преклонил колени, белые пальцы коснулись земли, его брови были нахмурены, но все же он тихо опустив голову, ответил: "Спасибо за вашу искренность."(Спасибо за приглашение)

Ян Сюнь рассмеялся потом лениво поднял руку и приказал: «Выводи их сюда».

Прозвучал скрип песка, когда двое солдат, медленно подтащили к центру процессии, повозку, покрытую черной грубой тканью. Из нее смутно слышались, странные звуки. Окружающие императора люди развернулись, что бы лучше видеть, разворачивающиеся перед ними представаление.

Резкий звук, это Ян Сюнь, сидя на троне, хлыстом ударил по настилу, потом еще раз. Потом он стучал уже не переставая.

цок, цок, цок.....

Все, затаили дыхание, никто не осмеливался говорить , к повозке подошёл охранник поднял руку и стянул черную ткань.По толпе пронесся удивленный вздох. Все были в шоке, но никто не решился выказать осуждение.

"Ничего себе! "

Кто-то не выдержал и восклицание распространилось среди невольных зрителей.

В повозке находилась группа девушек в возрасте шестнадцати, семнадцати лет, все они были очень красивыми. Было холодно, так что девушки жались друг к другу, их лица были белыми, руки были связаны, на них было мало одежды.

Господин Чжуан, увидев это застыл на месте, и несмотря на окружающий холод, у него на лбу выступил пот.

Смех императора прозвучал позади него, было похоже на то, что он говорит самые обычные вещи: "Господин Чжуан - это столп общественности Яньбэя, поэтому я предоставляю право первого выстрела ему. Начинайте!"

Дверь повозки открыли, один из солдат подошел и ударил несколько девушек, показывая,что бы те выходили. Они шли босиком, наступия на холодный снег, их ноги сразу покраснели.

"Быстрее! Быстрее! "

Солдат бросил хлыст, потом довольно грубо разрезал веревки, связывающие девушкам руки.

Они были освобождены, их заставляют бежать, дальше по снегу.

Ян Сюнь, стоя на возвышение приказал: "Принесите лук для господина Чжуана, быстрые!"

«Бегите вперед!» Закричал какой-то солдат. Остальные поддержали его: "Вперед!" Молодые девушки с болью бежали по холодному снегу.

Охранник принес лук для господина Чжуана .

Ян Сюнь холодно посмотрев, повторил приказ: «Отличное оружие , поторопитесь».

Господин Чжуан, выглядел совсем плохо, его лицо побледнело, он медленно натягивает тетеву, стреляет, потом поворачивается и кланяется императору, его руки дрожат.

Девушки бегут по равнине, снег вокруг них сияет, блестит под солнцем. Когда они понимают, грозящую им опасность, то в ужасе пытаются спрятаться.

Свист!

Резкие звук, летящей стрелы, но она выпущена слабой рукой и достигает лишь половину пути до бугущих девушек.

"Господин Чжуан, это так не похоже на вас, я слышал вы прекрасно стреляете."

Ян Сюнь, говорил медленно, казалось он посмеевается над выстрелом Господина Чжуана.

Тот, уже повернулся, что бы отойти, но остановился, казалось он хотел возразить императору, но ничего не смог сказать, его била крупная дроожь.

Кто-то в толпе приближеных тихо рассказывал другому: «Несколько дней назад слышал, что несколько служанок во дворце обвинили в заговоре против власти императора, наверное это они."

" Чэн Юань, поскольку у господина Чжуана нет сил, тогда твоя очередь. "

"Спасибо за вашу любовь. "

Генерал Чен вышел вперед, он натянул тетеву, вокруг зашептались. Он выбирал себе цель, наконец глаза генерала, остановились на самой дальней девушке, бегущей быстрее остальных.

В тишине раздался короткий крик, девушка сломленным цветком упала на землю, белый снег вокруг окрасился алым.

Остальные девушки остановились, потрясенные случившимся, некоторые упали на колени. Одна из девушек громко закричала, поднялась и пошатываясь пошла назад к трону, она плакала и повторяла:

"Господин спасите меня! Пожалуйста помогите ! Господин Чжуан, я ... ах! "

Резкие крик. Все стоящие у трона увидели, как девушка находившиеся недалеко от первой внезапно вскочила, схватила ее за голову и шею, ее руки сделали резкое движение, девушка перед ней медленно опустилась на землю со свернутой шеей.

" Мертвые мертвы, как вы можете умолять врага!"

Девушка подошла и встала прямо перед троном на снегу, лицо ее побледнело, но ее глаза яркие, как звезды, глядели холодно. Она посмотрела прямо на Ян Сюня, и громко произнесла : "Мы последователи Датуна, ты человек, предавший Датуна, умрешь без погребения!"

Затем она резко опустилась и виском ударилась о камень перед императорской колесницей. Кровь, тело мягко опустились на землю и больше не двигалось.

Никто из стоявших рядом с императором людей ничего не успел сделать, что бы остановить самоубийство. Несколько солдат сначало бросились вперёд боясь за жизнь императора, но остановились, после случившигося. Один из них подошёл, к лежащему у ног телу, что бы проверить: "Ваше Величество, она ещё дышит."

Ян Сюнь ничего не говорил, он не мог понять, но почему-то глаза девушки, казались ему знакомыми.

Как много воспоминаний, одно за другим, он нахмурился оторвав взгляд от тела, внезапно потеряв интерес к происходящему. Махнул рукой охранникам, стоящим у него за спиной, те кинулись вперед, через несколько минут все девушки были мертвы.

"Охота началась, эти годятся только на корм собакам. "

Ян Сюнь безразлично кивнул на трупы. Солдаты переглянулись и один не выдержал и показал на девушку, лежащую без сознания, спросил: "А с живой, что делать?"

Живой?

Ян Сюнь, вспомнил, перед глазами, как вспышка, картина, похожая охота и упрямые глаза, не готовые сдаться.

Ему показалось, что прямо сейчас, в этом месте они наблюдает за ним, так что он почувствовал холод.

Чэн Юань тихо позвал:

«Ваше Величество?»

Ян Сюнь поднял голову и увидел, что все смотрят на него, он слегка нахмурившись, холодным голосом приказал: «Уничтожить все».

«Остановитесь!» это не выдержав происходящего закричал господин Чжуан. Опустившись на колени рядом с девушкой к ногам императора, он заговорил : «Господин, вы будете прокляты своим отцом!»

Ян Сюнь развернулся к нему, его рот кривила холодная усмешка, одни стражники подбежали к Господину Чжуану, чтобы забрать его. Другие тащили уже труп девушки, в сторону, собираясь отдать собакам, за ними по белому снегу, тянулась кровавая полоса.

"Ян Сюнь! Ты ублюдок! Ты умрешь непогребённым, тебя сожрут волки! "

Проклятья резко оборвались, один из охранников кулаком ударил в лицо пожилому человеку, выбив зубы.

Ян Сюнь тихо двинулся вперед, меч взлетел и опустился на все еще стоящего на коленях и дрожащего человека.

Его губы исказила холодная улыбка, вопрос кто умрёт не погребённым?

Ветер подул сильнее, плащ за спиной Ян Сюня развивался похожий на тёмные крылья.

Пустынные холодные места вокруг, весна не торопилась, зима кажется особенно длинной в этом году.

Северные ветра дуют, принося морозный воздух, мимо золотой с фиолетовым рисунком входной двери, вплоть до самых удалённых уголков Дворца Шуо Фанг.

Дворец был погребен в тишине, ветер раздувал шелковые экраны, заставляя рисунок на них шевелится, задул несколько свечей в зале, но никто не осмеливался войти и зажечь их .

Ян Сюнь, одетый в шелковый халат, сидел в тени, от освященного огнями пространства, одной рукой поддерживал голову и похоже заснул, его лицо расслабилось и выглядело теперь очень молодым. Но в свете огней, в его волосах видны были белые пряди.

Огромный стол, размером со спальню обычных людей, был полностью заставлен деликатесами. Дикая утка, плавники акулы, варенье из розовых абрикос, жареный кролик, острый перец, пряная фаршированая свинина, жареные лягушки, запеченные перепела, золотистый бульон, салат из хризантем, жареная жемчужная рыба, морской огурец, жареная говядина, лотос тофу, брокколи.

Ни одно из блюдов не было затронуто, чаша горячего супа остыла, слой жира застыл на поверхности, аромат давно исчез, Еда имела бледный вид.

Две танцовщицы Донг Ху, одетые в одеяние из светлого шелка медового цвета, шея и плечи украшены серебряными колокольчиками, оттеняя белоснежную кожу, девушки были прекрасны. Но теперь они дрожа, стояли на коленях на полу, даже не осмеливались поднять головы, что бы посмотреть вверх, это продолжалось больше трех часов.

Сегодня весенний праздник, народ, празднует начало весны и начало года, в отличие от дворца. Шуо Фанг погружен в тишину. Повара готовили весь день, но никто не наслаждается их блюдами, только ветер разносит запахи по дворцу, растворяя их в воздухе.

Послышались шаги довольно тяжелые, поэтому он пробудился, глядя на посланника, нарушившего его одиночество.

Янь Сюнь, нахмурился, привыкая к свету. Свечи мерцают, оставляя его лицо в тени, оно кажется серым, но его большие глаза темны, как ночь, смотрят холодно и ясно.

"Ваше Величество" солдат, стоя на коленях, протянул конверт и сказал: "Письмо от Фэн-Е".

Ян Сюнь отпив вино, опустил чашу, часть содержимого выплеснулось на его одежду, резкий запах алкоголя распространился по залу.

Он взял письмо в руки, медленно прочитал, его взгляд нахмурен, но глаза остаются спокойными.

Ян Сюнь смотрел на пустое кресло напротив себя и набор чистых приборов. Казалось он кого-то ждал, но тепрь он знал, что этот человек никогда не сможет вернуться.

Песочные часы поменяли своё положение, когда Ян Сюнь поднял голову, всего десять слов, но он читал их очень медленно, одно слово за другим, казалось, что каждое глубоко выгравировано в его сердце.

Долгое время спустя, он положил письмо на стол рядом с чашей вино, взял серебряные палочки для еды и начал есть остывший рис.

«Ваше Величество». Подошел слуга и нахмурившись, осторожно сказал: «Еда остыла, позвольте вашим слугам поменять блюда для вас».

Ян Сюнь не произнес ни слова, просто махнул рукой, показывая, что бы тот отошёл.

Слуга, все же продолжил: "Ваше Величество, вы недавно плохо себя чувствовали, доктор говорил, что не следует есть холодную пищу."

Но Ян Сюнь не поднял голову, медленно, словно механически поднимая палочки для еды, потом кинул еду из одного блюда на пол. "Ешьте..." Танцовщицы, стоявшие на коленях, неуклюже, бросились поднимать пищу.

Свечные слезы падают, как капли крови,стекают вниз, ветер гуляет по залу, находит висящие колокольчики, раздается звон.

Он сидел тихо, продолжая есть, очень редко, посматривая на танцовщиц и кидая им еду. Они осторожно подбирали подачки, оставаясь чистыми. Свеча рядом с ним раскололась вспыхнув, его тень удлинилась, разрастаясь на черном каменном полу.

Чувство внезапной грусти нахлынуло на него, он вспомнил, как два года назад, в Бичэн, в другом доме, Чу Цяо сидела напротив него, быстро поглощая такую же остывшую еды, у неё был похожий вкус.

Ян Сюнь, смотрел в пустоту, глаза были сухими, но в груди поселилась боль. Он не понимал, почему прошедшие вместе трудности, столько страданий и возможность выжить, приведшие его к цели, теперь казалось требовали отступить, почему все привело к этой ситуации?

Но он не осмеливался спросить у богов.

Одна из танцовщиц внезапно начала кашлять, сначала тихо, но постепенно все громче и громче. Кашель в пустоте зала, пропитанный чувством усталости, отдавался эхом.

Танцовщица испуганно, поспешно начала искать платок, другая девушка поднялась дрожа, чтобы найти воду, но оглядываясь по столу не находила, там было только вино. Ян Сюнь взял лежащую на столе сложенную салфетку и протянул её девушке.

Первая танцовщица, ее звали Джи Ци внезапно вскрикнула "ах", Ян Сюнь повернул голову в её сторону, его глаза были очень холодны. Джи Ци подняла руки к шее, сжимая, что бы остановить кашель, опустила голову вниз, не осмеливаясь посмотреть вверх на него.

"Ваше Величество, вы не страдаете от холода, может быть позвать лекаря?"

"Не нужно."

У Ян Сюня был усталый тихий голос, но внешне он не изменился, только взгляд слегка рассеянный, пустой.

"Налей вина."

Он смотрел безразлично, скрестив руки на груди.

Джи Ци подняла глаза, она почти вся дрожала, но все же набралась смелости сказать: «Ваше Величество, если вам холодно, то вина лучше не пить».

Ян Сюнь слегка наклонил голову, его глаза холодно рассматривали ее .

Стоя на коленях на полу Джи Ци боялась его ожесточенных глаз, опасаясь, что ее смелость может сильно ей навредить.

Потом она все же посмотрела на него и слегка дрожащим голосом, но настойчиво произнесла: «Ваше Величество, не пейте больше ... вино, может нанести вред вашему телу».

"Тело, пьющего человека приведёт его к несчастному случаю, только бесполезные люди будут пить вино." Внезапно в памяти возник знакомый голос. Мысли на время унеслись в прошлое.

Он, даже медленно кивнул головой и потом произнес: «Ну, тогда ты пойдешь и принесешь мне чай. "

Джи Ци в этом году исполнилось шестнадцать лет, счастливая она быстро кивнула, ее кожа гладкая и мягкая медового цвета, видна в открытом наряде она повернулась и пошла на кухню за чаем.

В Зале снова повисла тишина, Ян Сюнь посмотрел на слугу и вторую танцовщицу, и приказал: "Уходите."

«Ваше величество действительно не хочет, чтобы пришел лекарь? "

"Не нуждаюсь!" тихо но, жёстко ответил Ян Сюнь, покачав головой, выглядел он уже действительно лучше.

Слуга взглянул на письмо на столе, мельком увидив, что в нем, он испугался. Сделав вид, что кланяется, мягко сказал "Ваше Величество собираетесь отдохнуть?"

Ответа не последовало, он развернулся, что бы покинуть зал. Ветер, чувствуя себя хозяином в пустынных покоях, поднял легкие шелковые шторы, прикрепленные на четыре черных столба и закрывающую статую.

На столбах вырезанные и разукрашеные птицы благополучия, птицы также сидели на спине статуе, похожей на соединеных двух женщин, одна, красиво одетая, с большим животом, очевидно беременная, а с другой стороны, одетая в мужское, держащая меч - двойной бог Яньбэя.

«Ваше Величество, попробуйте чай!»

Внезапно послышалось восклицание девушки: «Рабы прокляты, письмо промокло...».

"Все в порядке." - тихо раздался низкий голос - "возьмите и сожгите его...".

".....Она принята в доме Ювень Юэ и в других домах Инь Ян, не можем больше продолжать слежку, есть большие потери.... "

Слуга молчал, думая о случайно прочитанных им словах. Казалось теплый ветер из далекого Инь Янга, добрался до Дворца Янбэй Шоу Фенг.

Дверь в залу тяжело закрылась, он медленно вышел в ночь. Холодно и спокойно, люди Янбея, уже не настроены встречать весну, война, налоги, рабство, смерть, кровь, почти заполнили всю страну. Господин Ву и девушка Юй мертвы, много солдат и генералов погибло, в результате войны и нового режима.

Казни парализовали общество, люди могут быть только осторожны, чтобы выжить, и те, у кого были надежды на будущее глубоко подавлены.

Он подошел к девятым воротам, что бы выйти в город.

У входа пятна крови, несколько тел лежат на земле, люди ранены. Дворцовые стражи тащили два тела к маленькой повозке. Стражник обратился к слуге: «Спешите выбраться, и до заката попасть в безопасное место».

«Что случилось?» Спросил тот.

«Это бездна Датуна». Солдат рассказал: "Сегодня уже вторая волна, после смерти Господина Чжуана, они пытаются прорваться во дворец, они стали более жестокими, после случившегося здесь. "

Глядя со стороны на эту ситуацию, их ожесточение понятно. Большинство лидеров Датуна уже ликвидированы. Организация, которая имела основу в сотни лет, и которую за столько лет еще не удалось искоренить, не ожидала погибнуть от руки, в которой рассчитывала обрести поддержку.

"Будьте осторожны. "

Охранник сказал это с беспокойством: "Я знал генрала Чу, помню она беспокоилась о вас."

Слуга ничего не сказал, отвернулся и вышел за ворота, лунный свет создавал ему тень. И в Янбее любят ее, и не только эти люди.

Судьба не дает второго шанса, так выстрел в спину не может быть остановлен, когда стрела покинула лук.

Он покачал головой, запахнул свою одежду поглубже, пытаясь сохранить тепло. Когда же наступит весна?

165 ГЛАВА. ВЫСОТА ИМПЕРАТОРСКОГО ЗАМЫСЛА

На заре шум дождя разбудил Хонгье* (принцесса Лян), в зале пусто и одиноко, наедине со своими мыслями она полулежа сидит на диване, запотев густо-синие шелка дворцовых покоев кое-где покрылись капельками, холодный ветер задувает, ползет вверх по спине. Кожа покрылась мурашками, как маленькими звездочками, она мягко потерла руки друг о друга, но все еще ощущает, что кончики пальцев по-прежнему холодны, как лед.

С другой стороны ложа, лежит чистая белая почтовая бумага, уже немного потрёпанная, видимо ее уже не однократно брали в руки. Взгляд немного прохладный, капли дождя почтительно приветствуют кап-кап, как колокольчики ломким эхом отдаются в оконном проеме, легкие занавески зала развеваются на ветру, как мягкая талия танцовщицы.

«Ситуация находится под угрозой, у брата есть три выхода. Во-первых, взять контроль над династией Налань, упразднить юного монарха, взять под домашний арест принцессу, убить короля Цзиньцзяна, и как внезапный удар грома, когда не успеваешь заткнуть уши, взять в свои руки контроль над военной властью Хуай Сун Лян. Во-вторых, постараться жениться на принцессе, используя соперничество принца-регента с королем Цзиньцзяна, оставить восточные провинции, чтобы защитить столицу и прилегающие районы. В-третьих, призвать на помощь Великую Вэй установив дружественные отношения посредствам брака, но ни в коем случае нельзя связываться с императорским домом Великой Вэй, чтобы не произошло смены правящей фамилии. Необходимо выбрать того у кого в руках военная мощь, соответствующего возраста, происходит из могущественной семьи в Вэй, имеющий вес, высокий авторитет, притом при дворе Вэй их должны бояться. После того, как будет объявлено о заключении брака, король Цзиньцзяна, конечно же, не посмеет внезапно атаковать столицу Сун, направить войска к восточным границам, как плыть по течению реки ожидая весенних паводков, это гибельное решение».

Не зачем зажегши фонари приглядываться, все давно уже отложено в голове. В полной тишине Хонгье неподвижно облокотилась на изголовье кровати, взгляд задумчивый (*глаза как глубокий колодец). На самом деле есть еще одно решение, союз между Янбэй и Хуай Сун Лян посредствам заключения брака, разрешит угрозу бунта короля Цзиньцзяна, к тому же это позволит увеличить перевес в войне Янбэй, атаковав Вэй с двух сторон с востока и запада, оказать взаимную поддержку друг другу.

Тем не менее, он по-прежнему отказывается, даже думать об этом не хочет.

Тот у кого в руках военная мощь, соответствующего возраста, происходит из могущественной семьи в Вэй, имеет авторитет, занимает завидное положение при дворе Вэй.

Сколько таких людей в мире?

Хонгье слегка приподняв уголки рта, небрежно ухмыльнулась.

______________________________________________________________

*багряный лист - посланец чувства, по древнему сюжету: девушка написала стихотворение на красном листе и бросила его в канал; течение принесло лист молодому человеку; тот отыскал автора стихотворения и сделал её своей невестой.

Примечательно, в сериале схожая сюжетная линия между принцессой Лянь и Юйвень Юэ.

---------------------------------------------------------

Брат, ты не можешь отпустить ...

Вэй ведет открытые боевые действия с Янбэй, на северо-востоке разгораются межрасовые мятежи, внутри страны зарвавшиеся министры борются за власть. Императорский дом Хуай Сун Лян в отличие от Вэй уже много лет не воюют, отношения с Бань Тань Лян не слишком напряжены, казна полна богатства, процветает торговля, Вэй не упустит возможность переманить на свою сторону такого союзника.

Тем не менее, этот человек не только обладает огромной военной мощью, занимая высокое положение начальника войск Вэй, но также у него за спиной огромное могущество семьи, к тому же он, не коронованный Император Цинхая, как можно им манипулировать?

После двух сражений в Янбэй, кто в Поднебесной не знает, что четвертый Юйвень влюблен в генерала армии Сю Ли.

В борьбе за горы и красавицу, Юйвень Юэ пришлось сделать выбор, возможно, в глазах простых людей этот выбор понятен. Но она знала, что на этой арене дружеские отношения обречены на провал, не из-за того, что она понимает Юйвень Юэ, а вследствие того, что она очень хорошо понимает Янь Суня.

Как вы можете сидеть, безучастно наблюдая за соперником, позволить в будущем стать принцем-регентом Хуай Сун Лян? Вы понимаете, что он не позволит вам распоряжаться им.

Так что результат, это не более чем временная отсрочка боевых действий в Хуай Сун Лян, кроме того, это посеет раздор в отношениях между Юйвень Юэ и императорской семьей Вэй, подтолкнув его в пламя, и вызовет неудовольствие чиновников императорского двора Великой Вэй и подданных Хуай Сун Лян. Мало того, если Юйвень Юэ осмелится открыто отказаться от этого брака, в таком случае семейное имущество и торговля Юйвень на территории Хуай Сун Лян, безусловно, будут затронуты, подрезав тем самым семье Юйвень крылья. Несмотря на то, что он единственный Наместник, который занимает должность главы старейшин, он также подвергнется сильным нападкам.

Разрыв отношений между Цинхай и Вэй, станет рычагом возвышения Янбэй.

Принцип в этих схемах она уже давно поняла, просто не хотела действовать.

Брат действительно незауряден, искусный план изложенный фразой в несколько слов, обрушит на Вэй проливной дождь. Единственное, чего он не ожидал, это то, что его милый брат Хуан Мо (*тайный чернильный), на самом деле это старшая дочь Императора Хуай Сун Лян принцесса Налань Хонгье.

В темноте глаза Налань Хонгье сузились, в пленительных зрачках смутное волнение.

В голове непрерывный поток мыслей, она постоянно говорила себе, в конце концов он не знает, что Хуан Мо на самом деле Хонгье.

Вдруг ее сердце охватила печаль.

Во всяком случае, он просил ее выйти замуж за кого-то другого.

Брат так мудр, но за двенадцать лет дружбы, почему такая беспечность? Ведь вы никогда не видели настоящего Хуан Мо.

Внезапно пальцы напряглись, серебристо белые кончики крепко сжали почтовую бумагу, глухой шелковый голос медленно шепчет: «Коль скоро старший брат имеет такое намерение, почему бы младшему брату не протянуть ему руку помощи?»

После того как было получено официальное послание мира и дружбы от Хуай Сун Лян, воздух императорского города наполнился бесчисленными волнами.

В истории, принцесса, выданная замуж за подданного другой страны, конечно не беспрецедентный случай, но дело не в том, что в других государствах нет подходящих по возрасту принцев и этот шаг был бы вынужденным. В настоящее время в Вэй несколько неженатых принцев подходящего возраста, Юань Чэ и Юань Шай талантливые молодые люди, особенно прочную позицию занимает Юань Ян, действительно самый блестящий из Большого зала.

Между тем, Хуай Сун Лян отличается, в то время как император Хуай Сун Лян все еще в колыбели, власть находится в руках Налань Хонгье, известная как принцесса, фактически она с давних пор настоящая королева Хуай Сун Лян, поэтому будущий принц станет не просто принцем-консортом, велика вероятность, что он станет принцем-регентом. Такая ситуация может привести к внутренним беспорядкам и волнениям в Хуай Сун Лян. В ситуации нестабильности императорской власти, действительно понадобится срочное вмешательства внешних сил, для сдерживания ситуации, таким образом, все будет казаться разумным. Только, когда в Вэй доложили, что специальный посланник Хуай Сун Лян, направился к Юйвень Юэ, весь императорский двор в очередной раз был шокирован.

Два года назад, над смертью Юйвень Юэ насмехались и после сокрушительного поражения армии Вэй в Ян Мин, его репутация пала в бездонную пропасть. Невероятно, всего через два года этот человек быстро собрал собственные силы в Цинхай и с огромным прославленным войском вернулся обратно на родину, занял самое высокое место в совете и стал самым могущественным из людей.

Сегодня принцесса Хуай Сун Лян внезапно направила к нему посла, если Юйвень Юэ действительно станет принцем-консортом принцессы Хуай Сун Лян, сила Юйвень, безусловно, шагнет в небо. В его руках наследные и пожалованные земли, а так же военная власть в Цинхае, а теперь и богатства страны Хуай Сун Лян станут серьезной поддержкой, Юйвень Юэ станет самым могущественным сановником в Вэй. Однако, не смотря на множество ужасных последствий, императорский род Юань не сможет отклонить этот обжигающий руки горячий сладкий картофель.

Излишне говорить об экономической ситуации в стране и о войне на Северо-Западе, достаточно посмотреть на предыдущий Северный поход, очевидно, что между Янбэй, Хуай Сун Лян и Бань Тан Лян, имеется потенциальная связь. После того, как армия Сю Ли и Чу Цяо оставили Янбэй, произошел разрыв связей с Бянь Тан Лян, в таком случае и с Хуай Сун Лян? В случае если разразится полномасштабная война между Великой Вэй и Янбэй, какая в этом случае будет позиция Хуай Сун Лян?

В любом случае, война на северо-западе не разгорится в ближайшее время, через месяц снег растает и превратится в потоп, армия Янбэй будет задержана.

Юань Ян сидел в чайном зале, на полу, устланном коврами, вдыхая запах дорогих благовоний, в лучах солнечного света, его лицо выглядело более героическим.

Несколько принцев сидели рядом, со скучающим видом играя с попугаем. Попугай прекратил танцевать и клюнул в руку шестого принца Юань Сяна, которому лень было даже ругаться.

«Шестой брат, и что ты об этом думаешь?» - внезапно спросил Юань Ян.

В зале было уютно и тепло, мягкий ковер, курильница источает изысканные ароматы, шестой принц лениво спросил «О чем?»

«Сказка о том, что принцесса Хуай Сун Лян желает союза с Вэй».

Юань Сян повернул голову, и сердито сказал: «Для семьи Юйвень это невероятная удач. Все думали, что он умер, а он жив и привел огромную армию, персиковые цветы падают с неба (*означает разврат), это просто разозлит людей».

Юань Ян вовсе не злился, просто спокойно сказал: «Действительно хороший номер?»

Юань Сян все еще не понимая значение слов своего брата, обиженно продолжил: «Если принцесса Хуай Сун хочет воссоединиться с Вэй, как можно было обратиться к Юйвень Юэ? Я слышал, что люди в Цинхай называют его Императором Цинхайским. Я думаю, после того, как он станет принцем-регентом, вполне вероятно в скором будущем император Хуай Сун Лян будет носить фамилию Юйвень. четырнадцатый брат, и ты говоришь, что это называется слиянием между Вэй и Хуай Сун Лян?"

Юань Ян рассмеялся, сказав: «Таким образом, будущий император, Хуай Сун Юйвень принесет людям гораздо больше головной боли, чем император Хуай Танг».

Подумав Юань Сян, сказал: «Но вообще, я думаю, несмотря на то, что Юйвень Юэ немного загадочный, он все же не плохой человек, он предан и патриот».

Юань Ян взглянул на брата и смущенно спросил: «Ты таким его видишь? Я какое-то время находился рядом с ним в Шангву Танг (*школа военного искусства), он невероятно умен и силен, не то что другие дети, и он чрезвычайно проницательный, я думаю, он обладает невероятным талантом и государственным умом».

«Государственным умом?»

Юань Ян покачал головой, «Как можно такого человека приравнивать к другим? Нет патриотической середины с такими силами».

Юань Сян, с подозрением посмотрел на Юань Яна.

Юань Ян ничего не стал объяснять, просто спокойно сказал: «Все совсем не так просто, определенно за спиной есть гроссмейстер, который оставаясь в тени, создает великую бурю».

Он вдруг сердито усмехнулся: «Все думают, что это дар с небес, но только не Юйвень Юэ. В конце концов, кто-то осмеливается чесать шерсть против ворса, и я с нетерпением жду, как Цинхай отреагирует, когда узнает».

На плато снова ветер, возможно, надвигается буря.

166 ГЛАВА: ДЕНЬ ЗА ДНЕМ

Казалось день был украден.

Когда никого не было, Чу Цяо иногда просто день за днем спокойно смотрела как солнце поднимается на Востоке и садится на Западе, Новый Год пришел и ушел, время как вода спокойно течет сквозь пальцы, не удержишь.

Первоначальное волнение постепенно отступает, жизнь снова возвращается к привычному ритму, в небе, огромные стаи птиц свободно летят на север. Она подумала, может, они летят домой.

Она переехала в дом к Юйвень Юэ в Инь Янь, без причины и повода, Юйвень Юэ просто спросил ее, хочет ли она присоединиться к ним в Новом Году, она подумала и слегка кивнув, согласилась.

Празднования Нового Года было действительно очень простым.

Не было привычных для королевских домов расточительных празднеств с музыкой и танцами, нарочито величавых речей, изысканных угощений, но в этой простоте создавалось удивительное ощущение мира.

В последние дни, Чу Цяо и Юйвень Юэ посетили множество мест, блуждая по аллеям, посещая древние святыни, уличные ресторанчики, заходили в храмы, вместе подолгу любовались красочными фейерверками.

Потрескивающие звуки фейерверков, точно такие же, как и два года назад. Она стояла посреди дороги, наполненной людьми, вокруг зажигались разноцветные огни.

Чу Цяо наслаждалась давно забытым чувством счастья и веселья. В рассыпающихся ярких звездах, он стоял перед ней, помогая ей, ограждая от толкающихся снующих зевак, изредка хмуро оборачиваясь, ругал ее, как неловкого ребенка.

Фейерверк летит вверх в небо, а затем взрывается на множество переливов цветов, красный свет озаряет его лицо, как красиво!

Да, действительно, очень красиво.

Чу Цяо было сложно подобрать слова, чтобы описать то, что она видела, казалось, что она, повинуясь ветрам, внезапно вырвалась с поля битвы и попала в этот странный мир, она увидела радужные разноцветные фейерверки, ослепительное солнце, теплую воду озер, толпы счастливых людей, и рядом он, Юйвень Юэ. Сколько раз он протягивал ей руку помощи, чтобы защитить ее, он неоднократно рисковал своей жизнью, борясь изо всех сил, он преодолел все и выжил, и сейчас нахмурившись, стоит перед ней. Морщась в свете ослепительных вспышек, он выглядел немного нелепо, внезапно она ощутила, будто это время она отвоевала у небес и каждая секунда драгоценна.

Все небо объято пламенем распускающихся серебристыми цветами фейерверков, но в ее глазах отражается только одна тень.

Как глубокая морская вода, просачиваясь из основания сердца, согревает ее конечности и парализует мозг.

Почти вся ее жизнь прошла в окружении увядших цветов и цветных тлеющих деревьев, она стояла на мертвой земле глядя на другой далекий берег, полный жизни и ярких красок, и думала, что, возможно, это и есть то, что именуется новой жизнью.

Но, даже если она и видит это, тем не менее, чувствует себя очень далекой.

Входная дверь приоткрыта, двор заливает лунный свет, отражаясь на фигуре человека, создает ослепительное сияние на его темно-синих одеждах, расшитых золотой нитью.

Он посмотрел на нее, словно хотел что-то сказать, но еще долго продолжал молчать.

В серебристом, немного холодном, лунном свете, непрерывно доносятся веселые звуки барабанов с площадей и улиц, тин-тин-там-там, они звучат так празднично. Даже если она этого не видят, Чу Цяо все еще может себе представить людей, счастливо танцующих вместе.

Казалось, что прошло довольно много времени, прежде, чем он быстро произнес: «Иди спать».

Чу Цяо кивнула и мягко улыбнувшись ответила: «И вы тоже»

Дверь тихо закрылась, медленно загораживая лунный свет, постепенно в комнате воцарилась безмолвная тишина.

Она стояла у входа, не убирая пальцы с дверных створок, люди на площади еще долго не расходились, немного прохладный ветер, завывая, раздувал занавески, за окном дрожали свирепые тени.

Песочные часы медленно поменяли голову, когда снаружи, наконец, послышался шорох шагов, медленно, но неуклонно, они становились все тише и тише.

Неожиданно поднявшийся на улице сильный ветер, ворвался сквозь щели в комнату, принося с собой свежий холодный воздух. В густой темноте покоев, Чу Цяо положила голову на дверь и медленно закрыла глаза.

______________________________________________

Когда Юйвень Юэ вернулся в комнату, Юэ Цы (*наш любимый и живой личный телохранитель Юэ!!) только что получил письмо из дома, в настоящее время уже влиятельный молодой генерал, широко улыбался, стоя у входа, радостный полководец спрятал письмо в подкладку рукава. Юэ Цы был в прекрасном настроении, увидев господина ему было трудно скрыть счастье в глазах.

«Письмо от Фэй?»

Юэ Цы добродушно рассмеялся, сказав: «Да, Хайэр исполнился месяц»

Юйвень Юэ и Юэ Цы многие годы сражались бок о бок и, хотя они назывались господином и слугой, они были почти как родные братья. Вспомнилось что перед самым отъездом, Сяо Фэй (*возможно по фильму это Мэн Фэн) только что родила счастливому отцу Юэ Цы кроху Линъэр, невольно улыбнувшись, Юйвень Юэ сказал: «По возвращении я устрою большой праздник для твоего ребенка».

Юэ Цы улыбаясь ответил: «Спасибо, Молодой Господин»

«А как Моэр?»

«Все хорошо», ответил генерал.

После того как Юйвень Юэ взял к себе Оуян Мо, теперь его растит Сяо Фэй, для ребенка, потерявшего за одну ночь всех родственников, вероятно, это самый лучший подарок.

«Следуя примеру Бай Фузи (*белый учитель) учится иглоукалыванию и его способности весьма высоки».

В комнату вошел Фан Чу, после того, как Юэ Цы возглавил войска, Фан Чу стал личным телохранителем Юйвень Юэ вместо него. Он родился в Цинхай, его родителей и их предков сослали из провинции Си Минг, после того как он поступил на службу к Юйвень Юэ последовал за ним в Вэй, по характеру он был немногословен, но отличался поразительным упорством, даже Юэ Цы в какой-то момент проникся к нему уважением.

«Письмо от генерала Фэнга»

Открыв аккуратно запечатанный конверт, выражение лица Юйвень Юэ не изменилось, не поворачивая головы он отдал письмо Юэ Цы, дождавшись, когда тот прочтет тихо спросил: «Что ты думаешь?»

«Юань Ян не будет сидеть, сложа руки, если седьмой принц вернется на родину вместе с молодым господином, силы, которые он собирал в течение последних двух лет, будут расшатаны. Вэй Гуан постарел, Вэй Шуе имеет свои интересы и, конечно, не может не беспокоиться».

Юйвень Юэ спокойно кивнул и бесстрастным голосом сказал: «Этот человек не только хорошо осведомлен о положении дел в мире, но так же обладает глубоким умом, раз смог разработать такой план».

«Что нам теперь делать?»

«Скажи Джи Ян и Лю Дайсин, чтобы следовали первоначальному плану. Юань Янь ничего не сможет сделать, вместо того, чтобы беспокоиться о нем, следует обратить больше внимания на действия Янбэй».

Юэ Цы кивнул, Юйвень Юэ спросил: «Как продвигается дело?»

«Господин не беспокойтесь, вся торговая компания Чэнь Юэ работает в усиленном режиме, Чье Мингон и господин Лян уже тайно завербовали множество способных людей всех профессий, император Бань Тан Лян очень внимателен к нашей проблеме, он всячески содействует нам, более того в этом году был рекордный урожай зерна, так что нам больше не нужно полагаться на внешние поставки».

Юйвень Юэ кивнул и обратился к Фан Чу: «Дома все хорошо?»

С каменным выражением лица Фан Чу ответил: «Вчера дядя прислал письмо, дома все в порядке, все ждут возращения Господина».

Управлявший в данный момент делами в Цинхай Фан Гуан Цянь, родной дядя Фан Чу, также находился в подчинении Юйвень Юэ в Цинхай.

Юйвень Юэ молча кивнул, и сказал: «Скажите всем, чтобы быстрее шевелили руками и ногами, осталось совсем немного времени, раз такое дело, мы возвращаемся».

Фан Чу поклонился и вышел.

Проследив взглядом за Фан Чу, Юэ Цы слегка нахмурившись, произнес: «Господин, я вас не понимаю»

«Ты думаешь, я не знаю, о чем ты думаешь?»

Серебристый лунный свет падал на плечи Юйвень Юэ, делая лицо мужчины более свежим, тонкие глаза глубокие и спокойные, как всегда.

«Ты думаешь, почему бы не воспользоваться внутренними волнениями в Вэй и сильным внешним врагом, это прекрасное время для того чтобы подняться, взять контроль над семьей и заменить род Юань, верно?»

Юэ Цы испугавшись, опустился на колени, но, набравшись смелости, ответил: «Я действительно так думаю. Вэй нас не пощадила, семья также поступила с нами бесчестно, мы два года терпели унижения, почему вы должны помогать им? Во всяком случае, мы возвращаемся в Цинхай, так или иначе, теперь госпожа находится в безопасности и нам не о чем беспокоиться, в Цинхай огромные земли, даже если провинция Си Минг объединится (*она разделена на 4 части), нам нет нужды их бояться».

Юэ Цы уже закончил говорить, но Юйвень Юэ продолжал молчать, затем подняв голову, генерал увидел, как Юйвень Юэ смотрит в небо, на прекрасном лице легла тень усталости, над бровями появились две глубокие складки, отпечаток пережитых страданий.

«Юэ Цы, семья была к нам жестока, но в любом случае это место, где мы росли с самого детства, Вэй безусловно нехороша, но это наша родина. Теперь, когда страна находится в трудном положении, сильный враг смотрит на нее свирепым взглядом, ты и я будем безжалостно взирать на страдания народа и раздувать больше дыма, смотреть, как она рушится?

Юэ Цы услышав эти слова, был ошеломлен, но молча слушал, тем временем Юйвень Юэ продолжил говорить: «Не говоря уже о том, что Юань Чэ мне совсем не чужой».

Сказав это Юйвень Юэ вышел, Юэ Цы замер неподвижно, стоя на месте, внимательно обдумывал слова господина.

Он не понимал, что чувствует, подсознательно он знал, молодой господин прав, но он думал о всех потерях и унижениях, пережитых за последние два года, о том, как невозможно развеять чувство гнева и обиды, скопившиеся в сердце. Неужели господина и правда это больше не тяготит? Естественно, что Юйвень Юэ не может это не беспокоить!

В густой темноте покоев раздался смех, очень тихий.

Как его могут не беспокоить, дни борьбы за жизнь, когда он был совсем молодым? Разве можно забыть, что сердце было наполнено амбициями, но, в конечном счете, его ждало лишь разочарование? Как может не беспокоить, что после стольких лет верной службы по смерти, его ожидали лишь позор и унижения?

Забыть это невозможно, даже в смерти не забудется.

Он не хотел снова думать об этих чувствах, но слова Юэ Цы, точно нахлынувшая волна, проникали в его сердце и вызвали смятение. Настоящий мужчина непреклонен как железо, вся его жизнь - стремительное течение, но для чего? Для чего еще помимо карьеры и общественного мнения? Стать на голову выше других. Неустанно карабкаться к вершинам, обходя тысячи людей, стать выше всех, как клича облако, взываешь дождь, найти отклик в сердцах на свой призыв.

Для мужчин все это своего рода фатальное влечение, словно вещество, вызывающее привыкание.

После того как он попал в тупик и избежал неминуемой гибели, вернувшись в мир живых, не встретил ни единой капли доброты в сердцах людей, он был опозорен, семья отказалась от него, в мгновение ока он стал врагом всей Вэй. Как же он может не чувствовать гнев, ненависть, в конечном счете, он ведь не святой?

Возможно истинная сущность, в словах Чу Цяо перед надгробием, и глядя на поражение Вэй в войне с Янбэй, в глубине сердца он все таки испытывал какую-то каплю крайнего удовлетворения. Внутреннее разложение Вэй еще более усугубило смятение в его сердце, он уже намеревался двинуть армию на Восток, завершив эру Великой Вэй, силой оружия смыть пережитой позор и унижения, наблюдая за их трусливыми шагами безжалостно растоптать грязное обличье.

Тем не менее, когда он уже готов был пойти на этот шаг, все же отступил.

На плато Цинхай, множество людей, которые все еще живут впроголодь, их глаза холодны, когда они смотрят на него, на его выбор, вместо того, чтобы взбодрить и защитить свой народ, он собирается загнать их в лютый мороз.

Да, но он не может рассказать об этом Юэ Цы, никоим образом не может рассказать своим подчиненным. Они определенно закатят глаза, а затем спросят его: «Господин, неужели ты действительно готов ради кучки Цинхайских деревенщин, отказаться от захвата многотысячной провинции Си Минг?

Да, не более, кучки потомков людей, из поколения в поколение прозябавших в тюремных камерах, приговоренных к смерти. Если бы это было раньше, он может, считал бы так же, более того, даже холодно иронизируя, мужчина должен быть тверд, прогоняя всякие сомнения, он не должен колебаться, как женщина. Но, наконец, в нем произошли изменения, когда семья и весь мир гнали его, кто-то радушно открыл перед ним двери, чтобы поприветствовать его, пусть дверь та была старой, комната полуразрушена, но он был внутри, кто-то поделился с ним чашечкой каши, которая была самой теплой в его жизни.

Именно тогда он вдруг понял Чу Цяо, понял почему она всегда просила его не спешить.

Он благодарил небо за то, что встретил ее, без нее он возможно никогда бы не смог прийти к этому, не осознал радости от возможности защищать людей. Он был удивлен, обнаружив, какое это счастье, не меньше, чем завоевание и разрушение.

И тогда он забыл о ненависти к Вэй, о завоевании Си Минг.

Он медленно закрыл глаза, зная, что это новое чувство самое главное

Да, он все еще должен сражаться, сражаться, используя свою силу для защиты близких, он должен сохранять трезвый холодный разум, он все еще сталкивается на поле боя с теми, кто объявляет войну.

Но даже отказавшись от захвата Вэй, он все еще не собирается сидеть и смотреть, как она развалится и попадет в чужие руки.

Сегодня у него уже нет возможности отступить, когда он вывел свои войска из Цуй Вэй, когда он приступил к исполнению служебных обязанностей главы военного ведомства Вэй, когда он остановил надвигающуюся войну между Вэй и Бань Тан Лян, в тот момент все было предрешено.

Он вспомнил тяжелые годы, когда положение, казалось, было безвыходным, он и Юань Чэ стояли вдыхая морозный воздух в Донг Ху, тогда они оба дали клятву, их глаза блестели в холодных лучах.

Сейчас же, в холодном тумане появились другие глаза, теперь они были мирными, но в них скрывалась горечь.

Ювень Юэ тихо закрыл глаза, пальцы погладили белую фарфоровую чашку с чаем.

Он легко улыбнулся, его улыбка печальна.

В темную комнату сквозь окно, разливая свои холодные лучи, проникает лунный свет, серебристые блики играют на лице Юйвень Юэ. В конце концов, он все еще юноша двадцати лет, несмотря на множество трудностей, он будет иногда мечтать о победе в войне, о славе и военных подвигах, а потом взяв в руки бросить к ногам любимой, сказав: «Все для тебя!»

Но в конечном счете, возможно это только мечта.

Юйвень Юэ откинулся на стуле, его губы растянулись в улыбке.

167 ГЛАВА. РАССТАВАНИЕ

В эту ночь, Юйвень Юэ долго не мог заснуть, он ворочился до тех пор пока рассвет не залил комнату первыми лучами восходящего солнца. Наконец он смог забыться, вернувшись к своему старому кошмару, про который уже долгое время не вспоминал.

Где-то в темноте и холоде он, кажется, чувствует бесчисленное количество тел, плывущих рядом с ним, его тело почти полностью заледенело.

Мертвая рука сжимает его руку, до последнего отчаянно надеясь на спасение, алая кровь расходится кругами, расстворяясь в холодной воде.

Он находился подо льдом озера, как ему казалось, уже в течение длительного времени, его глаза покраснели, солнце еле пробивалось сквозь лед. Все вокруг было озарено слабым сероватым светом. Тогда он смутно услышал, какой-то шум сверху, который все набирал и набирал громкость, становясь яснее, пока наконец не разделился на отдельные голоса и звуки.

Это солдаты Янбея искали и вытаскивали тела врагов, одновременно восхваляя Ян Сюня.

Юйвень Юэ знал, что они думали, что он мертв. Его тело искали.

Голоса похожие на прилив, становились все ближе и ближе, он смог различить уже отдельные слова, они разговаривали о том, как он проиграл кому-то другому, что его люди почти все погибли, что он потерял свой статус и репутацию, погибнув вот так, и что надо найти его тело, за которое хорошо заплатят.

Как-то постепенно Юйвень Юэ перестал слышать окружающие звуки, его тело уже давно заледенело, его кровь, кажется вся вытекла, он не чувствовал своих рук и ног, сознание почти полностью покинуло его.

Внезапный громкий шум раздался откуда-то сверху, он был настолько яростный, что заставил его очнуться. Ювень Юэ поднял голову и увидел, что Мун, его подчинённый пытается головой пробить лед.

Грохот!

Удар головой о лед , как гром, заставил сердце быстрее забиться, кровь текла по голове молодого солдата, быстро растворяясь в воде.

Лицо Муна белое, белое, губы посинели, он был похож на призрака, вылезшего из могилы. Он старался оставаться на одном месте, но течение относили его, он плыл назад, возвращаясь снова и снова на одно и тоже место, и ударял головой, пытаясь пробить лёд.

До этого момента, сердце Юэ словно небо было покрыто черными облаками, но луч солнечного света проник сквозь них. Он как-будто внезапно проснулся, вспомнил как этот солдат, четырехлетним ребенком вошел в его дом, будучи рабом. Юйвень Юэ выучил его сражаться и сейчас видел, как тот умирает.

Он никогда ранее не чувствовал, себя виноватым за судьбу своих подчиненных, но почему-то именно сейчас он вспомнил, как девушка с красивым лицом, но холодными глазами сказала ему: "Никто не рождается рабом".

Никто не рождается с рабом!

Резкий шум и даже в воде, он все еще может почувствовать горячий запах крови, это Мун.

Его тело внезапно наполнилось силой, он сделал несколько гребков и подплыл к солдату, который похоже сильно разбил голову. Юйвень Юэ вытащил кинжал Чу Цяо, жестом показал Муну, что он сам пробьет лёд.

Я не могу умереть! Он прошептал это про себя.

Я не могу умереть, у меня еще есть не законченные дела, не исполнившиеся желания. Тело наконец ожившие, дало о себе знать, легкие, похоже были готовы разорваться от нехватки кислорода, раны нещадно болели и кровоточили, кожу саднило от холода. Но желание выжить было сильнее всего.

Я не могу умереть! Я не могу умереть! Я не могу умереть!

Треск! Лед был сломан, его тело вытолкнуло на поверхность озера. Солнце ослепительно сияло над головой, свежий ветер ударил ему в лицо, он несколько раз судорожно вздохнул, словно учился дышать заново, ему показалось, что его легкие не могут расстаться с воздухом.

"Мун!" Он громко крикнул: "Мы спасены!" Он повернулся, но никого не увидел, тогда он нырнул назад, он доплыл до самого дна и там нашел Муна. Лицо солдата было в кровоподтеках, глаза широко раскрыты, волосы разметались в воде и теперь плыли над ним, похожие на водоросли. Несмотря на своё состояние Юйвень Юэ, вытащил тело на поверхность, на лед.

Он растирал руки, лицо солдата, тряс тело, громко крича на него: «Проснись! Я приказываю тебе! Просыпайся!»

В своей жизни Юйвень Юэ никогда и никому не показывал своих слез, но в тот день, на льду в окружающем огромном одиноком пространстве над озером он ревел, как раненый волк.

Через три дня после того, как он покинул озеро, он наконец встретил остатки своих выживших людей.

Преданные ему солдаты, скрывались в Яньбэе, в окрестностях озера, надеясь найти его. За то время, что они разыскивали его, они подняли из воды и нашли на берегу около двадцати трупов своих собратьев.

Тогда, что бы они все не погибли, Юйвень Юэ решил отправится на гору Улонг к своему бывшему учителю. Там он все-таки слег, длительное пребывание в ледяной воде не прошло даром, только через полгода, он наконец почувствовал, что выздоравливает. Когда он окончательно пришел в себя, его ждали неутешительные новости из Вэй.

В то утро Юйвень Юэ встретился с Юэ Цы, и еще семью своими людьми, которые уезжали, что бы разузнать последние новости, они долго сидели за закрытыми дверьми, от восхода солнца до его заката. Когда, после того, как все ушли, вошел его учитель, Юйвень Юэ задумчиво смотрел на карту разложенную перед ним. Пожилой человек спросил его: "Куда ты собираешься? "

Впервые за последние несколько лет, Юйвень Юэ почувствовал такую растерянность, он поднял голову и сказал: "Учитель, похоже,что мне некуда идти."

Седой, но ещё сильный мужчина улыбнулся, а затем протянул тонкую руку, развернув карту континента и тихо сказал: «Если ты не видишь пути, позволь я покажу его тебе."

Он закрыл от взгляда, государство Вэй, Яньбэй, Бянь Тан Лян, Хуай Сонг Лян, под ладонями учителя они словно были разрушены землетрясением. Карта стала пустой, на ней остались Юго-Восточное море, обширные западные земли и Цинхай.

"Ребенок, почему ты решил, что на земле есть, только, те места, которые ты видишь на карте. Разве не знаешь, что карты рисуют люди, и есть ещё много неизведанных земель, где ещё никто не был."

На следующий день рано утром, Юйвень Юэ получил новое послание, Сяо Фэй, в прошлом месяце слушанием Далиюань, была обвинена в преступление против государства Вэй, по приговору выслана в изгнание в Цинхай, и теперь, похоже, когда об этом узнает Юй Цы, он последует за ней.

Затем все растворилось в ослепительном свете воспоминаний, темные дни были такими же холодными, как лед, меч в его руке постоянно бился с врагами, а он сам сражался судьбой. Когда свежая, горячая кровь текла по лицу и заливала глаза, он наконец смог увидеть истинный смысл жизни, который казалось был для него потерян.

Как-то рано утром он очнулся от битвы, это был чужой неизвестный ему дом, сам он был весь покрыт пылью, на его лице маска из засохшей крови, губы потрескались, вся одежда, плащ в песке.

Он вздрогнул, приходя в себя от кошмара, он был в своем доме в тёплой Лянь.

Их лица выглядели печальными, когда они в то утро сидели за завтраком. Чу Цяо растеряно смотрела на еду, потом вдруг поняла, что не может есть, она тихо встала и вышла из столовой.

Через полчаса Юйвень Юэ собирался уезжать.

Чу Цяо, вместе с ним отправилась к Северным воротам, прямо от которых начиналась почтовая дорога. Несмотря на начало весны, стояли прохладные дни, Чу Цяо была в синем плаще, под которым одето платье по цвету, близкое к цветению белой сливы, оно оттеняло её бледное лицо. Чу Цяо выглядила чисто и элегантно, очень красиво.

Когда они подьехали к храму Шу за городом, охранники сопровождающие Юйвень Юэ, вместе с Юэ Цы, отьехали, чтобы оставить их только вдвоем.

Юйвень Юэ молчал, следя глазами за лошадью, находящейся за спиной Чу Цяо.

Заброшенный храм, где они находились, был безлюден, заросший сорняками двор, краски на колоннах облупились, стол стоявший тут же, покосился, все выглядело опустошенным.

«Мне нужно ехать». Юйвень Юэ, произнеся эти слова он наконец посмотрел на нее. Взгляд, как всегда спокойный он молча ждал, что она ответит.

Да. Чу Цяо кивнула головой: "Юйвень Юэ, берегите себя, будьте осторожны в дороге. "

Юйвень Юэ слегка нахмурился, похоже, что после первого взрыва чувств при их встречи, с каждым прошедшим днем, они становились все более и более далекими и холодными друг к другу. Казалось, что ни один из них не знал, как вести себя с другим, и они разговаривали о множестве бесполезных вещей, так и не сумев переступить возникшее смущение, не сумев сказать о том важном, что было у каждого из них на сердце.

"Когда я уеду, куда пойдешь ты? "

" Я? Наверное, сначало поеду во дворец, попрощаюсь с Сяо Хе. "

"Хорошо, а потом... "

«Потом? Куда мне ехать дальше?» Чу Цяо слегка нахмурилась, раздумывая, улыбнулась и сказала: «Не знаю, возможно, попутешествую какое-то время, попробую разную еду, посмоторю, как живут другие люди, возможно найду место, где захочу остаться и жить ».

Солнечные лучи, прорвались сквозь облака, освещая их. Внезапно подул резкий ветер, наверху прямо над ними раздался перезвон колоколов. Чу Цяо и Юйвень одновременно подняли глаза. Оказывается, что в этом старом храме по-прежнему висит цепочка колоколов, и ветер зацепив один, раскачал все остальные - отбеленный под солнцем, проржавевшие от дождя, они по-прежнему звенели, и их звук все еще очень ясный и громкий, раздается по округе.

"Ты поедешь в Яньбэй? "

Чу Цяо растерянно рассмеялась : "Юйвень Юэ, в тех местах я уже жила много лет, там нет ничего интересного, что бы я хотела увидеть и нет еды, которую хотела бы попробовать. Кроме того мое здоровье, уже не позволит мне подолгу стоять на холодных ветрах Яньбэя, и даже на плато Хуан Хуан я не готова сейчас ехать, несмотря на то, что скоро будет лето."

Юйвень Юэ кивнул и потом казалось, понял, что, это движение далось ему тяжело. Некоторые слова, все еще похоронены в сердце, и он не смог больше ничего сказать.

Эти дни, похожие на цветы, распустившиеся в центре бушующего моря, как фантастический мираж, как сон, время пришло и пора проснуться.

Время пришло и для них обоих, даже стоять здесь, сейчас, это своего рода разочарование. Все обречено, и похоже на зажатую в ладони горсть песка, чем больше вы хотите удержать его, сильнее сжимая кулак, тем быстрее теряете.

Юйвень Юэ отвернулся, собираясь выйти на улицу, он снова выглядел, холодно и неприступно, и больше не хотел ни о чем говорить.

"Юйвень Юэ!"

Позади, раздался тихий голос девушки, его руки, а потом одежды, коснулась мапленькая рука очень холодная, краем сознания он забеспокоился, что она замерзла. Но рука крепко сжала его рукав, не позвояя уйти.

"Юйвень Юэ. Спасибо, вам."

Она тихо сказала эти слова, словно задыхаясь, но все равно голос звучал ясно.

"Я думала, что в этой жизни у меня не будет возможности сказать это вам, но благодаря небесному благословению вы живы и здоровы."

Чу Цяо усмехнулась: «Юйвень Юэ, в моей жизни было много всего, я многое сделала и хорошего и плохого, но я никогда не жалела о том, что сделано, всегда шла вперёд не оглядываясь. В сердце я всегда понимала, что больше в этой жизни никому не обязана, кроме вас. Я так много вам должна, настолько, что я никогда не расплачусь, что бы этого было достаточно. Сейчас вы можете вернуться, я должна была бы следовать за вами, Юйвень Юэ.

Остаться в вашей жизни и хотя бы частично вернуть долг вашей доброты.

Но я чувствую такую усталость, у меня больше нет мужества смотреть на бойцов, видеть их смерть. Как генерал армии Яньбэя, я умерла, та живая, которая осталась - просто обычная женщина, потерявшая свои идеалы, не способная встать рядом с вами».

Ветер, найдя новую игру, продолжает звонить в колокола, над их головами, время не остановить, оно продолжает течь, насмешливо следя за повторяющимися событиями, судьба бессильна к несправедливости мира.

Неожиданно Чу Цяо близко подошла к Юйвень Юэ сзади, протянула руки и обняла , накрыв своими ладонями, руки мужчины. Пальцы скользнули по его коже, мягкий шелк рукавов с золотой вышевкой коснулся белых запястьев. Она прижалась лицом к его спине, легко сжала ладони.

Слезы, катилась по ее лицу и падали на темно-синюю рубашку мужчины, оставляя на ней темные извивающиеся узоры. «Юйвень Юэ, мне очень жаль». Ее голос был очень тихим , и в звуках ветра, напоминал голос ребенка, плачущего ребенка.

Внезапно с неба пошел снег, не долетая до земли, таял в воздухе, но успевал попасть на их головы и плечи.

Они стояли так близко, что могли чувствовать, как дышит другой. Это в первый раз, когда она сама подошла и обняла его, сама захотела быть так близко к нему.

Время, как поток воды из лет между ними, так много всего прошло и тихо, тихо исчезло в этом потоке. Судьба словно дразнила, заставив встретиться, дав надежду, после всех поворотов, и снова отняв ее.

Все еще есть ярмо судьбы, которое заставляет подчиняться и идти своим путем.

Небо, летящие над ними белые птицы, казалось крыльями охватили небо, выстроились клином и полетели куда-то в сторону юга, все дальше и дальше, постепенно исчезая за линией горизонта.

Чу Цяо острожно разжала объятия, наконец отпустив его руки, проведя рукой по его рукавам, словно до конца не хотела его отпускать. Его одежда была прохладной, проскользнула сквозь пальцы, его спина все еще прямая, как будто этот мир не может победить его, он все еще так красив.

Он обернулся прямо посмотрев на нее, взгляд был таким же холодным, как воздух вокруг.

Руки внезапно стали лишними, она опустила их сделала шаг назад, слабо улыбнулась: "Юйвень Юэ, будьте осторожны."

Ветер дернул, колокол, тот зазвенел, за ним последовали остальные, вторя крику в ее сердце.

Юйвень Юэ вышел из храма, дорогие сапоги наступали на упрямые стебли сухой травы, они ломались, мягко ложась на землю, ветер подхватывал их и нес какое-то время в сторону дороги, потом отпускал.

Юйвень Юэ подошел к стоящим на дороге охранником и вскочил верхом на лошадь. Юэ Цы, поднял кнут, громко ругая свою лошадь и выкрикивая команды, и вся кавалькада двинулась вперед по почтовой дороге. Они ехали молча, только дующий со стороны севера ветер, развивал длинные плащи.

Он ни разу не обернулся, держась с высокомерным видом в седле. Все так же красив и горд, промелькнула мысль в голове Чу Цяо. У него была прямая посадка, синий плащ и длинные тёмные волосы развивались на холодном ветру. Она следила за ним глазами пока силуэты всадников не растворились в поднятой копытами лошадей пыли.

Утренний туман еще не рассеялся, почтовая дорога идёт, через обширное пространство Фэн Мяо. С двух сторон на это плато дуют сухие ветра, играя на земле, поднимают пыль и разносят сухую траву, встречаясь друг с другом не знают, в какую сторону дуть и образуют маленькие смерчи.

Чу Цяо вдруг вспомнила, как несколько лет назад в горах Мэй Лин, куда она заехала, попав в ловушку Чэн Юаня, вслед за остками армии Сю Ли, она оказалась в окружение солдат Вэй, под командованием Юйвень Юэ.

В ту ночь она так же долго смотрела ему вслед, наблюдая, как он мало-помалу исчезает в темном заснеженном лесу. Тогда он тоже не оглянулся назад, он медленно шел, ведя лошадь в поводу через глубокий снег, навстречу ветру. В ту ночь была сильная метель, снег попадал под одежду, оставался на ресницах, хотелось плакать. Было так холодно...

Прошло так много лет, а кажется, что всего мгновение.

Солнце пронзило утренний туман, постепенно поднимаясь над горизонтом, на дороге начали появляться прохожие, спешившие с утра на работу и уличные торговцы, расхваливающие свой товар громкими голосами.

Постепенно солнце поднялось над головой, на почтовой дороге становилось оживлённее, проехали солдаты на лошадях, прошли монахи молиться Будде, пронесли паланкин какой-то богатой горожанки, ее сопровождали телохранители, студенты направлялись на место учебы, прошел мастер боевых искусств с группой учеников, у каждого был свой путь и своя цель.

Но она стояла там, словно окруженная невидимой стеной, казалось её никто не видит и она сама не замечает того, что творится вокруг. Все больше и больше вокруг шума жизни, и все более и более она одинока в окружающем её мире. Солнце поднимается, солнце опускается за горизонт, холодная луна похожа на серебряный диск, сострадательное лицо матери.

Небо и земля пустынны, вокруг тихо, ее руки и ноги онемели, темнота покрыла мир, нет пути назад, и дорога вперед темна и одинока.

Она глубоко вздохнула, приходя в себя, наклонила голову, разминая затекшую шею, все страдания в ее сердце превратились в тяжелый ком в горле, она сглотнула, но боль не уходила, уже сроднившись с ней.

Легкий ветер дул над травою, заставляя её тихо шуршать, и она внезапно почувствовала себя совершенно опустошеной. Казалось, что все те годы, что она провела в Яньбэе, очень далеки от нее, эти годы между жизнью и смертью оставили лишь пустоту в ее сердце, как ветер сквозь кончики пальцев ускользнули воспоминания.

Она вдруг вспомнила разговор, который произошел много лет назад.

"Хуань Хуань, вокруг тебя так много мужчин, кто в конце концов тебе нравится?"

Принцесса смотрит на свою руку, любуясь белой кожей и маникюром, удивленно приподнимает брови: "Мне? Не говоря уже о том, достойны ли они меня? Вряд ли мне позволят выбрать кого-то из них. Лучше так, если тебе кто-то понравится, что ты будешь делать?"

Чу Цяо озадаченно посмотрела на Хуань Хуань, потом рассмеялась: "Я не знаю."

"Как ты не знаешь? "

Они пили легкое вино, ели маленькие пироженые, это был редкий в их жизни мирный вечер. Было тепло, на улице громко трещали цикады. Луна наблюдала за ними сквозь легкие занавески.

"Я...", Чу Цяо задумалась, мягко улыбнулась и сказала: "Я могу очень хорошо к нему относится."

"Насколько хорошо? "

Чу Цяо повернулась к окну, чтобы посмотреть в темную ночь, немного наклонив голову, после чего, тихо сказала: "Очень хорошо."

Очень хорошо.

Воспоминания потихоньку уплывали, назад в тот счастливый по своему вечер, когда Хуань Хуань была жива и будущее казалось четким и ясным.

Чу Цяо развернулась и пошла назад в город, держа повод и потянув за собой лошадь.

Лошадь послушно пошла за ней, опустив голову потянулась к ее лицу, что бы нежно потереться о щеку Чу Цяо, она была огорчена, беспокоясь о хозяйке.

"Ох."

Чу Цяо внимательно посмотрела на лошаль, это же Луффи, конь, который много лет назад, еще молодым был оставлен для нее в конюшне Юйвень Юэ. Тогда она была служанкой, но у нее была своя лошадь,теперь он снова вернулся к ней.

Она потянулась, чтобы погладить его и прошептала: " Луффи, не беспокойся."

Случайно коснувшись своего лица, она обнаружила, что оно мокрое от слез.

Лошадь тяжело повернулась на север, казалось предлагая последовать за уехавшими людьми.

"Хороший Луффи."

Она осторожно коснулась его головы рукой, прижалась лицом к его шее, находя утешение. У этой старой лошади, как и в ее сердце, уже полно незаживших ран и старых шрамов.

"Пошли!"

Она выпрямилась, и потянула за собой лошадь, они направлялись на юг, назад в город.

Луна сияет над ней и образуя длинную тень на бледной земле. Ночь скоро закончится, у неё свой путь.

168 ГЛАВА. ФЭН ЦИНЦИН (ПЛАТО ПЛАВАЮЩИЙ ВЕТЕР)

Перед большим штормом всегда все мирно и спокойно, затишье перед грядущей бурей.

Седьмой день празднования Нового года только что прошел, все дома вокруг сияют огнями, слышен радостный смех. Снегопад шёл всю ночь, украсив город серебром и сделав его сияюще чистым.

К воротам города быстро приближалась группа всадников. Солдаты гарнизона, охраняющие городские ворота, приветствовали приехавших и быстро пропустили их внутрь городской стены. Командир проводил глазами вьезжающих, пока подковы последней лошади не затихли на мостовой главной улицы.

Юйвень Юэ подьехал к задним дверям во двор правительственного дома, рабы извещенные о его приезде, быстро ввели лошадей во двор, помогли спешиться.

Юэ быстро направился в жилые помещения, у входа сбросив плащ, в руки ближайшего слуги, он тихо спросил : «Где он?»

«Проходите, он внутри, давно вас ждет».Дверь была открыта, он вошел в комнату, запах сандалового дерева распространялся от подставки с благовониями.

Мужчина, одетый в темный халат, встал ему навстречу, высокая, крепкая фигура, острый пронизывающий взгляд, сдержанная сила, но без потери грации в движениях.

Глаза двух людей встретились, Юйвень Юэ всегда безразличный, в проявление эмоций, внезапно легко улыбнулся, шагнул вперед, толкнул рукой друга в плечо, они обнялись.

" Дорога прошла гладко?",

Юйвень Юэ снял меч и положил его рядом с собой, взял протянутую ему чашу, сделав глоток, сел напротив и внимательно взглянул на своего собеседника.

Юань Че улыбнулся следя за ним, много лет прожив на границе, испытывая множество трудностей и лишений, пережив несколько взлетов и падений, этот мужчина стал более рассудительным, мог спокойнее и глубже всматриваться и понимать суть вещей. Кроме того, все это лишило его высокомерия императорского принца.

«Знаешь, здесь, все еще хорошо, только не знакомый запах в городе, когда езжу мимо городской стены, каждый раз чихаю».

Юйвень Юэ услышав это, рассмеялся: «Об этом вы можете рассказывать только мне, если бы кто-то хотел напасть на вас, он мог бы использовать эту вашу слабость».

Юань Че потер свою чашку чая, согревая руки, посмотрел на него внимательно, а затем сказал: «Как ты можешь смеяться в такое время, посмотри, что вытворяет Яньбэй , ничего не хочешь придумать в ответ? ".

Юйвень Юэ с удовольствием сделав еще глоток, слегка приподняв брови, спросил: "Вы думаете, что там можно что-то сделать? "

«Ясно, что можно, зачем спрашивать?» Юань Че холодно засмеялся: «В первой битве на границе с Яньбеем у Южной реки Хуай Сон Лян тайно помогали солдатами и информацией Ян Сюню. Да и в последующих битвах с Яньбеем, чувствуется присутствие Хуай Сон Лян. У них явно существует секретный метод общения в обход наших шпионов. Яньбэй и Хуай Сон Лян абсолютно точно заключили секретный договор, но я не знаю, что можно предложить такому человеку, как принцесса Лянь, что бы она пошла на сближение и поддержала Ян Сюня."

" Не важно, что движет человеком, если знаешь его истинные намерения, в этом случае с ним легко справиться". Равнодушно сказал Юйвень Юэ , похоже, не желая больше тратить время на эту тему.

Он повернул голову и спросил: "Какая ситуация на северо-востоке, все идёт нормально?"

"Говоря о ситуации на северо-востоке", Юань Че мог гордиться своим высокомерным взглядом, "Тебе не нужно беспокоиться, Северо-Восток теперь находится под нашим правлением, и твои солдаты держат там все железной рукой.Это просторные земли, дикие, но плодородные, люди не только работящие, но и хорошие воины. Мы тайно начали строительство гарнизонов, теперь вся Восточная Ху в наших руках. Я считаю, что от трех до пяти лет и Восточная Ху, не будет уступать государству Вэй. "

"Вы тайно отправляете туда своих людей, никто ничего не узнает?"

"Благодаря Вэй Шуе, на военные подвиги, которого, был направлен императорсикий взгляд, никто не следит за мной. Кроме того Восточная Ху действительно находится слишком далеко, от противостояния, которое сейчас занимает все знатные семьи. "

Юйвень Юэ кивнул головой "Это хорошо."

Юань Че вздохнул, похлопал его по плечу, в его глазах затаилась печаль, но он улыбнулся и сказал: "Ты еще не видел, нового не давно построенного гарнизона в Восточной Ху, если у тебя есть время можем вместе съездить, увидишь, как идут дела. Да и тебя там ждут."

Юйвень Юэ услышав это, слегка улыбнулся и в шутку сказал: «Подумайте, о том сможете ли вы, после этого выжить, если она нам встретится, я найду возможность отомстить вам."

Юань Че рассмеялся и сказал: "Ты сделал в этом мире достаточно злых дел, поэтому заслуживаешь возмездия(свою карму)."

Огонь в печи горит разнося тепло по всей комнате. Свечи ярко освещают её, обстановка здесь простая, но чувствуется уют, создаваемый мелочами.

Время, течет как вода, прошло уже два года, с тех пор, как эти двое мужчин пострадали от предательства своего государства, теперь встретившись здесь, они собирались воплотить свою мечту в жизнь. Хотя уже не мечту ...

В этом году Юань Янь уже проиграл свое первое сражении на севере. Похоже, что император Вэй предположил, что лучшим решением будет отправить во второй поход на Яньбэй Юань Че и Юйвень Юэ, которые ранее хорошо себя зарекомендовали, но даже если бы они проиграли на поле боя, это также было бы приемлемо для императора.

Если они побежденные вернуться назад, их влияние будет сильно ослаблено, и та военная мощь, которая сейчас сосредоточена у альянса этих двоих, не будет представлять такой угрозы для императорского дома.

Но никто из приближенных императора не докладывал, что между этими двумя, кроме военного альянса, была ещё и крепкая мужская дружба. Она возникла несколько лет назад, когда они вместе сражались на границе. Уважение к боевым навыкам друг друга, общие интересы, одинаковые взгляды на жизнь и честь в конечном результате привели к обоюдному признанию и доверию. Теперь они могли смело доверять свои жизни друг другу. И даже поражение в битве этого не разрушило бы.

Когда Юйвень Юэ был вынужден скрываться у своего учителя, и никому не было известно, что он жив, Юань Че подвергся опале, был лишен командования основными императорскими войсками и призван в столицу.

После возвращения в Чаньан, Юань Че не потрудился показать всем, что не был ни чем связан с Юйвень Юэ и не одобряет его поступка, напротив своих собственых солдат отправил к ледяному озеру в Яньбэй, в надежде найти и спасти друга. Кроме того не поддержал всеобщего осуждение Юйвень Юэ и в открытую высказывался в его защиту, желая восстановить его репутацию.

Однако все это, в конце концов, так разозлило императора и представителей семьи Вэй , что Юань Че также жестоко пострадал, был отправлен на самую дальнюю северо-восточную границу, горный холодный и бесплодный участок земли, охранять государство.

Возможно это было сделано для того, что бы охладить излишне горячей рвение Юань Че, но пребывание в Чаньане и поступок императора, лишь показали ему, что их династия вырождается, теряя лучшие человеческие качества. Брат готов идти на брата, отец готов убивать своих детей, что бы получить или сохранить власть. Когда он ехал к границе, он был подавлен сложившимся положением вещей, поэтому каковы были его удивление и радость, когда в придорожной гостинице он встретил Юйвень Юэ.

Стоя между небом и землей, лицом к холодному северному ветру, и отринувшему их миру, эти двое дали клятву на оружие о взаимной поддержке, а также поклялись помочь друг другу войсками, если страна окажется под угрозой.

Таким образом, несмотря на свое отношение к власти, они защищали границы страны на севере и западе. Тем не менее, Юань Че знал, что одна из причин, по которой Юйвень Юэ поддерживал государство Вэй в неоднократных военных стычках против армии Яньбэй, кроится в их дружбе, в его добром отношение к нему, а не безоговорочной преданности императору.

Юйвень Юэ выгядит внешне холодным человеком, но по оношению к людям, которые ему дороги, он всегда будет предан и добр.

«Как болезнь императора?»

Юань Че поднял брови и сказал: «Говорят о ее критическом состоянии, возможно осталось мало времени».

Юйвень Юэ слегка нахмурился, тихим голосом произнёс : «Нам еще нужно немного времени».

Юань Че кивнул, потом слегка улыбнулся: «Но это утверждает придворный лекарь, помню, что несколько лет назад он также сказал, что состояние императора критическое, но после этого тот спокойно прожил довольно длительное время, отец не умрет так легко».

Юйвень Юэ повернул голову, нахмурился и сказал: "В конце концов, он остается вашим отцом."

"Забудь сейчас об этом, он может только бояться своих сыновей, как претендентов на долю монарха, мы все под подозрением. Если бы не Вэй Шу Е и положение с Яньбеем, у нас не было бы возможности свободно ездить на плато Цинцин, и проверять, как идут дела в Восточной Ху, каждый шаг бы отслеживался. Мы хорошо знаем, лицемерно беспокоиться о нем как об отце, в своей слепоте, он более беспощаден, чем кто-либо другой ».

Все это было произнесено с затаенной горечью, но со смирением, он знал что ничего нельзя изменить.

Два года опалы и потеря интереса со стороны императорского дома, как возможного наследника, сделали Юань Че настроенным смотреть на жизнь более философски.

Он отвернулся от жаровни, в которую подкладывал дрова к Юйвень Юэ и спросил : «А ты, что будешь делать с возникшей проблемой?»

Юйвень Юэ удивленно посмотрел на него, казалось, его мысли находятся где-то далеко, от этой тёплой комнаты: «Вы о чем?»

«Я хотел бы услышать от тебя, что ты собираешься делать с неожиданно возникшем предложением о браке от принцессы Хуай. Хочешь, что бы я прямо сказал, что ты не можешь напрямую отказаться от него, похоже, что они этого и ждут. Будет интересно посмотреть, как она отреагирует, если ты согласишься."

Юйвень Юэ слегка нахмурился, но потом по его губам скользнула легкая улыбка. Это был старый спор между ними двумя. В чем-то его друг никогда не поддерживал его.

"Все еще, не сдаешься?"

Юйвень Юэ, задумчиво смотрел на угли в жаровни, избегая прямого ответа, на поставленный принцем вопрос, раздумывая вслух, он сказал " Если они хотят играть в эту игру, я согласен участвовать, но только на своих условиях, я поддержу их в созданной ими ловушке, но буду тянуть время, что бы нам все успеть."

Юань Че спросил : "У тебя есть талант, повернуть создавшуюся ситуацию в нашу пользу, мне казалось, что тут нет лазеек?"

"Нет лазеек..." Юйвень Юэ повернулся к принцу и холодно рассмеялся:

"если нет лазеек, их надо создать."

Юань Че кивнул и встал, он взял свой меч, лежащий рядом с ним на столе, положив руку на рукоять, одетый в черную одежду, он выглядел сильным и опасным, в голосе звучала властность: «В конечном итоге их интриги бесполезны. Юйвень Юэ мы не такие, как раньше, а если мы вынесли урок из прошлого, то это, что нужно терпение, но сейчас у нас есть сила и власть, и никто не осмелится заставить тебя сделать что-то против твоего желания."

Юйвень Юэ рассмеялся: "Мне кажется, вы забываете, что это слабая женщина, которая предложила выйти за неё замуж. Но я благодарен за ваше беспокойство о моём сердце и за вашу доброту ко мне. Независимо от всего этого, сейчас в поездке по городу, будьте осторожны».

Юань Че сказал: «Хорошо, встретимся сразу, после моего возвращения."

В дверь осторожно постучали, раздался юношеский голос: «Господин, прислали сопровождение из дворца, император ждет вас ».

Юань Че взял тёмный плащ, одел и накинул черный капюшон. Его лицо нельзя было разглядеть, но в голосе слышались беспокойство: «Я должен идти, ты остаешься здесь один, будь осторожен."

"Вы тоже, позаботьтесь о себе. "

Они оба попрощались друг с другом кивками. Юань Че открыл дверь и шагнул на заснеженный двор, его ждало несколько охранников, присланных из императорского дворца.

"Молодой господин. "

В комнату вошел Юэ Цы, он увидел, Юйвень Юэ, стоящего посредине и о чем-то задумававшигося, красивое лицо, освещенное огнем свечей, спокойно, взгляд холоден.

Беспокойство о друге, это действительно хорошо. Юйвень Юэ всегда был в стороне от своей родной семьи, и не испытывал к своим родственникам никаких чувств. Даже между ним и его братьями никогда не было особой любви.

Сейчас ЮаньЧе был его единственным другом, равным ему по положению, кроме того общее дело связывающее их, могло находиться под угрозой. Юйвень Юэ не понравилось количество охранников присланных императором.

"Молодой господин. Уже слишком поздно. "

Напомнил о себе Юэ Цы. Юйвень Юэ улыбнулся, потом сказал: "Подготовь повозку. "

Юэ Цы удивленно спросил: «Молодой господин, куда вы едете?"

"Навстречу приливу ..."

«Навстречу приливу?» - переспросил ошеломленно Юэ Цы.

"Вы можете принять ванну. Зачем ехать к морю в такую погоду? И зачем вам повозка, вы, как генерал, обычно ездите верхом на лошади. И если к морю вам нужна служанка, позвать Ту Ма?»

Юйвень Юэ повернулся к нему, его голова была опущена, он о чем-то задумался, потом поднял глаза на Юй Цы, отблески огня свечей в них, делали его облик более величественным и высокомерным, он медленно презрительно сказал: «Я не только генерал армии "великой" Вэй, но еще у мня двести тысяч преданных мне войнов на лошадях и с оружием и поддержка народа Цинхая, как его императора. Думаю, что они, должно быть, забыли об этом".

Он говорил, имея в виду чиновников в правительстве государства Вэй.

Солнце только взошедшие на небосклоне, сияло сквозь облака, когда Юйвень Юэ большими шагами вышел из комнаты, на его плечах лежал расшитый золотыми нитками плащ, на котором был изображен герб семьи Юйвень,переходящий в другой неизвестный, в виде птицы, расправившей свои крылья.

Охранники в воротах внутреннего двора приветствовали его.

Лицо Юйвень Юэ, прекрасное как нефрит, красные губы, как киноварь, высокая фигура, подавляла окружающих внутренней силой. (Оставила сравнение)

Около дверей во внутренний двор, стояла группа чиновников, ожидая приема у принца, увидев Юйвень Юэ они вытянулись, слышно было тихое перешоптывание и громкие подобострастные приветствия.

Юйвень Юэ шел прямо вперед, не смотря по сторонам, он не отвечал на приветствия чиновников и не обращал на них внимание, его величественный и гордый вид, заставил их замолчать. В нескольких шагах от него шёл Юэ Цы, держа дистанцию и внимательно следя за окружающими людьми, улицей, домами.

Юйвень Юэ смотрел прямо перед собой, он шагнул на подножку великолепной колесницы, которую сопровождали восемь охранников верхом на лошадях.

Тихо приказал: «Вперед».

«Молодой господин, Куда вы хотите ехать?» - спросил Фу, который исполнял обязанности кучера.

Смотря вперед холодно и отстраненно, Юйвень Юэ, спокойно ответил «Дворец императора».

Холодный ветер пробрался внутрь повозки, поиграл занавесями на окнах, дверца хлопнула сильнее, отсекая холод. Юйвень Юэ откинулся на мягкую спинку, обитого тёмной тканью сиденья.

Он никогда не сомневался в своих способностях мутить воду. Сейчас он собирался усложнить игру для всех остальных игроков. Возможно он лез в огонь без страховки, но отступать назад было уже поздно.

169 ГЛАВА. ОНА УХОДИТ

Стемнело, снаружи пиршественные столы еще не были убраны, внутри большой праздник, все экстравагантно. Несмотря на мягкий климат Бань Тан Лян, первый месяц года все же довольно холодный. Промозглый ночной ветер проникал под теплые плащи. Начавшийся в полдень мелкий моросящий дождь не прекращался вплоть до самого вечера, тем самым сделав ночь еще чуточку прохладнее.

Тем не менее, не смотря на погоду, роскошные одежды красавиц непринужденно открывали серебристо-белые ключицы, кокетливый взгляд как паутина, прямые плечи, время от времени некоторые смелые леди, выходили вперед, чтобы произнести тост, сквозь небольшой разрез неосторожно обнажая гладкую кожу изящных ног.

Сяо Цэ прислонившись к спинке стула, пил много вина. Двери зала дворца Роуфу распахнуты настежь, зал ярко освещен, наставник музыки играет нежную мелодию, чарующие звуки песни, подхваченные ночным ветром разливаются из главного зала. Перед глазами раскачиваются гибкие, точно змеи талии, грациозная поступь пары стройных ног, кожа, чуть вспотевшая, медового цвета. Смелая танцовщица кружится вокруг Сяо Цэ, пользуясь случаем незаметно проникая в его душу, тайно провоцируя взглядом, глаза широко раскрыты, легким взмахом ресниц рисует облачный узор, губы полные, шея длинная и изящная, округлые формы, спрятаны под шелковой тканью, на столько тонкой, что можно разглядеть матовый оттенок кожи.

Танцовщица взяла чашу ароматного виноградного вина, высоко подняла тонкую руку, повернув запястье, перевернула чашу, внезапно заливая ее белую красивую шею, вино струится вниз, оставляя узоры на груди.

«Его Величество пьян?»

Действительно на редкость очаровательное создание, из красных губ льется журчащий голос, ее тело источает пряный аромат, мягкая, будто в ее теле нет костей, рука танцовщицы легла на грудь Сяо Цэ, слегка приоткрыв просторный халат, проскользнула под него, но затем остановилась, тихо подняв глаза, провокационно на него посмотрела.

Леди Чжи Мин самая яркая жемчужина дворца в этом году. Сяо Цэ, никогда не увлекался одной женщиной дольше месяца, но Чжи Мин наследница одного обедневшего рода, видимо обладала каким-то неповторимым очарованием.

Сяо Цэ смотрел слегка пьяным затуманенным взором, на нем был великолепный ярко синий шелковый халат с воротником из черной норки, свободного покроя, немного приоткрыт, путаясь в свете огней его сознание, туманилось, он немного хмурил брови, в глубине глаз тихо застыли огоньки, как у лисы.

Уже который день в главном зале не прекращаются танцы, несколько девушек дни напролет легко кружатся в танце Донг Ху, в одеждах из тонкого шелка.

«Ваше Величество, вы уже пол месяца не заходили во дворец Роуфу, так скоро семья о вас забудет?»

Леди Чжи Мин осторожно посмотрела на Сяо Цэ, ее глаза сияли, завораживающий взгляд обольстительницы.

Глаза Сяо Цэ пьяны, но голова по-прежнему остается трезвой.

Красные ногти девушки трепетали на груди мужчины, мягко потирая, она тихо шептала на ухо: «Кто-то сделал императора несчастным?»

Сяо Цэ изогнул губы, тихо улыбнулся, а затем обнял ее за талию, посмеиваясь, сказал: «Кокетка».

"Сегодня у императора есть сердце, и он не позволит Минъэр одной ночью охранять женскую часть дворца".

На лице Сяо Цэ появился тревожный отблеск, в голове тихо появляется нечеткий силуэт. Его брови нахмурились, в конце концов, он не смог сохранять неизменно умиротворенное душевное состояние.

Он уже полмесяца сходит с ума, неужели он снова к этому возвращается?

Сяо Цэ повернулся, чтобы взглянуть на красивое лицо Чжи Мин, какой-то неясный туман поднимается из основания сердца некое неприятное чувство, которое трудно описать словами, как будто что-то держит его и не отпускает, заставляя его страдать и надеяться, в душе снова нет места радости и невозможно отбросить эти воспоминания. Но на мгновение он самодовольно улыбнулся, это всего лишь наваждение, возвращая себе обычное расположение духа: «Мне не следует сожалеть о нефритовом цветке?»

«Ваше Величество». С внешней стороны дворцового зала вдруг раздался очень спокойный голос, заставляя Сяо Цэ поднять голову. В дверях улыбаясь стоял Тье Ю, в кожаной броне и шлеме командира стражи, он засмеялся приветствуя императора и не обратил внимания на лица женщин вокруг, стоя на коленях звучно сказал «Ваше Величество, госпожа Чу вернулась».

Сяо Цэ был изумлен, его лицо все еще оставалось неизменным, но чаша в руке слегка наклонилась, расплескав большую часть вина.

Где-то вдалеке эхом неслись звуки музыки, протяжная мелодичная песня. Ветер с другой стороны озера принес холодный воздух вперемешку с лёгким ароматом благовоний. Высокая фигура Сяо Цэ, волны черных волос, в свете ярких огней он выглядил невероятно привлекательным.

«Когда?»

«Только что»

«Где она сейчас?»

«Уже вернулась в Ми Тэ (уединенное жилище)»

«Пойдем». Сяо Цэ встал и вышел за дверь.

Тье Ю поспешно спросил: «Куда желает пойти император?»

«В Уединенное жилище». Голос Сяо Цэ рассыпался золотой пыльцой в роскоши ночных сумерек, Тье Ю немедленно бросился за ним.

Леди Чжи Мин медленно встала, тонкое шелковое платье нежно трепетало в ночном ветре, она выглядела очаровательно. Опустошенно наблюдая за удаляющейся тенью Сяо Цэ, ее глаза грустные и несчастные, сверкали как лед.

«Госпожа». Она тихо двинулась вперед.

Служанка осторожно подошла, Чжи Мин взяла у нее плащ и накинула на плечи, тихо протянула «Уходим»

Фрейлина вышла, смесь ароматов благовоний и терпкого вина постепенно растворился, только музыкант все еще продолжал петь песню.

Лотосы в озере давно уже отцвели, дерево утун рассыпало цветные листья у входа, полумесяц спокойно разливает серебряный свет, оставляя на каменных ступенях белое пятно.

Потревоженный расшитый жемчугом полог издал слабый звук, разбудив стоявшую на страже у входа в покои Цю Сей, Сяо Цэ жестом приказал ей молчать, курчавая девчушка (маленькая служанка) быстро опустилась на колени не смея издать ни звука.

Из-за прохладной погоды окна в комнате плотно закрыты, но слабый лунный свет все еще струится через дверь. Чу Цяо спит, укутанная в плащ из серебристо-голубой парчи, выглядывает только маленькая головка, лицо выглядит очень спокойным, на редкость безмятежным, Сяо Цэ облокотился на дверную раму, слегка наклонив голову какое-то время стоял неподвижно.

Почти наверняка, этот человек действительно наилучший выбор для нее. Нет такого тяжелого груза ответственности и обязанностей, так же нет такого бремени ненависти и одержимости, можно чувствовать себя свободным.

Сяо Цэ выглядел задумчивым, в тусклом свете, его взгляд скользил по ее гладкому белому лбу, путался в черных волнах волос. Поднявшийся ветер ворвался через открытую дверь, как рука молодой женщины, нежно поглаживая стены холодного дворца.

«Кажется, она очень устала, вернувшись тут же уснула». Очень тихо шепнула Цю Сей снаружи, но ее голос все таки достиг ушей Сяо Цэ.

Огонь в углу комнаты мягко разливает тепло, на улице за окном в ветвях дерева раздается соловьиная трель, звук очень звонкий и мелодичный.

«Независимо от того, насколько ты устала, просто отдохни». Сказав это мужчина повернулся и вышел из комнаты, его шаги эхом отдавались в пустом зале, постепенно удаляясь все дальше.

Ночь становилась прохладнее, Чу Цяо медленно открыла глаза, в темноте, они походили на сверкающие черные камни, крепко сжимая ткань, кончики пальцев побелели от напряжения.

Вскоре, из зала Роуфу снова стали доноситься звуки музыки и танцев, но сейчас они звучали более торжественно.

Холодная ночь похожа на воду, она медленно закрыла глаза. Она действительно очень устала ...

_______________________________________________

Три дня спустя Чу Цяо решила покинуть столицу Лян. Никого не беспокоя, только попрощалась с Мэйсян, прежде чем уйти, а также с Сяо Цэ, призывая его быть осторожным.

Изначально Сяо Цэ умолчал о желании проводить ее, но когда ее повозка выехала за городские ворота столицы Лян, вдалеке под деревом утун она нашла прекрасный чайный столик, Сяо Цэ стоял между Тье Ю и Сан Ди, увидев, что она пришла, они улыбнулись и поприветствовали ее.

Сяо Цэ и Чу Цяо расположились за чайным столом, с тех пор как она вернулась это первый раз, когда они общались друг с другом.

«Куда ты идешь?»

«Не знаю»

Увидев недоверчивые глаза Сяо Цэ, Чу Цяо вдруг рассмеялась: «Не смотрите на меня так, я не обманываю вас, я действительно не знаю, куда мне идти».

«Не знаешь, но все же хочешь уйти?»

"Да, хочу посетить интересные места здесь и там". Чу Цяо глубоко вздохнула, посмотрев вокруг себя улыбнулась глядя на роскошный живописный пейзаж и неторопливо сказала: "Вы посмотрите, на улице уже становится теплее, западные земли такие обширные, у меня раньше не было возможности расслабиться и просто путешествовать, на этот раз, я полагаю, больше нет необходимости ограничивать себя"

Сяо Цэ аккуратно налил чай, его отточенные движения демонстрировали серьезные навыки в этом деле, потом он спросил: "Как долго ты намерена путешествовать?"

«Я не знаю, по настроению, возможно, не за горами тот день, когда я окажусь без гроша в кармане и вернусь чтобы найти у вас ужин, поэтому вы должны быть хорошим императором, незачем ждать моего возвращения назад, если проиграете семье»

Сяо Цы взял конверт лежавший на краю стола, поспешно вынул пачку чеков, спрятав большую половину за пазуху, пробормотал: «Вернуться только по причине крайней бедности? В таком случае я не могу дать слишком много денег, а то кто знает, может ты вернешься только будучи уже беззубой старухой».

Чу Цяо рассмеялась: «По-вашему этот поступок достоин императора?»

«Кто установил правило, что императору не дозволено быть скупым? Она не знает до какой степени тяжела моя жизнь, я бы хотел потратить немного больше денег, чтобы помочь старику который целыми днями напролёт следуя за мной, плачется о своей бедности. Говорят на востоке засуха, на западе люди умирают от голода, день за днем ожидаю тот час, когда сам буду грызть голую кочерыжку, сейчас не самый подходящий момент считать деньги, но я их отщипнул от налогов одной провинции. Но она не благодарна, еще и смеется над этим?»

Небо в Бань Тан Лян прозрачное как хрусталь, солнце играет на лисьих глазах Сяо Цэ, делая его взгляд еще хитрее.

Чу Цяо вздохнула: «Такие императоры как вы, встречаются очень редко».

Сяо Цэ вздохнул, а затем покачал головой: «Цяо Цяо действительно очень жестокая, вот так молча уходишь, Хэ Сяо оставила со мной, он будет в отчаянии».

Упоминание о Хэ Сяо привело Чу Цяо в замешательство, она долго думала, прежде чем медленно произнесла: «Сяо Цэ, личный состав армии Сю Ли уже должен доверять вам».

«Они ведь все мужчины, и ты поручила их мне?»

Чу Цяо проигнорировала его слова (паясничество), продолжая говорить: «Уже многие месяцы я думаю, о том ошибалась я или нет? Я слишком наивно полагала, что смогу изменить это общество, я была уверена, что можно построить более или менее цивилизованную социальную систему. Это не похоже на лозунг «Мир принадлежит народу», я просто хочу, чтобы бедные могли нормально питаться, не нужно порабощать других, я только надеюсь, что вы имущие власть, будете устанавливать законы равные для всех, независимо от социального положения, и не будете произвольно убивать людей. Я знаю, что общество не может так быстро двигаться вперед, но, по крайней мере, кто-то должен попробовать и проложить дорогу, один маленький шаг, потом другой, так рано или поздно, шаг станет большим».

«Поначалу у меня не было каких-то великих идеалов, я просто хотела убежать, жить спокойной жизнью. Но когда я услышала про Янбэй, мое сердце постепенно ожило, я думала, что мое появление в этом темном мире, имеет свои причины, возможно, это воля небес. Но мои чаяния все же потерпели крах, потому что я была слишком высокомерна считая себя очень сильной, я думала что со своими способностями, смогу переломить ситуацию, смогу защитить многих людей. Но, наконец, я поняла, что моя собственная сила на самом деле очень мала, мои родные и друзья покинули меня, я не только не смогла защитить их, я также убила очень много людей».

Сяо Цэ, слегка нахмурившись, собирался перебить Чу Цяо, но она посмотрела ему прямо в глаза и тихо сказала: «Сяо Цэ, я плохой лидер, солдаты Сю Ли не имеют никаких убеждений, их вера - это их доверие ко мне. Но мое существование снова и снова подвергает их опасности и война настигает их, заставляя всякий раз проливать свою кровь, то, что я обещала им, новое общество, другую жизнь, этому не суждено было сбыться. Я спасла их только раз, и не могу быть эгоистичной, я не должна допускать, чтобы они бросались за мной в атаку, покрывая тела новыми шрамами. Теперь я думаю, если бы я с самого начала подчинилась Янь Сюню, позволила расформировать армию Сю Ли, вероятно, многие из них не умерли бы, женились и завели детей, и сейчас хорошо жили».

У Чу Цяо перехватило дыхание, она поджала губы, ее глаза слегка покраснели, но она все равно улыбнулась и сказала: «Человеку не обязательно в жизни делать что-то грандиозное, можно жить, просто радуясь каждому новому дню, жениться и родить детей. К сожалению, я проснулась слишком поздно, они уже мертвы и невозможно вернуть их к жизни, мои руки запятнаны кровью и их не отмыть».

«Цяо Цяо?» Сяо Цэ сдвинув брови, сказал низким голосом: «Это не твоя вина»

«Но я не могу уклоняться от ответственности».

Чу Цяо тихо сказала: «Они поверили мне, последовали за мной, но я не смогла защитить их, поэтому многие погибли. У нас даже не было возможности похоронить их тела. Вы знаете, каждую ночь в завывании ветра я слышу их плач, они говорят, что хотят вернуться домой, хотят встретиться с родителями, ведь они такие молодые некоторым всего по пятнадцать - шестнадцать лет, они должны были оставаться дома наслаждаясь родительскими объятиями, но ради меня они похоронили себя на пустынном ледяном поле».

На обыкновенно смеющемся лице Сяо Цэ не было и капли озорства, он беспокоился, с болью в сердце глядя на нее.

«Сяо Цэ, пожалуйста, позаботьтесь о них. Если вы ими недовольны, вы можете распустить их, дайте им какую-нибудь легкую работу, позвольте им остаться на вашей земле, чтобы они женились и родили сыновей, прожили комфортную жизнь, чтобы им больше не пришлось сражаться. Говорят для солдат на поле битвы нет победы, победа принадлежит генералам, солдатам принадлежат только убийства и смерть».

Сяо Цэ кивнул, он посмотрел на ее лицо, бледная и тощая фигура человека напротив, тихо спросил: «А ты? Ты ненавидишь Янь Сюня? Ты можешь вернуться к нему?»

«Я не ненавижу». Чу Цяо тихо покачала головой, спокойно улыбаясь, как легкий весенний ветер в марте: «На самом деле никто не знает, что он страдает больше всех , потому что он одинок. Я сама видела его ненависть и боль, которые он испытал, была свидетелем всех унижений, которые он перенес, посторонние не могут понять глубокую ненависть в его сердце. Сегодня он вступил на этот путь, даже если он ошибается, это судьба подтолкнула его к этому шагу. Каждый человек имеет право выбирать свою дорогу, которой он хочет идти, это его путь, даже если я не согласна с ним, я по-прежнему уважаю его выбор. Кто в этом мире абсолютно прав или совершенно не прав? Мы только лишь следуем с одинаковым упорством своей тропой, мы не может и дальше идти одной дорогой, но и не обязательно становится врагами».

«А что на счет Юйвень Юэ? Почему бы тебе не последовать за ним, ведь он так много для тебя сделал? Разве ты не любишь его?»

«Любовь..? Может быть».

Чу Цяо слегка усмехнулась: «На самом деле, я не знаю, что считается истинной любовью, но любовь не всегда означает быть вместе, иногда, отпустить - это тоже своего рода любовь».

Чу Цяо немного приподняла лицо, ветер дул на ее гладкий лоб. В тот момент Сяо Цэ, показалось, что он увидел вспышку света в ее спокойных глазах, настолько ослепительную, что сердце замирает.

«В любом случае, сейчас он в столице Вэй и занимает должность военного министра, возможно ли чтобы ТАКОЙ человек, и я могли быть вместе?»

Она пробормотала: «Я знаю, если я пожелаю, то ради меня он откажется от почестей и славы. Но Сяо Цэ, действительно ли это правильно? Он перенес много страданий, испытал много боли, наконец, он смог смыть клеймо позора, нависшего над его головой, чтобы занять нынешнее положение. Он не такой как я, даже если государство растлевает, семья была к нему безжалостна, Вэй по-прежнему остается его родиной, конечно, я понимаю, какое тяжелое бремя ответственности лежит на нем, такая ответственность перевесит любовь. Если я сейчас, не смотря ни на что, заставлю его все бросить и следовать за мной, вы думаете в будущем он действительно будет чувствовать себя счастливым? Нет, ведь он мужчина, мужчина должен иметь собственное небо, где он станет зрелым, постепенно состарится* (*не стала менять текст), в будущем он все поймет, и будет счастлив, что сегодня сделал правильный выбор»

«Кроме того, я устала»

Чу Цяо склонила голову, улыбнулась и посмотрела на Сяо Цэ: «Я много трудилась на протяжении более чем десяти лет, и сейчас у меня больше не осталось мужества идти дальше по этой размытой дороге. В конце концов, я просто девушка, я тоже хочу отдохнуть».

«Цяо Цяо». Сяо Цэ вздохнул и беспомощно спросил: «Я не смогу остановить тебя, верно? Ты уже твердо решила уехать, не так ли?»

«Да», - искренне ответила Чу Цяо: «Не нужно беспокоиться обо мне, со мной все будет в порядке. В этом мире не только члены императорского дома и аристократия имеют право на жизнь, я могу быть обычным человеком, не тащить на плечах груз ответственности, просто жить мирной жизнью. Каждый день станет беззаботным, делай что хочешь, иди куда хочешь, свободная жизнь, я так долго об этом мечтала».

«Так ты вернешься? Будешь время от времени навещать меня?

«Конечно». Чу Цяо рассмеялась, и как само собой разумеющееся добавила: «Вы мой самый важный друг».

Сяо Цэ горько улыбнулся, как бы невзначай пригладив прядь ее волос растрепавшихся от ветра, сказал: «Ты заставляешь меня страдать»

Чу Цяо встав, подошла к мужчине, она взяла его руки и мягко сказала: «Сяо Цэ, я ухожу, положение в Си Минг все более нестабильное, позаботьтесь о себе, не заставляйте меня волноваться»

Его сердце сжалось, но он по-прежнему сохраняя небрежный тон спросил: «Что может случиться? Я все таки выдающийся император Бань Тан Ляна, кто может мне угрожать? К тому же я подобен богу ветра, я невероятно прекрасен и исключительно совершенен, кто посмеет запугивать меня, вся Поднебесная знает это, только ты не способна оценить такого мужчину».

Чу Цяо рассмеялась: «Превосходно, вы как бог ветра непревзойденный красавец, Леонардо встретив вас, стыдясь, вероятно бы покончил с собой спрыгнув с крыши»

«Кто такой Леонардо? Какое странное варварское имя?» - нахмурившись, спросил Сяо Цэ.

Чу Цяо непроизвольно рассмеялась: «Один варвар, очень красивый варвар».

«Сравнивать меня с варваром, попросту неприлично».

Чу Цяо звонко расхохоталась, смех, эхом отдавался в груди.

«Уже поздно, мне пора»

Чу Цяо не захотела ехать верхом, поэтому Мэйсян арендовала повозку

Сяо Цэ довольно усмехнулся, стоя под деревом Утун, в красном платье, он выглядел точно так, как и говорил, точно бог ветра, абсолютно совершенный мужчина.

«Цяо Цяо, будь осторожна в дороге, если к тридцати годам не выйдешь замуж, можешь вернуться ко мне».

Чу Цяо сев в повозку откинула занавески, дружески помахав ему на прощание: «Спасибо за вашу заботу, я непременно постараюсь сама выйти замуж до 30 лет»

Она задернула паланкин, тележка покатилась по дороге, все дальше и дальше и, наконец, исчезла в конце поворота за деревом Утун.

«Ваше Величество, вы собираетесь послать людей на защиту госпожи Чу?» Долго размышляя, спросил Сан Ди.

«Нет необходимости». Сяо Цэ медленно покачал головой и повернул в сторону городских ворот. "Каждый имеет право выбрать ту жизнь, которую желает, Цяо Цяо, она уходит".

170 ГЛАВА. ЖИТЬ ПОЛНОЙ ЖИЗНЬЮ

«Переход через реку продолжался 42 дня, они захватили Нанкин, Шанхай, Ухань и другие крупные города, а также провинции Цзянсу и Аньхой и большую часть провинции Чжэцзян и Цзянси, Хубэй, Фуцзянь и другие провинции, освободив полностью Восточный Китай, и почти весь юго-западный регион, в районе Южно-Китайского моря что являлось важным условием."

Сумерки, последние лучи солнца падают на землю во дворе, огненный закат на горизонте окрашевает все вокруг в красный цвет, дом, землю, даже старые деревья баньянов, кажутся багряными.

Стоял июнь, солнце с каждым днём было все горячее, даже если учесть, что дом находился на берегу озера Цзя Линг, все же днём жара была трудно переносима.

«Кто из вас мальчики говорил о жажде, вы похожи на благородных горожанок, такие же нежные..."

Вошла Мэй Сян неся в руках белую с голубым рисунком глубокую фарфоровую миску. Она была одета в легкое платье без рукавов, но с нарукавниками до локтя, что бы не обжечься при приготовление пищи: "Холодный суп из сливы, кто будет есть а?"

Цин Цин услышав это, внезапно счастливо захлопала руками, вскочила и радостно воскликнула: «О, есть кислый сливовый суп, я готова сьесть его!» Сказав это, она быстро побежала на кухню, чтобы помочь принести миски и ложки.

«Госпожа, я использовала лед из подвала под домом, очень освежающе, вы попробуйте».

Когда Чу Цяо покидала дворец, она хотела предложить Мэй Сян, остаться и работать там или устроить свою жизнь, так, как она того захочет, она больше не была рабыней, теперь у неё был выбор. Но Мэй Сян была не согласна, сказав, что у нее нет другого выбора, как в жизни и смерти следовать за госпожой.

Вечернее солнце еще теплое, но не такое, как днём, кажется, что на дворе время цветение сливы. Вода из озера прохладная, Чу Цяо нравится её пить по вечерам.

«Старшая Сестра, давай завтра поедим на лодке через озеро?»

Бабочка пролетает над маленьким огородом Мэй Сян, летит в сторону сада, то поднимаясь вверх, то опускаясь к ярким цветам. Чу Цяо сидит на скамье под деревом баньян, одетая в светло-голубое верхнее платье, расшитое маленькими цветами, под ним шелковая белая юбка, очень элегантный наряд.

Она смотрит на протянутое ей Цин Цин, чашку сливового супа и говорит: «Я наверное не буду есть, мне хватит воды».

Цин Цин с сомнением взглянула на нее, потом поставила миску, на эту же скамью и села рядом с ней.

Чу Цяо продолжила свой рассказ, обращаясь к Дуо Цзи и Пинь Ану сидящих тут же на земле: «тогда генерал Мао не имел поддержки инностранных сил, это была партизанская война, у них не было самолетов, и почти ни какой другой военной техники ».

Чу Цяо все-таки решила попробовать кислый сливовый суп и взяла чашу, он прохладой прошёл через горло, очень освежает.

Пин Ан подумал и сказал: "Наверное такое оружие очень помогло бы нам сейчас, это было бы похоже на бой, как в древней сказке. Можно летать по небу, с большого расстояния разрушить целый город, никто на смог бы нас победить, не Яньбэй ни принц Юань Ян."

«Сестра рассказала нам придуманную истрию, как будет в будущем.», - сказала Цин Цин надув губы, но с удовольствием ложка за ложкой, доедая суп : "В будущем будет столько ужасных вещей?"

Чу Цяо не ответила, она взяла в руки миску, но не стала дальше есть, миска очень холодная, холод распространяется через кончики пальцев по всему телу, она чувствует себя комфортно.

«Я думую это не так».

Дуо Цзи отрицательно покачал головой и с некоторыми сомнением в голосе, сказал: «Триста лет назад у нас не было кораблей, мы не участвовали в морских битвах, но теперь наши корабли даже доплывают до очень далекой страны Фан.

Не говоря уже о железе, пятьсот лет назад наши предки сражались с противником бронзовым оружием, лезвие меча было очень мягкое, зато сейчас войны не раздумывая, идут в бой с железным мечом и не вспоминают то время.А такие вещи, как бумага и ткань, люди, использовали камень, что бы рисовать на нем резные фигуры, или писать на нем письма и книги, шкуры животных для изготовления одежды, но теперь?

Так что мир развивается, может быть, еще несколько сотен лет, тысячи лет, и действительно появятся вещи о которых рассказывет Старшая Сестра, будут самолеты, которые смогут летать по небу, оружие, которое разрушает гороода."

Чу Цяо одобрительно посмотрела на Дуо Цзи улыбнулась и сказала: «И много другого, будем надеяться на это."

Дуо Цзи, который всегда вел себя как взрослый, посмотрел на Чу Цяо и покраснел. Он всегда немного стеснялся её.

"Если подумать мы тоже используем оружие, которое разрушает на расстояние, те катапульты который привёз принц Юань Ян к стенам Лонг Иня."

Чу Цяо с интересом посмотрела на него: «Да ты все правильно говоришь».

Пинь Ан и Цин Цин, слушают их, но кажется до конца не понимают сути разговора.

Пинь Ан наконец не выдерживает и просит: «Старшая сестра, расскажите еще об оружие в будущем мире, и генерале Мао с генералом Чаном мы вчера спорили почему он победил».

Чу Цяо спросила их: «Расскажите мне почему Мао победил».

Дуо Цзи долго думает, кажется, колеблется, потом набирается мужества, и говорит: «Я думаю, что генерал Мао победил, ведь у него была поддержка его людей. "

Он говорит это тихим голосом, Пинь Ан немедленно громко протестует: "Нет, я думаю все было, не так. Это потому, что генерал Чан был слишком глуп, у его офицеров было своё мнение и его армия раскололась, и солдаты предали его."

Чу Цяо повернулась, чтобы посмотреть на Пинь Аня, тихо спросила: «Как ты думаешь, почему подчиненные предали его?»

«Потому что ...» Пинг А выдохнул, хотел сказать, что генерал был слишком глупым, но подумал о том, что наверное это не так, и сказал: «Потому что они испугались генерала Мао, многие дезертировали и перешли на его сторону .»

«Так почему же они испугались и у генерала Мао армия выросла? Имейте в виду, что в начале войны, армия Чан Кайши, сильно перевешивала и по численности и по вооружению, которое ей поставляли с Западных земель».

Пинь Ан задумался, не находя ответа.

Дуо Цзи, до этого молчавший сказал: "Я думаю, что генерал Мао, сделал несколько мудрых вещей."

Он был очень серьезным: «Генерал Мао был очень умным. Он отказался от городов, а поставил все на крестьян, предложил людям земли, и они его естественно поддерживали. Они надеялись, что он может стать императором, и все пришли в армию. Его армия становилась все больше и больше, а у генерала Чана все меньше и меньше, даже если его снабжали чужеземным оружием воевать с ним было некому. И кроме того его офицеры, были детьми аристократов и богачей, у них не было дисциплины, и они все хотели быть первыми, поэтому соперничали между собой. Возможно в одной битве они могли использовать передовые вооружения и численность войск для быстрой победы, но в затяжной войне они рано или поздно потерпели бы неудачу.

Дуо Цзи закончил и посмотрел на Чу Цяо, та ничего не говорила. Он заволновался, подумав, что сказал что-то неправильно, поэтому поспешно добавил: "Я также чувствую, что это не только военное противоборство, но и противостояние двух сил, с одной стороны - аристократы, с другой - простые люди. Точно так же, как война между императором Яньбея и последователями Датуна."

Мэй Сян чистила семена лотоса, прислушиваясь к разговору, потом повернулась к Чу Цяо и спросила : «Тогда почему они проиграли?»

Чу Цяо смотрела на Дуо Цзи, она всегда знала, что этот ребенок умный, но не думала, что он настолько умный, что услышав её рассказ, он смог все сопоставить, смог увидеть природу войны. Она кивнула своим мыслям.

Отвечая на вопрос Мэй Сян, она серьезно объясняла разные тактики и боевые идеи, а также что у последователей Датуна, в отличие от военного режима Мао, не было твердого руководства, внутренней структуры и четкой политической идеологии, не было организованной армии с разработанной военной тактикой. Более того, Янбей отличается от Китая, внутренняя власть и социальная система не полностью распалась, есть жесткое руководство. Идея свободы еще не проникла в сознание людей. Как могут люди пойти против воли императора? Бунт уже обречен.

Четыре слушателя кивнули соглашаясь с ней, хотя Цин Цин и Пинь Ан, так толком ничего и не поняли.

Дуо Цзи еще раз все тщательно обдумывает, как бы желая записать услышенные слова в сердце.

Через какое-то время он смущаясь спрашивает : "Госпожа, получается такая система просто не подходит для нашего общества в котором мы сейчас живем."

«Да.» «Таким образом, свобода для нас - всего лишь мимолетная мечта».

Чу Цяо рассмеялась и тихо сказала: «Это не так, начало положено. Как огонь, который начал постепенно тлеть в траве, в один прекрасный день все поле будет гореть, и люди получат свою свободу».

Дуо Цзи восхищенно сказал: «Старшая сестра, вы так говорите, вы могли бы написать книгу».

Мэй Сян налила ему чашу с кислым сливовым супом, нахмурившись, сказала: "Вижу, как ты счастлив, даже весь вспотел, держи выпей, охладись немного."

Все вокруг рассмеялись, красивое лицо Дуо Цзи сильно покраснело, он был очень смущен.

Стемнело, на улице стало прохладно. Чу Цяо пошла в свою комнату, она знала, как дети не любят это время, когда истории и разговоры заканчиваются и надо идти спать.

Ночью под ритм дождя, Чу Цяо лежала без сна и смотрела в окно, наблюдая как капли падают на землю, в окнах детей ещё виден свет, все спокойно, жизнь вошла в свою колею.

Незаметно прошел год.

Тогда, покинув гостепреимный дворец императора Лянь, Чу Цяо не смогла уйти далеко. Цин Цин, Пинь Ан и Дуо Цзи, догнали ее и сказали, что поедут с ней, так как не хотят снова оставаться одни.

Поскольку теперь рядом были дети, Чу Цяо отказалась от своей мечты бродить по миру. Они нашли в южной часть Бянь Тангу Лянь, известной своими красивыми пейзажами, относительно тихий маленький городок, который им понравился. Климат здесь мягкий, течение жизни тихое и размеренное, войска императора присматривают за соблюдением закона и порядка, бандитов в окрестностях города почти нет.

Кроме того, это место также является родиной знаменитого конфуцианского ученого, Шен Бая, поэтому его учеников часто можно встретить на улицах города спорящих о чем-то важном или сидящими с книгами на природе.

В течение долгого времени этот город иногда называют университетом.

Когда Чу Цяо приехала в это место, она решила купить небольшую гостинницу на берегу озера.

Одна из причин была в том, что она не хотела, чтобы люди вокруг, стали сплетничать, в конце концов, одна женщина без мужа с тремя детьми, которая ничем не занята, и не понятно откуда, вызовет много кривотолков. Теперь у них есть легенда, они переехали сюда, потому что раньше дела у них были не очень, а здесь они собирались открыть новое дело.

Вторая причина была в том, что ей просто надо было себя чем-то занять, ведь не может она спать целыми днями, а иначе ей очень скоро станет смертельно скучно.

Хотя заработок денег не был главной целью покупки, но постепенно благодаря хорошему расположению, чистоте в комнатах, и доброжелательности хозяйки, гостинница начала пользоваться успехом. Больше всего она нравилась ученикам, которые приезжая сдавать экзамены весной и осенью, старались остановиться здесь, в это время гостиница была переполнена, дело процветало.

Время летит незаметно, в один прекрасный день, расчесывая утром свои волосы, Чу Цяо вдруг обнаружила несколько серебряных нитей, улыбнувшись она вспомила ворчание Мэй Сян, которая говорила, что если она будет так мало спать, то скоро поседеет. Подняв волосы с другой стороны, она увидела еще несколько седых волос.

Ей был всего двадцать один год, но много лет в походных и боевых условиях жизнь в холодном климате Яньбея, часто в палатках, заставили молодой организм преждевременно начать сдаваться, много боли. Старые раны, начинали ныть, когда шёл дождь, напоминая о прошлом. Суставы промерзшие в снегах Яньбэя, также давали о себе знать. Вокруг прекрасных глаз, появились еще тонкие морщины. Она стала чувствовать легкую усталость, даже после ночи сна.

Где-то в походах она подхватила лихорадку, и почти каждый месяц, та посещала ее заставляя несколько дней проводить в постели. Много раз лежа, и перенося пытки этой болезни, она даже сомневалась, что это тело принадлежит ей, она чувствовала себя, деревянной игрушкой, брошенной на пол и разбитой на несколько частей.

К счастью, жизнь наконец успокоилась, больше не было кровопролитной войны, больше не было жестоких смертей знакомых и друзей вокруг, ее сердце, наконец, успокоилось, как гладь озера.

В этом году она редко выходила в город и его окрестности, большее время проводя за работой. Но поскольку это была гостиница, новые люди приходили и уходили, дети, да и она сама с интересом слушали их рассказы и всевозможные новости.

Например о том, что между четвертым господином клана Юйвень и принцессой Хуай Сон Лян шел разговор о браке, которому даже кажется способствовал император Вэй. Слышала, что после возвращения в Вэй, Юйвень Юэ был очень рад согласиться на этот союз.

Однако, когда разговор зашел об официальном заключение помолвки, он принес свои извинения принцессе Хуай, сообщив, что уже состоит в браке с девушкой из Цинхая, поэтому может предложить принцессе, только роль наложницы (второй жены). Дети от такого союза могут наследовать только за матерью.

Посланник Хуай Сон Лянь сразу же рассердился на такое оскорбление, выкрикнув в присутствие довольно высокопоставленных лиц несколько предложений, которые передавали теперь шопотом, а затем ушел. Событие, которое должно было стать, огромной скалой в повышение престижа Юйвень Юэ, распалось на множество мелких камней, выброшеных в озеро, и пустивших круги по воде, которые скоро должны были во что-то выльется.

Далее, это была сообщение о победе в битвах седьмого принца Юань Че, которого поддерживали новые сторонники с северо-восточной границы, он привел с собой в Чаньан пятьдесят тысяч военнопленных после усмирения мятежа, и сильно расширил границы Вэй. Таким образом Юань Че и Юйвень Юэ легко разрушили незыблемое положение наследного принца Юань Яна.

У Яньбэя дела шли не так хорошо, Биан Тань Лян перекрыл Южную реку, таким образом закрыв южный речной путь. В результате между Янбееем и Хуай Сон Ляном были почти полностью перекрыты пути для торговли и обмена информацией. Яньбэй не мог сейчас позволить себе сражаться с Биан Тань Лном, так как с одной стороны у него был Цинхай, а с другой Вэй, и непонятно, кто будет атаковать раньше.

К счастью, Юань Ян сейчас был сильно занят, сражаясь за власть, он покинул войска, вернувшись в Чаньан, поэтому за весь год была только одна крупномасштабная атака на границе Яньбэя.

Ситуация на границах государств была странная и непредсказуемая.

Возможно, Юань Янь ясно понимал, что, как раз для него Яньбэй не представляет особой угрозы. Для Ян Сюня именно армия Юйвень Юэ была, как кость в горле. А в будущем возможно самому Юань Яну придётся выступить против сразу двух противников, своего брата Юань Че и императора Цинхая.

Так что в определенной степени он и Ян Сюнь стали союзниками. Враг моего врага...

Повороты судьбы действительно невероятны.

В последнее время, в гостиннице остнавливолось много писателей и поэтов, которые с наслаждением описывали роскошную свадьбу императора Яньбэя. В начале года во Дворце Шуо Фан состоялась огромная свадьба, Ян Сюня и единственной дочери восемнадцати лет от роду, министра жилья. Недавно отстроенный гарем, наконец обзавелся хозяйкой.

Празднование длилось восемнадцать дней и люди со всего Янбэя приезжали поклонится Шуо Фангу, около которого были расставлены столы с праздничной едой.

На второй день свадьбы, на закате, наконец было завершено строительство Надальского дворца. Люди, которые имели возможность отправиться в Яньбэй, чтобы посмотреть на этот дворец, будут тысячи раз описывать чудеса, которые они там увидели.

Известные поэты, приехали сюда, что бы в своих произведения воспеть великолепие дворца.

Говорят, что Надальский дворец построенный на солнечной горе, выглядит так словно висит в воздухе. С одной стороны он крепится к скале, рядом с ним течет водопад из источников с теплой водой, и дымка от них скрывает, окружающие горы. Вокруг дворца разбит прекрасный сад, цветы с разных уголков мира, испускают пьянящий аромат, который распространяются на десять миль. Белые каменные стены дворца, инкрустированы серебром. Это- великолепное произведение архитектуры, даже, имеющий тысячи лет истории Дворец Цзиньу в Бянь Тань Ляне не может сравниться с ним.

Весь мир знает, что этот дворец был построен Ян Сюнем для его возлюбленной, бывшей генералом его армии. Но уже более трех лет, как было известно об их разрыве. Один раз появившаяся в битве между Яньбеем, государством Вэй и императором Бянь Тан Лянь, эта женщина покинула политическую арену, и мало кто знает, что с ней случилось дальше.

Некоторые люди говорили, что она вошла в императорский дворец Бянь Тан Лян,изменила имя и осталась жить с императором.

Был и другой слух, говорили, что именно она, та девушка, на которой женился Юйвень Юэ в Цинхае, и сейчас она продолжает возглавлять его армию там, пока он находится в Вэй.

А кто-то утверждал, что она вернулась в Яньбэй, и теперь, живет в этом великолепном Надальском дворце.

Тем не менее, все это были просто слухи. Никто не знал, что эта женщина в данный момент находится в южной провинции Биан Тан Ляня, в маленьком тихом городке, где она работает в небольшой гостинице. Каждое утро и вечер она гуляет вдоль озера Цзиа Линг, мимо пожилых людей, которые на берегу играют в шахматы, что бы убить время.

Жизнь для нее внезапно стала очень простой, большую часть времени она ни о чем не вспоминала, но иногда сидя во дворе дома, за гостиницей под баньяном рассказывала детям истории из своего мира.

Об императоре, приказавшем в своем городе создать великолепные висячие сады, для своей любимой жены. Во дворце из белого мрамора, вокруг которого располагались пруды с фонтанами, прекрасные цветы росли на террасах дворца, в специальных вазах. Этот сад позже стал мировым наследием, символизирующим неизменную любовь императора к его любимой жене.

Когда кажется, что половина жизни прошла, кто-то останавливается, кто-то забывает о своем предназначение, кто-то теряют направление по которому шел, и если даже иногда вспоминает о прошлом, но ушедшего уже не вернуть.

Дождь барабанит по листьям баньяна, снова бессонная ночь.

Солнце уже всходило над горизонтом, когда Чу Цяо наконец смогла заснуть, но сегодня особенно не поспишь,надо рано вставать.

Мэй Сян теперь, занимающая должность управляющего гостиницы, всегда занята, занимаясь одновременно множеством вещей. Обычно ей помогает, готовя и убирая тетушка Уэ, но сегодня, жениться ее сын, и она дома готовится к торжественному событию.

Открыв окно, Чу Цяо увидела легкую дымку, поднимающуюся над озером, прозрачное, голубое небо. Под пологом во дворе сидят две обезьянки, постоянно проживающие при гостинице и ворующие у постояльцев всякую мелочь.

Чу Цяо, одела легкую светло-голубую рубашку и длинную темно-лавандную юбку, волосы распустила, убрав часть наверх, практично и очень удобно.

Она толкнула дверь на улицу и увидела, что Дуо Цзи сидит за каменным столом во дворе, и что-то пишет. Цин Цин пристроилась рядом с веером в руках, выглядит еще не проснувшейся, стараясь держать глаза широко открытыми.

Пинь Ана, как обычно, уже дома не видно, куда-то убежал.

В этом году Дуо Цзи исполнилось восемнадцать лет, он высокий и тонкокостный, узкое лицо выглядит красивым, не похожим на крестьян Яньбэй,. Скорее он выглядит, как ученый. В эту эпоху, в этом возрасте его сверстники уже женаты.

А Цин Цин уже пятнадцать лет, маленькая девочка превращается в красивую девушку с ясным умом, правда она все рано не отстает от Дуо Цзи, следуя за ним, как хвост за ослом.

"Старшая Сестра! "

Услышав легкий звук двери, Цин Цин полностью открыла глаза и радостно закричала.

"Госпожа, проснулась. "

Дуо Цзи встал из-за стола, быстро убрав то, что писал, смутивашись, отступил на шаг назад.

Чу Цяо знала, что он делал, но ничего не сказала, просто подошла к нему, и нахмурившись показала на грязный рукав его рубашки: «Не учись день и ночь, тебе надо иногда спать, ты ведь так и не ложился вчера? "

Дуо Цзи, восемнадцатилетний молодой человек, выглядит смущенным как ребенок. Он опустил голову вниз, словно пытаясь спрятать глаза, вокруг, которых, как у панды, были черныве круги.

"Так и есть! " Последовало обвинение от Цин Цин : «Каждый день, сидит здесь, и пишет, пишет, не гуляет и не играет со мной ».

"Цин Цин, Дуо Цзи!"

Прибежал, громко крича Пинь Ан, когда он ворвался во внутренний двор и увидел Чу Цяо, быстро произнес : «Старшая Сестра, сегодня фестиваль лотоса, снаружи в городе, так оживленно, сегодня на озере расцветет лотос, все озеро будет белым, пойдемте смотреть? "

Услышав это у Цин Цин загорелись глаза, она радостно повернулась к Дуо Цзи. Тот выглядел немного растерянным и казалось ему это не интересно и он не хочет идти.

Чу Цяо улыбнулась: "Хорошо, пойдемте, прокатимся на лодке и посмотрим." Дуо Цзи нахмурился: "На улице много людей, госпожа вы не очень хорошо себя чувствовали."

" Дуо Цзи! Старшая сестра хотела выйти, чтобы развеяться и повеселиться, не отговаривай ее! "

Цин Цин толкнула его под руку.

Дуо Цзи беспомощно сказал: «Госпожа, подождите, я сменю одежду, и мы пойдем. "

Цин Цин и Пинь Ан захлопали в ладоши, они выглядели как двое маленьких детей, которых ведут на праздник.

Они вчетвером, быстро собрались и пошли гулять. Дуо Цзи одел белый наряд, делающий его взрослее и красивее.

Он взял бамбуковой зонтик для Чу Цяо, чтобы солнце ей не напекло голову, и теперь шёл рядом держа его открытым. Вместе они выглядели, как, два человека с картины. Цин Цин несла небольшую корзину, с бутылкой наполненной травяным чаем и выпечкой, как маленькая служанка. Она нахмурилась, глядя на Дуо Цзи и Чу Цяо, потом вдруг громко сказала: «Старшая Сестра, давай я распущу и расчешу твои волосы?»

Люди, шедшие им навстречу и услышившие эти слова, удивленно посмотрели на них.

"У тебя прическа, как у меня, а мне пятнадцать, надо, что бы ты выглядела, как взрослая. "

Чу Цяо не могла не рассмеяться, удивляясь повороту мысли Цин Цин, сквозь улыбку она сказала: " Возможно, что это ты уже такая взрослая и тебе пора замуж."

Пинь Ан радостно засмеялся, указывая на покрасневшую сестру: "Ей стыдно!"

Двое детей внезапно кинулись бежать, Цин Цин пыталась догнать Пинь Ана, тот продолжая смеяться убегал.

Сегодня сезон начала цветения лотосов. Они распускались по всему озеру, розовые и белые. Ветер, разносил сладкий аромат по округе. Голубое небо над головами, синяя прозрачная вода озера, и бело-розовые лепестки над ней, жизнь прекрасна.

У Чу Цяо сегодня, очень хорошее настроение, она предложила арендовать лодку. Цин Цин и Пинь Ан, конечно счастливы, у Дуо Цзи не хватает решимости отговорить их от этого. Они вчетвером садятся в лодку. Дуо Цзи стоит на корме с веслом, маленькая лодка медленно покидает берег, пробираясь сквозь зеленые листья лотоса.

Течение воды раскачивает лодку, Цин Цин сидит на носу, радостно вытаскивая листья лотоса и раскладывая их с двух сторон лодки. Пинь Ан собирает эти листья в большие связки, ему не нравится есть семена лотоса, но с другой сторооны их можно продать. Через какое-то время вся лодка заполнена зелеными листьями.

У Чу Цяо прекрасное настроение, она глубоко вздохнула и выдохнула, легкие очистились, тело кажется таким легким.

"Ах! Есть рыбка! "

Радостно закричала Цин Цин. Послышался всплеск воды, красный кои выпрыгнул из воды, изогнулся и ушёл обратно, обрызкав всех сидящих в лодке.

Дуо Цзи обернулся и посмотрел на двух радостно хохотавших подростка, но потом тоже слегка улыбнулся. Его тонкая фигура, отражалась в озере, одежда развевалась, движения неторопливы, как у сановника.

Чу Цяо смотрела на них, и мягко улыбалась.

Все трое выросли, только она продолжает считать их детьми.

«Дуо Цзи, ты ушел из дома почти два года назад, не хочешь вернуться к родным, чтобы немного погостить?»

Дуо Цзи услышав это удивленно посмотрел на нее, затем с какой-то неестественной улыбкой ответил: «Возможно, потом на несколько дней. "

Чу Цяо кивнула головой и задумчиво сказала: «Да, сейчас на границе сложно, идти будет трудно».

«Да». Дуо Цзи кивнул: "В любом случае, в наших местах нет войны, мои родители живут мирно на протяжении десятилетий, поэводу я не беспокось. Но вы, госпожа, останетесь одна вместе с детьми, как я могу оставить вас?"

Чу Цяо удивилась и не смогла не улыбнуться: "Тебе не о чем беспокоиться.. "

Дуо Цзи покачал головой, не назыая причины, просто пробормотал: "Я не волнуюсь."

" Ха-ха, держи!"

Послышался счастливый смех Цин Цин.

Она вытащила из воды большой цветок лотоса нежно розового цвета, потом встала и повернувшись к Чу Цяо сказала: «Старшая сестра правда, очень красиво ?» Она пошла к носу лодки.

Чу Цяо поспешно проговорила: «Цин Цин, осторожно!»

Она не закончила, когда маленькая лодка неожиданно качнулась.

«Цин Цин, пожалуйста, сядь!» Крикнул Пинь Ан.

Лодку расскачивает все сильнее и сильнее. Цин Цин запаниковала и вскрикнула. В это время оренив, что корпус внезапно наклонился, Дуо Цзи выпустил весло, а Чу Цяо должныась ловить его, лодка на что-то наткнулась, , и Цин Цинц наконец упала в озеро.

Брызги воды, казалось достигли неба, Пинь Ан прыгнул за сестрой.

«Пинь Ан, держи руку». Дуо Цзи протянул свою, Пинь Ан помог Цин Цин перелезть через борт, потом влез сам. Чу Цяо обняла Цин Цин, та что бы не кричать от страха, уткнулась ей в плечо, кусая губы.

«Ты могла умереть!» - ругал Пинь Ан. Цин Цин услышав это, тут же заплакала. «Пинь Ань, не говори так». упрекнул Душ Цзи: «Цин Цин еще маленькая». Чу Цяо погладила Цин Цин по голове, смеясь, сказала: «Глупая, ты же умеешь плавать, зачем плакать?

Цин Цин ошеломленно, посмотрела на неё, потом смущенно засмеялась: «Я забыла».

К счастью, был май, тепло и одежда быстро высохла. Но им уже надоела прогулка и они решили вернуться домой.

Когда они вышли на берег, то увидели, как навстречу им идут пять или шесть молодых парней, чуть старше 20 лет. Один из них, одетый богаче остальных поравнявшись с Чу Цяо внезапно протянул руку и коснулся ее щеки.

Чу Цяо, со своим умением, могла легко оставить парня без руки, но не желая устраивать скандал, шагнула вперед, желая быстрее пройти мимо.

"О!" Парень был одет в белый дорогой наряд, но выглядел легкомысленным, улыбаясь он обратился к сопровождающим его людям. "У маленькой госпожи такая нежная кожа !"

Все парни расхохотались.

Чу Цяо слегка нахмурилась, но не успела ничего ответить, Цин Цин внезапно вышла вперед, сердито закричала: "Бесстыдник, Ты хочешь умереть!"

Этот человек ранее не заметивший Цин Цин, теперь увидев молодую девушку счастливо засмеялся: "Эта тоже довольно красивая, хотяеще маленькая, но у нее сильный дух. "

«Старшая сестра?» Пинь Ан покраснел, и повернул голову к Чу Цяо. Она вздохнула, и неохотно тихо сказала: «Позаботьтесь о них, но не калечьте...».

Пинь Ан радостно воскликнул, а потом не дожидаясь, как отреагирует противник,как маленький тигр бросился вперед.

Неожиданный удар, боль и наглый молодой человек внезапно почувствовал, что падает на землю, как мешок.

Цин Цин увидев, что брат сражается, выпустила из рук маленькую корзину, и также бросилась вперед. Несколько человек охранявшие задиру, видя, что их хозяина ударили, тоже кинулись навстречу неожиданному противнику. Цин Цин развернувшись, ударила ногой двоих. Потом схватила другого человека, молниеносно повернулась чтобы бросить его через плечо, но все еще сжимала его руку, поэтому вывихнула тому плечо. Раздался крик, как будто резали свинью.

Пинь Ан подпрыгнув, ударил другого парня в живот, потом костяшками пальцев под подбородок, через секунду после этого, тот лежал на земле.

После нескольких минут драки на земле лежало шесть человек, потерявших способность сражаться.

В это время подбежали похоже другие охранники, которые кинулись к Чу Цяо и Дуо Цзи, до этого стоявших в стороне и внимательно наблюдавших за дракой.

"Держись! Запястье!"

Дуо Цзи, казалось тихо стоял на месте, и даже его позиция не изменилась, просто послышался хруст ломающейся кости, прозвучавший во-внезапно, возникшей тишине. Молодой человек упал на землю, держась за сломанное запястье, пронзительно крича.

"Ах! " Чу Цяо не вмешивалась, следя за учениками, Цин Цин стандартным боковым ударом, послала еще одного на землю, он больше не поднимался.

Когда последний из недачно нападавших упал, на дороге, которая была не особенно широкой, лежало десять человек, никто не мог встать.

Цин Цин хлопнула в ладоши, и радостно сказала: «Прекрасно! На этот раз будет вам урок, потом вряд ли осмелитесь такое повторить ».

Люди собравшиеся вокруг, и смотревшие на драку, приветствовали победителей.

Пинь Ан был очень горд, но тут он краем глаза увидел, что Чу Цяо вместе с Дуо Цзи идут вверх по улице, поэтому он быстро вытащил Цин Цин из окружившей её толпы и последовал за ними.

Люди провожали их взглядами, не переставая обсуждать только что увиденное.

Чуть в стороне от толпы на берегу озера, под ивой, стоял человек в дорогом белом одеяние, приблизительно двадцать семи лет. Он спокойным взглядом проводил Чу Цяо и ее подопечных, потом перевел свой взгляд на людей оставшихся на берегу, и ещё довольно долгое время не уходил.

Вернувшись домой, чувствующие себя героями молодые людия увидели, что Мэй Сян стоит в дверях, с тревогой наблюдая за их возвращением. Они ускорились, и тут же услышели множество упреков в свой адрес, похоже что слухи разносятся быстрее ветра.

Дуо Цзи, начал рассказывать о случившимся, так как будто все это было просто развлечением, тренировкой для Пинь Ана и Цин Цин. Он больше сгустил краски, когда рассказывал, как Цин Цин упала в озеро.

Ужин состоял из четырех блюд, супа, вареных овощей, тушенного мяса и риса. Они впятером сидели вместе за кухонным столом и быстро ели. Что бы Мэй Сян не расстраивалась, Чу Цяо пришлось сьесть целую чашу риса.

Вечером, они, как обычно все вместе сидели под деревом, уже было прохладно, Чу Цяо настолько устала сегодня от прогулки, что сидела молча и слушала, как ее ученики обсуждают бой.

Мэй Сян в стороне вышивала птиц на будущем покрывале. Потом отложила его в сторону и стала рассказывать, что произошло сегодня у неё: "Странная история сегодня приключилась. Приходили ко мне тетушка Сонг с Южной улицы с бабушкой их семьи, поговорить о том, что бы прийти завтра вместе с сыном господина Сонга на смотрины. Он у них единственный ребёнок, учился где-то на юге и сейчас вернулся, но я отказала."

Цин Цин весело рассмеялась: «Ха-ха, жаба хочет сьесть лебединое мясо, их семья - это то, что есть, как они даже осмеливаются подумать о Старшей сестре».

Мэй Сян бросила на нее странный взгляд, потом сказала: "Когда я говорила, что они хотели звать замуж госпожу?"

" А? Они собирались прийти не к сестре, а к кому?"

Мэй Сян, подняла руку указывая на Цин Цин, кивнула головой: "Глупая, догадайся сама."

Все замолчали, лицо Цин Цин внезапно покраснело, она выругалась: "Ублюдок! Посмотрим, в следующий раз, когда я встречусь с сыном тётушки Сонг, я оторву ему ноги!"

Мэй Сян покачала головой и сказала: "Соседи могут подумать, что мы высокомерны и считаем, что они для нас не хороши. На самом деле сын господина Сонга не плохой вариант, у него доброе имя, он очень вежлив, слышала, что этой осенью пойдёт в армию офицером. Но я сказала, что Цин Цин сговорена. Дуо Цзи в этом году уже исполнилось восемнадцать, на следующий год Цин Цин будет шестнадцать, тогда и отпразднуем свадьбу."

После этих слов, все замолчали, лицо Цин Цин уже стало багрово красным, она смотрела вниз, но не возмущались и не опровергла слова Мэй Сян.

Дуо Цзи слегка нахмурился, чувствуя себя неудобно, спросил: «Сестра Мэй, кто сказал, что я и Цин Цин собираемся поженится?»

Мэй Сян подняла удивленно брови и ответила: "А кого я должна спрашивать? Кто этого не знает?"

Дуо Цзи встал и тихо сказал: «Я не знаю». Потом отвернувшись ото всех пошел в свою комнату.

Все озадачено молчали, не зная, что сказать, даже Пинь Ан.

Цин Цин пряча красные глаза, вскочила и тоже убежала в комнату.

«Так ... что я сказала не так?» Мей Сюнь быстро встала и пошла вслед за Цин Цин.

«Старшая Сестра, что случилось?»

Чу Цяо обернулась, посмотрела на расстерянного Пинь Ана, но ничего не сказала. Они молча пошли спать.

Ночной ветер приносит тепло, в открытое окно слышны квакание, какие-то скрипы, шум цикад, звуки кажутся печальными.

Поздно ночью кто-то постучался в дверь Чу Цяо, та не спала, одела верхнее платье, а затем открыла дверь. Там стояла Цин Цин с глазами полными слез.

Увидев Чу Цяо, она кинулась к ней в объятия и горько расплакалась.

Чу Цяо ввела ее в комнату, успокаивая по дороге, но Цин Цин продолжала плакать и ничего не говорила. Примерно через час девушка наконец успокоилась, хотя продолжала всхлипывать.

"Ну, не плачь, Дуо Цзи просто пошутил. "

Цин Цин встала, вытерла слезы и покачала головой: "Это не шутка."

Чу Цяо, естественно, понимала это, но не могла причинить ей боль, поэтому все равно успокаиваивала ее: "Не думай слишком много об этом, завтра все решим."

"Я действительно знаю, что права. "

Цин Цин пробормотала, качая головой: "Дуо Цзи я не нравлюсь, ему нравится моя сестра - моя Старшая Сестра."

Чу Цяо нахмурившись, удивленно сказала: "что за вздор? "

"Это не вздор. Я видела, как Дуо Цзи смотрел на портрет Старшей Сестры, а потом спрятал его под подушкой».

Чжу Цяо расстеряно молчала, не зная, что сказать.

"Но я также знаю, что моей Старшей сестре не нравится Дуо Цзи, он для нее, как младший брат. Старшей сестре нравится кто-то другой." Сказала Цин Цин, вытирая слезы и выбежала из комнаты.

Луна за окном была большой и круглой, и лунный свет струился через окна, ярко освещая комнату. Браслет из нефрита лежит на подушке, отражая лунный свет.

На следующее утро, после этой долгой ночи кто-то постучал в дверь гостинницы, поклонился, открывшей Мэй Сюнь и вежливо сказал: "Спросите у хозяев, у нас назначена встреча."

171 ГЛАВА. ВСТРЕЧА

Полог походного шатра был откинут, утренний яркий солнечный свет проникает внутрь, к дополнению к этому по лагерю разносится аромат жаренного мяса. Цин Цин приоткрыла глаза, так до конца и не проснувшись. Внезапно свежий ветерок принёс запахи цветов и травы, приподнял легкую ткань закрывающую вход от насекомых.

Чу Цяо сидела рядом с Цин Цин на походной лежанке, и о чем-то сосредоточено думала, она зажала в руке между указательным и средним пальцем фигурку Сянци (китайские шахматы) из черного агата, и периодически постукивала ей по белой доске перед собой, в такт своим мыслям, не замечая этого.

"Госпожа, все готовы." Сказал Дуо Цзи, тихо стоявший у двери.

Чу Цяо продолжала сидеть, постукивая фигуркой и не реагируя. Она слышала слова Дуо Цзи, но не торопилась отвечать. Тот хотел повторить, но она вдруг отбросила фигурку в сторону, повернула голову и сказала: "Скажи всем, что нам нужно поторопиться, мы будем ехать день и ночь."

Чу Цяо, ее подопечные и сопровождающие охранники покинули город, в котором жили, день назад, и теперь они находились на дороге Тан Цзин.

Полмесяца назад, к ним в гостинницу постучался единственный сын, конфуцианского ученого Шен Бая, хотевший увидеть Чу Цяо, как учителя Дуо Цзи.

Чу Лин - это имя взял себе Дуо Цзи, что бы подписывать свою книгу, и выказать тем уважение Чу Цяо, как своему учителю, на данный момент, распространилось среди учеников, приезжающих в их город и достигло великого ученого.

Шен Цзуну, как звали сына Шен Бая, очень понравилась книга, котороую писал Дуо Цзи, услышив от Чу Цяо о режиме Мао, и сделавшего на основе всего этого свои выводы. Он сразу написал своему отцу, и рассказал о ней. Тот вернулся из своей поездки и в течение трех дней разговаривал с Дуо Цзи о книге, его мыслях, устройстве мира и общества, а потом предложил учиться у него в школе.

Все это было интересно, Чу Цяо, даже порадовалась за Дуо Цзи у которого будет круг общения его сверстников, равных ему по уму. Но полмесяца спустя, когда Шен Бай внезапно заставил Дуо Цзи встретиться с какими-то людьми и рассказать им свои идеи , Чу Цяо почувствовала угрозу, это напоминало кружок заговорщиков...

Молодость, темперамент, уважение к уму великого учёного Шен Бая, все это можно направить в нужное русло. Вспоминая слухи, которые она недавно услышала, и ощущая напряженность в разговорах среди студентов, которая витала в воздухе, Чу Цяо пришла к выводу, что возможно зреет заговор, в котором планируют использовать молодых людей. Три дня спустя она решила вернуться на Север, чтобы встретиться с Сяо Це, оценить политическую ситуацию, чтобы подтвердить или опровергнуть тревогу в своем сердце.

Они ехали по извилистой горной дороге, с одной стороны - зеленая весенняя трава, с другой - сосновый лес, даже несмотря на тяжелые мысли, этот путь позволял отдохнуть и расслабиться.

Но в ночь на третий день, поездка была прервана сильным ветром и проливным дождем. Горная дорога становилась все более труднопроходимой, земля расползалась под копытами лошадей. Когда они наконец добрались до берега реки Хенхэ, то обнаружили, что из-за сильно дождя, поток воды усилился и смыл единственный мост, соединяющий два берега. Его сейчас ремонтировали, но дело продвигалось очень медленно, перед ними находилась группа людей, человек тридцать, которые также хотели пересечь реку.

В ближайшем окружении есть только два пути, один это вернуться назад, и идти в обход через территорию Хуай Сонг Лянь, но это потерять в пути десять дней. Второй путь, дождаться окончания ремонта моста, а затем пересечь реку.

Чу Цяо, нанявшая в путь, группу охранников, предложила добавить им до десяти фунтов серебра, что побудило их присоединиться к команде, которая ремонтировала мост.

Вскоре к ее повозке подошел Дуо Цзи с сообщением от людей, стоящих на переход реки перед ними : "Госпожа, они хотели поблагодарить вас."

Чу Цяо видя, что представители другой стороны лично не пришли, не особо прониклась благодарностью, переданной через третьи руки, но так как была довольна, что мост скоро отремонтируют, неторопливо кивнула головой и сказала: "Вернись и скажи, что у нас одна дорога, мы все должны пересечь реку, не нужно благодарить."

Из-за испортившейся погоды скоро стемнело, на горизонте что-то грохотало, на улице необычайно жарко. Чу Цяо слегка приоткрыв занавеси на повозке, увидела тучи на Западе, похоже, что очень скоро снова польет дождь.

Мэй Сян с несколькими охранниками приготовила рисовую кашу с мясом.

Чу Цяо посмотрела в сторону соседей, почти все сопровождающие дорогую повозку находились на мосту, помогая с ремонтом. Только под соснами оставался спокойно стоять комфортный экипаж, освещенный красным заходящим солнцем.

Дверца была отрыта, когда подул легкий ветер, занавес приподнялся открывая белые дорожные сапоги расшитые золотом, которые обычно носят очень богатые люди.

Мэй Сян позвала, их работающих на мосту охранников, поужинать кашей. Чу Цяо получив свою миску, попросила Мэй Сян передать соседям оставшуюся кашу, возможно у них нет горячей еды. Когда Мэй Сян вернулась, она держала в руках большой мешок из промасляной бумаги. Открыв его они обнаружили внутри пирожки с различной начинкой и два больших куска вяленой говядины.

"Эти люди знают, как благодарить!"

Мэй Сян улыбнулась и взяла один пирожок, понюхала и сказала: "Кажется, это с белой рыбой, какой он зажаренный и хрустящий. Похож на тот, который мы подавали у нас в гостиннице, покупали у тетушки Мел. Ты чувствуешь запах, наверное у неё купили?"

Чу Цяо нахмурилась, рассматривая пирожок какое-то время, потом тихо сказала: "Нет это не ее, те были меньше и не такие хрустящие. Ты ведь знаешь, эти пирожки быстро портятся, и не смогли бы сохраниться так долго. Наверное наши попутчики, купили их в какой-нибудь деревне по дороге."

Мэй Сян услышав это, откусила кусочек пирожка и с удовольствием съела, хотя она уже давно жила в достатке, старый взгляд на мир, остался с ней: "действительно вкусный, похоже наши попутчики щедрые люди, раз спокойно раздают такую хорошую еду."

Цин Цин в эти дни плохо себя чувствовала, поэтому всю дорогу спала в повозке. Но почувтвовав запах пирожков, она открыла глаза, и не увидев никого рядом, громко крикнула: "Сестра Мэй, я очень голодная!"

Чу Цяо оглянулась на повозку, вздохнула и сказала: "Мы не знаем этих людей, надо быть осторожнее. Мэй Сян, возьми эту еду, найди место подальше и выброси, не ешь больше и не давай никому."

Мэй Сян удивленно посмотрела на неё, потом кивнула и ответила: «Хорошо, госпожа.»

Ветер сначало легкий, к вечеру разошелся не на шутку, пригнав тучи с Запада, на горизонте вспыхивали молнии и раздавался грохот. Наконец, когда небо стало совершенно черным, деревянный мост был достроен.

Кажется, что их соседи по несчастью, очень спешили, они быстро собрались, и попрощавшись только с Дуо Цзи и другими охранниками, с которми ремонтировали мост, перешли на ту сторону реки.

Чу Цяо тоже не хотела задерживаться и терять еще время, проследив взглядом, как их временные попутчики переходят на другую сторону, отдала приказ на сборы.

Проезжая мимо сосны около которой стоял экипаж, она случайно заметила миску с кашей, приготовленной Мэй Сян, она аккуратно стояла под деревом, каша в ней была не тронута. Несколько штук счастливых мышей направлялись к своему будущему обеду.

Чу Цяо задвинула занавеси на окнах повозки, тихо опустилась спиной на подушку, задумалась, что-то во всей этой ситуации было неправильным.

После полуночи, они, наконец, выбрались из гористой местности на плоские пастбища. Проводник, нанятый еще в городе, рассказал, что здесь начинается провинция Ю Янг, впереди вдалеке они увидели гору, которую называлась Гора Заката, дальше от нее на юго-запад - первый большой город Тан Фонг. На восток - город Тан Цзин, на север - большое Белое озеро, а за ним земля государства Вэй.

"Через несколько дней нам нужно будет опять подняться по горной дороге, тогда мы сможем увидеть всю равнину, по которой сейчас едим, это очень красиво."

Равнина обманывала взгляд своими расстояниями, казалось видишь впереди деревню, вроде близко, а на самом деле день в пути.

Они ехали по зеленым пастбищам Ю Янг уже пару дней, когда Гора Заката, наконец оказалась прямо перед ними.

Эта гора не только красиво называется, но и открывает великолепные пейзажи. Горный хребет состоит из нескольких симметричных уступов, покрытых сосновыми и кедровыми лесами, тут растут прекрасные цветы разных видов. С вершины горы падает вниз поток воды. Этот водопад виден издалека, похожий на белый росчерк, оставленный кем-то огромным, на каменном склоне. Вода испаряется легкой дымкой, под солнцем в ней видна радуга, часто не одна, а целый каскад, красиво преливается всеми цветами.

Так как они уже находились не далеко от города, дорога была широкой и хорошо укатанной, две повозки могли свободно на ней разминуться.

Солнце уже садилось, закат переливался всеми оттенками красного цвета, поэтому все вокруг сосны и кипарисы, строения вдалеке, склоны горы были окрашены этим светом. Запах высохшей под солнцем травы, вечерняя свежесть и пение птиц навевали умиротворение.

Чу Цяо приказала разбить лагерь у подножия горы. Ее сопровождающие обрадовались, они уже несколько дней ехали не останавливаясь, только делая привалы по полчаса, поэтому все выглядели усталыми.

Они все еще не спали, когда раздался одинокий вой волка, он звучал эхом скорби, вызывая животный ужас в сердцах людей.

Цин Цин сильно испугалась, она спряталась в обьятиях Мэй Сян, только периодически выглядывая из-за ее плеча, не о каком сне речи уже не было.

Чу Цяо тоже была сильно обеспокоена, на Юго-западе голодные волки очень свирепы, о них ходило много страшных рассказов. В их отряде мало людей, и это охранники обычные солдаты, закончившие свою службу, женщины и дети, последствия нападения волков могут быть катастрофическими. Она позвала к себе Дуо Цзи и Пинь Ана, объяснила, как лучше устроить оборону лагеря и попросила всех успокоиться.

Но посреди ночи вой волков раздался ближе, потом последовали звуки нападения, рычания, бряцание оружия, крики мужчин.

Чу Цяо выскочила из шатра накинув верхнюю рубашку, позвала Пинь Ана и Дуо Цзи, они привели десять солдат и все вместе направились в сторону звуков боя.

Они пересекли дорогу, завернули за гору, запах свежей крови пахнул в их сторону вместе с ветром.

Осторожно наблюдая чуть сверху, на разворачивающиеся внизу на равнине сражение, они видели, что около сотни диких волков нападали на отряд войнов. Людей было немного, но они были сильными и крепкими, чувствовалось умение и стратегия в этом бою, не было паники, только холодная ярость.

Казалось, чем больше волки атаковали, даже в темноте были видны окровавленные морды и белые клыки, тем спокойнее становились люди.

Пространство вокруг, заполнилось запахом крови, слышны были крики оборойняющихся, вой и рычание волков, такое ощущуние, что они тоже были там внизу.

«Госпожа?» к ней обратился командир охранников, нахмурившись он сказал: «Волков слишком много, если они не справятся, тогда мы потом не убежим, надо помочь сейчас».

Чу Цяо кивнула и спросила: «Все готовы?».

Охранники давно занимались своей работой, и многое повидали за это время, хотя они давно ушли из армии, но это были мужественные люди, с хорошими боевыми навыками.

Подняв луки и установив стрелы они прицелилсь, лица Пинь Ана и Дуо Цзи сосредоточены, разлалась команда: "Стреляй!"

Кроме стрел в волков отправились заряды из сигнальных ракетниц.

Десяток волков упали, часть скулы завертелись на месте.

Но среди волков оказалось достаточно умных, которые в ярости обернулись, и кинулись на новых врагов. Они двигались настолько быстро, что уже через несколько секунд, оказались перед маленьким отрядом.

Дуо Цзи быстро поднял над головой, специально принесенный с собой бочонок соснового масла, кинул в сторону волков, за ним полетел зажженный факел. Над равниной поднялся столп огня высотой до тридцати футов.

Несколько голодных волков не смогли остановить свой прыжок и оказались охвачены пламенем, раздался истошный визг.

Волки испугались огня и бросились в разные стороны, на какой-то момент на поле боя воцарился хаос. Но тут войны на которых волки напали первыми, со своей стороны бросились на помощь охранникам Чу Цяо и добивали испуганнных животных.

Дикие волки на Юго-Западе агрессивные, у них мало еды поэтому они нападают ожесточенно, но сейчас они отступили, уходя в горы. Некоторое время еще слышался вой и скулеж раненных животных.

По всему полю лежат волчьи трупы, тяжелый зловонный запах разносит ветер.

К Чу Цяо подошел человек со стороны спасённых ими воинов.

"От имени моего хозяина, я хотел поблагодарить вас за помощь, если вам, что-нибудь нужно мы протянем руку."

Дуо Цзи, стоящий здесь же с удивлением вглядывался в темный силуэт, так как человек стоял между ними и еще полыхающим огнем, его лицо было сложно разглядеть потом он воскликнул:

"А брат Цао? Мы с вами встречались у реки."

Тот, какое-то время молчал, а затем вдруг рассмеялся: «Оказывается, теперь у меня намного больше причин быть вам благодарным, чувствую себя неудобно, но при случае обязательно отплачу за вашу помощь».

Дуо Цзи поспешно спросил: "Брат Цао да не нужно церемоний, у вас много раненых? Есть ли лекарства для лечения?"

«Небольшие царапины, не стоит даже упоминать, Маленький брат можно не беспокоиться».

Чу Цяо расслышала настороженность в голосе собеседника, тихо потянула рукав Дуо Цзи и указала в сторону своего шатра.

Дуо Цзи сразу понял и сказал: «Итак, вы возвращайтесь к себе, а мы пойдём отдыхать, у нас ещё длинный путь».

Когда они вернулись в лагерь, их встретила Мэй Сян, с беспокойством вглядывалась в лица, потом все-таки спросила : "Госпожа, вы не ранены, все целы?"

"Все в порядке..." Чу Цяо покачала головой, потом повернувшись к Дуо Цзи и другим приказала: «Сегодня мы больше не спим, поэтому факелы должны гореть всю ночь, подготовьте ракетницы и бочонки с маслом. Все должно быть под рукой. Дикие волки мстительны, будьте осторожны, они могут вернуться».

Все кивнули в знак согласия.

Чу Цао вернувшись в палатку, увидела что Цин Цин еще не спит.

Мэй Сян помогла ей снять верхнюю одежду, прошептала: "Пусть Дуо Цзи отправился бы воевать с волками, почему ты туда сама кинулась?"

Чу Цяо покачала головой, брови нахмурены, она тихо сказала: "Знаешь, в последние дни я все время беспокоюсь, кажется что должно скоро что-то случиться. Не могу отделаться от мысли, что я упускаю что-то важное."

"Госпожа, ты беспокоишься об императоре? Его Величество умный человек и знает, что у него в стране творится. Да и вряд ли он позволит молодому поколению легко добиться успеха и устроить беспорядки у себя во дворце."

Чу Цяо вздохнула, руки были ледяными и плохо ее слушались. Мэй Сян вручила ей чашку чая с добавленным в него женьшенем, она попыталась согреть о неё ладони, но холод все еще пробирал её.

"Надеюсь, на это..."

По какой-то причине она вспомнила об их неожиданных попутчиках, в сердце вновь закралось беспокойство, невольно, сама не зная почему она спросила: «Мэй Сян, лекарство из абрикосовых выжимок, последнее которое мы купили в Хана Ламе, у тебя ещё осталось?"

Мэй Сян удивленная неожиданным вопросом, тревожно спросила: "Кто-то был ранен? Госпожа у тебя что-то болит?"

«Нет», сказала Чу Цяо, покачав головой: «Никто не пострадал».

Мэй Сян все еще с беспокойством смотрела на Чу Цяо, подозревая, что та её обманывает. Та вздохнула и залезла под одеяло.

Что она делает?

Чу Цяо спросила себя об этом несколько раз.

Рано утром, на следующий день, отряд Чу Цяо собрав лагерь, собирался продолжить свой путь, но они не смогли уйти далеко. Впереди, на их дороге спокойно стояли войны из соседнего лагеря.

К ним подошел тридцатилетний мужчина, что-то спокойно сказал Дуо Цзи, потом подошел к повозке, в которой ехала Чу Цяо вежливо поклонился и сказал : "Мой господин благодарит вас за помощь, госпожа. Мы должны вам отплатить за оказанную услугу. Это не Церемония (возможно вежливость). Прошу назовите нам ваше имя."

Чу Цяо слегка нахмурилась, ситуация ей не нравилась, потом ответила: «Встретив проблему на общей дороге, оказать взаимную помощь - это необходимость, не надо никаких церемоний, хватит сказанной на словах благодарности».

Мужчина услышав ответ, удивленно молчал, потом холодно повторил свой вопрос: "Все ещё не знаю имя госпожи."

"Меня удивляет ваша настойчивость, ваш господин не потрудился встретится со мной лично, он просто отправил вас. Очевидно, что он не хочет раскрывать свою личность, так почему я должна отвечать на ваш вопрос? Мы случайно встретились по пути, помогли друг другу - это нормально. Мы не можем доверять вам, сейчас мы спешим. Почему бы каждому из нас не пойти своей дорогой? Зачем столько церемоний, вы ведь не против?"

Казалось ее собеседник на мгновение задохнулся от ярости, он явно не ожидал такой отповеди, его взгляд стал тяжелым, он поклонился, потом отступил к своим. Те, кто стояли на дороге, отошли в сторону.

Цин Цин тихо произнесла: «Старшая сестра, ты очень жесткая!"

Чу Цяо вздохнула.

Она не собиралась так жестко отвечать, просто не хотела тратить время на них. С каждым днем ее беспокойство усиливалось, не считая того, что эти навязивые попутчики тоже казались ей сомнительными. Она явно чувствовала, что они не простые люди, а в нынешней ситуации, меньше всего ей хотелось с ними связываться, она должна быть более осторожной.

Тем не менее, не прошло и полдня, как перед ними возникла новая проблема, которая остановила их продвижение, и заставило Чу Цяо пожалеть о необдуманных словах.

При подьеме в гору их дорога сужалась, теперь перед ними на одном из самых узких учасков, был завал, где-то в рост человека, состоящий из валунов, веток деревьев и песка. Скорее всего, несколько дней назад был сильный дождь, который и вызвал оползни.

Однако, почему-то Чу Цяо в это не верилось, последнее время было слишком много совпадений.

Напротив них стояли их недавние соседи, не скрывая враждебности во взгляде.

Дуо Цзи и Пинь Ан, озадаченно нахмурились, они не понимали причины, но их руки инстинктивно потянулись к мечам, висящим на боку.

Был солнечный день, над головами чистое голубое небо, прозрачный воздух вокруг и казалось раскаленная атмосфера на этой дороге. Никто из них даже не пытался расчистить путь, они стояли друг напротив друга глядя в глаза, ждали кто сделает первый шаг.

"Действительно, умные, ах!"

Медленно сказал человек, называвшийся братом Цао, усмехаясь.

Пинь Ан нахмурившись удивленно посмотрел в сторону Дуо Цзи. Тот, легко улыбнулся, он все - таки действительно умный, стараясь смягчить ситуацию, ответил: "Мы последнее время, что -то с братом Цао часто встречаемся, и решаем общие проблемы, возможно это провидение."

"На мой взгляд, это не провидение, возможно, что люди помогли ему."

Пинь Ан заволновался: «Что вы хотите сказать?»

Брат Цао холодно крикнул в ответ: «Кто вы такие, ребята? Откуда едите?"

"Я вижу, вы не очень-то хороший человек!" - Сердито закричал Пинь Ан. Он спрыгнул с лошади и вытащил меч, свет отразился от лезвия, он шагнул вперед, готовый драться.

Их противники, готовые ответить на вызов, неожиданно увидели, как словно серебряная вспышка ударила по рукояти меча Пинь Ана, тот упал на землю, в тишине раздался ясный женский голос : "Пинь Ан, не будь таким безрассудным!"

Как будто холодную воду вылили в бассейн с кипящей горячей водой, разбавив её и заставив утихнуть, атмосфера вокруг сразу успокоилась, уже не казалось, что они вот-вот кинуться друг на друга.

Вокруг снова все затихло, прислушавшись можно было различить дыхание, стоящих здесь людей.

Легкий ветер поднялся, шелестя листвой окружающих деревьев. Принес запах сосен и кедра с вершины горы. Вместе с ним в окружающей тишине появились звуки пения птиц, в небе над ними летал горный орел, внимательно следя сверху за группой странных людей.

Внезапно к появившимся звукам, добавился легкий скрипящий звук, такой словно сапоги шли по камням и песку, ветер играл с легкими занавесками в повозке Чу Цяо, закрывая вид.

Человек назвавшийся братом Цао и люди из его отряда, вдруг удивленно воскликнули: "Господин?"

Высокий мужчина направлялся прямо к повозке Чу Цяо.

Пинь Ан громко закричал: «Стойте!»

Человек, молча шёл не обращая внимание на окружающих. Дуо Цзи растерянно положил руку на эфес меча, потом решился и быстро его вытащил. Но меч был выбит из его рук, и воткнулся в землю в нескольких шагах от него. Он даже не понял до конца, как это произошло, настолько быстро все было сделано.

Дуо Цзи стоял весь красный, он был хорошим учеником, и это было первый раз, когда его разоружили.

В это время, человек, которые его сопровождающие называли господином, быстро подошел к повозке Чу Цяо и протянул руку, чтобы поднять ткань, закрывающую окно.

"Когда занавес был поднят" и свежий ветер ворвался в экипаж, на окно со стороны Чу Цяо лег арбалет со взведенной стрелой, целящийся в неожиданного гостя.

Полдень, ослепительной солнце, Чу Цяо ошеломленно смотрела на мужчину, ее глаза были широко открыты.

Дуо Цзи кинулся сзади на него, согнув пальцы в когти, целясь в шею мужчины, чтобы убить. Он тренировал этот приём с Чу Цяо больше трех лет, и довел его, как он считал до совершенства.

Но этот человек не двигался и не оборачивался, одетый в белую дорогую одежду, он смотрел на Чу Цяо. Его, яркие, как звезды, глаза были спокойны. В этих глазах сложно было прочесть, что он чувствует, обиду, грусть, гнев или радость от встречи, его взгляд, словно озеро с ледяной водой.

Свист!

Стрела из арбалета Чу Цяо прошла в миллиметре от руки Дуо Цзи, словно приказ, резкий убийственный, мгновенно останавливающий все его действия.

"Дуо Цзи, стоять! Отойди."

Тихо приказала Чу Цяо, в её словах не было гнева, но у него не возникло сомнений, нельзя не подчиниться.

Дуо Цзи все-таки воскликнул, не понимая до конца, что происходит: "Госпожа?"

Чу Цяо перевела на него свой по-прежнему слегка растерянный взгляд, потом кивнула головой, подтверждая приказ.

Дуо Цзи наконец медленно отступил назад, он не доверял мужчине, который стоял рядом с повозкой, продолжая следить за ним глазами. Ему не нравилось поведение Чу Цяо. Она вела себя странно, словно неожиданно превратилась в простую юнную девушку, которой и была, но которую он в ней никогда не видел.

Теплый ветер был мягким и пьянящим, погода была настолько хороша, что было трудно поверить, что несколько дней подряд шли дожди. На дерево высадились птицы в ярко желтом оперенье, громко переговариваясь. В солнечном свете лес с этой стороны горы такой зеленый, словно украшенный яркими цветами, великолепный вид, как на картине.

Ветер развевал полы мужской одежды, изготовленной на взгляд Цин Цин, из уникального сучжоуского шелка. Такой одежды не могло быть у просто богатого молодого человека, при взгляде на неё вспоминался яркий снег гор. Цин Цин с интересом рассматривала незнакомца.

"Ах! "

Сидя за Чу Цяо, Цин Цин внезапно протянула руку, указывая на талию человека, и воскликнула: «У вас украшение из того же нефрита, что и браслет у сестры!»

Закругленная подвеска из белого нефрита, с неповторимым голубоватым оттенком, словно свет звезды, висела на поясе у мужчины. Он стоял на ветру, ветер развевал одежду, на женской руке державшей арбалет, нефритовый браслет отражающий солнечный свет, голубоватый, второй камень такого цвета, сложно будет найти на земле.

Напряжение ушло из глаз Чу Цяо, она отложив арбалет, сидела молча и смотрела на него, потом протянула руки к его плечам, и используя их в качестве опоры выпрыгнула из повозки. Как-то легко и радостно улыбнулась всем Дуо Цзи, Пинь Ану, солдатам и сказала: «Не волнуйтесь, быстро начинайте расчищать дорогу».

"Что?" - Пинь Ан смотрел во все глаза на Чу Цяо, потом перевел взгляд на странного человека и наконец задал глупый вопрос: "Старшая Сестра, вы его знаете?"

"Да!" Чу Цяо выглядела так, словно вся изучала радость, не пытаясь скрыть улыбки, которая не сходила с её лица, с момента встречи.

Пинь Ан хотел было спросить, кто этот человек, который так долго не показывался, раз знакомый, но тут поймал на себе внимательный холодный взгляд, брошенный на него вроде случайно, но он почувствовал себя так словно его окунули в прорубь. Незнакомец явно не хотел слышать какие-либо вопросы и замечания от молодого человека.

Брат Цао и другие солдаты, похоже поняли приказ своего господина, без слов, склонили головы, и разошлись, что бы начать расчищать дорогу.

Чу Цяо повернулась к мужчине и сказала. «Пойдемте поговорим. Когда вы вернулись?"

"Госпожа!" - Дуо Цзи быстро вышел вперед, остановился перед Чу Цяо и спросил: «Что вы собираетесь делать?"

Чу Цяо ответила: "Не волнуйся, это мой друг."

Дуо Цзи все ещё с подозрением смотрел на мужчину. В ответ, тот слегка нахмурился, его взгляд скользнул по лицу Дуо Цзи, глаза как темное ледяное озеро, застывшие, казалось безразличные ко всему без исключения.

Это не обычное безразличие и холод к малознакомым людям, таким взглядом обладают люди, много пережившие и стоящие высоко над другими. Ему невозможно научиться. Дуо Цзи почувствовал себя так, словно на него вылили большую чашу с ледяной водой, он покраснел, руки начали дрожать, когда этот момент прошёл, он увидел, что Чу Цяо и странный мужчина далеко.

День очень хорош, совершенно ясный, зеленая трава и деревья словно покрыты золотым солнечным светом. Они подошли к небольшому горному озеру с прозрачной водой, вода лилась в него сверху по склону, падая образовывала белую пену, брызги ледяной воды переливались под солнцем, лёгкая радуга висела над водой.

Чу Цяо как-то застенчиво оглянулась, посмотрела в лицо мужчины, она не видела его больше года, он, кажется, не изменился, все еще выглядит прямым и высокомерным. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, тысяча вопросов были у нее на губах, но она не знала с чего начать, в конце концов, смогла только улыбнуться, потом не выдержала и засмеялась от переполняющей её радости.

"Что ты смеешься?" Юйвень Юэ, стоял близко, его взгляд, кажется очень нетерпеливым, наверное, он чувствует себя неудобно, не понимая ее.

"Не знаю." Чу Цяо покачала головой, все еще улыбаясь и сказала: "Похоже, что каждый раз, дорога нас сталкивала. Очень странно."

Юйвень Юэ повернул голову, посмотрел на озеро, такой знакомый решительный жест.

"Что вы здесь делаете?"

Юйвень Юэ дал ей очень точный, но очень расплывчатый ответ: "Работа."

"О!" - Чу Цяо кивнула головой и спросила: "Теперь возвращаетесь домой?"

"Да... "

Теперь они молча стояли на месте, никто из них не знал, что сказать.

Прошло уже в общей сложности около полутора лет, за это время он многое успел в своем продвижении, став одним из самых влиятельных людей на территории почти всех стран, и вокруг них. Даже у себя в тихом отдаленном городке, она часто слышала новости о нем.

Иногда ей казалось даже, что человек, которого она знала, и тот о ком рассказывали приезжие, живущие в ее гостинице, совершенно разные люди, может его убили, а вместо него теперь другой человек?

Она также слышала много рассказов о Цинхае.

Говорили, что не смотря на то, что официально, это провинция Вэй, но внутри Цинхая все контролирует совет из числа избранных должностных лиц, не только из глав кланов, но даже простые граждане могут войти в совет, если их выберут.

Слухи о том, что был разработан новый закон, который помогает крестьянам. Выставлена специальная охрана для торговцев, у дельцов из других стран, нет теперь страха, чтобы поехать торговать в Цинхае. Поощряется открытие ремесленных производств.

Были еще слухи о том, что здесь существуют законы о рабстве, богатый клан, может покупать рабов, но если раб готов заплатить, он может себя выкупить. Также есть закон запрещающий свободно убивать или строго физически наказывать рабов. Все слухи в конечном итоге сводились к тому, что ранее легендарные пустынные земли этой огромной территории, теперь во всю заселяются, население благоденствует, и теперь на этой земле есть много богатых и процветающих городов.

Ходят слухи, что император Цинхая теперь это известный генерал Вэй, почему-то за глаза его называют "грабителем Вэй". Каждый год он просил деньги из казны Вэй для отправки еды, строительных материалов, хозяйственных предметов, которые устойчивым потоком отправлявшийся в Цинхай.

Каждый месяц Цинхай сообщал в Вэй о засухах, наводнениях, оползнях, снежных заносах и беженцах, которые большим потоком шли в Цинхай и которых надо кормить, «у людей нет одежды, нет еды для их прокорма, настоятельно призываем суд государства Вэй заплатить за пищу, чтобы спасти беженцев».

Интересные изделия и необычные материалы уже со стороны Цинхая периодически попадали на рынок, в обмен на множество реального серебра, а затем оно явно возвращались обратно в казну Цинхай. Довольно большая часть войск Янбея была захвачена в Цинхай и осталась там. Государство Вэй не осмелилось в это вмешиваться и должно было позволить ему делать все, что он считает нужным.

Слухи о том, что этот человек был известен с одной стороны как "император императора", также "грабитель Вэй", а чиновники называли его "кровососом", и даже его хорошие друзья и союзники Юань Че, очень тактично советовали ему: "вы там у себя все едите мясо, а вы должны позволить есть им суп..."

Говорили, что даже обеспеченные люди Вэй, ранее слышавшие, но желавшие знать о Цинхае, теперь спокойно готовы были перебраться туда, и каждый день на границе с ним полно граждан тайно проникающих в Цинхай.

Император Вэй ругал его за то, что он сознательно терпел ленивых Цинхайских военных, которые не выполняли своих обязанностей, оставляя Вэй без хорошей защиты.

На это, он просто пожав плечами, сказал, что армия Яньбэй агрессивна, что у него не хватает солдат, чтобы бороться с нею, чтобы ограничивать ее вторжение, поэтому он возьмет десять тысяч золота, чтобы набрать больше войск. Цинхай ...

Но теперь, увидев его, все слухи исчезли из сознания Чу Цяо, словно появился солнечнеый свет, когда облака ушли.

Он все еще он, а не Цинхайский император, не превосходный стратег поднявший прекрасный Цинхай, и не генерал Вэй, на которого в этой стране, оглядываются с опаской. Он был холодным, высокомерным человеком, иногда может быть импульсивным, который несколько раз спас ее от смерти, молодой господин семьи Юйвень.

Чувство грусти внезапно поднялось в ней, постепенно охлаждая охватившее ее волнение и радость от встречи, когда она увидела его.

Чу Цяо внимательно посмотрела на него. Хотя он все еще красив, все еще холоден, как кусок льда, но его глаза уже со следами тонких морщин, эти глаза тоже устали от тяжелой работы.

Она улыбнулась и тихо сказала: "Юйвень Юэ, не видела вас больше года, а вы уже постарели."

Юйвень Юэ услышав эти слова, удивленно повернул голову, из глаз исчез холод и высокомерие, он посмотрел на нее сверху вниз, рассматривая ее лицо, ставшее тоньше с их последней встречи.

Ему шел всего двадцать седьмой год, в любом случае, это не возраст, когда думаешь о старости. Тем не менее, это годы напряженной работы, годы завоевания Цинхая, а ранее тяжелые превратности и невзгоды, и кровавые убийства, которые как вода текли сквозь его глаза.

Вспомнились бессонные ночи, лунный свет в окно и одиночество.

Тем не менее, его сердце устало. Он не может быть старым, как он может быть старым?

Он посмотрел на нее, и в нем внезапно вспыхнул гнев, как-то по-детски, от этих простых слов. Потом ещё раз внимательно посмотрев на неё, его обида растворилась в лёгком беспокойстве, эти годы оставили свой отпечаток и на ней.

"У вас все хорошо?"

"Все хорошо, пока ты жив", - безучастно ответил Юйвень Юэ. Слова трудно было расслышать, но от этих слов не веет холодом, как от остального разговора. Чу Цяо также знает, что это не сарказм, что он действительно так чувствует. Возможно, только они знают, что ничего нет лучше, если ты жив.

"У меня тоже все очень хорошо".

Юйвеь Юэ не спрашивал, но Чу Цяо все равно начала рассказывать: "Юйвень Юэ, я открыла гостиницу, дела идут очень успешно."

" Я знаю". - Прозвучал тихий ответ. Чу Цяо подняла глаза и удивленно смотрела на него: "Знаете?"

"Я бывал три раза в твоем городе". - Чу Цяо растерянно смотрит на него: "Юйвень Юэ, за этот год?"

"Ты думала, что собираешься делать дальше?" - Он нахмурился, рассматривая ее, не дождавшись ответа, изменил постановку вопроса: "Ты действительно собираешься всю жизнь работать в гостинице?"

Чу Цяо, смотрит в его глаза, не зная, что ответить, на самом деле, она так и собиралась.

"Или ты собираешься найти кого-то, кто женится на тебе, когда тебе будет тридцать лет?"

Чу Цяо была раздражена: «Кто вам сказал?»

"Кто еще это может быть?" - ответил Юйвень Юэ - "Конечно Сяо Це. Твои соседи "Весенний дом" и " Четыре моря" это его гостиницы, ты не знала об этом?"

Чу Цяо была настолько расстеряна, что стояла молча, смотря перед собой, она вспомнила эти две гостиницы и как она гордилась собой, что смогла обойти их, и увести часть клиентов.

Так значит они принадлежат Сяо Це, и получается, что она зря затеяла это путешествие, так как он и сам прекрасно знает, что творится в их городке. Конечно, он должен был подготовиться.

Внезапно она вспомнила еще про один вопрос, подняла голову и сказала: "Значит, вы знали, кто мы, еще в начале пути?"

"Не знал", - ответил Юйвень Юэ, увидев что Чу Цяо не верит, нетерпеливо продолжил: "Хотя я был там, но не видел тебя."

Да, более года она редко выходила в город, да и из повозки не вылезала.

"Куда ты собралась на этот раз?"

Чу Цяо не знала, как сказать, в конце концов, это политический вопрос Сяо Це, поэтому она расплывчато ответила: "Я еду в Тан Цзин."

"Хорошо".

Рядом с местом, где они стояли, росли два куста прекрасных цветов, каждый раз, когда дул ветер, аромат пышных соцветий, доносился до них.

"Молодой господин!" - К ним подошел брат Цао: «Дорога расчищена, вы можете продолжить путь".

Юйвень Юэ ничего не ответил, просто долго стоял там и смотрел на нее, казалось между ними разлилось напряжение, не давая сказать ни слова, он повернулся, чтобы уйти.

"Юйвень Юэ!" - Вдруг крикнула Чу Цяо: «В следующий раз, когда будете в нашем городке, вы можете остановиться у меня в гостинице».

«У меня не будет времени...», - холодно ответил Юйвень Юэ, медленно оборачиваясь к ней, с мрачным выражением, спросил: «Мне нужно возвращаться в Цинхай, ты поедешь со мной?»

Он спросил, это так, словно предлагал вместе пообедать, а не поменять полностью ее жизнь. Чу Цяо растеряно смотрела на него, глаза широко открыты, возможно рот тоже, она не заметила. Вот всегда так, почти со всем она хладнокровно справляется, только когда встречается с ним, ее разум уходит куда-то на прогулку. Она смотрела на него, словно пыталась понять правильно ли она рассышала, то что он сказал. (В оригинале " чтобы увидеть еще один рот, который повторил бы сказанные слова")

"Сяо Це говорил, что тебе надо успокоиться и прийти в себя, дать пожить своей жизнью, посоветовал мне дать тебе больше времени", - Юйвень Юэ выглядел спокойным и повторил: «Ты понимаешь, о чем я спрашиваю? Ты поедешь со мной?"

«Но вы.... А ваша семья ...»

«О ней можешь не беспокоиться, все будет нормально». - Юйвень Юэ продолжал хмуриться, тихо сказал: «Просто ответь, да или нет».

Стая птиц, пролетела над ними, покружила, нашла подходящее дерево, прилетело еще две птицы, они сели на то же дерево, высказав своё мнение соседкам. Над озером поднялся птичий гвалт. Потом все затихло.

Чу Цяо продолжала молчать.

Вдруг Юйвень Юэ уже сердито закричал на нее: «В конце концов да или нет?»

"Да! Поеду!"

Два человека стояли там, напротив друг друга, оба с красными лицами, эхо вторило их крикам и кажется все в округе, были в курсе их разговора.

"Хорошо, что мы встретились здесь, я хотел приехать к тебе, когда был в городе, но мы разминулись, но так даже лучше."

Этот невозможный человек, преднамеренно делает вид, что все идет, как и должно идти и никаких обьяснений и что будет дальше!!!

"Вы сейчас поедите по своим делам, а потом обратно в гостиницу, соберете вещи, я решу свои вопросы, а потом пришлю людей, чтобы забрать вас".

И, очень красиво отвернулся!

"Во всяком случае, в Цинхай, я также могу открыть гостиницу."

Внезапно раздался голос сзади, Юйвень Юэ резко развернулся, глядя на нее, с безжалостным выражением лица. Убил бы!

Чу Цяо вернулась к повозке, где ее ждали улыбающаяся Мэй Сян и ещё более счастливая Цин Цин.

Чу Цяо, разумеется, понимала, что они хотят знать подробности, но она просто не может об этом сейчас говорить. То, что произошло сегодня, очень неожиданно, Чу Цяо спокойно села, но ее сердце не успокаивалось и продолжало сильно колотиться.

Не слишком ли она надеется? Она слишком импульсивна?

«Госпожа», - Мэй Сян подложила ей дополнительную подушку, улыбаясь сказала: "В этой жизни не обязательно всегда следовать доводам разума. Я чувствовала, что раньше ты была слишком спокойной и холодной, для своего возраста. Иногда быть импульсивной не так уж плохо."

Чу Цяо удивленно повернулась к Мэй Сян, поражаясь тому, что она так правильно угадала ее мысли.

Мэй Сян сквозь смех ответила: «Госпожа не знает, но все о чем она думает, написано у нее на лице. Но если, честно, теперь ты мне нравишься больше, чем та холодная, какой ты была раньше.»

Повозка начала двигаться, к ним подьехал Дуо Цзи и спросил: «Госпожа, мы последуем за этими людьми?»

«Конечно!» - довольная Цин Цин свернулась калачиком и сказала: «Конечно, нам нужно ехать за ними, потому что потом мы будем вместе с ними жить!»

Мэй Сян налила чашку чая, для Чу Цяо с женьшенем, слегка вздохнула и тихо сказала: «Госпожа, иногда не стоит ждать год от года. Есть вещи, которые если не сделаешь их во-время потом пожалеешь. Очень важно поймать правильное время, будущее быстро наступает, а люди часто сожалеют о прошлом».

Прохладный ветер дует сквозь шторы, мягкий, как руки матери. Небо голубое, у птиц есть крылья и они летят сквозь облака, по небу к далекому горизонту.

172 ГЛАВА. БУДУ ЖДАТЬ ВАШЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ

Чу Цяо сидела на каменных ступеньках глядя на небо затянутое облаками, во дворе усыпанном несравненными яркими цветами, с красными бутонами и золотистыми тычинками, действительно очень красиво.

Слуга с постоялого двора, восседая на маленькой табуретке, со знанием дела заваривал чай, ребенку было не более тринадцати - четырнадцати лет, очень веселый и подвижный, Дуо Дзы и Пинь Ан расположились рядом, болтая с ним.

Чу Цяо слышала как они говорили о пейзажах рек в горах государства Шу (*нынешняя провинция Сычуань, так же известная под названием «Провинция тысячи рек»), о древней дороге в горах Южного Синьцзяна, о горе Цзяньмэньшань (*скрытый меч) на границе Вэй, о горах Уяшань в Бань Тан Лян, под конец заговорили о больших снегах Хуай Хуай в Янбэе, постепенно беседа становилось все более и более оживленной, Цин Цин, наслаждавшаяся в комнате засахаренными фруктами, выбежала на улицу, чтобы принять участие в разговоре.

Мэй Сян сидя в стороне под камфорным деревом, плела ожерелье, ловкие движения ее пальцев напоминали порхание бабочки.

Небо постепенно стемнело, в усадьбе зажгли фонари, жара понемногу спала. Цин Цин побежала на кухню, чтобы принести несколько чашек со льдом, наполненным разнообразными фруктами, прохладный десерт, выглядел аппетитно.

Недавно прошедший сильнейший ливень размыл часть подвесного моста, вынудив Чу Цяо и ее спутников задержаться в городе Цю Фэн в течение двух дней, прежде чем они смогли продолжить путь на север.

Сейчас они живут на небольшом постоялом дворе, построенном на склоне холма, номера расположены между зелеными пышными насаждениями, которые издалека сливаясь, выглядят как маленький лес.

Комната Чу Цяо расположена на высокой скале, дверь выходит на запад. Владелец гостиницы, надо полагать, человек с изысканным вкусом, потому что это место находится близко к горе Закат, по этому ее именуют усадьба «Заходящее солнце», каждый вечер, здесь можно наблюдать, как солнце опускается за горизонт.

Юйвень Юэ находился в доме неподалеку, вчера днем он послал своих охранников, чтобы помочь правительству построить мост и паром, он приказал им поторопиться, и сразу же по окончанию работ возвратиться обратно, потому, как ему было необходимо срочно выдвигаться в путь.

Средь бела дня пошел сильный дождь и прекратился только под вечер, освежил зеленую траву во дворе и разбросал лепестки многочисленных цветов, делая пейзаж еще более очаровательным.

На Чу Цяо было белое платье по цвету ближе к слоновой кости, в собранных на макушке черных волосах, красуется заколка из черного дерева, выглядит мило и удобно.

Сегодня полнолуние, Чу Цяо безмолвно глядя на ночное светило, неожиданно вспомнила о празднике середины осени (*его так же называют праздник луны), однако это место поистине настоящий праздник луны.

Вместо праздника осени, здесь отмечают праздник Белой Луны, берущий свое начало из слов в песне, Чу Цяо уже слышала эту песню от солдат из армии. Песня о человеке, едущем на коне по дороге, чтобы защитить страну от врагов, сражаясь на протяжении многих лет, он поднялся от рядового до капитана, от капитана до генерала, когда он, наконец, закончил сражаться и вернулся домой, обнаружил что дом рухнул, жену увели, родители и дети умерли от голода, кости вскоре превратились в пепел, и даже могилы у них нет.

Она также вспомнила последние слова песни: «Лунный свет озарил мое

сердце, призывая вас скорее вернуться домой».

С тех пор праздник белой луны стал праздноваться в полнолуние, напоминая людям дорожить своими близкими, потому что не стоит ради материальных благ, карьеры или каких-то временных неудач в глазах, пренебрегать родственными чувствами, дождавшись, когда случится непоправимое, снова сожалеть.

~ Лунный свет озарил мое сердце, призывая вас скорее вернуться домой~

«Очень красиво», - Мэй Сян прекратила плести ожерелье, и посмотрев на Чу Цяо, улыбнувшись сказала: «Никогда раньше не слышала, как госпожа поет».

Чу Цяо была немного удивлена, она только сейчас осознала, что напевала вслух.

«Хорошая песня, вы понимаете смысл слов в ней?» -  Чу Цяо слегка наклонила голову: «С недавних пор Мэй Сян стало нравиться давать разумные советы другим людям?»

Я не читаю книг и знаю только самые простые истины, где уж мне сравниться с госпожой богатой науками на целых пять возов (*образованной)? Мэй Сян ухмыльнулась и повернувшись, сказала: «Но бывают случаи, когда от большого ума, в голове полный хаос, и забываются некоторые самые простые истины».

«День за днем, год за годом, пристально наблюдая за сельской дорогой, по-прежнему не видно Фу Лана. Фу Лан защищает границы от чужеземцев, у детей нет одежды, родители умирают от голода. Небесный высокий император далеко, в деревне войск нет, злой деревенский староста - царь. Струйки дождя, холодный снег гонимые ветром врываются в дом. Лунный свет озарил мою душу, призывая вас скорее вернуться домой». Мэй Сян нежно улыбаясь, облокотившись на дерево, безмятежно напевает себе под нос. Несколько лепестков кружась упали вокруг того места, где они сидела, лунный свет падает на ее, похожие на крылья бабочки, пальцы.

В то же время, издалека долетели неясные звуки флейты. Расстояние было слишком далеким, так что звуки флейты были слышны очень туманно, время от времени то, нарастая, то снова замирая. Тихие будто дымка, мелодичные звуки, дарят ощущение спокойствия.

Пинь Ан, который все еще что-то рассказывал друзьям, услышав звуки флейты неожиданно замолчал. Дуо Дзы сидел с прямой спиной, взгляд как у императора, восторженно слушал мелодию, Цин Цин не проницаемая для музыки, тоже развесив ушки, замерла неподвижно.

Мэй Сян встала и зайдя в комнату, вышла от туда с белым пальто в руках, которое она аккуратно накинула на плечо Чу Цяо, смеясь сказала: «Госпожа уже несколько дней в бешеном темпе, сердце в постоянной тревоге, пришла пора сделать перерыв. На заднем дворе гостиницы чудесный вид, сегодня вечером луна просто очаровательна, госпоже совсем не помешает сходить на прогулку».

Чу Цяо обернулась, увидела улыбающееся лицо Мэй Сян взглядом как бы почтительно подстрекающее и воодушевляющее.

«Мэй Сян ...» Чу Цяо собиралась что-то сказать, но, все же не договорила.

Мэй Сян сказала: «Госпожа, Мэй Сян мало что понимает, о том, как устроено общество или в религиозных убеждениях, я ничего не знаю, я просто надеюсь, что вы будете счастливы, вы хороший человек, эта песню не должна звучать для вас».

Лунный свет освещает лицо Чу Цяо, она была поражена, непроизвольно вспомнилась вторая половина песни.

~ В заросших лесом горах, зимой и летом, ветер гоняет могучий снег, муж отправляется в обратный путь не зная дороги, синее небо и земля необозримы. Ребенок умер от болезней, потому что у родителей не было рисового отвара, наложница продала себя, обменяла жизнь на зерно. Фу Ланг в сердце не примирился с нуждой и низким положением деревни, десять лет ждали, когда он вернется, волосы покрыл серебристый иней. Множество неразумных событий века сего сковали, годы и месяцы убегают как вода, не ищи больших богатств, достаточно и бедной дешевой кровати ~

«Мэй Сян, принеси мне голубую накидку». Мэй Сян немного удивленно посмотрела на нее.

Чу вдруг улыбнулась, встала и сказала: «Весь день напролёт только белое или черное, как на похоронах».

Серебристый лунный свет освещает дорогу Чу Цяо, годы проносятся в голове один за другим, как белые цапли стаей между небом и землей летящие в одном направлении, ровно, точно нарисованы чернилами. Какие-то цвета яркие, другие поседевшие, одни оттенки густые другие размытые, оседают глубоко в сердце, лужей воды, постепенно замерзая и превращаясь в лед.

Сострадание, оковы, ненависть, обязательства, взаимопомощь, жизнь и смерть, новые встречи, борьба из последних сил, радость, разлуки, разочарования ...

С каждым шагом перед ее глазами появляются многочисленные картины, но вместо пейзажей чрезмерно тяжелые образы. Существующие национальная ненависть, личные вражда и благоволения, тысячи долгов, навязчивые идеи, многолетнее подавление чувств, которые стремятся разорвать жестокие оковы и освободиться.

Столько эмоций переполняют сердце, и, наконец, слова песни, как укол, мгновенно распространяясь по кончикам пальцев, освободил их один за другим.

Все это время ее сердце было похоже на голубое озеро, затянутое защитным слоем льда, оставалось рассудительным и невозмутимым, подавляя все эмоции, которые не должны были быть освобождены.

Один год, два года, много лет.

За горой около небольшого озера возвышается маленькая беседка, деревянная, уже частично разрушенная, хозяин дома позаботился об уюте, насадив вокруг множество азалий и глициний, по ажурным стенкам со всех сторон извиваясь, тянется вверх виноградная лоза, добавляя изысканную уединенность.

Лунный свет мерцает на бирюзовой поверхности глубокого озера, искажая отраженный в ней белоснежный лунный диск в легкой ряби.

Юйвень Юэ, одетый в бледно-фиолетовое платье, небрежно расположился на ступеньках беседки, одна нога вытянута, другая согнута в колене, спиной облокотился на лакированный столб, несколько черных, как тушь, прядей волос, выбившихся у висков, падают на его лицо. Его облик по-прежнему в высшей степени аккуратный и изящный, держа в руке темно-зеленую бамбуковую флейту, играет очень красивую мелодию. В этом облике нет скрытой обиды, нет желания возвысится над миром, скорее он похож на юношу играющего деревенскую народную песенку, иногда задорно, иногда спокойно и неторопливо. Капризные азалии раскачиваются вокруг него, как непослушные дети.

Чу Цяо стоит спокойно, безмолвно, ветер продувает ее тонкий голубой плащ, шифон развивается, точно ветви ивы ранней весной.

Кажется, она никогда прежде не рассматривала его так внимательно, последние годы она считала себя несчастной, но теперь думая об этом снова, смотрела на это по-другому, по крайней мере, по сравнению с генералом из песни ей повезло гораздо больше. Дома как такового у нее не было, ее близкие все еще живы, к тому же есть человек, с которым ее связывает большая привязанность, где бы она не была, ей нужно было лишь оглянуться и можно было дотянуться до его руки.

Даже когда они находились на расстоянии около десяти тысяч миль друг от друга, он неуклонно шел к ней, с необычайной непокорностью и упорством, разрушая все стены и препятствия, которые она возводила, чтобы укрыться от этих глаз.

В замерзшем озере сердца медленно появились трещины, она чувствовала, похоже, в конечном итоге многоэтажные грандиозные сооружения ее здравого ума рухнули, она сказала сама себе: возможно, я тоже могу вести себя импульсивно.

В конечном счете, она уже многие годы не позволяла себе быть своенравной.

Флейта внезапно замолчала, мужчина, наклонил голову, увидев безмолвно стоящую под азалией девушку в голубой одежде, немного безучастно спросил: «Что ты здесь делаешь?»

«Вы можете сюда приходить, а я не могу?» Чу Цяо улыбнулась, подошла и слегка пнув по ноге Юйвень Юэ, коротко сказала: «Посторонись».

Мужчина убрал одну ногу, она тут же села. Водная гладь отражая лунный свет, отбрасывала блики на ее лицо.

«Юйвень Юэ, завтра, когда мост восстановят, вы вернетесь в Вэй, не так ли?"

Юйвень Юэ кивнул, несколько удивленно посмотрел на нее и спросил: «Почему ты спрашиваешь?»

«Когда вы найдете меня?»

Проблеск удивления мелькнул в глазах мужчины, он едва мог понять ее взгляд, как будто он задавался вопросом, что она замышляет.

«Дождетесь, когда Император Вэй умрет? Вы все же надеетесь, что Юань Чэ взойдет на трон. Когда придет время, вы вернётесь?»

Чу Цяо сидела на каменных ступенях, длинные полы шляпы падали на плечи, мягко обвивали ее белую шею. Она наклонилась и уперлась подбородком в колени, глядя на водную гладь, отражающую лунный свет. Внезапно повернулась, сказав: «Юйвень Юэ, я спою для вас песню».

Ее глаза сияли, как у ребенка, будто она и не знала печали прежде, она спокойно смотрела на него, тихонько посмеиваясь, как и в многочисленных снах, в ее глазах нет ничего постороннего, нет тени других людей, только он.

Он даже не понял, как кивнул головой, только и видел, то как она радостно подняв руки, потерла щеки и лунный свет нарисовал сияющую дугу на ее лице. Ее голос был очень мягким, как непрерывные морские волны, поднимающие со дна мелкий песок, как бы слегка шурша в тишине ночи, умиротворяюще и беззаботно проникая в глубины его сердца.

~ Очень, очень давно, ты принадлежал мне, и я принадлежала тебе.

Очень, очень давно ты покинул меня, воспарив в небеса.

Внешний мир очень яркий,

Внешний мир очень беспомощный,

Когда ты чувствуешь, что мир снаружи впечатляющий,

Я буду здесь от всей души молиться за твое счастье.

Всякий раз, когда солнце садится на запад,

Я жду тебя здесь.

Несмотря на то, что небо плачет дождем,

Я все еще жду твоего возвращения. ~

~ Очень, очень давно,

Ты принадлежал мне, и я принадлежала тебе.

Очень очень давно ты покинул меня,

Воспарив в небеса.

Внешний мир очень яркий,

Внешний мир очень беспомощный,

Когда ты чувствуешь, что мир снаружи беспомощный,

Я все еще здесь терпеливо жду тебя.

Всякий раз, когда солнце садится на запад,

Я жду тебя здесь.

Несмотря на то, что небо плачет дождем,

Я все еще жду твоего возвращения. ~

Звуки песни летят в ночном ветре, тихим эхом, в сад внутреннего двора, наполненного благоухающими цветами. Чу Цяо повернула голову, ее глаза сверкали как звезды. Она протянула руку, очень медленно двигая ее к руке Юйвень Юэ, не так как когда-либо раньше. Сейчас она была, как впервые влюбившаяся девчонка. Она нервничала, что ее пальцы дрожали едва едва коснувшись его ладони, потом нежно взяла его за пальцы, в этот момент она почувствовала, что они схожи с прохладной водой в озере.

Юйвень Юэ обернулся и посмотрел на нее, он выглядел изумленным. Ночной ветер дует между ними, беседка наполнена ароматами цветов, они как маленькие дети, сидя на ступеньках, держатся за руки, оба молчат.

До сих пор они были по разные стороны, и сейчас, когда постепенно начали сближаться, они немного похожи на маятник в отношении своей позиции друг к другу.

Юйвень Юэ хотелось улыбнуться, но он чувствовал, что смеяться в этот момент не уместно, поэтому он очень строго поднял брови, изобразив серьезное выражение лица .

Развязав путы сковывавшие ее сердце, Чу Цяо стало очень комфортно, она держала его руку, широко раскрыв глаза: «Юйвень Юэ, в Цинхае хорошо?»

«Хм?» Мужчина на мгновение остолбенел, а потом произнес: «Хорошо».

«Красиво?»

Как человек, не имеющий романтических клеток, просто сказал: «Некоторые места совсем неплохи».

«В Цинхае холодно?»

«Лето нет, зима холодная».

Чу Цяо сказала: «Люди там, безусловно, очень честные».

«Пфф, глупая, где нет плохих парней? Все вороны в мире одинаково черны, у кого нет эгоистичных желаний?

«Значит, - сказала Чу Цяо, слегка нахмурившись. - Цинхай тоже не очень хорош».

«Когда я говорил, что это место хорошее?»

Чу Цяо помолчав сказала: «Разве мужчины не так говорят, когда убалтывают женщину сбежать с ними?»

«Ну, есть в том месте кое-что, очень превосходное.»

Чу Цяо спросила: «Что?»

Юйвень Юэ рассмеялся: «Это место принадлежит мне.»

Сам Юйвень Юэ рассмеялся в два звука, обнаружив, что в его огород не летят палки, он несколько подавлено замолчал.

«Синъэр, с каких пор?»

Чу Цяо немного удивленно повернувшись спросила: «Что?»

Юйвень Юэ мгновение молчал, как будто ему было трудно сказать эти слова, нахмурив брови, через какое-то время вымолвил: «С каких это пор ты перестала меня ненавидеть?»

«Кто сказал, что я больше не ненавижу вас?» Чу Цяо с негодованием постучала по своему виску: «Все здесь записано».

Юйвень Юэ мельком бросил на нее презрительный взгляд: «Слова расходятся с делами, лицемерка.»

Луна освещала землю уже многократно, но на самом деле иногда требуется всего лишь несколько слов, достаточно небольшого жеста, но для достижения этого шага требуется много лет.

Дерево кацура раскачивается на ветру, Юйвень Юэ также естественно протянул свою руку и спокойно взял ее холодные, как лед пальцы в свои ладони.

Столько лет мучений, годы упорства, кажется, только для ожидания одного этого движения. Он отвернулся в другую сторону так, чтобы не было видно, как его губы растянулись в счастливой улыбке.

«Дорога длинная, может случиться еще какое-нибудь происшествие, ты боишься?»

Ветер гладит спокойные воды в озере, создавая бесчисленные мелкие ряби на поверхности.

Чу Цяо положила голову ему на плечи и он почувствовал запах азалии, ее голос очень низкий, точно наваждение разбивает все сомнения в сердце, постепенно образуя три коротких слова: «Я не боюсь».

Юэ мягко улыбнулся, протянув руку обнял ее за талию. Два человека сидели так до рассвета.

На следующий день подвесной мост, наконец-то, был восстановлен, и они покинули город Цю Фэн, затем водным путем переправились через реку Мулин, после чего высадились на берег в район Цю Ша, где настало время каждому следовать своей дорогой.

Обе группы остановились, Юйвень Юэ и Чу Цяо шли впереди обозов. Погода сегодня стаяла солнечная, небо было ясным.

Юйвень Юэ холодно посмотрел на север, сказав: «Я ухожу».

«Мм», - Чу Цяо кивнула: «Идите».

«Поменьше с Сяо Цэ болтайся».

«Кто болтается?», - Чу Цяо нахмурилась. «Хм»

«Юйвень Юэ, мы скоро разойдемся, не можете разговаривать помягче, давайте оставим друг другу приятные впечатления?»

Юйвень Юэ непокорно процедил: «У меня никогда не было хорошего впечатления о тебе»

Сердитая Чу подошла к нему: «У вас есть совесть? Кто рыдал и умолял меня, а?»

Юйвень Юэ это больно ущипнуло, он тоже рассердился: «Эй, по фамилии Чу, когда я рыдал или умолял тебя?»

«А разве нет?»

Чу Цяо, задумалась на мгновение, действительно, вроде и правда такого не было. Тем не менее, его поступки не сильно отличаются, так почему добившись успеха он ведет себя так безразлично? Хотя по-сути на самом деле, он еще не заполучил в свои руки желаемое, не так ли?

Она яростно взглянула на него: «О, продолжайте».

На какое-то время повисло холодное молчание, они с яростью сверлили друг друга глазами, в конце концов, первоначальное чувство горечи от разлуки постепенно пошло на убыль.

Так или иначе, она, наконец, сделала еще один шаг, не так ли?

По крайней мере, они смогли совершенно комфортно шутить друг с другом.

«Я говорю серьезно». Юйвень Юэ внезапно стал строгим: «Пореже общайся с Сяо Цэ и не лезь в государственные дела Бань Тан Лян, я заметил, что ты очень любишь совать свой нос в чужие дела».

«Я сую нос в чужие дела?»

Чу Цяо бросив на него недовольный взгляд, раздраженно сказала: «Я все лишь стремилась помочь ему образумиться».

«Что теперь? Что собираешься делать?»

Чу Цяо сердито сказала: «Я собираюсь попрощаться с ним перед отъездом»

«Уезжаешь? Куда?»

Настроение Юйвень Юэ вдруг основательно улучшилось, он немного неестественно прокашлялся, а затем сказал: «Во всяком случае, ты обращаешь внимание на то, что Сяо Цэ, не такой уж хороший человек».

Чу Цяо покачала головой и вздохнув сказала: «Как говорится, переправившись через реку, разрушить мост (*т.е. ответить неблагодарностью), боюсь это о вас».

«Что ты хочешь сказать?» Юйвень Юэ попытался прикрыть свое смущение вспышкой гнева.

Чу Цяо подняла руку, пытаясь выглядеть отважно: «Вы все еще не уходите, ах, очень скоро небо стемнеет, вы не собираетесь двигаться дальше, а я да».

Юйвень Юэ поджав губы, какое-то время стоял молча, вдруг он вынул из-за пазухи белый Нефритовый колокольчик, на первый взгляд очень простой. Он поднял колокольчик к ее губам и сказал: «Песня, которую ты пела вчера ночью, спой еще раз».

Чу Цяо удивилась: «Зачем?»

Лицо Юйвень Юэ внезапно покраснело, выглядело очень мило, но он все еще хмурясь, сказал: «Разве нужны причины, чтобы петь, просто спой».

«Для пения нужно настроение, сейчас у меня его нет, не хочу петь».

Юйвень Юэ бросил на Чу смертоносный взгляд, которым он овладел в совершенстве, практикуясь в течение многих лет, и еще долго не сводил с нее глаз.

Чу Цяо немного чувствуя угрызения совести, тихо сказала: «Так много людей вокруг, я буду петь, а они все будут слушать, я так не могу»

Неохотно приняв это объяснение, Юйвень Юэ сказал: «Хорошо, скажи несколько слов».

«Что сказать?»

Мужчина буквально скрежеща зубами, процедил: «Что-нибудь».

Чу Цяо немедленно повернулась к колокольчику и сказала: «Юйвень Юэ - негодяй!»

Она сказала это довольно громко, и многие из окружения Юэ косились в их сторону.

Юйвень Юэ рассердившись, развернулся, чтобы уйти. Чу Цяо знала, что немного переборщила, поэтому схватила его руку, наклонившись, сказала в маленький колокольчик: «Помните, я жду вас».

Всего одна фраза, но пожар был потушен, на самом деле успокоить его было очень легко.

«Что это?» Чу Цяо с любопытством коснулась предмета, вроде камень, а вроде и нет, очень похож на нефрит, но это не так, очень тонкая работа, выглядит как колокольчик, но внутри довольно сложная изогнутая структура, напоминает человеческое ухо.

Юйвень Юэ проигнорировал ее вопрос, просто сказал: «Пора выдвигаться, хватит мешкать».

Они подошли к ожидавшим их людям, намереваясь, наконец, разойтись, Чу Цяо не удержалась, весьма настойчиво попросила: «Будьте осторожны».

Юйвень Юэ, как всегда невозмутимый, легко махнул рукой и спокойно сел на коня, взгляд высокомерный, холодный, как студеная вода, его облик завораживает: «Запомни то, что я тебе сказал». Произнеся это, уехал прочь, не оглядываясь, со всех сторон окруженный охраной.

Тени людей постепенно исчезли из виду, но Чу Цяо все еще стояла неподвижно.

К ней подъехала Цин Цин, с видом, точно в бреду, прощебетала над ухом: «Старшая сестра, зять такой крутой, ах».

Дуо Дзы нахмурился, он выглядел весьма недовольным, низким голосом сказал: «Цин Цин, не говори глупости»

«Просто скажи прямо!»

Цин Цин обернулась и пристально посмотрела на него, поморщившись, воскликнула: «Скажи, что ты злишься!»

«Дуо Дзы, ты знаешь, что это такое?» Чу Цяо нахмурилась, она попыталась на словах описать форму колокольчика принадлежавшего Юйвень Юэ.

Дуо Дзы слегка наморщив лоб, молча думал, потом ответил: «Госпожа, если вы не ошиблись, это должно быть легендарный колокольчик Сянджи. Согласно древним рукописям, это одно из трех величайших сокровищ юго-западного клана Фэнг Юй, люди Фэнг Юй овладели тайным искусством механизмов Кси. Колокольчик Сянджи был (собственноручно) изготовлен 8-м поколением клана Фенг Юй. Слышал, что если громко говорить, голос сохраниться в колокольчике, всякий раз, когда дует ветер, он будет воспроизводиться, даже тон сохраняется. Вот только где живет клан Фэнг Юй, до сих неизвестно, уже многие годы о них никто не слышал, колокольчик Сянджи так же давно был утерян. Где вы видели этот предмет, слышали голос из колокольчика?»

Чу Цяо остолбенела, следы копыт уже давно исчезли, оставив лишь облако дорожной пыли в воздухе.

«Колокольчик Сянджи?». (*Сянджи - можно перевести, как запоминающий помощник).

Юйвень Юэ ехал верхом, отказавшись от повозки, и в настоящий момент уже находился недалеко от границ Вэй, впереди его ожидало подкрепление.

Погода стояла теплая безветренная, но от несущейся галопом лошади появлялся встречный ветер, раскачивая маленький колокольчик на шее всадника.

«Помните, я жду вас».

Мягкий шепот, нежный и трогательный, звучал в ушах, точно прозрачная вода в озере, уголки его губ невольно чуть заметно приподнимаются, но улыбка еще не успела отразиться в глазах, внезапно раздался другой пронзительный голос: «Юйвень Юэ - негодяй!»

Звук был настолько резкий, что стражники, несущиеся во весь опор, испугались, резко натянув поводья лошадей, остановились, с недоумением глядя него.

Лицо Юйвень Юэ, мгновенно почернело.

К востоку от почтовой дороги, сидя в повозке, Чу Цяо задумчиво бормотала: «Разве это не диктофон?»

«Старшая сестра, что такое диктофон?» - спросила подсевшая к ней Цин Цин, хлопая глазами.

С момента знакомства с Юйвень Юэ маленькая глупышка пребывает в чудесном настроении, ее отношения с Чу Цяо сразу же стали такими же близкими как и прежде.

Чу Цяо услышав ее слова, с большим энтузиазмом начала объяснять: «диктофон – это...»

Май Сян сидела в углу, наблюдая, как Чу Цяо объясняла Цин Цин принципы работы звукозаписывающего устройства, бессознательно едва заметно улыбалась.

На самом деле в жизни часто так бывает, участник игры игры не видит (*сторонний наблюдатель видит ясно, а заинтересованный нет), со стороны виднее, на самом деле многие вещи не так сложны, как их воображают. Только из-за некой одержимости они упорно стоят на своем. Даже если они умные люди, и это произошло бы лично с ними, все равно застигнутые врасплох пребывают в растерянности.

Иногда, надо только сделать шаг вперед, после этого все радикально изменится.

173 ГЛАВА. ДИНАСТИЯ ЛЯН КОЛЕБЛЕТСЯ

Волнения начались неожиданно, как кастрюля с холодной водой внезапно нагревается до кипения, люди не были к этому готовы, но вода внутри уже кипела.

Путешественники достигли Хан Шуэй, когда боевые действия уже разрастались, несколько конных соединений покинули город, после того как городские стены были разрушены, дома сожжены, некогда бывшие плодородные земли ныне превратились в гниющую черную золу. Обе стороны дороги были усыпаны трупами людей, погибших во время боевых действий, в знойном воздухе распространялся запах гниющих тел.

Принц Лоу в Мейшань выдвинул свои войска на восток в Хан Шуэй, где командующим заставой был его родственник Сюй Су, находился к востоку от водного перехода. Морской порт был прочно заблокирован, застава Хан Шуэй стала передней линией обороны разделяя Бань Тан Лян на две части.

Путешествие группы Чу Цяо было задержано, и теперь восстание разгоралось прямо перед ней, даже несмотря на свою силу, при таком положении дел трудно вести борьбу.

В районе Хан Шуэй собралось много людей, в разгар лета начинается эпидемия болезней, многие умерли, поэтому менее чем за полмесяца заболевание вспыхнуло в городе. Богатые и влиятельные дома заперли двери, отправив большое количество патрулей из числа служащих дома для охраны, приезжие не могли найти места для ночлега, трактиры зарывались, негде было купить еду. Чу Цяо и другие должны были отправиться на окраину города, к счастью, они были подготовлены к дальней дороге, имея запас продовольствия и палатки.

Каждый день доходили разный кривотолки, Дуо Дзы и Пинь Ан, отваживались на вылазку в город, чтобы разузнать новости, но также не смогли выяснить какую-то полезную информацию.

Распускали разные сплетни, кто-то говорил, что Сяо Цэ на востоке уже собрал восьмисот тысячную полностью экипированную и вооруженную конницу, готовится прибыть в Хан Шуэй. Кто-то сказал, что принц Лоу несколько дней назад находился в Цзюнь Шань разбив войска Нан Хуай в пух и прах, Цзян Си, Фэйчхэнг, Нан Ванг, Анси Цзюнь, гора Закат, были осаждены один за другим, большая часть войск убиты или ранены, остальные сдались, меньше чем через пять дней, многочисленное войско принца Лоу намеревалось занять всю территорию Хан Шуэй.

Ходят слухи, что богатые юго-западные люди пожертвовали большие деньги и продукты питания для поддержки восстания принца Лоу, отправляя солдат в армию Мейшань. Численность армии принца Лоу составляла почти миллион человек. Еще более абсурдно говорилось, что Сяо Цэ уже не было в столице Бань Тан Лян, что он вынужден был искать убежище в Великой Вэй вместе с гаремом, а Хуайсун Лян в Восточно-Китайском море помогла ему построить морской корабль, так что теперь она плывет морем.

Люди в Хан Шуэй были в панике, хотя слухи были не совсем достоверны, однако армия принца Лоу действительно быстро приближалась к Хан Шуэй.

В течение следующих семи дней многочисленная армия принца Лоу, наконец, достигла Бай По, чуть более чем в восьмидесяти милях от Хан Шуэй, но неожиданно остановились там, и не встретилась с генералом Сюй Су, не имея четкого представления о его позиции относительно принца Лоу.

Имперские войска оказались зажатыми посередине.

Временами непредсказуемо вспыхивали бои.

В это время командующий западной армии заметил, что ситуация не обычна. Командующий Сюй Су является генералом империи. В былые времена он следовал за генералом Мужуном, если он, в самом деле, собирается упорно обороняться, и, следуя чувству долга, останется верен Сяо Цэ, это увеличит шансы на успех законного императора.

Итак, спустя четыре дня после того как командующий западной армией Лю Бинь Хоан с тридцати тысячной армией достиг Бай По, между его войсками и огромным войском принца Лоу завязался ожесточенный бой. Не смотря на тяжелые потери, они смело пробили линию обороны принца Лоу, прорываясь к войскам Сюй Су в Хань Шуэй, его намерения были очевидны, вместе с армией Хань Шуэй защитить крупный город Бань Тан Лян.

Но в этот момент, к ужасу всего Си Минг, в Хань Шуэй внезапно произошла катастрофа.

За одну ночь Сюй убил около десяти тысяч из оставшихся в живых войск Лю Бинь Хоана, река Хань Шуэй, окрасилась свежей кровью, даже на расстоянии тридцати миль вниз по реке, по-прежнему тянется красный след, сваленные трупы, образовали высокую плотину.

В Хань Шуэй весь день с утра до вечера ястребы кружили над головами, ночью раздавался вой диких зверей, пожирающих свежие трупы, словно в леденящем душу кошмаре.

Три дня спустя долетела новость об искреннем желании Сюй Су сдаться и перейти на сторону принца Лоу возглавлявшего 150 тысячную армию. На следующий же день при поддержки армии и народа, надев на себя желтый халат императора, принц Лоу поклонился предкам, а затем взошёл на престол с именем Цзин Хэнг.

Через два дня 200 тысячная армия Мейшань прибыла в Хань Шуэй. Вместе со 180 тысячами защитников Хань Шуэй под командованием Сюй Суна сила принца Лоу была почти равна численности 600 тысяч человек.

Таким образом, в Бьянь Тан Лян стало два императора находящихся бок о бок, разделенных рекой.

Десять дней спустя, вероятно не выдержав такого постыдного оскорбления, наконец, император Бань Тан Ляна Сяо Цэ написал официальный документ, с острыми высказываниями и лично возглавил военный поход, мобилизовав 90 тысячную центральную армию и юго-западную 110 тысячную, направился к Хань Шуэй.

Война стала неизбежна.

Утром 9 августа принц Лоу совершил восхождение к Янтай принеся жертву по случаю годовщины смерти его предков, и он взял с собой 150 тысячное войско из Мэйшань, оставив 50 тысяч солдат Мэйшань и Сюй Су, для охраны речной границы. При этом армия Сяо Цэ отсиживалась в лагере, вжимая голову, как черепаха, не рискуя ввязываться в открытое сражение. На протяжении пяти дней, несколько раз завязывались лишь мелкие стычки, в которых учувствовали не более сотни человек, но это больше походило на свалку мужиков (*стенка на стенку), в один миг имя Сяо Цэ стало объектом для насмешек по всей Бань Тан Лян. Новость о том, что Император Лян бояся принца Лоу отсиживается в лагере, облетела весь мир.

Однако, когда все думали, что Сяо Цэ собирается потерять Цзяншань, Чу Цяо неожиданно приказала Мэй Сян собрать вещи и быть готовой отправиться в столицу.

Мэй Сян была озадачена и прямо спросила, разве сейчас подходящее для этого время.

Чу Цяо посмотрела на восток в сторону лагеря Сюй Су, ее взгляд изменился, стал каким-то туманным, она вспомнила тот день когда были убиты солдаты западных войск, крики, разрывающие барабанные перепонки были слышны всю ночь: «Эта битва скоро закончится».

17 августа регулярная армия Бань Тан Лян окончательно смела противника, когда войска императора Сяо Цэ, столкнулись с армией принца Лоу в Ху Линь, развернулись ожесточенные бои.

Солдаты сражались мужественно, битва продолжалась целый день и всю ночь, ни одна из сторон не отступала. Все понимали, что эта битва за императорский престол, победитель ждет блестящее дорога в будущее, у проигравшего этого будущего не будет.

В ключевой момент, на поле битвы внезапно появился генерал Сюй Су. Войска принца Лоу встречали их радостными криками, однако радость быстро покинула их, армия, возглавляемая Сюй Суем, внезапно развернув мечи, ударила в спину армии принца Лоу.

20 августа войска принца Лоу понесли сокрушительный разгром, погибло более 40 тысяч человек, остальные сдались.

В сопровождении двух тысяч охранников принц Лоу бежал в Хань Шуэй, где обнаружил, что его 50 тысячная армия полностью уничтожена. В Хань Шуэй могучее течение, нет подходящего корабля чтобы перебраться через реку, принцу Лоу бежать некуда, стоя на берегу глубоко вздохнув, произнес «Небо не со мной», после чего вынул меч и заколол себя. Так император Цзин Хэнг правление, которого продлилось всего одиннадцать дней, печально покинул политическую арену Бянь Тан Лян, как будто и не появлялся.

21 августа регулярная армия начала преследовать остатки армии принца Лоу, уничтожив более трехсот больших кланов на юго-западе, женщин (гейши - на казённом окладе, являлись государственными рабынями, сдавались казной в аренду или продавались.), мужчин, избивали хлыстами и обезглавливали. Ночью почти весь великий клан на юго-западе был искоренен. Скорбный ветер дует на этой сцене хаоса.

27 августа император триумфально завершил войну с повстанцами. Генерал Сюй Су продолжал подавлять остатки восстания, свежая кровь текла от юго-запада Мейшань и распространялась по всей территории Бань Тан Лян.

В четвертый день сентября император издал распоряжение, половину средств собранных с юго-западных племен, распределить между районами, пострадавшими во время боевых действий, и предоставить пятилетнее налоговое послабление, давая юго-западу время для восстановления. Таким образом, за короткое время репутация Сяо Цэ взлетела до небес. Люди, потерявшие своих близких на войне, поняли, что они все еще могут выжить, видя милость Императора, благодарили его.

Утром 9 сентября Чу Цяо вместе с Пинь Аном, Дуо Дзы и другими, села в лодку, чтобы пересечь реку Хань Шуэй и направилась в Тан Цзин.

В Бань Тан Лян все как в старые времена, небо по-прежнему голубое, резкий южный ветер, только нет солдат погибших на поле боя.

15 сентября, луна за окном была круглая, как серебряное блюдце. За стенами дворца, вокруг насаждений китайского зонтичного дерева, порхает несметное количество светлячков, мерцая легким голубоватым светом, маленькие искры носятся туда-сюда.

Дворец окутан холодной тишиной, повсюду висят белый шелковый занавески, вместо дворцовых фонарей бледные свечи излучают легкое сияние.

Чу Цяо не спеша следовала за охранником, дворец Цзиньу был таким же большим, как и прежде, но без играющих до рассвета музыкантов и гибких извивающихся талией и изящных женских рук этот великолепный дворец внезапно совершенно опустел.

По обеим сторонам растут акации, в ночной тишине слышен шелест листьев, где-то над головой пролетела ворона, но подняв глаза, можно разглядеть только каменные фигуры животных, расположившихся на высоких карнизах. Тяжелые сумерки опустились на землю как туман, в воздухе висел запах благовоний, Чу Цяо неясно слышала, как монахи скандировали Священные Писания, тихие звуки летели откуда-то издалека, точно с неба, оставляя пустоту в человеческих душах.

В Михэ ничего не изменилось, так же сплошной стеной тянутся китайские зонтичные деревья, около пруда с лотосами ночью громко поют цикады. Бледный лунный свет проникает через белые хлопковые занавески на окнах, через западные окна, снаружи, задувает сильный ветер, принося с собой влажный пар покрывающий зал белым густым покрывалом, всего один уже обветшавший колокольчик весит над окном, время от времени издавая на ветру серебристый звон.

Сяо Цэ сидит на простом ложе занавешенном белой тканью, рядом стоит маленький деревянный столик, на котором стоит нефритовый чайник и две небольшие чашки с вином.

Шелковые занавески танцуют на ветру, как будто заигрывают друг с другом, длинные черные волосы падают на плечи, на темно-фиолетовом шелковом халате вышиты узоры в виде облаков, закручивающихся спиралью в шахматном порядке, изысканный стиль шва характерен для императорского дома. Сяо Цэ сидит неподвижно, словно нарисован на картине, на его лице напоминающим белый нефрит, мерцает лунный свет.

Чу Цяо стояла в дверях, опираясь руками о зеленую колонну, не зная подойти или нет.

Ночной ветер раздувает занавески, Сяо Цэ в лунном свете повернул голову, ясные черты лица, лисьи немного с прищуром глаза, мягко улыбается ей: «Ты пришла».

Его голос спокойный, но это заставило сердце Чу Цяо больно сжаться. За последние несколько месяцев произошло так много событий, так быстро излечить эту боль невозможно. Она посмотрела на него, он по-прежнему так же ярко улыбается, как, тогда когда она ушла, она смотрела на него стоя около колонны, но у нее было смутное чувство чего-то незнакомого, отчего ее сердце ныло.

Чу Цяо присела рядом с Сяо Цэ, его губы сжались, глаза покраснели.

Сяо Цэ слегка взъерошил волосы, как обычно, намеренно испортил прическу, и, смеясь сказал: «Не делай лицо как на похоронах, я все еще не умер»

Он еще больше рассмеялся, Чу Цяо почувствовала себя неудобно, но все еще пытаясь изобразить улыбку, кивнув, сказала: «Тогда все в порядке».

Через открытое окно, она увидела лотосы, цветшие в прошлом сезоне в озере.

Сяо Цэ наклонив голову, тихо передвигал маленькую чашку с вином по столу.

«Он преступник, и не может лежать в императорской гробнице, я похоронил его на горе Луо Фу».

Легкие порывы ветра раскачивают потертый маленький колокольчик, заставляя его непрерывно петь.

Сяо Цэ медленно пил вино из чаши, его взгляд был спокойным, потом сказал: «Там также похоронена Фуэр».

Он поднял голову, уголки его губ слегка изогнулись, но лицо было хмурым, только в глазах появился очень слабый луч света: «В жизни они не могли быть вместе, но после смерти похоронены рядом, пусть он и небезвинный, но, в конечном счете, он сражался не на жизнь, а на смерть».

В зале было тихо, Чу Цяо сидит рядом с Сяо Цэ, тихонько с ним пьет из одной чашки передавая ее друг другу. Вторая оставалась нетронутой, Чу знала, что эта чаша не для нее.

В зале горит только одна свеча, снаружи луна проливает свой свет. Он ждет того, кто больше никогда не придет.

«Я знал, что он будет бунтовать». Сяо Цэ продолжает говорить, в то время как Чу Цяо молчит. Она знала, что ему не нужен собеседник, сейчас ему нужен человек, который бы выслушал его».

«Я ждал много лет, когда он вернется, но у меня все еще оставалась небольшая надежда, что может быть, он скоро вернется ко мне».

Сяо Цэ усмехнулся над самим собой, задрав голову, осушил чашу вина, а затем, повернувшись, рассмеялся, продолжая говорить: «Ты знаешь, с детства Сяо Лоу не был таким умным, как я, он уступал мне в боевых искусствах и фехтовании. Только стихи лучше меня писал. В детстве он говорил, что мечтает в будущем стать величайшим ученым нашего времени, найти красивое место, где построит дом и написать самую подробную книгу истории».

Глаза Сяо Цэ сузились, лунный свет просачивался через занавешенные окна, мерцая на его щеке, он спокойно сказал: «на самом деле он не знал, что я основал коллегию историографов в Ансине в тот день, когда я впервые вступил на престол. К сожалению, после смерти Фуэр, у меня не было возможности сказать ему об этом».

Он вдруг нахмурился, в голосе появились едва уловимые оттенки ненависти, сквозь зубы с силой процедил несколько слов: «Скажи, зачем непременно поднимать мятеж?»

Он с силой ударил чашу с вином о стол, чаша тут же раскололась на две половины, раскрошившись в его руке, брызнула кровь, как распустившийся цветок бегонии.

Чу Цяо вдруг вспомнила, как много лет назад, в этом же дворце, в осеннюю ночь, красивый мужчина в простой одежде, с мягкими глазами, тихо стоял: «Я принц Лоу»

В этот момент накрывает пепел времен, ветер легонько веет, вздымая волны лет, переносит назад в далекое прошлое. Много лет назад здесь играли трое маленьких детей, их смех был теплым, как летний ветер в июне, разгоняя холодный туман императорского дворца».

Фуэр, говорю тебе, сегодня же будешь моей женой, завтра послезавтра, все конец, сегодня настала моя очередь.

«Не хочу!»

«Почему? Твои слова не имеют значения».

«Просто не хочу этого!»

«Хорошо, я пойду и сообщу отцу, что собираюсь жениться на тебе прямо сейчас».

«Не хочу, не хочу! Я сказала, нет, нет!»

«Ах! Сумасшедшая, зачем кусаться?»

«Ну, вы двое, прекратите валять дурака и отправляйтесь в класс».

«Старший брат Лоу, наследный принц обижает меня».

«Какой старший брат? Его нужно называть дядей! Дядя, Фуэр больна, набрасывается ни с того ни с сего, я собираюсь пойти к придворному лекарю, так что сегодня я не в состоянии заниматься».

Ночь прохладная, как вода, яркая картина старых дней постепенно рассеивается, оставляя только холодный, как иней, лунный свет. На улице тепло, но воздух здесь пропитан холодом, ветер ползет вверх по спине, проникая в душу, разрушая сознание.

Выпив еще вина, Сяо Цэ, покачиваясь, вышел через парадную дверь дворца Михэ.

Чу Цяо стояла перед окном, глядя на его одинокую фигуру, медленно исчезающую среди акаций, чувствуя себя опустошенной, как разбитое замерзшее озеро.

Борьба за имперскую власть всегда была жестокой и кровавой, не он погибает, а именно ты.

Как Янбэй и Великая Вэй, не в силах примириться.

Она вдруг вспомнила Янь Сюня, когда он убил господина У и других, свои собственные чувства.

Хотя ситуация несколько отличается, но суть одна, борьба за власть. Сегодня Сяо Цэ страдает из-за смерти принца Лоу, в таком случае, сожалеет ли Янь Сюнь сейчас о том, что сделал?

Безнадёжный яростный крик Хуань Хуань в старые времена и предсмертные крики западной армии на берегу реки Хань Шуэй, сливаясь воедино, постоянно звучат в ее голове.

На пути к власти, в конце концов, только один человек может достичь абсолютной высоты, но эту дорогу застилают тысячи трупов.

На столе из черного дерева, несколько пресных капель без запаха, лунный свет отражается в них, мерцая хрустальным блеском.

Гирлянда колокольчиков, звенящих на ветру, покрылась пылью, в свободное время дворцовым служанкам не мешало бы почистить их. Осенний, слегка прохладный, мелодичный звон, очень приятный.

Этот звук тихим эхом отдавался глубоко в сердце.

Чу Цяо медленно подошла, протянув руку, слегка коснулась пальцами колокольчиков, издавших приветственный звук, нить внезапно разорвалась, и связка колокольчиков упала в пруд с лотосами, на поверхности воды появились белые брызги, пробежала легкая рябь.

174 ГЛАВА. ТИГРЫ ЕДЯТ МЯСО

20 августа 780 года принц Лоу покончил с собой, а его оставшиеся солдаты дорого отдали свои жизни в Хань Шуай. Уже 11 сентября, третий сын принца Лоу, единственный его ребенок, оставшийся в живых, и его две жены умерли не своей смертью на плато Мэй Шань. 21-й генерал в своей ярости был подобен зверю. Генерал Сюй Су лично своей рукой разрубил его тело на несколько частей, а с ним и его охранников, приставленных погибшим императором. Десятки душ за несколько часов превратились в неотомщенных призраков.

В тот день Мэй Сян вошла в покои Чу Цяо с лицом, близким по цвету к белым лепесткам сливы, она села и довольно долго молчала, наверное не знала, как сообщить новости. Цин Цин несколько раз звала ее, но она не реагировала, пока, наконец, не проговорила: «Я только что услышала, найден принц Ван Фей (сын Лоу)».

«Сюй Су нашёл их?»

Мэй Сян ответила: «Можно считать, что нашел. Я слышала, что генерал Сюй Су убил маленького принца и его мать, только ее сестра (вторая жена) смогла убежать, они были очень дружны между собой, как родные сестры и обе любили ребенка. Генерал имеет теперь большие заслуги перед Его Величеством, но мне их жаль».

Мэй Сян сидела мрачная, ее лицо выглядит, так словно она прошла, через пожарище, когда дым ещё тянется от обуглившихся останков. Ее руки, обычно крепкие, сейчас дрожат, на лице блестят слезы. Она прочистила горло, но все равно ее голос, похож на резкий голос птицы: «Я слышала, что она потом была найдена на горе Лоу Фу и висела на ветке мертвого дерева. Обе ее ноги были съедены волками».

В душу Чу Цяо, закрался холод поднявшийся из глубины сердца, как белый дым, поднимается из горелки с благовониями, легко кружа, а потом неспешно растворяясь, но оставляя послевкусие. Предчувствие будущих бед.

Свет луны за окном, кажется ледяным. Вдали слышны звуки песен и танцев, звуки счастья, они как легкий шелк, сегодня Цзымин, бывшая наложницей, объявлена принцессой (возможно наложницей, самого высокого ранга, но точно не официальной женой), она стала самой влиятельной женщиной в гареме. Несколько дней назад она сказала, что беременна, лекари проверили и подтвердили это, сообщив, что ребенок Сяо Це должен родиться этой весной.

Снова бессонная ночь, она прислушивается к звукам вокруг, кажется, эта ночь длиться бесконечно. Прошло еще полмесяца, прежде чем пришли осенние дожди, воздух становился всё более холодным и влажным. Лотосы уже не пытаются раскрыть свои цветы, вместо этого, листья темной массой плавают по поверхности пруда. Никто не ходит к бассейну горячих источников, чтобы привести в порядок своё душевное состояние. В дворцовом парке царит запустение.

В месте, где находилась гостиница Чу Цяо, на юго-западе, прошли бои, город был расположен близко к Мейшань, поэтому многие дома оказались разрушенными, а их ранее уютная небольшая гостиница, сгорела, от нее остались лишь руины. Мэй Сян и Цин Цин услышав об этом, расстроились. Сяо Це даже предложил восстановить ее, но Чу Цяо, уже потеряла к ней интерес, в конце концов, есть Юйвень Юэ, она больше не вернется назад в тот спокойный южный городок, на берег озера, где цветут лотосы. Его больше не существует, впереди новая жизнь.

Чу Цяо осталась жить во дворце Цзиньу. Дни проходили неторопливо один за другим. Она жила размеренно, никуда не вмешиваясь, открывая по утрам окно, в надежде на солнце, иногда ласково заглядывающее и окрашивающее осенним золотом её покои. Она жила, ожидая следующий день. Она редко видела Сяо Це. После случившегося с принцем Лоу, военная сила Бянь Тан Лянь понесла потери, они сделали все возможное, чтобы полностью уничтожить юго-западный клан. Государственная казна не была подорвана, но сейчас в нее почти не поступало средств. Золото распределялось внутри страны, для восстановления разрушений. Сяо Це, похоже, полностью поменял свой уклад жизни, и сейчас отличался особой вспыльчивостью, потому что был чрезвычайно занят, он даже не заходил в гарем, и по ночам уже не было слышно песен и танцев.

Ближе к зиме рано темнеет, падают капризные листья, тени от предметов стали длиннее. Как-то незаметно прошли два месяца. Чу Цяо встав как-то рано утром, открыла окно и увидела на земле тонкий слой снега, деревья и кусты выглядят голыми, последние цветы и листья опали. Мей Сян не видевшая снега долгое время, вывела Цин Цин и других детей, живущих во дворце играть в снежки. Цин Цин была счастлива, одетая в красное атласное платье, она выглядит мило и красиво. Последнее письмо Юйвень Юэ пришло в конце месяца.

Из-за внутренних конфликтов внутри страны, Сяо Це значительно уменьшил давление на границе с Вэй, поэтому войска Юань Яна смогли вздохнуть спокойно.

В прошлом месяце Юань Ян, оправдывая свои действия необходимостью учений, отвел свои войска от западной границы и, спокойно расположил свою армию в тридцати милях от неё, разбив Западный лагерь. В это время на севере сильная метель занесла снегами все дороги, поэтому Юань Че, стоял лагерем на севере-востоке и ничего не мог сделать.

Юйвень Юэ действовал решительно и с пятью тысячами солдат Цинхай, бросился к западной границе, где противостоял набегам жуаньцев, более трех часов, пока не подоспел Вэй Шу Е со своими солдатами. Не прибудь Юйвень Юэ вовремя, вероятно, были бы большие беспорядки, на западной границе, и население могло пострадать.

Тем не менее, он не упомянул об этом в своем письме, когда, Чу Цяо случайно об этом узнала, от своих охранников, а те в свою очередь, от солдат гарнизона дворца и поняла, что он с пятью тысячами противостоял тридцати тысячам противника и представила грозившую опасность, то почувствовала холод в груди. Она боялась за него.

Императорский дворец сейчас взбудоражен, затишье длилось более двух месяцев, но недавно ситуация на границе с Вэй стала более напряженной.

Чу Цяо в свободное время сходила в храм, где попросила переписанные копии двух книг о Будде, она сделала это для того, что бы во-первых убить время, во-вторых успокоить душу, а в-третьих в своем сердце, она хотела помолиться об одном человеке.

Буддийский храм, величественен, запах сандалового дерева распространяется вокруг вместе с дымом благовоний. Чу Цяо стояла перед храмом, рассматривая величественную статую Будды из золота, его спокойное лицо. Девушка вдруг вспомнила свой странный сон, приснившийся ей много лет назад. В ту ночь, во сне, нежная женщина спокойно смотрела на нее, а потом тихо сказала, что советует убедить Сяо Це, не разрушать храм, посвященный радости Будды.

В то время Сяо Це был еще принцем, а теперь, теперь он император, и у него возможностей намного больше.

Цю Суй, которая прислуживала ей, когда она в прошлый раз жила во дворце, теперь стала ее личной служанкой. Она была еще маленькой девочкой, когда попала во дворец и выросла здесь. Раньше она прислуживала Цзынмин. У неё были ясные глаза, которые внимательно рассматривали Чу Цяо, а потом она задумчиво произнесла: «На этот раз, госпожа», - Цю Суй внимательно оглядела Чу Цяо, было такое ощущение, что она ее с кем-то сравнивала, - «в вас что-то изменилось».

Чу Цяо заинтересовавшись, спросила: «Да? И что во мне изменилось?»

Цю Суй тихонько рассмеялась, расчесывая гребнем из рога буйвола, волосы Чу Цяо, тихо ответила: «В прошлый раз, когда вы вернулись из Янбэя, вы выглядели, как засохшая ветка дерева, а сейчас, эта ветка, как будто хочет расцвести».

«Так, вот как я выгляжу?»

Оставшись одна, Чу Цяо наклонила голову, провела рукой по своим густым шелковистым волосам. Ее лицо, смотрящее на нее из зеркала, как ивовое дерево, отражающееся в водной глади озера, после того, как сошёл лед. Та усталость, что поселилась в глубине её глаз, от угрозы, живущей в них на протяжении, тех лет, что она воевала, сейчас исчезла. Она мирно жила во дворце в состоянии ожидания, когда он приедет за ней. Надежда на весну, плескалась в ее глазах.

В конце года она встретила Хэ Сяо. Дул ветер, она была одета в серебристый меховой плащ с остроконечными капюшоном Они гуляли вместе с Мэй Сян, по парку, когда шли обратно мимо павильона с горячими источниками, встретились с Хе Сяо, который только что вышел из Большого Зала. В настоящее время он является начальником военного лагеря Бянь Таннань, это высокое звание и он должен присутствовать на заседаниях совета чиновников. Так как они давно не виделись, поскольку, Чу Цяо никуда особо не выходила, это была их первая встреча, после ее отъезда почти два года назад. Они оба были смущены. Губы Хе Сяо улыбаются на мгновение, кажется, он хочет приветствовать ее по всем правилам, но, в конце концов, кричит "Ачу!"

Чу Цяо кивнула головой в сторону павильона, и они вместе с Мэй Сян пошли в его сторону. Хе Сяо был одет в темно-синюю верхнюю одежду, он стал выглядеть спокойнее и красивее, его лицо несло отпечаток, пережитых невзгод. Мей Сян осталась стоять за пределами павильона. Он был открытый, ветер играл с их одеждой, покров, закрывающий лицо Чу Цяо, теперь развивался за ней, как легкая дымка. Она долгое время молчала, просто подставив лицо ветру. Павильон построен на довольно высоком месте, с видом на сад и озеро. Рядом с ним образовался маленький водопад, вода из бассейна в павильоне, охлаждаясь сверху, вытекала ручьем, а потом падала в озеро. Звуки вокруг: журчанье воды и шум водопада. Прозвучал спокойный голоса Ха Сяо: «Это место ветрено, вы выглядите хрупкой, вам надо скорее, вернуться».

«Ветер в Янбее разве не намного сильнее?» - Чу Цяо обернулась, ее лицо было ясным. Её глубокий взгляд заставлял других людей чувствовать себя неловко: «Хе Сяо, ты винишь меня?» Он низко поклонился: «Я не осмелюсь».

«Ты говоришь, что не осмелишься, но это не значит, что я не виновата». - Чу Цяо горько улыбнулась, её улыбка мелькнула и исчезла: «Веришь или нет, но мы сражались плечом к плечу в течение многих лет. Я всегда считала тебя лучшим другом. Я ушла, не потому, что хотела бросить всех вас».

«Я понимаю». - Хе Сяо внезапно поднял глаза, как обычно, спокойно, также он смотрел на нее на поле боя. Он тихо сказал: «Я никогда не винил вас, вы сделали это ради нас, тогда это был лучший выход. Я знаю об этом».

Это был первый раз, когда Хе Сяо, так свободно разговаривал с ней, он внимательно посмотрел на Чу Цяо, потом тихо сказал: «Все эти годы я наблюдал за вами, видел, как шаг за шагом меняется ваше сердце. Я все понимаю. Иногда, я думаю, может быть, если бы я смог не допустить чтобы все сложилось, так как сложилось. Даже тогда у юго-западных ворот в Чаньане. Вы очень помогли нам. Мы должны были вернуться сами в Янбэй, не следовало позволять вам брать на себя ответственность за нас. Возможно, вы не разошлись бы Ян Сюнем, и в результате не сидели сейчас здесь, в этой стране».

Чу Цяо покачала головой, она хотела сказать, что между ней и Ян Сюнем, кроме него, хватало непримиримых противоречий. Даже без закрытых ворот в Чаньане, возможно бывших первым тревожным знаком, дальше были и другие причины их расставания. Эта проблема рано или поздно все равно бы возникла, может быть только чуть позже. Хе Сяо не дождавшись ее ответа, сказал, то, что давно лежало у него на сердце: «В конце концов, вы просто молодая девушка, но мы об этом не думали». Он поднял глаза, с нежной улыбкой, какая бывает у взрослых, глядящих на своего ребёнка, и тихо сказал: «Его Величество говорил, что вы должны полностью успокоиться, оставить прошлое позади. Я надеюсь, вы сможете оставить бремя, которое на себя взвалили, и начать жить своей жизнью».

Капли дождя, оставшиеся на листьях, сорвались и упали вниз на ее мягкие белые с красивой вышивкой туфли. Чу Цяо была немного растеряна, у нее на сердце была нежность и горечь одновременно, ей было трудно говорить. «Хотя в Бьян Тянь Ляне обычно теплая погода, но сегодня довольно холодно. Вам пора возвращаться». Закончив, он позволял ей уйти. Чу Цяо не выдержала и воскликнула: «Хе Сяо!» Тот поднял голову и удивленно посмотрел на нее. Чу Цяо сказала: «Мы с тобой много лет вместе, многие из вас, тех, кто выжил, остаетесь здесь, и вы похожи на меня. Мы не только товарищи по оружию, сейчас мы больше похожи на родственников».

Ветер дует, ветки в парке колышутся, слышен звук падающей в озеро воды. В глазах Хе Сяо блестят слезы, он молчит уже в течение долгого времени, потом тихо отступает назад на один шаг, и говорит: «Я уезжаю на юго-запад, чтобы вступить в должность, и, возможно, больше мы с вами не увидимся». Он уже знает, что она уезжает в Цинхай. Кончики пальцев Чу Цяо, холодны, глядя на статую в парке, она ощущает тяжелый ком в горле. Она тихонько кивает головой и говорит «берегите себя».Они с Мэй Сян покидают павильон. Отойдя всего на несколько шагов, внезапно слышит тихий голос: «Ачу, осторожно идите по этой дороге. Берегите себя!» Чу Цяо тут же обернулась и увидела, что Хе Сяо все еще стоит на месте. Холодный ветер раздувает полы его темно-синей вышитой верхней одежды, а на талии светло-голубой изношенный пояс. Это был пояс с военной формы того года, когда они первый раз встретились. Мужчина, стоял молча в арке павильона, он смотрел прямо перед собой, как будто пожелание было произнесено не им. Чу Цяо постояла мгновение, наконец развернулась и пошла по дорожке в другую сторону. Пройдя несколько поворотов, и уже достаточно далеко отойдя от павильона, она подняла глаза и обнаружила, что случайно попала к храму Фу Шань. На самом деле, это что-то вроде горы правильной формы, облицованный белым нефритом, в солнечную погоду, гора отражает свет и сияет, так, что её ещё называют Золотым императором. Но сейчас, Чу Цяо посмотрев на эту белую гору перед собой, почувствовала себя уставшей и подавленной, это чувство похожее на щупальце, которое обернулось вокруг её шеи и душит. «Госпожа?» - нервно позвала её Мэй Сян. Чу Цяо ничего не ответила, казалось, она остановилась, чтобы посмотреть на инструктированные желтым абрикосовые деревья, на поддельной горе, а затем сквозь нее, глядя в бесконечность. «Госпожа, в этом мире у всех разные мысли, но у вас есть только одно сердце, вы не можете заботиться о стольких разных людях».

Чу Цяо, похоже, не слышала, то что говорит Мэй Сян. Внезапно сильный порыв ветра ударил ей в лицо, чувство грусти и одиночества наполнили её сердце. «Он следовал за вами, много лет, со временем, он поймет, что все заканчивается, но старые связи сложно оборвать навсегда».

Чу Цяо повернула голову, подняв руку, погладила Мей Сян по плечу, и тихо сказала: «Мэй Сян, если хочешь пойти, иди с ним». Чу Цяо явно почувствовала, что тело Мэй Сян замерло, словно кролик, которого неожиданно поймали. Спустя долгое время, пара рук обняла Чу Цяо, мягкий аромат окутал ее, потом она услышала тихий голос: «Я неохотно расстаюсь с ним, но больше я не хочу беспокоиться о нем, госпожа». День разошелся, солнце сияет высоко над землей, небо ярко голубое, не видно не облака. «Госпожа больше не беспокойтесь о других. Юйвень Юэ, конечно не идеальный человек, но он единственный, кто между этим небом и землей, посвятит себя полностью только вам. Для вас он может убить любого голыми руками и вынести вас из огня, но также может сложить оружие к ногам Будды. В этом мире вы вряд ли найдете похожего на него человека». Мей Сян внезапно рассмеялась: «Что касается Хе Сяо, он свободен, как и я, такого рода вещи проходят. У каждого из нас будет свой собственный брак».

Свобода, как огромное синее море, она молилась об этом много лет. Чу Цяо, по привычке, подняла голову к небу, словно надеялась увидеть тёмные глаза, чтобы поговорить. В Вэй холоднее, чем здесь, там дует ледяной ветер, с вами все в порядке?

Как будто прошло мгновение и вот снова Новый год. В этом году, после прошедшего восстания и беспорядков, чтобы снять напряжение, чиновникам было приказано, закупить больше украшений и фейерверков для города, и устроить великолепные представления на площадях. В двенадцатый лунный месяц двадцать седьмого числа, во дворце был праздничный банкет, на котором присутствовал император, его приближенные и чиновники. Вспоминали прошедший год, раздавались награды, объявлялись итоги экзаменов и присвоение звания среди чиновников.

Прочитано великолепное стихотворение в честь императора, его приказали переписать несколько раз и раздать присутствующим на суд.

Гарем также украшен огнями, слышны звуки банкета и музыкальных выступлений. Многочисленные фонари, шелковые с красивыми орнаментами из Ваньчжоу и из Цзяншань с благоприятными узорами, развешены вдоль всех построек внутреннего дворца и дорожек парка.

Огни фейерверков разгораются в небе в виде великолепных разноцветных цветов, воздух наполнен ароматами жареного мяса, молодого вина, благовоний, слышны звуки песней и танцев. Сяо Це приглашал Чу Цяо, присутствовать на празднике уже несколько раз, но ей не нравится эта великолепная суета, множество шумных незнакомых ей людей. Отпраздновать это событие, Чу Цяо решила в собственных покоях с людьми, которых она хорошо знает, попросив на дворцовой кухни, оставить им немного еды от банкета.

В двенадцатый лунный месяц двадцать восьмого числа синяя повозка прибыла к главному входу в золотой дворец (гарем), после предоставления бумаг на входе, повозка смогла доехать до главного дома. Однако после прибытия повозки с подарками для императорских наложниц, ни одна из коробок не заинтересовала местных красавиц.

Кто-то пустил слух о том, что возлюбленный Чу Цяо, прислал ей потрясающие подарки и большая часть населения гарема отправилась посмотреть, что именно. Даже евнухи, служащие на территории гарема побежали к её покоям.

Двадцать тележек, в которых находилось почти двести коробок больших и маленьких. После того как крышки на них были откинуты, глаза всех присутствующих женщин ярко засверкали: жемчуга, рубины, кошачий глаз, белый нефрит, восточные яркие бусины, красиво вышитый шелк, драгоценный мех, вазы, каллиграфия и живопись и т. п.

Все, что можно представить себе роскошного в этом мире, казалось находиться сейчас перед их глазами. Кроме того, тут были специальные вещи для девушки, такие как броши, платья, вышитые ботинки, браслеты, ожерелья. Отдельно были упакованы редкие товары такие, например, как коралловые ветки, стоящие на подставке, редкие орхидеи, экран инкрустированный нефритом, экзотические предметы из-за океана. Еще было, то, что заставило многих улыбнуться, это несколько ящиков с очень странным фруктом, похожим на сладкий картофель. Чу Цяо, рассматривая его какое-то время, внезапно осознала, что это то, что он написал в своем описании как дыня Цинхай. Она принюхалась, да! Лёгкий аромат мёда.

Странно, но казалось, что именно при виде этих странных фруктов, её сердце дрогнуло, а не всех предыдущих сокровищах вместе взятых. Каждая дыня была обернута красной тканью, что бы сохранилась в дороге. Письмо, отправленное ей, находилось в той же повозке, что и дыни. Белые пальцы открыли золотую тубу и вынули послание на тонкой рисовой бумаге.

Он всегда делал так, даже в личной переписке - этот странный, безличный тон. Писал обо всем, кроме того, что было между ними: о погоде, об экономическом развитии, о политической обстановке, это было похоже на официальный разговор на встрече двух глав государств. И только в конце письма всегда было напоминание: обрати внимание на то, как закрыты двери, будь осторожнее с едой и напитками, следи, чтобы окна были закрыты, когда спишь, внимательно осматривай помещения, после возвращения.

Однажды Сяо Це случайно увидев письмо Юйвень Юэ, громко закричал, что Юйвень Юэ - настоящий интриган, так клеветать на других за их спинами. Чу Цяо смотрела на этих двоих и подумала, что они похожи на детей, перетягивающих любимую игрушку. Письмо, пришедшие сегодня, было не длинным. После короткого рассказа о положение в Цинхае, новые строки - чернила выглядят намного темнее. Можно вообразить, что мужчина думал в течение долгого времени, чернила высохли, и пришлось растирать новые: «Настолько занят, что, наверное, не смогу встретить новый год. Этой весной, когда распустятся цветы, выполни свое обещание, дождись меня». Окруженная громким шумом, Чу Цяо, перечитывала его последние строки ничего не слыша, вокруг нее, казалось было тихо-тихо, даже ветер дует без звука, и птицы поют еле слышно. Зимние дни холодные, но в ее сердце - теплая весна.

Вечером они все вместе Чу Цяо и Мэй Сян, Цин Цин, Душ Цзи, Пинь Ан и Цю Суи, собрались вместе, что бы встретить новогоднюю ночь. Чу Цяо предложила самим сделать, те блюда которые каждый из них умел готовить. Все серьёзно занялись этим, в воздухе присутствовала определенная сдержанность, но постепенно все начали веселиться, рассматривая, что получилось у соседа, отпуская шутки и рассказывая смешные истории. Полночь, внезапно, в небе начали взрываться фейерверки, Чу Цяо и ее подопечные выбежали во внутренний двор и стоя под сладким ароматным османтусским деревом, смотрели в небо, где расцветали яркие огненные цветы, их остатки падали на землю. Пинь Ан и Цин Цин заставили маленькую служанку поджигать фейерверки. Чу Цяо стояла немного в стороне и наблюдала, как веселятся дети. Она прикрыла уши руками, чтобы не слышать грохота. Розовое от холода лицо, да ещё она тонула в своем теплом плаще, а потому выглядела как маленькой ребенок. Сколько лет прошло здесь, но это ее самый счастливый Новый год. Даже если ее сердце, сейчас не с ней, этот Новый год самый тихий и самый спокойный. Снаружи во внутреннем дворе все еще слышен смех, но, Чу Цяо села писать ответ на полученное письмо, немного подумав она решила нарисовать смешную картинку. Два человечка стоят бок о бок на высоком холме, у них большие головы и задумчивый взгляд, перед ними огромные луга, стада коров и овец, немного дальше - сверкающее синее море. Она написала всего несколько слов в конце этого не очень серьезного письма: «Я буду ждать вас». «Больше не спрашивайте меня об этом, не заставляйте больше повторять эти слова», - подумала Чу Цяо. Она должна быть полностью уверена, и честна с самой собой, чтобы поверить в их будущее. Положив перо, Чу Цяо, упаковала письмо в тубу, закрыла и пошла, искать Мэй Сян. Когда она вышла из комнаты, на ее голову упал дождь из белых как снег лепестков сливы. Все засмеялись, в небе расцвели серебряные цветы, грохот фейерверков звучит над всем городом, люди радуются началу спокойной жизни.

Зима в Бьян Тан Ляне всегда очень короткая, мгновение и уже март. Несколько дней назад из Хуай Сонг Лян пришли неожиданные новости. Ван Цзинь, принц династий Хуай и Сун, бросил вызов Императору Сонг. Он привел нескольких чиновников, чтобы они потребовали от императорских лекарей разъяснить физическое состояние императора, но запрос был, отвергнут принцессой. Сяо Це узнав об этом, слегка нахмурился и сказал: «Если все в порядке, почему запретила, теперь в народе пойдет множество слухов». Чу Цяо никак не прокомментировала эти действия, но она смутно о чем-то начала догадываться. По-видимому, не только она, внимательно следила за событиями, сейчас на Хуай Сонг Лян устремлено множество глаз, всем интересно удержит ли власть в своих тонких руках принцесса.

На седьмой день нового года второй сын Сяо Це, Джун-ань, умер от лихорадки в возрасте трех лет. Узнав эту новость, Сяо Це, который, осматривал плотину в Сяньху поспешил вернуться назад, но успел только увидеть тело своего ребенка.

У Сяо Це теперь осталось только двое детей, старшему сыну шесть лет, и дочери четыре года. Ребенок, который умер, был сыном наложницы Нань Юнь. После того, как ребенок умер, Нань Юнь не смогла перенести боль потери и умерла через три дня.

Мертвый ребенок был таким маленьким, поэтому он не мог быть похоронным в императорской погребальной усыпальнице, его кремировали, а останки отправили в храм.

В тот вечер Сяо Це выпил очень много вина, Чу Цяо впервые увидела Сяо Це, таким, раньше независимо от того сколько он пил, он всегда оставался бодрым, и даже если не мог пройти по дороге, глаза оставались ясными.

В ту ночь, он схватил Чу Цяо за руку и много раз повторял: «Это потому, что я был слишком жестоким? Я слишком много убил людей?» Сяо Це слишком сильно, сжал запястье Чу Цяо, и этим он причинял ей боль. В зале, где они сидят, никого нет, только холодный ветер, гуляет, поднимая туманную пыль. Лягушки квакают за окном, шумят цикады, разбивая тишину ночи. Свечи по углам зала, заставляют предметы отбрасывать длинные тени, а капли красного воска текут вниз по подсвечнику, словно слезы, похожие на те, что тихо скользят по лицу Чу Цяо. На следующий день на торжественных похоронах своей наложницы, присутствовал сам император, оказав этим большую честь родственникам Нань Юнь Юньфэй. Еще мгновение и наступил май, во дворце, наконец, произошло радостное событие, Цзинмин родила сына. Император дал ему имя Ли Жедин, что значит "золотое крыло", титул принца, также предоставил своей наложнице дворец Дацин, и поднял ее статус еще на ранг выше, теперь она возвышалась над всеми женщинами в государстве.

Женщины дворца, во всю обсуждали Цзинмин, они говорили, что она очень быстро поднялась. За ней не стоял никто из сильных кланов, она недавно вошла во дворец, но уже успела снискать расположение императора, родить сына и похоже очень надеется стать императрицей, поднявшись на трон.

Тем не менее, некоторые люди говорили, что она родом из сомнительной семьи, ее отец был обвинен в преступлении, хотя ее брат теперь постепенно поднимается по карьерной лестнице, демонстрируя свой талант в суде, но, в конце концов, этого мало, чтобы подняться высоко. Без поддержки сильного клана ей очень сложно будет стать императрицей. Чу Цяо старалась не вмешиваться в дела золотого дворца, она не поддерживали и не порицала политику Сяо Це, не желая привлекать к себе излишнего внимания. Но был один вопрос, который ее беспокоил, однажды она спросила Цю Суй: «Почему в золотом дворце я ни разу не увидела вдовствующую императрицу?»

Цю Суй ответила: «После смерти императора Сианя императрица отправилась во дворец «Скрытый храм» и не возвращалась в Золотой дворец много лет».

Чу Цяо подумала, что наверное вдовствующая императрица была очень предана императору Сианю, раз после его смерти захотела скрыться от мира и это заслуживает уважения.

В наступившем апреле в Бьян Тан Лян пришла хорошая погода, светило солнце дул теплый весенний ветер.

Несколько дней назад Юйвень Юэ прислал ей пару красивых птиц, у них было яркое разноцветное оперение, и они все время о чем-то друг с другом переговаривались. Говорят, что эти птицы могут жить только парами, если один умирает, другой уходит за ним. Чу Цяо нравилось самой кормить их каждый день, она старалась придумать для них красивые имена, такие, чтобы им понравилось. Птице-девочке, кажется, очень понравилась Чу Цяо, когда ее выпускают полетать во внутренних помещениях, она летает, кружит взад и вперед по главному залу, а иногда садится на плечо Чу Цяо, трется головкой об ее шею или щеку. Дети тоже готовы играть с птицами, но больше всех они почему-то забавляют маленькую горничную, которая глядя на них, не может удержаться от смеха. Сяо Це птицы тоже понравились, он периодически дразнит их, иногда принося лакомства.

Однажды ночью Чу Цяо, проснулась от того, что внезапно почувствовала, кто-то наблюдает за ней. Она только успела открыть глаза, как какой-то человек обрушился на нее. Дыхание было ей очень знакомо, мужчина уткнулся ей в шею от него шел сильный запах алкоголя, он тяжело с всхлипами дышал. Он так крепко обнял ее, не рассчитав своей силы, что ей показалось, у нее сейчас треснут ребра, и хотя она готова была кричать от боли, тем не менее, не сопротивлялась. Казалось, она чувствовала его одиночество и боль через одежду, она нежно похлопывала его по спине, призывая очнуться. Лунный свет лился сквозь окна, разделяя его тоску. На мужской одежде красными нитями вышит прекрасный дракон, эта нить такая тонкая, рисунок как будто тает под лунным светом, превращаясь в кровавое пятно на его одежде. Через какое-то время Сяо Це отпустил ее, и запах вина распространился по комнате. Чу Цяо осторожно спросила: «Сяо Це, ты подумал, что я это она?» Сяо Це удивленно повернулся, чтобы посмотреть на нее, слегка приподняв брови. Чу Цяо почувствовала смущение, словно ее поймали на подглядывании в замочную скважину за другими людьми, она прошептала: «Я слышала, как слуги говорили, что прежде, принцесса Фуэр жила здесь». Сяо Це тяжело посмотрел на нее, его взгляд был подобен глубокому тысячелетнему колодцу, полному безразличия. В тоже время как, Чу Цяо не могла поднять глаз, ей было неловко смотреть на него, она чувствовала беспокойство. Сяо Це вдруг рассмеялся, а потом лениво, явно дразня её, сказал: «Прости, но тело Фуэр, было намного женственнее, чем у тебя». В эту ночь, ещё немного посидев с ней, Сяо Це поднялся и пошел к выходу, направляясь в свой дворец. Когда он вышел из ее покоев, Чу Цяо увидела на кровати резную нефритовую печать, обычно висящую у него на поясе. Она быстро подошла к окну, высунулась и закричала: «Сяо Це! Твоя печать!» Он повернул голову, чтобы улыбнуться ей, в лунном свете его улыбка была столь прекрасной, что у любой девушки могла вызвать головокружение: «Одна Ночь стоит тысячи, а завтра наступит не скоро!»

Чу Цяо передала печать через открытое окно, после провожая его глазами, она смотрела как он уходит. Неловко повернувшись, она пальцами ноги случайно ударилась обо что-то стоящие на полу, кажется о жаровню, резкая боль казалось, достигла сердца, она нахмурилась и села. Крови было много, даже на ее белой ночной рубашке были кровавые пятна. Их вид заставил ее сердце дрогнуть, предчувствие беды.

Все началось примерно через четыре дня. Внезапно ночью, раздался шум быстрых шагов. Последнее время на сердце у Чу Цяо было неспокойно, поэтому она опять не спала. Услышав шум, она резко села. К ней в комнату прибежали Мэй Сян и Цю Суй обе бледные, даже серые, как пепел, и одновременно закричали: «Его величество был убит!»

В темноте белый нефритовый письменный прибор внезапно упал со стола на пол, не разбился, но отбил угол, прокатившись по гладкому полу, укатился куда-то далеко.

Когда они бросились в Главный Зал, во дворце уже горели огни, и несмотря на три часа ночи, раздавались крики. Все представители лекарей и травниц ждали за пределами Зала. Несколько пожилых старших лекарей собрались внутри, сквозь открытые двери постоянно выносили миски с кровавой водой.

Как острый нож, боль проникла в ее сердце. Цю Суй сказала, что Сяо Це был в одиночестве и находился в главном Зале, когда его закололи. Был еще один раненый - старый пожилой евнух Ло Ван Йех. Он очень беспокоился о Сяо Це, говоря, что тот - его благодетель. Когда собирались привести охранника, дежурившего ночью у дверей Зала, что бы допросить, он откусил себе язык и умер.

Чу Цяо крепко сжимала кулаки, но понимала, что сейчас она не может войти во внутренний Зал, и даже стоять на коленях снаружи, так как здесь у нее нет ранга. Она озадаченно нахмурилась. Сам дворец, похож на охраняемую крепость, старый проверенный охранник становится предателем, неизвестный убийца только ранит старого евнуха, который может быть свидетелем, и почти преуспевает в убийстве императора? Все же Сяо Це, несмотря на свое показное легкомыслие, мастерски владел оружием, он никогда бы не позволил незнакомым людям легко приблизиться к себе и даже если не видел убийцу, то вряд ли не почувствовал бы опасности.

Она посмотрела вокруг и увидела на небольшой площади перед основным зданием, худощавую богато одетую женщину, которая стояла на коленях, ее длинные волосы были переброшены вперед и закрывали лицо. Цю Суи сказала, что это Цзин Минг, с самого начала, когда нашли императора и до сих пор она стоит здесь на коленях.

В это время дверь Зала внезапно открылась, Сунь Ди с придворными и чиновниками подошел и нервно спросил вышедшего из дверей: «Как Его Величество?»

Старый лекарь, вытер пот со своего лба, и тихо сказал: «Его Величество, жив и скоро поправится, но ему все еще нужен отдых».

После этих слов послышалось множество радостных возгласов, в основном со стороны наложниц, находящихся на площади, тело Цзин Минг мягко опустилось на землю, она упала в обморок.

«Его Величество завтра увидит Солнце». - Проговорил старик, затем повернулся и увидев, Чу Цяо указав на нее, вдруг сказал: «Эту девушку ждет император».

Какое-то время люди вокруг, поворачивали головы в ее сторону, разглядывая её, не все знали кто она такая. Чу Цяо глубоко вздохнула, стараясь выглядеть спокойной и подошла к ним. Сун Ди ещё некоторое время стоял, вглядываясь в зал.

В помещении стоял тяжелый воздух, полный медицинских запахов. Сун Ди вошел внутрь, по дороге сказав, Чу Цяо: «Дух его величества слаб, постарайтесь поднять ему настроение». «Понимаю» - Чу Цяо кивнула и вошла во внутренний зал, мимо усиленной охраны, Сяо Це лежал на том, что можно было назвать огромной кроватью дракона.

Цвет его лица действительно был очень плохим. Чу Цяо никогда не видела Сяо Це таким, его взгляд казался пустым, вокруг глаз образовались черные круги, губы бескровны. Он взглянул на нее, при этом глаза его оставались тусклыми. Чу Цяо, растерялась, похоже она до последнего не верила. Он внезапно улыбнулся своей лисьей улыбкой, его голос хоть и звучал глухо, но легко. Он сказал: «Тебе страшно».

Время казалось, обернулось вспять, годы, когда они были друзьями и наконец, день первой встречи, когда молодой принц был, скинут ею с лошади, и ударом отправлен на обочину дороги. Он сидел там и с восхищением смотрел на нее, улыбаясь этой своей странной улыбкой, как ученик, совершивший очередную проделку.

"Сяо Це!" Воскликнула она, увидев глубокую рану от ножа на его груди, расстояние от сердца всего лишь один дюйм, она в панике смотрела на него, хотела дотронуться до его руки, но не осмеливалась, просто стояла, открывала и закрывала рот, не зная, что сказать: «Ничего, ничего, главное держись».

«Приданное», - говорил Сяо Це с перерывами: «Помнишь я обещал, что сам передам ему тебя и обеспечу приданным. Теперь не знаю, смогу ли присутствовать на твоей свадьбе, но все распоряжения у Сан Ди. Не знаю - не знаю, как бы он не присвоил его себе, проследи».

Чу Цяо слабо улыбнулась и мягко сказала: «Не волнуйся, я схожу к нему».

«Ну», - он, казалось, устал, сказав всего несколько слов, его лицо стало еще более белым. Чу Цяо быстро попросила: «Ты спи, ничего не говори».

«Цяо Цяо посиди рядом со мной».

«Хорошо». - Чу Цяо кивнула: «Я никуда не ухожу, я останусь здесь с тобой».

Сяо Це погрузился в глубокий сон, в течение которого лекарь несколько раз приходил и менял повязку на груди. Чу Цяо видела нанесенную рану своими глазами, что позволило лучше понять способ нанесения, но сейчас не время думать об этом, она займется всем этим позже. Через три дня рана Сяо Це затянулась, его цвет лица стал намного лучше.

В тот день утром, Чу Цяо сидела у кровати Сяо Це во внутреннем зале, когда внезапно услышала шум снаружи. Цю Суйц быстро вбежала в помещение, подбежав к Чу Цяо она прошептала ей на ухо: «Императрица вернулась во дворец».

Чу Цяо удивилась и быстро вышла ей навстречу. Она увидела приближающуюся процессию у входа Феникса, поприветствовала вдовствующую императрицу, а затем проводила в Главный Зал. Служанка откинула занавески и помогла спуститься вдовствующей императрице, на той было одето простое синее платье. Чу Цяо подняв глаза, не могла не удивиться, но за последние несколько лет, та сильно постарела. Полная, совершенно белые волосы, вместо каштановых, глубокие морщины, глаза запавшие и покрасневшие. Как только она вышла из палантина, слезы текли, не переставая по её лицу, а печальный голос сказал: «Мой сын? Где мой ребенок?»

«У императора Кай Цзин, у Его Величества все хорошо, просто нужно отдохнуть».

Вдовствующая императрица снова и снова громко кричала: «Чего вы ждете? Если с императором что-то случиться, вы все умрете!» - После того, как она закончила, она пошла в сторону внутреннего Зала. Слуги испугались, все встали на колени, не осмеливаясь поднять головы от пола.

Никто не встал на пути вдовствующей императрицы. Чу Цяо проследовала за ней, вплоть до внутреннего Зала. В этот момент Сяо Це все еще спал. Как только вдовствующая Императрица увидела его, слезы снова потекли по ее лицу, падая на постель, словно пытаясь коснуться его лица. Женщина рядом с вдовствующей императрицей повернулась к Чу Цяо, нахмурившись спросила: «Кто вы? Почему здесь? Госпожа хочет побыть с сыном наедине, выйдите и никого не впускайте».

Мэй Сян нахмурилась, пытаясь что-то сказать, но, Чу Цяо протянула руку, удерживая ее, и кивнув сказала: «Я поняла».

После того, как они вышли, Мэй Сян с беспокойством сказала: «Госпожа Император, хотел, чтобы только вы оставались с ним рядом». Чу Цяо вздохнула и ответила: «Мать вернулась навестить раненого сына, у нас есть основания оставаться внутри?»

Цю Суй задумчиво произнесла, глядя в сторону внутреннего Зала: «Я не ожидала, что вдовствующая императрица тоже будет беспокоиться». В это время вернулся Сун Ди, увидев, Чу Цяо он немного удивленно, спросил: «Почему девушка не во внутреннем Зале?» Мэй Сян мрачно ответила: «Вдовствующая императрица вернулась во дворец и приказала Госпоже выйти».

«Вдовствующая императрица?» - Сунь Ди неожиданно переспросил, повернулся, чтобы приблизиться к дверям во внутренний Зал, спрашивая: «Кто сообщил? О попытке убийства Его Величества было запрещено говорить. Почему Императрица вернулась и как узнала?»

В это время раздался громкий крик, Сунь Ди и Чу Цяо развернулись и кинулись во внутренний Зал, они ворвались в него вместе! И увидели, как пожилая женщина держит в руке кинжал, бледное лицо, с оружия капает ярко-красная кровь, лицо выглядит скорбным, где нежная мать, беспокоящаяся о сыне? Она хрипела: «Я убила тебя! Я отомстила за Лоу! Лоу!»

В душе Чу Цяо вдруг стало совершенно пусто, как будто северный ветер принес снег и все чувства накрыл белый саван.

175 ГЛАВА. ПО-ПРЕЖНЕМУ БЕГОНИЯ

Лучи дневного солнца проникают через широкий свободный дверной проем, теплые, ослепительно яркие. Со всех сторон царит неразбериха, кто-то в ужасе кричит, кто-то пронзительно визжит, другие в панике выбегают из дома придворного лекаря, императорские стражи рвутся вперед, блестящее лезвие ножа чертит на земле сверкающую полосу.

Чу Цяо стоит на том же месте, глаза, зудят, будто не в состоянии выдержать такую чарующую игру света. Солнце снаружи как будто покрыто прочным льдом, отражается на ее теле холодным прозрачным чистым светом, как будто ее окунули в ледяную воду. Морозный воздух, окутывая, поднимается от кончиков пальцев вверх к рукам, ногам и пояснице, постепенно застилая грудь. Сердце бешено колотится, один удар, потом другой, как будто пытается вырваться из груди. В горле запершило.

Она чувствовала, что задыхается.

Одежда вдовствующей императрицы была залита алой кровью, а ее бледное лицо было объято безумием, глаза же горели хищным огнем. Охранники пытались сдерживать ее, она не сопротивлялась, только лишь ледяным голосом сказала: «Вы все скоты и заслуживаете смерти, я убила его, теперь настала ваша очередь. Я должна отомстить за мужа и сына».

В этот момент, Чу Цяо неожиданно встретила глаза Сяо Цэ. Впервые она почувствовала, что может видеть его сердце сквозь эти глаза: они были не легкими, не глубокими, не туманными, не такими непредсказуемыми, как в прошлом. В тот момент она ясно видела все негодование в их омуте, видела все его подавленные эмоции, а также скорбное, похожее на снежную равнину, безграничное одиночество.

Сяо Цэ просто лежал там, а из его раны ручьями лилась кровь, окрашивая светло-голубое платье в кроваво-красный цвет. Он спокойно посмотрел на свою мать, в его глазах не было страха, не было ненависти, только невыносимая усталость, безграничная как море, затопила его прекрасные ясные черты лица.

За окном шумит ветер, раскачивая тонкую оконную бумагу. По земле извиваясь, струится свежая кровь, и тень человека, бросившаяся к раненному вперед, чтобы остановить кровотечение, за стенами дворца звучали испуганные голоса. Картина развернувшаяся перед глазами Чу Цяо, похожа на пантомиму, но она ничего не видит, ничего не слышит, просто остолбенело, смотрит на него, наблюдая за его глазами.

Холодное чувство постепенно заползает в сердце.

Неожиданно она вспомнила охоту на плато Янбэй много лет назад, в сильный снегопад заперший проход в горы, вышла голодная волчица, с детенышем, волчонок, жавшийся рядом, тихо подойдя, откусил кусочек оленины, тогда волчица, в ярости размахнувшись, ударила его. Издав слабый визг, волчонок убежал и спрятался за деревом, не рискуя снова выходить, его глаза выражали ужасную боль, как у выброшенного ребенка.

Кто-то потянул ее, но она упрямо отказывалась идти, ноги как будто вросли в землю, и она не могла пошевелиться. Внезапно ее охватила паника, кровь в жилах застыла, пальцы дрожали. Она не хотела выходить. Кровь колола глаза. Она боялась выйти, опасаясь, что больше не сможет войти обратно. Всё больше и больше людей толпятся вокруг нее, кто-то что-то кричит ей в уши, кто-то со всей силы тянет на себя тонкий шелк в который она одета. Чу Цяо внезапно громко крикнула, оттолкнув всех вокруг и забежала внутрь дома.

«Держите ее!» В комнате раздались голоса, все больше и больше стражников бежали к Чу Цяо, она нервно отступала, ее тело дрожало от холода. «Отпусти ее ...» - приглушенный голос, вдруг, прозвучал так хрипло, как будто ветер раздувает изорванные кузнечные меха, Сяо Цэ изо всех сил попытался подняться на встречу Чу Цяо, из груди сочилась свежая кровь, мертвенно бледной рукой, указывая на нее.

«Ваше Величество! Пожалуйста, вам нельзя двигаться!» Раздался громкий крик.

Сяо Цэ издал слабый возглас и упал на постель, алая кровь брызнула изо рта, как сверкающая шелковая парча неожиданно разорвавшаяся, Чу Цяо походила на лед и бездну (*как будто ступать по тонкому льду, чувствовать опасность), чувствуя, как холод поднявшийся стеной растекался по спине, постепенно охватывая все конечности. Дверь закрылась, солнечный свет, лившийся снаружи, был изолирован, проникающие сквозь оконную бумагу лучи, разбиваясь, рисуют узор из пестрой тени на полу. Чу Цяо стояла среди толпы, она уже не видела его лица, только белую с лёгким синеватым оттенком руку, свисающую с одеяла, белая, мертвенная, без капли цвета.

Солнце поднимается к вершине и постепенно погружается на запад, изогнутая холодная луна, свисает с макушки дерева, разливая серебро по наружной части дворца. Песочные часы перевернулись бесчисленное количество раз, песок сыпется медленно, как жизнь из тела под одеялом, медленно остывает.

Неожиданно раздался плач из уст пожилого, с головой полной седых волос, лекаря. Перед глазами все поплыло, тонкое тело Чу Цяо рухнуло, в глазах потемнело, все что она могла видеть, только размытое колыхающееся красное пламя свечей.

Когда она проснулась, вокруг было тихо, и ей начало казаться, что это все просто приснилось. Однако, когда она увидела удивленное лицо Мэй Сян, ее сердце сильно сжалось, она отбросила одеяло, и не надевая обуви выскочила из кровати.

«Госпожа Чу?» - Снаружи звучал торопливый мужской голос, она босиком выбежала на улицу, бледная, как призрак.

Сан Ди посмотрел на нее, лицо вдруг стало печальным, он тихо опустил голову и шепотом сказал: «Его Величество желает видеть вас». Уже очень долго в зале Цзиньу царит тишина, молчание, она бежала всю дорогу, сквозь многочисленные занавески, прямо к ложе императора, смутно ощущая, похоже, что он почти слился с этой пустотой. Она опустилась на колени у кровати, медленно положив холодные как лед пальцы, на его руки, ощутив, что его тело еще холоднее, чем ее, как на плато в Янбэй круглый год лежит снег, сквозь века неизменно все покрыто льдом! Ее дыхание очень легкое, голос тоже похож на порхающее крыло бабочки, в тишине зала прозвучало:

«Сяо Цэ, я пришла к вам». - Его ресницы слегка дрогнули, и он открыл глаза, глубокие глаза молча смотрят на нее, похоже за ними скрывается так много чувств. Он с трудом протянул руку, погладив ее, пресно усмехнувшись, легко сказал: «Цяо Цяо». На ее глазах выступили слезы, Чу Цяо схватила руку Сяо Цэ. Всего за несколько дней он стал таким тощим, кожа да кости. Чувство горечи подступало к горлу, она задыхалась и не могла говорить, слезы бежали по ее щекам.

Его брови слегка приподнялись, Сяо Цэ протянул руку и, аккуратно вытирая ее холодные щеки, улыбаясь, сказал: «Не плачь, я виноват». Из глаз Чу, текли слезы, кончики пальцев были холодные: «Я обещал быть рядом с тобой, я не должен был уходить». Сяо Цэ внезапно рассмеялся, лежа на кровати, он смотрел на запутанный узор над кроватью, на всю длину золотом вышиты слова «Долгих лет жизни». Он сказал спокойно, без малейшей обиды в голосе: «Как я могу винить (удивляться) тебя, ну конечно, моя мать, кто...» Вдруг он тяжело захрипел, издав хрупкий слабый звук, Чу Цяо испугавшись, намеревалась броситься на поиски врача, но он крепко держал ее руку, сила в его руках была настолько велика, что с трудом можно было представить, что этот человек тяжело ранен. «... кто бы мог подумать?» Действительно никто бы не поверил.

Ночной ветер проникал через карниз, хищно пробираясь сквозь угловой навес со свистом пронизывал уши, отдавался эхом. За стенами дворца, рыдали женщины, их голоса слегка дрожали. «Я ... хотел лично выдать тебя замуж, но теперь ... э ... боюсь не смогу».

«Так быть не должно!», - упрямо сказала Чу Цяо, ее громкий голос, эхом отдавался в пустом зале, как кружащиеся на ветру листья, она изо всех сил крепко сжимала его руку, как будто пытаясь бороться с кем-то: «Вы не можете?» - Сяо Цэ посмотрел на нее, вдруг тихо рассмеялся, этот смех, как нож, колол ей сердце. У Чу Цяо слезы льются ручьем, текут в рот, невыносимо горько: «Сяо Цэ, не уходите, не уходите, хорошо?». Она слегка шевелит его за руку, как одинокий ребенок: «Если вы уйдете, что я буду делать? Если со мной что-то случится, кто поможет мне? Если мне негде будет жить, кто даст мне кров, кто накормит и напоит?»

На губах Сяо Цэ мелькнула причудливая улыбка, изобразив сердитое выражение лица, он пробормотал: «Значит, ты относится ко мне просто как к свободному питанию».

Много лет прошло, годы текли как чистый родник, она бессильно смотрела на него, ее сердце истекало кровью, словно в него всадили нож. Его голос слабый, как вода в озере, он тихо сказал: «Я послал известить четвертого господина Юйвень... если появится возможность... кто-то проводит тебя к нему... отправляйся с ним».

Чу Цяо прикусила нижнюю губу, Сяо Цэ продолжал говорить прерывающимся голосом: «В будущем... не пытайся храбриться... не будь упряма, как ребенок».

Сумерки, как чистейшее озеро воды, так же прохладны, он сомкнул брови, как пламя потревоженное дуновением ветра, в глазах размытая рябь света, тоскливо смотрел на нее. Неожиданно сказал: «Цяо Цяо, помоги мне встать».

Чу Цяо испугавшись, тут же отрицательно покачала головой, однако, видя его упрямый взгляд, не стала спорить. С болью в сердце, она помогла ему сесть на стул у окна. Сяо Цэ был в платье ярко красного цвета, с вышитым золотой нитью узором в виде дракона, такое же, как было на нем в их первую встречу.

«Цяо Цяо, у меня волосы спутались».

«Да» - приглушенно произнесла Чу Цяо, она взяла белый императорский гребень, чтобы расчесать его волосы. Мелкие зубцы гребня стремительно скользили по волосам, бледная ладонь двигалась от пробора к его вискам, одна прядь, другая, как будто считая годы их многолетнего знакомства, ее руки дрожали, но он как будто не замечал и не оборачивался назад. Когда она расчесала волосы, он повернулся и посмеиваясь спросил: «Ну как, изыскано?»

Его глаза глубокие и тихие, серебристый свет проникает сквозь оконные занавески, отражаясь на его лице, ослепительно мерцая. Он все так же красив, тонкие глаза, прямой нос, щеки, словно нефрит, смутно проступает облик хозяина Поднебесной, повелителя ветра Юй. Только пространство между бровями скованно дыханием смерти, постепенно распространяясь дальше, лицо серое, будто покрытый пылью белый нефрит. Чу Цяо кивнула пытаясь изобразить радость, хотя в душе ей было очень грустно: «Великолепно!».

Сяо Цэ приподнял брови и спросил: «Ты хвалишь меня?»

Увидев, что Чу Цяо кивнула, он радостно засмеялся. «Сяо Цэ», - Чу, преодолевая печаль в сердце, тихо спросила: «У вас есть еще какое-нибудь желание?»

«Желание?» - Мужчина нахмурился, глубоко задумавшись, но слегка усмехнувшись, сказал: «Нет».

Внезапно его дыхание участилось, Сяо Цэ поспешно обратился к ней, издалека протягивая к ней руки, шепотом промолвил: «Цяо Цяо, позволь мне обнять тебя».

Ветер снаружи вдруг усилился, распахнув окна настежь, лунный свет залил серый пол сверкающим снегом. Ветер принес запах лотоса из озера Тхань, Чу Цяо чувствовала зверскую боль, будто ей сдавили горло. Она опустилась на колени, полулежа в его объятьях, по щекам текли слезы, намочив его платье.

Дыхание на ее затылке постепенно затихает, лунный свет все еще окутывает их, как будто снова, как много лет назад, словно свалившийся с неба, молодой ветреный, точно дух, юноша в красном платье с развивающимися черными волосами, смеясь, сказал ей на ухо: «Не остановишься?»

Время похоже на долгий сон, тающий как дымка, оставляя бледный след.

Глаза Чу Цяо, будто догорающий пепел, постепенно остывают, глаза пустые, она неуверенно приподнялась, повернув голову оглянулась. Сяо Цэ тихо сидит на стуле, слегка наклонив голову, кажется, что он спит.

Осколки памяти рассыпаются, слой за слоем срывая маску яркого роскошного мужчины, в прошлом очаровательный Цюй Лю (*зеленая ива, не знаю что значит, но оставила, возможно, как-то связано с китайской литературой), любитель пустить пыль в глаза, в конечном итоге превратился в сегодняшнего одинокого. В конце концов, предзакатные лучи солнца бесследно растаяли, встречая глубокую погребальную ночь.

Дверь внезапно распахнулась, лунный свет осветил главный зал, за дверями дворца, стояли женщины и придворные сановники.

Сан Ди уставился на Чу Цяо, в дрожащих глазах застыл вопрос. Чу молча смотрела на него, наконец, она медленно кивнула. Император умер.

Воздух разрывали горестные рыдания, вверху и снизу, плакали повсюду, протяжный погребальный звон прорвал ночной туман.

Чу Цяо подняла глаза на небо, холодный ветер дул на нее, в небесах, она кажется, увидела лицо, тонкие губы, длинные волосы, хитрые лисьи смеющиеся глаза.

Придворный евнух, поспешно промчавшись по дворцовой аллее подбежал к Сан Ди, с коротким донесением. Они находились слишком далеко, так что голоса перекрывал шум ветра, но некоторые слова, Чу Цяо расслышала: «Колокол зазвонил... ударилась головой о край стола... повсюду кровь... мертва? ... тем не менее, королева-мать ...»

Месяц похож на лед и иней (*означает: 1- чистоту, 2- тяжкие испытания), пульс почти застыл, еще одна прозрачная слеза беззвучно скатилась, Бог знает сколько крови пролито в дворцовых покоях.

Столица Лян по-прежнему красива, прохладный ветер приносит свежие ароматы цветов лотоса с озера, раскачивает ветви растущих по обеим сторонам дороги ив, гибких, как мягкая талия танцовщицы. На закате, уставшие птицы возвращаются обратно в лес, красная тень растекается по реке до самого горизонта, как будто вода в ней окрашена кровью.

В Бань Тан Лян национальный траур, все одеты в однотонную белую одежду, даже фонари на дороге покрыты белой тканью. Проходя по улицам, чувствуется запах полыни. Небо стемнело, постепенно взошла полная луна и застыла на горизонте, разливая свой свет.

Сегодня Байюэ (*первая половина лунного месяца), уже месяц прошел с тех пор, как умер Сяо Цэ.

Юйвень Юэ уже не раз посылал за Чу своих людей, но она упорно не торопится оставлять столицу Лян, по-прежнему какая-то забота (мысль) не позволяет ей уйти.

Полночный сон, по лбу струится холодный пот, уходя, Сяо Цэ унес из дворца Цзиньу все песни и танцы, огромный дворец погрузился в мертвую тишину, даже можно услышать биение своего сердца. Каждое мгновение, напоминает ей, о ком-то кого уже нет в живых, о вещах, которые она еще не сделала.

В свое время, когда она и Сяо Цэ вместе вернулись, ночью, после того как она очнулась от забытья, Сяо Цэ был похож на большого ребенка, взяв ее за руку, безумно пролетел через дворец Цзючонг, через сад Лил Ланг, пролез через искусственную горку в каменном лесу, а потом обратно возвращаясь к дворцовым воротам. Они вместе ехали верхом на одной лошади, Сяо Цэ бездельничал, а Чу выбирала направление, иногда он оборачивался назад, посмеиваясь над императорскими стражами, похожими на муравьев, ползающих по горячей сковородке.

В мгновение ока все пропало, картина резко изменилась, все исчезло без остатка. Сегодня торговые кварталы уже не так переполнены, сплошное запустение, только несколько магазинов открыты, но людей почти нет. Из-за национального траура все праздники отменены, люди не выходят из домов, никакого движения, хозяева магазинчиков тоже не выходят. Прежде многолюдная улица вдруг стала необычайно просторной, сухие желтые листья, поднимаемые ветром, падают на чистую белую одежду.

Чу Цяо долгое время шла, в конечном итоге дошла до маленького ресторанчика, где была в прошлый раз. Невероятно, но они все еще открыты, только нет посетителей. Сонный человек, сидевший в кресле, удивленно наблюдал за тем, как она вошла, на мгновение приподнявшись, внимательно посмотрел на нее несколько раз, когда она протерла стул, он подбежал и предложил ей сесть. Хозяйка все такая же, кажется время, не отразилось на ее лице, оно все еще спокойное и ясное как в прошлом. «Вы не были здесь так долго», - сказала она, улыбаясь. Чу Цяо немного удивленно спросила: «Вы помните меня?»

«Он узнал вас, и тут же сообщил мне» - Женщина невинно засмеялась, указывая на стоящего за ней мужчину с красным лицом, он застенчиво улыбается, обнажая ряд белых зубов. «Важный господин. Давно не видела его?» - Вдруг спросила девушка, ее глаза сузились, как полумесяц. Внезапно поднявшийся вдоль дороги ветер, немного приподнял внешнюю обшивку палатки, ее муж тут же шагнул вперед, чтобы укрыть жену от летящего песка, что было вполне естественно. Чу Цяо выглядела немного ошеломленной, она только услышала, как хозяйка вдогонку кричала: «Госпожа? Госпожа?»

Чу Цяо приходя в себя, мягко улыбнувшись, ответила: «Он выехал через дальние ворота».

«Вот как!» Хозяйка кивнула. «Когда вернется?»

Листья собираются в кучу, ветер проносится по двору, сердце Чу Цяо, понемногу леденеет, лицо побледнело, горло сдавило, немного подумав она тихо сказала: «Он уехал и возможно уже не вернется».

Хозяйка ресторанчика собиралась еще что-то спросить, но ее муж вдруг потянул ее за рукав. Смышленая девушка тот час все поняла, развернувшись, вышла, и через минуту вернулась с горячей чашей лапши, еще она принесла тарелку говядины и половину тарелки креветок.

Чу Цяо взяла палочки для еды, вынула из-за пазухи носовой платок и легко протерла их с двух сторон.

Горячий шпинат, посыпанный кунжутным маслом и нарезанным луком, был очень ароматный. Чу Цяо ела медленно, она уже давно не ела так хорошо, от кислоты желудок сдавило.

«Креветки вот-вот остынут», - внезапно раздался ясный голос, Чу Цяо повернувшись, увидела маленькую девочку лет десяти, она выглядела очень знакомой. Чу мельком взглянула на хозяйку, тотчас вспомнив эту девочку, проверяя догадку она спросила: «Тсиэр?»

Маленькая девочка нахмурилась и серьезно поинтересовалась: «Ты меня знаешь?»

Чу Цяо улыбнулась и ничего не ответила, девчушка села на стул сбоку: «Ты раньше обедала у нас?»

«Угу», - Чу Цяо кивнула головой.

Девочка спросила: «Ты расскажешь мне сказку, не так ли?»

Чу Цяо невольно ответила улыбкой на улыбку, пригладив ее волосы, сказала: «Ты все еще любишь слушать сказки?»

«Хорошо, тогда я сама расскажу тебе одну».

«Я уже слышала твою сказку»

«Это новая, я услышала ее всего несколько месяцев назад».

Чу Цяо беспомощно кивнула в знак согласия: «Тогда расскажи».

Девочка достала из кармана двух маленьких глиняных кукол, но в отличие от прежних, эти куклы были сделаны очень искусно. Хорошо были видны черты лица, прекрасный оттенок кожи, они совсем как живые, не хуже, чем у дворцовых мастеров. Показывая одну куклу, она торжественно объявила: «Это великий император». Фигурка, изображающая императора, в отличие от старых марионеток, предстала в новом облике, на нем была пошита маленькая одежка из желтого шелка, появился расписанный золотыми чернилами венец, облик изящный, весьма похож на оригинал. Девочка взяла другую глиняную куклу в белом хлопковом одеянии и сказала: «Это маленькая барышня».

Она начала свое повествование: «Однажды император отправился в другое государство, и там встретил эту девочку. Маленькая девочка, владела боевыми искусствами, как-то раз, она сильно и жестоко избила императора. Император был очень зол, поначалу он тоже хотел побить ее, но потом случилось что-то заставившее императора влюбиться в нее».

За несколько лет, что Чу Цяо не видела ребенка, ее умение рассказывать сказки определенно улучшилось. Девочка подняла глаза и улыбнулась Чу Цяо, «Ты хочешь знать, что случилось?»

Чу Цяо сжимала в руках палочки для еды, кончики пальцев были холодными, как лед, она с трудом кивнула головой.

С торжественным видом ребенок продолжил: «Однажды они столкнулись с плохими людьми, девочка была очень доброй и она спасла императора. Император подумал, что эта девочка действительно очень справедлива, он захотел взять ее в жены».

«К сожалению, ей не нравился император, она любила другого мужчину, позже она последовала за тем человеком». Она достала еще одну куклу, старую, потрепанную, даже тряпка в которую она завернута, была сильно изорвана, поэтому кукла стояла там почти голая, держа в руках маленькую палочку, вид был очень глупый.

«Но этот человек был дурным, да еще и тираном, вдобавок он был уродлив, и потом, ему нравилось запугивать других, что очень плохо. Позже девочка прозрела и бросила этого человека». Тут ребенок снова достал очередную глиняную фигурку, тоже старую, в виде восседавшего на щетке карлика: «Маленькая девочка снова влюбилась, в другого человека, однако, этот человек тоже нехороший. Он был очень высокомерным. Он всегда считал правым только себя, к тому же пользуясь своим положением, притеснял других. Еще он был очень некрасивый. Скажу тебе по секрету, кажется, он был увлечен мужчиной. У него были близкие (очень-очень) отношения с одним принцем из его страны. Наверно, он ненормальный».

Девочка растрогано вздохнула, восклицая: «Наконец, маленькая девочка выросла и осознала все свои ошибки. Поэтому она решила бросить того человека, желая вернуться к императору. Большой император прекрасен, он очень богат и у него прекрасные манеры. Девочка, раскаиваясь о своих прежних ошибках, громко рыдала, желая выйти замуж за императора, каждый день она не давала ему проходу, чтобы император, во что бы то ни стало, женился на ней. Наконец, император пожалел ее и, стиснув зубы, согласился».

Под конец она убрала две потрепанные фигурки в карман и на столе остались только две красивые, девочка улыбнулась и сказала: «Вскоре после этого, они поженились и были очень счастливы, у них родилось много детей. Сыновья были такими же элегантными, как император, и дочери такими же красивыми, как и император. Жили они долго и счастливо, пока их волосы не побелели и ни выпали все зубы, наконец, небесные боги, позволили им стать бессмертными, чтобы они могли навсегда остаться вместе и никогда, не разлучались». В сердце Чу Цяо, закралась скорбь, взгляд был растерянным, хриплым, будто не своим голосом, спросила: «Кто рассказал тебе эту историю?»

«Важный господин, который часто заходит к нам, чтобы поесть лапшу, ну как, тебе понравилось?»

Внезапно поднявшийся ветер, откинул рукава Чу Цяо, закрывая ей лицо. Маленькая девочка воодушевленно спросила: «Пыль в глаза попала?» Чу Цяо ничего не говорила, поэтому девочка подумала, что это действительно так, поспешно добавила: «Подожди, я принесу тебе масло». Сказав это, она спрыгнула со стула и убежала. Когда она вернулась, никого не было, только на столе лежал тяжелый кошелек с золотом.

Дорога была пустынной, не видно прохожих и торговцев с лотками, не слышно музыки. На гладкой спокойной, как лист бумаги, поверхности озера, не было ни одной лодки, на улице ни души, одна только Чу Цяо, в равной степени: и душой, и телом, невесомо брела по округе. Проходя мимо кондитерского магазина, Чу Цяо на минутку остановившись, отправилась покупать множество сладостей, которые раньше для нее брал Сяо Цэ, медовый сахар, большие финики, мармелад, каштаны, все это она положила в один мешок, чтобы просто поесть во время прогулки.

Она жевала машинально, вспоминая рассказ, услышанный ею от девочки, с кончика носа капали слезы, текли ей в рот, она глотала их вместе со сладостями, смешиваясь, вкус получался просто отвратительным. В памяти, точно разрозненные осколки, поочередно всплывают в ее голове разговоры. «Ты действительно должна отблагодарить меня, за необычайную милость спасения твоей жизни. В противном случае ты не покинешь Бань Тан Лян, пока не дашь обещание выйти замуж».

Много ли времени прошло с тех пор, как он стоял перед ней, очаровательно улыбаясь, говорил эти слова? Тогда ее атаковал Юань Ян, а Сяо Цэ появился как раз вовремя, в поднявшемся облаке пыли, подхватил ее на руки, нахмурив брови, прижал к себе, раз за разом повторяя: «Все хорошо, все хорошо...» Когда она была в отчаянии, он принес для нее корзину с гранатами, утешая ее: «Цяо Цяо, почему бы тебе не отпустить себя (дословно - отпустить самоконтроль как лошадь)?» Внутренние покои дворца одной холодной ночью, тогда он был изрядно пьян. Он был смущен, когда, не сдержав свои чувства, обнял ее, в конце концов, отступив, рассмеялся, дразня ее: «Тело Фуэр более привлекательно, чем твое».

Чу Цяо до сих пор не понимает, как будто в глубине ее сердца есть закрытая зона, которой невозможно коснуться, воистину она не знает, действительно ли в нем нет места чувству, или она просто обманывает себя и других, сама не желая чувствовать.

В небе холодная луна проливает свой свет на землю, цветущая у края дороги бегония по-прежнему прелестна, темно-красные, как самый дорогой сорт кармина (*сухое красящее вещество), лепестки, срываемые ветром, падают на одежду и волосы Чу Цяо.

На залитом солнечным светом дворе дворца Ми Хэ, рядышком сидят два человека, вдоль дорожки растут бегонии, она сморщила лицо, глядя на то, как Сяо Цэ, разглядывая портреты, выбирает новых наложниц, спросила: «Ли Хули (*Ли – по книге настоящая фамилия, вместо Сяо; Хули - лис), вам кто-нибудь нравился?»

«Ну, разумеется!» Сяо Цэ приподнял кончики бровей и без тени сомнения сказал: «Прошлой ночью мне очень нравилась Юэр из дворца Жань, ее кожа гладкая, как шелк, очень длинные ноги, может сравнивать с...»

«Заткнись, заткнись!» Чу Цяо нахмурилась, прерывая его: «Я не это имею в виду, это, похоже, как, как...» Сяо Цэ сузив глаза, немного презрительно взглянул на нее: «Ты хочешь сказать, как этот сукин сын, четвертый Юйвень любит тебя, так?»

Лицо Чу Цяо покраснело, надувшись она сказала: «Верно! Вот именно! И?»

«Это прекрасно!», - сказал он, и слегка наклонив голову, продолжил рассматривать женскую фигуру, через мгновение он вдруг сказал: «Да».

Чу Цяо удивленно спросила: «Что?» Ся Цэ раздраженно ответил: «Разве не ты спрашивала меня, любил ли я кого-то так же как Юйвень Юэ любит тебя? Я тебе отвечаю».

«Ааа? Ты в кого-то влюблен, так почему я об этом не знаю?»

Сяо Цэ поднял голову к небесам и, улыбаясь, сказал: «Ты думаешь так легко заглянуть в душу императора? Если бы ты действительно могла видеть сущность императора насквозь, разве это не роняло бы его престиж?»

Чу Цяо с любопытством спросила: «Так значит, вам кто-то нравятся?»

«Да так, ничего особенного», - беспечно вымолвил Сяо Цэ: «Обычная фигура, характер дурной, любит попадать в неприятности. Но самое главное. В ее сердце живет другой, она не обращает на меня внимания».

«Вот как?» Чу Цяо удивленно открыла рот, неосознанно спросила: «Почему бы тебе не рассказать ей?»

Сяо Цэ улыбнулся совершенно естественно: «Любить человека, значит хранить его в сердце, зачем говорить вслух? Более того...», - он немного помолчал. Ветер, дувший с озера Тай Цин растрепал его волосы у висков, запрокинув голову, он посмотрел на гладь воды, его взгляд на мгновение сделался туманным: «Может быть, всю свою жизнь, я не буду иметь возможности поговорить с ней».

Услышав это, Чу Цяо спокойно посмотрела на него, кажется его глаза смотрят куда-то очень далеко. В то время, первый человек, кто пришел ей в голову, была принцесса Муронг Фуэр, повесившаяся накануне свадьбы с Сяо Цэ, потому что любила принца Лоу.

Тогда она без малейшего сочувствия подумала: «Возможно, если бы не то происшествие, этот субъект мог бы быть приличным человеком».

Сейчас же... Из глаз по щекам текут горячие слезы, холодный ветер пробирает до костей, целое море красных лепестков, поднимаемые ветром, кружатся высоко в воздухе, медленно опускаясь на землю, как будто седое небо плачет кровавыми слезами.

176 ГЛАВА. ТРОН

Все шелковые занавеси во дворце были заменены, слуги весь день снимали их и взамен вешали белые полотнища из хлопка. В один день, этот мир покинули император и вдовствующая императрица. Сорок девять дней похоронный колокол каждый день отсчитывает семьсот семьдесят семь ударов посмертного звона, оплакивая почивших.

Во второй половине дня торжественная похоронная процессия отправилась в сторону императорской гробницы. Это был пасмурный осенний день, небо казалось огромным, нависая темными свинцовыми облаками над городом. Чу Цяо, одетая в простое белое траурное платье, стояла на башне Западных ворот и следила глазами, как похоронное шествие двигаясь по извилистой дороге, постепенно исчезает за поворотом на склоне холма.

На горизонте заходящее солнце пробилось сквозь облака и окрасило золотом, окрестности Тан Цзина, поля, холмы, высокую высохшую траву, которая колышется под мрачным осенним ветром взад и вперед, как море золотых волн. Постепенно на землю опускаются сумерки, стая птиц летит на юг, небо на горизонте пылает алым огнем, подсвечивая снизу тёмные облака и удлиняя их тени, вместе с вековой башней.

«Сяо Це, простите, я не могу пойти, чтобы проводить вас, это дорога только для одного, надеюсь, вы уже в высоких мирах».

Солнце медленно опустилось в горы, в то же время полная луна успела забраться на вершину. Холодный лунный свет мерцает на её одежде и лице. Осенний уже чуть морозный ночной воздух заполняет легкие, и как острое лезвие режет глаза, до сих пор опухшие от слез. Следы боли в сердце никуда не уходят, поднимаясь со дна, распространяются бесконечным холодом потери по всему телу.

Подошла Мэй Сян тихо сказала: «Госпожа, пойдемте».

В последний раз посмотрев на пыльную почтовую дорогу, она наконец развернулась в сторону города. Перед ее глазами предстал великолепный императорский дворец, похожий на огромного лежащего тигра, - открытая пасть, большие ворота, готовые поглотить ее, лишив свободы.

Пыль мягко поднималась под ее ногами, похожая на призрачные крылья большой черной птицы, пока она шаг за шагом спускалась вниз с башни, в темную тишину улиц. Позади нее - прошлое, горное плато и равнина. Перед ней дома, улицы и площади Тан Цзина, затем плодородный край, пограничный город, а за ним Вэй.

Дальше, через тысячи миль река, а за ней горы покрытые лесом, и она, наконец попала бы туда, куда стремится ее сердце, но сейчас что-то заставляет ее дрейфовать в этой стоячей воде.

Повозка, ждала на боковой улочке в тишине города, рядом с ней почтительно стоял Сун Ди. Посмотрев на неё, он тихо сказал: «Девушка садитесь внутрь, вас довезут».

«Я хочу пройтись пешком и пойти хочу одна», - ответила Чу Цяо, ее лицо было спокойным, без следов переживаний.

Мэй Сян собиралась возразить, но Сун Ди передал фонарь, который он держал, в руки Чу Цяо, и сказал: «Эта ночь тяжелая, девушка возвращайтесь пораньше».

Дворцовая лампа, изготавливаемая для прогулок в темноте, была сделана из белой бумаги с длинной ручкой, фонарь светил слабым белым светом. Чу Цяо кивнула, взяла фонарь, развернулась и пошла по улице. Мэй Сян хотела последовать за ней, но Сун Ди остановил ее, слегка покачав головой. Полнолуние, луна была высоко и тихо сияла над медленно идущей девушкой, создавая вокруг нее легкую дымку.

Сегодня похороны Сяо Це, на этом пути никого нет, только цветы бегонии по обеим сторонам дороги покачиваются, время от времени роняя легкие лепестки.

"Цяо, Цяо" Смутно, она, кажется, слышит, как он зовёт ее. Она видит его лицо, мужчина поднял брови, глаза, как у хитрой лисы, улыбаясь, смотрят на нее.

Как в иллюзорном зеркале, тень окутывала черты лица человека, постепенно становящиеся бледными и спокойными, и, наконец, он, откидываясь на спинку плетеного стула со слабым смехом, поднимает руки и мягко зовет: «Цяо Цяо, позволь мне тебя обнять».

Слезы лились из глаз девушки, она не стала их вытирать, спокойно продолжая идти вперед. Белый свет фонаря, как луна в небе.

Несколько лет своей жизни, она посвятила сражениям, и только последние годы, она была похожа на лотос, качающийся на волнах, полжизни на ветру. Но сейчас идя по этой дороге, она зашла в тупик. Казалось, что любовь загнала ее в ловушку, сделав беспомощной и слабой, заставив уступить обстоятельствам. Но теперь, это должно закончиться! Она должна продолжать бороться со своей судьбой.

Слезы продолжают течь по её лицу, порыв ветра раскачивает фонарь, заставляя его потухнуть, только легкий дым, виден в свете луны. Чу Цяо сделала глубокий вдох и поставила фонарь на землю, выпрямилась, вытерла платком мокрое лицо, уже спокойная пошла вперед. Она поклялась, что это последние слезы в ее жизни, с этого момента и пока последняя капля крови не остановится в её теле, она больше не будет плакать.

Далеко впереди, внезапно появились огни Дашенга, это великолепный большой дом, расположенный в цветущем саду, рядом растут ивы, яркий свет, струится из открытых дверей.

Сун Ди стоял прямо около входа во внутренний двор, держа в руках фонарь, он уже давно ждал, когда она вернётся.

«Вы можете сейчас ясно мыслить?»

Чу Цяо посмотрела на него, серебряный свет луны разливается у ног, она молча кивнула, потом все-таки произнесла: «Да, мой ум ясен».

Сун Ди улыбнулся, протягивая ей с улыбкой фонарь, сказал: «Ночь темна, этот фонарь поможет вам осветить ваш путь».

«Свет фонаря может быть погашен ветром, но сердце погасить невозможно».

Чу Цяо не взяла фонарь, прошла через вход и направилась к величественному дому, тихо сказав: «С этого момента мои глаза, освещают мой путь, а мое сердце -это мой источник света». ( "...мои глаза - это фонари. Сердце мое - свет...")

После темноты улиц, яркий свет при входе в дом, бил в глаза, ослепляя на короткое время. Дорожка из мрамора соединяла главный вход и первую комнату (холл), с обеих сторон от нее находились бассейны, прозрачная вода в них отражала навесы, поддерживаемые колоннами, из резного крашеного дерева, подобно зеркалу. Шелковые занавеси украшали проход, нефритовые статуэтки стояли в углах комнат, аромат благовоний плыл от курильниц, заполняя весь дом.

Подошла Цю Суй и благоговейно сказала: «В том году, когда вы уехали, император приказал начать строительство этого дома, его строили в течение двух лет для вас, правда красиво».

Более двух десятков слуг, стояли на, коленях на полу, увидев, как, Чу Цяо входит в дом они громко приветствовали ее.

Чу Цяо пройдя по мраморной дорожке, увидела зал со стенами из резного сандалового дерева, потолок в нем был украшен мозаикой, составленной, как карта этого мира, с одной стороны карты вставало солнце, с другой луна. Золотые подсвечники крепились к стенам. На деревянных колоннах поддерживающих потолок были вырезаны хищные птицы, окрашенные золотым порошком, все это было ярко освещено. Благовония с запахом жимолости плыли по воздуху.

Сун Ди протянул ей приказ.

На золотом фоне, красными линиями по краям текста нарисованы тонкие цветы магнолии.

«Госпожа Чу Цяо, добродетельна и скромна, обладает навыками стратега и воина, оказала императору неоценимую услугу, поэтому, мы, жалуем ей благородный статус ............., на вечное пользование». Место, где указывался присваиваемый ей теперь статус, было пустым. На приказе стояла личная печать императора.

Сун Ди подошел ближе и понизив голос сказал: «В тот день император не смог придумать, какой статус лучше вам подойдет, он запросил министерство обрядов, те предложили несколько вариантов, но, ни один не устроил Его Величество и он оставил на время пустое место. Император позже собирался принять решение, никто не думал, что такой возможности у него не будет».

Чу Цяо стояла молча, свечи вспыхнули, осветив бледное лицо, крепко сжатые губы, пальцы стиснули указ до такой степени, что костяшки побелели.

В зале полно сундуков, в них золото, драгоценные камни, дорогая одежда. Это приданое, которое он приготовил для нее, которое стояло здесь в течение последних двух лет.

Она вздохнула, потом решительно ответила, ее голос был холоден, как вода в глубине горного озера: "Поскольку статус еще не указан - приказ не действителен. Не надо, больше упоминать о нем."

Сун Ди кивнул: «Уже поздняя ночь, вам надо сначала отдохнуть, давайте отложим все дела на завтра».

Он указал ей в сторону личных покоев.

Дверь за Чу Цяо, медленно закрылась, тяжелый звук отозвался эхом в доме.

К ней подошла Мэй Сян, держа в руках письмо на рисовой бумаге, и мягко сказала: «Господин Юйвень снова прислал вам письмо».

Глаза ее расширились, она взяла письмо, но не открыла его, ее ладонь стала влажной, оставляя следы на конверте.

Мэй Сян нахмурилась: «Госпожа, это девятое письмо, на которое ты не отвечаешь, господин Юйвень, наверное, уже сильно беспокоиться, скоро терпение потеряет».

Чу Цяо молча села, раздумывая она вертела в руках письмо, глядя на свечу, стоящую на окне.

Янбэй с союзниками недавно официально объявил войну Вэй, прошло четыре сражения, но ситуация не склонилась пока в чью либо пользу. Линия нападения растянута почти по всей границе. На юго-западе оборону удерживает Юань Ян, на северных границах Юань Че и Юйвень Юэ.

Длительная болезнь Императора Вэй, снова обострилась. Вэй Гуан объявил, что император, сейчас не в состоянии отвечать за политические дела и никто не знает, что этот старый лис собирается делать. Ситуация за это лето превратилась в горшок с кипящим маслом, хватит небольшой искры огня и она сразу же вспыхнет, залив огненным кипятком все вокруг.

Сейчас никто не может действовать опрометчиво.

Она это понимает, но почему он не хочет с этим мириться? Сейчас не время, ей становиться рядом с ним.

Мэй Сян задала вопрос, давно висящий в воздухе : "Госпожа, что мы теперь будем делать?"

Чу Цяо медленно оглядела покои, нахмурилась, тихо произнесла: «Подождем».

Через два дня, новый император Лян взошел на трон.

Главный Зал. На возвышении, на великолепном огромном троне в виде дракона, сидел маленький ребенок, за занавесями позади него, находились две женщины одетые в красивую парадную одежду. Одна - настоящая мать нового императора, вторая - приемная, действующая сейчас, как вдовствующая императрица, бывшая наложница Чжан Цзинминг.

Широкий просторный зал. Чиновники, молча, стоят вдоль стен, неподалеку от трона, тихо сидел Чжан Цзыю, брат Цзинминг, одетый в черный шелковый халат. На его губах змеиться холодная усмешка (если бы Чу Цяо, увидела его сейчас, она узнала бы в нем человека, однажды помогшего ей и увезшего её на своем корабле от работорговца).

Сяо Це имел большой гарем, но место императрицы, так и оставалось вакантным в течение многих лет. У него не было оставшихся в живых ни братьев, ни сестер. Теперь, когда он сам внезапно умер, а вдовствующая императрица покончила с собой, вопрос престолонаследования и опекунства над малолетним императором встал сложной дилеммой на совете чиновников.

В вопросе, кто станет следующим императором, они могли следовать оставленному Сяо Це указу, по которому его старший сын Ли Сюий, (фамилия Сяо Це - по книге Ли) должен был взойти на трон.

Но мать малолетнего императора до своего вхождения в гарем, была служанкой очень низкого ранга, семьи у неё не было, поэтому она не обладала теми необходимыми качествами, которые нужны чтобы претендовать на роль опекуна над Ли Сюий.

Поскольку самый высокий пост в гареме занимала Цзинминг, а ее семья хоть и была в свое время в опале, но оставалась знатной, поэтому она была объявлена приемной матерью императора, и ее ранг стал соответствовать уровню вдовствующей императрицы.

Императору было всего шесть лет. Все церемонии по передаче ему императорской власти были закончены, его матери закрыли занавеси, отделяющие возвышение, на котором стоял трон от Главного зала.

Наложница Юань, мать малолетнего императора, была очень молода, она родилась во дворце. Её мать умерла при родах и других родственников она не имела, поэтому ещё маленькой её пристроили в обучение к дворцовым служанкам, где она и работала, пока в пятнадцать лет её не заметил император.

Поэтому, когда Сяо Це умер, она сама не осознавая этого, попала под контроль брата и сестры Чжан. Они получили от неё официальное согласие на опекунство над императором, которое может быть и не имело основного значения, но было дополнительным преимуществом.

Первые изменения во дворце, последующие за восшествием нового императора, походили на подводные течения подо льдом озера, кажется, что-то происходит, но ещё ничего не видно.

Последующие события не заставили себя ждать.

Первым из приближенных предыдущего императора, был арестован Ван Ло, его обвинили во взятках при строительстве больницы. Дело особо не расследовалось. Все кто его поддерживал, также были арестованы, и, как и он, были обезглавлены. Его домашние лишились жилья, имущество перешло в казну.

Сун Ди был очень подавлен, он хорошо знал Ван Ло и считал, что дело сфабриковано. Потом пострадали обитательницы гарема. Наложницы были изгнаны из дворца и отправлены в Фошань Храм, чтобы там стать монахинями. Рабыни и танцовщицы были проданы с торгов.

Политика нового императорского правительства становилась все более решительной и жестокой. Она охватила уже всю страну Бянь Тан Лян, словно осенний ураган, сметая все на своем пути. Любая оппозиция, любой протест жестоко, без колебаний пресекался.

Такая политика возымела своё действие. Старшие представители аристократических родов, ранее с презрением отзывающиеся о выскочке Чжан Цзыю, теперь уже с раннего утра каждый день собирались перед его домом, с приветствиями.

Собаки приползли к хозяину.

Совершенно неожиданно для Чу Цяо первым человеком, выступившим против существующих порядков и Чжан Цзыю, стал Лю Ге.

В начале сентября он выступил перед старейшинами, стоящими у входа в дом Чжан Цзыю яростно обвинив того в покушении на предыдущего императора и присвоении власти существующего. Он требовал немедленного разбирательства первой попытки покушения, обвиняя кроме Чжан Цзыю, еще и Чжан Цзыминг, закончив их, он бросился к воротам дома, громко крича. Охранники обнажили оружие, и свежая кровь пролилась на землю, обезглавленное тело лежало в воротах.

В то время Чжан Цзыю сидел в своей повозке, напротив ворот и следил, за происходящим с самого начала и до конца, пока не унесли тело Лю Ге.

Потом он вылез из повозки (в сериале он не мог ходить, но по книге он ходит), и прошел в сторону открытых ворот, по дороге бросив триста золотых бусин, племяннику Лю, на похороны дяди.

Чу Цяо ужинала, когда услышала новости о случившихся событиях. Дуо Цзи осторожно рассказывал ей, как все происходило, и когда ее рука не дойдя до рта остановилась, половина супа из лотоса вылилась из ложки, а она надолго задумалась.

В тот вечер, окна в покоях Чу Цяо, были освещены всю ночь.

А Дуо Цзи сидел у каменного стола во дворе, в его руках был бурдюк из козьей кожи с вином, всю ночь он не ложился спать, он преклонялся перед учителем Лю Ге и смерть того его потрясла.

Рассказ об убийстве пожилого учителя очень быстро распространилась среди ученых, что вызвало беспорядочные волнения. Студенты из разных школ собрались вокруг Тан Цзина, было написано тысячи посланий, требующих строго наказать убийц Великого учителя, тысяча прошений в правительство с требованием суда, множество криков о возвращении к "суду дороги" (суд Линча).

Но всего через два дня Чжан Цзыю отправил войска, находящиеся в Тан Цзине и арестовал всех студентов.

Некоторое время Шан Цзу Юань был переполнен родственниками учащихся с прошениями об освобождении, с криками возмущений и требованиями. Судьи выглядели так, словно принятие решения по этому делу, было очень сложным вопросом и казалось, очень хотели спросить совета у опекуна императора. Наконец, один из них не выдержал и спросил того, что он думает о бунте студентов?

Чжан Цзыю, с лёгкой улыбкой, спокойно уточнил: «Склон в пригороде Хуанцюань еще существует?»

Старейшины трех главных домов Тан Цзина, вершившие суд, почувствовали, как холод поднимается по их спинам, так как склон в пригороде Хуанцюань - это место случайных захоронений неопознанных трупов и преступников. То о чем предупредил опекун императора, было очевидным, и не требовало дополнительных разъяснений.

Во второй половине дня, когда студенты по-прежнему сидели в камерах, разразился пожар. Случайный огонь распространился на основную половину тюрьмы, и большая часть заключенных погибла, или получила тяжелые ранения.

Умерших отправили на склон в пригород Хуанцюань. Даже в гробах им было отказано, поэтому трупы еле-еле прикрыли землёй в общей могиле. Поздней ночью, в конечном итоге, они стали закуской для тигров.

В один день государство Лян лишилось половины будущих ученых. 27 сентября, разразился штормовой ветер, казалось, что уже глубокая осень.

Заседание в императорском дворце, сегодня отличалось от обычного, на нем кроме чиновников, присутствовали только опекун императора Чжан Цзыю, и стоявшая за занавесью Чжан Цзымин, вдовствующая императрица сказала, что император пострадал от холода и сегодня не сможет присутствовать на совете чиновников. Его родная мать, сейчас находится у постели Ли Сюйи, и не может присутствовать на совете.

Не дожидаясь разрешения, чиновников дворца, на возвышение, рядом, где стоял трон императора, был установлен второй. Он был в виде золотого девятихвостого дракона, с проницательным взглядом.

Был провозглашен указ императора, где восхвалялись добродетели Чжан Цзыю, там же говорилось, что именно сам император приказал установить второй трон на возвышение, рядом со своим троном, что и было сделано, и очень жаль, что он заболел. Теперь Чжан Цзыю будет вести все заседания и императору не нужно будет на них присутствовать, таким образом, он избавиться от необходимости по нескольку часов сидеть на заседаниях.

Чжан Цзыю сначала отказывался от этой великой чести, но наконец, беспомощно сел на трон, сославшись на желание людей и императора. Придворные и чиновники поклонились ему, но подняв глаза, они увидели, как надменно смотрит этот человек, уже похожий на императора.

Вечером, Чу Цяо отложила листовку Чуана, восхваляющего нового регента и глубоко вздохнув сказала: «Мы возвращаемся к императору во дворец, пришло время».

Три дня спустя, глубокой ночью посреди города раздался громкий шум. Все, кто проснулся или не спал, были встревожены. Высокопоставленные чиновники и простые люди выбежали из домов один за другим. Они стояли на улицах и во дворах, пытаясь понять, что происходит. Но они могли лишь увидеть, как в золотом дворце, ярко вспыхивают огни, видны красные тени, и казалось, что это пожар. Из дворца раздавались крики, скорбью напоминающие крики призраков.

Ночь была разрушена. Затем, робко люди, забрав жен и детей,

поспешили в свои дома. Они поспешно закрывали двери и окна, опасаясь попасть в неприятности. Только некоторые военные и чиновники продолжали смотреть в сторону дворца, пытаясь понять происходящее и тихо переговариваясь : «Похоже, еще одно покушение».

Прошло еще три часа. Главные ворота дворца были распахнуты Лу Юньси, он весь покрытый кровью, с обнаженным мечом, подошёл к Чу Цяо, стоявшей в воротах, за его спиной три тысячи крепких солдат, он уверенно произнес: "Девушка, мы захватили ворота Лин Цзяо."

Под темным небом, Чу Цяо одетая в черный плащ, вышитый золотом, въезжала во дворец. За ней шли десять тысяч солдат армии Сю Ли.

Хе Сяо спокойно ехал рядом бок о бок с ней, продолжая её охранять. Над их головами развивался флаг армии, белый с красным.

Ночной осенний ветер холодом забирается под одежду, безлунное небо погружает все вокруг в темноту, и только ярко-красный огонь факела оставляет блики на лице Чу Цяо и солдат, на их обнаженных клинках.

«Во дворец!» - Холодный голос, разрезал окружающее пространство подобно ножу.

Резкий порыв ветра, раздул полы одежды Чу Цяо, она подняла голову мельком взглянув на надпись над входом, прищурила глаза и легко ударив ногами по бокам лошади, медленно въехала в ворота императорского дворца.

Когда последний охранник у ворот упал, огни в западной части дворца потухли. Пинь Ан двинулся вперед вместе с отрядом солдат. Его глаза сверкали радостью битвы, он выглядел, так как будто повзрослел за одну ночь.

Тысячи солдат стоящих за спиной Чу Цяо, держали в руках ярко горящие факелы освещая как половину неба, так и трупы охранников дворца.

Чу Цяо подтолкнула лошадь к белым каменным ступеням с золотым рисунком, по которым в обычные дни не осмеливался ступить не один из слуг, на них лежал знак дворца императора, и сегодня на него наступали копыта ее лошади.

Евнух, стоящий у дверей, вышел вперед и опустился на колени рядом с лошадью Чу Цяо, бормоча приветствия. Она холодно взглянула на него, а затем, наступив на его спину, спустилась с лошади и шаг за шагом прошла к величественной двери дворца. Та внезапно распахнулась настежь с резким скрипом, и в ее лицо пахнули вместе с теплым воздухом благовония.

В большом пустынном зале Чжан Цзыю сидел один, на какой-то момент она вспомнила, как много лет назад, он также сидел в темно синем халате, но в инвалидном кресле, один на носу корабля и смотрел на реку. Рядом было его любимое вино и спокойная жизнь, возможно, тогда он был счастлив. Когда его взгляд остановился на ворвавшихся во дворец, раздался спокойный голос: «Кто здесь?»

Ветер, дующий через открытое в зале окно, сдул рисовую бумагу с рисунком желтого дракона на пол, она обычно использовалась для написания императорских указов.

Чу Цяо прошла на середину зала, наступив ногой на священный лист, и пристально рассматривая человека перед собой, тихо сказала: «Я пришла, чтобы забрать вашу жизнь».

Чжан Цзыю улыбнулся, сказав равнодушно: «Не сомневался, что это ты».

«Лицемер, но все в порядке. Вы прожили не плохую жизнь, так как за последние пять лет смогли подняться на такое высокое положение. Это ведь непросто». У нее спокойное лицо, в голосе не слышится сожаления.

Чжан Цзыю рассмеялся, сказав: «В твоих словах - похвала моим заслугам. Ты оценила мои усилия? Неплохо. Могу похвастаться твоим восхищением, это ведь непросто».

Чу Цяо тихо спросила: «Чего вы хотели добиться?»

След одиночества внезапно скользнул по лицу Чжан Цзыю, он слегка нахмурился, а затем, казалось, очень не хотел, но сказал: «Никогда не ездил в упряжке на восемь лошадей, но всегда хотел».

Чу Цяо услышав ответ, удивленно посмотрела на него, потом она вспомнила их шутливую беседу на лодке много лет назад. В то время, он был в инвалидном кресле, тогда Чжан Цзыю сказал, что самое большое сожаление для него в этой жизни, что он не сможет больше ездить на лошади. Чу Цяо услышав это, с улыбкой ответила, что он может ездить в повозке, запряженной восемью лошадьми. Он рассмеялся и обвинил ее в измене, только император может ездить на восьми лошадях, он и так сидит, поэтому не хочет прослыть бунтовщиком.

Время течет, как вода, через мгновение, прошлое становится похожим на отражение луны в озере и постепенно исчезает.

«Генерал Чу, почему Сяо Це мог быть императором этой страны, а я не могу? Только потому, что его предки заняли когда-то трон? Поэтому? Если сейчас это захочу сделать я, то я зло?»

Он сидел на новом троне, глядя немного вверх на высокий потолок, и не без достоинства продолжил: «Кроме того, Сяо Це был мне должен. Я только получил свой долг обратно. Что в этом неправильного?»

«Мне не важно, что было между вами, это касалось только вас». - Она медленно шла вперед по залу, ее каблуки стучали об пол, как барабанный бой, отражаясь эхом от стен.

«Вы убили людей, которых я ценила. Это моя месть». - Острый меч медленно вышел из ножен, отразив свет луны, льющий в окна, ярко вспыхнул в свете свечей, она спокойно и холодно смотрит на его лицо, потом задаёт свой последний вопрос: «Что еще я могу для вас сделать?»

«Помилуй мою сестру, она просто женщина, все, что она сделала, было для меня».

Чу Цяо смотрела на него долгим взглядом, не подобрав слов, в сердце поднялась горечь. Порыв ветра, ворвавшись в открытые двери, задул последние горящие свечи, темнота разлилась по залу.

«Извините, я не могу этого сделать», - наконец, она холодно ответила ему, потом взмахнула мечом.

Свежая кровь, течёт на пол, её брызги оседают на одежде, быстро впитываясь, оставляя тёмные пятна.

Чу Цяо наклонилась, чтобы поднять голову мужчины. В черных волосах, белая нефритовая заколка, глаза закрыты, он выглядит спящим, но с отрубленной шеи капает кровь.

Она бросила отрубленную голову одному из солдат, и повысив голос приказала «Повесьте над главным входом, пусть все видят, и его сторонники будут атаковать через эти ворота, следите за ними».

Выйдя на улицу и вскочив на лошадь, закричала: «Вперед».

Луна как будто боялась показаться из-за облаков, и пролить серебристый свет на кровавое действие внизу. Дворец успокоился после того, как, солдаты, одетые в доспехи, ушли в спешке, оставив только трупы сопротивлявшихся охранников.

Только вороны, хлопая черными крыльями, как духи смерти опускаются вниз. В пустынном зале, безголовое тело по-прежнему восседает на золотом троне в виде девятихвостого дракона, нагоняя ужас на любого вошедшего.

Теперь, когда битва за Тан Цзин подошла к концу, ее нашел Сун Ди. Они оба в окровавленной одежде, для обеих битва была жестокой. Чу Цяо спрыгнув с лошади, сказала: «вам было тяжело?»

Сун Ди засмеялся: «Как всем».

Чу Цяо быстро спросила: «Вы видели императора, как он?»

Тот нахмурился: «Его Величество в порядке, просто немного испугался».

«Это хорошо». - Чу Цяо вздохнула с облегчением: «Почему тогда вы расстроены?»

«Наложница Юань, мать императора, умерла, когда мы ворвались, она думала, что мы пришли их убивать, поэтому разбила себе голову о каменный стол. Мы не успели вмешаться».

Чу Цяо услышав это, тоже нахмурилась, она не ожидала, что наложница Юань совершит такой трусливый поступок, умерев сама, оставит сына.

«Госпожа», Сун Ди подошёл ближе и понизив голос сказал: «Мы нашли доказательства, что это Чжан Цзыю организовал первое покушение на императора, а потом когда не получилось, все рассказал вдовствующей императрице. Он собирался поставить на престол своего племянника Ли Цинронга, и править от его имени. Доказательства собраны здесь, и завтра могут быть представлены миру, тогда все осудят их грех».

Чу Цяо взяла в руки всего несколько листов бумаги, но она почувствовала их большой вес.

«Отпустите меня! Рабы, отпустите меня!» - Внезапно раздался пронзительный крик. Великолепный храм Гуансяо тоже пал, огонь сожжен, повсюду прах и пыль. Чжан Цзымин, одетая в красное платье, пыталась бороться с двумя сильными евнухами, держащими ее и ведущими в зал, ее глаза покраснели, от благородной чистой красоты, ничего не осталось.

Увидев Чу Цяо, Сун Ди и других солдат, она внезапно застыла, ее глаза пристально вглядывались в Чу Цяо, она наконец узнала ее и громко рассмеялись, каким-то сумасшедшим смехом: «Конечно - это ты!»

Чу Цяо не ответила, просто спокойно смотрела на нее. Прошло много лет, как они видели друг друга, но неожиданно встретились здесь. Теперь нет Сяо Це, только Чжан Цзинминг, но она похожа на безумную.

"Где мой третий брат?" Спросила она резко.

Чу Цяо не меняя выражения лица медленно ответила: «Он мертв».

Чжан Цзымин как будто ожидая такого ответа, стояла и смотрела в пустоту, спустя долгое время, она внезапно рассмеялась, горький смех, пронзительный крик, похожий на крик ястреба в ночном небе. Глаза полные пепла прошлого, смотрели на Чу Цяо, она тихо спросила: «Ты убила его?»

«Да».

«Ну, хорошо, император был причудливым человеком, действительно хорошим, но его семья... Неудивительно, что в гареме было три тысячи наложниц, но он был честен со всеми нами, он никого не любил».

Чу Цяо, холодно смотрела на эту прекрасную и сумасшедшую женщину, превращавшуюся на ее глазах в развалину. Лёгкое чувство сострадания. Кажется, что сквозь эту красивую кожу она увидела глубины её сердца.

«Как вы собираетесь поступить с моим сыном?»

«Он не только ваш ребенок, но и ребенок Сяо Це, я позабочусь о нем».

Цзинминг кивнула с горькой улыбкой: «Ну, мои руки полны крови, даже если ему потом будет больно, так лучше. Если бы не третий брат... Давно не хочу жить. Я уйду».

В этот момент, Чу Цяо неожиданно увидела сквозь ее грустную улыбку, что ее сердце разбито. Ее восхищение старшим братом и уважение к нему, направило ее на этот путь, заставило следовать выбору, сделанному Чжан Цзыю. Но, войдя во дворец, она постепенно невольно влюбилась в Сяо Це.

У этой любви с самого начала не были надежды, даже тогда, когда они не планировали убить его. В день первого покушения, она стояла на коленях всю ночь возле главного Зала, и ее страдания не были похожи на притворство. К сожалению, оба мужчины, которых она любила, никогда по-настоящему не любили ее. Ее любовь к ним -жестокая шутка судьбы, закончилась трагически.

«Дайте наложнице Цзинминг отравленное вино или белый шелковый шарф, на ее выбор». Чу Цяо произнесла приговор, а затем развернувшись, быстро вышла из Зала.

На улице темно, осенний ветер охлаждает разгоряченное лицо, крики постепенно затихли, в воздухе стали слышны ночные шорохи, запела какая-то птица. До нее долетел запах пыли, запах крови и запах смерти от бесчисленных трупов.

Она смотрела вдаль на север, не моргая, как будто надеется увидеть кого-то, её глаза холодны. Но почему-то сейчас в ее памяти было только темное поле, и два человека, любившие друг друга, при этом никогда не бывшие вместе, но умершие в один день. Тот день и людей в черных доспехах на темном горизонте, убившие их. Возможно, что это ее будущее...

«Позаботьтесь о мертвых!» - громко закричал евнух на внутреннем дворе.

В этот момент, солнце, наконец, встало, в мгновение ока разошлись темные облака, наступило утро. Как долго длилась эта ночь, но темнота в ее сердце останется ли она там навсегда?

Судьба пустынным огнем, сожгла ее надежду, ее желания иметь семью, ожидания счастливого будущего, всё, превратив в пепел. Сейчас она отбросила всю свою слабость, сострадание, милосердие, доброту, она собиралась стать по-настоящему сильной, что бы защитить тех, кто в ней нуждается, кого она любит.

Любой, кто обидит их, заплатит высокую цену.

«Тетя!»

Внезапно раздался слабый голос, шестилетний ребенок налетел на Чу Цяо, у императора было красное заплаканное лицо, продолжая плакать, он сквозь всхлипы проговорил: «Мама умерла, мама-тетя тоже, все умерли!»

Ребенок еще маленький, но уже красивый был полной копией Сяо Це. Чу Цяо присела на корточки, чтобы обнять мальчика, он сильно замёрз и прижался к ней в поисках тепла.

Это сын Сяо Це, который столько лет защищал ее, теперь ее очередь, отплатить за добро.

«Не бойся, я с тобой, буду твоей тетей».

«Госпожа». К ней тихонько подошла Мэй Сян, держа другого ребенка на руках. Чу Цяо медленно встала, глядя на Ли Цинронга, сына Цинминг.

Ребенок спокойно спал, не зная, насколько кровавым был мир, в котором он родился. Его отец и мать умерли один за другим, оставив эту разоренную землю и неустойчивую страну.

«Госпожа, служанка, которая смотрит за ребенком, слишком любит поспать». - Мэй Сян была знакома с детьми императора, часто заходила на их половину, когда они жили во дворце, и любила их. И сейчас, зная о будущем бое, постаралась оградить детей Сяо Це.

Чу Цяо протянула руку, ребенок проснулся, нетерпеливо зевнул, не открывая глаз, уже сейчас неуловимо похожий на отца.

Чу Цяо взяла его на руки, она крепко держала ребенка, прижимая к себе, потерлась лицом о его щеку, казалось пустота царившая в ее сердце, после сегодняшней ночи, начала заполняться.

«Госпожа, Лю Юаньцзун и другие военные и гражданские чиновники, стоят перед дворцом, спрашивая, что случилось? Все ли в порядке с Императором?»

Чу Цяо подняла снова ставшие холодными глаза, перед ней стоял Хе Сяо, она произнесла: «Передайте им, что опекун императора Чжан Цзыю вместе его сестрой покушались на жизнь императора, их заговор был раскрыт, наложница Юань умерла в безумие, совершив самоубийство, Император в безопасности, а об остальной им не нужно беспокоиться».

Хе Сяо вышел, и вскоре за дворцом раздались крики приветствия. Один из ее охранников сообщил, что Лю Юаньцзун был первым, кто выразил ей свою верность, и все гражданские и военные чиновники повторили его слова. Боевые действия у южных и северных ворот, а также у ворот Цяньмэнь были прекращены. Офицеры гарнизона, которые поддерживали Чжан Цзыю, уже были схвачены и ожидали решения императора.

Главные ворота во дворец широко открыты, множество гражданских и военных лиц сегодня прошли через них, темные облака разошлись, небо ясное, солнце светит ярко, ещё невысоко поднявшись над горизонтом.

Чу Цяо держа за руку императора, шаг за шагом вошла в Главный зал и подошла к возвышению, на котором теперь стоял только один трон.

Громкие приветствия раздались в Главном Зале, чиновники старались всеми силами выразить свою преданность императору. Солнце проникло в уже убранный Зал, подкралось к Чу Цяо, на темной одежде, кровь не видна.

«Тетя».

Император, указывая на трон с золотым драконом, стоящий напротив них, слегка нахмурившись, сказал: «Я не хочу там сидеть».

Чу Цяо присела на корточки, мягко улыбнулась, глядя на лицо мальчика, тихо сказала: «Ваше Величество, за этим троном сотни тысяч людей, чья судьба в ваших руках. Это ваша судьба, сидеть здесь. Ваши предки следят за вами с небес, это большая ответственность, вы не можете позволить себе отступить».

Император был потрясен ее словами, и боясь идти один, потянул ее за собой: «Тетя?» По залу пронесся шепот, словно зашелестели листья. - «Разве моя тетя не будет рядом со мной?»

Чу Цяо посадив его на трон, тихо сказала: «Тетя не уйдет, тетя всегда будет с вами».

Чу Цяо повернулась и отошла за трон, гражданские и военные чиновники, и все солдаты, бывшие в зале преклонили колени перед троном, подтверждая свою верность.

Чиновники не могли даже в глубине своего сердца честно ответить на вопрос, перед кем они сегодня преклоняют колени. Перед мальчиком, сидящем на троне или перед молодой женщиной, стоящей за ним. Она держит в своих в руках силу целой армии, которая готова за нее умереть, но не имеющая никакого статуса в этой стране.

Тот, кто имеет за собой военную поддержку, может диктовать свои условия, как это делается на протяжении столетий, но это не ведет к миру и спокойствию.

Все превращается в пыль, но сейчас шахматы расставлены на доске, и нет места для сожалений о принятых решениях.

«Сяо Це, не волнуйся, я позабочусь о твоих детях».

177 ГЛАВА. ПРИНЦЕССА СЮ ЛИ (*ПРЕКРАСНАЯ, ПЛЕНИТЕЛЬНАЯ ИМПЕРАТОРСКАЯ НАЛОЖНИЦА)

Осень день ото дня все прохладнее, чистое холодное дыхание ветра окутывает цветы хризантемы. Лотосы в озере Тхай Цсин (*Высшей чистоты) уже давно завяли, а берег покрыл ковер из опавших листьев зонтичных деревьев. Главный зал, напоминает тихое прозрачное озера без осенней ряби, голос Сун Ди, как позолоченный медный треножник мягко благоухающий, тает в тишине зала, ставшем еще более пустым и безмолвным.

«Принцесса Юн Кхан, старшая супруга Хуа Янга, супруга принца Джунаня, супруга принца Туан Цсиана, супруга принца Цзин Ана, все поочередно предстали перед престолом, изъявив свою готовность заниматься воспитанием (растить) малолетнего императора. Принц Жунань, принц Туан Цсин, принц Цзин Ан, генерал Сыту, муж принцессы Ан, муж принцессы Юнь, так же прибыли, императорский двор сейчас разделен на две фракции, большинство военных министров преклоняются перед принцем Цзин Аном, в то время, как чиновники по гражданским делам предлагают трем принцессам (женам принцев) общими усилиями растить малолетнего императора, а трем принцам совместно управлять государственными делами».

Поднявшийся ветер, раскачивает деревья, в лунном свете заплясали тени. Чу Цяо сидит на мягком стуле во внутренних покоях, в расшитом китайском халате из белого хлопка, одна рука лежит на подоконнике, другой подпирая голову, смотрит на луну, зависшую над рядом зонтичных деревьев, широкие рукава чуточку свисают, открываю небольшую часть белоснежной, как снег, руки, лицо осунулось, глаза спокойные, сложно было понять о чем она думает.

«Генерал конницы Сье Суй во главе семидесяти тысячной армии, в конечном счете, уже достиг подножия горы Закат и намеревается через несколько дней войти в столицу. Сье Суй некогда ранее служил принцу Цзин Ану, а в настоящее время сам возглавляет войска, мы не можем сидеть сложа руки. Я направил приказ генералу Сюй Су в Хань Шуэй организовать оборону. Если Сье Суй прибыл с намерением поклониться новому императору, ему следует пересечь реку в одиночку, без войска».

«Сье Суй?», - Чу Цяо, прислонилась к окну, не поворачивая головы, тихо сказала: «Во времена бунта принца Лоу, я и тогда не замечала в нем особого патриотизма и преданности императору, почему же сейчас он стал таким гордым и своевольным?»

Голос Сун Ди, неизменно глубокий, произнес: «Имя не благоприятное, нет ничего удивительного в том, что при дворе существует коварный замысел» (*подразумевается, что она сейчас исполняет роль регента, но у нее нет титула).

Чу Цяо немного косо взглянула на него, в глазах Сун Ди уверенный блеск, по всей видимости он хотел что-то сказать, но, в конечном счете все же промолчал, не получив ответа, тихо повернулся, долгое время глядя в окно на хрустально-чистые лазурные волны, не говоря ни слова.

«Кроме того, сын престарелого царедворца Лю, Лю Юан, уже тайно расспрашивал меня, уверяя, что, когда появится такая возможность, он свяжется с бывшими министрами Лю, чтобы оказать поддержку госпоже и протянуть руку помощи, нужны только лишь удобный момент и титул».

Внезапно, в зале раздался топот шагов, оба обернувшись, увидели императора в желтых одеждах расшитых драконами, ноги босые, со слезами на глазах, мальчик вбежав в тронный зал, бросился в объятия Чу Цяо, и громко зарыдал. Две служанки следовавшие позади, увидев, Чу Цяо и Сун Ди поспешно опустились на колени.

Тело ребёнка еще совсем слабое, но его руки держались за талию Чу Цяо, так, как будто от этого зависела его жизнь, все еще продолжая рыдать воскликнул: «Тетя! Матушка наложница приходила за мной, матушка наложница приходила за мной!»

Чу Цяо жалела маленького императора, достав носовой платок, вытерла слезы мальчика и нежно спросила: «Император снова видел сон, не так ли?»

Мальчик, рыдая, сказал: «У матушки наложницы вся голова в крови, полностью измазало мое тело». Чу Цяо успокоила мальчика: «Императору нечего бояться, это всего лишь сон, разумеется, это неправда. Матушка императрица при жизни очень любила вас, зачем бы она стала вас пугать?

«Тетя ...» Ли Сюий все еще крепко держался за Чу Цяо, по-прежнему не хотел разжать рук. Сун Ди глядя на императора, без малейшего сожаления сказал: «Император настолько мал, он может попасть в руки людей у которых есть свои скрытые мотивы, как бы ему не хлебнуть горечи в известной мере».

Сердце Чу Цяо, сжалось не глядя на Сун Ди, она тут же холодно произнесла: «Уже очень поздно, господину нет необходимости задерживаться во дворце. Мэй Сян, проводи гостя».

Мужчина не рассердился, он лишь церемониально попрощался с Чу Цяо, а затем небрежно развернулся и вышел.

Мэй Сян пристально смотрела в спину Сун Ди, в его облике сквозило негодование, дождавшись, когда он выйдет, раздраженно сказала: «Барышня, не слушайте вздор этого человека, нам всего лишь нужно дождаться прибытия четвертого господина и увезти маленького принца».

Чу Цяо все еще не отвечала, Ли Сюий обнимая ее поднял на нее глаза и спросил: "Тетя хочет уйти?"

Чу Цяо наклонив голову, посмотрела на черноглазого мальчика, как будто сквозь пару этих глаз смутно увидела тень другого человека. В тот день небо заволокло снегом, дул холодный режущий ветер, он проигнорировал всю оппозицию и, взяв огромное войско, пришел, чтобы спасти ее, она прижималась щекой к его холодным латам, его грудь, как высокая гора, защищала ее от ветра, как величественный дворец, который никогда не упадет.

Ничего не ответив, она крепко обняла мальчика. В углу мерцает огонь свечей, ночь во дворце всегда такая долгая. Двери Тхай Ан медленно открылись, Сун Ди, одетый в легкое платье, не спеша вышел на улицу.

Тье Ю сидел в темном углу, увидев его выходящим, беззвучно подошел. Сун Ди слабо улыбнувшись, посмотрел на него и как-то праздно, спросил: «Тунлин (*ранг командующего войсками) Тье хочет предложить мне выпить вина?»

«Ты убил мать императора, наложницу Юань?» Внезапно глухо спросил Тье Ю, его взгляд был тяжелым, как вода.

На лице Сун Ди отсутствовало волнение, он слегка ухмыльнулся и спросил: «Тунлин Тье, откуда такие мысли? Наложница Юань сама убила себя, ударившись головой о стену, весь дворец это видел, ты все видел своими собственными глазами, как это может быть связано со мной?»

Тье Ю, нахмурив брови, так же холодно сказал: «Цзинь Юань насильно пыталась принудить императора отречься от престола позапрошлой ночью. Ты отправил секретное послание с указанием вручить его наложнице Юань. Прочитав твое письмо до конца, мать императора отправились в покои Его Величества, и чуть ли не силой пыталась заставить его в тот же вечер отречься от престола, служанка императрицы говорила, что мать императора всю ночь рыдала и даже ничего не стала, есть, что ты ей сказал?»

«Что я мог сказать? Ни что иное как, наставлял принцессу быть очень осторожной с братом и сестрой Чжань, конечно».

Тье Ю неожиданно сделал пару шагов вперед, твердо впился глазами в Сун Ди и понизив голос, произнес: «В таком случае, почему ты тайно казнил младшего дворцового евнуха, который доставил твое послание? А прошлая ночь была прикрытием внутренней чистки дворца Исин?»

Лицо Сун Ди внезапно изменилось, отвернувшись, он холодно произнес: «Я не понимаю о чем ты».

Сказав это, мужчина намеревался уйти.

«Сун Ди!», - неожиданно громко крикнул Тье Ю, привлекая внимание находившейся в отдалении императорской стражи, все глаза были направлены в их сторону, грудным приглушенным голосом он сказал: «И у стен есть уши, во дворце за тобой следят пара сотен глаз, ты и правда полагал, что об этом никто не узнает?» (* дословно "тебе по силам бесшовные одежды небожителей).

Лунный свет ясный и холодный, серебристо-белые блики мерцают на спине Сун Ди, не смотря на то, что на нем простая одежда, от этого благородного молодого господина исходит невыразимое достоинство.

Он медленно обернулся, спокойно взглянув на Тье Ю, после небольшой паузы, глубоким голосом произнес: «Тье Ю, ты ведь не забыл какого твое происхождение?»

Тье Ю остолбенел, на лице мелькнуло легкая неприязнь, с ледяными нотками в голосе, ответил: «Тье Ю из простого народа и конечно же, не может сравниться с господином Сун Ди».

«Я и не прошу об этом», - холодно сказал молодой человек, лунный свет сияет на его красивом, но холодном лице, гордая осанка: «Я думаю, что ты не забыл о благосклонности императора к нам обоим?»

Тье Ю сбитый с толку, на мгновение замер, но тут же холодно спросил: «Убив его наложницу и мать маленького императора, это так ты платишь за милости Его Величества?»

«А как же иначе? Как только Его Величество вступит на престол, наложница Юань стала бы регентом? Что ж, если и так, но не более трех лет, в скором времени министры Бань Тан Лян последует за принцем Цзинь Аном».

В уголках губ Сун Ди проскальзывала легкая, едва уловимая, усмешка, лукавые молодые глаза напоминали лисьи, порывы ночного ветра раздували его одежды, делая его еще более не похожим на обычного человека.

Голос Сун Ди глубокий: «Действительно, Его Величество еще задолго до смерти ожидал такой ситуации, потому продумал все детали и раздал соответствующие распоряжения. Я просто решил поступить иначе, я наоборот уступил дорогу беспорядкам в Великой Лян, я хотел, чтобы Чжань Цзыю, этот вор-мятежник, поднявший руку на своего государя, принял смерть от генерала армии Сю Ли, тем самым открыв ей дорогу к успеху. Даже если бы наложница Юань не убила бы себя в тот день, я бы позже сам это сделал. Просто она оказалась достаточно умна, она осознавала свою беспомощность и поспешила сделать свой выбор, тем самым избавив меня от лишних хлопот, я взбаламутил застоявшееся болото. В складывающейся ситуации я вынужден использовать госпожу Чу, для своих целей, она не должна уехать из Бань Тан Лян вслед за Юйвень Юэ.

Тье Ю был ошарашен, в этот момент, толстые стены вокруг будто бы сдавили с четырех сторон, в ночном небе раздался пронзительный крик птицы. Между бровей Тье Ю пролегла глубокая морщинка, губы напряглись, после минутного молчания он недоверчиво сказал: «Ты сумасшедший!»

«Нет, я не сумасшедший». Сун Ди поднял голову, ветер окутывал его фигуру, весь его облик дышал достоинством, спина прямая как рукоять меча, он бросил пронзительный взгляд далеко на север в ночное небо, и сказал: «Разве ты не слышишь? Уже прозвучали северные барабаны войны, в Ян Мин миллионы не погребенных тел, Великая Вэй вот-вот рухнет. Ян Сунь из Янбэя, жаден до власти, как стратег он необычайно талантлив, к тому же жесток и беспощаден. Вэй до сих пор держится только благодаря Юйвень Юэ и его Цинхайской армии, если однажды Юйвень Юэ уйдет, Вэй останется полагаться только на Юань Чэ, в таком случае как долго она сможет противостоять Янбэю? К тому же, в Вэй внутренние интриги, бесконечные междоусобицы, каждая из великих семей тянут одеяло на себя, в придачу Юань Шунь не тот человек, который поклонится другому. Как только Вэй падет, прикрытие с севера исчезнет, тогда возникнет угроза проникновения многочисленной армии Янбэй в Бань Тан Лян водным путём через Южный Синцзян. С востока к Янь Суню примкнет Налай Хонгье, внутри страны принц Цзин Ан мутит воду. Скажи, тогда Великая Лянь все еще сможет выстоять?»

Тье Ю обомлел молча слушая Сун Ди, тот продолжал: «В войне с принцем Лоу, Бань Тан Лян понесли тяжелые потери, после смерти Его Величества, семья Ли (по фильму Сяо, родня Сяо Цэ) не отказалась от своих подлых замыслов, но лишь больше активизировалась, в настоящее время, если поддерживать их деление на четыре лагеря, мы все еще можем противостоять им. Как только ситуация нарушится и Вэй падет от меча Янбэй, Бань Тан Лян в одночасье будет полностью разгромлена. Ты и я в равной степени пользовались огромными милостями Его Величества, ныне же его нет, неужели ты способен безучастно наблюдать, как тысячелетняя Великая Лянь, унаследованная нами от предков, рухнет в один миг?»

«Но ты не должен был убивать наложницу Юань, она все-таки жена Его Величества и мать малолетнего императора!», - громко высказался Тье Ю, его лицо стало багровым.

«Она просто бесполезная женщина». Сун Ди презрительно хмыкнул и, понизив голос, произнес: «В настоящее время, нужно лишь всеми способами сохранить Вэй, чтобы у нас было время перевести дух. Если мы не сможем захватить Хуай Сун Лян до того как Янбэй сотрет с лица земли Вэй, в будущем в войне с Янбэй они однозначно станут нашими врагами.

В конце концов, в глазах Сун Ди вспыхнули горящие искры, обернувшись он взглянул на Тье Ю и тихо продолжил: «Покуда госпожа Чу Цяо остается в Бань Тан Лян, Юйвень Юэ не покинет Вэй и не вернется обратно в Цинхай, а значит Ян Сунь не сможет вывести свои войска с заставы Цуй Вэй и в полную силу атаковать Мэйлинь. Пока Вэй в безопасности, у нас есть время и возможность встать на ноги. Более того, мы используем в качестве политической опоры отношения госпожи Чу с Янь Сунем и Юйвень Юэ, приветствуя поддержку с обеих сторон, любое изменение баланса сил внутри страны должно будет учитывать возможное вмешательство этих двух стран и положение Его Величества будет стабильным, принц Цзин Ан сто раз подумает прежде чем попытается захватить власть. Более того, боевая мощь армии Сю Ли огромна, их верность непоколебима, они не уступают элитным войскам Лан (*волки), они станут лучшей защитой для императора. К тому же, госпожа Чу, поистине военный гений, она завоевала огромное уважение среди остатков движения Датун. Не имея своей собственной семьи, она всецело и искренне заботится о малолетнем императоре, Его Величество верит ей. И еще, будучи женщиной, она лишена амбиций, поэтому среди политических фигур, в современном мире, ты бы смог найти вторую такую же?

Тье Ю не знал, что ответить, он лишь ошеломленно смотрел на Сун Ди, как будто впервые видит его.

Сун Ди посмотрел на него и тихо сказал: «Если ты хочешь, чтобы многовековая Бань Тан Лян была разрушена в одно мгновение, просто передай мои слова другим. Будучи давним другом, я не буду винить тебя, просто не все способны понять и вместить в себя мои идеи».

"Тем не менее, ты хочешь, чтобы госпожа Чу, ... ... не станет ли это для нее роковой ошибкой?"

Сун Ди покачал головой, слегка похлопав ладонью по плечу, спокойно сказал: «Хотя я уверен, что, Чу Цяо не имеет коварных замыслов, однако я просто не могу не обращать внимание на других. Если бы Юйвень Юэ действительно женился на ней в будущем, мог ли я позволить императрице Цинхай исполнять обязанности регента в Бань Тан Лян?»

С неба яркая луна разливает серебро по земле, мужчина развернулся и ушел, высоко держа голову, звук шагов растворялся в темноте ночи, оставляя пустоту.

Путь императора не имеет места милосердию?

В лунном свете мелькают тени, бесконечный осенний ветер кружит опавшие листья зонтичных деревьев, вокруг царит абсолютное безмолвие.

Ми Хэ по-прежнему пустует, но теперь он стал самым популярным местом в Золотом дворце, по крайней мере, в нем, еще можно встретить людей, в то время как во дворец Роуфу, по слухам, ночью даже птицы не осмеливаются залетать.

Во дворце Роуфу воцарилась тишина, в нем больше нет песен и танцев, там уже не устраиваются пиршества, и вино не льется рекой, там больше не увидишь голубоглазых танцовщиц Донху с кожей медового цвета, не раздаются всю ночь напролет звуки флейты.

Дворец окутан тишиной, даже соловьи покинули этот храм молчания, в одночасье дворец стал до такой степени безмолвным, что прогуливаясь по его коридорам можно услышать собственное дыхание. Все звуки замерли, как будто боясь потревожить еще не развеявшихся духов недавно умерших людей. В пустых дворцовых покоях, белый расшитый серебром шелк, танцует на ветру, как белоснежная рука девушки, смутно напоминая о былой роскоши, но в мгновение ока все обратилось в прах, рассеялось как дым.

Все здесь напоминает о нем, в том числе приветливо кивающие акации, изогнутые карнизы и искусственная горка в саду.

Маленький император лежал на кровати Чу Цяо, едва заснув, с того самого дня, когда он воочию видел самоубийство своей матери наложницы Юань, он не мог уснуть. Его брови по-прежнему крепко сомкнуты, как будто он боится даже во сне, новорожденный принц, лежащий в колыбели рядом с кроватью, крепко спал, уголки его губ изогнулись, совсем как у отца.

Чу Цяо спокойно сидит у окна. В углу горят свечи, капли воска, в смутном свете огня, чуть красноватые, напоминают слезы, упавшие со щеки девушки.

В руке она сжимала толстую стопку запечатанных писем, печать на них все еще не тронута, конверты не вскрыты.

Она сидит так вот уже более двух часов.

Слова Сун Ди поневоле снова и снова эхом отдаются в ее голове, она медленно обернулась назад, взглянув на двух маленьких детей, в глубине ее сердца расползается сплошной безбрежный туман.

Это уже тринадцатое письмо, он должно быть очень беспокоится, если бы не сложившаяся обстановка в Вэй, вероятнее всего он уже давно был бы здесь.

На губах Чу Цяо, едва заметно скользнула улыбка, она представила себе его сердитое выражение лица, нахмуренные брови, пристальный взгляд, плотно сжатые губы, совсем как у капризного ребенка.

Что там в письме? Сердится на меня? Ругается? Обижен? Или же обеспокоен?

Но она не хотела открывать и читать письма, ее нынешний путь настолько холоден, что она не могла обернуться и взглянуть на другой, озаренный светом, она боялась, что увидев его, у нее уже не будет смелости двигаться дальше. Жар в ее сердце понемногу остыл, мало-помалу покрываясь прочным льдом.

Она вспомнила, что он сказал ей в ту ночь, сидя под раскачивающиеся на ветру ветвями азалии, в чарующем лунном свете, он смотрел на нее, его взгляд такой чистый и прекрасный, тогда тихо спросил: «Дорога длинная, может еще что-то произойти, ты боишься?»

В тот день ветер был мягким, погода очень теплая, ее платье трепетало на ветру, как крылья бабочки. В тот момент она развязала узел своего сердца, тихо посмеиваясь, сказала, что не боится. Глядя на нее, он легко рассмеялся, что, безусловно, было крайне редким явлением, без смущения, без раздражения, без пререканий и споров. Это был первый раз, когда он улыбнулся от всего сердца, после чего, в лучах лунного света, он медленно опустил голову и поцеловал ее губы, крепко обхватив руками ее талию, нежно лаская ее мягкие губы, глубоко вдыхая их пьянящий аромат, о котором мечтал годами.

Однако, сон еще даже не успев начаться, должен был закончиться.

Судьба безжалостна, как тысячи лезвий, врезающихся в плоть, разрывая ее на части, как всепоглощающее ослепительное пламя степного пожара, никогда не утихает, не знает спокойствия и тишины.

Чу Цяо медленно поднесла к свече стопку сжатых в руке писем. Вспыхнули языки пламени, обжигая конверты, бумага постепенно желтеет и сворачивается, медленно разгораясь, превращается в черную золу.

«Госпожа!» Мэй Сян вошла в покои, увидев, что Чу Цяо сжигает письма в панике вскрикнула и подбежала, чтобы убрать свечу, потом удивленно спросила: «Что вы делаете?»

Чу Цяо не ответила, она просто спокойно смотрела на письма, сожженные более чем на половину, несгоревшая часть полностью пожелтела и свернулась, остальная превратилась в пепел.

«Госпожа!» Мэй Сян удивленно посмотрела на нее, внезапно она схватила тонкие плечи Чу Цяо и с тревогой спросила: «Не может быть, только не говорите, что вы прислушались к словам Сун Ди?»

Чу Цяо подняла голову и посмотрела на Мэй Сян, та вдруг почувствовала, что глаза девушки как будто умерли, превратившись в безжизненную золу. Она напряженно схватила руки Чу Цяо, с силой сжимая их, взволнованно сказала: «Госпожа, не делайте глупостей. Ведь это уже на всю жизнь, хотя Император Лян одобрил бы это, но он уже ушел, вы просто женщина, зачем вы собираетесь взвалить на свои плечи всю ответственность за судьбу Бань Тан Лян?»

Чу Цяо по-прежнему молчала, от напряжения у Мэй Сян проступили капли пота на лбу, на глазах наворачивались слезы, дрожащим голосом, сказала: «Госпожа, вы не можете снова обмануть ожидания четвертого молодого господина, вы не должны соглашаться, очнитесь уже, не будьте так глупы!»

Внезапно ворвавшийся в покои порыв ветра сдул пепел с кусочка недогоревшего письма, в тусклом свете свечей смутно видны слова, выведенные четким красивым почерком: «Вы должны дождаться меня ...»

Дождаться вас ...

На долю секунды в глазах Чу Цяо мелькнула тревога, но она не заплакала, на полу мерцали свечи, тихим бледным светом. Сердце сковала невыносимая боль, но она молчала, давясь невысказанными словами.

«Госпожа!» Мэй Сян внезапно рыдая, опустилась на землю возле кровати, разбудив ребенка, он открыл заспанные глаза, увидев рыдающую Мэй Сян, немного испугавшись, ошеломленно смотрел на девушку, затем протянув к ней руки, закричал: «Тетя!».

Испуганный голос ребенка разбил оцепенение в сердце Чу Цяо, встав, она направилась к мальчику. Мэй Сян, держась за край ее юбки, подняла затуманенные слезами глаза и скорбно сказала: «Госпожа, почему живые люди живут ради мертвых?»

Шаги Чу Цяо, тотчас замерли, обернувшись, она посмотрела в покрасневшие глаза Мэй Сян, руки невольно задрожали.

«Госпожа, вы не должны снова обманывать ожидания четвертого господина, вы не должны». Из глаз Мэй Сян ручьем текут слезы: «Вы не забыли припев из песни? Луна озаряет ваше сердце, призывая скорее вернуться домой, госпожа, зачем терять, чтобы потом раскаиваться? Возвращая сегодня долг императору, кто знает, будет ли возможность возместить долг четвертому господину? У мертвого человека нет причин желать, чтобы живые страдали и пребывали в постоянной боли до конца дней, ради него».

Мэй Сян ударив головой о землю, громко сказала: «Госпожа, прошу вас, идите с четвертым господином, Мэй Сян умоляет вас!»

Внезапно вскочив с кровати, Ли Сюий прыгнул сверху на Мэй Сян, сбив ее с ног. Ребенок, точно маленький дикий зверь, изо всех сил рвал волосы Мэй Сян, крича: «Плохой человек! Ты плохой человек! Ты хочешь украсть мою тетю, а не позволить тете покинуть меня! Плохой человек!»

Чу Цяо торопливо обняла Ли Сюий за грудь, находясь в ее объятиях мальчик все еще трепыхался, глядя на Мэй Сян его глаза переполняла злоба, как у брошенного матерью волчонка.

«Плохой человек! Иэр уже потерял отца и матушку, ты хочешь забрать мою тетю, злая!»

Слова ребенка, как острый нож, кололи сердце Чу Цяо. Ли Цинжон тоже проснулся, пара черных глаз пристально осматривала находившихся в комнате людей, внезапно увидев, что его старший брат плачет, тоже начал громко рыдать. В комнату поспешно вбежала кормилица, она не осмеливалась что-то говорить, только лишь взяв на руки принца Жон, вынесла его из комнаты, чтобы накормить молоком.

В главном зале потрескивает пламя свечей, за окном мелькают тени отбрасываемые ветвями зонтичных деревьев, ночь настолько тиха, что кроме плачущих детей, Чу Цяо не слышит других звуков.

«Кто такой четвертый господин?» Маленькое лицо Ли Сюий внезапно стало холодным как лед, вырвавшись из объятий Чу Цяо, мальчик подбежал к кровати и схватил ее меч, громко выкрикнув «Я убью его за то что он хочет отнять у меня мою тетю!»

Чу Цяо вырвав меч, сердито закричал: «Что ты делаешь?»

Лицо маленького императора исказилось, по щекам текли слезы, мальчик громко воскликнул: «Я больше не нужен тебе, Сюий знает, что тетя хочешь уйти, я тебе уже не нужен!»

Чу Цяо упала на колени обняв его, боль разрывала ее сердце на куски, она чувствовала, что задыхается.

«Тетя, не уходи!», - ребенок протянул свои маленькие ручки, прижимаясь к ее спине, рыдая, пробубнил: «Юэр скоро вырастит, Юэр сможет защитить тебя, тетя не уходи».

В дверях внезапно появилась очень красивая девочка, в широкой юбке, девочка просто стояла у порога, не понимая что происходит, у нее белое пухлое личико, большие округлые глаза.

Ли Сюий увидев девочку вырвался из объятий Чу Цяо, подбежав, начал тянуть ее за руку, и всхлипывая сказал: «Давай умолять тетю не уходить».

Эта девочка дочь Сяо Цэ, в этом году ей исполнилось всего четыре года. Из-за недавних событий во дворце, Чу Цяо разместила всех троих детей в Ми Хэ, но Сяо Сяо и ее кормилица разместились в соседней комнате.

Сяо Сяо стояла как вкопанная, совсем не понимая слов брата, она даже не шелохнулась.

Ли Сюий вдруг рассердился и закричал: «Встань на колени и поклонись! Ты что не слышишь меня?»

Громко рыдая, Сяо Сяо встала на колени и начала отбивать поклоны, касаясь лбом земли, горестно всхлипывая: «Сяо Сяо не будет баловаться, Сяо Сяо не будет, пожалуйста тетя..!»

Чу Цяо, тоже упала на колени, она крепко прижала к себе обоих детей, чувствуя как в груди расползается чувство горечи.

«Я не уйду, ваша тетя никуда не уйдет», - каждое слово давалось ей с трудом. Двое детей уткнулись лицом в ее грудь, их громкий плач эхом отзывался в пустом зале.

Мэй Сян смотрела на трех человек, обнимающихся друг с другом, ее сердце погрузилось в глубокую бездонную яму. Она сидела неподвижно, слегка наклонив голову, слезы текли по ее лицу, попадая в рот, оставляя горечь. В конечном счете, она нехотя улыбнулась: «Это судьба».

На второй день, Сун Ди пришел когда Чу Цяо уже закончила свой утренний туалет, на ней было платье темно-красного цвета расшитое золотом для особых случаев, отворот украшенный золотыми лилиями немного распахнут открывая ключицы, выглядело великолепно.

Сун Ди бросив на нее взгляд, казалось, был ошеломлен, спустя мгновение он рассмеялся и тихо сказал: «Осторожно, похоже, госпожа все обдумала».

Девушка сидела в главном зале на троне, в ярких лучах солнечного света, окутывающих ее фигуру сиянием, от которого человек не осмеливался смотреть прямо на нее. Несмотря на помпезный наряд, ее глаза оставались такими же резкими, более того, сейчас они стали еще более уверенными, она взглянула на Сун Ди.

С легкой иронией и прохладой в голосе, медленно ответила: «Уверенна, что господин Сун не разочарован».

Это немного обидело Сун Ди, но он тут, же успокоился и, опустив голову, ответил: «Госпожа, это слишком сильно сказано».

Чу Цяо не хотела больше слушать, она резко взмахнула рукой останавливая его: «Полагаю, господин имеет ясное представление как все устроить так, чтобы полномочия перешли к тебе».

«Это так, ваш покорный слуга неизменно заслужил доверие».

В мгновение ока обращение изменилось, Чу Цяо повернула голову в другую сторону, даже холодная усмешка ей давалась сейчас с трудом.

Сун Ди некоторое время колебался, а затем сказал: «Через три дня счастливый день» (*возможно речь о празднике Чунъян — праздник двойной девятки. Он приходится на девятый день девятого месяца по лунному календарю. В древности этот день считался счастливым).

«Три дня?» Чу Цяо слегка нахмурилась: «Не слишком торопишься?»

«Неважно, ваш покорный слуга поторопит Министерство церемоний и Министерство работ, чтобы они ускорили подготовку».

«А как быть с высочайшим указом?»

Сун Ди улыбнулся и весьма самодовольно сказал: «Госпожа, уже забыла? Предыдущий император возвел госпожу в ранг принцессы, просто титул в указ еще не вписан, нужно лишь немного внести изменения, только и всего. В настоящее время уже никто его не отклонит, во-первых, предыдущий император собственноручно подписал указ, к тому же подданные всем сердцем одобрят, учитывая, что сейчас госпожа имеет огромную силу, почти наверняка никто не отважится высказаться против нее».

«Хм, ты все тщательно продумал», - Чу Цяо говорила не холодно и не грубо

Тем не менее, Сун Ди внезапно почувствовав в нем легкую прохладу, торопливо тяжелым голосом сказал: «Ваш слуга немедленно займется приготовлениями».

«Ладно». Чу Цяо безразлично кивнула головой, выражение лица было каким-то небрежным.

Сун Ди быстро отвернулся, как только он ступил за порог, до его ушей долетел безразличный женский голос: «Это в последний раз».

Сун Ди вдруг остановился, повернувшись он увидел как Чу Цяо уже покидает главный зал.

«Я не ослышался?»

Он плотно сжал брови, а потом неожиданно непринужденно рассмеялся, подняв голову, посмотрел на небо, смутно, как будто, снова увидел друга и государя, мужчина, посмеиваясь, смотрел на него.

«Не смотря на твою внешнюю праведность и непогрешимость, в душе ты тоже рада». Сун Ди глубоко вздохнул и спокойно закрыл глаза.

Ненависть мне не мешает, главное сохранить кровную преемственность династии Лян, абсолютно все того стоит.

Октябрь, пятый день лунного месяца, во дворце Цзиньгу огласили указ покойного императора, генералу армии Сю Ли Чу Цяо пожалован титул великой супруги второго ранга и дана печать главы дворца Фэн, а так же объявлено что император признал перед всеми людьми, что после рождения сына, дарует ей титул императрицы Южной Лян.

Указ был издан три месяца назад, когда Сяо Цэ был еще жив. Это значит, что Чу Цяо единственная женщина возведенная в ранг великой государевой супруги второго ранга. Но в связи со смертью императора Сяо Цэ великая наложница Сю Ли не сможет уже родить сына, поэтому она навсегда остается только государевой супругой второго ранга.

Таким образом, церемония возведения в ранг, была назначена через три дня, Министерство церемоний ускорило режим работы изготовления самого главного атрибута Южной Лян, черного церемониального платья Фэн (*феникс), все государственные лица тоже спешили подготовить торжественные церемониальные подношения, на главной дороге царила нездоровая суета, множество лошадей мчались к столице.

Все ожидали церемонии посмертного бракосочетания через три дня. (*Брачный обряд за умерших для усыновления от их имени ребёнка и продолжения рода). Собирая строгие взгляды, со стороны всех соседних стран, эта женщина снова потрясла мир, потому как все знают, что она не только становится великой императорской наложницей, но и истинной хозяйкой Бань Тан Лян на ближайшие десять лет. Никто не ожидал, что рабыня из Вэй однажды получит такую возможность, и шаг за шагом поднимется на вершину власти.

Янь Сунь узнал это известие во время торжественного приема гостей во дворце. Выслушав новость, сказанную ему на ухо, его выражение лица внезапно изменилось, стакан в его руке наклонился, пролив половину ароматного вина, забрызгал свое черное платье.

Гости едва заметно улыбались, не без любопытства интересуясь: «Что это с императором?»

Янь Сунь спокойно засмеялся, покачав головой: «Старая лошадь, которую я содержал в течение многих лет, только что умерла, извините, мне действительно неловко».

«Это из-за лошади». Гости рассмеялись: «В Янбэй обширная земля богатая природными ресурсами, если в будущем великий государь снова нападет на Вэй, тогда этот народ падет в руках великого императора, чего еще желать? Раз уж Его Величество так любит хороших лошадей, я пришлю для него тысячу первоклассных боевых коней, поднимаю эту чашу за успех Вашего Величества на востоке, только развернулись знамёна - как победа уже одержана (*за успешное начало)».

Звонкий смех летел из дворца Шуофэн, разлетаясь далеко вокруг плато Северной Янь. Небо и земля огромны, судьба как стрела неуклонно движется только вперед, стоит выпустить стрелу и она уже никогда не сможет вернуться назад.

В ту ночь Ян Сунь со своим окружением поднялся на вершину Луожи. Внешне роскошный дворец напоминал плывущие облака.

Он сидел у нефритового пруда во внутренних покоях дворца и долгое время не возвращался. Солнце катилось с гор, алый закат напоминал бушующее пламя.

Алкоголь без меры льется в горло, в глазах мужчины постепенно появляется горечь, сейчас его взгляд уже не такой резкий, становясь несколько туманным. Вокруг него больше нет никого из свиты, и он может позволить своим мыслям временно отдохнуть.

«Ачу, выходи за меня замуж».

«Да».

«Я всегда буду с тобой».

«Я всегда буду верить тебе».

«Ачу, как только на востоке закончится война, мы поженимся».

«Ачу, все бури пройдут, а мы всегда будем вместе».

«Кто-то меняется, но не мы».

«Мы не изменимся».

Взрыв смеха донесся из дворца Юнхай, он удивленно повернулся, но только ощутил резкий запах алкоголя. Император никогда раньше не пил вина, но с тех пор как она ушла, вино стало важным в этом месте.

Вспомнив о ней, кончик носа защемило. В конечном счете, двое несчастных людей разбросаны по разным частям света, ступают по лезвию ножа и никто не имеет настоящего мира.

Ветер в Янбэе становится холоднее, близится зима.

В то же время, в Сиан Ян только что группа людей пересекла реку, несколько человек вышли на берег. На лицах людей отпечаток пережитых трудностей (дословно - ветра и инея) они тянули на поводьях лошадей, один из них хриплым голосом сказал: «Только что получены известия, никто не знает, что молодого господина нет дома. Седьмой господин сообщил, что молодой хозяин сейчас занят делами и вернется через десять дней, и что не о чем волноваться».

Мужчина в пурпурной одежде слегка нахмурил брови, у него были красивые черты лица, алые губы, глаза как омуты древних колодцев, на дне которых сияют отблески света.

Он быстро вскочил на лошадь, его лицо покрылось пылью. «Если ехать напрямик, дорога до столицы Лян займет три дня, но так как на пути нет крупных городов, дорога немного ухабистая».

«Время не ждет, так что едем кратчайшим путем».

Один из сопровождающих повернулся, сказав мужчине в пурпурной одежде: «Молодой господин, вам подготовить повозку? Вы уже несколько ночей нормально не спали».

«Нет необходимости». Он отрицательно покачал головой и глубоким голосом спросил: «Какие новости из Танцзин?»

«После того, как госпожа разгромила Чжан Цзыю, императорский двор постепенно успокоился, но кто станет помощником регента по-прежнему остается предметом горячего спора».

Мужчина кивнул: «Идем».

Люди следовали за ним на лошадях, под копытами летели брызги, в одно мгновение они исчезли в конце пути, группа немедленно выехала через западные ворота Сиан Ян, по старой разбитой дороге.

Через час после того как императорский посланец въехал в город Сиан Ян, зачитали указ, о том что Чу Цяо возводится в ранг великой императорской наложницы с именем Сю Ли. Начальник стражи Сиан Яна опустился на колени и поклонился, а после поспешно вернулся в резиденцию, чтобы организовать доставку подарков от богатых домов Сиан Яна, для новой хозяйки.

Годы как грань, все время в спешке, все эти десять лет были насыщены событиями. Смутно всплывали в памяти прошедшие годы, больше нет той девочки в старые времена носившей распущенные волосы (*значение - о юном возрасте) и упрямого подростка. На протяжении всех этих двух лет - людей разделяли семейная вражда, государственные противостояния, любовь, война, неудачи, жизнь и смерть, но, в конечном счете, любовь и множество долгов следуют друг за другом, это как пытаться разорвать рулон парчи с помощью силы рук.

Нескончаемый ветер дует из Янбэй, минуя безбрежные земли Вэй, задувает в Бань Тан Лян, а потом несется дальше к восточному морю, теряясь среди белоснежных волн.

«Дорога длинная, еще может что-то случится. Ты боишься?»

«Не боюсь».

«Помни, я жду тебя».

Последние теплые воспоминания, в конечном счете, охвачены бесконечным кровавым дождем и пахнущим кровью ветром. Свет от мечей охватил все счастливые чувства первоначального ожидания, осталось лишь холодное настоящее, разделяющее реальность от желаемого, и не позволяющее им соединиться.

Копыта лошадей стучат по земле день и ночь без остановки, деревья мелькают, город Таньцзин, который он давно не видел, уже перед глазами.

178 ГЛАВА. СТРАННАЯ ИГРА (СТАВКА НА БУДУЩЕЕ)

Новость о том, что Чу Цяо через три дня будет возведена в ранг супруги умершего императора, и получит регентство над его сыном. Весть распространилась в течение одной ночи по всей земле Бянь Тан Лань, начиная от северо-западной провинции Юньнань, Гуандун, пустыни Лин с одной стороны и до южных районов страны с другой, где расположилась оппозиция, во главе с принцем Цзин Ан, и князем Би Ян, во главе своих армий.

Цзин Ан, не сумев побороть в себе, вспыхнувшую при этих известиях ярость, и не желая более ждать, поднял сто восемьдесят тысяч солдат на юге страны. Они выдвинулись в сторону столицы. На пути принца все города и деревни открывали свои двери и ворота, пропуская их по своей территории, и снабжая армию продовольствием. Никто не осмеливался выйти вперед, чтобы остановить их.

Но Сун Ди рассчитал так, что кроме двухсот тысячной восточной армии во главе с Сюй Су, которая полностью перекроет проход через реку Ханьдань, сто тысяч солдат внутренних войск (волки) должны будут защитить столицу.

На всех дорогах, ведущих в город, были установлены посты. Всех, кто направлялся в Тан Цзин, обыскивали, и проверяли на благонадежность. Дороги патрулировались днем и ночью.

Казалось, что Тан Цзин со всех сторон ощетинился мечами, и теперь, как тигр спокойно ожидал, когда охотник неосторожно вторгнется на его территорию.

Все было хорошо подготовлено. Через три дня должна была состояться церемония возведения в ранг, супруги императора.

Наступил вечер. Осенний холодный ветер дует по пустынным улицам. Перед будущей церемонией в Тан Цзине введен комендантский час. Ночь очень тихая, ни одной тени не двигается по улицам, только ветер подхватывает падающие с деревьев листья, кружит их, поднимая в небо. В темноте ночи, они кажутся бесчисленными бабочками, которые на легких крыльях, взмывают ввысь.

Сагонг, военный, занимающийся внутренней охраной дворца, а сейчас полностью посвятивший себя охране малолетнего императора стоял перед Сун Ди и докладывал: «Мне сообщили, что в ту ночь, госпожа Чу и Мэй Сян находились вместе с молодым императором и принцессой Сяо. Евнух сказал мне, что госпожа обещала его величеству все время оставаться с ним».

Сун Ди немного удивленно, спросил: «Он ясно это слышал?»

«Да, Мэй Сян так громко уговаривала госпожу, отказаться от этого решения, что молодой император, расстроившись, даже вытащил меч, направив его против Мэй Сян. Стало также известно, что Госпожа сожгла все письма от четвертого господина Юйвень».

«Мэй Сян уедет?»

«Да, через день на рассвете, она вместе с молодым человеком по имени Дуо Цзи, покинут город. Он хочет вернуться в школу, где учился. Госпожа, одобрила это и попросила Мэй Сян сопровождать его».

Сун Ди кивнул. Помолчав некоторое время, он тихо произнес: «Хорошо. Надеюсь она покинет Тан Цзин. Оставаясь здесь, она может помешать нашим планам».

Сун Ди встал и достал два золотых слитка, положив их на стол, он холодно сказал: «Вы проследите за ними, и проверите, что бы они действительно навсегда покинули столицу. Если она решит вернуться, вы выполните свой долг, я надеюсь, вы понимаете, в чем он заключается».

«Благодарю, господин Сун!» - У его собеседника был низкий голос, когда он подтвердил: «Я все исполню».

После этого, закончив говорить, он быстро вышел, а через какое-то время спустя, можно было услышать звуки подков, цокающие по камням в конце длинной улицы.

Сун Ди посмотрел в окно. Месяц в небе изогнулся, как брови молодой женщины, - "Надеюсь... все будет хорошо".

Прошло два дня. Это было время спокойствия и мирного существования, когда гражданские и военные чиновники, а также представители, как правящей, так и оппозиционной партии почему-то притихли. За исключением ученых Императорской академии и Цензора, которые еще не отошли от убийства своих собратьев, поэтому требовали для справедливости (возмездия).

Остальные молчали, но не из-за уважения и подчинения авторитету Сун Ди. Они боялись Чу Цяо и армии Сю Ли за ее спиной, а также тех оставшихся старых военных, которые могли бы поднять бунт, чтобы воспротивиться будущей церемонии. Сун Ди даже думал отправить их на время в тюрьму, ради спокойствия.

Сун Ди немного волновался, он знал что, хоть эти военные и упрямы, но в конце концов, они очень преданы правящему дому, поэтому он не хотел, что бы они пострадали.

Он лично пошел ночью во дворец, беспокоясь о том, что может что-то случиться в последний момент, и завтрашняя церемония будет сорвана. Сун Ди знал, что Чу Цяо догадывалась о том, что он сделал ранее; о его планах и возможно, даже, почему умерла наложница Юань. Поэтому в последнее время, получив ее согласие на регентство, он старался вести себя тихо, и только внутренней охране дворца тайно поручил, проследить за неблагонадежными военными.

Сегодня почти никто не заснет во дворце, завтра утром процессия с паланкином двинется от дома Чу Цяо, в сторону дворца, несмотря на то, что император мёртв, невеста должна следовать обряду.

Джо Чу Фой, чиновник министерства Обрядов, до последнего пытается улучшить церемонию и отследить возможные ошибки, что бы никто в дальнейшем не смог усомниться в ее истинности.

Сейчас никто не может угадать, какие последствия принесет завтрашний День. Независимо от того, насколько будущая регент императора близка с главам других родов, неизвестно какой Путь она выберет? Удалит ли она старых чиновников, и поставит своих, или сохранит ту систему, которая есть сейчас, возможно, она захочет ввести в совет сторонников Датуна, изгнанных из Яньбэя и продвигать его ценности? Никто не знает.

Во всяком случае, послезавтра во дворце императора Бань Тань Лян, будет новая хозяйка. Что будет со страной дальше?

Сегодня вечером множество людей задаются этим вопросом.

В казармах тихо. Солдат не беспокоили вопросы гражданских, они не испытывали ни малейших сомнений и колебаний по поводу завтрашнего дня. Холодная ясная луна освещала все вокруг, не оставляя место теням.

Занавес шатра Хе Сяо слегка сдвинулся, фигура в черном плаще и капюшоне полностью закрывающем голову, проникла внутрь.

Хе Сяо выпивал перед сном, одетый в обычную коричневую рубашку, его волосы не были убраны вверх. Рубашка расстегнутая сверху вниз, позволяла увидеть гладкую бронзовую кожу. Его редко можно было застать таким, в не приведенном в порядок виде. Когда он увидел того, кто к нему пришел, он нахмурился, но ничего не сказал.

Человек, снял капюшон, открыв свое прекрасное лицо и весело сказал: "А мне казалось, что пить вино поздно ночью в казармах - военное преступление."

Хе Сяо поприветствовал Чу Цяо, не говоря ни слова, просто склонил голову, продолжая пить. Она подошла к нему и села напротив, скрестив ноги. Слегка подняв голову, сказала: "Не нальешь и мне чашу?"

Хе Сяо также молча, взял стоящую, на столике с вином еще одну чашу и бросил ей. Чу Цяо не смутилась, спокойно налила себе сама, подняла голову и выпила. Крепкое и пряное вино огнем ворвалось в горло, она слегка нахмурилась и сказала: «Хорошее вино».

Хе Сяо ничего не сказал, она притворилась рассерженной: "Если бы я сегодня сюда не пришла, вы бы не скоро меня увидели, что бы нормально поговорить."

Хе Сяо посмотрел на нее исподлобья, внезапно тихо сказал: "Я действительно не понимаю, как вы все еще можете смеяться?"

"Ну и что? По сравнению с защитой Бэй Шуо, ситуация разве не намного лучше?"

Хе Сяо мгновение смотрел на нее, наконец, вздохнув, и повернув голову, сказал: «Да, гораздо лучше. Власть у вас в руках, сейчас намного лучше».

Чу Цяо слегка наклонилась вперед, её глаза блестели, похожие на звезды, она холодно спросила: «Хе Сяо, так вот, что вы думаете обо мне?»

Хотя в его сердце тлел огонь раздражения, он внимательно посмотрел на ее лицо очень холодное и сердитое одновременно, но в ее взгляде мелькает огорчение.

Чу Цяо приподнялась и наклонившись вперед над столом что-то прошептала в ухо мужчины.

Сначала Хе Сяо был рассеянным, потом его взгляд мгновенно изменился став внимательным, он поднялся на ноги, смотря на девушку, также вставшую перед ним.

"Хе Сяо ... ... " Чу Цяо улыбнулась, отвечая на его взгляд, но её голос был до странного торжественным и спокойным. - "Вы мне поможете?"

Молодой генерал долго молчал, и, наконец, его рот медленно растянулся в улыбке, он протянул руку, много раз, ударил по ее ладони, затем крепко сжал руку в кулак.

Ночная прохлада разлита в воздухе. За пределами Тан Цзина по пустынной почтовой дороге, ехала группа людей, на лошадях, похожих в темноте на тени, в одной из них угадывался женский силуэт.

Неожиданно, прямо перед ними появились всадники, казалось, что они возникли из воздуха, так как до этого, никого не было видно и слышно.

Их возглавлял человек, одетый в темно-синюю верхнюю одежду. Мужчина натянул поводья, и отряд остановился вместе с ним. Увидев его, один из людей, ехавших по дороге, внезапно спрыгнул с лошади и с изумлением, а также с радостью глядя на всадника, подошёл, опустившись на колени на землю, он воскликнул: «Приветствую Четвертого молодого господина!»

В эту ночь, многие обреченны не спать, бесчисленное количество планов выстраиваются в головах, в темноте, в ожидании завтрашней церемонии.

Ночь, такая долгая.

Петух объявил миру о рассвете этого дня, горизонт окрашен в кроваво красный цвет, солнце медленно встает над Тан Цзином.

Перед входом в Главный зал, беловолосый евнух Вань, надзирающий над всеми дворцами императора, монотонным голосом читал императорский указ, все кто находился рядом стояли на коленях.

Чу Цяо была одета в расшитое золотом нижнее платье, на котором изображены восемнадцать фениксов. Вокруг ее шеи колье из тёмного нефрита. Так как это брак с умершим, верхнее платье не красное, а темно-фиолетовое, расшитое серебряными и черными нитями, а также тёмным жемчугом, на ногах туфли из парчи, вышивка с ротонговыми мотивами, на талии пояс, тоже покрыт тёмным жемчугом. На высокой прическе золотая тиара, на ней также изображены восемнадцать фениксов.

Она выглядит торжественно и отстранённо, если кто-то пытался поймать её взгляд, то он мог почувствовать его тяжесть и холод, поэтому старался быстрее опустить глаза.

Паланкин с изображением феникса, ранее привезший ее к лестнице ведущей в Главный Зал Золотого дворца, теперь находился на площади Чжан Юй. Процессия с паланкином ранним утром вышла из её дома и прошла по улицам Би Шоу, площади Цветов, мимо дворов Анвара, Ционхуа, минула двери дома Цин, двери Тайань, обогнула стены золотого дворца, и выйдя на основную улицу Тан Цзина, наконец, подошла к Главному входу во Дворец.

Простые люди, на пути следования торжественной процессии, стояли на коленях на земле, чтобы краем глаза увидеть, как паланкин, проезжает мимо них, лоб касается земли, серая пыль оседает на лицах.

Осенние листья, ярким ковром покрывали улицы столицы, небо было высоким и синим, солнце огромным и далеким, все походило на яркий пейзаж, изображенный на картине, но пыль, осевшая на земле, и осенние листья прикрывают кровавые пятна последних событий.

Наконец Процессия остановилась, перед лестницей из белого нефрита на триста шестьдесят шесть ступеней, поднимающиеся высоко вверх. Казалось, что с верхних ступеней можно увидеть весь Тан Цзин, шаг за шагом она взошла по ней ко входу в золотой дворец.

«Госпожа Чу Цяо - добродетельна и умна, полна смирения и имеет большие заслуги перед страной, оказала неоценимую услугу императорскому дому, ей жалуется статус полноправной супруги второго ранга Его Величества Ли Се (Сяо Це) и статус регента при его величестве Ли Сиюй, до его совершеннолетия, для подтверждения её полномочий ей передаётся печать Цзинь......."

Торжественный голос продолжает раздаваться в холодном воздухе. Вокруг неё на постаментах с изображением Золотого Феникса, располагались нефритовая печать, перо Фенджин и золотая накидка с вышитым фениксом. Они символизируют силу в этом мире, которую люди ищут, а ей надо просто сделать шаг и взять их в свои руки, тогда никто между небом и землей уже не сможет даже просто коснуться ее.

Она стояла на возвышении, на голове золотая тиара с восемнадцатью фениксами, а вокруг нее внизу, взгляды, горящие ревностью и негодованием, испуганные и нерешительные, страх и ненависть, прячется в одних, торжество и надежда в других. Но не в одном из них нет теплоты или поддержки.

Ее пробирал озноб, несмотря на то, что солнце светило ярко, она чувствовала себя скованной льдом. Министр обрядов Чу Фой, стоял на коленях перед ней, в его руках был поднос с золотыми монетами, как символ богатства. Семидесятилетний мужчина низко склонился перед ней, его колени дрожали от старости.

Порыв ветра разрывает спокойствие церемонии, голубое небо кажется бездонным, стая птиц летит на север, покидая город, она опустила глаза и увидела перед собой, весь Тан Цзин, Большие городские ворота, красные стены, возвышающиеся башни, кажется столетний город смотрит на нее, чего-то ожидая.

Просто протяни руку, и возьми, то, что тебя и так заставляют взять, тогда четверть этого мира будет в твоих руках.

В этот момент она внезапно увидела другие глаза, холодные, но в глубине которых, горел огонь, и его почерк на сгоревшем письме резкий и красивый : "Дождись меня!"

Выполни свое обещание, дождись меня.

Внезапно гармония окружающего мира была разрушена, громким звуком, как будто тысячи носорогов, взревели одновременно.

На севере, за границей Тан Цзин, верхом на лошади сидел воин, глядя с моста над небольшой речкой, на видневшиеся вдалеке городские ворота. Желтая осенняя трава, качается на ветру, восходящее солнце, рассеялось тысячью лучами золотого света, по обширным равнинам.

На нем был темно-синий плащ, волосы собраны наверх нефритовой заколкой. Он выглядел красиво. Его глаза, как глубокое, спокойное озеро, без волн, дна не разглядеть.

Порыв ветра подул, и маленький колокольчик, висевший на цепочке у него на шее, отозвался, мягкий женский голос произнес. "Помни, я жду тебя". "Я жду тебя", "Я жду тебя".

Утреннее солнце сияет сквозь облака, лучи проникают на землю, похожие на золотой дождь, все вокруг выглядит прекрасным.

Взрыв! Внезапно раздался громкий шум со стороны южных ворот, даже дворец, казалось, слегка содрогнулся.

У южных стен города поднимаются облака желтой пыли, почти полностью закрывая небо и солнце, сигнальный колокол гремит на южной башне.

Всадник прискакал к главным воротам дворца, бросил коня и крича вбежал по ступеням: "Сюй Су потерпел поражение! Цзин Ан входит в город! Сюй Су был разбит!"

Внезапно показалось, что все люди в городе, выбежали на улицы, не зная куда кинуться дальше. Сун Ди стоял рядом с возвышением, его лицо мгновенно стало бледным.

Евнух, читающий указ, задрожал и сел на пол, столкнув один из постаментов, нефритовая печать упала и покатилась по каменным ступеням, выделяясь на них ярким золотисто-желтым блеском.

Чу Цяо шаг за шагом, спустилась с возвышения и встала перед Сун Ди. Он поднял глаза, посмотрел на нее, и казалось, что утонул в глубокой холодной воде, ощутив необъяснимый страх.

"Вот!" Чу Цяо достала листок рисовой бумаги на котором был плотно написан список имен.

"Это список лиц, которые тайно сообщали секреты Цзин Ану и общались с другими мятежниками, на этот раз, проверьте их всех немедленно."

Когда, Чу Цяо замолчала несколько министров внезапно поменяли цвет лица, кто-то опустился на ступени нефритовой лестницы. Сун Ди, ошеломленно, с каким-то подозрением посмотрел на нее, похоже, он впервые внимательно рассмотрел девушку перед собой.

"Я сейчас заберу армию Сю Ли, чтобы выступить против принца Цзин Ан, безопасность жителей города и императора, доверяю вам."

"Но во внутреннем гарнизоне сейчас не более пятнадцати тысяч, как мы будем защищаться?"

Чу Цяо прервала его: «У нас есть генерал Сюй Су».

"Генерал Сюй Су разве не ..."

"Нет. Это не первый раз, когда генерал Сюй разыгрывает драму."

Растерянно Сун Ди наблюдал за тем, как Чу Цяо, легко разрывает великолепное парадное платье, оставаясь в серебристо белых доспехах. Она сняла золотую тиару и положила ее на один из постаментов, растрепавшиеся после этого волосы связала, оторванной от платья черной шелковой лентой.

Дорогой Темный шелк лежал на белой лестнице. А Чу Цяо спустилась вниз по великолепной лестнице, села на приведенную Хе Сяо лошадь, и возглавляя отряд солдат армии Сю Ли поехала в сторону южных ворот.

Сотня тысяч солдат были быстро собраны, чтобы поприветствовать врага за пределами императорской столицы. Девушка в серебряных доспехах стояла перед воротами, ее лицо уже не было таким безразличным, как на церемонии, она сияла на солнце, похожая на возродившегося из огня Феникса.

Она взмахнула мечом, оглянувшись на город и стоявших за ней солдат, приказала: «Откройте городские ворота!»

Сун Ди сверху, от входа в Золотой Дворец смотрел, как городские ворота, медленно открываются, и множество подков поднимают желтую пыль, которая скрывает от взгляда всадников. Они огромной лавиной вырываются на равнину навстречу врагу.

Небо и земля, похожи на печь, а она - острый меч, о котором мечтает, каждый мастер, выкованный в этой печи.

Холодный ветер свистел в ушах, а она снова и снова вспомнила слова, которые Сяо Це сказал ей на ухо перед своей смертью:

"После того, как я умру, как правительство, так и общественность будут повергнуты в хаос, брат и сестра Чжан сравнимы с тигром в засаде, но императорские родственники - настоящие волки. Сун Ди человек сложный и рискованный, да и усерден сверх меры. Если он что и предложит тебе, не слушай, держи печать, которую я обычно ношу на поясе, Сюй Су увидев ее у тебя, поймет, что это мой приказ, и послушает тебя, да и войска предоставит, так что кроме твоих, у тебя будет доступ и к железной армии волка."

«Цяо Цяо, ты так и прожила, почти всю свою жизнь скованная обязательствами перед кем-нибудь, и воюя. Цяо Цяо, если из-за моей смерти ты опять упустишь свое счастье, я не смогу спокойно переродиться и буду являться к тебе, каждую ночь, как призрак. Ты меня не подведи».

Глаза красные от пыли, Чу Цяо закусила губу, и натянула поводья пытаясь поднять лошадь. Впереди солдаты уже начали сражение.

Ее доспехи сделаны из лёгкой, но крепкой брони, пока не пропускают удары, она стреляет из лука, но рука уже тянется к мечу на поясе, она продвигается вперед, чтобы подать пример солдатам.

Солдаты громко кричат «убей», в ушах стоит грохот от столкнувшихся лошадей и оружия.

На обширной равнине битва за трон Бан Тан Лян, наконец, началась.

Восьмого октября принц Цзин Ан и князь Би Ян, а также другие мятежники отправили, готовых сражаться за трон, сто восемьдесят тысяч солдат в Ханьдань. В ответ, навстречу им, выдвинулись войска императора вместе с Чу Цяо, но возглавляемые генералом Сюй Су. По дороге к ним присоединились клан Бан Цзи, заместитель командующего Лю Цуй из города Ушу и генерал Сю Хандан со своими войсками.

Сюй Су, увидев впереди неприятеля, поднял знамя, приказав атаковать и победил восставших мятежников в течение одного дня. Большая часть была расстреляна из луков, потом солдаты столкнулись с противником в ближнем бою. Убитых было более тридцати тысяч человек. Оставшиеся от мятежной армии солдаты были взяты в плен, а потом отпущены и переведены в состав победившей армии. Цзин Ан погиб от меча около реки Сюй. На момент смерти ему было пятьдесят семь лет.

Через два дня министр обрядов написал прошение на имя императора, со ссылками на трактаты предков, указывая причину, по которой женщина не может править страной. Он преклонил колени перед храмом, чтобы попросить суд восстановить порядок и справедливость в государстве.

На второй день, после этого, император Юнцзюнь (имя которое получил Ли Сюий, став императором), рассмотрев прошение, частично поддержанное другими чиновниками, согласился с ним. Но в благодарность за оказанные услуги государству и императору, госпоже Чу был дарован титул "Великая принцесса Сю Ли", чей благородный статус мог быть унаследован одним из ее детей. Опекуном же несовершеннолетнего императора был назначен Сун Ди с одобрения Совета.

Чу Цяо одетая в белое платье цвета слоновой кости, спокойно стояла перед главным входом во дворец. Небо уже потемневшее, было окрашено последними золотыми лучами заходящего солнца, птицы, кружившие весь день над городом, полетели обратно в лес в свои гнезда. Когда она повернулась в сторону заката, её лицо казалось отрешенным, не осталось ничего от ярости боя.

Паланкин Сун Ди выезжал из дворца, когда он увидел Чу Цяо, ему пришлось внезапно остановиться. Он медленно вышел, чувствуя себя виноватым и не зная, что сказать. Увидев ее легкую улыбку, похожую на насмешку, он наконец наклонил голову и произнес: «Госпожа Чу».

«У меня к вам просьба. Солдаты армии Сю Ли, давно все расселились по домам Бянь Тан Лян, у них уже родились здесь свои дети. Они больше не могут быть частью моей армии, и сопровождать меня в моей жизни, я доверяю вам их и их детей. Я больше не генерал армии Сю Ли».

Чу Цяо, казалась внешне тонкой и слабой, а её голос был очень нежным, но Сун Ди видел ранее, что все это может в миг измениться, поэтому он был не готов осмелиться пренебречь её просьбой, он кивнул: «Хорошо Госпожа».

Чу Цяо улыбнулась и продолжила: «Пришло время освободить некоторых из чиновников, которые были ранее вами арестованы, потому что публично выступали против моего регентства. Этим вы завоюете сердца людей. Я никогда не хотела быть супругой императора, да и Сяо Це этого было не нужно. После того, как я уйду, господин Су, не забудьте еще про тех студентов и ученых, которые все еще находятся в тюрьме."

Сун Ди ответил: «Я выполню ваши пожелания».

"Господин великодушен, я хотела бы сказать вам еще несколько слов - это последнее, о чем говорил мне Сяо Це, и что я хотела бы вам передать."

Сун Ди удивленный этими словами, медленно поднял глаза, еще раз поражаясь красоте этого женского лица, кивнул: «Пожалуйста, я внимательно слушаю вас».

«Вы знаете, что на пути императоров, никто и никогда не терпел женщин. Независимо от того, являюсь ли я регентом при малолетнем императоре или не являюсь, я все равно никак не смогла бы повлиять на политическую ситуацию между Янбеем и Вэй. Как только придет время, война начнется. Этого не избежать. Хотя все войска мятежников в Биан Тан Лян теперь устранены, вы не можете позволить себе расслабляться, и не оглядываться. Война между Вей и Яньбеем неизбежна. Будущее в этом мире уже расписано. Вы и я не можем закрывать на это глаза, но мы должны сделать все возможное, чтобы защитить малолетнего императора и отвести страну подальше от военных действий».

Сун Ди посмотрел на Чу Цяо, слегка нахмурив лоб и с легким чувством вины в голосе спросил: «Госпожа Чу, можно узнать, почему вы готовы передать власть мне?"

Чу Цяо улыбнулась и равнодушно ответила: «Для этого есть три причины: во-первых, у вас нет власти над армией, и вас не поддерживает ни один генерал. Генерал Сюй Су отвечает за армию за пределами ТанЦзина, все они верные солдаты, а вы всего лишь государственный служащий. У вас нет рычагов воздействия, что бы повести за собой войска. Так как за вами нет клана, готового вас поддержать, вы не сможете восстать. А раз у вас нет поддержки семьи, у вас нет военной силы, значит, захватить власть вам не удастся».

Закат сиял на горизонте, оставляя на лице Чу Цяо красные блики, как будто она ярко нанесла карминовые румяна.

Она продолжила: «Во-вторых, государство только что перенесло два мятежа, и все нуждается в восстановлении, люди устали. Принцы Лоу и Цзин Ан были убиты один за другим. Сейчас нет достойной оппозиции и лидера за которым, кто-то пойдет, довольно долгое время ситуация внутри страны будет спокойная."

"А что касается третьего," Чу Цяо улыбнулась, выражение ее лица стало хитрым, как у лисы, добравшейся до курицы, глаза сверкнули, но продолжая улыбаться, она сказала: «Я в вас верю».

Казалось сердце слишком сильно забилось в его груди, Сун Ди растерянно смотрел на Чу Цяо, не зная верить ли своим ушам.

"Я верю в вас, и Сяо Це также верил в вас, хотя вы иногда не можете остановиться в нужном месте, и ваше усердие слишком велико, но вы наиболее преданный слуга его величества. Сяо Це сказал это, перед своей смертью, так же он назвал вас первым кандидатом на статус регента при Ли Сюйи, и я с ним полностью согласна."

Она вытащила два письма и передала их Сун Ди. «Эти письма написаны собственноручно принцем Вэй, Юань Че, и императором Цинхая Юйвень Юэ, в них они поддерживают нового императора и готовы стать союзниками Биан Тан Лян. Ваш политический статус будет ими поддержан, и вам не нужно беспокоиться об угрозе, которую представляют благородные кланы и мнение общественности. Я также полностью поддержу вас, и я верю, что вы, несомненно, сможете вырастить императора, великим правителем и сохраните для него трон».

Сан Ди взял письма, написанные на дорогой бумаге с печатью двух людей, наиболее влиятельных среди военной элиты этого мира. Его пальцы слегка дрожали, он держал всего две страницы, а чувствовал их тяжесть, словно это была каменная гора.

Он внезапно опустился на колени перед Чу Цяо, и тихо сказал: «Госпожа благодарю за вашу заботу, я готов присягнуть вам в верности, как ранее присягнул семье Ли (семья Сяо Це), если изменю своей клятве, то я готов буду добровольно расстаться с жизнью».

"Господин Су не надо так говорить."

Чу Цяо помогла ему подняться, искренне посмотрела на него и тихо сказала: «Вы друг Сяо Це и мой друг, он верил вам, а я верю в вас».

Закат, как кровь разливался вдоль горизонта, Сун Ди стоял на городской стене, наблюдая за Чу Цяо, как и другие солдаты, стоявшие в карауле и охраняющие город. Ее сопровождали Хе Сяо и Пинь Ан, по золотой равнине ползли длинные тени, желтая трава стелилась под копытами лошадей.

Казалось за спиной красивой молодой девушки, вместо развивающегося белого плаща, были большие крылья, она похожа на птицу, готовую вот-вот взлететь. Она была орлом, которому, никто не мог отрезать крылья, и никто не мог бы запереть ее в клетку, только ее собственная решимость.

В этот момент Сун Ди внезапно понял упрямство своего лучшего друга, и его привязанность к ней, которая длилась в течение многих лет. В этом мире есть такие люди, когда они с вами, солнце светит ярче.

Он поднял голову к небу, глубоко вздохнул и, казалось, увидел чуть кривую улыбку на лице своего лучшего друга, тот словно опять говорил: "Ты помнишь, Джинг Ху третью дочь министра жилья, как думаешь, кожа на ее теле такая же белая и нежная, как на ее лице?"

Ветер снова дует над равниной, играя с сухой травой и опавшими листьями, сейчас настал сезон сбора урожая.

Юйвень Юэ стоял на мосту, взгляд был направлен в сторону видневшегося вдалеке города.

К нему подошел Шэн Фанг и тихо сказал: «Господин, Чу, девочка едет».

Он замолчал, группа всадников внезапно появилась на горизонте, во главе с девушкой в белом плаще, от нее словно волнами шла радость, ветер нес ее вперед.

"Маленькая ... сестра".

Мэй Сян сидевшая на камне, увидев Чу Цяо, радостно вскочила и кинулась к ней. Дуо Цзи, стоявший рядом шагнул следом.

Чу Цяо, которая уже подъехала, спрыгнула с лошади, и оказалась в объятиях Мэй Сян, которая не переставая плакать, все повторяла: "Госпожа, я думала, ты солгала мне, я думала, что ты действительно не вернешься."

Пинь Ань и Цин Цин, которая тоже сопровождала Чу Цяо, спешились и с радостью побежали на встречу с Дуо Цзи, уже по дороге, что-то крича. Пинь Ан в красках расписывал сражение в котором участвовал, а Цин Цин церемонию и платье Чу Цяо. Всем было весело.

Хе Сяо, так и не обзавелся семьей в Биан Тан Лян и не захотел там оставаться, когда Чу Цяо ему это предложила, поэтому он собрался в дорогу вместе с ней. Он и ее подопечные давно не виделись, но почти все друг о друге знали, поэтому очень быстро возобновили знакомство, и теперь радостно обсуждали все, что с ними произошло.

Только Юйвень Юэ неподвижно стоял чуть в стороне ото всех. Его лицо побледнело, он холодно наблюдал за объятиями Чу Цяо и Мэй Сян, за рукой которую она протянула Дуо Цзи. Его губы были плотно сжаты, а взгляд с каждым мгновением становился все тяжелее.

Наконец, повернувшись она и увидев мрачные глаза человека, которого она так долго не видела, Чу Цяо улыбнулась и подошла к нему. Изобразив раскаяние, и подняв руки вверх в шутливом жесте, она радостно крикнула : "Сдаюсь! Это последний раз! Я больше так не буду!"

Юйвень Юэ, не разделяя её радости, поднял руку, словно хотел преподать ей урок, но потом опустил ее, продолжая смотреть на девушку и не зная с чего начать. Она молча стояла опустив голову и закрыв глаза, всем видом показывая своё раскаяние.

Наконец, он раздраженно спросил: "Что ты делаешь? Откуда такая покорность?"

Чу Цяо открыла глаза и уже немного злясь на его приветствие, ответила: «Я допустила много ошибок».

"Значит, сейчас, ты признаешь, что совершала ошибки?"

Он протянул руку к ее лицу, длинные пальцы заставили ее подбородок подняться, она не пыталась вывернуться, не смотря на множество глаз, весело наблюдающих за ними.

Он продолжил допрос: "Почему ты не отвечала на мои письма?"

"Я не могла, у меня не было времени!" Чу Цяо все-таки вывернулась, и уже сама с раздражением смотрела на него.

"Получается, чтобы написать мне ответ, времени не было, а вот чтобы сжечь письма время нашлось?"

Чу Цяо подняв к нему лицо, мрачно ответила: "Если бы все не выглядело, так правдоподобно, а я не казалась такой расстроенной, то Сун Ди мог бы и не поверить. Его шпионы были под дверью. А если бы он не поверил, то и шпионы Цзин Аня во дворце тоже. У меня могло не получиться заставить его поднять мятеж."

«Значит, Мэй Сян ты тоже для этого обманула?»

Юйвень Юэ пристально смотрел на нее, и уже менее резко спросил: «Ты уверена, что действительно так думала? Уверена, что в последний момент не передумала бы, не поменяла решение? Может поэтому чувствуешь себя виноватой?"

"Как вы ....???" Воскликнула Чу Цяо, вышло, даже жалобно: "Как вы можете сомневаться? Я твердо знала, что делаю."

Она обернулась, чтобы найти поддержку у своих подопечных или Мэй Сян, но та покачала головой, словно сама до конца не верила ей.

Переведя взгляд на подчиненных Юйвень Юэ, она увидела, что все они отворачиваются. Конечно, в них ей поддержки было не найти.

Чу Цяо презрительно посмотрела на окружающих ее предателей и быстро обернулась, к тому, кто отвечал за ее будущее: «Не верьте им, я собиралась до самого конца бороться за свою свободу."

Юйвень Юэ вздохнул, его глаза блеснули, и он уже спокойно сказал: "Все вовремя закончилось, иначе мне пришлось бы привести сюда войска, и взять Тан Цзин штурмом, что бы не видеть, как ты становишься регентом императора или кем-либо еще."

"У Вас могло бы получиться..." подумала Чу Цяо, подойдя ближе и опустив голову, чтобы спрятать счастливую улыбку на лице. Но вслух, она не решилась это повторить, и сказала разумные с ее точки зрения слова: "Я же говорила, что не собиралась там оставаться Я сдержала свое обещание и дождалась вас."

Юйвень Юэ, внимательно посмотрел на нее, словно чувствуя в ее словах подвох, но к нему уже вернулось хорошее настроение, и его взгляд смягчился.

"Что это!? "

Громкий крик ребенка, раздался вместе с появлением повозки, в которой находились вещи Чу Цяо. Юйвень Юэ и все остальные удивленно смотрели на нее. Чу Цяо быстро подбежала и отдернув занавес экипажа, увидела там, тех кого ожидала, служанку, которая держала на руках ребенка. Ребенок, которому едва исполнилось пять месяцев, по-видимому, только что проснулся, и выполнял свою ежедневную обязанность, громко ревел.

Чу Цяо быстро взяла его на руки, и стала тихо ему что-то говорить, медленно укачивая.

"Что это?" - Юйвень Юэ выглядел мрачным, ледяной голос повторил вопрос.

Чу Цяо удивленно взглянула на него и честно ответила: «Ребенок».

"Я знаю, кто это такой!" Раздражение в голосе Юйвень Юэ стало ощутимым для окружающих, как будто температура воздуха вокруг резко упала на несколько градусов: "Чей это ребенок?"

Чу Цяо вспомнив, что никто не о чем не знает, решила объяснять всем сразу и сказала: "Это третий ребенок Сяо Це, которого зовут Ли Цинронг, но после того, как его отца убили, а мать умерла, возможно, придется дать ему другое имя. Его мать - Чжан Цзымин. Сяо Це перед смертью доверил его мне, он сказал, что боится за жизнь этого ребенка, возможно, сторонники малолетнего императора будут видеть в нем угрозу, поэтому поручил мне вывести его из дворца."

"Сын Сяо Це? "

Юйвень Юэ нахмурился и внимательно посмотрел на ребенка, пара черных хитрых раскосых глаз, пухлые щеки, ручки тянутся к волосам Чу Цяо. Он действительно был похож на своего отца.

Глядя на ребенка, он даже почувствовал теплоту к нему, но раздражение оставалось. Зато, когда ребенок внезапно увидел его, черные глаза широко раскрылись, а потом раздался громкий плач. Казалось, что он хочет распугать своим криком всех призраков и богов, очевидно, что он был недоволен, окружающим его миром, до крайности.

"Что происходит? Почему он плачет?"

Чу Цяо растеряно смотрела на ребенка, к ней подошла Мэй Сян, попыталась его успокоить и спросила: "Возможно ребенок голоден?"

Служанка и по совместительству кормилица быстро покачала головой, сказав, что он недавно ел. Ребенка развернули, но он был сухим.

Чу Цяо вдруг повернулась к Юйвень Юэ и задумчиво на него посмотрев, сказала: "Может быть он чувствует ваше раздражение?"

Юйвень Юэ холодно ответил: "Я не раздражен."

"Попытайтесь отойти немного подальше, может быть он успокоиться."

"Да, возможно увидев вас, зять, Ронг испугался." подбежавшая к ним Цин Цин, решила также поучаствовать в разговоре и высказать свое мнение.

"Почему?" к ним подошел Юэ Ци и будучи верным своему хозяину, вступился за него: «На самом деле молодой господин выглядит очень достойным и приветливым человеком».

К сожалению, уверенности в его голосе с каждым произнесённым словом, слышалось все меньше.

Наконец, Юйвень Юэ вышел из образовавшийся толпы, так как к ним уже подошли солдаты, которые его сопровождали, и отошел в сторону.

Ли Цинронг действительно перестал плакать, и теперь среди людей раздавался уже его веселый смех.

Юйвень Юэ сидел на большом камне, наблюдая за тем, как его войны столпились около маленького лицемера.

Но тут подбежала Чу Цяо и села рядом с ним.

Пинь Ан перехватил ребенка и несколько раз подкинул, Мэй Сян не выдержала и отобрала его, потом ребенок исчез над склонившимися над ним солдатом, можно было только услышать: "О, ребенок потянулся... он обнял меня.. эй меня.. Позвольте я его подержу!"

Чу Цяо взяла руку Юйвень Юэ своими, и положив голову на его плечо, глубоко вздохнула, сказав: "Наконец-то."

"Устала? "

" Хорошо." - Чу Цяо закрыла глаза, наслаждаясь идущим от него теплом, знакомый запах, лучи солнца скользят по коже, напряжение последних дней постепенно уходит, оставляя в душе спокойствие, как от хорошо выполненной работы.

Юйвень Юэ решив разобраться до конца и продолжая испытывать почти детскую обиду, не удержался и спросил: "Почему ты не прочитала мои письма?"

"Я не знала, получиться ли у меня, то что я задумала."

Она подняла глаза и улыбнулась, глядя на Юйвень Юэ, потом опустив голову сказала: «В то время у меня не было уверенности. Я боялась, что потерплю неудачу или умру, я боялась, что прочитав ваши письма у меня не останется мужества все продолжать."

Чу Цяо улыбнулась своим мыслям, подняла голову посмотрев на Юйвень Юэ, и легко призналась: «Вы моя слабость. Я не хочу быть сильной рядом с вами».

Услышав это и глядя на нее, лицо Юйвень Юэ постепенно разгладилось, взгляд смягчился. Он протянул руку и обнял ее за талию, чуть хриплым голосом сказал: "Рядом со мной тебе не нужно быть сильной."

Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее губы.

"Как вы можете! Здесь люди кругом!"

Внезапно раздался крик Цин Цин, которая именно в этот момент оторвалась от ребёнка и посмотрела в их сторону.

Небо над головой огромное, осень скоро закончиться, жёлтые листья почти все облетели.

Ветер дует издалека, дует на висевший у него на шее колокольчик, нежный голос тихо шепчет "я жду тебя."

"Я жду тебя, я жду тебя, я всегда буду ждать тебя."

"Юйвень Юэ, почему вы не приехали в Тан Цзин, когда была церемония, у меня было такое красивое платья, я была похожа на настоящую принцессу."

"Подожди, на нашей свадьбе ты будешь настоящей принцессой и платье будет красивей."

«Не забудьте свое обещание».

«Конечно!»

"Хорошо!"

179 ГЛАВА. БЫТЬ ИСКРЕННИМИ ДРУГ С ДРУГОМ

Trước   Sau

Чу Цяо никогда не видела Юйвень Юэ спящим так много. Как только в Цхан Чжоу они сели в лодку, он отправился спать, и весь день, и всю ночь не открывал глаз. Чу Цяо даже не решалась его беспокоить. Юэ Ци говорил, что с того момента, как они покинули Чжэн Хуан спеша в Танцзинь, он почти не спал, так что сейчас должно быть, смертельно уставший.

Кроме того, кажется, что со здоровьем у Юйвень Юэ в последнее время не все благополучно, в его каюте она нашла какие черные таблетки, Чу спросила об этом у Юэ Ци, но он ответил как-то туманно. Дуо Дзы немного разбирающийся в лекарствах, позже сказал Чу Цяо, что похоже у Юйвень Юэ дефицит крови из-за постоянного переутомления плюс последствия переохлаждения после длительного пребывания в ледяной воде.

Последствия переутомления и переохлаждения.

Чу Цяо подперев подбородок сидит на стуле. Судно движется очень мягко, погода чудесная, штиль, окно плотно закрыто. Тем не менее, через оконную бумагу, все еще можно видеть мелькающие вдалеке прекрасные пейзажи - зеленые холмы и синие воды.

Она снова вспомнила те времена, когда из-за Юань Чуньэр вынуждена была бежать из Бань Тан Лян. Ее и Лян Шутая семья Чжан выкупила как рабов. В то время она была ранена, Лян Шутай (*по фильму Лян Шаоцинь – из торговой компании) радостно выбежал, чтобы взять для нее еду, она лежала одна в тесной маленькой каюте, где через единственное окно просматривался все тот же неповторимый пейзаж. Однажды, когда шел сильный ливень и находясь в забытьи, ей почудилось будто она слышит ржание Луффи, она поспешно выбежала, но увидела лишь, как лодка все дальше и дальше уходит в море.

В то время брат и сестра, Чжан Цзыю и Чжан Цзымин, были еще никому не известными потомками из захудалого рода. Сяо Цэ все еще был свободным наследным принцем Великой Лян, а господин Ву и госпожа Юй, как и прежде, изо всех сил боролись за свои идеалы. Янь Сунь, с которым они вместе выросли, по-прежнему был близким другом. В то время она была полностью уверенна в завтрашнем дне, она полагала что, опираясь на свои силы, при поддержке друзей-единомышленников, сможет изменить этот мир переполненный страданиями людей.

К сожалению, время действительно самое совершенное, смертоносное оружие в мире. Сяо Цэ больше нет, господин Ву был убит, госпожа Юй умерла на ее руках, Чжан Цзыю из-за своей алчности погубил себя и свою сестру. Она поняла, что по-существу и эти друзья-единомышленники не такие уж и преданные, как она думала когда-то, до того, как многие покинули ее. Даже Ян Сунь все больше отдалялся, в конечном итоге став совсем чужим.

Страна пришла в упадок, поддержки больше нет. Идеалы превращаются в пепел, летящий по ветру, обещания как пожелтевшие осенние листья на кончике раскачивающейся бамбуковой ветви.

Да. А кто не меняется? Разве сегодня она такая же, какой была вчера?

Она слегка повернула голову, Юйвень Юэ по-прежнему спокойно спит. Этот человек удивительно непокорный и вдобавок очень упорный, даже во сне, под закрытыми веками, его глаза также стремительны, нахмуренные брови, еще более подчеркивают прямой нос, тонкие губы и четко очерченные контуры лица.

Говорят, что люди, у которых такое лицо, всегда были легкомысленными одиночками, и только он, такой упрямый, упорно решает, казалось бы, неразрешимые проблемы, заставляя людей переживать за него.

До этого, когда Юйвень Юэ спросил у нее, изначально ее замысел был таким или же ее совесть в последний момент заставила изменить решение? На самом деле, теперь она не знает ответа. Человеческое сердце изменчиво - это лабиринт непредсказуемых решений, когда вы сталкиваетесь с проблемой, в голову могут прийти тысячи вариантов, сейчас ты принял одно решение, но в последнюю минуту можешь его изменить.

Она чувствовала, что изменилась сама. Если бы это была прежняя Чу Цяо, она несомненно осталась бы в столице Лян, даже если бы в действительности не было возможности стать регентом Бань Тан Лян, она осталась бы во дворце в качестве гостя для защиты детей Сяо Цэ до того, как они станут взрослыми.

Однако, на протяжении многих лет она не желала отступать.

В императорском дворе Бань Тан Лян бушуют ветра. Десятилетиями скрытно осаждая правящую династию, они не обрушивают всю свою мощь прямо в лицо, как в Великой Вэй или в Янбэй, это невидимая волна, скрывающая свои замыслы, под маской благоухающего южного ветра, но в любой момент, этот ветер может убить.

Во дворце от старого императорского лекаря она узнала, что отец Сяо Цэ тоже умер из-за его матери (матери Сяо Цэ).

Она пыталась убить Императора уже в течение многих лет, используя всевозможные ухищрения: отравление, несчастный случай... Несколько раз ей это почти удалось, но старый император всегда скрывал это, не позволяя расползаться слухам. В душе негодуя, он использовал принца Лоу, чтобы шантажировать ее. Ее родственников держал в качестве заложников, сам наслаждаясь обществом прочих наложниц, несколько раз запирал ее под домашний арест, вплоть до того, что трижды даже заточал ее в холодном дворце. Однако, в конечном счете, он так и не смог побороть свое сердце, на склоне лет, он собирался распустить гарем, оставив только лишь ее одну, чтобы заботится о ней, а она, по-видимому, ради своих целей даже как будто стала другим человеком, подарив ему несколько лет счастья.

Однако, в конечном счете, он все-таки умер у нее на руках, пытаясь заставить ее принять лекарство, он сам случайно попробовал его и умер.

Тогда он понял, что она не остановится даже перед лицом смерти, уже в течение многих лет она каждый день понемногу травила себя, заранее обзаведясь хорошим противоядием. Она использовала различные яды, чтобы сделать тело слабым, ожидая, что однажды он по неосторожности отдаст Богу душу.

В конечном счете, Император Лян все-таки умер на руках женщины, которую любил всю жизнь. Несмотря на то, что он защищал ее, он так и не смог превозмочь ее упорство и выдержку. Но он, как и прежде не мог убить ее, только лишь распорядился, чтобы она покинула дворец Ли Фо, и больше никогда не пересекала дворцовые ворота. Посторонние не знали, что император сделал это только для того, чтобы защитить своего единственного сына.

В итоге, мать Сяо Цэ навечно заточили в монастырь.

Позже, через сестру, тайна дворца стала известна Чжан Цзыю. После неудачной попытки убийства Сяо Цэ наложницей Цзымин, он лично вывел мать императора из монастыря и помог проникнуть во дворец, пользуясь тем, что никто не ожидал такого от женщины. Избавляясь от Сяо Цэ чужими руками, он понимал, что это также удачная возможность избавиться от правящей династии Ли.

Услышав новости о том, что Сяо Цэ мертв, вдовствующая императрица Яо тут же покончила жизнь самоубийством.

Чу Цяо не знала, что она чувствовала в тот момент, радовалась, что ее враг мертв или сожалела, что убила своего собственного сына. Эта женщина была упряма до крайности. Мести она посвятила всю свою жизнь. Перечеркнула кровавый долг, своими руками убив двух мужчин любивших ее больше всех в этом мире. Смеялась ли она, в последний момент? Почувствовала ли она удовлетворение?

Скорее всего, нет. Потому что мстя за мужа и сына, она в равной степени казнила другого мужа и другого родного сына. Ради отмщения, она погубила жизни многих людей.

После смерти, тело императрицы Яо отправили в Мэйшань и похоронили в одной гробнице с императором Си Цзоном. При жизни они враждовали. Они боролись друг с другом на протяжении всей жизни, строя козни, когда любовь и ненависть сплелись в одно целое. В конечном итоге, после смерти, они оказавшись рядом в одной холодной уединенной императорской усыпальнице, и лишь теперь они примирились. Уже никто, никакая сила не сможет их снова разделить.

Чу Цяо не знала что же произошло в конце концов. Не понимала, почему ненависть императрицы Яо заставляла поступать ее настолько ужасно. Но иногда ей казалось, что она может понять ее. Возможно, в глубине своего сердца, Яо все же чувствовала материнскую любовь к Сяо Цэ. Она все еще помнила тот солнечный день, когда женщина с мягко хмурящимся лицом сказала ей: «Он сказал, что хочет поклоняться Радостному Будде (*изображение совокупляющихся мужского и женского божеств, как символ воплощения двух начал в Будде), не знаю что и сказать... Если у вас найдется свободное время, поговорите с ним. Он, все же наследный принц Бань Тан Лян и не должен слишком сильно безобразничать». Но смерть принца Лоу окончательно уничтожила эту маленькую любовь. В конечном счете, зло поглотило ее душу, и остатки тепла погибли в этой поедающей людей императорской семье.

После смерти Сяо Цэ, в Бянь Тан Лян воцарилась политическая нестабильность, воспользовавшись которой, могущественный сановник поднял мятеж, вдобавок члены царствующего дома, повели себя словно хищники, алчно ждущие удобного момента для нападения. В то время Чу Цяо, уже могла опираться на военную мощь войск защищающих столицу и на армию Сю Ли. Она уничтожила центральную армию, устранив брата и сестру Чжан.

Однако, даже если бы принц Цзин Ан не начал тогда боевые действия, оставить без внимания такое полчище жаждущих власти, все равно что пустить тигра в дом. Новый император вступил бы на престол, но в любом случае не избежал бы смерти.

Поэтому, Чу Цяо использовала план противника в своих целях. Прежде всего она позволила Чжан Цзыю захватить власть, а потом быстро подавив бунт, и опираясь на поддержку Сун Ди, намеревавшегося возвести ее на престол, вынудила принца Цзин Ана развернуть знамя, а затем, согласно плану, разгромила армию мятежников, тем самым разрешив потенциальную политическую угрозу на ближайшие двадцать лет. А через двадцать лет Иэр вырастет и уже сам сможет справиться с ветром и дождем.

Однако, в то время, после подавления мятежа, она действительно не собиралась оставаться в Бань Тан Лян.

В ту ночь Цинь Цинь запекла две ароматные дыни, которые прислал для нее Юйвень Юэ. Их запах был таким ароматным, что делало сердце мягким. Цинь Цинь тогда сидела на скамейке во дворе, очищая дыню. Осторожно счищая кожуру, она пробормотала: «Цинхай, безусловно, очень холодный, иначе корка не была бы такой толстой».

Услышав это, ее сердце вдруг защемило, в памяти ожила сцене на ледяном озере. Она вспомнила тот день, вспомнила, бледное, как бумага, прекрасное лицо Юэйвень Юэ. Вспомнила, как непрерывно он пишет на ее ладони слова: «Ты должна жить... должна жить...»

Лабиринт человеческой жизни непредсказуем, независимо от того, сколько мыслей рождается в голове, в конечном итоге ты можешь принять только одно решение. Неважно, будет ли она сожалеть об этом в будущем или нет, по крайней мере, она, наконец, последовала за своим сердцем.

Неожиданно донесся шуршащий звук. Ветер тихонько приоткрыл окно, мягко развивая занавески, и Чу Цяо очнулась от глубокой задумчивости. Повернув голову, она увидела, что Юйвень Юэ уже какое-то время не спит, откинувшись на кровати, он смотрит на нее. На нем белоснежный халат, вид бодрый и он в прекрасном расположении духа.

Глядя, как она обернулась, он мягко махнул рукой, жестом предлагая ей подойти. Чу Цяо встала, чтобы налить ему чашку чая, потом спросила: «Как спалось?"

«Нуу». Выпив глоток чая, он ответил: «Если бы кто-то не пробирался в мою комнату, чтобы поохать, да повздыхать, я бы определенно спал лучше».

Чу Цяо покраснела, а потом посмотрев на него, спросила: «Вы голодны?»

Он кивнул и сказал: «Да, есть немного»

«Вы проспали весь день и всю ночь, не ели и не пили, конечно, будешь тут голоден. Я распоряжусь, чтобы для вас что-нибудь приготовили».

«Нет необходимости». Юйвень Юэ внезапно схватил ее за руку и потянул к себе, усаживая ее на кровать: «Посиди со мной немного».

Чу Цяо улыбнулась и послушно села рядом с ним.

«Ты просидела полдня, глядя в одну точку, о чем ты думала?» Юйвень Юэ, так естественно держал ее за руку и не отпускал, его ладонь была большой и теплой.

Чу Цяо покачала головой: «Так, о кое-каких старых делах».

С улыбкой на лице Юйвень Юэ положил голову на кровать. Он спокойно смотрел на нее: "В редкие минуты безделья, можно посидеть и послушать о некоторых твоих прошлых делах".

Чу Цяо посмотрела на него. В сердце вдруг проснулась капля непокорности, она слегка нахмурилась и глядя прямо ему в глаза, медленно произнесла: «Я много чего сделала неправильно, многократно пренебрегала одним человеком, и теперь вспоминая об этом, чувствую себя виноватой перед ним», - Юйвень Юэ остолбенел, не ожидая, что, Чу Цяо скажет такие слова сейчас. Он смотрел на нее, и его лицо становилось серьезнее.

Чу Цяо продолжала: «Он всегда очень хорошо ко мне относился, но я думаю, что это неправильно, эгоистично всегда полагаться на его теплоту и помощь. Он несколько раз спасал меня, когда я была на грани жизни и смерти. На протяжении многих лет, невзирая насколько была отчаянной ситуация, он помогал мне преодолевать все трудности, ничего не требуя взамен. А я никогда не думала о том, чтобы чем-то отплатить ему, но снова и снова игнорировала его».

Юйвень Юэ смотрел на нее, уголки его губ изогнулись в улыбке, мозолистой рукой он гладил пальцы Чу Цяо: «Ну раз ты раскаялась, еще есть время все исправить».

Чу Цяо взглянула на него, ее глаза затуманились, она тихо пробормотала: «Но я боюсь, что он будет винить меня».

Медленно подняв глаза он посмотрел на нее с нежностью, и даже немного расчувствовался, отпустив ее руку, медленно прикоснулся к лицу Чу Цяо, мягко поглаживая ее щеку, с улыбкой сказал: «Кто может винить тебя?»

«В самом деле?» Глаза, Чу Цяо расширились, она лукаво спросила: «Вы думаете, Хэ Сяо не станет винить меня? Он следовал за мной столько лет, я даже однажды бросила его, ему тридцать, а у него нет ни дома, ни жены...» Говоря это, Чу Цяо еле сдерживала смех, наконец, не выдержав она громко рассмеялась.

При этом Юйвень Юэ вдруг почувствовал себя обманутым. Он тут же потянул ее в свои объятья, схватив за подбородок, грозно сказал: «Смеешь играть со мной?»

Чу Цяо смеясь произнесла: «Кто-то слишком льстит себе».

Юйвень Юэ наклонил ее, так, что она оказалась лежащей у него на коленях, его зрачки стали полностью черными, в глазах вспыхнул хищный огонек, в воздухе повисла угрожающая атмосфера, зло, усмехнувшись, произнес: «Кто учит женщину, у которой нет правил?»

«Кто? А разве не вы господин Юйвень из Зеленых холмов?», - Чу Цяо улыбнулась и сказала: «Вы уже забыли, что добровольно вызвались научить меня писать?»

«Разве?», - намеренно протянул Юйвень Юэ, потом кивнул: «Да. Я действительно забыл. Кажется, нужно продолжить обучение, чтобы в будущем ты научилась уважать старших».

Сказав это, Юйвень Юэ вдруг наклонился ближе к Чу Цяо, обжигая ее губы горячим поцелуем. Он беспощадно впился в них, руки все крепче сжимали ее талию. Холодные как лед губы, постепенно нагрелись. Она не сопротивлялась и приоткрыв рот, позволила сплестись кончикам языка, ощущение было настолько сладким, словно она пробовала сахарный мед, и в то же время столь же обжигающим, как пламя.

Юйвень Юэ посмотрел на нее, в глубине ее глаз скрывался еле уловимый таинственный свет, потом он, внезапно, крепко обнял ее, прижимая собой к кровати. Чу Цяо издала испуганный возглас, последний звук растворился между губ.

«Поняла?»

Чу Цяо посмотрел на него, свирепо вытирая уже немного опухшие губы и раздражённо сказала: «Так это и есть ваши профессиональные секреты?»

«Не все». Юйвень Юэ слабо улыбнулся, высокомерно подняв подбородок, произнес: «Есть еще горячее. Хочешь попробовать?»

Чу Цяо прищурилась, глядя на этого дерзкого мужчину. Неожиданно она подалась вперед, лукаво глядя на него, провела языком по его губам. Юйвень Юэ остолбенел, не зная как реагировать, потом девушка свирепо укусила его за подбородок.

Юйвень Юэ застонал, тотчас коснулся рукой подбородка и хотя крови не было, на нем все равно остались крошечные отпечатки ее зубов.

«Хм, не думайте, что я боюсь вас!» заносчиво проговорила Чу Цяо, демонстративно размахивая маленькими кулачками.

Юйвень Юэ вскочил, крикнув: «Сумасшедшая девчонка, за эти годы ты стала еще более дикой, действительно, нужно как следует заняться твоим воспитанием!»

Но он не успел вновь поймать Чу Цяо. Она оказалась проворнее, и спрыгнув с кровати побежала к двери, смеясь: «Вы что, глупец? Пока-пока! Пожалуйста, не провожайте меня!» Сказав это, она дернула дверную ручку.

Дверь внезапно открылась, и тут же послышались возгласы «Ой!» Цинь Цинь и остальные, пошатнувшись, ввалились в комнату, упав на четвереньки, с раскрасневшимися от смущения лицами, при этом приветствуя обоих людей. Чу Цяо командовала многотысячной армией, но никогда не краснела, как сейчас. Нахмурившись, она посмотрела на Цинь Цинь, на Пинь Ана и неожиданно рассмеялась увидев за их спинами Юэ Ци. Немного рассердившись, она процедила: «Юэ Цы, они парочка безобразников, но и вы с ними за компанию?»

«Ха-ха, я... я просто проходил мимо, хотел позвать вас на обед, ха-ха...» Юэ Ци встал и с видом «я сама честность», кивнул головой и пошел к выходу, смеясь: «Продолжайте, продолжайте». Выходя наружу, он обернулся и, подняв кулак, громко крикнул Юйвень Юэ: «Отлично, Господин, продолжайте!» Сказав это, он тут же сбежал.

Цинь Цинь хихикая, подбежала и сладким голоском только сказала: «Зять». Довольный Юйвень Юэ тотчас достал очень красивый маленький кинжал инкрустированный рубинами и весьма радушно одарил им эту маленькую, прекрасно пользующуюся ситуацией, обезьянку. Пинь Ан только взглянув, сразу понял, что у Юйвень Юэ при себе больше ничего нет, поэтому в результате соглашения они пришли к решению, что по возвращению в Чжэн Хуан, он смело может забрать себе любого коня из конюшен.

Оба тут же весело заявили: «Да здравствует зять!»

Чу Цяо прожигала его взглядом. В конце концов, тот, кто говорит, что Юйвень жесткий, тот не знает, насколько он может быть гибким! Помимо его умений и храбрости на поле боя, он также прекрасно овладел искусством по завоеванию людских сердец.

В скором времени был готов ужин. Столы поставили снаружи, также к ним присоединились дети, поэтому было решено накрыть один большой общий стол. Поначалу люди Юэ Ци чувствовали себя несколько скованно, но тем не менее Цинь Цинь, Пинь Ан и Мэй Сян проявляли активность, свободно болтая со всеми. Хэ Сяо и люди Юэ Цы за несколько дней уже привыкли друг к другу, и только Дуо Дзы оставался все таким же ледяным, как и раньше. Цинь Цинь сказала ему фраз десять, но он в ответ не более одной.

Когда ужин закончился, небо уже начало темнеть. Юэ Ци сказал, что они прибыли в Цханлин, а еще через два дня, они пристанут к берегу уезда Ху. Чу Цяо услышав это немного удивилась, уезд Ху находится близко к Чжэн Хуан.

К вечеру ветер стал сильнее. Она сидела на корме, наблюдая за тем как заходящее солнце катиться за линию горизонта, окрашивая при этом речную воду в ярко красный цвет.

Время летит так быстро. Она провела в этом мире уже четырнадцать зим. Порой, вспоминая свою прошлую жизнь, она сама не понимает,

является ли она еще человеком из будущего? Возможно, она уже человек прошлого, но с памятью о будущем? Другая жизнь из прошлого стала похожа на сон.

Она вспомнила свою смерть и перерождение. В таком случае, не может ли и Сяо Цэ после смерти переродиться и продолжить свою жизнь в другом месте? А так же учитель Ву и госпожа Юй, Хуань Хуань и Сяо Хэ, смогут ли они все, после смерти, вновь встретится? Будут ли они помнить друг друга? А еще Цзинь Дзысу. Надеюсь, что она попадет в наше время и будет жить счастливо.

Чу Цяо сидела неподвижно думая о них, в сердце постепенно расползалась пустота. Она подняла голову, глядя на небо, ей казалось, что она видит смеющееся лицо Сяо Цэ. Он глядя на нее говорил: «Тебе нужно есть больше мяса, а то ты слишком худая».

«О чем ты думаешь?» Вдруг послышался голос Юйвень Юэ за ее спиной.

Чу Цяо обернулась, и увидела фигуру в пурпурном халате, расшитом мелким узором, в виде иероглифа Фу (*счастливый). Простая одежда на нем, еще более ярко подчеркивала его темперамент. Он выглядел незаурядно и очень элегантно. Чу Цяо смотрела на него с широко открытыми глазами. Юйвень Юэ слегка наморщил лоб и немного неловко произнес: «У тебя глупый вид». А затем сел рядом с ней.

Волны разбиваются белоснежной пеной о нос лодки, птицы летят к горизонту, небо, наполнено розовыми облаками, и речной ветер развивает рукава одежд двух людей, как крылья бабочки.

«Синъэр, почему ты изменила имя на Чу Цяо?», - вдруг спросил Юйвень Юэ.

Чу Цяо обернулась и смеясь, ответила: «Потому что я с самого начала не была Цзинь Юээр, меня звали Чу Цяо, до того как я умерла, а потом... ммм... как бы это сказать... моя душа попала в тело Цзинь Юээр, поэтому, впоследствии, убегая, я решила вернуть настоящее имя».

Юйвень Юэ не ожидал, такого ответа. Он был немного ошеломлен, молча смотрел на нее вопросительно, но через мгновение пробормотал: «То есть, когда я впервые увидел тебя...»

«В то время, я была в этом теле всего несколько дней и собиралась бежать».

Юйвень Юэ кивнул, затем склонил голову, как будто размышляя, о достоверности того, что только что услышал.

«Эй! Вы что, не верите моим словам?», - на этот раз уже удивилась Чу Цяо. Какие неведомые силы сотворили подобное? В эти бредни никто не верит. Она все еще помнит, что когда была ребенком, однажды рассказала об этом Янь Суню. Янь Сунь тогда был просто незрелым мальчишкой, и выслушав ее рассказ он был озадачен, но полагал, что у нее лихорадка, поэтому, буквально силой, заставил ее выпить лекарственный отвар. С тех пор она больше не упоминала об этом.

«Верю!»

«А-а?» Она немного нахмурила лоб.

Юйвень Юэ посмотрел на нее. «Почему я не должен тебе верить? Когда я расспрашивал о тебе, мне говорили, что после того, как ты вернулась с той охоты на людей, ты совершенно изменилась. Тогда я полагал, что это следствие пережитого ужаса, но если подумать, твое объяснение звучит куда разумнее».

Совершенно непостижимо то, что Молодой господин Юэ, принял эту, не похожую на правду причину. Кивнув головой, он сказал: «Так вот в чем дело! Я был удивлен. У восьмилетних детей не может быть такого же ума и трюков в запасе, как было у тебя. Получается, что ты не была восьмилетней девочкой. Кстати, до того как ты умерла, ты же не была семидесяти восьмилетней старухой?»

Чу Цяо немного не успевала за быстрыми изменениями в направлении его мыслей, поэтому как-то глуповато ответила: «В то время мне было два ... двадцать семь лет». (*на самом деле ей было 29-30)

«Двадцать семь?» Юйвень Юэ нахмурился, немного недовольно спросил: «Это много, значит, ты была замужем и успела нарожать детей?»

«Нет». Искренне ответила, Чу Цяо: «В моем мире двадцать семь лет не считается большим возрастом, у нас жениться поздно».

«Где твоя родина? Южная Лян? Великая Вэй? Ты так интересовалась Янбэй! Так значит, это Янбэй?» - Говоря об этом, Юйвень Юэ внезапно изменился, он напряженно спросил: «Ты случайно не мать Янь Суня? Нет! Это невозможно! Время не соответствует. Она вроде старше».

Чу Цяо хотелось рыдать без слез: «Моя родина - это другой мир, никак не связанный ни с этим временем, ни с этим местом. Это два параллельных мира! Они не пересекаются! Это не только другое время, но и другое пространство. Вы понимаете?»

Она пыталась объяснить доступно, старательно подбирая подходящие сравнения, но все равно не могла найти нужных слов. Но она явно недооценила умственные способности Юйвень Юэ. Мужчина слегка прищурился и спросил: «Как яблоня, мы весенние листья, а вы плоды по осени?»

Чу Ця была поражена, сама не веря, что он действительно все понял, поспешно добавила: «Почти, но здесь не только разница во времени, но и другое пространство, понимаешь? Пространство это...»

«М-м» - Юйвень Юэ кивнул и сказал: «Мы весенние листья на яблоне, а вы осенние мандарины, верно?»

Чу Цяо замерла, в удивлении помолчав какое-то время, она, наконец, кивнула: «Да». Юйвень Юэ повернулся, молча глядя на могучие речные волны, больше не говоря ни слова. Заходящее солнце отбрасывало на его лицо ослепительное золотое сияние.

Чу Цяо невольно, тяжело вздохнула с любопытством посмотрев на человека рядом с ней, и обладающего силой воображения. Он смотрел на этот огромный многогранный мир с великой мудростью, его взгляд был холодным, а сам он был невозмутим.

Он ничуть не похож на деревенщин из исторических романов, которые полагают себя единственными в мире, спрашивая: «А как выглядят ваши люди?», «А сколько у них глаз?» Или «Эти люди похожи на зверей? У них есть шерсть?» Полагая, что они единственные в мире с двумя глазами и одним носом, а остальные покрыты шерстью. Торчащие же клыки демонстрируют их ментальную сущность. Такие люди полагают, что только в их мире живут лучшие из представителей человеческой расы, в других же мирах, все дикие животные.

Это удивительное спокойствие, что, кажется, даже великий горный развал не заставит его измениться в лице. Он не радуется и не скорбит, он абсолютно равнодушно принимает как славу, так и позор, его сердце как яркая луна.

«Как выглядят ваши люди?»

Чу Цяо: «......»

«Сколько у вас глаз?» Юэ, после минуты молчания, наконец, очнулся и начал расспрашивать: «Люди там, как дикие животные? Тело покрыто шерстью? Я однажды встречал представителя волосатой расы в Южном Сыньцзяне, у них очень странное поведение, возможно, это твой дальний родственник?» (*он подразумевает обезьян)

Чу Цяо глубоко и гневно вздохнула, собравшись с силами, она начала рассказывать об основных знаниях, о Новом свете. Во рту пересохло, солнце уже скрылось за горизонтом, а на небо взошла полная луна, разливая на поверхности бирюзовой воды яркое сияние, когда у Чу Цяо вдруг пробудились лирические нотки в душе, она прошептала: «Когда над морем встанет луна, то где бы мы ни были, мы одинаково будем любоваться ею». (Это отрывок из стихотворения)

Юйвень Юэ холодно сказал: «Вообще-то это река, а не море».

Чу Цяо нахмурилась: «Значит, над рекой встанет луна».

Юйвень Юэ подозрительно посмотрела на нее, а потом спросил: «Это определенно, не твои слова, кто-то другой написал их, а ты их украла?»

Чу Цяо снова хотелось рыдать, лицо покраснело: «Слушаете! Не хорошо так говорить!»

Оба мгновение молчали, а потом Юйвень Юэ неожиданно позвал: «Синъэр».

Она напряженно произнесла один звук: «Что?»

«Мне нет дела до того кто ты».

Сначала, Чу Цяо не поняла. Она долго думала, но вдруг до нее дошел смысл, она кивнула и смеясь, сказала: «Я знаю, я всегда буду вашей звездочкой (Синъэр)».

Юйвень Юэ немного вздрогнул, наклонив голову, он посмотрел в ее сияющие глаза. Чу Цяо пожалела о том, что сказала это. Ее щеки раскраснелись, она опустила голову, чтобы скрыть смущение. Юйвень Юэ протянув руку поднял ее за подбородок, и смеясь, произнес: «Скажи это еще раз».

Чу Цяо прятала глаза: «Что сказать?»

«Повтори то, что ты только что сказала», - твердо произнес Юйвень Юэ, в его глазах пылал мягкий огонь, не слишком обжигающий, но очень яркий.

«Я ваша, но и вы тоже должны быть моим в равной степени». Чу Цяо набралась храбрости и спокойно сказала: «Вся моя жизнь. Я всем могу пожертвовать. Но есть две вещи, которые независимо от обстоятельств я не смогу поставить на кон. Первая - это мои убеждения и принципы, вторая - брак и тело. Вы хотите всю меня, но и вы весь должны быть моим».

Юйвень Юэ поднял брови, посмотрел на нее лукавым взглядом и спросил: «Весь?»

«Да ну вас!», - Чу Цяо толкнула его в плечо и повернулась в другую сторону: «Ни капли серьезности».

«Синъэр». Юйвень Юэ протянув к ней руки, обнял ее. Ее окутывало теплым мужским дыханием, его руки крепко обнимали ее плечи, он прошептал: «Я счастлив, очень счастлив».

Чу Цяо наклонилась к груди Юйвень Юэ, впервые за последние годы она чувствовала себя абсолютно беззаботной, обняв его, она тихо сказала: «Давайте никогда больше не будем разлучаться».

Юйвень Юэ спросил: «Мы скоро прибудем в Чжэн Хуан, ты не боишься?»

«Я больше боюсь быть вдали от вас. Когда мы не вместе всегда что-то происходит, и я каждый раз боюсь, что больше не увижу вас».

Когда была неразбериха в Бань Тан Лян ей пришлось бороться до конца, она как будто ходила по тонкому льду, одна оплошность и враг будет торжествовать. Чжан Цзыю держал в руках огромную силу, поэтому битва у ворот дворца была кровавой. А во время коронации, когда на Таньцзин напало более сотни тысяч солдат, тогда он ничего не чувствовал, но сейчас, когда вновь подумал об этом, его вдруг бросило в холодный пот. Юйвень Юэ крепче обнял ее, и шепотом произнес: «Больше тебе не нужно бояться».

Луна была яркой, они спокойно сидели так еще долгое время.

Вернувшись в комнату, Юйвень Юэ сел на кровать, хмурясь мгновение, он чувствовал что Чу Цяо права, нужно найти подходящее время, чтобы они оба могли полностью принадлежать друг другу. Да, эта идея действительно хороша, но теперь двигаясь по ночной дороге, более неизбежно столкнешься с призраками, а засыпая, неизбежно будешь мечтать. Нужно быстро решить эту проблему.

Пришло время быть честным, открыть в себе мужчину... полностью позволить себе принадлежать ей... всецело... В полночь он внезапно встал, дважды прошелся по кругу вдоль комнаты и решил: «Не нужно больше ждать, сегодня самое подходящее время».

180 ГЛАВА. СВЕЧИ ДЛЯ ВЛЮБЛЕННЫХ

Юйвень Юэ всегда был стратегом. Даже в мирной жизни, он предпочитал все планировать заранее. После того, как он решал что-то, в его голове сразу разрабатывался план дальнейших действий для достижения результата. Он продумывал каждую мелочь, а потом шаг за шагом следовал этому плану к намеченной цели, независимо от того, что происходило вокруг. Уже ничто не могло на него повлиять, и заставить отказаться от задуманного.

Поэтому сейчас, придя наконец к окончательному решению, он начал действовать. Умывшись и сменив одежду, он встал перед зеркалом задумчиво рассматривая в нем высокого мужчину в дорогом жемчужно-белом теплом халате, холодное красивое лицо и тяжёлый взгляд.

Неожиданно занервничав, перед предстоящим разговором, он решил еще раз все обдумать. Он сел за стол и налил себе чай из стоявшего на столе чайника.

Чай уже остыл, длинные пальцы держали чашку из тонкого белого фарфора с голубыми прожилками, свет свечей, находящийся в комнате, просвечивал ее насквозь, делая похожей на тонкий лед, замерзший на озере в начале зимы.

Он откинулся на спинку стула, тщательно обдумывая то, что он собирается сказать, и то, что нужно будет сделать. Он просчитывал каждый жест и слово. Рассматривал возможный ход событий, предусматривая возможные ситуации, чтоб продумать, какой ответ следует ожидать и как он может заставить его измениться.

Короче говоря, главная цель - завести разговор в нужном направлении, создать приглушенную атмосферу, полностью забрать власть в свои руки, а затем проследить, чтобы все происходило естественным образом.

На первый взгляд, все просто.

Он поставил чашку на стол и встал, но только успел подойти к двери, а его пальцы коснуться ручки, как та распахнулась.

Чу Цяо стояла в открытом проеме, одетая в простое платье цвета слоновой кости, теплый свет от свечей в коридоре, оставлял блики на ее раскрасневшимся лице.

Она держала в руках чашу, от которой еще поднимался пар. Взглянув на него ярко блестящими глазами, и внимательно осмотрев, она нахмурилась и с удивлением спросила: "Уже середина ночи, почему вы оделись? Собрались на прогулку?"

Ситуация явно выходила из-под его контроля и шла вразрез со всеми ранее разработанными планами.

Тем не менее, Юйвень Юэ, привыкший быстро менять план действий в зависимости от возникших изменений, сразу же серьезно ответил: «Я спал большую часть дня, хотел выйти и подышать свежим воздухом на палубе».

«Юйвень Юэ, мы плывем на север, чем дальше, тем холоднее на улице, и сильнее ветер, особенно ночью, а ваша болезнь еще до конца не прошла, да и одеты вы слишком легко».

Чу Цяо быстро прошла прямо в комнату, поставила чашу на стол, и добавила: «Вы сегодня очень мало ели, сначала съешьте горячую кашу».

Юйвень Юэ подошел, увидел, что в чаше очень жидкая каша на воде, и повернулся к ней с гримасой отвращения на лице: «Эту?»

Чу Цяо посмотрела на него: «Некоторые слишком привыкли к изысканным блюдам и брезгуют простой пищей, сейчас на этом корабле из горячей еды, есть только каша».

Сказав все это, она подошла к нему, и коснувшись его плеча, добавила: «Вам надо пораньше лечь спать, лучше сразу, как поедите. И если будете гулять, то не очень долго». Затем быстро развернулась и вышла, прикрыв за собой дверь.

Юйвень Юэ был немного ошеломлен этой атакой, и продолжал смотреть ей вслед. Казалось, хорошо разработанный им план дал сбой. Как он позволил добыче, уже бывшей у него в руках, спокойно уйти?

И он должен есть эту кашу? Он поморщился. Встал и вышел из комнаты.

Корабль был небольшой, на нем сложно спрятаться, если у кого-то возникло бы такое желание. Перед ним был узкий коридор, по которому мог пройти только один человек, вдоль, по всей длине, на его стенах, были прикреплены специальные подсвечники, в которых горели свечи. Они освещали его высокую фигуру в жемчужно-белом теплом халате, внешняя часть которого была отделана муаровой тканью, свет отражался от нее, создавая вокруг него мягкое сияние.

Он шел медленно, шаг за шагом, приспосабливаясь к качке. Корабль плыл по середине большой реки, погода была ветреной, поэтому волны с силой бились о борт.

Память напомнила о другом корабле, за которым он наблюдал стоя на берегу. Тот медленно уплывал от него, увозя Синьэр все дальше и дальше. В то время небо и земля казались серыми, было холодно и ветер надувавший парус того корабля, пронизывал его до костей. Только пламя в его сердце горело тем же огнем, что все еще горит в нем сейчас, ничего не изменилось, его глаза всегда смотрят только на нее.

Внезапно впереди за закрытой дверью послышался мягкий голос, который что-то напевал, Юйвень Юэ встал перед дверью, прислушиваясь. Осторожно открыв, ее он остался стоять в проеме, наблюдая за девушкой и ребенком.

Из комнаты шел теплый свет, Чу Цяо сидела на корточках перед небольшой ванной, выдолбленной из черного дерева, подол ее платья, уже изрядно промокший лежал на полу, рукава были высоко закатаны, она купала маленького сына Сяо Це.

Ребенок был пухленький с темными блестящими глазами. Несмотря на то, что он был еще совсем маленьким, черты отца уже просматривались на его лице, особенно глаза, с необычным лисьим разрезом, да и лёгкостью характера, желанием веселиться он явно пошёл в Сяо Це.

В настоящий момент малыш сидел в небольшой ванне из эбенового дерева, держа в руке маленький колокольчик, и радостно тряс его, наслаждаясь производимым шумом, другой ручкой ребенок хлопал по воде, брызгая на Чу Цяо, и когда она, пытаясь отклониться села на пол, он весело рассмеялся и захлопал в ладоши, утопив колокольчик.

«Ронг будь хорошим, прекрати баловаться».

Чу Цяо пыталась разговором его отвлечь, поднялась и нагнулась над ванной, но ребенок не купился, походя на маленького тюленя, он попытался перевалиться через борт, окончательно намочив ее платье.

«Не будь таким озорным, твой отец и тот был спокойнее».

Верхняя часть одежды Чу Цяо, уже была полностью мокрой, с влажных волос, капало на платье и в ванну, Ронг поднял глаза и с интересом посмотрел на нее, словно надеясь на продолжение разговора.

«Ну и, как вы ведете себя, мой принц?»

«Мом........ "

«У вас есть хоть одно объяснение вашему поведению?»

"Мом....."

«Давай я спою тебе?»

Ребенок моргнул и посмотрел на нее уже с другим, более серьезным выражением. Протянув ручки, он схватил ее за отворот открытого платья, всем своим видом показывая, что готов предпринять любые действия, только бы выбраться из ванны. Меньше всего ему было интересно слушать ее пение.

Тем не менее, Чу Цяо, похоже, не замечала этого. Она приподняла ребенка и отцепив его ручки от своего платья, осторожно посадила его обратно в воду, погладив при этом по голове, сказав: «Я хочу петь, а ты будешь меня слушать».

"Мом ..."

(Она поёт на английском)

"Ты мой солнце,

мой единственный солнечный свет

Ты делаешь меня счастливой,

когда небо хмуриться,

Но ты никогда не узнаешь,

как много значишь для меня

Пожалуйста, не оставляй меня, моё солнце".

Нежный голос, гипнотизируя, плыл в воздухе, растворяясь в недрах корабля. Тихое покачивание, и теплый свет, создавали уютную атмосферу. Юйвень Юэ не отрываясь смотрел на них. Белое, почти полностью мокрое платье, темные волосы рассыпавшиеся по хрупким плечам, девушка сидящая около тёмной ванны и белый пухлый ребёнок, который, казалось, срочно искал выход из создавшегося положения.

Пока Чу Цяо, о чем-то задумавшись, напевала, Ронг пришел к выводу, что самый простой способ выбраться, это опрокинуть ванну. Девушка продолжала петь, не замечая приближающейся катастрофы. Не ребенок, не Юйвень Юэ не могли понять слов, но нежный голос и мелодичное звучание, заставляли верить, что песнь посвящена любви. Ронг слушая чрезвычайно внимательно, подполз к бортику, нежный голос все же заставлял маленького слушателя чувствовать к ней искреннюю привязанность, словно к объятиям матери.

«!!!!!!!» Ванна, наконец, опрокинулась, а ребенок очень довольный собой переполз через край. Он радостно высказался по поводу свершившегося, его глаза теперь совсем узкие, делали его копией отца.

В комнате был беспорядок, юбки, Чу Цяо были мокрыми, и она немного растерянно смотрела на выбравшегося из ванны ребенка, кажется, что, глядя ему в глаза, она может увидеть в нем Сяо Це. Наконец вздрогнув и отогнав воспоминания, она уже сердито посмотрела на ребенка: «Ты ушёл, но оставил на меня этого безобразника, который пытается меня запугать».

Маленький ребенок - счастливый ребенок, он нашел свой путь и пополз в сторону выхода. Чу Цяо попыталась дотянуться до него, но вдруг увидела мужчину, стоящего в дверном проеме, она почувствовала смущение, представив, как сейчас выглядит, сидящая на полу в мокрой одежде.

Казалось, он уже долго стоит там, огни сияли в коридоре, и их свет бликами отражался на его красивом лице. Глаза у него были глубокие, цвет кожи белый, но это не бледность ученого, а аристократический цвет благородного человека, как хороший белый нефрит. Он прислонившись к дверной раме наблюдал за ней с большим интересом, он выглядел расслабленным, его лицо было спокойным, но в глазах пряталась улыбка.

Какое-то время в голове у неё крутились только плохие слова. И еще Она думала, о том, как он ее смущает и как он красив. Она не отрывая глаз, продолжала смотреть на него.

Ли Цинронг решительно двигался в сторону выхода, но тут впереди возникла преграда в виде названного гостя, тогда он остановился и сел на пол. Подняв голову вверх с интересом стал рассматривать человека перед собой, потом оглянулся на Чу Цяо. Она все также продолжала сидеть на полу и по-прежнему смотрела на Юйвень Юэ.

Некоторое время Ронг сидел молча, еще раз посмотрел вверх, потом на Чу Цяо, и повернув голову в другую сторону, увидел свою маленькую колыбельку. Решение, куда надо ползти дальше, принять было трудно. Наконец, он издал звук, похожий на вздох, и решительно последовал прежнему направлению, при этом изменив цель. Он подполз ближе к Юйвень Юэ и попытался потянуться вверх, но поняв, что сам достать не может, он ручкой указал на висевшую, на поясе у Юйвень Юэ нефритовую подвеску. Юйвень Юэ наклонил голову вниз рассматривая ребенка, он понял, что того заинтересовала подвеска из голубого нефрита, которую он обычно носит на поясе. На закругленном камне был вырезан меч, и она смотрелась гармонично с белым нарядом. Он отстегнул ее. В пламени горящих свечей, она красиво переливалась, отражая и преломляя свет, потом осторожно вложил в ладошку ребенка.

Ронг в первую очередь попробовал ее на вкус, но поняв, что она не съедобная, зажал ее в руке и пополз дальше, обогнув Юйвень Юэ, решительно покидая комнату.

Ребенок прополз в коридор и попытался толкнуть соседнюю дверь, но та не поддавалась. Он вновь сел на пол, растерянно оглянулся и посмотрев на взрослых, заревел. Сонная Мэй Сян открыла дверь. Увидев ее, малыш заревел еще громче, потянув к ней ручки, она наклонилась и взяла ребенка на руки, потом подняв глаза, посмотрела на Юйвень Юэ и сидящую на полу Чу Цяо, смущенно улыбнулась обоим, бросив мимолетный взгляд, она еще раз посмотрела на Юйвень Юэ что-то поняла, покраснела и с пониманием кивнув, развернулась, закрыв за собой дверь, тихо уговаривая ребенка больше не плакать.

Препятствие, бывшее у него на пути, было устранено. Юйвень Юэ подумал, что, несмотря на то, что этот ребенок иногда его раздражает, но сын явно пошел в отца и уже сейчас понимает, когда надо удалиться.

Он зашел внутрь, как будто это была его комната, спокойно закрыл за собой дверь, затем подошел к Чу Цяо и протянув ей руку спросил: «Ты собираешься и дальше так сидеть?»

Чу Цяо, чувствуя смущение от того, что она рассматривала его, раздраженно нахмурилась. Она настолько им очарована?

Вместо того чтобы взять протянутую ей руку, она захотела встать сама, резко попытавшись подняться, она поскользнулась на мокром полу, и, воскликнув «ах» почувствовала, что падает. Ожидаемой боли от удара не последовало, Юйвень Юэ успел ее поймать. Его руки быстро подхватили ее за талию. Мокрая одежда пропускала тепло его рук, касавшихся ее талии, заставляя прижаться к нему сильнее. Влажная ткань облепила тело, она покраснела, растерянно смотря в его глаза.

Юйвень Юэ поднял ее на руки и отнес на кровать. Осторожно положив на расшитое голубой нитью, покрывало. Она села, опустив голову, ее волосы были влажными, вода капала на постель, одежда тоже была мокрая, можно подумать, что ее только что вытащили из реки. Юйвень Юэ достал стеганое одеяло и, накинув на нее, встал перед ней и довольно туго обернул это одеяло вокруг нее, сказав: «Не простудись».

Рассеянный свет в комнате создавал нереальные очертания. На его лицо падали странные тени, не давая разглядеть его выражение. Он взял кусок сухой хлопчатобумажной ткани, обернул и промокнул ее волосы, потом осторожно и нежно, начал вытирать ее лицо. Чу Цяо почувствовала, что в этой комнате становиться очень жарко, а толстое одеяло явно было лишним, ей показалось, что пот стекает под мокрой одеждой, заставляя кожу гореть сильнее. Несколько шелковистых прядей упали на лицо, не позволяя видеть, что твориться вокруг. Перед глазами мелькал, то лоскут голубой хлопковой ткани, то дорогая белая одежда. «Какую песню ты пела?»

Вопрос раздался неожиданно в окружающей их тишине, голос Юйвень Юэ был нежным, чуть хриплым. Такое ощущение, словно он прошелся по её коже мягкой тканью. Она, откинув волосы с лица, подняла глаза, чтобы посмотреть на его спокойное лицо, от мужчины шел легкий приятный аромат, заставляющий ее расслабиться, казалось, что она сейчас уснет. Юйвень Юэ, увидев, что она не отвечает, осторожно позвал: «Синьэр?»

«Ты мое солнце» (говорит на английском). Юйвень Юэ удивленно спросил: «Язык твоего мира?»

«Да». - Чу Цяо задумалась, но потом решив не вдаваться в подробности, кивнула головой.

«Спой ту песню, еще раз. Для меня».

Его голос, казалось, был волшебным дополнением к этой ночи, поэтому она не хотела ссориться с ним, как обычно. Чу Цяо сделала два глубоких вздоха. Мягкий и чистый голос, похожий на ранний весенний дождь, капли, которого тихо падают в пруд лотосов, вызывая легкий всплеск воды, зазвучал в тишине.

«Ты мой солнце, мой единственный солнечный свет

Ты делаешь меня счастливой, когда небо хмуриться...»

Пение, как длинные крылья, возвращают воспоминания о прошлом.

Тот первый день, как она попала сюда, момент, когда они встретились. Она всегда стремилась бороться до конца, жизнь - казалась бесплодной степью дикой травы, полной ловушек, и она никогда до конца не была уверена, наступит ли для нее завтра или нет. Но сейчас, где-то глубоко в ее сердце поселилась надежда на будущее.

Он стоял сзади, распутывая пальцами уже подсохшие пряди. Длинные пальцы скользили сквозь темные волосы, словно окунаясь в волны прошедших лет. Ее голова откинулась назад, и она, ощутив ткань его одежды, которая была настолько мягкой, что окончание песни из своей прошлой жизни, она почти прошептала:

«Но никогда ты не узнаешь, как сильно я люблю тебя,

Пожалуйста, не покидай меня, моё солнце».

Тепло в комнате напомнило ей о днях в сиротском приюте, в котором она провела своё детство, это было много лет назад.

Директор приюта был ветераном, воевавшим восемь лет, и потерявшим ногу в Корейской войне, но даже после этого, он все равно мог уничтожать американские самолеты. После выхода на пенсию он вернулся домой, и организовал приют для детей, чьи воевавшие родители, погибли в боях.

Приют был под патронажем католической церкви, поэтому носил имя Святой Анны. В отличие от сирот из других воспитательных домов, тем кто попал в приют Святой Анны повезло. Директор относился к ним, как к своим детям, а позднее как к внукам, помогая поступить в военную академию, а после, рекомендовал их своим армейским друзьям, содействуя поступлению в армию, в отделение по вопросам национальной безопасности.

Она не разочаровала ожидания своего деда, сильно преуспев в учебе, она обладала выдающимися способностями, поэтому была лучшей в своём деле, умной и гибкой, но при этом доброй и честной. Заметив ее усердие, в конце концов ее перевели на командный пункт, присоединив к национальной военной разведке. Казалось, что жизнь хорошо спланирована и будущее впереди было ясным.

С самого раннего возраста дед говорил ей, что, будучи солдатом, она должна быть верной своей стране, должна уметь защищать людей, защищать слабых. Он рассказывал ей так много армейских историй, говорил ей о принципах выживания, и она как маленькое дерево, выросла под опекой дедушки. Чу Цяо вспомнила, как дедушка был счастлив, когда она выполнила свою первую операцию и получила награду. Его лицо расплылось в улыбке, как ярко светящее солнце, счастливый смех сотрясал тело, Дед тогда обнял ее, назвав при этом самой лучшей внучкой.

Это был самый счастливый день в её жизни. Она была с любимым дедом, в любимом ею мире, в самых теплых, родных объятиях.

Когда дед был молод, он учился в Англии, и хорошо знал иностранные языки. Он преподавал в приюте английский язык и западный этикет, а также научил ее вальсировать.

Влево - вправо, влево - вправо, вправо и вправо три шага, поворот...

Дедушка научил ее петь песни, но она его потеряла:

"В ту ночь, дорогой, когда я спала,

Мне приснилось,

Что я держу тебя в объятиях,

Но когда я проснулась,

Я поняла, что это ошибка,

Пожалуйста, не исчезай мое солнце."

Внезапно она повернулась лицом к Юйвень Юэ и обняла его за талию, крепко прижавшись к нему. Страх потери, темной тенью, накрыл свет свечей, окружающий их. В углах комнаты он танцевал в мрачном танце, отвоевывая себе место. Корабль сильно качнуло, он задрожал, но потом, похоже, выровнялся. В окно слабо виднелись силуэты гор, стоявшие, по обе стороны реки. Слышалось завывание ветра. "Синьэр», - Юйвень Юэ склонил голову и спросил: «О чем поется в этой песне?»

"Я не знаю..." по какой-то причине, Чу Цяо покраснела и опустила голову сильнее вниз, пряча лицо.

Теплое дыхание коснулось ее волос, она почувствовала, что его тело слегка дрожит. Чу Цяо знала, что он молча смеется.

«Приятно слышать». - Юйвень Юэ присел рядом с ней на кровать, посмотрев ей прямо в глаза, он улыбнулся и сказал: «Мне она очень понравилась».

Чу Цяо не осмеливалась поднять глаза, но все-таки не выдержав спросила: «Юйвень Юэ, зачем вы пришли так поздно?»

«Я скучал по одному человеку, поэтому не мог спать».

Он сказал это прямо, совершено спокойно, глядя на неё. А у Чу Цяо в этот момент пропали из головы не только слова, но и все связные мысли.

«Этот человек очень симпатичный, немного глупый, иногда озорной, и всё пытается сделать наперекор мне, он может очень легко потеряться, я, боясь, что он вдруг исчезнет или кто-нибудь причинит ему вред. Я готов запереть его ото всех, и чтобы ключи были только у меня, тогда я мог бы спать спокойно».

Лицо Чу Цяо, было уже полностью красным, она ощущала себя вором, тайно поглядывающим за Юйвень Юэ. Наконец не выдержав, она прошептала: «Как вы можете говорить такие глупости?»

«Что глупого, в том, что я сказал», - воскликнул Юйвен Юэ, улыбаясь: «Однако, можно было бы и догадаться, что у Сяо Це, вряд ли родиться спокойный ребёнок. Позволь мне найти телохранителя для Ронга, тогда я смогу спать спокойно».

Чу Цяо растерянно посмотрела на него, подняв удивленные широко раскрытые глаза и, потом поняв, что он решил отыграться за её вчерашние слова, она размахнулась и попыталась его ударить, но Юйвень Юэ успел перехватить её руку.

Его рука была большой и теплой, он легко удерживал ее не позволяя двигаться. Она никогда не предполагала, что его руки могут быть настолько сильными, что она не сможет вывернуться из его объятий. Он наклонился ближе и посмотрел на неё, в этот момент, ей показалось, что она утонула в его потемневших, как черная вода в море, когда начинается ночной шторм и волны накатывают одна на другую, глазах.

Голос Юйвень Юэ был низким и хриплым, наклонившись, он прошептал ей на ухо: «Это наказание, за прошлое утро».

Закончив, он пригнулся, чтобы поцеловать ее губы. Хотя Чу Цяо, уже много раз с ним целовалась, но всякий раз столкнувшись с этим, она всё равно начинала смущаться и нервничать, как будто это было впервые. Вот и сейчас смущение накатило жаркой волной, руки и ноги, стали казаться лишними. Вздохнув, она подняла голову и закрыла глаза в ожидании, но ничего не произошло.

Она осторожно открыла глаза, и увидела, как Юйвень Юэ улыбаясь, внимательно смотрит на нее. Он усмехнулся, и теплое дыхание коснулось ее лица, тогда он с интересом спросил: «Ты ждешь, когда я тебя поцелую?»

«Юйвень Юэ!» Чу Цяо сердито толкнула его: «Вы издеваетесь!»

Он застал её врасплох, быстро стащив с нее стеганое одеяло, он вновь прижал ее к себе.

Потянувшись к ее лицу, поцеловал сначала легко, но потом сжав ее сильнее в объятиях, уже не отрывался от её губ.

Его тело было холодным, но губы были очень горячими. Тяжелое дыхание, заставляло принять его, руки, сжимающие её талию, держали так сильно, что даже через одежду, кожей, они чувствовали сердцебиение друг друга.

Раз, два, три ... «Чу Цяо», он впервые назвал её настоящим именем. В его глазах горел огонь: «Останься сегодня со мной».

Чу Цяо смотрела на него широко открыв глаза, отстранено подумав, что свет странно ложится на лицо Юйвень Юэ, и одна половина его лица ярко освещена, в то время как другая скрыта в тени. Всё вокруг расплывается и выглядит нереальным. Ее уши, казалось, слышат, то, что он говорит, но их смысл до конца ей не осознается. Она хотела ему что-то ответить, уже открыла, было, рот, но поняла, что не знает, что сказать.

«Синьэр!», он смотрел на нее, ожидая ответа. Голова кружилась, она вопросительно сказала: «Да?»

«Я люблю тебя».

Чу Цяо почувствовала, что лицо, бывшее просто красным становится бардовым, и краска быстро распространяется по всему телу. Она растерянно смотрела на него, вроде чувствуя себя счастливый, но в тоже время радостное смущение было настолько сильно, что заставляло сердце биться сильнее, от этого, она даже прижала его рукой, боясь что оно вот-вот выпрыгнет.

«Я давно тебя люблю, ты ведь знаешь?» Он говорил об этом совершенно спокойно, как будто они уже обсуждали что-то постороннее, не торопясь и не смущаясь. Чу Цяо кивнула: «Я знаю».

«А ты?» - Его глаза были такими яркими, что Чу Цяо, чувствовала как сейчас задохнется от волнения. Она набралась смелости и прошептала: «Я тоже».

Он не собирался выпускать ее из своих объятий, поэтому спросил с улыбкой: "Что тоже?"

Корабль действительно небольшой, подумала Чу Цяо, почему комната такая маленькая, и почему в ней так жарко, ей стало трудно дышать.

«Сказала, что тоже». - Он нежно прижал ее голову к груди, касаясь подбородком ее волос, повторил вновь: «Что тоже?»

«Я», - Чу Цяо заставила себя разжать кулаки и быстро произнесла: «Я тоже тебя люблю».

Я тоже тебя люблю.

Голос был таким тихим, но он проник в темноту ночи, и улыбка осветила его лицо.

Он поцеловал ее в лоб и спросил: «Когда?» Когда она его полюбила?

Когда?

Может быть, это произошло тогда в горах, когда они встретились после долгой разлуки, и она была так рада его видеть. Возможно, это случилось тогда, когда в свете фонарей городка Ин Ян, она поняла, что он жив. Возможно, это случилось на ледяном озере, когда она теряла его навсегда. Или это произошло в доме Сяо Це? Когда после выздоровления, она поняла, что не хочет с ним расставаться. А может быть это произошло много лет назад, когда в комнате наполненной ароматом мятлика, упрямый молодой господин белым носовым платком вытирал ее слезы, а затем не слушая её возражений, нашел путь к ее сердцу.

«Не знаю». Она посмотрела на него, слегка нахмурившись, ей самой не нравилось, что она не знает ответа: «Возможно, это было давно, но я не могу вспомнить, когда это случилось». Она откинулась в его объятиях и мягко сказала: «Это могло произойти много раз, и с каждым разом эти чувства становились всё сильнее, поэтому я не могу вспомнить».

«Это глупо, но...» - Он обнял ее и добавил с улыбкой: «Вообще-то, я тоже не знаю».

Да и как может быть иначе? Никто не знает, как любовь прокрадывается в сердце, пока влюбленный не находит ее там, уже глубоко укоренившейся.

Он склонил голову, целуя ее губы, глаза, мочку уха, тонкое горло, приоткрыв ворот платья, поцеловал хрупкую ключицу. Тело Чу Цяо, все более и более поддавалось его ласкам, она ближе прижималась к нему. Юйвень Юэ сильнее сжал ее, радуясь отклику любимой, его руки гладили ее спину, его огонь, казалось, передавался ей, лишая мыслей.

Наверное, это было единственной причиной, почему она прошептала: «Да....»

Как будто вихрь поднял Чу Цяо, после этого слова, и она оказалась прижатой к постели. Ее одежда по большей части была мокрой, но сейчас это не имело никакого значения. Он пристально смотрел на нее, его разум, казалось, решал какую-то задачу, но глаза ярко горели, глядя на ее лицо.

Тяжелое дыхание коснулось ее щеки, он нежно прикусил мочку ее уха, в ответ ее тело выгнулось навстречу ему. Ткань на тонкой талии натянулась, заставив верхнее платье широко раскрыться, обнажив прекрасную вышивку, где на белом шелке летели маленькие желтые птицы.

Ее плечи также теперь обнаженные, были гладкими и белыми. Длинные пальцы мужчины скользнули мимо ее шеи, они слегка дрожали, когда тянули за верхнюю ленту. Чу Цяо инстинктивно потянулась, что бы придержать сползающее нижнее платье и услышала тихий смешок. "Застенчивая звезда?"

Чу Цяо приложила усилие, чтобы отвести его руки, указывая на свечи у подножия кровати, горло сдавило, она жалобно попросила: «Погаси свечи».

Юйвень Юэ не ответил, только отрицательно покачав головой, но на его губах была счастливая улыбка.

Наверное, уже четыре часа утра, вокруг корабля тишина. Можно услышать только шум водоплавающих птиц, взлетающих над рекой.

Он обнял ее и прошептал ей на ухо: «Не бойся».

Его поцелуи горели на гладкой шелковистой коже, заставляя ее паниковать, ее тело сначала безвольное, теперь наполнялось огнем. Одежда куда-то исчезала, оставляя только их тела. Ее кожа гладкая и белая, как дорогой нефрит, обработанный талантливым мастером, а тело излучало буйную жизненную силу. Они нежно целовали друг друга, их тела прижавшиеся друг к другу, горели, как огонь.

Дыхание стало прерывистым, она лицом прижалась к его плечу, но вдруг почувствовала, а потом увидела старый рваный шрам на его груди, рядом с сердцем, ее тело заледенело, она содрогнулась.

Он почувствовал это и быстро закрыл ее глаза своей ладонью, прошептав: «Не смотри...».

Вместо этого она отвела его руку от глаз и протянула свою дрожащую ладонь, нежно касаясь его плеча, гладя тонкими пальцами кожу на его шраме, она прижалась к нему лицом, а слезы текли вниз, извиваясь вдоль темно бардового шрама.

Юйвень Юэ молча, обнял ее, ничего не говоря, просто тихо наблюдая за ее слезами. В день похорон Сяо Це, она поклялась никогда больше не лить слез. Но сейчас, смотря на его тело и увидев его шрамы, понимать, что в него попала не только стрела, но и то что его несколько раз проткнули мечом, осознавать это, ей было очень тяжело. Она крепко обняла его, словно боялась потерять, боялась, что он исчезнет. Это было похоже на тот момент в ледяном озере давным-давно, когда она не могла не смотреть на него, не отпустить его руки.

«Юйвень Юэ, прости».

Она плакала. «Глупая». - Юйвень Юэ поцеловал ее в волосы, радостно улыбнулся и сказал: «Я теперь изуродован, частично по твоей вине, ты должна нести ответственность».

Чу Цяо знала, что он шутит, но продолжая плакать, все-таки прошептала: «Это раны на плече и груди... Ты не изуродован».

Юйвень Юэ легко улыбнулся, глубокие темные глаза смотрели на нее, восхищаясь ее красотой, красотой только что расцветшего лотоса. Он нежно поцеловал ее мягкие губы, потом слезы на ее лице и прошептал: «Неважно, ты все равно должна нести ответственность».

Его руки настолько сильно прижимали ее, что ей даже было немного больно, но она была так счастлива, что боль казалась несущественной, её затмевал океан радости, от понимания, что они оба живы.

Как хорошо. Но сегодня, когда она подумала, что все могло тогда резко закончиться, остаться там, на ледяном озере, и у них не было бы этой возможности, ее бросало в дрожь. Их затягивало все глубже и глубже, она видела пот на его лбу, за окном слышен шум волн, бьющихся о борт, на корабле не слышно человеческих голосов, время - вторая половина ночи, похоже даже ветер затих. Это место и время только для них двоих. В какой-то момент боль пронзила её тело, теплая кровь скользнула между ног, красная, как киноварь. Он остановился, не веря, его разум пытался понять, он немного побледнел, посмотрел растерянно на неё, словно сквозь туман, не зная, что сказать. Ее лицо было совсем красным, губы были припухшими, а руки пытались стянуть разорванную одежду на груди. Она растерянно смотрела на молчаливого Юйвень Юэ, не понимая его странного взгляда. Он вдруг рассмеялся, Чу Цяо никогда не видела, чтобы он смеялся так открыто, обычно он ограничивался легкой усмешкой, но вот так громко. Испугавшись, Чу Цяо быстро протянула руку, пытаясь ладонью закрыть ему рот, пока никто не услышал. Внезапно он уткнулся лбом в ее шею и прошептал: «Синьэр, я так счастлив». Тонкие руки, обняли его за талию. Его тело для нее все равно самое красивое, она вздохнула, радуясь, что наступила темнота, пара красных свечей, горевших почти всю ночь, наконец-то погасли. Ее слезы высохли, она тихо рассмеялась, это моя первая брачная ночь.

После стольких лет, между ними случилось так много, они так долго к этому шли, отказавшись от ненависти и обид, пережив, смерть друг друга, они шаг за шагом, пришли к этой ночи

181 ГЛАВА. УКРАШЕНИЕ ИЗ НЕФРИТА

Поздно ночью пошел дождь, капли падали на палубу и громко стучали по обшивке корабля. Но корабль продолжал спокойно скользить по речной глади, мимо огромных гор, поднимающихся к небу по обоим берегам реки. Снова начал подниматься, затихший на время, ветер. Уже наступила глубокая осень, поэтому дождь может лить, не переставая несколько дней подряд.

Чу Цяо проснулась поздно ночью от шума дождя. Черные волосы, не убранные в прическу, падали на спину и плечи, лицо раскраснелось после сна, а темные, сонные глаза до конца не открывались, она была заботливо укутана в теплое одеяло.

Девушка села на постели и протянув руку в темноте, поняла, что рядом никого нет. Сон мгновенно ушёл. Чу Цяо огляделась, слабый свет проникал сквозь затянутое рисовой бумагой окно, комната оказалась пустой, она была одна. На улице слышался шум дождя, на самом корабле было тихо. Внезапно ее охватила паника, сердце сильнее забилось. Поспешно откинув одеяло на кровать, она резко вскочила на ноги, но тут ее колени подкосились, и легкая боль в теле напомнила, что все изменилось.

Постояв немного и придя в себя, она надела голубое платье вышитое белыми цветами, лежащее на сундуке рядом с кроватью, подвязав темно синем поясом тонкую талию. Она взяла бамбуковый зонт, отворив дверь, вышла на палубу.

Холодно. Осенний ветер пронизывает до костей, от косого дождя бамбуковый зонтик не спасает, ее платье, слишком тонкое для такой погоды, почти сразу промокло.

Она поспешно пробежала по пустой палубе, очень внимательно осмотрелась вокруг.

Тихо.

Корабль словно окружен черным небом, и только горы возвышаются с двух сторон. Где-то в глубине корабля слышен плач ребенка.

Юйвень Юэ, она нашла на носу корабля, похоже, он уже долго там стоял. Его длинный белый халат промок, а сам он, казался, погруженным глубоко в свои мысли, и поэтому не замечал происходящего вокруг.

Услышав ее шаги, он повернул голову, но не удивился, а просто протянул руку и тихо сказал: «Иди сюда».

Чу Цяо быстро пробежала по палубе, и закрыла их обоих от дождя, бамбуковым зонтом. Его волосы уже были влажными, и на одежде остались капли дождя, которые сияли в свете корабельного фонаря. Чу Цяо нахмурилась и спросила: "Почему вы здесь? Не видите, какой дождь?"

Ветер свистел среди мачт, надувая паруса и ускоряя бег корабля, Юйвень Юэ взял ее за руку, тонкая кисть спокойно лежала в его ладони.

Внезапно Он обнял ее и, крепко прижав к себе, продолжая молчать. Его объятия не причиняли ей боль, но заставили почувствовать себя попавшей в стальную ловушку, она не решалась двигаться, что бы не разжать капкан его рук. «Юйвень Юэ?» - Она тихо позвала его: «Что случилось?»

«Ничего».

Его голос был спокойным, как тихая озерная вода. Уже много лет, он занимается политикой, поэтому выражение его глаз сложно прочесть, они всегда спокойны, холодно и безразлично они смотрят на окружающих его людей. Он редко повышает голос, привыкнув, что все его приказы всегда выполняются, только иногда, когда он недоволен, его голос кажется ледяным. Вот и сейчас выражение его лица было сложно прочесть, он смотрел безразлично на темную воду, остававшуюся за бортом.

«Синьэр, я обидел тебя», - сказал он неожиданно.

Чу Цяо запрокинув голову, удивленно посмотрела на него: «О чем ты говоришь?»

«Я должен тебе».

Юйвень Юэ тихо засмеялся и отпустив ее, как ребенка, мягко погладил по голове, тихо сказав: «В будущем я подарю тебе подарок, что бы возместить.....».

«Юйвень Юэ, что случилось?»

Чу Цяо начала волноваться, схватив Юйвень Юэ за руку, сказала: «Почему ты об этом говоришь, я сама так решила...»

Юйвень Юэ улыбнулся, теперь уже осторожно обнял ее, так словно она была фарфоровой статуэткой, мягко прикоснулся подбородком к ее волосам.

Он не хотел говорить об этом ей, желая, чтобы правда уплыла вместе с дождем.

Он всегда думал, что он лучше Ян Сюня, что только он сможет по настоящему позаботиться о Чу Цяо, что только с ним она будет в безопасности и счастлива.

Но сейчас, он готов был согласиться с тем, что Ян Сюнь более благороден, чем он. Прожив вместе с ней столько лет, он не воспользовался, ни ее хорошим отношением, ни своей властью. Про себя Юйвень Юэ такого сказать не мог. Он пошёл на поводу своего желания и эгоизма.

Но что он мог сделать?

С ней он никогда, ни в чем, не был уверен. Ступая осторожно, словно по тонкому льду.

Чем ближе было счастье, тем больше он боялся потерять его, поэтому получая немного, он стремился взять чуть больше, еще больше.

Иногда он даже посмеивался над собой, что имея почти все, он боится потерять только ее одну?

Юйвень Юэ действительно относился к тому, что с ним происходило, власть, богатство, его меняющийся статус, как к азартной игре, выигрыш или проигрыш, на него не может особо повлиять. Только на нее он никогда не готов был сделать ставку, боясь проигрыша, она - его жизнь.

Чу Цяо пошевелилась в его объятиях, наклонив голову, попыталась успокоить его, тихо проговорив: «Ничего плохого не случилось, я хотела этого сама».

Он просто прикрыл ей рот ладонью, отрицательно покачав головой, а затем поднял ее на руки и пошел к каюте.

Чу Цяо растерялась, бамбуковый зонт упал на землю, дождь ударил по щекам, стало совсем холодно, она уткнувшись ему в плечо, попробовала протестовать: "Поставь меня, нас могут увидеть!"

Юйвень Юэ наклонив голову, тихо сказал: «Помолчи».

Чу Цяо нахмурилась и попыталась вывернуться: «Нет!»

Юйвень Юэ улыбнулся, глядя на нее, потом его взгляд остановился на ее губах, он наклонил голову и поцеловал ее, стоя перед дверью во внутренние помещения корабля, под открытым небом и все еще идущим дождем. Он не отрывался от её губ так долго, что Чу Цяо забыла, как надо дышать, и в чем собственно заключался ее протест.

Он улыбнулся, посмотрел на нее, на её припухшие губы и растерянный вид, его взгляд был всё ещё затуманен, но в голосе слышалось веселье: «А у меня, оказывается, есть способ заставить тебя замолчать».

Чу Цяо быстро прикрыла губы ладонью, пара темных глаз, сердито смотрели на него, молча протестуя.

Юйвень Юэ продолжая улыбаться, занес ее обратно в комнату. К счастью, еще было слишком рано, все спали, и по пути им никто не встретился.

Когда они вошли в комнату, Чу Цяо быстро спрыгнув с его рук, встала в оборонительную позицию, мрачно глядя на него. Но увидев, что он снимает свой пояс, опустила голову и сильно покраснела.

Юйвень Юэ тихо подошел к ней сзади. Его теплое дыхание коснулось шеи, когда он мягко спросил: "Все еще больно?"

Лицо Чу Цяо, стало бардовым. Почему всегда так? Она может сражаться с врагом, командовать войсками, но перед лицом интимных вещей, ей становиться стыдно, словно она маленькая девочка или девушка из благородной семьи, которую только одними словами можно вогнать в краску.

Юйвень Юэ обнял ее сзади, его рука начала опускаться вниз, Чу Цяо беспокойно дернулась, стараясь удержать его беспокойную руку, которой он прочно прижимал ее к себе за мягкий живот. Юйвень Юэ спросил снова: "Тебе больно?"

Чу Цяо смутилась, осторожно покачала головой, чувствуя себя кроликом в руках охотника.

Юйвень Юэ развеселила ее растерянность, забавляясь, он с угрожающим видом уточнил, прошептав ей на ухо: «Действительно не больно?» Она снова отрицательно покачала головой.

«Пойдем».

«Ах», - Чу Цяо даже открыла рот от возмущения.

Юйвень Юэ громко рассмеялся, наклонившись, вновь поднял ее на руки, но на этот раз, чтобы уложить на кровать. Чу Цяо не узнавала себя, почему она молча соглашается с этим? Боевые искусства - что это? Все ее попытки протеста, были только в уме, тело расслабилось и соглашалось с тем, чтобы его несли.

Она рассматривала его лицо, прямой ровный нос, гладкая кожа, губы... Она быстро отвела взгляд, встретившись с его внимательными глазами, которые с усмешкой следили за ней.

Она, как загипнотизированная смотрела на него, поэтому пропустила тот момент, когда он наклонился, и его губы завладели её ртом, ей казалось, что всё её тело парализовано. Лёгкое покалывание начало подниматься по спине, когда она приоткрыла рот, пуская его. Его поцелуй превратился из нежного в страстный. Она сначала оцепенела, но постепенно начала отвечать, её тело подалось навстречу ему, а дыхание стало быстрым и прерывистым.

Ей казалось, что водный водоворот подхватил ее и она больше никогда не сможет контролировать себя. При этом, она не заметила, в какой момент с нее исчезла одежда. На ней осталась только нижняя, короткая рубашка, не скрывающая ее белые ноги полностью. В этот момент, улыбнувшись, он поднял одеяло и завернув ее в него, а затем ещё раз поцеловал, но уже более легко, лег рядом, и обнимая её поверх одеяла, тихо сказал: «Все! Теперь спи».

Чу Цяо некоторое время никак не реагировавшая, растерянно переспросила: «Спать?»

«Что-то не так?» - Юйвень Юэ повернулся на бок и опираясь головой на согнутую руку, с интересом начал рассматривать ее тут же покрасневшее лицо, затем посмеиваясь уточнил: «Разве ты не хочешь спать?»

«Хочу!» - Чу Цяо воскликнула это слишком громко, потом чтобы показать, что она действительно хочет спать, зевнула поворачиваясь на бок.

Юйвень Юэ лег обратно, обнял её одной рукой, даже сейчас не желая её отпускать. Он не собирался продолжать, так как прошло слишком мало времени с их прошлого раза, поэтому он боялся причинить ей боль. Но сам он до конца не был уверен в своей выдержке и способности вовремя остановиться, ему пришлось закрыть глаза сказав: «Тогда засыпай».

Но кто-то в его объятиях становился все более беспокойным. Рука под головой затекла, и она перевернулась на спину, а затем опять поменяла положение. Она походила на маленького щенка, который елозит и не может спокойно оставаться на месте. Волосы почему-то мешали и лезли ей в лицо, она даже чихнула. Юйвень Юэ раздраженно подумал, что ему пора вновь начать тренировать свою сдержанность, потому что сейчас именно этого ему явно ее не хватало. Он нахмурился и спросил: «Что ты делаешь?»

«Ты не собираешься вернуться в свою комнату?»

Чу Цяо подняла глаза и посмотрела на него жалобно, потом все-таки решилась и объяснила: "Завтра утром, зайдет Мэй Сян, чтобы меня разбудить. Что мы будем делать? Пинг Ан и Цин Цин совсем молоды, они еще дети."

Юйвень Юэ все еще хмурился. Сколько им лет, что она считает их детьми?

«Ты забыла, что когда тебе было почти столько же лет, как им сейчас, а ты пыталась соблазнить меня в павильоне с теплыми источниками в городке Пэнчэн, я уж не говорю о массаже».

"Как ты можешь такое говорить?" - Воскликнула Чу Цяо, это касалось ее репутации: «Ты, прекрасно знаешь, что это не так!»

«Разве нет?» - Юйвень Юэ сделал вид, что сильно удивлен: «Разве, не ты появилась там, и не ты притворилась танцовщицей, которую мне подарили на ночь? Ту, что очень хорошо делает массаж... А одежда на тебе тогда была, очень соблазнительной».

«Юйвень Юэ, ты... !!!!!»

«Ты можешь кричать еще громче? И тогда нам не обязательно будет дожидаться утра».

Чу Цяо замолчала, стиснув зубы, яростно глядя на него, уже тише сказала: «Я должна была спасти одного человека в то время, кто же знал, что ты будешь там? И потом, ты прекрасно знаешь, как все происходило».

У Юйвень Юэ скептическое и чуть раздраженное выражение лица, словно говорящее: «Я так и думал, что ты будешь все отрицать...»

Чу Цяо посмотрев на него, почувствовала, что готова задохнуться от злости, поэтому не выдержала и попыталась столкнуть его с кровати со словами: «Возвращайтесь к себе в комнату, эта кровать слишком маленькая для нас двоих, я не смогу выспаться».

Эта кровать маленькая? Даже если на неё положить еще четверых человек, они не будут касаться друг друга. Юйвень Юэ сделал вид, что ничего не слышит и не видит, лежа с закрытыми глазами, словно действительно собирался спать.

«Вернитесь в свою комнату! Вы полагаете, что я шучу? Если вы не уйдете, то я сделаю это сама!»

Видя, что Юйвень Юэ не двигается, Чу Цяо сердито села, потом начала собирать свою одежду, рассчитывая одеться и уйти. Но чтобы спуститься с кровати, ей надо было перелезть через Юйвень Юэ, и когда она это делала, он перехватил ее, обняв за талию, заставив потерять точку опоры, после чего она упала на него сверху. Встретившись с горящими недобрым огнем глазами мужчины, она притихла, а он холодно сказал: «Я думаю, что ты слишком энергичная, и не хочешь спать».

"Нет! Я хочу, я буду спать!"

Даже Ли Цинронг, который был совсем еще маленький и мало что понимал, но посмотрев сейчас в лицо Юйвень Юэ, точно бы понял, что пора вести себя тихо, то Чу Цяо, прожившая уже намного больше лет, и знающая Юйвень Юэ лучше, естественно, осознала это намного быстрее. Разумеется, она понимала, что сейчас никакие попытки бегства успехом не увенчаются, поэтому поспешно перелезла обратно, легла на подушку, молча отвернувшись к стене и стараясь дышать ровно, притворилась спящей.

В комнате наступила какая-то звенящая тишина, только за окном по-прежнему шёл дождь, капли стучали по палубе, заставляя прислушиваться. Напряжение повисло между ними. Чу Цяо почувствовала, что он повернулся к ней, его рука обняла ее за талию, она ощущала его дыхание на своих волосах, тепло его объятий заставило ее расслабиться. Он нежно поцеловал ее в шею, тихо сказав: «Синьэр, я думал, что теперь мы каждую ночь будем вместе, не отталкивай меня».

Тепло проникло в ее сердце, убрав злость и раздражение, делая ее мягкой. Трудно представить, что кто-то вроде него станет говорить такие нежные слова. Она почувствовала грусть, взяв его руку, переплела свои пальцы с его и наклонившись поцеловала их. Ночь была длинной, она уснула, лежа в его объятиях, но так и не отпустила его руки.

Она снова видела ясное небо, голубое озеро, зеленые луга, группа детей в белых рубашках стояли кругом на лужайке, и весело пели, только, что разученную с дедом песню.

Ты - мое солнце, мой единственный солнечный свет,

Ты делаешь меня счастливой, когда небо серое.

Ты никогда не узнаешь, дорогой, насколько, как сильно я тебя люблю.

Юйвень Юэ, ты мой солнечный свет, я никогда не смогу отказаться от солнца.

Наступило утро. Так как легли они поздно, то и проснулись тоже.

Услышав, как в дверь громко и явно давно стучат, Чу Цяо в панике открыла глаза, и увидела, что Юйвень Юэ уже полностью одетый стоит перед окном, держа в руках ее бело-голубое платье. Посмотрев на нее с улыбкой, он сказал: «Мэй Сян уже несколько раз приходила тебя будить, если ты сейчас не встанешь, она выломает дверь».

Чу Цяо быстро накинула на себя платье, потом подошла к двери, и протянув руку чуть-чуть приоткрыла дверь, чтоб высунуть голову: "Доброе утро, Мэй Сян, что случилось?"

«Госпожа, уже полдень, скоро мы будем причаливать».

Мэй Сян стояла в дверях, очень грозная, рядом была Цин Цин и держа на руках маленького Ронга, старалась заглянуть в комнату, словно знала, что там много интересного. Ребенок протянул ручку и пытался ущипнуть Цин Цин за щеку, привлекая к себе внимание.

Чу Цяо замялась, ища оправдание: «О, я слишком устала вчера, наверное, поэтому проспала, это так странно....»

"Да, это странно" Цин Цин весело улыбнулась, ее все это забавляло.

«Госпожа, почему ты еще стоишь? Мы принесли тебе воду, разве ты не хочешь умыть лицо?»

Чу Цяо подняла, стоящую на полу большую миску с водой и пытаясь выглядеть спокойной сказала: «Дальше, я сама»

Мэй Сян нахмурилась: «Госпожа, ты хорошо себя чувствуешь, у тебя все в порядке?»

«Я в порядке! Просто, я помню, что у тебя ещё множество дел. Не беспокойся обо мне».

Мэй Сян была польщена, но все равно предложила свою помощь: «Я заправлю твою кровать и уберу в комнате».

«Не нужно помогать, я все сделаю сама. У меня сегодня хорошее настроение, я все хочу сделать сама» - И, не давая Мэй Сян даже слово вставить, закрыла дверь прямо перед их носом. Приложив ухо к двери с внутренней стороны, она какое-то время прислушивалась к тому, что происходит в коридоре. Наконец, она услышала удаляющиеся шаги и когда все ушли, Чу Цяо перевела дыхание.

Юйвень Юэ, лежа на постели, сказал: «Посмотри на себя, ты похожа на вора».

Чу Цяо раздраженно посмотрела на него и подойдя к кровати, потянула его за руку: «Пока в коридоре никого нет, вы быстро возвращаетесь в свою комнату».

Но Юйвень Юэ, лишь покачал головой и сказал: «Нет. Если ты не поможешь мне с умыванием».

Чу Цяо готова была убить его: «Что?»

«Я не уйду, если ты этого не сделаешь».

«Юйвень Юэ ты...!!!!»

Чу Цяо сжала зубы и постаралась успокоиться, притихнув на какое-то время, наконец, она подошла к принесенной миске с водой и взяв полотенце намочила его, потом вернулась с ним к Юйвень Юэ, чтобы протереть его лицо. Все это было сделано с таким лицом, что будь на его месте кто-то другой, то он давно постарался бы скрыться.

Она присела на корточки перед ним, и довольно жестко провела влажной тканью по его лицу. Он слегка нахмурился, но ничего не сказал, все еще продолжая улыбаться. Чу Цяо внезапно успокоилась, вздохнув, она уже более мягко закончила вытирать его лицо.

Солнце через открытое окно освещало их двоих, им показалось, что время повернуло вспять на много лет назад. Почти так же они начинали каждый свой день в Зеленых холмах, тогда она еще была его личной служанкой.

Синьэр приносила воду в глубокой миске для умывания, ставила цветы в вазу при этом ожидая, когда он встанет. Она помогала ему одеться, ждала, когда он умоется, после накрывала завтрак, готовила и разливала чай.

"Послушайте! Я потратила столько сил и, вновь все вернулось обратно к тому, с чего все начиналось." - мрачно заметила Чу Цяо. Юйвень Юэ улыбнулся в ответ: «Так и есть! Порядок восстановлен. Похоже, ты родилась, для того, чтобы всегда быть со мной. Ты не сможешь от этого убежать.»

Чу Цяо посмотрев на него, огрызнулась: «Как это сложно. Ваша рабыня не в состоянии понять глубину ваших мыслей».

Она быстро помогала ему с одеждой, но он продолжал стоять перед ней, явно веселясь над ее поспешностью. Чу Цяо, видя, что он не торопится, сама начала подталкивать его к двери: «Идите скорее, а то кто-нибудь увидит».

Юйвень Юэ обернулся, и уже мрачно заметил: «Бессердечная девушка! Муж и жена не расстаются первые сто дней, а ты выгоняешь меня уже наследующий!»

«Идите быстрее! Возвращайтесь в свою комнату!»

"Молодой господин!"

Вдруг раздался весёлый и слишком громкий голос, Чу Цяо вздрогнула, потеряв три души из семи (забавно), и резко обернулась. Она увидела улыбающегося Юэ Ци, стоявшего на палубе и смотрящего в их окно. Увидев, что она на него смотрит, он поздоровался и объяснил: «Я зашёл сегодня утром в каюту Молодого господина, но его там не оказалось, поэтому я решил, что он остался этой ночью у вас».

В семи шагах от Юэ Ци стоял Пинь Ан, а рядом с ним, судя по голосам столпилось еще несколько человек, они все что-то радостно обсуждали и до Чу Цяо донеслась фраза, очень ей не понравившаяся: «Моя старшая сестра выходит замуж, она теперь не главная, теперь не нужно слушать мою старшую сестру, Успокойся».

В это время раздался скрип двери, Мэй Сян вместе с Цин Цин, вошли в комнату, увидев Юйвень Юэ, вежливо поздоровались, назвав, как раньше четвертым молодым господином. Потом Мэй Сян пошла к кровати, что бы помочь убрать постель.

Чу Цяо вдруг вспомнив, что на покрывале остались пятна крови, попыталась ее остановить. Но к ней подбежала Цин Цин, державшая в руках чашу с супом, она протянула ее Чу Цяо, и довольно громко прошептала: «Сестра Мэй Сян специально для тебя сварила суп из сливы, сказала, что помогает при кровотечениях, съешь его быстрее».

Чу Цяо, думающая раньше, что сильнее покраснеть она не сможет, поняла, что ошибалась. Юйвень Юэ, подошедший следом за Цин Цин, забрал у нее чашу, после чего взял ложку и набрав суп поднес его к губам Чу Цяо, его глаза улыбались: «Это действительно хорошее средство, Синьэр, попробуй».

Во второй половине дня корабль пришвартовался в маленьком городке, почти на границе Лян, закупив припасы в дорогу они продолжили путешествие по реке. Спустя еще два дня, корабль, наконец, достиг государства Вэй.

Пришвартовавшись, они быстро сошли на берег. Хоть это уже и была территория Вэй, но Юэ Ци и другие охранники Юйвень Юэ, казалось, наоборот, стали более внимательными. Они словно ожидали нападения. К тому моменту, когда они достигли ворот Чжен Хуаня, их уже сопровождало пятьсот человек охраны. Женщины были одеты в мужскую одежду, и повозки, все три, были одинаковыми, поэтому было сложно понять, кто внутри.

Чу Цяо заметила, что многие из людей Юйвень Юэ имеют на лицах странные татуировки. Она знала, что большинство из них изначально были изгнаны в Цинхай, это преступники, которым изгнание заменило повешение.

Часть из них родилась уже в Цинхае, неся на себе вину своих отцов, поэтому они никогда особо и не были преданы императору Вэй. Год за годом, изо всех сил, они пытались выжить в жарком и опасном климате Цинхая, поэтому мужчины вырастали крепкими и сильными. Но самое главное, они были безоговорочно преданы Юйвень Юэ, и его окружению, поэтому можно было не беспокоиться о безопасности.

Когда они уже достигли округа Пол Лин, который находился недалеко от Чайнань, их встретили три тысячи солдат, одетые в доспехи с опознавательными знаками Цинхая, из которых, тысяча человек одеты в специальные кожаные доспехи. Они выглядели наиболее угрожающими, их движения выдавали в них мастеров боевых искусств.

Юэ Ци с гордостью объяснил, что все они были подготовлены под его руководством и относились к специальному военному подразделению № 7, самому лучшему и сильному в Цинхае. В настоящее время, сейчас из их подразделения здесь была только небольшая группа, основная их часть находилось в Чан Ане.

На ночь, они остановились отдохнуть в округе Пол Лин и весь следующий день провели в дороге, наконец к вечеру, они увидели возвышающийся вдали город.

Огромная земля, мрачная и пустая, ветер поднимает песок, и поземкой несет его по дороге им навстречу.

Это была действительно земля Вей. Ветер великой Вей, холодная осень Вэй, все осталось прежним. Чу Цяо подняла занавеску внутри экипажа, чтобы увидеть возвышающиеся впереди городские стены. Ворота казались кроваво красными, отражая последние лучи заходящего солнца.

Она вспомнила те дни, когда она и Ян Сюнь, полагались только друг на друга. Они жили в этой большой клетке, ненавидя здесь всё, и не могли дождаться того времени, когда смогут покинуть эти стены. Они старались выжить изо всех сил, когда их пытались убить. Они выстояли и смогли убежать из этой тюрьмы.

Но сегодня, она была готова снова ступить на эту землю, войти в этот мрачный город.

Шесть лет назад она уехала отсюда вместе с одним человеком, с которым готова была прожить жизнь, а шесть лет спустя, она возвращается сюда с другим, собираясь остаться здесь навсегда.

Судьба - это ее причуды, что сделав сотни поворотных моментов, шаг за шагом, судьба выбрала вновь привести её сюда.

Ее пальцы были ледяными, она слегка поежилась, от пронизывающего ветра. Внезапно теплая рука обняла ее за талию, и голос Юйвень Юэ успокаивая её, мягко произнес: «Не бойся, я здесь».

Чу Цяо улыбнулась, раньше, перед тем как что-то должно было произойти, или надо было с чем-то справиться, он казалось всегда так говорил. Она прижалась к его груди, глубоко вздохнула, радуясь родному запаху, затем медленно закрыла глаза.

Ей нужно только крепко держать его руку, очень крепко и никогда больше не отпускать.

Ранее действительно величественный город, сейчас уже не кажется таким. Еще не темно, но людей на улицах очень мало. Увидев всадников и повозки Юйвень Юэ, они все старались быстрее отойти к обочине или скрыться. Не осталось той лёгкости, веселья и того количества народа, что заполняли эти улицы на Фестивале Фонарей.

Экипаж, проехав по улицам несколько поворотов, повернул в западную часть города и поехал прямо. Удивленная Чу Цяо спросила: «Мы не возвращаемся в усадьбу Зелёные холмы?»

Юйвень Юэ улыбнулся: «Сейчас я являюсь "Великим генералом Симы" - это Командующий всех армий Вэй и отвечающий за все военные штабы на территории Великой Вэй, император предоставил в мое распоряжение собственное поместье, принадлежащие теперь мне по должности.»

Услышав это, Чу Цяо немного расслабилась, но не смогла скрыть довольной улыбки. Юйвень Юэ улыбнулся в ответ на ее радость и пошутил: «Показывать все свои чувства на лице, разве это достойно титула принцессы Сю Ли?»

«Разве мне нужно притворяться перед вами?» - спокойно заметила Чу Цяо.

Юйвень Юэ смотрел на нее мгновение, а затем, мягко обняв, похвалил: «Очень хорошо говоришь».

Улицы Города были пусты. Экипаж ехал быстро, поэтому, до усадьбы Сима, расположенной у озера, они добралась за короткое время.

Раньше, много лет назад, Чу Цяо проходила мимо этой очень большой усадьбы, которая, фактически, принадлежала императорской семье.

Они ехали по дороге к основному зданию, когда охранники разъехались по своим делам. Экипаж остановился у входа и, Чу Цяо вышла из повозки вслед за Юйвень Юэ.

Выйдя, Чу Цяо увидела Хуан Эр (одна из рабынь поместья Зеленые холмы), она стояла невдалеке и взволновано смотрела на нее. Слезы потекли из глаз Хуан Эр, как только она узнала Чу Цяо.

Несмотря на то, что это не Зеленые холмы, но все люди, находящиеся в этом дворе были оттуда. Чу Цяо чувствовала, что волнуется при этой встрече. Хуан Эр подбежала собираясь, присесть и склонить голову, что бы приветствовать их, растерявшись, Чу Цяо быстро протянула руку, чтобы поднять Хуан Эр, но была остановлена Юйвень Юэ, сказавшим: «Позже ты будешь законной Госпожой этой усадьбы, и если она склоняет перед тобой голову, значит, это соответствует твоему положению».

Услышав эти слова, все люди, находящиеся во дворе, следуя обычаю, опустились на колени и произнесли: «Да будет мир молодой Госпоже».

Чу Цяо все таки помогла Хуан Эр встать. За прошедшие годы, девушка выросла, став умной и способной, теперь она была главной служанкой поместья, в котором работало еще сто восемьдесят девушек.

Когда Хуан Эр вытерла слезы, она сказала: «Я знала, что рано или поздно Синьэр вернется», потом уточнила у Юйвень Юэ - «Господин, отнести вещи в комнату Госпожи?"

Чу Цяо чувствовала себя растерянной после того, как ее назвали Госпожой, но Юйвень Юэ, стоявший рядом, спокойно приказал: «Держите эту комнату пустой, а все ее вещи принесите сразу в мою комнату».

Услышав это, все сразу всё поняли. Хуан Эр поспешно поручила другим слугам вынести вещи, Чу Цяо из повозки, Мэй Сян и Цин Цин тоже начали помогать при этом весело болтая между собой.

Юйвень Юэ наклонился к Чу Цяо и прошептал: «Пойдем со мной», - затем взял ее за руку и повёл вперед.

Закат постепенно уступал место темной ночи, полумесяц поднялся на горизонте, освещая все вокруг голубым светом.

Фонари, висящие на деревьях по двум сторонам от дорожки, освещали им путь, его рука была очень теплой. Никто из них ничего не говорил, пока они спокойно шли рядом. Ветер принес с собой прохладу и запах воды со стороны озера, свежий и успокаивающий. Длинный рукав одежды Юйвень Юэ иногда касался белого рукава, Чу Цяо, издавая шелест.

Воздух наполнен ароматом поздних цветов и сухой травы.

Юйвень Юэ, воспитанный в старом, богатом клане, с рождения знал, как наслаждаться прекрасными вещами в этой жизни. Сокровища, накопленные в течение многих поколений, отделяли клан Юй Вэнь от других семейных кланов, тех, которые разбогатели недавно. Аристократические привычки были у него в крови (изнутри костей). Каждый уголок двора, каждое дерево, представляли собой редкие предметы роскоши.

Открытая резная дверь из дорогих пород дерева, элегантная мебель, не великолепная, но изысканная и комфортная, мягкий ковер, со сложным рисунком лежащий на полу, резной книжный шкаф, антикварная каллиграфия и живопись украшающая стены, старинные вазы, все здесь - редкое и дорогое.

«Устала?» - мягко спросил Юйвень Юэ, наклоняясь, чтобы посмотреть на нее. Чу Цяо покачала головой: «Просто проголодалась, вот и все».

Служанка в розовом платье, стоящая в стороне, сразу же ответила: «Ужин уже приготовлен, молодой господин и госпожа могут пройти в столовую прямо сейчас».

Юйвень Юэ с сожалением покачал головой и произнес: «У меня все еще есть дела, я не смогу поесть с тобой».

Чу Цяо кивнула: «Хорошо! Раз есть дела, вам, наверное, пора».

«Слуги седлают мою лошадь, и я скоро уеду,» - закончив говорить, он обнял, Чу Цяо, прижав её к груди, вышивка на его одежде слегка царапала кожу на её лице.

Она услышала его тихий голос у себя над головой: «Синьэр, наконец-то ты здесь».

Чу Цяо улыбнулась, потом решилась и тоже обняла Юйвень Юэ. Ее переполняло чувство тихого счастья. Аромат дорогих благовоний витал в воздухе, заставляя расслабиться, ей хотелось закрыть глаза и спать, пока полностью не уйдёт усталость от долгого пути.

«Дождись моего возвращения».

Чу Цяо мгновенно покраснела, потом подняла голову, чтобы посмотреть на Юйвень Юэ и решившись подразнить его сказала: «Тогда ты должен постараться вернуться пораньше».

Юйвень Юэ кивнул головой, но в то же время подошел слуга и сообщил, что его лошадь готова. Выслушав слугу он повернулся к Чу Цяо и сказал: «Я собираюсь посетить Седьмого Принца и сказать, что вернулся. Ты поешь, а потом ложись, отдохни немного».

«Хорошо.» - Чу Цяо встала на цыпочки и легко поцеловала его в губы, застенчиво сказав: «Будь осторожен на своем пути».

Лучи радости разошлись от краев его глаз (оставила так), Юйвень Юэ приподнял ее и крепко обнял, потом осторожно опустив, развернулся и уже не оглядываясь, вышел на улицу.

Чу Цяо подошла к двери, провожая его взглядом. Порыв ветра, развевал белый плащ всадника, она видела, как Юйвень Юэ исчезает в темноте ночи, а на ее губах была мечтательная улыбка.

На самом деле Чайнань не так ужасен, каким запомнился в её памяти.

В глубине дома раздавались громкие голоса Цин Цин и Пинь Ана, сначала о чем-то спорящих, потом громко смеющихся, это заставило, Чу Цяо улыбнуться заряжаясь их радостью.

Да, здесь действительно все чудесно, это место на самом деле очень хорошее.

После еды она решила принять ванну, ей предоставили служанку, которая должна была ей помогать. Мэй Сян и другие ее люди устали от поездки, был еще Ли Цинронг, поэтому Мэй Сян решила сразу же найти ему няню, чтобы она заботилась о нем. Никто из слуг не знал о том, кто этот ребёнок, правда среди них уже распространился слух, что он незаконный сын Юйвень Юэ от Синьэр, поэтому они с радостью были готовы заботиться о ребенке.

Ванная комната в доме Юйвень Юэ была невероятно большой. Облицованная полностью драгоценным нефритом, а потолок был украшен более чем сотней жемчужин, только одного пламени свечей было достаточно, чтобы осветить большую комнату, дневным светом. Вода попадает в купальню из маленького водопада, берущего начало из горячих источников Цаньшань, поверхность воды покрыта лепестками цветов, которые придают ей неповторимый аромат. Чтобы не поскользнуться, пол купальни оформлен огромным цветком, все прекрасно.

Хуань Эр рассказала, что после того, как император Вэй пожаловал эту усадьбу Юйвень Юэ, он, придя сюда, чтобы все осмотреть, обошел все помещения, дворы и сказал: «После того, как я покину Вэй, это место можно будет продать по очень выгодной цене».

Услышав это, Чу Цяо не могла сдержать смех, оказывается слух, что Великий Генерал Сима - ещё и великий грабитель Вэй, это правда, а не просто сплетни.

После ванны она надела белый шелковый халат и пошла босиком обратно в спальню.

Вначале Хуань Эр немного нервничала, но позже увидев, что, Чу Цяо не высокомерна и просто разговаривает, расслабилась и снова начала звать её Синьэр, как раньше. Хуань Эр знала множество историй, связанных с Юйвень Юэ, в том числе и о том, как он жил последние годы, поэтому она решила рассказать их, Чу Цяо все разом.

Первое, что сказала Хуань Эр, немного освоившись, это как хорошо, что Синьэр одумалась и вовремя вернулась назад к Молодому Господину, что это действительно ее наилучшее решение, и теперь даже Будда на небесах завидует ей.

Чу Цяо тихо посмеивалась, слушая, как Хуань Эр, рассказывала ей о последних нескольких годах жизни Юйвень Юэ и переживала тому, как сложно ему было хранить своё целомудрие, защищая себя, как драгоценный камень от благородных девушек. А те, сожалея и злясь, распускали слухи, что он вообще не интересуется женщинами.

Как Юйвень Юэ скучал по ней. Каждый раз, когда он получал от нее письма, он был счастлив, до такой степени, что не мог спокойно спать ночью.

А потом она рассказала, в каком тяжелом состоянии он вернулся, что его тело еще не полностью оправилось от ран. О том, как тяжело ему было встретиться с предавшей его семьей, так как многие его знакомые ещё помнили, те оскорбления и унижения, которым он подвергся, когда все считали его мертвым. Он этого не показывал, так как он очень гордый человек, но возможно, ему было тяжело.

Одна история переходила в другую, но все они сводились к тому, что Юйвень Юэ очень хороший человек, что, Синьэр никогда не должна больше оставлять Молодого Господина, так как он действительно очень сильно любит Синьэр... Сама Хуан Эр с расстройства, уже несколько раз это повторила.

Внутри комнаты витает аромат благовоний, Чу Цяо сидит на большой и мягкой кровати, тихо слушая каждую историю и ощущая его прошлое, плывущее перед глазами.

Слышит, что он любит ее, что весь мир об этом знает, что даже Хуань Эр прекрасно может это видеть. Только, Чу Цяо, раз за разом сомневалась, не уверенная в себе, и наконец, спустя столько лет, только чтобы сейчас начать верить в его любовь...

Снаружи в резные двери раздался легкий стук, подошла служанка и сообщила, что пришла жена генерала Юэ Ци.

Хуань Эр быстро встала и отошла в сторону, чуть позже, вошла красивая и элегантная девушка в светло-желтом платье, прошла в комнату она приветливо улыбнулась, Чу Цяо, на ее щеках проявлялись очаровательные ямочки. Рядом с ней, держа ее за руку шел мальчик чуть больше десяти лет, увидев, Чу Цяо они склонились, проявляя уважение. Чу Цяо поспешно подняла ее, улыбнулась и сказала: «Трудно поверить, что генерал Юэ Ци смог найти и жениться на такой красивой девушке».

Сяо Фэй (жена Юэ Ци) улыбнулась, обнажив очаровательные белые зубки, повернулась и сказала мальчику, стоящему рядом с ней: «Моэр, быстро поздоровайся с матерью».

Ребенок внимательно посмотрел на Чу Цяо, рассматривая ее, потом узнав, подбежал и обняв её за талию, воскликнул: «Старшая сестра, ты, наконец, приехала ко мне». Чу Цяо растеряно покачала головой, она наклонилась, чтобы внимательно рассмотреть этого ребенка и признала, что он очень симпатичный. На нем была одежда темно-синего цвета, а его глаза сверкали сейчас от радости встречи.

Мальчик громко спросил: «Старшая сестра не узнает меня, потому что я теперь большой?»

В это мгновение, Чу Цяо, наконец, вспомнила маленького мальчика Моэра, которого она и Юйвень Юэ спасли, путешествуя по границе Яньбея. Прошло уже шесть лет, и этот маленький ребенок действительно вырос.

Она сразу обняла его и с радостью сказала: «Моэр, ты стал таким большим, что я действительно с трудом могу тебя узнать».

Моэр гордо согласился и спросил ее: «Старшая сестра, где ты была? Прошло так много лет, как тебя не было. Если бы Отец, не рассказывал о тебе, я, наверное, все бы забыл».

«Отец?» - Чу Цяо удивленно посмотрела на девушку, жену Юэ Ци. Сяо Фэй быстро поправила Моэра: «Ты не правильно говоришь, ты должен называть ее Мамой».

Моэр посмотрел на Чу Цяо и уточнил: «Старшая сестра выйдет замуж за моего отца?»

«Кто твой отец?»

«Мой отец - Великий Генерал Сима государства Вей, разве Старшая Сестра не знает?»

Хуан Эр быстро объяснила: «После того, как Молодой Господин вернулся, он принял Маленького Молодого Мастера как своего сына».

Чу Цяо, наконец, пришла в себя и они немного поболтали с Сяо Фэй. Она выяснила, что у Сяо Фэй есть двое детей и они с Юэ Ци очень счастливы. Правда, они совсем не похожи с мужем, у них разные характеры, Сяо Фэй очень эмоциональная, даже несколько фраз могли заставить ее покраснеть, делая ещё более привлекательной.

Так как, Чу Цяо только приехала, гости не стали задерживаться надолго. После того, как поговорили еще некоторое время, Сяо Фэй взяла Моэра за руку, что бы идти домой. Перед уходом Моэр, заставил, Чу Цяо пообещать навестить его, как можно скорее, похоже он боялся, что, когда повернется к ней спиной, она снова исчезнет.

Когда они ушли, а Юйвень Юэ все еще не вернулся домой, Чу Цяо почувствовала себя немного уставшей и решила, отослать всех слуг, бывших в комнате. После чего спокойно легла на кровать, чтобы отдохнуть. За последние годы, ее тело перенесло достаточно испытаний и стало намного менее сильным, чем прежде. Путешествие за последние дни привело к истощению ее внутренней энергии.

Оказавшись на мягкой кровати, Чу Цяо медленно закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон.

Неизвестно, сколько времени прошло, но она проснулась, от того что почувствовала тяжесть на своей шее, какой-то предмет холодил кожу, потом последовал ряд легких поцелуев.

Ей это нравилось, но она по-прежнему упорно не хотела открывать глаза, только глубоко вздохнула от удовольствия. Холодные руки обняли ее, теплое дыхание коснулось ее шеи, раздался мягкий смех.

Тяжесть на шее мешала, а поцелуи, сделали ее неспособной сопротивляться, она нахмурилась и открыла глаза. Юйвень Юэ, одетый в темно-фиолетовый халат, лежал на кровати, темные глаза, внимательно следили за ней, он улыбнулся и сказал: «Где твое чувство безопасности, ты не проснулась, когда я вошел в комнату и даже когда лег на кровать. Я не уверен, та ли ты Синьэр, которую я знал?»

Чу Цяо рассмеялась и обняла его за шею сказав: «Все потому, что здесь я чувствую себя в безопасности. Уверена, здесь такая защита, что ни один бандит, не рискнет сюда проникнуть. Кроме того, ты так тихо двигаешься, что я не смогла бы тебя отследить, даже оставаясь настороже.»

Юйвень Юэ улыбнулся и, наклонившись, чтобы поцеловать ее в лоб, спросил: «Хороший был сон?»

«Все было в порядке». - Чу Цяо прислонилась к его груди и поддразнивая сказала: «Если бы ты не вернулся, чтобы разбудить меня, я могла бы спокойно выспаться».

Юйвень Юэ тихо рассмеялся сказав: «Всего несколько дней без тренировок, и ты готова прыгнуть на мою голову (наверное, сесть мне на шею), чтобы сидеть там. Похоже, мне нужно дать тебе несколько уроков повиновения».

Закончив говорить, он поднял руку.

Чу Цяо удивленная его внезапным движением, плотно закрыла глаза в ответ на его угрозу, но подождав немного, приоткрыла их, так как ничего не происходило и вокруг было тихо. Полностью открыв глаза, она увидела, что Юйвень Юэ все еще с восхищением смотрит на нее. Он наклонился, чтобы её обнять, а она решила уточнить: "Разве ты не хотел показать урок повиновения? Почему не смог принять меры?"

Юйвень Юэ обнимая, Чу Цяо, наклонил голову, чтобы поцеловать ее в шею, его рука в это время, напряженно распускала пояс ее халата, который сполз, чтобы обнажить плечи, такие же белые, как снег. Красивый медальон из белого нефрита ослепительно сиял на её коже.

Он медленно прижал ее тело к себе, шепча: «Как я могу, имея сердце, это сделать?»

На столе стоит пара свечей, которые медленно догорают, пламя закрыто тонкой бумагой, поэтому свет, кажется мягким и волшебным.

Так прошла их первая ночь в городе Чайнань, они оставались в объятиях друг друга до самого утра.

182 ГЛАВА. НОВАЯ ВСТРЕЧА СО СТАРЫМ ДРУГОМ

Эта осень для, Чу Цяо, была медовой и радостной, она тянулась неспешно, и не смотря на то, что осенние листья уже осыпались, хризантемы были в полном цвету, еще более украшая дворец Сима роскошью цвета золота и яшмы. Незаметно проходили дни. В воздухе стоял сладкий аромат цветов, как в марте.

По случаю осеннего фестиваля, Чу Цяо вместе с Юйвень Юэ, отправились на гору Сиан-Чжи, что находится в тридцати милях от города, чтобы прогуляться, и заодно посетить храм Ан Юань.

Не смотря на то, что, Чу Цяо жила в Чайнане в семи-восьми летнего возраста, у нее не было возможности посетить достопримечательности за пределами императорской части города. Во-первых, не позволяло положение (статус рабыни), во-вторых, не было особого настроения. Но сейчас, когда житейские бури остались позади, и она отпустила прошлое, можно было начать наслаждаться новыми впечатлениями от того места, где она собиралась жить.

Погода стояла великолепная, небо было ясным и голубым, дул небольшой, бодрящий, прохладный ветер. Чу Цяо, была одета в светло-голубую плиссированную атласную юбку, а на плечи была накинута длинная бархатная накидка. Вокруг было множество людей, которые вместе с ними неспешно шли по дороге.

Гора Сиан-Чжи расположена на юге Чайнаня, возвышаясь прямо посреди равнины, она круглый год оставалась неизменно белоснежной, стремясь горной вершиной, как дракон, к облакам. Склоны горы вплоть до самого пика поросли густыми лесами, и если смотреть издали, то кажется, что гора будто тонет в море багряных листьев, красных как огонь.

Сегодня праздник осени, поэтому огромные толпы людей вышли на прогулку в горы, на дороге царят оживленные смех, шутки и веселье.

Цинь Цинь и Пинь Ан взяв с собой Моэра бегут впереди, весело крича и обгоняя друг друга. Хэ Сяо, Дуо Дзы и стражи Юэ идут слева и справа. Юэ Ци по случаю фестиваля, тоже взял с собой Сяо Фэй, позволив своей верной супруге и добродетельной матери взять небольшой отдых от домашних дел.

Юйвень Юэ весь путь держал, Чу Цяо за руку, время от времени увлеченно ей рассказывая истории из своего прошлого. Вокруг царит счастливая атмосфера. Его персона редко бывает в таком хорошем настроении, чтоб охотно со всеми болтать, поэтому и люди вокруг него, почувствовав себя непринужденно, с удовольствием поддерживают разговор. Группа людей вокруг Юйвень Юэ и Чу Цяо, как звезды вокруг луны. Случайные путники косятся на них, задаваясь вопросом, что за уважаемое семейство вышло на прогулку.

Как Великий генерал Сима Великой Вэй, а также наместник пограничной территории, Юйвень Юэ всегда очень занят, к тому же теперь он возглавил клан Юйвень, и сейчас его основная задача, как защитника страны, своевременно принимать меры предосторожности против возможных действий Юань Яна изнутри и Янбэй снаружи. В эти дни, он возвращался домой вовремя. Они вместе с Чу Цяо ужинали и общались, потом вместе ложились спать, однако, всякий раз, когда глубокой ночью она просыпалась, его не было рядом, поэтому она вставала и открывала окно, чтоб было видно, как всю ночь до зари в его кабинете горит свет.

Все это время она делала вид, что ничего не знает, ложилась в постель и спокойно засыпала, а утром, улыбаясь, спрашивала его о том, как ему спалось, но он, несмотря на темные круги под глазами, смеясь, отвечал, что спал просто восхитительно.

Здоровье Юйвень Юэ после тяжелого ранения и длительного пребывания в ледяной воде, уже не такое хорошее, как он говорит, там его ожидала неминуемая гибель и то, что он выжил действительно чудо. За свое спасение он должен благодарить небеса, но это не осталось без последствий, всякий раз, когда погода становится холоднее, его болезнь усугубляется.

Всякий раз когда на улице идет холодный осенний дождь и стоит пасмурная погода, его лицо становится серым. Однажды проснувшись посреди ночи, она услышала его тяжелое дыхание, его шея покрылась испариной, а рубашка, на спине пропитавшись потом, липла к коже. В это время, Чу Цяо лежала молча, ничего не говоря, открыв глаза она смотрела в потолок, на мерцающие в темноте драгоценные камни, сжав кулаки и крепко стиснув мертвенно бледные губы, отсчитывая время по песочным часам, в ожидании рассвета. Утром она немедленно велела принести в комнату большую жаровню. Она сама руководила мастерами, и за десять дней превратила спальню в раскаленную печь.

Вчера утром во время завтрака, Цинь Цинь и Пинь Ан оживленно говорили об осеннем фестивале, но Чу Цяо поддержала их разговор лишь парой слов, Юйвень Юэ ничего не стал говорить, но тем не менее, взял себе это на заметку. На следующий день, отложив все дела, и воспользовавшись фестивалем, они все вместе отправились на гору поклониться Будде.

На протяжении многих лет Юйвень Юэ оставался надменным и дерзким человеком, он никогда не верил в богов, как ребенок-бунтарь. Чу Цяо подшучивала над тем, что он изменил своим принципам и собирается поклониться Будде, он посмотрев на нее с улыбкой ответил: «Таинственный добрый дух тайно сказал, что другому Будде не нужно молиться, но есть один, которому необходимо».

Когда Чу Цяо вместе с остальными вошла в храм Ан Юань, ее щеки невольно покраснели. Цинь Цинь с друзьями хихикали, и только Сяо Фэй серьезно поклонившись, обернулась, глядя на это сборище не почитающей богов молодежи.

Дым благовоний витает в тишине главного зала, где огромная статуя Гуан Интьен (*ему молятся о детях) восседает в центре храма, а свет ярких солнечных лучей, придают атмосфере торжественности. Юйвень Юэ наклонившись к Чу Цяо, весело прошептал на ухо: «Благоговейно поклонись Будде». Девушка, повернув голову, посмотрела в его сверкающие глаза, он с улыбкой наблюдал за ней, и хотя его глаза казались серьезными, в глубине, были по-детски озорными.

С улыбкой повернувшись к статуе, она непринужденно опустилась на колени и, сложив руки на груди, склонила голову, размышляя о том, что тысячи замужних женщин приходят сюда с надеждой, а после, положив руки на круглый молитвенный коврик, искренне склонилась в низком поклоне.

- Первый поклон, чтобы он был здоров, убереги его от невзгод.

- Второй поклон, защити наше спокойствие, чтобы мы больше никогда не разлучались.

- Третий поклон, благослови нас и дай нам здорового ребенка.

Чу Цяо почтительно кладет один поклон за другим, при этом ее лицо остается счастливым и спокойным. Будда, ты благословляешь так много людей, сегодня, пожалуйста, благослови и меня. Цинь Цинь и Моэр стоя за её спиной, заливаются смехом, и расстроенная их поведением Сяо Фэй, от всего сердца советует им уважать богов. В углу Хэ Сяо и Юэ Ци с подчиненными говорят о чем-то житейском и тоже весело хохочут.

Погода по-осеннему немного прохладная, небо ослепительно яркое, Чу Цяо стоит на коленях в храме, смотрит на статую, и чувствует в себе незнакомое ранее умиротворение. Кровавые дожди и туманы всё прошлое, что есть в её памяти, стали невероятно далекими, ее ум таким спокойным как сегодня, никогда не был.

Юйвень Юэ обняв ее за талию, холодными губами нежно поцеловал ее лоб и мягко улыбнулся. Острый взгляд Цинь Цинь сразу все уловил, и она начала громко звать Мэн Фэн: «Седьмая невестка, седьмая невестка, ты видишь, старшая сестра и зять кощунствуют перед Богом!» Множество людей, вокруг услышав ее, тихонько посмеивались. Юйвень Юэ не обращая ни на кого внимания, продолжал по-прежнему крепко обнимать ее, в то время как щеки Чу Цяо, залила краска, и она пыталась мягко вырваться из его объятий, но его руки были сильнее. «Хочешь остаться в горах попоститься?», - спросил ее Юйвень Юэ. Чу Цяо поначалу ничего на это не ответила, но заметив, что стоящий сбоку Пинь Ан подмигивает ей, тут же все поняла и сказала: «Нам все же лучше спуститься с гор, мы все здесь едим мясо, незачем скрепя сердцем пристраиваться к литературным кругам ради моды (посл., озн. строить из себя знатока, прикидываться ценителем)». Моэр расхохотался, а Пинь Ан немедленно подбежав к Юэ стал нахвалить местную кухню, Цинь Цинь не осталась в стороне и тоже ему поддакивала. Юйвень Юэ постучал по макушке Пинь Ана, высмеяв его одним лишь словом «бродяга», и этим заставив всех серьезнее относиться к храму.

После того, как они пожертвовали уйму денег на ладан, монастырь приготовил для них чистое местечко в саду. Юэ Ци с товарищами, отправились осёдлывать лошадей, оставив Юйвень Юэ и Чу Цяо посреди сада, неспешно наслаждаться чаем.

Сяо Фэй не сиделось спокойно, она все время ерзала на месте, Чу Цяо, полагая, что ей необходимо отлучиться по нужде, но просто неловко об этом говорить, взяв ее за руку, вытянула из сада. Через какое-то время, краснея, Сяо Фэй заговорила о почтенном учителе-провидце, живущем в храме богини Милосердия помимо того, что его предсказания точны, он также продает особые, чудодейственные пилюли, она сама родила двух сыновей ну, конечно, только благодаря исключительной медицине этого учителя. Но Юэ Ци и молодой господин не верят в такие вещи, поэтому им стоит, вначале, отравиться туда тайно и купить эти таблетки. Чу Цяо, конечно, тоже не верит в это, рождение сыновей, разумеется, заслуга Юэ Ци, каким боком учитель с этим связан? Но, видя, серьезное лицо Сяо Фэй, не смогла отказать ей. Она неохотно сообщила Юйвень Юэ, что вернется через час, а затем вместе с Сяо Фэй вышла за ворота храма, отправившись через кленовую рощу к палатке предсказателя.

Этот учитель оказался стройным и величавым, с длинной серебристого цвета бородой, в его теле таилось что-то от бессмертных даосов.

*Это люди, целиком посвятившие себя даосизму. Считалось, что даосы обладают «бессмертными костями» и это есть «свидетельство о бессмертии».*

Увидев Чу Цяо, учитель тут же сказал, что она очень богата, но вся ее жизнь связана со множеством ограничений, и единственный путь разорвать эти оковы, искреннее следовать учению буддизма. Сяо Фэй постоянно кивала, неустанно подмигивая Чу Цяо, как бы говоря: «Смотри, этот учитель настоящий пророк!» Но, Чу Цяо прекрасно зная уловки гадалок, которые лишь глядя на одежду, могут легко догадаться о благосостоянии и некоторых чертах характера человека.

Сяо Фэй сидя в палатке, тянет жребий, гадая на судьбу. Скучающая Чу Цяо, стоит рядом, но вдруг она замечает мелькнувший вдали знакомый силуэт, и в изумлении застывает на месте. Задумавшись на мгновение, она шепчет на ухо Сяо Фэй пару фраз, и незаметно начинает следовать за знакомой фигурой.

Шесть лет пролетели перед глазами в мгновении ока. Человек в простой белой одежде стоит среди изящных красных кленов, ветер развевает его пустой рукав, как ветку ивы на ветру. «Ваше Высочество не желаете воды?», - сказал подошедший из его свиты юноша, лет восемнадцати-девятнадцати, и хотя на него одета мужская одежда в этом холодном голосе можно узнать молодую девушку. Она стояла спиной к Чу Цяо так, что было невозможно увидеть ее лицо.

Юань Сун (*тринадцатый принц) обернулся, этот человек некогда не знавший ни печали, ни забот с пухлыми, как у малыша, щечками, ныне выглядел уставшим и одиноким, в его глазах не осталось прежнего огня, сейчас он выглядит спокойным, ни капли волнения, его взгляд напоминает столетний старый колодец. Ему чуть больше двадцати, а волосы на висках уже с проседью.

Он покачал головой и спокойно сказал: «Я пойду один». Но молодая девушка не сдвинулась с места, она только слегка наклонила голову, держа в руке бурдюк с водой. Ветер обдувает ее, смутно знакомое лицо. Вдруг подняв глаза, она посмотрела на Юань Суна и тихо спросила: «Ваше Величество ждет кого-то?»

С легким неприятным чувством, нахмурившись, принц спросил: «Что ты хочешь сказать?»

«Ваше Высочество уже так давно не выходит из дворца, так почему сегодня вы так разволновались?» Сердце Юань Суна сжалось сильнее, он взглянул прямо в глаза девушки и, наконец, отвернувшись, двинулся вперед. Испугавшись, девушка поспешно догнала его и схватила за рукав, а потом жалобно вымолвила: «Ваше Высочество, забудьте слова четырнадцатого принца». Юань Сун медленно обернулся, и пристально посмотрел на девушку в мужском платье, его глаза были как глубокий омут, низким голосом он произнес: «Неважно. Не все вам должны в этом мире. Ваша ненависть, не слишком длинная?» Сказав это, он развернулся и пошел от нее прочь, постепенно его силуэт таял среди многочисленных кленов.

Молодая девушка ошеломленно стояла на месте, волосы развевались, как гибкие ветви, ее фигура была настолько тонкая, что казалось при малейшем дуновении ветра, она взлетит. Она долго стояла неподвижно, наконец, подняв руку, слегка потерла щеку рукавом и направилась по тропинке вслед за только, что скрывшимся Юань Сунем.

Лесные птицы кружась в небе, поют печальные песни, смутно всплывают обрывки событий в памяти. Как много лет назад это было? Чу Цяо вспомнила мальчика одетого в голубое платье, с вышивкой в виде великолепных разноцветных птиц, он сжимая в руке хлыст, самодовольно ей говорит: «В этом дворце переполненном рабынями, на мой взгляд, ты больше всех радуешь глаз, я сделаю тебя моим главным привратником, что скажешь?»

Внезапно пронесся резкий порыв ветра, и она ощутила ужасный холод. Голос Сяо Фэй постепенно приближался, вырывая ее из глубокой задумчивости. Взявшись за руки с матерью двоих детей, они поспешили обратно.

Прогулка заняла большую часть дня. Все были изрядно уставшими, поэтому во время спуска с горы, сидели в повозках. На ходу повозка раскачивалась, Юйвень Юэ видя, что Чу Цяо не в настроении, нахмурившись, поинтересовался, устала ли она. Чу Цяо в ответ кивнула «угу» и положив голову на его плечо, закрыла сонные глаза, но так и не смогла заснуть. Юйвень Юэ сжал ее ладони в своих, ее руки были ледяными, немного обеспокоенный, он приказал Юэ Ци двигаться быстрее.

«В скором времени Юань Чэ собирается жениться».

Чу Цяо открыла глаза и удивленно посмотрела на Юйвень Юэ. Мужчина рассмеялся и продолжил: «Все эти годы судьба не баловала его, если так продолжится, то он вскоре станет старым холостяком. Вы с невестой не знакомы, но думаю, она тебе понравится. Она младшая дочь лидера Донг Ху, по имени Ваньянь Жоу. И хотя в её имени содержится слово «Жоу» (*мягкая, нежная), в действительности ее темперамент абсолютно не имеет ничего общего со словом «нежная». Она заносчивая, до безумия своевольная и надменная девчонка, однако сердце у нее чистое и доброе. Когда она приедет в столицу, я возьму тебя с собой, чтобы вы с ней познакомились».

Чу Цяо кивнула, она вдруг что-то вспомнила, но все же не решилась об этом сказать.

**************************

После осеннего фестиваля температура на улице стала резко снижаться. Озеро покрылось ледяной коркой, и снежные бураны заволокли все небо, образуя от неба до земли сплошную белую пелену. Люди стараются меньше выходить на улицу, поэтому остаются дома, укутавшись в теплые одеяла.

В эти дни во дворце Сыма непрерывный поток посетителей, люди ходят туда-сюда целыми днями. Юйвень Юэ кажется, еще более занят, даже Юэ Ци давно не появлялся во дворце. Сяо Фэй сказала, что Молодой Господин семь или восемь дней назад отправил его куда-то по служебным делам.

Ночью, Чу Цяо спросила Юйвень Юэ об этом, но тот посмотрел на девушку загадочным взглядом, ничего толком не ответив, но уточнил, что собирается устроить ей приятный сюрприз.

Сюрприз раскрылся через три дня. Выяснилось, что Сун Ди отправил людей из Бань Тан Лян, с личным посланием и официальным письмом из дворца. Оказалось, что Юйвень Юэ военный министр Сима Великой Вэй, лично направил своих представителей в Бань Тан Лян с официальным предложением о браке, изъявив желание жениться на принцессе Сю Ли. Даже свадебные подарки уже достигли императорского двора Бань Тан Ляна.

Чу Цяо открывала письмо, Юйвень Юэ лениво лежал на постели, он был одет в белый атласный халат, и его рука гладила её по голове. Он искоса поглядывал на нее, едва заметно улыбаясь. Пробежав строки послания глазами, Чу Цяо встала перед ним, и показывая полученное письмо, спросила: «Что это?»

Юйвень Юэ спокойно ответил: «А что не так? Когда мужчина становится зрелым, ему надлежит жениться, когда девушка вырастает, она должна выйти замуж – это непреложная истина!» Чу Цяо нахмурилась: «Но мой статус, не соответствует твоему. Разве ты не думаешь, что император будет против?»

Юйвень Юэ равнодушно улыбнулся и презрительно сказал: «Это я, Юйвень Юэ женюсь. Как постороннее лицо может возражать против моей свадьбы?»

В сердце, как будто разлилась теплая вода, улыбка не сходит с губ Чу Цяо, она присела на кровать к мужчине и положив голову на его колени, замерла так на некоторое время. Юйвень Юэ обнял ее и, уткнувшись носом в ее волосы, тихо сказал: «Я мечтал об этом столько лет, как я могу позволить тебе войти в мой дом безмолвно? Я хочу кричать об этом на весь мир, чтобы все знали, что ты моя!»

После того дня на Юйвень Юэ неожиданно навалилась куча дел. Чу Цяо не знала какие средства и методы он использовал, но только за одну ночь, весь цвет общества Чайнаня, как будто потерял память, уже никто не помнит, что она когда-то поддерживала Ян Суня, помогла ему бежать, никто не помнит, что в свое время она дважды разбивала войска Великой Вэй и даже не помнят, что она лично убила третьего сына императора Вэй принца Юань Цы.

За несколько дней подряд в доме, одна за другой, побывали аристократки из самых влиятельных семейств. Всевозможные драгоценные подарки, подобно воде, непрерывно стекались во дворец Сыма. Даже никак не связанные с Юйвень Юэ и Юань Чэ министры из царского рода, также наперебой подносили свадебные дары.

В начале декабря дворец Шендзин неожиданно распустил слухи о том, что император при смерти, и срочно вызывает Юйвень Юэ прибыть во дворец, чтобы ухаживать за больным.

Само собой, если император серьезно болен, он должен был призвать принца или великого князя, ухаживать за ним, но никак не министра. Однако император, находится на последнем издыхании, неизвестно, сколько еще ему осталось жить, поэтому никто не знает, что может произойти. Принцы и министры непрерывно представляют доклады к трону, желая войти во дворец, здесь и принц Цзин Сяо, и князь Дун Ху и правитель Линнаня князь Му Сяо. Только Юань Чэ, на этот раз, единственный во дворце оказался недальновидным (не мудрым, оставила как есть). Неохотно, но и Юйвень Юэ вынужден был согласиться представить доклад к трону с просьбой войти во дворец. На самом деле, что вразумительного может сказать император, если он серьезно болен, однако люди Юань Яна были обеспокоены, в это время Юйвень Юэ находился за стенами дворца. Дворец Шендзин внезапно оживился, все правящие силы в Вэй собрались здесь.

В то время как под вечер все главы сторон собрались возле императорского двора, войска Дун Ху, дислоцированные в западной части города по неизвестной причине столкнулись с охраной принца Цзин Сяо. Когда Чу Цяо проснулась, небо на западе было озарено пламенем, крики сотрясали небо. Отовсюду доходили новости, о том, что солдаты снаружи блокируют дворцовые ворота, очевидно, с чьего-то сознательного попустительства.

Спустя полчаса конфликт все больше разрастался, в бой так же вступили личные войска князя Линнань Му Сяо. Войска, охраняющие город не принимали никаких мер, невзирая на плач народа живущего возле западных городских стен, войска оставались в стороне, просто стояли и смотрели, как солдаты обеих сторон сражаются друг с другом.

Пользуясь этой возможностью, бесчисленные мародеры и бродяги города занялись грабежом, а так как никто сейчас об этом не беспокоился, они еще больше зверствовали. Плач разносится над городом, простой народ, сидя в своих домах, дрожит, не зная куда обратиться.

Чу Цяо приказала стражам охраняющим резиденцию, повысить меры безопасности и быть начеку, закрыть двери, даже на пол шага не выходить из дома. Хэ Сяо и Юэ Лу один из телохранителей Юйвень Юэ совместно отвечали за безопасность дворца.

Вскоре внешние стены дома осветило множество факелов, как будто его окружили сотни пеших и всадников. Стражи под командованием Юэ Лу скрежеща зубами, потирали руки от нетерпения, демонстрируя волчьи зубы, собирались, схватится не на жизнь, а на смерть. Но, Чу Цяо чувствовала, что Хэ Сяо следует остановить их, и немедленно отправиться разведать обстановку, узнать новости.

Вскоре Хэ Сяо вернулся и смеясь, сообщил Чу Цяо, что начальство прислало надзорные войска для защиты дворца Сыма. Позже раздававшиеся со всех сторон крики значительно стихли, возможно, это стало следствием вмешательства тех самых надзорных войск. При этом, когда Чу Цяо спросила Юэ Лу, молодой телохранитель почесывая голову, озадаченно сказал, что он никогда не слышал о надзорной армии.

В середине второй стражи ночи возле главного входа, неожиданно, раздался шум, Чу Цяо решительно вышла из дома и увидела поспешно входящего в ворота Юйвень Юэ. Он был одето в парадную шубу глубокого пурпурного цвета, войдя в дом, он спросил ее: «Вы тут от страха не заболели?»

Чу Цяо смеясь ответила: «Вы думаете, что я бумажная? В то время когда снаружи все подвергается огню и мечу, вы переживаете, что я перевоплощусь (*перерождаться) не в человеческую форму?».

Юйвень Юэ взяв чашку чая, сделал глоток, едва улыбнувшись, опустился в кресло.

Чу Цяо спросила: «В конце концов, что происходит?»

До сих пор она редко вмешивалась в дела Юйвень Юэ. Во-первых, в силу своего положения она не должна знать слишком много, а во-вторых, сейчас у нее просто нет сил (и средств), чтобы соваться, куда не следует. Но происходящее этим вечером, действительно заставило ее поволноваться.

Юйвень Юэ поднял голову, увидев ее обеспокоенный взгляд, почувствовал себя немного виноватым, и, взяв ее холодные как лед руки в свои ладони, сказал: «Когда люди Дзин Сяо учинили переполох, южные ворота были под контролем Юань Яна, я выехал через северные ворота, поэтому, немного задержался».

«Какая им в этом выгода, ведь если начнутся беспорядки, старейшины непременно прогонят пограничные войска обратно на свою территорию, тут и гадать нечего?»

Юйвень Юэ сухо усмехнулся: «Именно этого они и хотели».

Чу Цяо нахмурилась, немного подумав, уловила связь, и непроизвольно глубоко вздохнула: «Это было рискованно, к счастью вы быстро ушли».

Юйвень Юэ погладил ее по щеке, успокаивая: «Не бойся, я на такие ловушки не попадусь»

Нынешнее противостояние между Юань Чэ и Юань Яном - это в основном противостояние юго-западных войск и войск Дун Ху. Юань Яну помогают принц Дзинь Сяо и князь Му Сяо, в то время как у Юань Чэ правая рука Юйвень Юэ. В настоящее время император Вэй при смерти, поэтому сейчас чуть ли не на каждой дороге пограничные войска стягиваются к столице для защиты дворца, что собственно уже расходится с правилами, в случае если начнутся беспорядки, их немедленно вернут на свою территорию. Все пограничные войска подчиняются Юань Чэ, Юйвень Юэ или Дзин Сяо, в то время как Юань Ян управляет только столичной конницей. Тридцати тысячная конница на поле битвы возможно и незначительная сила, однако в том случае если все пограничные войска будут отправлены обратно к рубежам, это тридцати тысячное войско станет самой мощной армией в столице. Тогда в этом случае, с одной стороны, если бы Юань Чэ не последовал за армией Дун Ху на север, он, несомненно, попал бы в руки Юань Яна, а с другой, если бы он вернулся в колонии, тогда, кандидатура приемника уже однозначно была бы в кармане у Юань Яна.

Чу Цяо как человек военный, конечно же понимала все преимущества и риски.

Она подошла ближе, подбадривая Юйвень Юэ: «Вы должны быть осторожным, не беспокойтесь обо мне. Во дворце достаточно большая охрана, даже если на нас нападут десять тысяч человек, мы продержимся более двух часов, в следующий раз не делите и не отправляйте войска, чтобы защитить нас».

Услышав это, Юйвень Юэ удивленно спросил: «Когда я отправлял войска?»

Чу Цяо обомлела: «Правительственные надзорные войска были направлены для нашей охраны, они здесь провели пару часов».

Юйвень Юэ нахмурил брови, и после продолжительного раздумья, покачав головой, сказал: «Это не мои люди».

Чу Цяо с недоумением посмотрела на него, лицо было серьезным. Юйвень Юэ улыбнулся, держа ее за руку, сказал: «Не важно, у них не было дурных намерений».

«Может быть, это люди Вэй Шуе?»

«Если я не ошибаюсь, это должно быть люди тринадцатого принца Юань».

Ее как будто оглоушили. Юйвень Юэ негромко продолжил: «Император умирает, практически все могущественнейшие люди города находятся во дворце, тот, кто сейчас вне дворцовых стен, и при этом еще имеет власть управлять правительственными войсками, это может быть только он».

Глаза Юйвень Юэ вспыхнули, он медленно проговорил: «Прошло столько времени, я действительно о нем совсем забыл».

В главном зале тлеет фимиам, разливающееся от курильниц тепло заставляет людей носить легкие одежды. Но, Чу Цяо пробирала дрожь, она чувствовала, как холод от спины расползается к конечностям, поднимается к голове.

Тринадцатый принц Юань Сун, Ян Сюнь отрубил ему руку, в одночасье он все потерял, мать, поддержку близких. Некогда он был самым могущественным сыном Императора, а ныне, ему даже нет во дворце места возле умирающего императора?

Юйвень Юэ, видя, что ее губы побледнели и она расстроена, обнял Чу Цяо, и шепотом сказал: «Синъэр, может быть мне стоит отправить тебя в Цинхай?»

Чу Цяо все еще находилась в оцепенении, кажется она его не услышала, пока он снова не повторил вопрос. Она тут же отрицательно покачала головой, схватив его за рукав: «Я никуда не уеду! Я остаюсь!»

Ее выражение лица было упрямым, как у маленького львенка.

Юйвень Юэ тяжело вздохнул, и крепко обняв ее, шепотом сказал: «Недолго».

Да, недолго. Всякий раз, когда господа министры и принцы возвращались после посещения императора, они говорили своим подчиненным и родственникам: «Недолго, час Императора почти пробил, боюсь, у него совсем не осталось времени.»

День ото дня Император чувствовал себя все хуже, он бредил, никого не узнавал, и даже не мог есть. Казалось, жизни в его теле, лишь на один вздох, сейчас он дышит, а в следующую минуту отлетит к небесам.

Зима становилась все холоднее, сильные снегопады запечатали двери домов, укутывая крыши домов серебром.

Весна приближается, а император все еще жив, Он не только не умер, но по слухам, время от времени он даже в состоянии сказать несколько предложений, иногда открывает глаза, и даже съедает несколько ложек бульона. Никто не знает, по какой причине это старое разрушенное тело все еще крепко держится на земле. По-видимому, есть какое-то неисполненное страстное желание, словно ожидая кого-то, день за днем отказывается оставлять этот мир, не желая сомкнуть глаз.

Обстановка в столице напряжена до предела. Никто не осмеливается на решительные действия против императора. Напряжение в Чайнане, подобно натянутому луку, кажется, что даже единственный громкий крик попрошайки и тогда город в испуге схватится за оружие, поэтому даже новорожденные младенцы не осмеливаются плакать по ночам.

Сегодня рано утром Юйвень Юэ уверенным шагом вышел из дома, с намерением нанести кому-то визит.

*****

Молодая девушка в шубе из белой лисы, стоит среди сверкающих серебром снежных сугробов, её глаза как темная ночь, а ярко-красные губы, как киноварь. Она выглядит как картина, изящная и утонченная.

В предрассветный час, лучи зимнего солнца, пробиваясь сквозь дымку, слабо освещают землю холодным светом. Чу Цяо, одетая в светло-голубой плащ, стоит против ветра. Увидев перед собой девушку, она неожиданно замерла.

Девушка едва заметно улыбнулась, и медленно подошла к Чу Цяо. Её голос был спокоен: «Шестая старшая сестра, ты не узнаешь меня? Я Дзинсин».

Когда-то давно, маленькая девочка, стоя на коленях в ясном холодном свете луны, перед надгробием умерших брата и сестры, клялась отомстить: «Подождите и увидите, как я отомщу за вас». Ее тонкое тело было таким же слабым, как у недокормленного волчонка. Четырнадцать лет пролетели в памяти за мгновение ока.

Чу Цяо помнит, как в день казни, она укрываясь в толпе, слышала крики маленькой девочки, зовущей ее по имени и умоляющей о помощи. Но в конце концов она все же не вышла, только лишь, когда темные облака закрыли луну, вырвала ее мертвое тело из пасти бродячей собаки, у нее даже не было циновки, чтобы завернуть тело, поэтому она просто опустила его в холодное бирюзовое озеро.

Четырнадцать лет! Четырнадцать лет она думала, что Дзинсин умерла. Ей неоднократно снилось ее заплаканное лицо, она все эти четырнадцать лет винила за её смерть себя, именно поэтому она так долго ненавидела Юйвень Юэ.

На глаза навернулись слезы, Чу Цяо стоя в дверях, слегка улыбнулась и протянула к ней руки, её улыбка была и радостной, и немного печальной. Она вдруг ощутила утихающую боль, которая как вода вытекала из переполненной чаши.

Дзинсин оглядев вокруг комнату в хорошо знакомом ей стиле, не задумываясь, сказала: «Вкусы и привычки Юйвень Юэ не изменились, заботясь только о себе, берет только лучшие гранаты, просто чтобы повертеть их в руках». (дословно, не стала менять)

Чу Цяо посмотрел на нее, ей так много хотелось сказать, но она не знала, с чего начать.

Глядя на нее, Дзинсин рассмеялась, сказав: «Шестая сестра, не стоит так удивляться, в тот день, умерла вовсе не я, в последнюю минуту перед казнью, твой муж подменил меня другим человеком, а потом еще много лет содержал. Между мной и им есть и чувство благодарности и обиды, сегодня я здесь не для того, чтобы заставить тебя выполнить обещание и отомстить за нашу семью, потому что я уже и сама отказалась от мысли о мести».

Внезапно ворвавшийся легкий порыв ветра, приподнял шелковые занавески, пропуская яркие солнечные лучи в комнату, было видно, как в воздухе кружатся мелкие пылинки. Чу Цяо прищурилась от резкого света, невозможно было рассмотреть лицо сидящего напротив человека.

Чу Цяо посмотрела на сестру, в душе у нее зародилось какое-то странное чувство. После минутного размышления, она все еще спокойно спросила: «Дзинсин, ты хорошо жила эти годы?»

«Нормально», - ответила та: «Четвертый Юйвень неплохо обо мне заботился, я полагаю, была озарена твоим светом (дословно). Когда он отправился в школу учителя Волон, то взял меня с собой, позволив мне учиться читать и писать. Только он не отпускал меня. Я убегала несколько раз, но он каждый раз ловил меня и возвращал назад. Так продолжалось много лет, до тех пор пока ...»

Говоря это, Дзинсин подняла глаза и посмотрев на Чу Цяо рассмеялась: «До тех пор, пока не стало известно, что он погиб в Янбэе, семья Юйвень исключила его из семейного реестра. Нас живших в Зеленых холмах тоже прогнали, так я стала свободна. Какое-то время я скиталась по улицам, одинокая, ничего не умея делать, я даже не могла заработать себе на пропитание, потому очень скоро окунулась в грязь. Я провела в баре (публичном доме?) около года, потом познакомилась с 13тым принцем, и снова должна была благодарить за это тебя. Я должна быть благодарна нашему внешнему семейному сходству (дословно - лицу похожему на тебя). Я сразу же понравилась Юань Суну. Сейчас у меня высокое положение среди слуг во дворце. Ха-ха, после стольких лет, я по-прежнему только рабыня, только лишь условия немного улучшились».

Чу Цяо спокойно слушала ее, не обращая внимания на интонацию в голосе, при упоминании о Юань Суне. Она сразу вспомнила девушку в мужском костюме, которую она видела несколько дней назад на горе Сиан-чжы, немного нахмурившись, тихо спросила: «Ты давно знала, что я в Чайнане? Почему ты не нашла меня?»

Дзинсин бросила на нее резкий, с холодной усмешкой взгляд, медленно не спеша она ответила: «Сегодня у шестой сестры благородный статус. Генерал армии СюЛи из Янбэй. Принцесса СюЛи из Бань Тан Лян. Скоро ты станешь госпожой Сыма Великой Вэй. А я лишь ничтожная рабыня, необдуманно пришедшая сюда. Как бы это не стало позором для шестой сестры».

Взгляд Дзинсин очень холодный, а на словах «Госпожа Сыма», в ее глазах вспыхнул ледяной огонь.

Легкий ароматный дым струясь из курильницы в углу, поднимается вверх, в свете солнечных лучей, он напоминает мягкий золотой шелк.

В комнате тихо, Чу Цяо молча смотрит на сестру, а огонь в её сердце постепенно стихал. Слова обиды подступили к губам, но в конце концов она все же смогла проглотить их. Вьюга заметает все чувства в её душе, покрывая их белым пушистым снегом, таким как в Янбэй. Выслушав сестру, Чу Цяо спокойно спросила: «Тогда зачем ты здесь?»

«Его Высочество, 13-й принц, собирается уехать, чтоб последовать за ним, необходимо получить официальный документ об освобождении, я пришла к тебе за ним».

Чу Цяо удивилась: «Куда Юань Сун намерен уехать?»

«А куда он может? Высочайший принц Вэй, отправил его сооружать плотины и охранять конюшни, принц рожденный императрицей, был изгнан охранять конские пастбища», - холодно сквозь зубы процедила Дзинсин, выражение ее лица вдруг стало мрачным, она не могла скрыть свою ярость.

«Почему?»

«Почему? Не из-за тебя ли?». Дзинсин повернув голову, холодно сказала: «С тех пор, как этот Янбэйский щенок отрубил ему руку, принц забился в свою скорлупу. Он никуда не выходит из дома, не лезет в политические дрязги. Другие принцы заняты борьбой за власть, поэтому никто не обращает на него внимания, но несколько дней назад, ради тебя, он задействовал правительственные войска, и открыто выразил свое расположение к тебе. Ты думаешь, 14-ый принц будет смотреть на это сквозь пальцы? Думаешь, он позволит человеку с таким авторитетом оставаться в городе?»

Руки Чу Цяо похолодели, голова гудела, пронзительный голос Дзинсин звучал у нее в ушах: «Я не прошу тебя найти способ оставить Его Высочество в столице, единственно, о чем я прошу, это дать мне вольную! Принц отказывается брать меня с собой. А так я смогу сама последовать за ним, по крайней мере, хотя бы смогу в любое время ухаживать за ним, готовить горячую еду. Я не позволю ему в одиночку отправиться в путь. Я многим обязана Его Высочеству, поэтому не могу отплатить за его доброту черной неблагодарностью».

Прошло много времени прежде чем, Чу Цяо подняла голову и посмотрела в красивое лицо сестры, при этом спокойно сказав: «Дзинсин, ты действительно хочешь покинуть меня?»

«Шестая сестра, как верно сказано, у Вас высокое положение, а какое положение у Дзинсин? Как я могу осмелиться навязываться тебе? Более того...»

«Если ты намеренна продолжать в том же духе, тебе лучше немедленно уйти и больше не искать меня. У меня больше нет младшей сестры!», - внезапно рассердилась, Чу Цяо. Дзинсин тотчас обомлела, растерянно глядя на разъяренную девушку, она не могла вымолвить ни слова.

«Почему ты злишься? На что обижена? Злишься потому, что я тогда не смогла защитить тебя, не смогла увести? Или может быть потому, что не могу больше сдержать обещание и отомстить за Линси? Не можешь принять то, что враг и злодей станет моим мужем?», - Чу Цяо с негодованием продолжала: «Все эти годы тебе было очень тяжело, едва ли это делает меня счастливой. Я думала, что ты умерла! В течение четырнадцати лет, я корила себя за это, а сегодня ты пришла в мой дом. Ты язвишь и издеваешься, это и есть твои сестринские чувства ко мне?»

Лучи полуденного солнца проникают через окно, оставляя бесчисленные блики на полу, Чу Цяо встала, холодно посмотрев на Дзинсин, добавила: «Прошло уже четырнадцать лет, столько всего произошло. Но твои мысли заняты исключительно собой, своими обидами, и после этого ты обвиняешь других людей? Я уже начинаю сомневаться, ты ли та девочка, которую я знала много лет назад, моя сильная и отважная младшая сестра? Ты ведешь себя так, как будто у тебя нет сердца, может так оно и есть?»

Дзинсин замерла, ее лицо было бледным. Чу Цяо внезапно почувствовала себя такой уставшей, как будто каждая частичка ее тела снизу доверху кричала об изнеможении. Она медленно отвернулась и сухо произнесла: «Уходи. Я найду способ справиться с проблемой Юань Суна». После этого, Чу Цяо вышла из комнаты.

Прошло много времени прежде, чем Дзинсин ушла, сквозь оконную бумагу, Чу Цяо видела как Мэйсян с друзьями выпроводили ее из дворца Сыма. Тонкая талия, белое платье, ее силуэт сливался со снежными сугробами. Глядя на Дзинсин, Чу Цяо вспомнила сказанные ею слова, слова о том как она находилась под надзором, о том как она одинокая скиталась, а после окунулась в грязь... Чу Цяо закусила губу, скорбь постепенно наполняет ее сердце. Она сидела одна у окна, пока на землю не опустились сумерки.

Юйвень Юэ обнял ее сзади, глухой голос у нее за спиной звучал с легким укором: «Уже поздно, отчего бы не поесть?»

Чу Цяо прильнула к груди Юйвень Юэ, она вновь почувствовала себя легко и свободно, как если рыбу севшую на мель, опустить обратно в воду. Она держала его руку, его ладонь такая большая, она чуть ли не полностью обхватывает ее маленькую ручку. Она не хотела говорить, просто смотрела на его ладонь. «Дзинсин приходила?»

«Угу», - Чу Цяо кивнула: «Вы уже давно знали, так почему не сказали мне?»

«Я думал об этом, но не было подходящего случая». - Юйвень Юэ рассмеялся, и немного неохотно сказал: «Независимо от того, веришь ты мне или нет, это обстоятельство всегда не давало мне покоя в сердце. В конечном счете, это не ее вина. Не могу сказать, что все эти годы я очень хорошо с ней обращался, поэтому она несколько раз убегала, но я возвращал ее обратно. В те годы у меня был странный характер. После того, как ее спас, потом непрерывно воспитывал, не собираясь ее отпускать. Будучи в хорошем настроении я учил ее грамоте, обучал боевым искусствам. Когда находился в плохом, смотрел на нее, думая о том, как она на тебя похожа. В течение многих лет, живя в горах, у меня не было служанки, только она, находясь рядом, прислуживала мне. Сейчас у нее эксцентричный характер, возможно, это моя вина».

«Как долго она была с Юань Суном?»

«Думаю, около двух-трех лет. Говорят, что Юань Сун очень любит ее, однажды она случайно, чуть не погубила его, но он не стал ее наказывать».

Чу Цяо долго молчала, прежде чем медленно произнесла: «Возможно, Юань Сун заинтересован в ней». Юйвень Юэ смеясь, сказал: «Не важно, это дело Юань Суна, главное чтобы ты не сердилась на меня».

«Я чувствую, что отъезд Юань Суня из столицы, это на самом деле не так уж и плохо. Рано или поздно в Чайнане начнется хаос, ему лучше уехать, тогда он будет в безопасности».

Чу Цяо нахмурилась: «Что вы намерены делать теперь?»

«Я планирую отправить его в Цзянху, во-первых, север непосредственная сфера влияния Юань Чэ. Во-вторых, население там достаточно богатое, экономически процветающее, климат мягкий, к тому же это недалеко от моря».

Чу Цяо кивнула: «Так делайте, то, что говорите».

«О, завтра я все устрою. Ты хочешь попрощаться? Хотя бы разок встретиться с ним?»

Чу Цяо, покачала головой: «Не стоит. Не думаю, что он хочет видеть меня».

Юйвень Юэ сказал: «Но я чувствую, что ты должна с ним встретиться».

Чу Цяо нахмурившись, взглянула на него. Юйвень Юэ улыбнулся и сказал: «Не смотри на меня так, я не имел в виду ничего такого, просто я не хочу, чтобы ты потом целый год, постоянно корила себя».

«Год?»

Взгляд Чу Цяо постепенно становился пасмурным, в голове снова всплывает картина. На горе Сиан-чжи, мужчина тихо стоит посреди кленовой рощи, рукав платья без руки, развивается на ветру. Память, давно покрытая пылью лет, снова взбудоражена. Вещи остались прежними, а люди нет, и только багряные кленовые листья, похожи на те, что были в лучшие годы.

183 ГЛАВА. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ

Все ночь шел снег. Утром город был словно укутан в огромное белое пушистое облако. Сложно было открыть двери, заметенные за ночь, а выйдя на улицу можно было провалиться по колено в сугроб. Резкий ветер дул в лицо, заставляя закрывать глаза, а идущие по улицам города люди, кутались в теплую одежду. Перед самым рассветом, пока солнце ещё не встало, солдаты гарнизона, стоявшие на посту у городских ворот зевая, медленно открывали тяжелые створки. В тусклом утреннем свете, все казалось размытым, и надо было широко открыть глаза, чтобы рассмотреть что-то вокруг. К воротам города, еще с ночи, начали постепенно стекаться люди, они походили на туманные тени, ожидающие, когда можно будет попасть за городские стены.

К собравшейся у ворот толпе подъехала повозка, простая, сделанная из темных пород дерева, с темно-зелеными занавесями, она оставила за собой две глубокие борозды на белом снегу дороги. Повозка, не выглядела богатой или принадлежащей благородному человеку, никто в толпе не обратил на неё особого внимания и не попытался пропустить вперёд. Люди обсуждали, что охранников, стоящих на воротах нельзя считать настоящими солдатами, что они только и могут, что брать мзду за въезд и к вечеру обычно стоят на своём посту совершенно пьяные.

Повозка встала у городской стены, было понятно, чтобы попасть за ворота, ждать придется больше часа. Солнце лениво поднялось над горизонтом, пропуская сквозь туман утра, свой свет, который в мареве становился бледно белым. Перелетные птицы уже давно улетели, а оставшийся зимовать в этих местах орел, летал высоко в небе, и его силуэт, скрытый в облаках, невозможно было увидеть с земли, только услышать его пронзительный крик.

Если смотреть из повозки, то можно было увидеть девушку, которая спокойно стояла на мосту через Янгуан. На ней была одета белая меховая накидка и сапоги из лошадиной кожи, окрашенные в бирюзовый цвет, она была привлекательной, не смотря на то, что долго простояла на холоде, а её нежная кожа на лице покраснела. Когда она увидела приехавший экипаж, то улыбнулась, шагнула, вперед направляясь на встречу, лошадь, которую она держала за повод, последовала за хозяйкой.

Кучер, еще молодой парень, в лучшем случае ему исполнилось только шестнадцать лет, увидев ее, казалось, слегка удивился и, обратившись к людям в повозке, что-то сказал. Тонкая рука приподняла занавеси в экипаже, и в окне появилось лицо красивого молодого человека, который нахмурившись, искал глазами девушку. - «Зачем ты приехала?» Голос Юань Сун больше не был таким светлым и звонким, как раньше, он стал более низким, звучал спокойно, как тихая вода на гладком озере.

Когда она впервые встретила его, его лицо был таким же спокойным и безмятежным. Все в порядке, как всегда. Его мало, что интересовало в этой жизни. Поэтому он постепенно отступил в тень, оставив политическую сцену государства Вэй. Мертвая ветка, без цветов, оторванная от Великого дерева, он был отправлен в изгнание, но ему было все равно. Возможно, кроме нее, здесь в этой толпе, никто больше его не узнал и не догадывался, что рядом с ними находиться сын императора.

Дзинсин тихо улыбнулась, губы чуть скривились в циничной усмешке, она шагнула вперед, ведя за собой лошадь, подошла к повозке, и кинула повод кучеру, сказав: «Цзян, привяжи её к экипажу».

Юань Сун следя за ней глазами, нахмурился и спросил: «Что ты делаешь?»

Дзинсин сделав удивленное лицо, подошла к окну повозки, подняла голову, и спокойно ответила: «Я думаю, что хочу поехать с вами».

Юань Сун все еще хмурился, его лицо было уставшим и слегка мрачным, очередной раз, терпеливо, повторяя свой отказ, он сказал: «Без сердца, не неси вздор».

Он иногда называл ее так, "бессердечная", считая её беззаботной и легкомысленной, той, у кого отсутствует сердце. В ее жизни было много разных имен. Когда она была маленькой, она не помнила, чтобы её вообще, как-то звали в семье Цзин. Её первые детские впечатления о родных были тяжелыми. Поскольку она была младшей и не ребенком официальной жены Цзин, а только служанки, ее долго не замечали в семье. Старшие братья и сестры забывали, её имя, а из-за положения, только шпыняли. Но и она не всегда помнила их имена, она могла ориентироваться в них, только по возрасту. Родители их всех так и назвали, Первый, Вторая, Третий .... Восьмая. Словно пересчитывали товар, или считали домашний скот.

Намного позже, когда она жила у Юйвень Юэ, оставаясь с ним почти семь лет у Волона, у неё было другое имя. За эти несколько лет она привыкла к нему, но это имя было дано Юйвень Юэ. Он опасался, возможности окружающих людей узнать, кто она такая и угрозы использовать ее, против сестры. Да, его цель была, не что иное, как защитить Чу Цяо, живущую в Золотом Дворце, вместе с Ян Сунем.

В тот момент, когда она услышала о смерти Юйвень Юэ, она действительно плакала и кричала, от чистого сердца, ощутив горе. Это то, что она не могла простить себе на протяжении многих лет, она горевала о человеке, убившем её брата и сестру, а также державшем её в рабстве около десяти лет.

То страшное утро, она до сих пор хорошо помнит. Плохие новости пришли в Дом Юйвень, вместе с солдатами императора и судьей Циншань, приказ был зачитан перед главными воротами, а затем они ворвались в Дом, и прежде чем защитники, а также слуги успели отреагировать, солдаты уже полностью обыскали все помещения и дворы, заглядывая даже в колодцы. Затем, гордящийся своей миссией, не смотря на то, что был бедным судьей Шанлея, судья, стоя посреди Главного Зала, зачитал все обвинения. Они не были последовательно изложены, а сыпались на голову умершего человека, который всегда гордился своим родом и своими достижениями, и которого большинство чиновников ненавидели за его высокомерие. Они не потрудились разобраться или хотя бы приблизиться к истине. В приговоре мертвому четвертому господину, вменялись обвинения: в невыполнение своих обязанностей; в переговорах с врагом; в получение взяток; задержки в передвижении войск; в предоставлении докладов во дворец; не поддержание военной дисциплины, вызвавшей серьезные военные ошибки в армии и даже измене. Имевший ранее в округе самый высокий статус Дом Юйвень, внезапно был повержен в грязь, он «упал в бездонную пропасть». Бойцы, которые тренировались у Юйвень Юэ, искали и умоляли бывших его друзей и родственников о помощи, они просили очистить его имя от клеветы и отправить войска в Янбэй, чтобы продолжать поиски господина или его тела. Однако, после поражения в войне с Янбеем, они столкнулись лишь с общественными обвинениями в измене, никто, кроме принца Юань Че, который тоже проиграл в этой компании, не захотел им помочь. Господин Вэй Шу Е, который был обязан своей жизнью и свободой Юйвень Юэ, также отказался принимать просителей, оставив их без внимания перед закрытыми воротами своего дома.

Наконец Юань Че смог отправиться на север, чтобы забрать тело. Труп Юйвень Юэ был найден в Янбэе. За него заплатили большой выкуп, но решением старейшин он был исключен из клана Юйвень. Юйвень Му Цин лично избил мертвое тело сына хлыстом, и сделал это перед воротами Сената Суждений, таким образом, он показал свою решимость порвать все связи с ним. Юйвень Юэ после смерти и до конца времен не сможет войти в храм предков. Он был убит предателем, а тысячи людей, служивших у него, были уволены из армии и отправлены на улицу. Женщины – рабыни, бывших садов Аояма, также были изгнаны из Дома. Их продали на торгах большей частью в публичные дома.

Не смотря на то, что прошло уже много времени с тех пор, но она все еще могла вспомнить звуки музыки и смеха раздававшиеся по ночам в том публичном доме, куда её продали. Поскольку она не хотела работать и отказывалась добровольно встречаться с клиентами, однажды ночью ее хозяин привел к ней в комнату сразу двух мужчин.

Они были так близко к ней, что она могла видеть их пожелтевшие зубы, из их ртов несло алкоголем, они были очень сильными, на их руках были темные мозоли, и как только они вошли в комнату, они не могли дождаться развязки, стаскивая на ходу свои штаны, обнажая уродливые тела. Она не могла с ними бороться и не могла позвать на помощь. Хоть она и следовала за Юйвень Юэ, изучая боевые искусства, но сейчас, когда её связали, а мозг был затуманен наркотиком, она не могла сопротивляться. От ее знаний не было никакой пользы, поэтому она могла только смотреть, на то, как они рвут на ней одежду, наблюдать, как их отвратительные лица склоняются все ближе и ближе.

В соседней комнате раздался крик и плач девушки, служившей вместе с ней в Доме Юйвень. Следом раздался громкий смех. Она думала, что достаточно сильна и сможет пройти, молча то, что с ней сейчас происходило. По ее мнению, у нее должно было хватить смелости и чувства собственного достоинства, чтобы не показать этим бесстыдным подонкам свои слезы, но в тот момент, когда ее тело, казалось, разорвали на части, а ощущение боли достигло сердца, слезы унижения потекли из ее глаз. Она, как и другие девушки в этом месте, плакала и звала человека, на чью помощь всегда рассчитывала. Она кричала и кричала, что Юйвень Юэ спасет ее. Она прокляла этих сумасшедших, сказав, что молодой Господин придет, и отомстит за нее, а им придется долго умирать, умоляя его о смерти. Мужчины лишь посмеялись над её угрозами, а потом безжалостно сказали, что Юйвень Юэ умер. Он убит в далеком Янбее, его тело разорвали дикие собаки, а останки гниют на кладбище, среди преступников и бродяг. Наверное, только тогда она до конца осознала, что случилось.

В ночь Дзинсин, пытаясь уйти от реальности, вспоминала прошлое, как много Юйвень Юэ сделал для нее, ведь он научил ее читать и писать, ездить верхом, поэтому она могла брать лошадей из конюшни, она изучала искусство войны и стратегии, он тренировал ее, заставляя учить боевые искусства и приемы самозащиты. Но случались вечера, когда он приказывал ей просто сидеть рядом с ним, и ничего не делать, тогда она сидела, и наблюдала за тем, как он, игнорируя ее присутствие, в молчании пьет.

Но также Юйвень Юэ убил Лин Сина и он убил Сяо Ци, она сама была его рабыней более десяти лет. Он наказывал ее, и ругал, а в детском возрасте был для неё смертельным врагом. Однако он никогда не оскорблял её, не унижал, и несколько раз возвращал обратно, когда она была на грани смерти. И даже, несмотря на все её повторные попытки к бегству, он всегда кормил, и одевал её, а также оставлял место, где она могла жить. И не смотря на то, что Дзинсин точно знала, ради кого он проявляет заботу, тем не менее, не могла отрицать тот факт, что он всегда защищал ее.

Поскольку она была "ребенком с двумя белыми руками, блуждающими в горящем масле", ребенком у которого ничего не было, но который стремился к неприятностям, он много лет ограждал ее от них. И в самый унизительный момент в своей жизни она инстинктивно позвала его, не надеясь на спасение, а по привычке, выработавшейся в ней с детства. Однако, в конце концов, он не мог прийти к ней, не мог наказать людей, сотворивших с ней это, не мог увести её из этого места. Он умер, умер за ее сестру, а возможно по распространившимся слухам от ее руки, умер в заснеженных горах Янбей, умер под железной пятой армии Янбей, Ян Сунь мог праздновать свою победу.

В ту ночь Дзинсин выла от отчаяния, как маленький волчонок, потерявший свою мать. Упав на грязный пол, она рыдала и кричала, пока не потеряла голос, но это были ее последние слезы. Да, все это продолжалось одну ночь, она позволила себе быть слабой только той ночью. В отличие от других девушек, проданных вместе с ней в этот публичный дом из Дома Юйвень, одна не справилась с унижением и после очередной ночи покончила жизнь самоубийством. Другие под воздействием постоянного страха и наркотиков превратились в безвольных кукол, но она быстро взяла себя в руки.

Казалось, внезапно Дзинсин решила научиться всему, что могло дать ей это место. Она начала изучать поэзию и живопись, училась петь и танцевать, красиво и вызывающе одеваться, краситься, училась завлекать и соблазнять мужчин. Ей нужны были навыки, чтобы выжить, освоиться и преуспеть в этом новом для нее мире, из которого она пока не могла выбраться.

Теперь, Дзинсин не могла рассчитывать на кого-то, здесь и сейчас она могла полагаться только на себя и свои собственные силы. Так как возможно ей было суждено прожить свою жизнь здесь, она постарается сделать все возможное, чтоб жизнь была наиболее комфортной для нее. Она решила, что будет самой красивой и дорогой девушкой в этом месте.

А еще у нее была цель, она должна была отомстить за себя. Итак, через два месяца она все спланировала так, чтобы никто, никогда не связал ее с этими двумя смертями. Она нашла тех двух мужчин, надругавшихся над ней, и предложила им себя в сопровождающие. Они не узнали её, и, будучи уже навеселе, радостно приняли ее предложение, а потом она стояла в их грязной комнате, в той, где они жили, и смотрела, как они умирают.

Дзинсин смотрела, как они умирали на ее глазах, но в ее сердце не было радости, казалось, там плескалось черное безумие. Она думала, что ее жизнь будет течь вот так, словно грязная, вонючая вода, текущая в сточной канаве вдоль улицы, с каждым домом, становящаяся все более грязной и всё с большим количеством отбросов.

Но однажды она встретила его! В тот день, когда она увидела Юань Суна, она сопровождала богатого торговца на прогулке на лодке по озеру Кайхуа. Этот толстяк, который был старше её на пятьдесят лет, похоже был еще и сумасшедшим. Они были на середине озера, катались на цветочной лодке, когда он начал срывать с себя одежду на глазах у окружающих их людей. Потом он кинулся к ней и попытался разорвать одежду уже на ней, она испугалась и ударила его по лицу, оцарапав ему щеку. Торговец был в ярости и приказал своим охранникам, сидящим в этой же лодке выбросить ее за борт.

Было начало мая, лед с воды только сошел. Озеро Кайхуа глубокое, в нем бьют подводные ключи, поэтому даже в июле, вода остается холодной.

На Дзинсин была тяжелая верхняя одежда, которая намокнув, сразу потянула её ко дну. Руки и ноги сразу заледенели, стянутые плащом, ими невозможно было двигать, и как бы она не пыталась плыть, она не могла. Погружаясь, наблюдала как, свет солнечных лучей постепенно исчезает под толщей воды, небо совсем не видно, она ощутила, лишь сковавшее ее безразличие. Потребность в воздухе становилось все сильнее, и в приближающейся момент смерти, она вдруг задалась вопросом, не так ли ощущал себя Юйвень Юэ, когда смерть настигла его? У него было такое же чувство бесконечного холода, не смотря на то, что внутри еще тлеет тепло, медленно покидая, остывающее тело. Однако в последний момент, когда она подумала, что смерть неизбежна, кто-то обнял ее за талию и потянул вверх к солнечному свету. После того, как они выплыли на поверхность, она, наконец, смогла вздохнуть полной грудью, расставаясь с остатками воды, она сильно закашляла. Волнение близкой смерти заставляло ее смеяться и плакать одновременно. Капли воды в утреннем свете ярко сияли. Её спасли!

Накрыв девушку теплым плащом, Юань Сун стоял рядом, и тихо говорил с ней, успокаивая. Приходя в себя, Дзинсин начала понимать, кто ее спас, сейчас, увидев его вновь, через столько лет, она незаметно, рассматривала его, вспоминая, и узнавая заново. При этом она чувствовала растерянность, не зная, как реагировать на эту встречу, наконец, он улыбнулся, глядя на нее, и сказал: «На самом деле, нельзя сказать, что ты умная. Связалась с сумасшедшим! Знаешь, сейчас ты похожа на рыбу, которую поймали, также открываешь рот». Он говорил, но она явно ощущала, что за этим тоном, скрывается одиночество и печаль. У него были глаза одинокой птицы, брошенной стаей, из-за болезни, и смотрящей вслед своим собратьям, улетающим на юг. Взгляд спокойный, но печальный, как пустыня, заставлявший окружающих внезапно чувствовать к нему сострадание.

Потом она была увезена им, несмотря на то, что он является опальным принцем, но, в конце концов, он родственник королевской семьи. В этот момент своей жизни она уже была свободной, расставшись с публичным домом, выкупив себя у хозяина. Но в конце концов она добровольно пошла за ним, как его служанка. После того, как он узнал о её ситуации, он не остановил ее, просто согласился, уважая ее выбор.

Их жизнь вместе промелькнула как мгновение, и она уже не помнит, сколько прошло лет. Дзинсин не могла, точно охарактеризовать свои чувства по отношению к Юйвень Юэ. Они накопленные за много лет, под трением ненависти и привязанности, все эмоции, казалось, деформировались и сломались, а их совокупность была настолько сложной, что до конца она их не понимала до сих пор, да и не хотела уже знать. Но она точно понимала свои чувства к Юань Суну. То, что она чувствовала к нему, не было благодарностью. Она хотела быть рядом с этим мужчиной, надеялась, что однажды он обратит на нее внимание как на женщину, а его сердце примет ее. Но даже это ее маленькое желание не было исполнено.

За всю свою жизнь, она любила только двух мужчин, но оба эти мужчины по-настоящему любили другую женщину, и эта женщина была её сестрой! Сестрой, которая сделала для неё так много, и которая очень много для неё значила. Судьба действительно смешна!

Возможно поэтому, спустя много лет, увидев Чу Цяо, она не знала какие чувства охватили ее, то ли это радость от встречи, то ли затаенная ревность. Страх потерять того, кто и так ей не принадлежит? Все настолько сложно, что в момент встречи они, словно темные тени, давно поселившиеся в ее сердце, и спящие последние несколько счастливых лет, начали просыпаться.

И вот, когда сестры встретились, то повели себя, как безразличные друг к другу люди. Всё кончено, она пойдет с Юань Сунем, остальное все, исчезнет.

Какая разница, что у них разные статусы и положение? И разве важно, для неё, что у него на сердце? Она желает следовать за ним, и уже никто не сможет её остановить, она сделала для этого всё, что могла.

Дзинсин подняла голову, впервые за четыре года она, стояла перед ним как женщина, одетая в платье, а на лице красивый макияж, чтобы он увидел её. Она встретилась с ним взглядом, с этим благородным, но потерянным принцем. Ее глаза, сейчас особенно яркие, а изысканные черты лица и улыбка сияют на солнце, она сказала: «Это не вздор, я хочу следовать за вами».

Юань Сун очень холодно ответил: «Ты не можешь следовать за мной. Быстро возвращайся». Дзинсин на него не смотрела, она вытащила нож, и, протянув ему вперед рукоятью, тихо сказала: «Вы можете убить меня этим ножом, но вы не остановите меня». Юань Сун нахмурился и приказал: «Ах, Цзян, забери его у нее».

«Не отдам». – Девушка быстро увернувшись от возницы отпрыгнула, потом сказала: «Во всяком случае, у меня уже есть полный набор документов! Есть законное разрешение на выезд, я больше не рабыня Дома Юйвень. Есть удостоверение личности, и кроме того у меня есть лошадь, а также запас еды с собой. Вы не сможете остановить меня! Я последую за вами в Цян Ху, хоть вы и не хотите этого. Но как только вы поселитесь на одном месте, я поселюсь рядом с вами, возможно, вы и принц Великой Вэй, но я теперь свободный человек и могу жить, где захочу! Вы не сможете меня остановить».

Она смотрела на него спокойно, уверенная в своем праве. В её взгляде не было паники, только упрямство. Она подняла выше подбородок, руки были сжаты в кулаки, она ждала его ответа похожая одновременно намаленького ребенка и на игрока, играющего краплеными картами. Юань Сун внезапно почувствовал грусть, он так долго смотрел на нее, кажется, впервые, осознав, что тень, к которой он привык, тоже человек.

Сейчас, он видел красивую и упрямую девушку, которая настойчиво не хотела его отпускать, и которой он сейчас не мог ничего предложить. Голос его был тихим, как осенний ветер, что подхватил мертвые листья, с намеком на грусть и поражение, он ответил: «Знаешь ты или не знаешь этого, но я совсем не такой принц, каким был в прошлом».

Сердце Дзинсин, словно пронзил ранее занесенный нож, она вдруг почувствовала боль, но она старалась не показать этого, к лицу прилила кровь. В конце концов, его положение для неё это не имеет значения, но почему он этого не понимает? Волнуясь, она проговорила это вслух: «Какое это имеет значение? Не позволяйте этому влиять на вас! Я еду с вами сейчас, и я всегда буду следовать за вами». Закончив, она упрямо посмотрела на него. Тонкая рука внезапно схватила ее запястье, пальцы этого человека были сильными и ловкими, он накрыл ее кисть своей рукой и попросил: «Забудь об этом», - глубокий голос звучал тихо. Потом Юань Сун беспомощно махнул рукой: «Цзян, поедем». Цзян удивленно посмотрел на него, потом перевел взгляд на Дзинсин и легкомысленно уточнил: «Так быстро? Может быть, вы передумаете?» Искренне улыбнувшись им обоим, он развернулся и сел на козлы, оставляя их вдвоем, подождав некоторое время, повозка двинулась, удаляясь от города, солнце уже поднялось высоко, озаряя все вокруг холодным белым светом.

Покидая столицу, Юань Сун больше не был любимым сыном императора Вэй, а Дзинсин больше не была куртизанкой. Песок принадлежит песку, земля к земле, небеса дали им шанс обрести новую жизнь до наступления шторма.

Из густого леса около озера вышла девушка, одетая в голубое платье и темный плащ, следом за ней шёл Хе Сяо держа лошадей в поводу. По дороге проехала группа всадников, которая не обратила на стоявшую пару внимание. Чу Цяо и Хе Сяо, не отрываясь, следили глазами за простой каретой из темного дерева с зелеными занавесями, поднимающую снежную пыль вдалеке.

До свидания, ее друг! До свидания, сестра! До свидания, одни из самых родных людей в ее жизни!

Солнце постепенно нагревает землю, но северный ветер по-прежнему безудержен. Это государство Вэй! Это запах Вэй, ветер Вэй, земля Вэй! Это ее прошлое и будущее. Времена приходят и уходят, а человек должен продолжать смотреть в лицо жизни. Независимо от тяжелой ситуации или невзгод, независимо от того, насколько скучной кажется дорога, каждый из нас несет ответственность за кого-то, а впереди нас всегда кто-то ждет. Всегда есть люди, которых надо защищать.

Она повернулась лицом к великолепному городу, что виднелся вдали, к его бесчисленным павильонам, к его великолепным дворцам и храмам, здесь царят свои желания и амбиции, ведущие к множеству заговоров и различным подводным камням, которые не видны на первый взгляд. Раньше ей все здесь было отвратительно, но теперь она готова войти в эту огромную клетку, также как ее сестра вызвалась стать служанкой у любимого человека, сейчас это их собственный выбор.

Это было ее поле битвы, но она была не одна, потому что в центре этой клетки, ее ожидал любимый мужчина. «Вперед!» Холодный ветер дует в лицо, а воспоминания о прошлом, как дым развеиваются под его напором.

184 ГЛАВА. НЕ БОЙСЯ

Конец года наступил незаметно, в одно мгновение, и хотя в этом году погода не благоприятствовала богатому урожаю, но за пределами городских стен Чайнаня, люди дружно радовались наступающему празднику. До чествования нового года оставалось еще полмесяца, но градоначальник столицы уже отменил комендантский час в Императорском городе. К тому же старейшины города частично освободили торговцев от уплаты налога на период празднований, для того чтобы стимулировать коммерцию и содействовать экономическому развитию города. От имени Императора провозгласили указ, за выдающиеся достижения объявить благодарность официальным лицам других городов и провинций. Таким образом, в течение трех дней Чайнань восстановил элегантность прежних времен. При поддержке правительства, празднование Нового года в этот раз обещал быть особенно пышными. К тому же многие зажиточные семьи друг за другом сплошным потоком въезжали в столицу, где роскошь, наравне с великолепием внутри городских стен Чайнаня – являлась ширмой из цветного атласа. Создавалось впечатление мирной и благополучной жизни, где, несмотря на царящий вокруг столицы хаос, в виде напряженных боевых действий на границе государства, жители столицы империи были погружены в иллюзию могущества небесной династии.

Разгульный новогодний ветер яростно врывается в город, минуя крепостные стены, окутывает его, а потом летит дальше на север, становясь ледяным северным ветром.

При всей предновогодней суете бои на северо-западной границе с Янбэй становились все более напряженными. Сейчас Юйвень Юэ ложится спать еще позднее, а время от времени позволял себе поспать только под утро. В его кабинете со свечи капля слезы скатилась на подсвечник, от огня расползаются рыжеватые волны, наподобие мелкой ряби, отбрасывая блики на его еще более усталое лицо и по-прежнему непреклонную спину, напоминающую крепкое копье. Три дня назад Чу Цяо, наконец, встретилась с Юань Чэ.

Бушевавшая без устали в течение четырех дней метель, намела сугробы почти в два метра высотой, практически лишив людей возможности передвигаться по городу. Вот уже многие годы, тело Чу Цяо, не выносит холода, поэтому она не покидает дом, оставаясь весь день в спальне. В этот день поздно вечером, издалека донесся смех Юйвень Юэ, девушка повернулась на кровати, только что, открыв глаза, она немного нахмурилась, когда в лицо ударил холодный воздух, слегка содрогнувшись, она стянула с себя одеяло и встала. В этот момент она увидела, как Юйвень Юэ отдернул занавески и, посмеиваясь, сказал ей: «Синэр, посмотри, кто пришел?» Как только он это сказал, в комнату вошел человек. Юань Чэ стоял против света. На нем было одето простое черное платье, без украшений и узоров, он выглядел сдержанно и спокойно. Мужчина остался таким же, как и прежде, только казался более высоким и худым. Его лицо совершенно не изменилось, только глаза. Теперь они были не такими дерзкими и непокорными, как когда-то, сейчас они были спокойными и прохладными, словно смотришь в холодное бездонное озеро, и даже улыбка их не смягчала, оставляя выражение лица осторожным и отчужденным. Он спокойно поздоровался с ней, слегка кивнул и улыбнулся: «Наконец-то мы снова встретились».

Из кухни постоянно несли новые блюда, а Юань Чэ захватил с собой вино, привезенное с северных провинций, вкус напитка оказался настолько терпким, что как только он открыл крышку, в нос ударил пряный аромат.

Юань Чэ и Юйвень Юэ вместе пьют и весело разговаривают, в деталях обсуждая прошедшие несколько дней назад бои, положение в стране. Они отпускали шуточки, подтрунивая друг над другом, непринужденно создавая веселую атмосферу.

У Юйвень Юэ в этой жизни было мало друзей, с которыми он мог вот так сидеть и свободно разговаривать, возможно, кроме этого человека второго такого даже и нет. Чу Цяо сидела молча, медленно потягивая вино и слушая, как они вспоминают о прошлом, как в юные годы обучаясь в школе Дзьянву (*боевого искусства). В то время они смотрели друг на друга без особой симпатии, а когда подросли, то каждый был о себе слишком высокого мнения, и так продолжалось пока не разразилась война. Императорский двор прогнил, империя пошатнулась, и на фоне этого они постепенно сблизились.

Оба равного благородного происхождения, независимые, с высокими амбициями, а также храбрые сердцем. Оба непокорные и гордые, но вопреки ожиданиям они не приняли положение (уклад) в семье и в стране, оба не одобряли светские нравы, а еще крайне высокомерные и упрямые, в глазах своих семей они оба стали предателями, изменившими общепринятым принципам. Одинаково рожденные в блеске, постепенно были низвергнуты с небес, ползая в грязи, шаг за шагом поднялись обратно в центр власти и могущества. Только сердца их стали более жесткими, похожими на железо, но, трудно скрыть искреннюю мужскую дружбу, когда и говорить ничего не нужно, когда без слов все понятно.

Чу Цяо спокойно наблюдает за ними, Юйвень Юэ редко бывает в таком приподнятом настроении, и Юань Чэ она никогда не видела таким непринужденным и раскованным.

Смутно казалось, что она видела как два белых тополя, пройдя сквозь ветер и дождь, плечом к плечу, медленно вырастают в старинные деревья, тянущиеся к небесам. Тогда в ее голове бессознательно всплыла другая тень. Она вспомнила те темные годы, когда Юань Чэ и Юйвень Юэ бок о бок переживали взлеты и падения, а она и один человек, вместе «продирались сквозь заросли терновника и срубали колючие кусты», но, в конечном счете, они не смогли прийти к одной цели пусть и разными путями.

В тот вечер, Юйвень Юэ был пьян, он никогда не умел пить, однако всегда держал себя в руках и знал чувство меры, но сегодня, снова столкнувшись лицом к лицу с другом, чувствовал себя немного расковано и держался запросто, без церемоний.

Но Чу Цяо знала, это было следствием смертельной усталости. В эти дни в северо-западных регионах страны без перерывов бушевала метель, на юго-западе неурожай зерна, треть земель империи сплошь жалобно стонущий лебедь (*беженцы), продовольствие и одежда, направленные императорским дворцом пострадавшим районам, нещадно обдираются местными чиновниками и богатыми кланами на всех уровнях, и долгое время помощь не попадает в руки людей. Юань Ян был у власти на западе, но открыто попустительствовал жадности своих подчиненных, выражая тем самым свое расположение сильнейшим семействам, чтобы заручиться поддержкой местной аристократии. Менее чем через полтора месяца на западе умерло более двухсот тысяч человек, более миллиона человек за тысячи верст бежали из голодающих районов на юг, восток, а некоторые даже уходили на северо-запад. Огромные массы народа собрались перед заставой Мэйлинь, заставой Тангху (Бань Тан Лян) и пограничной заставой Яо Гуан, сотни тысяч людей каждый день умирали от голода и холода. При этом императорская столица предпочитала тратить золото и серебро на ремонт дворцовых залов и башен, приготовление к масштабным новогодним торжествам, но весьма неохотно отправляла войска для доставки необходимого для выживания людей провианта.

Юйвень Юэ написал уже более десятка прошений на имя Императора, но кроме немногочисленных не имеющих настоящей власти советников императора, никто из присутствующих военных и гражданских чиновников не пожелал поддержать его. Его доклад оставили без внимания, его письменное представление свернули и отбросили в сторону, весь двор и столица почтительно наслаждались звуками восхвалений, старейшины, как рой прогнивших жуков, чьи глаза видят только большую землю, воспевают подвиги и прославляют добродетели местных чиновников, но закрывают глаза на реальные размеры стихийных бедствий.

Юйвень Юэ сказал, что последствия природных невзгод огромны. На западе погибло уже более двухсот тысяч человек, но ответ был следующим, в Великой Вэй все спокойно, люди счастливы и наслаждаются жизнью, а он все выдумывает. Юйвень Юэ сказал, что число голодных беженцев, собравшихся в Мэйлинь, Тангху и Яо Гуань, достигло нескольких сотен тысяч человек, и если им не помочь, народ поднимет мятеж, что, безусловно, обернется катастрофой. Ему отвечали, что все три заставы несокрушимая твердыня, а за их пределами обширные плодородные земли, жители на ночь не запирают двери, не подбирают оброненного на дороге (хорошо живут), там даже воров нет. Юйвень Юэ говорит, что Вэй близка к падению, что ежедневно умирает все больше людей, а старейшины обманывают и себя, и других. Но императорский двор беспощаден, взяточничество местных чиновников остается безнаказанным, вокруг беспорядки. Ему говорят, что он клевещет и намеревается взять власть в свои руки. Верхушка императорского двора брызжет слюной, как котел с кипящей кашей. Как доказательство они предъявили послание адмирала Лун Тайя, где в письме десятью тысячами слов восхваляются заслуги и милосердие императора, а также процветание и добродетель двора, как бесконечное благословение Великой Вэй. Затем Юйыень Юэ обвинили в необоснованной, без доказательств, клевете на императорский двор.

Доказательства? Нужны доказательства? Она слышала, как Юйвень Юэ в кабинете гневно бранил нескольких генералов, его лицо посерело, глаза горели.

Перед воротами трех застав тьма тьмущая пострадавших от бедствий беженцев, на которых они смотрели сквозь пальцы, в западных землях груды трупов, которых они как будто не замечали, скорбные крики и разрывающий душу плач сотрясали небеса, а они затыкали уши. Сегодня они использовали письмо с благодарностями за заслуги, обманывая себя и других, а потом высмеяли его, требуя доказательств?

В ту ночь, прежде чем лечь спать, Юйвень Юэ долго молчал, а затем, стиснув зубы, над ее ухом сказал, как жаль, что нельзя взять меч и просто порубить всех этих книжных червей. В этих словах звучала такая глухая подавленность и злость, что Чу Цяо внезапно почувствовала как холодок пробежал у нее по спине. Она обняла его за талию, коснулась его сжатых в кулаки холодных как лед рук, она чувствовала, как его тело напрягалось от гнева, но, Чу Цяо знала, это только слова. Пусть даже он на вершине власти и у него есть место, куда он может уйти, даже если в руках он держит огромную военную мощь, и хотя он и его семья уже совершенно чужие, он не может взять и уйти. Всегда остается определенный круг обязанностей, которые он просто не может игнорировать.

Здоровье Императора Вэй, еще совсем недавно бывшего на краю смерти, в эти дни значительно улучшилось, разум стал проясняться, время от времени у него находились силы заниматься государственными делами. За многолетнее царствование, никто даже на секунду не осмеливался смотреть на Императора свысока. На протяжении многих лет он всегда казался равнодушным, безразличным к политике, но если кто-то, хоть мало-мальски осмеливался даже на полшага переступить черту, он непременно подвергался сокрушительному разгрому. И то, что четырнадцать лет назад он умертвил всю семью Янь Шичена правителя Янбэй, наглядный тому пример. Но теперь у всех одна мысль, -император уже стар, он не бессмертен и не может жить вечно. В настоящее время только Юань Чэ и Юань Ян борются за трон, кто-то из них сможет добиться расположения императора и одержит победу. Но сейчас когда Император радуется благодарственному письму, кто осмелится сообщить ему о бедствиях на юго-западе и испортить настроение?

В то время пока Юань Чэ не было в городе, Юйвень Юэ был единственной опорой для народа. Он брал часть зерно из ведомства по сбору налогов, а также с каждого богатого рода отщипывал серебро и провиант, и непрерывным потоком отправлял гуманитарную помощь на территории настенного Китая к трем заставам, но в конечном итоге это было все равно, что рюмка воды на воз горящего хвороста.

Как-то раз, когда солдаты в Яо Гуань раздавали еду, вследствие того, что риса было не достаточно и кашу готовили очень разбавленную, войска столкнулись с народом жаловавшимся на то что каша, как вода и высказывавшим в их адрес оскорбительные слова, что привело к конфликту. В результате столкновения погибло более 30 солдат, более 50 беженцев и около сотни человек получили увечья.

Когда Юэ Ци принес новости, Юйвень Юэ как раз находится в кабинете, и как назло там также находилась и Чу Цяо. Она никогда не вмешивалась в дела Юйвень Юэ, но иногда кое-что слышала, хотя Юйвень Юэ и так ничего не скрывал от нее. Так она узнала, что из-за этой истории, Юйвень Юэ подвергся резкой критике двора, а также слышала, что, в конечном счете, люди, расположившиеся возле заставы Яо Гуань, бранили и обвиняли его. Юэ Ци с черным лицом все подробно изложил. Эти люди обвиняли его в присвоении гуманитарной помощи, называли его бессовестным кровопийцей. Народ обвинил его в том, что у него волчье сердце, они проклинали его, желая ему остаться без потомства. Слушая новости, выражение лица Юйвень Юэ не менялось, только лишь когда Юэ Ци не решаясь продолжать, замолкал, мужчина, взглянув на него, давал понять, что он ничего не должен скрывать. Юэ Ци и Чу Цяо еще долго после этого не решались подойти к Юйвень Юэ.

В тот день солнце было ясным и холодным, тихо отражаясь на его еще более изможденном лице, он сидел на стуле, молча пил, чай как будто ничего не случилось, но Чу Цяо видела, как со дна нефритовой чашки просачивается вода, Юйвень Юэ так сильно сжимал ее в своей руке, что на стенке образовалась трещина. Да, они умирали, голодали, катаклизмы один за другим обрушивались на их головы, у них не было средств к существованию, но взяточники в местных органах власти обкрадывают их, конечно, они будут их ругать. При этом они не знают, что императорский дворец уже давно закрыл на это глаза, поэтому никто серьезно не задумывается о том, что чиновники обдирают народ, а масштабы бедствий принудительно замалчиваются. Причиной тому является новогодние торжества, все ждут, когда они закончатся, чтоб потом выступить с докладом. Они не знают, что весь провиант, который чиновники получают, приобретается на деньги Юйвень Юэ от продажи своего имущества. Он очень гордый человек, однако, сейчас смирил свою гордыню, уговаривая купцов совместно помочь людям пережить этот неурожайный год. Он очень устал. Он так устал, что хочет забыться, поэтому, сегодня за ужином он безудержно пьет вино ругает и глупость императора, и беспринципность императорского двора, назвал Юань Яна дурнем, а также заявил, что сегодня вечером собирается отрубить ему голову. Он был очень пьян! Вусмерть.

В ту ночь, Чу Цяо провожала, тоже уже изрядно пьяного, Юань Чэ, когда тот покидал дворец Сыма. Но как только они вышли за главные ворота, седьмой принц, который до этого момента шел, пошатываясь, внезапно выпрямился как струна, в глазах не осталось и малейших признаков опьянения, он абсолютно трезвым голосом сказал ей: «Возвращайся домой и хорошенько позаботься о нем».

Чу Цяо спокойно посмотрела на Юань Чэ, не вымолвив ни слова. Выражение лица мужчины было несколько прохладным, они стояли друг напротив друга, как тогда, много лет назад, когда Вэй была в расцвете могущества, и могла называться главенствующей среди трех государств. Тогда он был наиболее прославленным сыном императора, а она была первой женщиной, которую Император почтил званием наставника при армии. В тот момент она стояла под завесой темноты ночи, глядя за ворота военного лагеря, откуда доносились звуки сражения, равнодушно сказала ему: «Если сделаете хоть шаг из казарм, вы однозначно найдете свою смерть».

Причуды судьбы, тогда они обоюдно держали камень за пазухой, оба были настороже, вынашивая свои планы, возможно ли было предугадать, что в один прекрасный день, они окажутся по одну сторону баррикад, да к тому же будут стоять плечом к плечу, как соратники по оружию?

«В нынешней ситуации я тоже бессилен что либо сделать, если так и дальше пойдет, то мы настроим против себя все сильнейшие семьи Вэй, а у нас сейчас недостаточно для этого сил», - глухо сказал Юань Чэ, при этом его лицо не выражало никаких эмоций.

Чу Цяо услышав его слова, даже подняла на него взгляд, а развернувшись, собралась уходить, когда Юань Чэ вдруг позвал ее по имени. Она обернулась и увидела, как он очень серьезно произнес: «Старик четвертый - хороший человек, не обмани его».

Глаза Чу Цяо, сузились в тонкую линию, и едва уловимый блеск промелькнул в их глубине, словно острый меч, она спокойно ответила: «Вы тоже».

Она произнесла это так неоднозначно. Вы тоже... Тоже что? Тоже хороший человек? Конечно, нет, Юань Чэ прекрасно понял, о чем она говорит, однако, не дожидаясь его ответа, она повернулась и ушла. Ее изящная фигура была настолько тонкой, что казалось, ее может унести ветром. Он хороший человек, вы тоже не обманите его. Темное небо, наполненное сверкающими звездами, ветер мчится издалека, он вздохнул так глубоко, что мог ощутить доносящийся с запада запах голода.

Когда Чу Цяо вернулась в комнату к Юйвень Юэ, который незадолго до этого пьяным свалился на постель, его пропал и след. Она направилась прямо в кабинет, открыв дверь, она внезапно увидела, что его глаза совершенно ясные, он сидит за письменным столом и что-то очень быстро пишет. Девушка долго стояла у входа, ожидая, когда он закончит писать. И когда он медленно запечатал конверт добротным сургучом, она медленно подошла, присев на корточки возле него и взяла его за руку, потом молча, положила руки к нему на колени. В комнате тихо горели свечи, иногда мерцая, издавали потрескивающие звуки. Из курильницы поднимается легкий дым, тонкие пальцы Юйвень Юэ мягко текут сквозь пряди ее гладких волос.

«Синъэр», - он шепотом произнес ее имя, его голос был очень тихим и усталым. Он лишь один раз позвал ее по имени, но больше ничего не сказал. Щека Чу Цяо лежала у него на коленях, она вдыхала запах его тела, ее голос, как мягкая морская волна, спокойно плыл в воздухе, она тихо прошептала: «Я вас понимаю».

Его колени слегка вздрогнули, а потом он еще крепче сжал ее руку. Да, Чу Цяо, была согласна, она все понимает. Понимает, как Юйвень Юэ много трудится, понимает, как он устал, понимает его разочарование этой страной, понимает его глубокое отвращение от всего окружения императора, от людей, которые принимают решения в Вэй. Император, находящийся в полузабытьи, словно в тумане, принцы, которые борются за права на престол, придворные министры насквозь прогнившие, и некомпетентные в тех вопросах, которые должны решать. Государственные механизмы управления почти полностью парализованы. Он испытал все ужасы войны, своими глазами видел мучения простого люда, но сейчас он не в состоянии сдвинуть эту махину. Он по-прежнему настаивал на борьбе за право наследования, только лишь потому, что он надеялся, Юань Чэ изменит мышление империи. Но до этого, как людям преодолеть эту холодную зиму? Он даже не знал, когда все они будут стоять на белых костях, победив всех врагов, что останется после такой победы? Экономика разрушена, люди беспощадно истребляются, армия разлагается изнутри и несет большие потери, государство постепенно теряет свои позиции, исчезая с политической карты, со всех сторон горят сигнальные костры, куда ни глянь везде страдание народа, несметное множество жизней погребено на этом поле битвы. Тонкая и хитрая политика. Что значит тонкая и хитрая политика? Бороться, а потом, отступая все стереть с лица земли? Цена настолько высока, что они не могут себе это позволить. На рассвете тихим голосом Юйвень Юэ сказал ей: «Синъэр, в действительности я не очень хороший человек».

Прошло пять пасмурных дней, когда, наконец, наступили события, потрясшие все государство Вэй, а также весь окружающий его мир. Беженцы собравшиеся у стен города в префектуре Лонгси, наконец, не выдержали и подняли восстание. Они захватили западные ворота и продовольственные склады, расположенные внутри городских стен рядом с этими воротами. Когда человек голоден, он сначала просит, потом перестает просить и решается на кражу, если нет возможности украсть он восстает, и занимается грабежом. Люди были вынуждены идти против системы, правящегокласса, и себе подобных. Десятки тысяч беззащитных людей взяли палки и камни, разрушили ворота города, ранее, казавшиеся непреодолимой преградой. Теперь черный дым пожарищ поднимался в небо на западе префектуры. В хаосе погибло бесчисленное количество людей. Солдаты, вначале успешно сопротивлявшиеся толпе, в конце концов, были сметены голодной лавиной, стремящейся к складам, это было похоже на стихийное бедствие. Несмотря на то, что во дворец Великой Вэй сразу же было послано сообщение о случившемся, генералы, которые были ответственны за внутреннюю безопасность, не захотели верить в серьезность происходящих событий, рассчитывая, что местные войска разберутся сами, что все это преувеличено и не несет им реальной угрозы. Официальные лица, представляющие кланы, недавно приехавшие в столицу, получали известия из своих источников и пытались надавить на чиновников, но те боялись позволить императору узнать о случившемся. Тот становился все более непредсказуемым. К тому же никто ранее не поднимал перед ним серьезность вопроса о беженцах, поэтому и сейчас они старательно замалчивали проблему, утверждая, что все в порядке. Только тайно отправляли шпионов, пытаясь понять, чем все может закончиться, но на все запросы Юйвень Юэ о помощи войскам, в министерствах и комиссиях вооруженных сил, чиновники продолжали отвечать: «Обстановка в нашем государстве становиться все более и более спокойной. Люди в префектуре Лонгси набожные и верные граждане империи. Как они могут стать мятежниками?»

В результате всего этого, решение о принятие мер в связи с подавлением восстания было отложено на какое-то время. Сражения в Лонгси продолжались, когда 24 декабря, в столицу верхом прискакал весь покрытый кровью гонец от капитана Лонгси Цао Чанциня. Он упал мертвым перед императорским паланкином, держа в руках послание. Казалось весь внутренний дворец был шокирован «неожиданными» известиями, император пришел в ярость, начались репрессии среди чиновников и военных, первым же на месте лишился титула Хоу (наместника или что-то близкое) Юго-Западного округа, Юань Ян. Только Юань Че не пострадал от гнева императора в этой суматохе. Вместо этого он получил в свое распоряжение войска, ранее возглавляемые Юань Яном, теперь ему принадлежала вся военная мощь юго-запада.

Юйвень Юэ можно сказать тоже наказали, за то, что не смог отправить свои войска, зная сложившуюся обстановку и не остановил беспорядки вовремя. Теперь ему наоборот запретили вмешиваться в сложившуюся ситуацию, император приказал ему оставаться дома, без права выезда с территории поместья. Юань Че несколько раз пытался обратиться с просьбой о снятии наказания во дворец, но его просьба, была отвергнута императором. Тем не менее, Чу Цяо догадывалась, кто стоит за всем этими событиями, произошедшими в Лонгси. Когда Юань Че прибыл в столицу, он первым делом заехал к ним. Увидав Юйвень Юэ, он казалось, впал в ярость, обозвав того сумасшедшим, может быть их разговор сложно было расслышать, но то что он ведется на повышенных тонах, знали все слуги в поместье. Когда Юань Че уходил, на губах Юйвень Юэ провожающего его, застыла мрачная улыбка, он сказал: «На что вы рассчитываете? Став императором собираетесь править мертвой страной? Я просто хочу сохранить ее для вас».

В регионе Лонгси, возникшие беспорядки вызвали большие потери среди представителей богатых западных кланов. Люди, захватившие сначала продовольственные склады, чувствуя безнаказанность, бросились грабить богатые дома, убивая их владельцев. Почти восемьдесят процентов благородных семей подверглись нападениям, а также почти восемьдесят тысяч простых мирных жителей погибли в результате насилия. Однако, как сказал Юйвень Юэ, однажды вечером, хотя потери в этих беспорядках составляют более восьмидесяти тысяч жертв, без возникшей ситуации, погибли бы миллионы жителей Великой Вэй, так что это неплохая сделка. Возможно, это действительно того стоило.

Те беженцы, которые не участвовали в восстание, наконец, получили помощь. Два крупнейших сторонника Юань Яна на юго-западе, семья Му и Хоу Линг были сильно ослаблены из-за беспорядков. Юань Ян был наказан, а также лишен большей части своих войск и привилегий. И единственная цена со стороны Юйвень Юэ, это его временная отставка, а также заключение в собственном поместье. Возможно, это действительно того стоило. Кажется, все сложилось так, как он планировал, но, Чу Цяо ясно помнила, как несколько дней подряд он не мог спать, беспокоясь о том, что не может сдержать спровоцированное им восстание. Как он беспокоился, когда появились новости об убийстве людей, о грабежах мирных граждан, о причинении ущерба городам и о потере среди солдат. Новости поступали к нему одна за другой. Если бы тогда возникли, какие-либо трудности в осуществление его планов, или если бы его шпионы потеряли контроль над повстанцами, если бы они не смогли защитить некоторые государственные учреждения и сооружения, весь юго-запад был бы погружен в войну, и результаты было бы трудно предсказать, последствия его действий были бы катастрофическими. Возможно, правы были те, кто считал его сумасшедшим. В это время Чу Цяо беспокоилась о том, что Юйвень Юэ может быть расстроен из-за того, что его отстранили от политических игр. Но Юйвень Юэ, похоже, был счастлив, что, наконец, он может мирно насладиться праздником нового года вместе с ней. Он возобновил, те свои привычки, которые раздражали ее, когда она была его личной служанкой в Зеленых холмах. Рано ложился спать и рано вставал, стараясь восстановить здоровье, читал и заботился о растениях и цветах. Он возобновил тренировки с Чу Цяо. Дни проходили в спокойствие и тишине, словно они находились в центре смерча, когда вокруг все бушует, но они в том месте, где все спокойно. Наконец наступило время лунного Нового года.

Хотя известия о войне на юго-западе Вэй все еще передавались во дворец, это не повлияло на оживление поднявшиеся в процветающей столице накануне большого праздника. В город приехало много жителей из окружающих столицу деревень. На площади Цзывэй, были организованы торговые ряды, куда богатые торговцы свозили фейерверки на продажу, к площади вели улицы, на которых тоже ставились лотки более бедных торговцев с украшениями, игрушками, домашней утварью, Отовсюду слышался смех, приветствия, поздравления. Три дня назад Юйвень Юэ приказал купить новые украшения для поместья.

Красные фонари высоко висели над входом во внутренний двор. Окна и двери были украшены яркими гирляндами, а служанки вырезали всевозможные фигурки из бумаги, что бы наклеить на окна. Повсюду разбросаны цветы из лент, закуплены праздничные благовония, для курильниц. Люди готовят праздничную одежду, где основным цветом является красный, или другой яркий оттенок.

Чу Цяо выбрала ярко-красное платье для новогоднего праздника. Отражение в зеркале говорило ей, что она выглядит более здоровой, чем год назад, ее щеки стали розовыми. В этом платье она похожа на яркий весенний цветок. За ее спиной стоял Юйвень Юэ, в длинном платье дымчато-синего цвета. Он поднял руку, в которой держал красивую заколку для волос, украшенную жемчугом, и аккуратно, вколол сбоку в её прическу. Она с самого раннего возраста считала, что яркую одежду и крупные украшения, носят только вульгарные женщины. Поэтому всегда носила одежду темного или белого цвета, простого покроя, но сегодня она испытывала радость, от своего отражения в зеркале, от вида великолепного платья. Мэй Сян стояла чуть в стороне, восхищаясь красивой парой.

Юйвень Юэ лениво улыбнулся, поймав взгляд Чу Цяо, в зеркале, и сказал: «Ты похожа на вдовствующую императрицу», - потом добавил: «действительно, великолепный вид». Чу Цяо смущенно опустила голову, ее уши горели, она тихо сказала: «Как можно так преувеличивать, не говорите глупости». Юйыень Юэ улыбнулся, развернув ее к себе, вроде удивленно спросил «Я говорю о себе, неужели ты так не считаешь?» Чу Цяо, в шутку попыталась толкнуть его, но Юйвень Юэ быстро уклонился и повернувшись к Мэй Сян посмеиваясь, сказал: «Посмотри на свою хозяйку, я ее не похвалил, и теперь она злиться». Мэй Сян улыбнулась, но ничего не сказала, чтобы защитить, Чу Цяо.

Сегодня на улице стоял солнечный день, и, несмотря на зимний месяц, воздух был теплый. Вдалеке, раздавались звуки фейерверков. Это был самый спокойный и мирный новый год для Юйвень Юэ за последние несколько лет. Чу Цяо спустилась в кухню, что бы лично приготовить пельмени для людей из поместья, она даже хотела привлечь к этому занятию Юйвень Юэ, но это было ниже его достоинства и он сославшись на дела ушел. Наступило время обеда, в городе, да и на территории поместья стали слышны звуки фейерверков. Красивые фонари развешены под крышами всех павильонов и домов. Юйвень Юэ ел пельмени вместе со своими солдатами. Люди пришли поздравить его с Новым годом, и он был в хорошем настроении, скоро наступит время раздачи красных конвертов и других подарков. Ворота поместья Симы закрыты для посторонних. Только в полночь, из Дома Юань Че прислали два бочонка восхитительного вина, Чу Цяо и Юйвень Юэ выпили вместе. Чу Цяо хватило совсем немного, что бы почувствовав головокружение упасть в объятия Юйвень Юэ. Снаружи раздавались крики с поздравлениями, треск фейерверков, всполохи огней отражались на полу.

Чу Цяо споткнулась, словно увидев в воздухе лицо и улыбку Сяо Це, она протянула руку, но ничего не поймала. Она действительно была пьяна, но ее голова мыслила настолько ясно, что ей казалось, она может четко вспомнить все свои юные годы, вспомнить стихотворения, которые учила в школе. Она вспомнила полосатую кошку, живущую в приюте, вспомнила подругу Ли Ян, с которой делилась секретами в детстве, вспомнила коллег по военной разведке, вспомнила седого дедушку, так ею гордившегося. И с тяжестью на сердце, вспомнила начало своей жизни в этом мире. Детей погибших на зверской охоте, и сколько раз она сама стояла на краю могилы. Вспомнила страдания и трагедии, с которыми столкнулась в этом мире, подумала о мистере Ву и девушке Юй, не доживших до этого дня, подумала и том, как много мертвых среди её знакомых здесь, а Сяо Це ее последняя крупная потеря, тот о ком она подумала последним - был Ян Сунь. Она давно не слышала новостей о нем. Такое внезапное счастье заставило ее почувствовать беспокойство. Она похоронила все свои воспоминания в объятиях Юйвень Юэ, глубоко вздохнула, уткнувшись ему в грудь, это был такой хороший, знакомый запах. Она подняла слегка влажные глаза и, посмотрев на его красивое лицо, внезапно совершенно ясным и громким голосом сказала: «Юйвень Юэ, я люблю тебя».

Юйвень Юэ был ошеломлен, склонив голову к ее лицу, внимательно посмотрел в ее глаза. Ее слова прозвучали во внезапно возникшей тишине, между треском фейерверков и разговорами, все люди, находящиеся в зале, обернулись и посмотрели на нее, кто-то удивленно, кто-то с насмешкой, кто-то просто улыбаясь, радуясь за них, но она полностью проигнорировала все эти взгляды, и громко повторила: «Юйвень Юэ, я люблю тебя!» Порыв ветра пронесся через весь зал, задул часть свечей, послушалось хихиканье, это была Цин Цин, ей вторил детский смех Моэра. Лицо Чу Цяо, стало красным, глаза заблестели, как вода на озере под лучами солнца. Она, не отрываясь, смотрела в его глаза. Сейчас она хотела вернуться к тому прекрасному возрасту, когда семнадцать, восемнадцать лет, и ощущать себя юной и беззаботной. Но все равно, она продолжала смотреть на него, улыбаясь, казалось, на ее лице было написано «счастлива» большими буквами. В зале поднялся шум, слышались шутливые поздравления. Она вдруг почувствовала головокружение, казалось, перед глазами плывут яркие краски. Юйвень Юэ перед которым на столе была полная тарелка еды, из которой он успел съесть совсем немного, подхватил её не руки, кивнул вроде, как извиняясь окружающим их людям и понес в спальню. На их кровати постелено новое праздничное покрывало и одеяло, всё красного цвета, вышитое слоями, пруд с мандариновыми утками, мостик, лотосы. В комнате тепло и уютно, витает сладкий запах благовоний.

Его глаза были темными и строгими, но в них начала светиться насмешка, когда он смотрел на неё, в ее блестящие, чуть испуганные таким поворотом дел глаза. Сев на кровать и все еще держа ее на руках, он глухим голосом сказал: «Все маленькое чудовище, ты больше никогда не будешь пить», - закончив говорить, он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. Его дыхание и жар, заставляли ее плавиться, как пламя горящего фитиля, заставляет плавиться свечу. Ее глаза улыбались в ответ на его настойчивый взгляд, руки поднялись и нежно обняли его, отвечая на незаданный вопрос. Шелк ползет вниз, за окном взрывы фейерверков, в зале слышен живой смех и разговоры. В жизни так много непредсказуемого, вы никогда не знаете, когда ждать бури и насколько велики будут потери, вы можете легко потерять все, что у вас есть сейчас, и не сожалеть о том, чему не суждено случиться? Возможно, стоит сказать, то, что было ранее не сказано, сделать, те вещи, которые хотелось сделать, не рассчитывая на непредсказуемое будущее. Слова, хранимые годами глубоко в сердце, все чувства, скрытые глубоко внутри, наконец-то она смогла раскрыть ему их. Это все, что она может сделать, это то, что ей доступно. Красивый экран стоял у кровати, где на шелковой ткани изображена танцовщица с веером. Она лежала на мягкой постели, прижавшись к нему и не отпуская. Тонкий пот холодил кожу, тело чувствовало легкую усталость. Она прижала голову к его плечу и поглаживая его кожу, смотрела в окно, где сквозь слой оконной бумаги, были смутно видны вспыхивающие на небе, яркие фейерверки, блуждающие по всему небу. В будущем, чтобы ни произошло, она не будет бояться. Все что надо было сказать, она сказала.

185 ГЛАВА. МЕРТВЫЕ МОЛЧАТ

К празднованию Лунного Нового год, ЧаньАн готовился более оживленно, чем обычно, возможно, потому, что люди хотели смягчить чувство печали, вызванное беспорядками в конце года.

Праздничный ужин в императорском дворце должен был быть особенно роскошным и собрать всех представителей знатных кланов за одним столом. Даже Юйвень Юэ, находящийся в опале под домашним арестом, тоже получил приглашение. Если при обычных обстоятельствах, будучи на своей должности и имея высокое положение, он всегда мог найти предлог, чтобы отказаться, например, что его болезнь не позволяет ему присутствовать, то если он сделает это сегодня, его неизбежно обвинят в неуважении к императорскому дому. Поэтому, как не хотелось ему отказаться от оказанной чести, но он был вынужден поехать во дворец. Вечером Юйвень Юэ, в темно-синем платье, без особых украшений, в обычном экипаже без сопровождения, чтобы не привлекать к себе внимание, отправился на праздничный ужин в императорском дворце.

Чу Цяо осталась в своей комнате, в последнее время она постоянно чувствовала сонливость и у нее пропал аппетит. Возможно из-за холода, она много времени проводила в постели. Внезапно уже решив собраться и встать, она услышала перешептывание за дверью, а затем дверь приоткрыли, и кто-то осторожно заглянул в комнату. Она с интересом наблюдала, как Моэр шаг за шагом крадется к ее кровати, похоже он был не уверен спит она или нет. Потом обойдя кровать и увидев, сидящую в ней Чу Цяо, шмыгая носом, он с надеждой посмотрел на неё. Чу Цяо, не выдержав, спросила: «Моэр, что случилось?»

Ребенок некоторое время колебался, потом обернулся и посмотрев на открытую дверь, словно ища там поддержки, наконец прошептал: «Мама, мы не можем погулять сегодня?»

Фактически, Чу Цяо была только на 10 лет старше Моэра, но когда согласилась выйти замуж за Юйвень Юэ, который усыновил ребенка, она стала, тому матерью. Поэтому Моэр был рад так ее называть. Она села прямо, нахмурившись, спросила: «Погулять? Куда вы решили пойти?»

«Сегодня, фестиваль Весны, поэтому построили ярмарку цветов, возле храма, рядом с ярмаркой фонарей, мы хотели посмотреть». Глаза Моэра радостно блестели, он был возбужден и по-прежнему оглядывался на дверь, Чу Цяо тоже повернула голову к выходу и заметила несколько теней, явно там притаившихся и ждущих ее ответа. Юйвень Юэ запрещал все эти дни покидать территорию поместья, да и до этого она и ее семья редко выходили на улицу. Она ущипнула Моэра за щеку и сказала с улыбкой: «Ну, пойдем».

Территория Древней Монголии (или Китая, так и не поняла и так, и так переводит) велика, согласно современному методу подсчета, целых сорок миллионов квадратных километров, что соответствует пяти площадям современного Китая. Эта земля заселялась и возделывалась в течение многих лет. Даже когда царил военный хаос, население всегда увеличивалось и могло себя прокормить. А вот в ЧаньАне оно кроме того всегда процветало. Поэтому в столицу Вэй народ всегда стремился, и на данный момент она была густо заселена. Чу Цяо и её сопровождающие, а также другие пешеходы, идущие по улице, рассматривали товары в торговых рядах. Яркие фонари, для запуска на воду и в воздух, гирлянды, искусственные и живые цветы, разноцветные ленты, казалось, что в глазах рябит от такого количества различных цветов. Люди в городе, и мужчины и женщины, казалось все вышли на улицу, чтобы принять участие в празднование. Почти на каждом перекрестке, разнообразные выступления, от жонглеров, до кукольных представлений, конкурсы, закусочные открыты, отовсюду слышна музыка. Фестиваль весны в этом году был более оживленным и красочным, чем в предыдущие годы, из-за стоящего на улице шума сложно разговаривать. Но подопечные Чу Цяо, счастливы, они участвовали в забавном конкурсе, даже что-то выиграли, когда внезапно поднялся сильный ветер, который очень быстро перешел в снежную бурю, сносившую всё на своем пути, в том числе и товар с торговых прилавков, красивые фонари, цветы, украшения – все они разлетались по воздуху. Цин Цин, громко закричала, чтоб они бежали к экипажу, привезшему их сюда, охранники двинулись за ними. Поднявшаяся метель, усиливалась, дети жались внутри повозки друг к другу, яркие фонари, подвешенные снаружи к крыше экипажа, потухли, не выдержав напора ветра. Кучер проклятиями и кнутом, посылал лошадей вперёд, спеша вернуться домой. Тем не менее, поднявшаяся снежная буря усиливалась, с каждым их шагом все больше и больше. Лошади не хотели идти вперед. Когда они оказались на открытом пустыре, вдали от торговых рядов, повозка окончательно сломалась, а лошади вышли из-под контроля, сорвали сбрую и убежали прочь. Командир отряда солдат, охранявших их, сказал, что поднявшаяся буря очень сильна, а снега намело слишком много, поэтому им надо найти место, чтобы хорошо укрыться и переждать непогоду. Чу Цяо кивнула в знак согласия. Они осмотрелись и чуть в стороне от дороги увидели простой, сложенный из оттесанных больших камней, дом. Они двинулись к нему в надежде на помощь, но там не светились окна, а подойдя ближе, они могли понять, что перед ними не жилой дом, а Храм бога львов Северного Янь.

Хотя наместник Яньбэя был рожден и принадлежал императорскому дому, но объявленный в свое время предателем, он потерял право носить свое имя в границах Великой Вэй и не мог быть похоронен, как все его предки в императорской гробнице.

Этот храм бога львов Яньбея, в котором уже давно не было молящихся и паломников, номинально числился храмом, на самом деле это была гробница, где покоились останки, не только последнего наместника Яньбэя, но и его детей, и родственников, которые пострадали в результате событий тех лет. Правда, периодически, здесь хоронили и простых людей, по каким-то причинам не имеющих право, оставаться в своем доме предков. В начале, сразу после захоронения, сюда отправили войска, с приказом строго защищать останки, не позволяя предателем из Яньбея вернуть их назад. Но годы шли, попыток прорваться силой или украсть останки тайно со стороны Яньбея становилось все меньше, казна Великой Вэй более пустой, поэтому это место с каждым годом ветшало, император больше не желал, тратиться на поддержание чуждого ему храма и охранять кучку костей, поэтому денег не выделялось. Чу Цяо вместе со всеми вошли во внутрь, охранники стали зажигать старые свечи, которые похоже уже несколько лет, оставались в запыленных подсвечниках, закреплённых на стенах, нашлись и факелы. Помещение старого храма постепенно осветилось. Теперь можно было разглядеть, большой мрачный зал, казалось наполненный духами, а также более двадцати гробов. В бледном свете свечей все это выглядело жутко. Бледное лицо Цин Цин, казалось немного испуганным, она крепко вцепилась пальцами в рукав Дуо Цзи и стараясь держаться за его спиной, осторожно оглядывалась. Мэй Сян, глядя на нее, улыбнулась и пошутила: «Я не ожидала, от маленькой госпожи Цин Цин, что она тоже испугается, я думала, что ты маленький демон, который в этом мире не боится ничего».

После, прозвучавшей шутки и хохота Пинь Ан, который передразнивая сестру, схватил Дуо Цзи за другой рукав и окружающая мрачная атмосфера рассеялась. Цинронг, ему был уже почти год, весь день разговаривал, правда, ещё не совсем понятно, но очень активно, он ходил, но неуверенно, как новорожденный утенок. На нем сегодня была одета красная верхняя одежда, расшитая словом «счастливый», что бы оградить от злых духов. Сейчас он зевал, прижимаясь к Чу Цяо, у которой сидел на руках, потом повертевшись и приняв удобное положение, решил продолжать спать. Чу Цяо, сидевшая на каменной скамье, стоявшей около стены, встала и протянула Ронга Мэй Сян, тихо сказав: «Я на прогулку». «Госпожа, сейчас очень холодно, куда вы пойдете?» Чу Цяо взяла коробку с едой, принесенную Мэй Сян, фонарь, который можно было нести в руке и сказала: «Я пошла, посмотрю, что находиться вокруг, не надо меня сопровождать». Закончив говорить, она вышла из главного зала храма. Удивительно сильный ветер снаружи, Чу Цяо жила в этом мире больше пятнадцати лет, но никогда не видела такого сильного ветра. Ручка фонаря, под его напором, прогнулась, мех на теплом плаще Чу Цяо, словно заиндевел, перестав защищать от холода, снег, летящий в лицо, жалил кожу, проникал под воротник, забиваясь в обувь. Чу Цяо плотно запахнула плащ, сохраняя остатки тепла, и с трудом продвигаясь вперед, отправилась к полуразрушенному дому, стоящему рядом с храмом. Она еле дошла, наконец, ей осталось только протянуть руку, что бы скрипнув, медленно открылась дверь. В открывшуюся дверь, вместе с ней, влетел сильный порыв ветра, поднявший толстый слой пыли, покрывавший пол. Чу Цяо сильно закашляла, быстро прикрыв дверь потянула тяжелую скамью, чтобы она придержала дверь, и та снова не открылась под напором стихии. Внутри дома, был могильный холод. Казалось, что здесь, даже холоднее, чем снаружи, наверху, сквозь дырявую крышу дул ветер, который гулял в темных комнатах заброшенного дома. Тусклый свет проникал, через плохо закрытые окна, но в окружающей темноте сложно было что-то разглядеть. Правда Чу Цяо, похоже, была очень хорошо знакома с этим домом и с расположением комнат и предметов в них, она подошла к стене на которой находился подсвечник и попробовала зажечь свечи, не с первой попытки, но ей это все-таки удалось. Свечи слабо осветили большую комнату. Четыре темных гроба стояли посредине, рядом с ними не было подставок под свечи, не было поминальных табличек, вообще не было опознавательных знаков, чтобы понять, кому принадлежат останки. В самой комнате было грязно, сорняки летом проросшие сквозь сгнивший пол, сейчас засохли, кроме того здесь было много мусора и остатков еды. Похоже, недавно в доме прятались бездомные нищие. Чу Цяо отложила короб с едой и начала убирать мусор. Она двигалась очень скоро, и хотя здесь не было ничего для уборки, она быстро очистила пол от крупного мусора, потом она сделала простую метлу из валявшейся здесь соломы, смела паутину из углов, подмела пол. Наконец в комнате стало чисто и аккуратно. Потом она вытащила продукты из короба для еды один за другим и положила на землю рядом с гробами, затем опустилась на колени и поклонилась несколько раз. Да, в четырех гробах, лежали останки отца Ян Суня, двух его братьев и сестры. В те годы, все так боялись не исполнить приказа императора и не уследить за ними, что вынесли кости из храма, оставив там пустые гробы, а кости перенесли сюда. Те, кому было надо, знали об этом, но годы прошли, почти никого уже не было в живых, и теперь, даже здесь, все было заброшено. С возвращением в ЧаньАн, Чу Цяо никогда не думала, что придет сюда, чтобы поклониться им. Но возможно это судьба, привела ее в этот старый храм сегодня, напоминая о прошлом. У нее нет ладана, нет бумажных денег, что бы сжечь для них, ей нечем заменить обветшалую и грязную шелковую ткань, нет вина, что бы вылить перед гробами, только горшок с молоком и с чаем.

Приветствую вас, я снова пришла к вам! - Она встала с колен, пол все-таки не был до конца чистым, ее колени были слегка грязными. Сквозь дыры в крыше, падал снег, покрывая гробы, белым саваном. Она тихо смотрела на эти гробы, пытаясь вспомнить, тот день на площади и окровавленные головы, лежащие около погребального костра.

Почему сейчас в ее сердце только пустота? Задолго до того, как снежная буря пришла в эти края, она пронеслась по Яньбэю, уничтожая дома, убивая скот и людей. Люди, коровы и овцы замерзали от холода, погибали под лавинами. Кроме этого прошлым летом был не урожай, и в стране было голодно. Однако, когда в Великой Вэй потирали ладони радуясь бедам врагов, император Яньбея приказал поднять войска в Лонг Ине, перейти плато и пересечь границу с Вэй в районе Датанга. Атаковав ворота, они пробились в город и ограбили его, забрав весь запас продовольствия, лежащий на складах. Потом они спокойно вернулись в Яньбэй. Вся операция длилась менее четырех дней. Когда отчет об этом нападении из пограничного Датанга дошёл до столицы, было уже поздно войска Лонг Иня, успели вернуться назад и успешно сражались с войсками Лян, которые хотели воспользоваться плачевным, по их мнению, положением в Яньбэе. Данное происшествие похоже на каплю, воды в кипящем масле, породило свирепые волны.

Государство Вэй и Бьян Тань Лян были в ярости, но не могли ничего поделать, они не смогли воспользоваться подвернувшейся великолепной возможностью разделаться с Яньбеем. Теперь они могли только злословить об императоре Яньбея, что он разбойник, родился у предателя, что бы грабить мирных жителей, вопреки всем богам! Больше они ничего не могут сделать, в данной ситуации, Лонг Инь непреступен, стычки на границе продолжаются, но открытого противостояния бояться все. Воины армии северного Янь жестоки, как волки, генерал свиреп, как тигр. На улице стоят морозы. Кто осмелиться, спровоцировать войну?

Чу Цяо слышала, эти новости и холодно улыбалась, понимая, что Вэй, несмотря на свое военное превосходство, боится голодного Яньбея.

Казалось Юйвень Юэ единственный, кто по-прежнему настаивал на необходимости военных действий против Яньбэя, вопреки общему мнению правящей власти и оппозиции, игнорировавших звуки войны. Всем прекрасно известно, что государству Вэй сейчас не до войны с другими странами, сейчас, когда противостояние между принцами достигло кульминации, все чиновники и военные разбились на партии, и следят, кто одержит победу, большинство войск стянуты к столице, все похоже ждут звука гонга, который объявит о смерти императора. Узнав о нападение на Датанг, Юйвень Юэ был только немного удивлен, сказав, что он не ожидал, что Ян Сюнь сделает что-то подобное. И в самом деле, никто не ожидал такого поступка от императора Яньбэя. С другой стороны, он никогда не беспокоился о своих людях, в прошлом он использовал немало военных и гражданских ресурсов, сражаясь с Вэй только из своей личной мести. Когда вскоре после полного захвата власти в Яньбэе, он безжалостно разделался с бывшими соратниками, предав их мечту и мечту отца об обществе Датун, защищая, таким образом, свою власть. Поэтому понятно, общее недоумение, таким рискованным поступком, который, во-первых, мог не увенчаться успехом, не отведи Вэй войска, поближе к столице, во-вторых, ослабляли оборону Лонг Иня, этих главных ворот в Яньбэй. Даже Чу Цяо, хорошо знавшая Ян Сюня, не понимала, что им движет в данной ситуации. Возможно, было что-то еще, о чем никто так и не догадался. Была другая цель, ради которой войска Лонг Иня дошли до Датанга. Возможно, они рассчитывали полностью захватить город и сдвинуть границу Яньбэя, но генерал Цзин Ван, защищающий Датанг, был верным сыном Вэй и сумел все-таки отбить атаку. Да и войска Биан Тань Лян, напавшие на Лонг Инь, возможно помешали этим планам. Хотя Датанг, потерял все продовольственные запасы.

Чу Цяо, сидя в темной комнате, на скамье рядом с гробами, почему-то вспомнила о той спокойной жизни, которую вела на плато Шан Шен, ей вдруг захотелось увидеть заснеженные горы, где живут простые люди, где все размеренно и спокойно. Она думала о Ян Сюне, о его скрытых целях, которые сейчас не ясны. О его ведении военных действий, он мог быстро и решительно нанести жёсткий удар в неожиданном месте, легко маневрируя более чем сто тысячью солдат. Его стратегия опережала время, напоминая Чу Цяо, о современном ведении повстанческих войн. Пока он правит Яньбеем, государство Вэй может не мечтать сломать его оборону. Возможно Юань Ян, который вел свои войска против него, имел лучших стратегов, а его солдаты были лучше вооружены, и армия даже лучше снабжалась, но если дело доходит до беспощадных трюков, терпеливого ожидания подходящей ситуации, и умению использовать слабости противника, то он полностью проигрывал Ян Сюну. Главной и опасной для противников способностью, Ян Сюня было умение на поле боя прекрасно использовать всё окружающие его пространство: от обстоятельств на поле боя до элементов местности, всё для подержания победы. Кроме того, он умел воодушевлять человеческие сердца на подвиг, лучше, чем кто-либо другой из военачальников в этом мире. На данный момент, единственным военачальником в Великой Вэй, способным победить Ян Сюня, был только Юйвень Юэ.

Преимущество Ян Сюня заключалось в его изобретательности и жестокости, сила Юйвень Юэ крылась в его терпении и уме, так что, если эти двое все-таки сойдутся на поле битвы, об этом будут писать в книгах по истории и военных трактатах.

Чу Цяо задумчиво покачала головой, хотя она устала от такой жизни, но когда она вот так останавливалась, ее мозг начинал просчитывать сложившуюся ситуацию. Новости поступали неравномерно, из разных источников, по-разному описывая одни и те же события. Она их запоминала и словно кусочки ткани для лоскутного одеяла, постепенно соединяла у себя в голове, образуя единое целое. Она была похожа на увлеченного шахматиста, который, несмотря на то, что в данное время не играет партию в шахматы, но все равно продолжает в голове выстраивать и просчитывать различные ходы свои и противника. Только на этот раз она не знала, за какую сторону она хочет играть, и на чью победу надеется.

На самом деле, даже если она и Ян Сюнь в конце концов расстались, она не хочет видеть, его поражение и гибель. Поэтому, узнав, что он успешно атаковал Датанг, она не чувствовала злости, и молчала, когда при ней обсуждали это событие. Возможно, она в душе даже радовалась за жителей Яньбея. Она усмехнулась над собой, даже она этого не избежала. Все уходит со временем, все сильные чувства, постепенно становятся лишь смутной тенью. Дружба, любовь, ненависть, всё со временем уходит. Кто из них кому должен? Кто виноват? Кому сейчас это важно? Между ними было слишком много всего, даже если они теперь были по разные стороны баррикад, никто из них не хотел смерти другого.

Ей показалось, что внезапный резкий порыв ветра, заставил открыться входную дверь. Скрип старых петель и опрокинувшаяся деревянная скамья привлекли её внимание. Она подумала, что буря разыгралась еще сильнее, поэтому встала с намерением закрыть плотнее дверь, но когда она подошла к дверному проему, дверь внезапно распахнулась полностью и она увидела человека в черном плаще, который стоял по колено в снегу, и он не был их сопровождающим.

Она не могла видеть его лица, оно было скрыто в темноте, только глубокие черные глаза смотрели на нее в упор.

186 ГЛАВА. НАДВИГАЕТСЯ ВЕТЕР ЯНЬ

В какой-то момент, Чу Цяо показалось, что она снова увидела Ян Сюня.

Снаружи царила абсолютная темнота, не было и отблеска лунного света, пурга заволокла все небо, и ветер, как нож, со свистом хлестал в лицо. Человек стоял там, укутавшись в плащ с ног до головы, так, что была видна лишь пара глубоких глаз, взирающих на нее. Ворвавшийся через открытую дверь ветер задул горевшие в комнате свечи, и только бледный свет, отразившись от снега, искрился в густых сумерках ночи, еще сильнее оттеняя скользящую по земле размытую тяжелую тень.

Показалось, что прошел час, хотя возможно это было лишь мгновением, прежде чем человек медленно поднял ногу и двинулся вперед, едва наклонив голову. В его движениях чувствовалась усталость, когда он поднял, исхудавшие до костей руки ко рту, негромко кашлянув. Дверь закрылась, и теперь в небольшом тесном погребальном зале стояли три человека.

Горбатый слуга в темной одежде проворно зажигал свечи, а тусклый свет медленно озарял помещение, освещая человека в темном плаще начиная с длинных темных волос с проседью у висков и заканчивая морщинистыми руками. Как только, Чу Цяо приперла дверь скамейкой, слуга тщательно протер ее от пыли и мужчина кашлянув, согнулся чтобы присесть. Девушка заметила, что под одеждой у мужчины скрыто исхудавшее слабое тело. Она все еще стояла. С того момента, как они вошли, Чу Цяо не проронила ни слова, у нее в душе закралось подозрение, при виде этого болезненно тощего мужчины, и она даже почувствовала волнение, когда ей вдруг показалось, что это прибыл сам Ян Сюнь.

Слуга отступил в сторону, встав у двери, его фигура была укрыта тенью, он стоял, молча словно камень, опустив голову. В еле освещенную комнату, завывая, сквозь дыры в черепичной крыше, врывается ледяной ветер, огонь свечей, потревоженный порывами ветра, мерцает и вот-вот в любую минуту может погаснуть. Мужчина поднял голову и, посмотрев на нее, внезапно произнес: «Сегодня невероятно сильная метель». Чу Цяо остолбенела, она не понимала, почему находясь рядом с этим человеком, чувствовала себя настороженно. Как будто мощное давление, вытекая из его тела, постепенно заполняет комнату и затрудняя ей дыхание.

«Да, в самом деле, очень сильная», - кивнув, тихо ответила она.

«Уже много лет не было столько снега», - человек, должно быть, был немолод, так как по голосу он казался старым и усталым: «Кажется, пятнадцать лет назад зима была такой же снежной. Вьюга была настолько сильной, что повалила все старые деревья перед воротами».

Пятнадцать лет назад... Как раз в тот год вся семья Ян Сюня была убита. Зима тогда выдалась на редкость холодная, поэтому, когда они прятались в заброшенной разрушенной гостинице к югу от городской стены, и чтобы не замерзнуть, они сожгли всю имеющуюся там мебель, но, тем не менее, все равно получили обморожения по всему телу. «В этом году фестиваль фонарей удался?», - мужчина так естественно спросил, как будто они были старыми друзьями. Чу Цяо слегка наклонив голову, ответила: «Небеса не благоприятствуют и торжества сорвались. Почтенный учитель тоже шел на праздник фонарей, но буран преградил ему путь?»

Он глухо усмехнулся, сказав: «Разве с таким телом, как у меня, все еще ходят полюбоваться на праздничные фонари?» Чу Цяо моргнула, затем осевшим голосом спросила: «В таком случае, господин пришел поклониться старому князю Янь?» Хоть она и не видела лица мужчины, но, Чу Цяо все еще могла представить беззвучную усмешку на его лице.

Внезапно издалека долетел взрыв затяжного колокольного звона и звуков барабана (*символы Неба и Земли, мужских и женских предков), отбивающие восемнадцать ударов ночной стражи в честь празднования фестиваля фонарей. Звон доносился с башни Тхьен Чхен во дворце Шен Дзин (*священный золотой дворец), где в это время, следуя обрядам, под предводительством великих буддийских наставников, возжигали благовония Будде и читали молитвы, прося даровать в следующем году мягкого ветра и обильных дождей, процветания государства и благополучия народа.

Чу Цяо несколько растерянно обернулась на звуки колоколов. «Это кладбище настолько безлюдно, ты не боишься оставаться здесь одна?» Чу Цяо обернувшись взглянула на старика, понимая, что он, легко проникнувший сюда, и не будучи обнаруженным людьми Юэ Шисан, не так прост как кажется. В уме она перебрала всех возможных кандидатов, кто мог в это время прийти сюда, но, тем не менее, не смогла найти человека, кто был бы на это способен. Это обстоятельство вызвало в ней еще больше подозрений, но по ее лицу нельзя было ничего прочесть, она лишь безразлично усмехнувшись, произнесла: «Великодушное сердце не ведает страха, в сравнении с человеческими страстями, так называемые блуждающие души-призраки, во много раз лучше». «Великодушное сердце?», - тихо рассмеялся старик: «Скольких людей в этом мире можно по-настоящему назвать этими двумя словами?»

«Достаточно начать с себя» - Чу Цяо все еще стояла на месте, в огнях свечей ее длинная белая шуба выглядела особенно изящно, лицо было гладким и сияющим, она спокойно продолжила: «Кто-то всю жизнь живет честно, предан престолу, не ворует, бескорыстен, всегда спокоен. Кто-то до конца дней своих, живя обычной жизнью, в поте лица зарабатывает свой хлеб, чтобы прокормить семью, но никогда не творит зла и не нарушает закон. Такому сердцу нечего стыдится и его можно назвать великодушным. Мир в душе зависит от себя, а вовсе не от достижений».

Старик слегка приподнял брови, в это время порыв ветра, закрученный в вихрь тонким шелком пепла, припорошил его длинное платье. На мгновение он глубоко задумался, и немедленно чуть заметно улыбнувшись, сказал: «Ты говоришь разумно».

«Снаружи такая сильная метель, почтенный учитель прибыл глубокой ночью, это потому что его сердце что-то гнетет (дословно - сердце в оковах)?»

«Старики неизбежно легкомысленно вспоминают что-то из прожитой жизни». Ураган внезапно открыл дверь, тотчас погасив все свечи в комнате. Испуганный слуга, несмотря на старость, был еще очень гибким, он быстро закрыл дверь, намереваясь зажечь и свет, но старик, подняв глаза, с блеском во взоре, посмотрел на ряд гробов, укрытых глубокой темнотой, немного ухмыльнулся и, отмахнувшись, произнес: «Оставь так». В комнате было тихо, только снаружи был слышен вой бушующего ветра. Глаза постепенно приспособились к окружающей темноте, а свет, от снега проникающий через окно, позволял смутно разглядеть силуэт стоящего напротив человека. Старик снял плащ и сказал: «Возможно, он не хочет меня видеть» - далее продолжил: «Я принес вино, составь мне компанию. Выпей со мной чашку». Не дожидаясь ответа, стоявший в стороне старый слуга подошел и разложил на полу шелковую материю, сверху поставил две чаши и сияющий в темноте полупрозрачный чайник из белого нефрита. Наполнив обе чаши ароматным вином, старый слуга, взяв одну из них двумя руками, преподнес ее девушке.

Чу Цяо улыбнувшись сказала: «Это Цин Цю из Циньнюй Дзяо».

Старик усмехнувшись похвалил: «Хороший, чувствительный нос». Чу Цяо улыбнулась: «Я мало пью вина, но неплохо разбираюсь в его запахах». Сказав это, она вынула шпильку и опустила ее в чашку, через секунду вынув, поднесла к лицу и вдохнула аромат, после чего запрокинув голову, спокойно попробовала напиток: «Это действительно хорошее вино». Старик, глядя на то, как она открыто, у всех на газах проверяет вино на наличие яда, не разозлился, а наоборот с интересом проговорил: «Одолжи и мне твою заколку». Чу Цяо немного удивленно спросила: «Вы сами принесли эту бутылку, так почему же вы сомневаетесь?»

«Осторожность никогда не повредит». Взяв у девушки серебряную заколку, он опустил ее в вино, затем вынул из кармана бумажку, поджег ее и долго разглядывал шпильку, после чего запрокинув голову, выпил напиток. Чу Цяо расхохоталась: «Так вы делаете только хуже» Старик немного удивленно спросил: «Почему?»

«Не все яды разъедают серебро, к тому же передавая вам заколку, было бы очень просто отравить ее. Даже если я не использовала яд, но, тем не менее, я так близко от вас. Неужели вы не боитесь, что могу оказаться подосланным убийцей?» Старик совершенно спокойно, без паники, взглянул на нее, и наоборот очень доверительно спросил: «Это действительно так?»

«Если я скажу, нет, вы мне поверите?» Он нахмурил брови, похоже, серьезно задумавшись, и через некоторое время сказал: «Не уверен». Чу Цяо рассмеялась: «Да, фермер желает сегодня есть курицу, потому не режет свиней, но это не означает, что завтра он этого не сделает».

«Ты сравниваешь меня со свиньей?»

«Нет», - Чу Цяо покачала головой: «Вы такой человек, на три части волк, на три части змея, а остальные четыре я не рассмотрела, во всяком случае, и они не очень хороши». Старик повернулся к своему слуге, стоящему у двери и, смеясь, сказал: «Взгляни на эту девушку, ее язык в сто раз более ядовит, чем перо Железный зуб». Старика это, кажется, весьма позабавило, он пригласил, Чу Цяо присесть и выпить с ним. Снаружи буран становился все сильнее и сильнее. Она взяла маленький стул, вытерла его и села рядом, медленно попивая с ним вино. Вокруг царила кромешная темнота, только через дыры в крыше просачивался бледный свет. У вина соблазнительный аромат, стоит выпить одну чашку, и вы не удержитесь от второй. Даже если оно не отравлено, большое количество алкоголя туманит голову. Через какое-то время, у Чу Цяо закружилась голова, она упала на стул, положила руки на подлокотник, опустив сверху голову и медленно закрыла глаза, продолжая разговаривать со стариком. Кажется, они еще много говорили, но она уже не очень хорошо помнит. У нее на душе было так спокойно, так хорошо, как будто белоснежная морская волна мягко гладила ее пальцы и щеки.

В этот момент она как будто вернулась в детство, в то время когда ее еще оберегал дедушка. Он скрупулёзно обучал её тайцзы и чаньцюань (*кулак великого предка и длинный кулак - виды боевого ушу), прививая принципы тактики ведения боя с преимуществами использования ландшафта, в то время, когда он учил её пользоваться разными видами холодного оружия, раз, за разом заставляя повторять наизусть цитаты из высказываний главы государства. Тогда, ей каждое утро приходилось стоять под флагом и повторять клятву. И не смотря на то, что она была еще ребенком, но все равно она ощущала всю торжественность обстановки, стоя позади старого, но по-прежнему сильного дедушки, она громко говорила: «...Быть преданным председателю, партии и народу, в случае необходимости отдать жизнь за страну и людей...». Изображение перед внутренним взором изменилось, обернувшись холодными внутренними покоями дворца, огромная яркая луна висит высоко в небе, а перед ней стоит непреклонный подросток, поджимая губы, он смотрит на заколку в ее волосах и, рассердившись, не хочет с ней говорить. Заметив это, она спешно снимает украшение. Она пытается успокоить паренька, объясняя, что это тринадцатый Юань навязал ей эту безделушку, но ей она совершенно не нравится. А спустя некоторое время, он нерешительно протягивает ей некрасивую заколку из медной проволоки, по-видимому, сделанную его собственными руками. Это простая шпилька без каких-либо украшений, она видит его пальцы в царапинах, некоторые из которых кровоточат, хоть и обмотаны наспех тканью. Потом перед внутренним взором, появляется пара лисьих глаз. Мужчина, одет в ярко-красные пышные одежды. Он сидит в беседке у воды, играя на флейте. Толпа девушек в ярких одеждах окружила его. У него немного затуманен взгляд, похоже, он выпил два кувшина вина, но увидел ее издалека. Вот он внезапно встает, и, прикладывая усилия, машет ей рукой, зовя её: «Цяо Цяо! Цяо Цяо! Иди сюда!» Изображение снова поменялось, и теперь она видит, как небо наполнилось туманом и светом, кадры, вращаясь, собираются в виде красивого мужчины. Сцена похожа на фестиваль фонарей, проходивший три года назад, мужчина дуется, потому что она не соглашается ехать с ним в Цинхай. Он едет впереди в полном негодовании, упрямо не обращая на нее никакого внимания, ругаясь и называя ее упрямой дурехой. В гневе она хватает ком земли и бросает в него, случайно попадая ему в затылок, его щеки побледнели, он обернулся, бросив на нее свирепый хищный взгляд. А потом, на корабле, покачивающемся на волнах, два человека обнимая друг друга, стоят под тонкими нитями дождя, и он шепчет ей на ухо: «Я очень счастлив, я никогда еще не был так счастлив, как сейчас...» В этот момент, неожиданно, в ушах эхом прозвучал детский голос: «В конце концов, он мертв, он тоже мертв, она осталась одна и горюет, в конечном счете, она тоже умерла, чтобы быть рядом». Да, да, она спит, Сяо Цэ умер, он умер от рук собственной матери, умер у нее на руках, его грудь была залита, свежей кровью. Она коснулась его холодного, как лед, тела и закрыла глаза, а он облокотился на ее плечо и умер. Он больше не сможет, посмеиваясь, назвать ее по имени, не сможет ущипнуть ее за щечки, не сможет, забраться ночью в ее комнату через окно, не сможет тайком читать ее письма, полученные от Юйвень Юэ, не сможет ласково смотреть на нее, когда она грустит и, взяв ее за руки, сказать: «Не бойся, тебе нечего бояться. Ведь у тебя есть я и четвертый Юйвень. Даже Ян Сюнь в действительности не может причинить тебе боль». Между небом и землей бушует северный ветер, с неба падает кроваво-красный снег, теперь она видит, как Юйвень Юэ и Ян Сюнь схватились друг с другом на поле боя. Она видит, как души десятков тысяч человек покинули тела и парят высоко в небе. Она слышит стон земли и рев ветра, она видит, как небо, раскололось на куски, а из трещины медленно течет свежая кровь, проливаясь на поле битвы. Она видит, как Юйвень Юэ упал на землю, его плоть на спине треснула, от раны, которую она нанесла ему много лет назад, а холодный меч пронзает грудь. Она видит, что Ян Сюнь держит в руке трехфутовый покрытый кровью меч, стоя на груде окровавленных тел, и десятки тысяч стрел вылетев из луков, затмили собою солнце, образуя между небом и землей кромешную тьму. Он стоит на вершине мира, а под его ногами растекается красная жижа, тело пробито множеством острых стрел, однако он не падает. В тот момент, перед внутренним взором на сцене появляется огромное войско, но кадры событий стали внезапно рассыпаться. Свирепые мечи цюаньжунов разгромили Си Минг. Она опускается на колени на берегу ледяного озера Цьен Чжан, смотрит на рухнувший в одно мгновение, мир. А в ушах эхом звучит низкий голос, снова и снова повторяющий: «Продолжай жить. Живи...»

Из ее глаз хлынули слезы, стекая вниз по подбородку, они капали на белоснежный мех. Старик стоял перед ней, он уже не улыбался как прежде, сейчас он превратился в равнодушного хитрого лиса. Обернувшись, он спросил у старого слуги: «Это она?» Старый слуга наклонился вперед, и как всегда скромно, но с достоинством, тихо ответил: «Да». Мужчина еле заметно улыбнулся, однако в его глазах не было и капли веселья: «Не ожидал здесь встречи». Старый слуга немного приподнялся, ничего не ответив. Старый господин долго думал, потом вдруг вытянув руку, провел пальцами по лицу Чу Цяо, ощутив холодные слезы, он тотчас замер, а затем медленно поднял руку к своему лицу и слизнув с пальцев капли, ощутил соленый привкус. «Анфу (*имя главного евнуха императора), как, выпив вина, Хуан Лян, она все еще может плакать?» Похоже, что в темноте старый слуга не заметил, что сидевшая в кресле девушка, тихо плачет. Он поспешно зажег свечу и внимательно осмотрев лицо Чу Цяо, обомлел. Словно нитка жемчуга, по ее щекам тихо катились горькие слезы. Изумленный Анфу, с присущей ему неспешностью, сказал: «До сих пор никогда не слышал, чтобы кто-то, испив вина Хуан Лян, все еще плакал. Возможно, в сердце этой девушки живет много боли». Сказав это, слуга слегка нахмурился, как будто был чем-то озадачен: «У нее такое почетное положение (социальное), отчего же она страдает?» Услыхав эти слова, старик слегка улыбнулся и сказал: «Чем больше счастья, тем больше страха потерять его. В сердце этой девушки живет страх и вероятно она не в силах обуздать его».

«Ваше Величество, время позднее, нам пора возвращаться». Мужчина кивнул и, накинув плащ, направился к двери, но внезапно он обернулся, и, посмотрев на стоящий, на земле гроб сказал: «Ши Чэн, ты говоришь, что Вэй продержится еще несколько лет?» Ветер снаружи по-прежнему был сильным, от чего фигура старца казалась еще более тонкой. Он вдруг несколько раз кашлянул, улыбнулся, после чего открыл дверь и вышел.

Бледный огонек свечи еле мерцает под напором ледяного ветра, но, тем не менее, горит. Девушка, облаченная в белые меха, откинулась на спинку стула, слегка наклонив в сторону голову. Из ее глаз одна за другой капали тихие слезы. Неизвестно сколько времени прошло. Чу Цяо слегка нахмурилась, когда поняла, что рядом кто-то говорит, а яркий свет лампы слепит её, в это время звонкий голос Мэйсян зазвучал у нее в ушах, та радостно тараторила: «Очнулась, очнулась, отлично!» Чу Цяо нахмурилась, увидев, что с одной стороны над ней склонилась Мэйсян, а с другой, держа в руках фонарь, стоит Хуан'р, обе они смотрят на нее весьма обеспокоенно. «Госпожа, что случилось?»

Чу Цяо немного растеряно огляделась вокруг, поняв, что след старика давно простыл не вдаваясь в подробности, ответила: «Ничего. Случайно заснула». Мэйсян тотчас с упреком ответила: «Здесь так холодно, разве можно здесь спать?»

«На мой взгляд, госпожа выглядит очень усталой. Вьюга почти уже стихла, так что нам следует немедленно возвращаться домой!»

Путники сели в повозку. Ронг все еще крепко спал, Моэр также устроился в объятиях Цин Цин.

Налетевшая метель разогнала праздничные гулянья. На обратном пути повсюду встречались сорванные ветром фонари, улицы же были пусты и унылы. Чу Цяо отдернула занавеску, глядя вдаль, но огней нигде не было, и лишь на кладбище перед дверью висел одинокий фонарь, излучающий холодный бледный свет, он, не понятно как, но оставался целым и невредимым, пережив такую метель.

Когда они вернулись во дворец, было уже поздно, Юэ Лю ждал перед дверью, увидев Чу, он глубоко вздохнул, сразу подошел сообщить, что Юйвень Юэ уже давно вернулся и несколько раз о ней спрашивал. Забежав в дом с мороза, в лицо Чу Цяо, пахнуло теплом, спешно скинув шубу в главном зале она прокралась в спальню. В комнате было тихо, от курильницы струился пряный аромат благовоний, девушка неслышно подкралась к постели и увидела немного раскрасневшееся лицо Юйвень Юэ. Он спал на кровати одетый, но продолжал хмурить брови, как будто даже во сне на что-то злился. Его дыхание было тяжелым, чувствовался концентрированный запах алкоголя. Он никогда прежде не злоупотреблял вином, но сегодня вечером, по-видимому, выпил много и его сморило. На спинке кровати из красного дерева, висел изящный фонарь в виде кролика, красные глаза, длинные уши, точь-в-точь как живой. Она сняла обувь и легла рядом с Юйвень Юэ, вдыхая запах его тела и слушая его тяжелое дыхание, она почувствовала, что ее застывшее сердце постепенно согревается. Она обняла его за талию, смахнув тень отчаяния взбудоражившего ее во сне. Этого не случится, никогда. Они всегда будут вместе! Будут счастливы! У них будут дети, и они вместе покинут это место и начнут другую жизнь. Все будет именно так, определенно так.

После новогодних торжеств, царский дом Вэй еще больше продемонстрировал свой упадок, беженцы наводнили район Лунси, хотя императорский двор уже огласил указ о помощи пострадавшим от стихийных бедствий, тем не менее, путешествуя по дорогам, везде можно было встретить «перепродающих своих жен и детей и съедающих их» (*выражение означает бедственное положение). Не смотря на то, что Император приложил все усилия, чтобы изыскать золото из казны, тем не менее сейчас Вэй была уже не достаточно сильной, война как рычащий зверь, свирепо разинула свою пасть. Всего за несколько коротких лет, и от процветавшей в прошлом империи, ныне остались лишь кожа да кости. При этом условия жизни в Яньбэй тоже были тяжелыми, хотяблагодаря набегу на Бань Тан Лян, провианта хватило временно пережить зиму, но теперь выживать стало тяжело. Вследствие такого положения дел, в начале года на пограничных заставах даже не было масштабных сражений. Вне зависимости от того намерен ли Яньбэй отправиться на восток или предпринять северный поход, тем не менее в связи с тяжелыми последствиями стихийных бедствий, их шаги были оттянуты.

В первый день марта, император пожаловал Юань Чэ северные земли, хотя все и так знали, что земли на севере принадлежат седьмому принцу, но официального титула у него не было, но в этой критической ситуации, Император уступил сыну командование северными племенами, не пострадавшими от стихийных бедствий.

Седьмого марта главный военный министр Юйвень Юэ, закончив семейные дела, вернулся в совет старейшин. Семнадцатый сын Императора Юань Ци, выразил свое хорошее расположение Юань Чэ, тотчас влияние седьмого принца возросло еще больше, как лодка, поднимающаяся вместе с уровнем воды. В это время Юань Ян под предлогом болезни весь день не выходил из дворца, эти два месяца он не занимался делами. Однако тринадцатого марта в столицу пришло послание из Яньбэй, заставившее, Чу Цяо снова начать волноваться. На самом деле в сообщении не было ничего, что заслуживало бы внимания, всего лишь новость о том, что Ян Сюнь хочет открыть торговлю с Вэй, что он намерен менять лошадей и железную руду на провизию из Вэй, такие как чай, соль и шелк. Это обстоятельство, конечно, вызвало всеобщий смех при дворе, чиновники Великой Вэй насмехались над Ян Сюнем, называя его безумцем, как он мог додуматься предложить вести торговлю с Вэй? Хотя в действительности они испытывали нехватку боевых лошадей и железа, но они все еще могли торговать с Бань Тан и Хуай Сун. Великая Вэй, конечно же, отказывается сотрудничать с Яньбэй, наоборот, впервые цензорат и главный министр канцелярии, рука об руку написали красноречивую язвительную речь, высмеивая бредовые фантазии Ян Сюня. Это событие не имело особого значения для обеих стран, однако это ясно показало крайне бедственное положение и упадок Янбэй. Хотя дела в Вэй обстоят тоже не лучшим образом, но увидев врага более беспомощным, военные министры Вэй снова задрали носы. Кучка сумасшедших ученых стали кричать о том, что пришло время уничтожить Яньбэй. Даже кое-кто из родни императора, находясь далеко от столицы, писали письма Юйвень Юэ, призывая его немедленно отправить войска и разгромить Яньбэй, быстро устранив угрозу. Юйвень Юэ холодно смотрел на толпу бушующих министров, они были точно демоны, пустившиеся в бешеную пляску, и невольно усмехнулся: «Действия Ян Сюня нельзя назвать слишком умными, но на самом деле, это то, что нужно». Эти всего лишь несколько ничего не значащих слов, однако, весь Чайнань переполошился. Когда он сказал это, Чу Цяо испугалась. Юйвень Юэ видит ситуацию глубже других людей, он понял, что Ян Сюнь умышленно показал свою слабость, желая выманить войска Вэй. Чу Цяо и Ян Сюнь были вместе в течение многих лет, поэтому она прекрасно знала его характер, гораздо лучше, чем кто-либо другой. Даже умирая, он не станет демонстрировать слабость перед врагом. Он намеревается развязать войну, желая застать врага врасплох. Стоит ли это таких жертв?

За зимой следует весна, пора пробуждения природы, но ледяной северный ветер отступает неохотно. За окном все еще виднеется снег. В этом году зима кажется особенно длинной.

187 ГЛАВА. ВСТРЕЧА С СОПЕРНИЦЕЙ

Юйвень Юэ не было в столице, уже около пятнадцати дней. Три дня назад, Чу Цяо получила известие о том, что в районе Лонг Иня произошел вооруженный конфликт, между Яньбэем и Вэй. Около тридцати пьяных солдат Вэй, прискакали к воротам Лонг Иня и начали стрелять из луков. Стрелы летели через стены, трое караульных, стоящих на страже ворот были убиты и несколько солдат со стороны Яньбэя ранены. Сопротивления они не оказали.

Новость достигла столицы и императорского дворца спустя десять дней после свершившихся событий. Генерал, отвечающий на границе за войска Вэй, описал эту ситуацию в своем донесении, как тщательно продуманную провокацию, призывая атаковать Лонг Инь. Он утверждал, что согласно полученным шпионским донесениям, Яньбэй сейчас похож на старого, измученного тяжелым трудом мерина, что страна опустошена, а ее жители голодают, поэтому скоро начнутся массовые беспорядки, что сейчас лучшее время для нанесения удара по Лонг Иню и дальнейшего захвата территории Яньбэя. Если упустить это время, в дальнейшем у Яньбэя появиться возможность окрепнуть и с ним будет очень трудно справиться.

Уже давно среди представителей правящей и оппозиционной партий слышались голоса, призывающие начать войну с Яньбэем. Поэтому донесение генерала упало на благодатную почву, добавив огня и заставив закипеть общественное мнение в столице Вэй. Жители этой страны вообще были воинственным народом, и сейчас перед ними был давний враг, который ослаб, к тому же многие еще помнили, как Ян Сюнь покидал Чаньан. В течение всей ночи, на главной площади города раздавался призыв к битве.

Представитель семьи Хуан, стоял на платформе посреди площади и предлагал всем простым людям, кто хочет защитить Великую Вэй присоединиться к армии. Теперь длинный список имен был размещен на золотой пластине, расположенной на площади, возле каждого имени был проставлен кровавый отпечаток пальца, подтверждающий добровольное согласие. Народный энтузиазм и его готовность воевать с Яньбэем был беспрецедентно высоким, но «Золотой дворец», казалось, был не готов объявить свою волю. Последний рецидив болезни императора длился около семи дней.

После того, как старейшины кланов допустили создание народных отрядов, стихийно созданные войска все больше продвигались в сторону столицы, бряцая оружием на дорогах страны.

Чу Цяо, отправила четыре письма Юйвень Юэ, рассказывая о сложившейся ситуации в столице, но пока не получила от него ни одного ответа.

Недавно Юйвень Хуай, как представитель клана Юйвен, отправился навестить ее, считая, что, Чу Цяо на данный момент совершенно беспомощна. Она и сама себя так ощущала, не зная, как ей вести себя с ним. А Юйвень Хуай специально приехал, представляя в своем лице семью Юйвень, понимая, что она не сможет отказаться принять его. Хотя Юйвень Муцин изгнал своего сына из дома предков, когда Юйвень Юэ был в опале и публично отказался от него, но после победного возвращения последнего, представители родового клана коллективно решили забыть об этом происшествии и радостно приветствовали прославленного родственника. Юйвень Хуай и Юйвень Юэ никогда не были в дружеских отношениях. Юйвень Юэ, когда был молод, неоднократно выступал против своих братьев и особенно против Юйвень Хуайя, возможно из-за его низкого происхождения, а возможно по каким-то личным причинам, но тот отвечал ему взаимностью. За последние годы многое изменилось.

Юйвень Хуай, который потерпев поражение на поле битвы три года назад, указом императора было приказано покинуть Золотой дворец. Все это время он жил в другой стране, но сейчас вернулся, чтобы принять участие в свадьбе Юйвень Юэ и Чу Цяо. Событие это было довольно не однозначным, хоть и великим для всего клана. Месяц назад приданое, Чу Цяо прибыв в поместье Сима, ввергло в панику весь внутренний двор, казалось что прибывающим повозками не видно конца и края. Они закрыли всю дорогу к поместью до самого горизонта. По грубым расчетам, здесь было примерно четыреста полностью заполненных повозок, которые сопровождали около пяти тысяч солдат охраны со стороны Биан Тан Лян, одетые в форму королевской стражи. Весь путь караван сопровождала громкая музыка, окутывающая окружающее небом пространство красным шелком радости. Запах свежих цветов и дорогих благовоний доносился до случайных зрителей, этого великолепного действия. Все повозки были ярко окрашены, поэтому казалось, что они отлиты из золота в лучах заходящего солнца. Выглядело все это, так словно шла императорская процессия.

Люди в поместье Симы были ошеломлены, когда увидели, что находиться в повозках. Даже чиновник из дворца, приехавший к Юйвень Юэ по делам, стоял во внутренним дворе и не мог сдвинуться с места, разглядывая, содержимое открытых сундуков.

Два года назад Сяо Це подготовил для нее великолепное приданое, продумав не только его содержимое, но и все декорации. Таким образом, не смотря на его отсутствие в этом мире, он смог поддержать ее, чтобы она вошла в свой новый дом с высоко поднятой головой. Поэтому в клане Юйвень, вряд ли кто-то мог, что-нибудь возразить против этого брака, ведь таким образом их клан теперь был связан с императорским домом Биань Тан Лян. Даже хроническая болезнь Юйвень Цуна старшего в семье, внезапно отступила, и он отправил вежливое послание, в котором доброжелательно приветствовал будущую родственницу. Неизвестно какой метод использовал Сяо Це, но он нашел, дальних родственников семьи Цзин. Чу Цяо их никогда не видела, но эти уже седые пожилые женщины, похоже видели ее не в первый раз. Они, взглянув на нее и рассмотрев её лицо, плача, начали говорить, что она похожа на свою мать, рассказывать какой она была маленькой, и сожалели о случившемся с ее родителями, братом и сестрами. Некоторые из ее пожилых родственниц семьи Цзин переехали в поместье Симы, чтобы подготовить её к свадьбе. Хотя, Чу Цяо не произвела на них особо хорошего впечатления, своим поведением и манерами, тем не менее они были в восторге, что она нашла себе такого прекрасного мужа, который теперь будет о ней заботиться.

В последние несколько дней, Чу Цяо никуда не выезжала из поместья, оставаясь дома. Вместо этого, она каждый день сидела в своей комнате и слушала, наставления родственниц о том, как проходит свадебная церемония, что она должна сделать, а что не должна, как надо себя вести с мужем. Свадьба приближалась, а Чу Цяо все больше чувствовала нарастающее в ней беспокойство. Она опять перестала спать по ночам, до самого рассвета глядя в потолок. Казалось, что впереди ее ждет не радостное событие, а что-то темное, сейчас еще скрытое за невидимой гранью. Мэй Сян успокаивала ее, говоря, что это всё волнение перед свадьбой. Чу Цяо старалась верить ее словам. Верить, что это лишь ее страхи, а не какое-то неведомое шестое чувство, предупреждающее её о грозящих бедствиях. Тем не менее, уговоры самой себя ей не помогали. Когда Юйвень Юэ уехал с войсками, ее беспокойство стало еще более очевидным, заставляя ждать новостей и страшиться их отсутствия. Вслед за странным докладом о столкновении в Яньбэй, и после этого поднявшемся безумии, как в правящих, так и в оппозиционных партиях, призывающих к войне, она чувствовала, что ситуация накаляется словно от опрокинутой свечи, начинает полыхать весь дом. Тем не менее, она делала вид для домочадцев, что ничего не знает, стараясь быть, как можно более спокойной и осторожной, в ожидании, возвращения Юйвень Юэ, и последующей за этим великой свадьбы.

Она была очень вежливой при приеме Юйвень Хуайя. Они сидели в главной зале, тут же находились несколько её родственниц, которые занимались рукоделием. Чу Цяо слушала, как он рассказывает о том какие красивые виды вокруг поместья, о погоде, потом он рассказал несколько забавных историй из детства Юйвень Юэ и добавил, что брат очень похож на своего отца. На следующий день, её решили навестить другие представители семьи Юйвень. Похоже, что Юйвень Хуай был послан на разведку. Теперь это была дочь Юйвень Ли, Ци Ци имеющая высокий, равный принцессе статус. Ее сопровождали, три двоюродные сестры, имеющие намного более низкий статус. Кроме того с ними была маленькая принцесса Юйвень Джо Л, родившаяся в великой семье, и до сих пор имеющая статус в правительстве, она была вдовой, её муж из клана Юйвень, умер несколько лет назад. Она привела с собой свою незамужнюю сестру, живущую вместе с ней и свою тетю, также имеющую высокий статус и желающую посмотреть на столь необычную невесту Юйвень Юэ. Чу Цяо никогда не задумывалась о том, что когда она решит выйти замуж за Юйвень Юэ, ей придётся общаться со всеми его родственниками, но теперь глядя на собравшихся женщин, которые с любопытством, оглядывали зал, она начала ощущать нарастающую панику, только при мысли о необходимости приветствовать их, а потом вести разговор. Чу Цяо глубоко вздохнула, в конце концов, она теперь не только невеста Юйвень Юэ, довольно сомнительного происхождения, но и принцесса Сю Ли, представляющая Биан Тан Лян. За её плечами есть военная сила, большое состояние, и по-своему статусу она выше всех присутствующих в зале. На протяжении веков, клан Юйвень славился тем, что с каждым браком повышал своё благосостояние и политическую мощь, то конечно этого все ожидали и от Юйвень Юэ.

С древних времен представители семьи Юйвень были связаны с императорской семьей, через браки, поэтому женитьба на иностранной принцессе, да еще такого сомнительного происхождения вызывала много противоречий внутри клана. Но присутствовавшие сейчас женщины, одетые в прекрасные дорогие шелковые одежды и дорогие украшения, смотрели на Чу Цяо вежливо улыбаясь, как будто не знали кто она на самом деле и спокойно воспринимали ее новый статус.

На улице стояла ясная, по-весеннему солнечная погода. Солнце было уже высоко, и комната не требовала дополнительного освещения, как зимой. Из-за того, что стало теплее, Чу Цяо одела легкое верхнее голубое платье, под ним было одето нижнее белое с великолепной вышивкой, из украшений, только кулон из белого нефрита. Она выглядела очень изящно, не смотря на то, что её одеяние было простым, при этом оно выглядело благородно. Все началось с приветствий, потом последовало приглашение на обед, это было похоже на хорошо спланированное представление, когда все следят за тем, как правильно ходить, что надо говорить, что следует делать. Чу Цяо ранее объяснили, что это тоже своего рода обряд перед свадьбой. В начале женщины очень оживленно рассеялись на банкетки, несколько девушек из семьи Цзин, приехавшие со своими пожилыми родственниками, сели рядом с Чу Цяо. Не все они носили имя Цзин, некоторые из них приехали просто потому, что один из родственников был из семьи Цзин, а их родители, имея по восемь-десять дочерей, увидели великолепную возможность их пристроить. Кроме родственников со стороны отца, было еще несколько по материнской линии. Принесли чай и пирожное. Девушки помогли разливать воду, кто-то из родственников передал редкие сорта чая и сейчас все делали вид, что они очень хорошо разбираются в чае, обсуждая его достоинства и недостатки. Обычные будни замужних женщин из благородных семей – это сплетни и вышивание по шёлку, такое времяпрепровождение неизбежно навевало скуку. Кто-то из девушек предложил почитать стихотворения, чтобы развлечь себя и окружающих. Конечно, Чу Цяо понимала, что все эти представительницы семьи Юйвень, не смотря на ее нынешний статус и будущее замужество, считают ее необразованной выскочкой. Она по-прежнему для них бывшая рабыня, которой не место среди благородных. Поэтому предложение почитать стихотворения было не случайно, а своего рода попытка указать ей на ее место. На самом деле, не только ей, но и ее родственницам, которые немного робели в присутствии девушек Юйвень. Разумеется, большинство юных представительниц семьи Цзин боялись опозориться, за исключением одной девушки, чей отец был окружным судьей, и которая спокойно смотрела на аристократок. Маленькая принцесса Юйвень, предложившая конкурс, вежливо объясняла правила, правда ее глаза были полны злорадной улыбкой. Если б Чу Цяо жила в этом мире недавно, она возможно расстроилась бы в своем сердце сложившейся ситуацией, поэтому стремилась бы победить, но теперь, пережив жизнь и смерть, все эти игры благородных, казались ей до крайности скучными. С другой стороны, она невеста Юйвень Юэ и ей не хотелось, чтоб ему было стыдно за нее, ведь если она провалиться, то это будет поводом для едких шуток внутри семьи. Поэтому у нее не было выбора, кроме как выбрать несколько первых пришедших ей на ум простых стихотворений, которые были, не слишком изысканными, и впечатления от них оставались поверхностными. Одна из девушек Юйвень, хихикая посмотрела на Чу Цяо и сказала: «Я давно слышу, что будущая Сисао - талантливая женщина и прекрасно владеет боевыми искусствами, что действительно удивительно». Чжу Цяо равнодушно ответила: «Ничего не обычного». Другая представительница семьи Юйвень, подняв брови, сказала с улыбкой: "Просто имя будущей Сисао трудно назвать именем, мы пытались его понять и обсуждали, как правильно звучит ваше имя и как к вам обращаться, вроде ранее вы звались девушка Цзин или девушка Чу, или у вас было еще другое имя, в то время когда вы были рабыней императора Яньбея? Теперь вы, кажется принцесса Бянь Тан Лян, я не ошибаюсь?" Это замечание, с одной стороны произнесенное очень вежливо, с другой стороны было довольно жестоким. Во всем мире известна ее истории о том, что в свое время она покинула дом Юйвень и сменила имя, и если для нее это не имело значения, то для дома Цзин, это было потерей лица. Молодая аристократка, вроде бы случайно еще упомянула, что она была рабыней Ян Сюня, видимо таким образом, рассчитывая поставить Чу Цяо на место, указав ей на ее бывший статус, но Чу даже не рассердилась, спокойно улыбнувшись, она медленно произнесла: «Если вы не знаете, как ко мне обращаться, можете говорить Ваше Высочество или принцесса».

Улыбка медленно покинула красивое лицо, задавшей вопрос девушки, и она побледнела. Ее попытку что-то ответить, быстро прервала Юйвень Ци, внезапно сказав: «День свадьбы уже скоро, мы надеемся, что для Его Высочества, будущей Сисао, он будет радостным». В это время подошли служанки, которые принесли еще чаю, и разговаривать на поднятую тему при них было неудобно. Затем девушки начали вышивать и болтать, вспоминая различные сплетни и слухи, например, о молодой женщине их подруге, вышедшей замуж год назад, вроде брак вышел удачным, а также о других, знакомых молодых богатых людях, говорили, что у Юйвень Юэ и Чу Цяо будет великолепное празднование свадьбы, и ждать осталось всего два месяца. Даже вспомнили, хихикая о другой своей подруге муж, которой недавно, завел сразу трёх наложниц, была ли это просто сплетня или желание досадить невесте, осталось не понятно. Потом шепотом стали обсуждать бывшую подругу, убежавшую с бедным молодым человеком, родители которой, до сих пор против этого брака, даже после побега бесстыдной, они не разрешили вернуться детям в родительский дом, не желая знать, живые они или мертвые, что будет дальше пока неизвестно. Со своей стороны, Чу Цяо не интересовали все эти сплетни, но у нее не было выбора, кроме как молча слушать и спокойно пить чай, не выказывая своего отношения к сказанному. Внезапно она услышала, то, что её заинтересовало, кто-то упомянул Юань Че, и сказал, что он проявил интерес к дочери князя Восточного Ху, из северян. Девушки Юйвень с негодованием говорили, о том, что дочь князя Ху показала себя хитрой лисой, смутив покой седьмого принца, но при ее происхождении мечта войти в императорскую семью, это просто принятие желаемого за действительное. В жизни Юань Че было много взлетов и падений на протяжении последних лет, и теперь, когда он, наконец, пришел к власти, все понимали, что он неразрывно связан с кланом Юйвень. Поэтому все незамужние девушки семьи более или менее подходящего происхождения, неизбежно питали некоторые иллюзии на его счет. Чу Цяо внимательно прислушивалась к обсуждению, не желая искать оправдания Юань Че или опровергать чьи-то домыслы, в конце концов, предрассудки в эту эпоху действительно являются железным правилом, и они не виновны в подобных вещах, чтобы спорить с ними. Однако неожиданно одна из пожилых женщин, до того, как, Чу Цяо смогла ее остановить, произнесла следующее: «Я слышала, что Его Королевское Высочество, очень жестоко убивает своих врагов. Что, находясь на севере, он перенял их обычай пить кровь поверженных, чтобы забрать их силу, возможно, он вообще сумасшедший. Ведь его мать, когда он был младенцем, обвинили в преступлении против императора. Всё это слишком грешно, я действительно не понимаю, почему сестра его так уважает?» Все в комнате знали, что Юйвень Юэ и Юань Че, были друзьями. Поэтому они промолчали, но почему никто из них не встал на защиту седьмого принца? Одна из девушек, что-то вроде хотела сказать, но вдруг подпрыгнула, словно укололась иголкой, которой вышивала осенние листья. Чу Цяо тоже молчала, наконец одна из благородных девушек Юйвень, подняв лицо от вышивки все-таки сказала: «Восьмая принцесса, говорила, что их отец часто учит их быть осторожными, не оставляя своих врагов в живых. Потому что когда враг жив, это может привести к таким последствиям, как янбийский мятеж. Ее старший брат, захватывая территории, предпочитает следовать этому совету, но и она и я также не одобряем бессмысленные и кровавые убийства».

«Это действительно пугающе, когда кто-то делает такие ужасные вещи, это как неповиновение заветам Будды. Только животные убивают бессмысленно друг друга. Сила благородного человека в его спокойном характере, уме и умении прощать, убеждая без кровопролития», - подхватили другие девушки. Чу Цяо услышав все это, слегка нахмурилась, ее глаза оставались холодными и ясными, когда она смотрела на своих гостей, потом сказала: «О-о? Не думала, что вы все так благородны и добры к ближнему. Тогда объясните, менее знающему человеку, что вы будете делать, если враг ворвется в столицу и приставит нож к вашему горлу. Вы будете готовы его простить?» Девушки посмотрели на нее удивленно, их лица слегка вытянулись, потом одна ответила: «Я Ся Сюн. Сестра, множество хорошо вооруженных солдат, охраняют границы государства Вэй, как враг может достигнуть столицы?»

«Разве это не вопрос прощения, и не желания проливать кровь ближнего своего? Если солдаты на границе будут следовать заветам Будды, как вы предлагаете, то думаю, такой день не за горами». Несколько пар глаз с возмущением посмотрели на нее: «Как эта необразованная женщина может понять просвещение Будды!»

«Значит, по словам молодой госпожи, зная, что Будда защитит их, чиновники и старейшины клана могут не беспокоиться об императоре Яньбэя?» Внезапно раздался холодный голос из угла зала, и все обернувшись, увидели, что это сказала девушка Цзин, отец, которой бы магистратом (судьей). Женское лицо, казалось холодным и довольно высокомерным, ее явно не волновало, что перед ней женщины благородного статуса, она продолжила: «Какая доброта и понимание? При том, что все мы знаем, о боевых действиях на северо-западной границе которые длятся уже несколько лет. Сколько солдат за это время было убито и ранено? Как мы можем осуждать седьмого принца, если благодаря его действиям, сегодня мы спокойно пришли сюда, чтобы насладиться беседой и миром?» Девушка Цзин была молода, но тон ее голоса и сказанные слова были остры и язвительны. Похоже, что эти несколько слов, потрясли девушек Юйвень, и никто из них не осмелился возразить. В это время вошла служанка и сообщила: «Госпожа, там пришла посланница к принцессе Юйвень». Юйвень Ци, явно знавшая кто это может быть, удивленно повернулась к входу в зал и быстро встала, словно хотела выйти, но потом все-таки сдержалась. Другие девушки клана Юйвень, тоже встали и сделали несколько шагов, чтобы приветствовать вновь прибывшую, одна из них лично открыла дверь, и, встретив ту в дверях, протянула руку красивой, молодой женщине. В глазах встречавшей девушки можно было прочесть скрытоеторжество. Вошедшая молодая женщина, была одета в светло-голубое платье с нижней белой юбкой, элегантно и внешне просто. Весенний ветер за пределами дома слегка растрепал ее волосы. Она потянулась и поправила их, потом одну за другой вежливо приветствовала явно знакомых ей девушек клана Юйвень. Она выглядела спокойно, но без скромности. Юйвень Ци смотрела на нее растерянно и явно была расстроена, похоже она знала, в чем состоит розыгрыш ее родственниц и не одобряла его, но уже ничего не могла сделать. Поэтому она только следила глазами, как Юйвень Чу, девушка встретившая вошедшую, подошла с ней к Чу Цяо и улыбаясь сказала: «Сестра Су, ты еще не была представлена. Это знаменитая красавица-генерал Яньбэя, принцесса Сю Ли Бьян Тан, будущая жена четвертого господина клана Юйвень, Сисао». Казалось тело женщины по имени Су, склонившееся в поклоне, застыло, она подняла голову, удивление, тихая ярость и сожаление читались в её взгляде, она словно замерзла, стоя в неудобной позе. Девушки Юйвень выглядели по-другому, в глазах одних можно было прочесть легкое опасение и страх, у других было злорадство с торжеством. Чу Цяо не знала, кто эта девушка, но чувствовала, что нечто странное творится вокруг, она встала, чтобы помочь пришедшей: «Не нужно больше церемоний». Женщина неосознанно сделала шаг назад и не позволила руке Чу Цяо коснуться ее. Она постепенно успокоилась и тихо сказала: «Женщина Су, приветствует Ваше Высочество».

«Сестра Су, семья Хелиан давно уже оправдана, брат также выкупил вас из официального рабства, вы можете быть совершено спокойны, мы рады видеть вас здесь», - словно сочувствуя, сказала одна из девушек Юйвень, а потом повернувшись к Чу Цяо с улыбкой продолжила: «Сестра Су также в один прекрасный день в будущем, может стать сестрой Сисао (наложницей Юйвень Юэ)».

«Сяо Цинь, не говори глупостей!» Юйвень Ци наконец определилась с выбором линии поведения и сердито воскликнула: «Сестра Су редко ездит в столицу, сейчас она проделала долгий путь, и, наверное, устала, возможно, ей надо отдохнуть, оставьте её».

«Давайте сядем!» Но молодые аристократки явно не хотели упустить такой случай развлечься. Они с удовольствием решили объяснить сложившуюся ситуацию, не знавшей ничего Чу Цяо. «Сестра Су выросла с нами, а с четвертым братом они были дружны с детства. Скоро состоится большая свадьба четвертого брата. Сестра Су, здесь мы встречаемся с будущей Сисао, может быть сестра Су присоединится к нам?» Юйвень Ци явно разозлилась, белая тонкая кисть крепко сжала край верхнего белоснежного платья.

«Сисао, ты не знала, но сестра Су, племянница двоюродной тети четвёртого брата и выросла вместе с ним. Если бы ранее дом Хелиан не был обвинен в преступлении, а четвертый брат не находился бы в Цинхае, то возможно сейчас все могло быть по-другому. Я помню, что когда сестра Су выходила замуж, четвертый брат, остановил Су Джо с людьми, и ударил жениха, этот инцидент давно стал настоящей историей, поэтому все мы знаем, что брат был влюблен в сестру Су».

«Госпожа Юйвень, Госпожа Чу, прошу меня извинить, мне не хотелось бы дальше беспокоить вас. Я пойду» - вдруг, громко сказала женщина Су, поворачиваясь к выходу из зала собираясь уйти. Но ей не дали уйти. Удивительно, но Юйвень Чу быстро взяла ее за руку, и сердито воскликнула: «Я еще не закончила. Я отпускала тебя?» Женщина Су прикусила нижнюю губу, в ее глазах стояли слезы, она умоляюще взглянула на остальных, а потом прошептала: «Прошу...»

«Неудивительно, что семья Хелен сдалась так быстро!» Внезапно раздался звук пощечины, похожий в этом помещении среди собравшихся женщина на землетрясение, потом все увидели на белом лице Юйвень Чу, красный отпечаток пяти пальцев, она закрыла лицо, и неверяще посмотрела на Чу Цяо. Потом указав на нее, громко воскликнула: «Ты посмела ударить меня?»

«Что я посмела?» - Чу Цяо задав вопрос, спокойно села, и взяла, чашку чая, с рядом стоящего столика, на котором находился изысканный чайный сервиз. Вроде удивившись, и приподняв брови, она тихо сказала: «Вы находитесь в моём доме, я выше вас по статусу, как принцесса Лян. Вы кричите передо мной, оскорбляете моего гостя, что делать? Это грех - неуважение. Я показала вам ваше место, почему бы и нет? Кроме того, я ваша будущая Сисао, вы находитесь в комнате, перед лицом своих и моих сестёр, и ведете себя неподобающе. Даже если господин Юйвень Юэ, ваш двоюродный брат, я боюсь, что должна была наказать тебя, ударив по лицу».

Юйвень Чу яростно, крикнула, указывая на Чу Цяо пальцем: «Отродье семьи Цзин! Не слишком ли ты много берешь на себя!»

«Вы считаете, что я не осмелюсь сломать ваши пальцы?» - Чу Цяо внимательно посмотрела на рассерженную девушку, ее голос был очень спокоен, но взгляд был острым, как нож. Юйвень Ци быстро подбежала к ним, чтобы остановить разгорающийся спор, и продолжила говорить: «Ваше Высочество, не сердитесь, она еще молода, почти ребенок, и плохо понимает, как надо себя вести».

Чу Цяо встала, спокойно посмотрела на обеспокоенное лицо Юйвень Ци, потом обернулась на Юйвень Чу, и поняв по лицу той, что хотя она не была убеждена в собственной не правоте, но больше не посмеет говорить. Повернувшись к Юйвень Ци, Чу Цяо, спокойно сказала: «Поскольку я вижу, что она ещё молода и наивна, прошу не выпускать ее к гостям, пока она не научиться себя вести, чтобы не опозорить дом Юйвень».

Сказав все это, она взяла сестру Су за руку и вышла из комнаты, таким образом, показывая, что встреча окончена. Девушки засобирались, тихо обсуждая между собой все произошедшее.

Чу Цяо сидела за столом, глядя на свет свечи, ее лицо было словно залито желтым светом, а глаза смотрели в одну точку, не отрываясь. Мэй Сян осторожно вошла в комнату и тихо спросила: «Госпожа, как мы должны устроить госпожу Су?» Чу Цяо не ответила, просто продолжала смотреть на огонь, как будто не слышала. Мей Сян знала, что у нее плохое настроение, но не знала, было ли это причиной того, что женщина Су собиралась здесь остаться. Внезапно она услышала, как Чу Цяо ответила: «Пусть сегодня вечером она отдохнет в главном доме, а завтра возвращается к себе. Проследи, что бы её хорошо устроили, и не позволяй людям из главного дома ее запугивать». Мэй Сян кивнула головой: «Да, я все сделаю».

«Мэй Сян, ты считаешь, я себя не правильно веду?» Мэй Сяв удивленно спросила: «О чем вы говорите?»

«Госпожа Су для него - чрезвычайно важный человек, а люди в семье Юйвень настроены против меня, но я при этом ничего не чувствую, а еще не могу позволить им запугивать ее». Огонь освещал комнату золотом, и запах благовоний расплывался по воздуху мягкими волнами. Она положила подбородок на кисти согнутых рук и прошептала: «Они привели ее, чтобы заставить ревновать меня». Только Мэй Сян могла задать этот вопрос, зная, что ее поймут правильно, она спросила: «Госпожа, ты ревнуешь?» Чу Цяо удивленно подняла брови, сказав: «Я такой человек?» Мэй Сян тихо рассмеялась: «Да, я также думаю, что госпожа не такой человек, и не будет сердиться на это недоразумение».

Чу Цяо пристально посмотрела на Мэй Сян, но та вздохнув больше ничего не сказала, они ещё немного посидели, Мэй Сян не выдержала, встав, сказала: «Я устала, пойду к себе. Ты отдыхай». Она быстро ушла, Чу Цяо еще посидела около окна, пока не собралась ложиться спать. Не ревнует? Как это возможно? Из-за всего произошедшего ей было неудобно и очень-очень грустно, но она не хотела этого никому говорить. Она размышляла о госпоже Су, которая выглядела послушной и изящной, как птица, даже она, будучи сама женщиной, готова её защитить и пожалеть, настолько та казалась хрупкой, что уж говорить о мужчине. Возможно даже против своего желания, но она заставляет окружающих беспокоиться о ней, восхищаясь её нежной красотой. Невольно сравнивая кожу госпожи Су, такую гладкую и белую, без единого изъяна, со своей, Чу Цяо задумчиво обхватила свои плечи руками. В ее жизни были взлеты и падения, она много лет провела в армии, и кожа у неё теперь немного грубая, на ней также есть оставленные после битв шрамы. Да и ее руки, после проведённого в рабстве детства, и стольких лет упражнений с мечом и другим оружием, не выглядят, как руки благородной аристократки, может быть и тонкие, но не настолько белые и изящные. А ее грудь... Подумав об этом, Чу Цяо резко встала и подбежала к стоящему на полу бронзовому зеркалу. Хорошо, что в последние годы ее грудь стала больше, если б она была в нашем времени.... Хотя нет гордиться особо нечем, но 34C все-таки есть. Талия? Талия могла бы быть и тоньше, похоже, в последние время, она слишком много ест и немного поправилась. Тем не менее, у нее длинные и стройные ноги. Чу Цяо с удовлетворением кивнула, и после стольких лет упражнений её тело оставалось сильным и подтянутым. Она посмотрела в зеркало на свое лицо, ее глаза были не слишком большими, но и не маленькими, очень милый нос. А губы? Немного тонкие, не очень сексуальные. Зубы. Ну, зубы не плохие, аккуратные, белые. В общем, симпатичное лицо, таких восемь из десяти. В это мгновение внезапно раздался тихий шум за окном, и, Чу Цяо слегка нахмурившись осторожно подошла к нему, а затем приоткрыла створку. Перед окном стояла девушка, которую она видела на сегодняшней встрече, это была дочь окружного судьи, которая поддержала её при разговоре о Будде и его заветах. «Что вы здесь делаете?» Девушка Цзин слегка удивилась, но она мгновенно отреагировала, встав на колени на землю, сказала: «Пожалуйста, сестра, прошу, помогите моему отцу, его обвинили, чиновники более высокого уровня, когда он узнал о взятках. Сейчас он заключен в тюрьму в подземелье». Чу Цяо нахмурилась, немного подумав ответила: «Я не имею никакого отношения к политике государства Вэй, если ты говоришь правду, то когда Юйвень Юэ вернется, я могу помочь тебе поговорить с ним». Девушка обрадовалась и быстро сказала: «Спасибо, сестра».

«Встань, как тебя зовут?».

«Меня зовут Сяо Ву».

«Какое отношение, ты имеешь к семье Цзин, у тебя не наша фамилия?» Сяо Ву быстро ответила: «Брат моего деда женился на второй наложнице господина Цзин, тетя невестки также их дальняя родственница». Чу Цяо, услышав все это, вздохнула, пытаясь представить дальность родства. Она действительно поразилась Сяо Це. Сколько усилий ему потребовалось, что бы найти родственников для ее свадьбы. Как он вообще их нашел? Мысли об этом, неизбежно заставили вновь вспомнить ее о потере.

Последние дни, очень четко дали ей понять, как много сделал для нее Сяо Це. Без этого приданого она не смогла бы с высоко поднятой головой войти в дом Юйвень. Возможно им самим Юйвень Юэ и ей, было все равно, но Сяо Це обо всем подумал, и, то, что он сделал, во стократ уменьшило давление со стороны родственников семьи Юйвень, которое в противном случае обрушилось бы на них. Сяо Це, человек, который всегда смеялся и радовался жизни.

«Когда господин вернется, и я ему все объясню». «Спасибо, сестра». Сяо Ву легко поднялась и улыбнулась, словно получила долгожданный подарок, потом развернувшись, быстро ушла, легкой походкой летящей ласточки.

Уже собираясь закрыть окно, Чу Цяо увидела неподалеку от дерева, росшего во внутреннем дворе, женщину одетую просто, она стояла тихо, а ее глаза чистые, как лунный свет, с надеждой смотрели на Чу Цяо. Сердце пропустило один удар, Чу Цяо вздохнула, разговора не избежать и она улыбнулась. «Девушка Су, рада вас видеть, хотите присесть?»

Они сели за небольшой чайный столик. Теперь вблизи, Чу Цяо могла более внимательно рассмотреть незваную гостью. Той было, примерно лет двадцать восемь, может чуть старше, возраст выдавали легкие морщинки возле глаз, но они ее не портили, а скорее предавали элегантности ее нежной красоте. Какое-то время они сидели молча, Чу Цяо разлила чай по тонким почти прозрачным чашкам, улыбаясь своим мыслям, она знала, что своим молчанием можно заставить противника нервничать и раскрыться. Так и вышло. Девушка Су, не выдержав молчания, наконец, заговорила: «Ваше Высочество Сю Ли». «Итак, госпожа Су, называйте меня, Чу Цяо. Ко мне не надо обращаться Ваше Высочество». Девушка Су, кивнула: «Чу Цяо, тогда не госпожа, а девушка Су, сейчас я не госпожа, надеюсь, вы не против». Чу Цяо, спросила: «Что у вас случилось?» Девушка Су слегка покраснела, потом ответила: «Это то, что сказала Юйвень Чу обо мне и четвёртом господине». Чу Цяо улыбнулась и легко кивнула головой: «Я вас слушаю».

Чу Цяо мысленно вздохнула, хотя лицо Су покраснело еще сильнее, тем не менее это ее не портило. «Я выросла вместе с четвертым господином. Он редкой доброты человек, очень благородный и ответственный. Я не хотела выходить за него замуж, потому что считала, что он слишком молод, и он был одним из младших в семье. Сама я рано вышла замуж и вошла в дом Хелиан. Мой муж был богатым и влиятельным, но не очень хорошим человеком, а Юйвень Юэ молодым, упрямым и вспыльчивым, поэтому и произошла та история, которую рассказала Юйвень Чу. На протяжении многих лет я слышала разные истории о вас двоих. Я видела, как он вас ценит, его сердце полно искренности. Когда дом Хелиан рухнул, он выкупил меня из рабства и устроил жить в его доме, в знак памяти о старой любви и если вы не хотите...»

Чу Цяо вдруг рассмеялась, прервав речь девушки Су: «Девушка Су, вы не верно обо мне думаете. Вы беспокоитесь о моем сердце, но поймите, я сама не чувствую беспокойства. Я надеюсь, вы будете больше помнить о своем сердце, осталось ли там что-то?» Девушка Су с удивлением, посмотрела на нее и быстро отрицательно покачала головой: «Нет, нет».

«Ну, тогда не надо больше об этом говорить». Чу Цяо продолжила: «На самом деле, вам не нужно ничего объяснять мне. Если б я не верила Юйвень Юэ, то сегодня не сидела здесь и не разговаривала с вами. У нас были бурные годы, в течении, которых мы научились верить друг другу. Я понимаю ваше настроение, поэтому, пожалуйста, поймите меня, и вы, мы вместе неизбежно будем чувствовать себя, немного неудобно. Но то, что произошло в прошлом, не повлияет на наше будущее. Вам не нужно беспокоиться обо мне. Стрела, однажды выпущенная из лука, уже не может вернуться назад, все меняется, но всегда есть путь, который нас ждёт». Она замолчала, ее собеседница сидела тихо, потом после долгого молчания она медленно кивнула: «Я понимаю вас».

«Су, простите мне за мою прямоту, я думаю, что это было бы лучше для вас». Девушка Су кивнула: «Неважно. На самом деле, я понимаю вас, но иногда бывает немного трудно. Возможно, это возмездие?! Когда-то я оставила его из-за власти и теперь обречена на существование, ничего ни иметь».

Чу Цяо сказала с улыбкой: «Жизнь как игра в шахматы, сделав не правильный ход, теряете территорию (китайские шахматы), но это не значит, что вы не ощутите вкус победы в других местах. У меня было намного больше потерь и дней, когда казалось, что все уже кончено, но я выстояла. Девочка, ты еще молода, не нужно думать, что всё, что тебе осталось это смерть, впереди еще вся жизнь». Су Цзу встала, и тихо рассмеявшись, сказала: «Благодарю вас. Не беспокойтесь обо мне, у вас и четвертого брата скоро будет большая свадьба, а после этого вы должны заботиться о нем».

Чу Цяо кивнула: «Я так и сделаю». Затем Су вышла из комнаты. Её тонкая спина, освещалась теплым светом из окон дома, казалось, она не касается земли. Недавно пошёл лёгкий весенний дождь, он размыл очертания тела, которое постепенно исчезло среди темных ветвей ив ещё не покрывшихся листвой.

Чу Цяо вдруг вспомнила портрет, который много лет назад она увидела в госпитале, расположенном в старом замке на горе, на полотне улыбалась девушка в желтом платье, среди цветущих пионов и она поняла, что она говорит другим, то, что на самом деле, ей надо сказать самой себе. Стрела выстрелила и уже нет места для её возврата. Но получается, Юйвень Юэ таким образом дал ей, возможность, все изменить?

Девушка Су несчастлива, но ей так повезло. Чу прислонилась к дверному проему, смотря в небо на восток. Мрачная темнота, ещё совсем не видно мерцания света. Когда вы вернетесь? Она беспомощно вздохнула, ночной ветер дул, приподнимая ее волосы у висков, легкая морось дождя оседала на лице. Вернувшись в комнату и приняв ванну, она расчесала волосы и босиком в белой ночной одежде вернулась к кровати. На постели она увидела письма для Юйвень Юэ, которые она так и не отправила. Подробности и ее комментарии о войне в Яньбее. Это должно быть отправлено Юйвень Юэ, но оно еще не закончено, надо дописать. Действительно ли, все то, что происходит, это только игра Ян Сюня, выказывающего признаки слабости? Если так, то он очень жесток. А может, у него внутренние проблемы? Если он слаб, тогда нужно продумать, серьезные шаги, которые необходимо сделать. Эй! Чу Цяо нахмурилась. Надеюсь, у него нет сил для войны, после противостояния Юань Че. Она вспомнила про странную встречу в холодную, снежную ночь и страшный сон, когда ее голова немного болела. Скоро что-нибудь произойдет?

Она не думает так, но чувствует, что времени все меньше и меньше. Ощущение, что его отрезают по кусочкам, и нет надежды.

188 ГЛАВА. НЕБО ВЕЛИКОЙ ВЭЙ РУШИТСЯ

Резная красная изгородь, синяя черепичная крыша, солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, растекается по земле, озаряя все вокруг сиянием старого золота. Цветы отбрасывают косые тени и лучи весеннего солнца, застывшего на верхушке ивы за окном, проникают в комнату, мерцая в глубине ее глаз. Сжатое между пальцев письмо, смутно пахнет дымом сигнальных огней. На бумаге твердым почерком выведено всего несколько слов, строки как воды в озере, тихо изливаются в эти согретые мартом дворцовые покои. Чу Цяо в одеждах цвета луны сидит в мягком плетеном кресле. Перед окном висит птичья клетка, дверца которой открыта, внутри нее лениво дремлет белоснежная, с тремя алыми перьями на хвосте, птица. Сейчас в ней нет привычного величавого вида. Юэ Ци говорит, что снежная кукушка, прирученная Юйвень Юэ, самая свирепая из пернатых в Цинхае, что у нее поразительная скорость и очень острые когти, к тому же она очень умная. Чу Цяо используя палочки для еды положила в клетку кусочек свежего мяса. Птаха практически не открывая глаз, схватила кусок и тут же его проглотила, затем склонив голову набок, снова уснула. Эта поистине самая ленивая птица, которая за целый день может не издать ни звука. Чу Цяо подняла на нее взгляд, при этом кончиками пальцев поглаживая зажатое в руке письмо, при этом в груди разливалось теплое чувство. Ленивая птица, но очень полезная.

Это письмо, которое раньше она бы назвала простым уведомлением, сегодня – величает весточкой от родного человека. День свадьбы близится и через два дня он намерен вернуться. Тогда, она наденет корону в виде феникса и сидя в паланкине, который будут нести восемь человек, с музыкой и ликованием войдет в ворота своего дома. Именно тогда она станет его законной женой. Девушка достала квадратную, позолоченную карточку-свидетельство о браке, лежавшую у нее под подушкой. На ее поверхности были изображены водяные утки, парящие птицы, многочисленные цветы, а внутри слева и справа написаны их имена. Чу Цяо подумала, что она возможно так же как эта Цинхайская снежная кукушка, после многих лет проведенных в яростных боях, желает спокойной жизни в золотой клетке, и даже пусть дверца клетки открыта, у нее все равно нет желания её покидать. В этом мире десятки тысяч различных дверей, но только невидимые двери могут поистине навсегда остановить людей.

Он генерал Сыма Великой Вэй, а так же император Цинхая, но и она тоже выходит замуж, как подобает принцессе, её приданое и дары сложены во дворе. Все виды самоцветов, горы жемчуга и нефрита, роскошные наряды для свадебной церемонии, подготовлены для нее императорским домом. Богатые дары, преподнесённые многочисленными знатными фамилиями, также доверху заполнили дворец. Она давно не была в таком приподнятом настроении, как сегодня. Время от времени они вместе с Цинь Цинь, Мэйсян и Хуанэр, рассматривали бесчисленные подарки, даже эти богатые и знатные женщины, не видевшие прежде так много драгоценных вещей, округлив глаза, охали от удивления, точно кучка простых деревенщин.

Этим вечером, Чу Цяо вынуждена была переехать в резиденцию семьи Юйвень, в то время как хозяйка дома должна заниматься подготовкой к их свадебной церемонии. В связи с тем, что у Чу Цяо нет своего родительского дома, ей только и остается, что провести время до свадьбы в доме семьи будущего мужа, чтобы вскоре, выйдя замуж, взойти на трон (место хозяйки) блистательного дворца Сыма.

С утра и до самых сумерек, время, как рябь на воде, понемногу разрастаясь, покрывает всю поверхность. После переезда в дом Юйвень, Чу Цяо до сих пор и не видела госпожу из старшей ветви и лишь родственники из семьи Цзинь составляли ей компанию. Она взяла с собой Сяо Ву, и время от времени, когда, Чу Цяо сидела в задумчивости, молодая девушка тихо входила и зажигала благовония, от которых в комнате растекался пряный аромат трав. Этот запах был очень знаком ей, много лет назад, когда она была юной, она изучила его состав и пропорции в аптеке. Один цянь семян периллы, один цянь лилии, горстка корицы, один цянь пыльцы, два розовых лотоса, две части розового масла, две части бананового масла, две части... Это не драгоценное лекарство, тем не менее, его запах помогает успокоиться и взять себя в руки, к тому же это эффективный способ помочь людям, которых мучают кошмары, вернуть спокойный, здоровый сон. Через два дня ей сообщили, что Юйвень Юэ вернулся в город. Он отправился навестить родителей, однако согласно этикету к ней прийти он не может. Ей принесли это известие в тот момент когда, Чу Цяо находилась в ванне, горячая вода окутывала все ее тело, заставляя расслабиться. В это время посланник принес ей запечатанное письмо, ее пальцы все еще были влажными, поэтому капли воды намочили тонкий пергамент, немного размыв чернила, где твердым почерком было выведено несколько слов: «Я вернулся, через пять дней приду за тобой». Через пять дней церемония их бракосочетания.

Ночью, Чу Цяо протянула руку и кончиком пальцев коснулась веточки винограда, немного увядшей от дневного света. Мысли в голове переплетались, как эти виноградные лозы. У нее перед глазами смутно всплывали слова, написанные мелким, аккуратным почерком, искренние, идущие из глубины его сердца, а в голове эхом звучал голос воина в доспехах, повторяющий вновь и вновь. «Генерал, вы пойдете со мной?» Чу Цяо отрицательно качала головой, слегка улыбаясь: «Я должна остаться здесь». Хэ Сяо кивнул в знак согласия, и почтительно поклонившись, сказал: «Генерал, берегите себя». Окно было немного влажным, высоко в небе повисла луна, круглая и яркая. Чу Цяо подняла глаза и глядя на ночное светило, тихо пробормотала: «Ветер поднялся».

Семья Юйвень прислала трех благородных женщин помочь невесте, но Чу Цяо не приняла их помощь, она так же отказалась и от помощи старших женщин семьи Цзин. В ночь перед свадьбой, к ней в спальню, пришла Мэйсян.

Мэйсян всегда была сильной, но сейчас ее руки дрожали, когда она помогала, Чу одеться в красные одежды из тонкой парчи расшитой золотой нитью, переплетавшейся в сложный узор, украшенные цветной вышивкой в виде пионов и расшитые драгоценными камнями, темно-зеленым, белым и пурпурным нефритом, на голове красовалась диадема в виде крыльев феникса, волосы были усыпаны жемчугом, сиявшим в огнях свечей, что делало образ еще более завораживающим. Из глаз Мэйсян побежали слезы, уголки рта взлетели вверх, ее улыбка была светлой и ясной, словно легкие облака. Чу Цяо протянув руку, вытерла слезы на лице Мэйсян, а потом обняла ее, девушку, которая многие годы была рядом, щеки Мэйсян раскраснелись, как кленовые листья в сентябре. «Госпожа». Мэйсян обняла ее в ответ, ее голос дрожал, и она не могла вымолвить ни слова, только продолжала всхлипывать: «Госпожа, госпожа...»

На следующее утро, наконец, наступил день свадьбы. По традиции принцессу, выдаваемую замуж, с обеих сторон сопровождали чиновники Бань Тан. Императорская колесница выехала из резиденции Юйвень и принцесса Бань Тан Лян, получив указ предшествующего Императора Сяо Цэ и благословения нынешнего, направилась к своему новому дому в Чайнане. Они проехали ворота Чжуан И, затем ворота Цьен Кху. Музыка звенела повсюду, все было украшено красной парчой, дорогу, словно снегом, устилало конфетти из тонкой золотой бумаги. В свою очередь Чайнань также направил множество чиновников и музыкантов для сопровождения кортежа. Вокруг, словно безбрежное море, сплошной стеной столпился народ, восемьдесят служанок невесты (*по-нашему подружек) сидели в колесницах с колокольчиками, это были благородные девушками и женщины из клана Юйвень. От волнения у Чу Цяо вспотели руки, сбилось дыхание, красная фата закрывала глаза, поэтому она ничего толком не видела, только слышала радостные звуки гонга. Кортеж медленно двигался вперед, постепенно приближаясь к дворцу Сыма. Она вспомнила маршрут, зная, что если ничего неожиданного не произойдет, то процессия остановится на мосту Павлин, где чиновники Бань Тан передадут паланкин с невестой чиновникам Великой Вэй. Но колесница, достигнув берега озера, внезапно сбросила скорость, а затем и вовсе остановилась. Сердце Чу Цяо, пропустило удар, в то же самое время, со стороны Священного Золотого дворца неожиданно долетели звуки, четырнадцать ударов колокола, холодные и строгие, тихим эхом промчались они по всему городу. Пять длинных ударов, девять коротких, они отличались от того, который слышали раньше, девять длинных и пять коротких, когда Император всходил на престол. Заунывный звук, похожий на завывание ветра, точно туман окутал столицу Вэй. Все люди на дороге остановились, взгляды обратились в сторону Священного Золотого дворца, в один момент стихли все звуки, между небом и землей воцарилась гробовая тишина, и даже птицы, парившие высоко в небе, казалось, тоже замерли. Неизвестно, кто отреагировал первым, но вскоре и все остальные опустились на колени, обращенные лицами к Священному Золотому Дворцу. С площади Цзивэй в небеса полетели отчаянные крики. Чу Цяо подняла фату и отдернула занавески колесницы, легкий ветер развевал волосы у ее висков. В эту минуту она неожиданно все поняла. Умер Император Вэй.

Чиновники Вэй опустившись на колени, громко рыдали, а сопровождающие принцессу церемониймейстеры Бань Тан застыли с широко открытыми глазами, не зная, что делать и как реагировать. В ту же минуту Юйвень Хуай, эскортирующий невесту и возглавляющий свиту, пришпорив коня, повернул всех обратно. Ветер проникал сквозь занавески, Чу Цяо смотрела на мост Павлина, который возвышался над лазоревой водой озера, а в сердце набегающая волнами, словно прибой поднималась тревога. Картеж постепенно удалялся, и мост Павлина, становясь все меньше и меньше, вскоре растаял вдали как дымка. Неожиданно, Чу Цяо охватила паника необъятная и беспредельная. Не совсем понимая, где она, Чу, вдруг ощутила себя как тогда на зимнем озере Цьен Чжан, когда два человека постепенно теряли друг друга, укрываемые белым снегом. Приподняв юбку, она вытолкнула дверцу колесницы.

«Ваше высочество!», - тонкая рука Сяо Ву внезапно крепко схватила ее. Она смотрела на нее взволнованно, желая вернуть невесту обратно в колесницу, поэтому воскликнула: «Ваше высочество, что вы делаете?» В этот момент, человек, ехавший впереди, резко обернулся, это был старший брат Юйвень Хуай, его узкие глаза, словно прохладные, глубокие омуты, чем-то напоминали Юйвень Юэ. Чу Цяо замерла, когда окинув взглядом пространство перед собой увидела более тысячи вооруженных солдат. Она медленно села обратно в колесницу, захлопнула дверцу и молча, откинулась на спинку кресла.

Чу Цяо отвезли на постоялый двор Бань Тан, где она просидела весь день в комнате, не выходя и на пол шага. На закате Пинь Ан принес новость о том, что за городом идет непрерывное перемещение войск, Священный Золотой Дворец все еще не сообщил причину смерти Императора, но люди прячутся в своих домах. Все охвачены паникой. После того как на землю опустилась ночь, гостиница Бань Тан была полностью окружена, даже Пинь Ан и Дуо Дзы не смогли выйти и разузнать новости. Когда луна за окном гостиницы поднялась над макушками деревьев, внезапно раздались громкие шаги, словно гостиницу со всех сторон окружило огромное количество людей и лошадей. Дуо Дзы побежал выяснить, что случилось, но попятился назад, наткнувшись на преграду в виде вошедшего высокого мужчины.

В дверях стоял Юйвень Хуай. На его губах, как и в прежние времена, застыла мягкая, бледная улыбка, только вот поведение было уже не таким как прежде: «Город в хаосе, поэтому я прошу Ее Королевское Высочество Сю Ли самостоятельно никуда не выходить». Чу Цяо слегка кивнула головой, мягко ответив: «Я понимаю. Старший брат может быть спокоен». Юйвень Хуай едва заметно улыбнувшись, молча, развернулся и вышел вон.

Ближе к полуночи, со стороны Священного Золотого Дворца раздались взвившиеся к небу, отчаянные звуки сражения, свист стрел, оглушительные крики ужаса и хаотичные звуки гонгов смешались вместе. Вбежавший в комнату Пинь Ан взволнованно сообщил: «Сестра, мы окружены!» Чу Цяо все еще была в свадебном платье, она держала чашку чая и сидела в хозяйском кресле (*трон, главное место). Услышав новость, она не сдвинулась с места, и только легкая морщинка пролегла между ее бровей, подтверждая, что она услышала его. «Сестра! Нужно прорываться!» Цинь Цинь была облачена в доспехи, на спине у нее висел лук и стрелы, несколько перепуганных престарелых чиновников Бань Тан стояли в стороне. Чу Цяо покачала головой и бросив взгляд в сторону двери, слегка сжала кулак. В огне свечей её ярко красные праздничные одежды, будто окрасившиеся кровью, выглядели обворожительно. «Госпожа, этот Юйвень Хуай, не хороший человек, он держит нас под домашним арестом», - выступила вперед Мэйсян.

Во время второй ночной стражи, шум сражения снаружи немного утих, в комнату снова вошел Юйвень Хуай, на этот раз без всяких уверток, он откровенно сказал: «Пожалуйста, следуйте за мной».

«А как же Ронг?»

«Не беспокойтесь, я и Сяо Цэ небыли врагами, если вы согласитесь сотрудничать, я позабочусь о безопасности ребенка». Чу Цяо встала и приветливо ответила: «Хорошо, я пойду с тобой». Юйвень Хуай бросил на нее восхищенный взгляд и одобрительно произнес: «У старшего четвертого господина не дурной вкус».

«Вы предали семью, не боитесь возмездия?» Юйвень Хуай удовлетворенно рассмеялся, многолетнее терпение, сегодня было вознаграждено, усмехнувшись, он спросил: «Предал семью? А откуда тебе знать, что семья не предала ЕГО?» В тот же миг глаза, Чу Цяо сузились, и поразмыслив минуту, она наконец кивнула: «Понимаю».

«Какая светлая голова, так быстро все понимаешь». Чу Цяо добавила: «Что же такого Юань Ян может дать клану Юйвень, раз вы так рискуете?»

«Ничего», - Юйвень Хуай спокойно ответил: «Единственное что могу сказать, если на трон сядет Юань Ян, Вэй останется Вэй (т.е. прежней), знать останется знатью. Но если на престол сядет Юань Чэ, Великая Вэй сразу изменится и превратиться в Цинхай, в Донг Ху. Даже боюсь представить, к чему все это приведет».

Чу Цяо кивнула, ничего не сказав.

«Старший четвертый господин был осажден на площади Цзивей, с ним только три тысячи солдат, а остальные - за пределами города. Столичные войска и особые войска (может быть элитные) теперь наши, войска Донг Ху Юань Чэ покинули город, и теперь уходят на восток, так что он в безвыходном положении. Если ты уговоришь его сдаться, я помогу спасти его жизнь».

Чу Цяо подняв бровь, спокойно взглянула на Юйвень Хуая: «Ты говоришь правду?»

Усмехнувшись, он ответил: «Ни капли лжи».

«Хорошо. Что говорить?! Победителей не судят. Вперед! Показывай дорогу».

Юйвень Хуай сказал: «Я снова вынужден буду доставить вам неудобство».

Чу Цяо вытянула руки и ответила: «Конечно».

В комнату вошли пара вооруженных охранников, держа веревку и намереваясь связать руки Чу Цяо. Комната была ярко освещена огнем свечей, крики снаружи стихли, а Чу Цяо одетая в праздничные одежды, выглядела уверенно. Рядом с ней с двух сторон стояли двое рослых мужчин, один из них крепко сжимал ей руки. Юйвень Хуай стоял напротив, с четырьмя охранниками за спиной. Потрескивание фитиля в горящих свечах и завывание ветра, создавали скрытый от глаз мир. Там в глубине души, Чу Цяо как будто, прошла сквозь вспышку времени и услышала слова наставления старого учителя: «Удар - должен быть быстрым. Знание местоположения – точным. Внутреннее состояние – спокойным. Сила - свирепой...» И в тот момент, когда веревка начала оплетать руки Чу Цяо, она внезапно присела, одним резким движением выскользнула из рук конвоира в тот же момент молниеносно обеими руками вытаскивая мечи притороченные на бедрах двух охранников нанесла сильный прямой удар в центр их тел.

Брызнула свежая кровь. Еще до того как истошные вопли конвоирующих ее двух охранников пронзили барабанные перепонки, оба лезвия стальных мечей полетели в грудь двух других стражников, тех которые стояли за спиной Юйвень Хуая, проткнув их насквозь. Подгадав удобный момент, Чу Цяо схватила руку охранника, стоявшего с другой стороны, и взяв его за шею, развернувшись перебросила через плечо, затем зажав голову руками, безжалостно повернула, раздался щелчок, и тут же тело человека в странной позе рухнуло на землю. Юйвень Хуай видя, что из стражников защищавших его, в живых остался только один, попытался сбежать, но, Чу Цяо вытащив из волос красную шпильку, бросила в убегавшего. Изогнувшись, она одним ловким движением толкнув, вернула мужчину на прежнее место. Затем схватила последнего охранника за волосы, в тоже время, удерживая его за руку, потянула на себя, сорвав окровавленный кусок кожи на голове и сжав его шею руками, свернула ее набок, сопротивлявшийся из последних сил человек, в тот же миг затих, закатив глаза. Все произошло в одно мгновение. После того, как она разобралась с последним охранником, Чу Цяо медленно подняла красную шпильку вонзившуюся в шею Юйвень Хуаю, спокойно вынула из сапог охранника нож и совершенно безразлично, сказала: «Победителей не судят, тебе еще есть что сказать?» Юйвень Хуай широко открыл глаза пытаясь сопротивляться, но, Чу Цяо резко взмахнула ножом и тотчас брызнула кровь.

Парадная дверь с треском распахнулась, поднявшийся ночной ветер, с воем закрутил желтый песок и листья. Солдаты, стоявшие во дворе, подняв головы, увидели перед дверью девушку в ярко красном праздничном платье, холодно подняв безжизненную голову Юйвень Хуая, она бросила ее на землю. В то же самое время, за стенами постоялого двора послышался топот копыт, появилось яркое пламя факелов, охранники в панике оглянулись, но увидели только белое знамя с красными облаками и застилающим небо факелом в центре, на нем было написано два слова «Сю Ли». Хэ Сяо, пришпорив коня, въехал в ворота, держа в руках годовалого ребенка, и ясным, громким голосом вымолвил: «Генерал, удачи! Не обманите доверие».

Чу Цяо, бесстрашно вошла в толпу людей. Человек на противоположной стороне, облаченный в обмундирование старшего офицера, в этот момент, пришел в себя, и тут же во весь голос закричал: «Братья! Отомстим за господина Хуая! Убить эт...» Однако он не успел договорить, острая стрела пронзила его горло. Лицо Хэ Сяо не выражало никаких эмоций, за его спиной стояло невероятное (дословно – невозможно сосчитать) количество солдат в черных доспехах, у всех в руках были арбалеты. Молчаливые, как камень, они холодно наблюдали за солдатами, находящимися во дворе гостиницы. В воздухе повисла напряженная атмосфера, Чу Цяо в красном свадебном платье, с вышитым узором предназначавшемся только для принцессы наивысшего ранга, неторопливо подняла меч с земли, запрыгнула на коня приведенного для нее Хэ Сяо, и с блеском в глазах проехала сквозь толпу. Там где она проезжала атмосфера была давящей, словно слой холодной как лед морской воды. «Генерал, куда теперь?»

Придержав поводья коня, Чу Цяо медленно повернулась и безразлично ответила: «Бери конницу, отправляйтесь охранять северные городские ворота».

Хэ Сяо слегка удивленно спросил: «А разве не на площадь Цзивей собрались? Чтоб выручить четвертого молодого господина?» Чу Цяо усмехнулась, и уверенно сказала: «Не беспокойся, он присоединится к нам позже». Затем подстегнув лошадь, быстро покинула постоялый двор.

Северные ворота удерживал дивизион, в общей сложности более сорока тысяч человек, вооружённых до зубов. Армия, которую когда-то возглавлял Юань Чэ, сейчас полностью подчинилась Юань Яну. Они участвовали вместе с ним в многочисленных битвах и сражениях, и их преданность не уступала верности армии Сю Ли по отношении к Чу Цяо. В данный момент, они с презрением смотрели на стоящую напротив них армию, в которой было меньше тысячи человек, генерал Хэ Цьен, возвышающийся на башне городской стены, холодно усмехнулся и тут же отдал, приказал подчиненным: «Нужно их уничтожить».

Городские стены высокие и толстые, к тому же полны огромного количества тяжелого оборонительного оружия, в сущности, изначально, атаковать столицу Вэй, окруженнуютакими стенами, с войском, менее чем в три - пять раз больше существующего противника, и думать не стоит. Тем не менее, Чу Цяо имея в распоряжении небольшую группу людей, все же решилась атаковать многочисленную армию, и это было равносильно самоубийству.

Войско Вэй первым отправило к противнику воина с сильным голосом, который посоветовал, Чу Цяо сдаться, но после долгих увещеваний, и видя, что она не реагирует, на его слова, тут же начал оскорблять Юйвень Юэ, называя его вором и смутьяном. Начал говорить, что они вместе с седьмым принцем убили Императора Вэй, и что он теперь осажден в городе и не сможет уйти, поэтому сдохнет там без захоронения. Чу Цяо слушала спокойно, никак не реагируя, но после того как, тот солдат, перейдя все границы приличия, заявил о том, что между Юйвень Юэ и Юань Яном существует интимная связь, а потом начинал придумывать все новые и новые подробности, в ней, невольно, закипела ярость. Она протянула руку к Хэ Сяо и сказала: «Лук». Хэ Сяо молча, передал ей арбалет.

Чу Цяо натянув тетиву выстрелила. Наконечник стрелы, тотчас подобно молнии со свистом рассек воздух. Однако солдат оказался незаурядным, вероятно, он имел огромный опыт браниться на поле боя, поэтому приобрел некоторую сноровку. Увидев выпущенную, Чу Цяо стрелу, он лихо спрыгнул с коня. Никто не ожидал, что еще до того как его ноги коснутся земли, другая стрела, точно призрак, в следующий миг настигнет его. Стрела вошла ему в рот, пробив затылок.

Хэ Цьен в гневе приказал своим людям атаковать, и тотчас, словно огромная морская волна, со свистом полетели стрелы. В отличии от выкрикивающих угрозы солдат войска Вэй, армия Сю Ли оставалась безмолвной. Они находились вне радиуса досягаемости стрел, поэтому им не о чем было волноваться. Некоторые стрелы, выпущенные обладавшими огромной силой солдатами, достигали воинов, но их тут же отбивали. Поэтому солдатам армии Сю Ли приходилось лишь небрежно отбивать стрелы мечами.

Хэ Цьен – главный привратник, должен был охранять городские ворота, но люди Чу Цяо, только окружили их, но не атаковали, а значит этот бой сейчас не начнется. Нужно ли, чтобы его солдаты вступили в ближний бой? В то же время другие его сослуживцы героически сражаются, чтобы помочь четырнадцатому принцу захватить власть, сам же он может только охранять ворота. Ему насилу нашелся сидящий в засаде противник, тем не менее, он все еще медлил, не желая атаковать. На самом деле Хэ Цьен кипел от злости. Как раз в этот момент, он внезапно увидел, подошедшую на расстояние выстрела, прикрывающуюся щитами конницу, повысив голос, один из них что-то громко кричал. Хэ Цьен остолбенел. Приказав своей армии угомониться, так как он уже был не молод и его слух его подводил. Повернувшись, он спросил у стоявшего рядом охранника: «Что сказал тот человек?» После долгого размышления, солдат стыдливо шепотом произнес: «Генерал, он спросил, готовы ли вы сдаться? Он сказал, что если вы продолжите упорствовать, то они уничтожат нас». Хэ Цьен тут же взорвался. Уничтожат их? У него сорок тысяч солдат, а у противника меньше тысячи и даже несмотря на такую разницу, она вознамерилась штурмовать крепостную стену. Это прямо-таки бредовые мечты. До него доходили слухи, что принцесса-генерал Сю Ли обладает высочайшим уровнем боевого искусства. Она постоянно побеждает с малой силой большую, однако вследствие того, что она в основном имеет опыт обороны города, и полагается на высокие стены, когда можно с трудом отбиваться, то сейчас, в ее распоряжении лишь небольшая конница. Пока генерал Хэ Цьен яростно рычал, небо на востоке внезапно озарилось чередой вспышек ярко-желтого цвета.

Взгляд Чу Цяо, обратился на восток, мгновение спустя, она спокойно сказала: «Хорошо. Теперь нужно открыть городские ворота». Наблюдавший со стороны Пинь Ан, остолбенев, хотел что-то сказать, однако увидев Хэ Сяо, с серьезным видом, сказал: «Следует избавиться от вражеских офицеров». Чу Цяо слегка нахмурилась, и подумав, ответила: «Подождем и посмотрим, осмелятся ли они сопротивляться». Пинь Ан закатил глаза, все еще думая спросить её, не сумасшедшие ли они, вдруг он услышал, как Хэ Сяо отдал приказ и группа солдат, набросив на плечи латы, пришпорив лошадей, двинулись вперед построившись в две шеренги, в каждом ряду по 40 человек, у всех в руках были лук и стрелы, в первых рядах наконечники стрел были обернуты промасленной бумагой, а во втором – это были зажигательные ракеты. «Цель - Северные ворота, первое звено стреляет в верхний левый угол. Второе звено – в левый нижний. 3-е - в правый верхний. 4-е - в правый нижний, 5-е - в центр. Приготовиться, один, два, стреляй!» В тот же миг, ряд стрел, вырвавшись из луков, были направлены прямо к городским воротам, а вслед за ними был спущен второй ряд с зажигательными ракетами, наконечники стрел воткнулись в ворота. Вспыхнуло пламя. Хэ Цьен был шокирован, но затем рассмеялся: «Ее высочество принцесса Сю Ли. Рассчитываешь сжечь мои ворота? Ха-ха. Только одного огня недостаточно!» Однако он еще не успел договорить, как вдруг раздался оглушительный взрыв, стены яростно затряслись, как от землетрясения, повалил черный дым, подняв завесу пыли и дыма, как от копыт десятков тысяч лошадей. Хэ Цьен раскрыв глаза от удивления, посмотрел вниз и увидел, что укрепленные стены Чайнаня, охраняемые им уже более двадцати лет, сплошь затянуты в клокочущие клубы дыма, громоподобно разрывались в клочья, и огромная часть городской стены превратилась в кущу щебня. Крепостные стены, которыми Вэй всегда гордилась, утверждая, что даже сотни тысяч войск не смогут прорваться через нее и войти в город, пали.

В ту же минуту, закончилась их трехсотлетняя непобедимая история.

«Группам с 6-ой по 10-ую, подготовиться, ориентир - восточная стена, 6-ая группа...», - снова раздался голос Хэ Сяо, вслед за этим, еще одна порция взрывчатого вещества разгромила восточный сектор городской стены. После третьего залпа рухнула большая часть северных ворот.

«Защитники крепости (*в оригинале, люди с противоположной стороны), слушайте!», - десять вестовых тотчас, подстегнув лошадей, выехали вперед, у каждого из них в руках был простой самодельный громкоговоритель, они кричали: «Немедленно опустите оружие, руки уберите за головы и встаньте на колени, если вы сдадитесь, мы пощадим ваши жизни. Защитники крепости, немедленно сложите оружие».

Все лицо Хэ Цьена было перемазано черной золой, вытаращив глаза и широко раскрыв рот от удивления, он никак не мог понять, как могло случиться, что его сорока тысячная армия, так легко потерпела поражение, да еще сложила оружие без единого удара! Каким образом противник, выпустив всего лишь несколько петард, разгромил городские ворота? Неужели в этом мире существует такое грозное оружие? Почему он никогда о нем не слышал?»

Несколько мгновений спустя, Чу Цяо подстегнув коня, подъехала к сдавшимся, и глядя сверху вниз на генерала стоявшего на коленях, немного равнодушно кивнув головой, спокойно сказала: «Генерал Хэ Цьен, вы позволили мне победить». Подавленный Хэ Цьен чуть ли не плевался кровью.

В это время на востоке внезапно поднялись клубы пыли, Юйвень Юэ привел три тысячи подчиненных, оглядываясь по сторонам, он немного волновался, до тех пока не заметил вдалеке силуэт Чу Цяо, после чего медленно, с облегчением вздохнул

Под безлунным ночным небом, без единой звезды, посреди хаоса поля битвы, два человека, сидели на лошадях, и сквозь многолюдную толпу солдат, издали, молча смотрели друг на друга. Чу Цяо едва заметно улыбнулась. Она по-прежнему была облачена в огненно-красные праздничные одежды, накидку и диадему, со сверкающим узором в виде феникса, на лбу у нее было украшение в виде курицы с восемью разными драгоценными камнями, волосы убраны в высокую прическу, полностью соответствуя церемониалу императорского дома. Посреди этой свирепой ночи, ее взгляд был сдержанным и спокойным, возвышенным и стремительным. Приблизившись к ней, Юйвень Юэ спросил: «Как ты?» Чу Цяо улыбнулась: «Все в порядке».

Да, более-менее. Получила ваше зашифрованное послание (дословно - письмо в письме), поэтому уже знала, что есть люди, которые в день большой свадьбы намереваются что-то предпринять, но тем не менее не ожидала, что они на это осмелятся, так что все нормально. Только за вас беспокоилась. И должна была твердо скрывать свои эмоции. И немного волновалась. Я не ранена, не опозорена, все хорошо. Все в порядке.

Юйвень Юэ обернулся и сказал Хэ Цьену и сорока тысячной армии Люин: «Я и седьмой принц не причиняли зла Его Величеству, заговорщик тот, кому вы служите верой и правдой. Прямо сейчас внешний враг смотрит на непрерывные беспорядки внутри государства. Мы не хотим в это время открывать ворота Вэй, возвращаетесь, и скажите Юань Яну, что нам не нужен Чайнань, мы отдаем его». Сказав это, он подхватил Чу Цяо, и посадил ее на свою лошадь. Забрав всех своих людей, через открытые ворота, точно ураган ушел из города. Юйвень Юэ не пускал пыль в глаза, он и Юань Чэ действительно просто отдали Чайнань Юань Яну. Еще до церемонии бракосочетания, они уже знали, что Юань Ян планирует решительные действия. Юйвень Юэ умышленно провоцировал пограничные войска заставы Мэйлинь (по книге Ян Мин), нагло подстрекать Ян Сюня, а также сообщить о том, что якобы Янбэй растерял военную мощь и больше не может сражаться направо и налево. Этим он побуждал злые веяния, среди старейшин в императорском дворе. Затем, под предлогом грядущей войны с Янбэй, через длинные руки старейшин, войска перешли в руки Юйвень Юэ, дав достаточно обещаний, он получил поддержку семьи Вэй и клана Юйвень и, используя учебную военно-полевую подготовку, Юань Чэ и Юйвень Юэ временно рассредоточили свои силы.

К тому дню, когда Юйвень Юэ должен был вернуться в столицу на свою свадьбу, учения войск в крепости еще не закончились, так что Юань Чэ должен был оставаться там. План Юань Яна состоял в том, чтобы одним ударом уничтожить Юйвень Юэ, а после повесить на голову Юань Чэ ярлык мятежника, тогда он одной ладонью в ладоши не хлопнет (*один не выстоит) и Юань Ян свободно с ним расправится. Но он не ожидал, что его брат имея в своем подчинении три огромных армии войска Люин, кавалерию и столичные войска, да к тому же Юйвень Хуай использовал еще и личные войска клана, возьмет в заложники Чу Цяо, чтобы заставить Юйвень Юэ развернуть оружие против своего бывшего единомышленника. В конечном итоге он потерпел неудачу (дословно - для завершения холма не хватило одной корзинки земли).

Все люди Юйвень Юэ ушли в крепость Дун Юй - Цинхайская армия, более 11 тысяч человек, дислоцировавшаяся в Чайнане, а также несколько войск преданных Юань Чэ и Юйвень Юэ, а это порядка 250 тысяч. В настоящее время 170 тысячное войско Донг Ху Юань Чэ, прочно держали оборону города, таким образом, один с севера другой с запада, совместно зажали Чайнань с двух сторон, контролируя столицу, находящуюся между ними.

По прошествии не более трех дней, все вассальные князья один за другим зашевелились, И Чхэн, Шанг Хуа, Та Ляо, Цинь Чхэн замыслив мятеж, собрали четыре народных ополчения и, подняв знамя императора, вплотную подступили к Чайнаню. Эти люди не были преданы Юань Чэ и Юйвень Юэ, просто пользуясь внутренними беспорядками, князья хотели поделить тарелку супа, и захватить столицу Юань Яна, конечно, в глазах людей эта территория является лакомым куском. Несколько неразумных не имеющих военной силы вассальных князей, не смогли удержаться и, взяв огромное количество людей, возмечтали о титуле императора. Это еще одна причина, по которой Юйвень Юэ решил покинуть Чайнань. Если вы не можете избежать смуты, тогда создайте арену для тех, кто нелоялен вам, пусть дерутся между собой. В любом случае, тот, кто захватит Чайнань, станет мишенью. Таким образом, на границах Вэй, со всех сторон, с призывами к войне, разгорались сигнальные костры.

Юйвень Юэ и Юань Чэ пользуясь случаем, отправили войска к заставам Цинхай и Донг Ху, с целью охраны. Местные жители, пострадавшие от смуты, услышав об этом, строго порицали их, говоря о том, что они сбежали на запад и на север. Менее чем через три дня, к границе Цинхай стеклось более четырехсот тысяч человек. Служащие Цинхая, заблаговременно предупрежденные об этом, в конечном итоге все же суетились застигнутые врасплох бурным приливом беженцев.

Более десяти дней повсеместно продолжались бои под стенами Чайнаня. Юань Ян поубавил пыл князьям, первоначально полагавшим это дело пустяковым. Теперь все надеялись на то, что Юань Чэ выдвинет свои войска, рассчитывая завоевать репутацию преданных слуг перед новым государем.

В начале апреля Юань Чэ объявил о выступлении войск против мятежного вассала Юань Яна, в тот же день после полудня, за ним следом, взяв чуть больше двухсот тысяч солдат, Юйвень Юэ направился в сторону Чайнаня. В тот же день юго-западная армия подчинявшаяся Юань Яну, возглавляемая высокопоставленными генералами, через юго-западный канал вернулись в Чайнань. Семнадцатый принц Юань Йи не принимал участие в политических играх, и контроль над 150 тысячной армией снова вернулся в руки Юань Яна. В результате, война за престол, назревавшая многие годы, наконец, разразилась в сезон таяния льда.

Бои были ожесточенными. Для того, чтобы не допустить повторного использования Чу Цяо оружия, разрушившего городские ворота, Юань Ян отказавшись от обороны стены, послал огромную армию, устроив засаду в 30 ли (*примерно 15 км) за городом, а остальные вступили в ближний бой с более крупной армией Юань Чэ и Юйвень Юэ. В действительности же, в последние годы, Чу Цяо тайно разработала и сделала небольшое количество взрывчатки, но для того, чтобы не допустить распространение оружия более поздней эпохи, которое может привести к массовым жертвам, она никогда не разглашала секрет его изготовления. Умирающие люди, как опавшие листья по осени, группами падали в темно-зеленую траву, весь день напролет в небе Вэй эхом неслись звуки заунывного горна. Картина была ужасающей. Вся земля пропиталась запахом вежей крови. Каждый день медики, взяв носилки, бежали на поле боя, зачастую не для спасения людей, а для того чтоб дать тяжело раненым нож, тем самым позволяя им умереть легко и без боли. Даже Чу Цяо, побывавшая в бесчисленных битвах, от вида этой картины, похолодела невольно от ужаса. Когда то, наедине, она уже спрашивала Юйвень Юэ: «Это на самом деле нужно? Вы уверены, что хотите, чтобы солдаты Вэй убивали друг друга?» Юйвень Юэ тогда спокойно посмотрел на нее, его загорелое лицо было словно прекрасный драгоценный камень, он ответил, что внутренняя междоусобная война неизбежна. Юань Янь слишком долго держит власть в своих руках, особенно теперь, когда он имеет огромное влияние в армии. Если даже Юань Чэ добровольно отдаст власть Юань Яну, и они вместе с седьмым принцем вернуться к себе, то Юань Ян опасаясь, всё равно захочет уничтожить мощь седьмого принца. Так что в любом случае война неизбежна. Нынешний будущий император Вэй мертвой хваткой вцепится в голову седьмого принца, объединив вассальных князей, и если он сотрет его силу, то у них уже не будет больше шансов. Чу Цяо думала спросить напрямик, действительно ли император Вэй мертв? В конце концов, от чьей руки? Юань Яна? Юань Чэ? Или, в конечном счете, от руки Юйвень Юэ?

Но, в итоге, она все же не смогла подобрать слов, наоборот, Юйвень Юэ сам ей все рассказал.

На самом деле это была воля небес. Один, не чистый на руку, лекарь из царской аптеки, самонадеянно решил сбыть партию заплесневевших лекарств. Как нарочно, в те дни состояние здоровья императора снова ухудшилось, опасаясь огласки, перед императорским двором и народом, врач приказал своему надежному лекарю изменить лечебное предписание и втайне взять лекарства. По случайному совпадению, лекарство императора оказалось из той партии отравленных медикаментов, новое лекарство непременно должны были добавлять больному в еду. Юань Ян узнал об этом первым, он отвечал за командный состав войск столичной области, и давно уже пристроил несколько своих доверенных лиц в императорскую аптеку, поэтому тотчас узнал обо всем. Но он не знал, что Юань Чэ устроил в его ближайшее окружение своего человека, поэтому, как только четырнадцатому принцу сообщили об этом, тут же эта информация стала известна и седьмому. Таким образом, император начал ежедневно принимать новое лекарство, его личный лекарь нес ответственность только за выписку рецепта, старший дворцовый евнух, проверявший препарат на себе, не пострадал от яда. Наконец, в день свадьбы Юйвень Юэ император Вэй умер.

Император Вэй, всю жизнь был осторожным, он и подумать не мог, что умрет от рук простого, корыстолюбивого врача. А два его сына знали об этом, но, ни один из них даже не подумал спасти его. Узнав об этом, Чу Цяо долго молчала, вдруг она вспомнила Ян Сюня и ее сердце сжалось от боли.

Больше всего в жизни Ян Сюнь мечтал убить императора Вэй, чтобы отомстить за свою семью, и сейчас, когда в его руках огромная власть и сильная армия, его враг умирает от болезни в постели.

Что будет чувствовать Ян Сюнь, когда узнает об этом? Будет ли он радостно хохотать или все же рыдать от обиды? Возможно, не то и не другое, может быть, он просто просидит весь день в тишине, пряча все свои эмоции глубоко в душе, а на следующий день, снова вернется к повседневным делам. Неизвестно.

Раздался гудок. Юань Ян послал три конницы во фланг противника, в то же самое время, Юйвень Юэ отправил четыре вспомогательных корпуса на перехват, неожиданно ударив в бок войскам Юань Яна. Битва длилась два дня и две ночи, не останавливаясь ни на минуту, применялись всевозможные тактики. Юань Ян и Юйвень Юэ оба выдающиеся полководцы своего времени, равные по силе, поэтому никто не уступал, но никто и не побеждал.

Армия Сю Ли Чу Цяо совместно с силами Цинхайя, трижды атаковала правое крыло войск Юань Яна, Хэ Сяо со своими людьми дважды прорывал линии неприятельских войск, однако оба раза противник быстро восстанавливал оборону и отбрасывал их назад. Всем известно, что это война за титул императора. Победитель завоюет мир, проигравший умрет без похорон. Также и их подчиненные тоже рисковали жизнью, и никто не отступал, воевали до последней капли крови, до смерти. На третий день, рано утром, Юйвень Юэ, облаченный в военную форму, стоя на возвышении перед солдатами, без длинных пафосных речей, сказал: «Сегодня последний день, после этой битвы, о нас напишут в книгах по истории».

«Смерть врагу! Смерть врагу!», - громко воскликнули десятки тысячи солдат. Чу Цяо стояла в толпе, чуть прищурившись от яркого света, окруженная множеством солдат, она слегка улыбнулась, обнажив белые зубы. "Последняя битва!"

На горизонте необъятной равнины, появилась размытая тень, сопровождавшаяся глухими звуками, напоминавшими раскаты грома. Армия Юйвень Юэ, в конечном счете, встретилась в решающем бою с главными силами Юань Яна. За два дня сражений, обе стороны понесли серьезные потери, однако их воля к победе была высока, и никто не собирался отступать. Тени стремительно росли, подобно грозовым облакам, застилая горизонт, им не было видно ни конца, ни края, они мчались к армии Юйвень Юэ. В ослепительном солнечном свете, над огромной территорией, вздымались клубы пыли, от плотного построения атакующих: 200 чжан, 100 чжан, 50 чжан (*мера длины 1 чжан = 3,33м). Все ближе и ближе. Обе стороны уже почти могли почувствовать горячее дыхание лошадей противника. Дуновение смерти расползалось над полем боя. В небе кружили, черные вороны питающиеся падалью, время от времени издавая неприятные пронзительные крики. Удары копыт мчащихся галопом лошадей звучат точно как грохот барабанов войны, сотрясая землю, эти звуки от ступней поднимаются вверх, пройдя через позвоночник, проникают прямо в сердце, наполняя его холодной решимостью. Вот-вот начнется кровавый бой и, затаив дыхание, все крепко сжали рукояти меча.

«В атаку!» - Юйвень Юэ подняв голову, холодно отдал приказ о наступлении. В то же самое время тот же приказбыл отдан армии Юань Яна. Первые ряды конницы обнажили мечи, и этот звук моментально прокатился по земле. Поднявшийся над равниной ветер, колышет заросли полыни, необъятные небо и земля замерли в ожидании смертельной битвы. Однако, в этот момент вдалеке, вдруг раздался звук тяжелых конских копыт, он как стремительный северный ветер, ворвался в этот огромный театр боевых действий.

«Срочное сообщение! В трех тысячах ли ведутся ожесточенные бои! На юго-западе генерал Сьен просит помощи для защиты столицы! Срочное сообщение! В трех тысячах ли ведутся ожесточенные бои! На юго-западе генерал Сьен просит помощи для защиты столицы!» - Голова молодого солдата, была в пыли, он стремительно ворвался на поле боя, быстро спрыгнул с коня и прижимаясь к земле, громко отрапортовал: «Генерал! Ваше Высочество! Остановите бой! Боевое донесение с юго-запада! Сообщение о боевых действиях на юго-западе!» В глазах всех присутствующих отразился ужас. Сотни тысяч людей одновременно замолчали, никто не отвечал этому безумному солдату, внезапно ворвавшемуся в гущу боя.

«О чем ты говоришь?» - Медленно раздался низкий голос Юань Яна, являвшегося главнокомандующим на юго-западе страны, солдат тоже был из той местности, услышав сообщение, принц вышел вперед. «Ваше Высочество! Ваше Высочество, помогите!» Тот солдат, увидев Юань Яна, тотчас, обрадовавшись, поспешно сообщил: «Ян Сюнь собрав 400 тысячную армию, прорвал границу и ворвался на территорию нашего государства. За два дня, девятнадцать провинций были сметены! Весь юго-запад страны превратился в выжженную пустыню».

«Ты вводишь людей в заблуждение своими коварными речами!» - Юэ Ци держал в руках меч, одетый в военную форму, он восседал на коне, выслушав сказанное, холодно ответил: «Заставу Мэйлинь охраняют более 100 тысяч солдат, как Ян Сюнь мог незаметно ворваться в Синань?» Все слышащие это в один голос поддерживали его.

Чу Цяо с силой подавляла потрясение в глубине сердца, также считая, что это не разумно. Несмотря на гражданскую войну, все знают важность заставы Мэйлинь, перед лицом угрозы вторжения со стороны Янбэй. По этой же причине, даже не взирая на борьбу между Юань Яном и Юань Чэ, ни одна из сторон не забирали людей с заставы. Возможно ли, чтобы всего за каких-нибудь несколько дней, Ян Сюнь смог прорвать заставу Мэйлинь, и ворваться вглубь страны?

«Господин главный военный министр! Янбэй атаковал не Мэйлинь, а заставу Пай Чжи!» Докладывавший солдат, печальным голосом добавил: «В Бань Тан Лян беспорядки, принцесса Цзинь Ан подняла мятеж, бывшие подчиненные принца Цзинь Ана, лично открыли ворота заставы Ян Сюню, впустив армию Янбэй в Бань Тан. Вся территория юго-восточного Китая была разрушена, столица государства на краю гибели, Янбэй прошел через Бань Тан Лян и, объединившись с армией Хуай Сун Лян, атаковал Пай Чжи. Юго-западные войска, дислоцированные в Пай Чжи, почти в полном составе были переведены на другое место, более того внутри стены разведчиками Фенг Сийе (*прозвище Ян Сюня) были разрушены сигнальные вышки и не возможно было послать сигнал. Менее чем через два дня наш юго-западный регион был полностью оккупирован».

В одно мгновение воцарилась тишина, так что можно было услышать звук упавшей иглы, уныло шумел северный ветер, тихо вея над окаменевшим полем боя. 6 апреля 882 года по летоисчислению Пай Цхан, новость, напоминавшая шутку, потрясла всех.

В начале апреля, Ян Сюнь возглавил 400 тысячную армию Янбэй, пройдя через Бань Тан. Он с боем ворвался в Вэй, и, захватил всю юго-западную территорию, а это почти четыре миллиона подданных Вэй, которые стали рабами.

189 ГЛАВА. ВООРУЖЕННЫЕ МЕЧОМ

Вэй Шу поднял голову, красное солнце приветствовало его, разливаясь красной, яркой кровью по горизонту, сухая трава, была такой же мертвой, как все вокруг.

Тяжёлый звук барабанов ревел в ушах, крики десятков тысяч солдат вливались в него, железно-серые тени, подавляющим потоком, наступали, постепенно покрывая все поле боя. Он весь в крови, своей и чужой, его красивое лицо покрыто засыхающей багровой маской, волосы спутаны и пыль, казалось, въелась в них, делая седыми. Меч в опущенной руке, оставляет след на влажной земле, его ноги дрожат, устав от длительного боя.

Сильный враг вторгся на юго-западную землю. Пока Великую Вэй пытались поделить соперники, тигр, в обличие волка, свирепо накинулся на ослабевшую империю. И только небольшое количества войск, осталось сейчас на юго-западной границе. Все погрязли в клановых дрязгах, только он один Императорский солдат сражается здесь на юге, против настоящего врага. По пути сюда он видел, что многие офицеры, принадлежавшие к великим кланам, забрали своих солдат и покинули основную армию, направляясь в сторону столицы. Они везли свои вещи в больших повозках, одетые в богатые платья, украшенные множеством золотых и серебряных украшений, дорогое оружие, было спрятано в ножны. Не только военные, но и некоторые местные богатые чиновники, поддавшись общему порыву, бежали в столицу вместе со своими охранниками, которые размахивая кнутами и копьями, освобождали им дорогу. Те, кто оказывался у них на пути, в панике сворачивали на обочину.

Вей Шу, попытался вначале призвать их всех к порядку, даже попробовал организовать что-то подобие армии. Он приказал своим людям блокировать дороги и противостоять тем аристократам, которые пытались сбежать. Тем не менее, эти люди не готовы были оставаться здесь, когда в столице, по их мнению, решалось будущее страны. Они приводили веские причины один за другим, говоря ему о том, что их поездка направлена на защиту имперской столицы, их цель остановить гражданскую войну, и сохранить могущество элиты. Они хотят сделать попытку победить своих врагов и т. д. Короче говоря, они не хотели прекращать свой путь и отказаться от поставленных целей, поэтому не готовы вернуться, чтоб воевать с армией Яньбэя.

Некоторые люди, которых остановили солдаты Вэй Шуэ, громко ругались и кричали, что на юго-западной границе уже нет ни одного защитника? Почему князьям было разрешено ехать в столицу для борьбы с гражданской войной? Если члены императорской семьи не могут поделить эту страну, зачем им тогда идти воевать и погибать? Столкнувшись со злобными и громкими выкриками, Вэй Шуэ не знал, что сказать. В течение двух дней в Сунцзян собралось более двухсот тысяч человек, среди них были аристократы, простолюдины, солдаты и крестьяне, но тут прошел слух о том, что юго-западная граница пала, и враг движется в эту сторону. Как стая голодных волков, почуявших добычу, люди кинулись вон из Сунцзиня.

Дорожные блоки были снесены, и десятки тысяч солдат, находящихся там, просто не могли остановить это безумие. Заместитель командира стоял перед ними, и хриплым, надорванным голосом кричал, обезумевшим людям о необходимости развернуться и продолжать борьбу, но никто на него не реагировал.

Вэй Шу ехал по дороге, прямо держась в седле, глядя на то, как его лошадь быстро огибает, торопливо кланявшихся на ходу, стремящихся покинуть эти земли люди. Когда они все ушли, осталось около дюжины детей. Почти всем им было по тринадцать - четырнадцать лет, и только двоим мальчикам, было по одиннадцать. Они робко прошли вперед, к уже охрипшему заместителю командира, подняли руки и сказали, что готовы присоединиться к армии.

Мужчина был сильно потрясен, думая, что это его речь, наконец, произвела должный эффект. Быстро спросил, почему они вступают в армию, и осознают ли угрозу, которая в данный момент, нависла над их страной? Однако один из детей сказал, что его сухое зерно было украдено сбежавшими ранее солдатами, поэтому они умрут от голода, если останутся одни.

Двадцать тысяч солдат ехали в тишине, за ними тащились дюжина этих тощих подростков. Вэй Шуй приказал интенданту выдать им сухой паек и чистую воду, а затем с радостью наблюдал, как они уходят. Заходящее солнце освещало эти семена великой империи, а корень, похоже, вырывали из почвы.

После того, как воины, наконец, попали на юго-западную территорию, то увидели весь ужас, готовящийся затопить, их пока ещё мирную страну.

Проезжая по городу, который был у них на пути, они видели, что он уничтожен. Это был мертвый город, в котором не было даже звуков, только их шаги, такие тяжелые и однообразные. Снова и снова только грохот подков о мостовую, да бряцание оружия.

Когда они подошли к маленькой площади в центре города, то увидели множество трупов, похоже, людей сначала пытали, а потом убили, стараясь не повторяться в своей жестокости. На высоком дереве, похожем на вяз, висела дюжина обнаженных мужских тел, рядом лежали обгоревшие останки. Были видны и женские тела в разорванной окровавленной одежде, при взгляде на которые приходило осознание, о жестокой смерти настигшей их.

Все мирные жители и солдаты, охранявшие город были мертвы.

Не смотря на то, что люди Вэй Шуе сами были солдатами и много раз проливали кровь, тем не менее, они были потрясены особой жестокости всего случившегося в этом ранее мирном и приветливом южном городе. В те часы те, кто там присутствовал, не смогли сдержать слез. Рожденные солдатами, они не смогли защитить свою страну, не смогли защитить своих людей, так в чем ценность их жизни?

Дома были разрушены, плодородные земли выжжены. Крысы суетились в руинах, бывшего богатого и процветающего города, который без людей стал лишь мертвыми развалинами. Ранее здесь живущие стали падалью, и их зловонный запах распространялся над городом. Вороны собирались над городом в стаю, приветствуя будущий пир, здесь нет места будущему, новая мечта не сможет здесь проснуться.

Вэй Шуе не мог представить причину, по которой армия Яньбэя оказалась настолько жестокой. Зачем все это? Огромное горе сдавило его грудь, он сжал клинок, его спина окаменела, глаза смотрели вокруг, стараясь сохранить все это в памяти.

Но так было только в начале, последовавшие за этим битвы, а также необходимость в собственной жестокости при сражениях, положили конец правилам, и изменили его.

Оказалось, что это лишь первая часть страны, которая подверглась нападению со стороны армии Северного Янь. Далее выяснилось, что был еще Бай Цзи, который убивая всех на своем пути проник на территорию Вэй, но он не оставлял после себя своих солдат на ограбленных землях. Он вернулся назад в Яньбэй, словно приглашая желающих мести на плато Яньбэй, где была дикая природа, а также горы Хелан. И лишь разбойники и конокрады, продолжали совершать набеги на границы Вэй. После, другие вооруженные группы, по уже открытому пути, следовали примеру и совершали набеги, зверствуя на беззащитной земле, чтоб потом вновь вернуться обратно в свои горы. У них абсолютно не было никакой грусти по землям, они охотились лишь за убийствами и грабежами, пробивали себе путь наверх награбленным добром. На землях Вэй они сжигали дома и поля ради потехи, крали женщин ради продажи на невольничьих рынках. Ужасные слухи о вражеских войнах распространились по всему юго-западу. Паника перед войной разнеслась по всей территории Лонгси в течение нескольких дней. В результате солдаты отказались от сопротивления, аристократы сдались, а мирные люди, покинув свои дома, бежали в сторону столицы.

В итоге потребовалось всего несколько дней, чтобы весь юго-запад сдался врагу, и солдаты основной армии Яньбэя даже не столкнулись с формальной битвой.

Это безумие!

Темной ночью Вэй Шуэ, чувствовал кислый запах поражения. Ян Сюнь открыл дверь на территории Великой Вэй, проложил путь для своих призраков и превратил эти земли в охотничьи угодья. Он не пришел сам, чтобы занять их, он отдал их, чтобы уничтожить. Он позволил себе отдать земли юго-запада Вэй, как жертву своим сомнительным соратникам.

Наконец, двадцать тысяч солдат Вэй Шуэ столкнулись с первой северной армией Яна. Двадцать тысяч всадников, одетых в тяжелые доспехи против легкой кавалерии и пехотинцев, превосходящих их численностью, столкнулись в кровавой битве. Войска Вэй Шуэ с огромным мужеством победили армию Яньбей. Они с беспощадностью добивали остатки армии. Сердитый Ся Цзюнь жестоко убивал всех раненых и пленных. Вэй Шуйе не остановил это, потому что в своем сердце он тоже ждал этого. Он ненавидел и ненавидит захватчиков. Он ненавидит Яньбей и ненавидит Ян Сюня, ненавидит всех этих порочных воров. Тем не менее, больше он все же ненавидел императорскую семью, а также тех господствующих дворян и продажных чиновников, которые остались в столице. Он ненавидел тех военных, которые наслаждались поклонением, но не находились на грани смерти, он ненавидел Юань Яна, который бросил все юго-западные армии, ненавидел обычных людей и даже ненавидел себя. Письма дяди были им порваны одно за другим. Старейшина сердито выговаривал ему, написав, что он сумасшедший, раз в это время с армией семьи он находится на юго-западе, он назвал его грешником, потому, что тот не поддержал его позиции клана в столице Вэй и обещал запретить тому входить в храм предков. Однако на этот раз, каким бы серьезным не был выговор, Вэй Шуэ не мог позволить себе вернуться. Враг атакует, империя трещит по швам, государство в гражданской войне, аристократия убегает, люди гибнут. Он императорский солдат, он не может отступить. Одинокая армия Вэй Шуэ вызвала, наконец, пристальное внимание Ян Сюня. Не прошло и двух дней, как их окружили. Теперь противник был осторожен, почти семьдесят тысяч солдат было послано, чтоб остановить их. Сражение длилось почти весь день и всю ночь, прежде чем стало понятно, что они, исчерпали себя. Стрелы закончились, полученные раны давали о себе знать, пайки, выданные заранее, были съедены, а мечи притупились. Солдаты долго не спали, казалось, что они могли задремать даже во время боя и пробуждались лишь от боли, пытаясь понять, где находятся.

Раннее утреннее солнце снова взошло над горизонтом, Вэй Шуэ подняв голову, слегка прищурившись, смотрел на восток, возможно, сказал он себе, это может быть последний раз, когда он видит восход солнца.

Кто-то подошел. На лице заместителя генерала глубокая рана, нанесенная клинком врага, у него очень свирепый вид, пронеслось в голове Вэй Шу. Голос того совсем охрип, но он все еще пытался говорить громко: «Генерал! Мы больше не можем стоять, враг выставил еще три взвода, нам не прорваться!»

Вэй Шуэ ничего не ответил, он просто смотрел на этого человека, который был старше его самого на несколько лет. Он - его старый товарищ по оружию. Он участвовал в большем количестве сражений, чем он сам, и он более искусен в бою и стратегии, чем он сам. На поле битвы Ся Цзюнь более жестокий, чем он, он более популярен среди солдат. Однако, только потому, что он родился в семье простолюдинов, сколько бы не было у него заслуг, он не может занять пост выше, чем Вэй Шуэ, он может сражаться только под его командованием. И несмотря на все это, Ся Цзюнь был всегда верен ему. Он сражался, защищая его, готовый встать между ним и занесенным мечом. Почему-то Вэй Шуэ всегда принимал это как должное, считая себя выше, благодаря происхождению, считал своим правом вести их на смерть. Тогда, чем он лучше аристократов, которые сбежали, бросив армию? Они сбежали, спасая свои жизни. Он лишает жизни других ради своей гордости.

За мгновение тысячи мыслей пронеслось в его голове. Вэй Шуэ уже прекрасно знал, что сегодня будет их последняя битва, никто из них не выживет. Помощь не придет, Юань Ян сражается с Юйвень Юэ, ради своих амбиций.

Но даже если бы это было не так, даже если бы он не воевал за будущий трон, он все равно не пришел бы к ним на помощь. Им суждено было остаться здесь в этой земле.

Вэй Шуэ вытащил боевой меч, лицо его было покрыто кровью, сидя на коне, он хриплым голосом обратился к толпе, оставшихся в живых, но раненых солдат - «Солдаты, это наша последняя битва». Низкий голос раздался на поле боя, тысячи окровавленных лиц поднялись, глядя на своего генерала, - «Солдаты, когда враг вторгся на наши земли, трусы убежали, покинув свой пост. Только вы мужественно шли вперед! За последние десять дней вы участвовали в одиннадцати стычках с противником, и в двух битвах. В первой вы победили, что будет впереди, рассудит судьба. Вы достойны, звания солдат и достойны военной формы, которую носите! Великая Вэй будет гордиться тем, что вы совершите сегодня! Сегодня, возможно мы навсегда останемся спать в этой земле. Возможно, мы потерпим поражение, но мы встретим врага с мечом в руках и скажем ему, что Великая Вэй ему не уступит. Наша кровь не прольется напрасно! Все те, кто незаконно топчет наши земли, вскоре заплатит высокую цену!» Генерал поднял руку и указал в сторону противника, еще скрытого ночной темнотой сердито крикнул: «Да здравствует империя!»

За Великую Вэй!!!

Тысячи сломанных ножен были подняты вверх, указывая в небо, солдаты восторженно приветствовали своего генерала. Вэй Шу первый выехал из временного лагеря навстречу врагу, крича: «Убить Северный Ян!» За ним, подхватив крик, бросились оставшиеся в живых солдаты.

Резкий ветер дует в лицо Вэй Шуэ, его глаза слезятся от холода и отсутствия сна, но он понукая лошадь ускоряет ее бег. Он уже не видит чётко, что творится вокруг, но инстинктивно все больше и больше машет мечом, который становится все более тяжелым. Жизнь в этот момент стала очень ясной, он вспомнил многие вещи, которые как ему казалось, он давно забыл. Он вспомнил, как он рос под строгим руководством своего дяди, как всегда стремился защитить эту семью, сражаясь за нее снова и снова. «Я не хочу оставаться слабым, постепенно старея и умирая как другие дворяне. Я хочу, чтоб хоть раз удалось сломать эту цепь! Хочу выбросить все, что предопределено за человека. Использовать единственное, что у меня есть - это великое достижение кармы! Хочу, прежде чем я умру, чтоб у меня хватило смелости сразиться один раз так, но чтоб это запомнилось на века!» Его рот перекосила жесткая усмешка, он махал мечом и рубил, а его армия, шла за ним, серое море растекалось по равнине, красными вкраплениями зияли раны убитых солдат. На возвышенности берега реки Цзинь, не видный сквозь дым и поднявшуюся пыль, стоял генерал в темных доспехах и холодно следил за битвой внизу, неожиданно раздался его приказ: «Пусть армия готовится к бою».

«Ваше высочество!»

Помощник, подошедший к нему, нахмурившись сказал: «Это армия Вэй Шуя, армия вейского клана. Они были верны принцу Юань Яну».

Генерал Юань Че, обернулся, и тяжело посмотрев на своего собеседника, медленно произнося слова, ответил: «Мне все равно, какие у них политические взгляды, я знаю только, что эти люди - наши товарищи, и они защищают нашу страну!»

Помощник удивился, потом тихо произнес: «Ваш слуга понял».

Генерал вытащил боевой меч и, подняв его, закричал: «Солдаты слушайте мой приказ! За мной!»

«Убей!!!» - отзвуки эха отозвались далеко в горах, земля затряслась под копытами лошадей.

«Доклад! На севере показалось большое количество всадников! Они очень быстро движутся в нашу сторону!»

«Нашему врагу трудно! Его теснят, там сотня тысяч человек!»

Неизвестно, кто первым начал кричать, но вскоре все заметили то, что происходило на северо-востоке.

Всадники в темно-синих плащах, неслись по равнине. Пыль, поднятая копытами лошадей, не позволяла, им даже видеть друг друга. Как огромное море, волна за волной, между небом и землей они летели в сторону армии Вэй Шуэ.

«Смотрите на флаг! Восточный Ху Цзюнь!» - прозвучал удивленный крик, среди солдат, они выглядели удивленными, возбужденными, лица раскраснелись, они до конца не могли поверить в свое спасение.

«Восточный Ху Цзюнь! Восточный Ху Цзюнь!»

«Это армия седьмого принца! Наши люди!»

«Ура! Да здравствует Его Высочество! Да здравствует седьмой принц!»

Вэй Шу оставался сидеть на лошади. Он никогда не думал, что в тот момент, когда он будет на краю гибели, именно Юань Че, поможет ему, внезапно появившись здесь. После того, как он отказался от дружбы Юйвень Юэ, последовал за кланом и поддержал восхождение Юань Яна на престол, он не осмеливался рассчитывать на поддержку седьмого принца. Но сейчас, когда семья бросила его, и Юань Ян отказался от него, ему самому начало казаться, что его страна бросила их на растерзание врагу, и только принц Юань Че был тем, кто протянул ему руку помощи. Он стиснул зубы, и, подняв меч, закричал - «Убейте врага!» Крик подхватили, и он повторился снова и снова, сопровождаемый льющейся кровью, грохотом оружия. Закат, наконец, упал на остывающее поле. Ветер дул по огромной равнине, неся запах крови, борьбы и смерти.

Юань Че, стоящий высоко на берегу реки, смотрел на грязное поле битвы. Вэй Шуэ находился позади него, следя за летящими птицами громким криком оповещающих своих соплеменников, об обеде ждущим их. В его памяти всплыли воспоминания о том, как много лет назад, побежденный седьмой принц, стоял на коленях на площади Цзывэй, по приказу императора. Глядя на его прямую, сильную спину, сложно сейчас это представить. Сколько раз он стоял между жизнью и смертью? Испытывал взлеты и падения? Пережил предательство близких? В глазах и сердцах многих людей, которые плохо его знали, он, возможно, сильно изменился за последние несколько лет. Но Юань Че стал тем, кто стремится к трону.

Люди меняются, старый Ян Сюнь скончался, и в суровых снегах Яньбэя, родился новый Ян Сюнь. Юйвень Юэ стал более осторожным, его способности стратега и политика сильно раскрылись под гнетом внешних обстоятельств. Но только Юань Че от начала и до конца, по-прежнему выглядит жестким и решительным. Он никогда не позволял себе показаться слабым, и никогда даже крупица нежности не проскальзывала в его глазах. Этот человек от рождения был солдатом и прирожденным лидером. Вэй Шуэ медленно подошел и, встав рядом с принцем, тихо сказал: «Спасибо, что спасли».

Юань Че не повернул головы, он знал, кто стоит рядом, и лишь спокойным голосом произнес: «Я просто хочу жить, так, как жили мои предки».

Да, он - благородная кровь потомков Юань, который охраняет свою страну и своих людей. Но это не имеет никакого отношения к ее заслугам – «Смотрите, как красиво!»

Юань Че вдруг протянул руку, указывая ножнами на обширные равнины внизу. Закат, тысячью оттенками красного цвета, освещал бесплодную землю, на которой росли только сорняки. Но сухая трава, в свете заходящего солнца и под действием весеннего ветра, была похожа на золотое море. «Наши люди никогда не видели мир таким, каким он был создан. Такой должна быть наша страна. С севера плато Ян Шен Хуай, на юге огромное море. Она должна протянуться от дикой пустыни к западу до девяти гор восточного Вэйна. Все ближние народы должны искать приют у подножия империи, и все это, все будет под нашим мечом».

Он повернулся, глаза его блестели. Он посмотрел Вэй Шуэ, уверенная улыбка осветила его лицо, затем подняв кулак, он сказал, «Великая Вэй не погибнет!» Вэй Шуэ, смотрел на него, его молчание затягивалось, в конце концов, он растерянно улыбнулся, постепенно его улыбка достигла глаз. «Великая Вэй не умрет!»

Он ударил кулаком о раскрытую ладонь, приветствуя Юань Че.

****

Солнце медленно садилось за горизонт. Красная полоса заката становилась все уже и уже.

Не долгое мирное время. Солдаты разжигали костры, чтобы приготовить еду, а затем оставить немного времени, чтоб поспать. У них оставалось только два часа на отдых, потом они продолжат путь на юго-запад. После того, как Юйвень Юэ вместе с конным патрулем, только что вернулся в лагерь, он нашел Чу Цяо, которая упаковывала вещи, перед дорогой. Войдя в шатер, Юйвень Юэ довольно долго молча, стоял, наблюдая за еедвижениями. Сильный порыв весеннего ветра поднял полог, закрывающий вход в шатер и ярко-красный свет, заходящего солнца, бросил кровавые всполохи на хрупкую фигуру, кровать и расставленные сундуки. «Ты уверена в своём решении?»

Глубокий спокойный голос звучал тихо, в нем не было ни радости, ни гнева. Чу Цяо кивнула, очень серьезно сказав: «Да, я уверена».

Юйвень Юэ повернулся, чтоб выйти, предупредив: «Я проверю лошадей».

«Юйвень Юэ...» - Чу Цяо подошла к нему сзади и потянула за руку, в ее глазах стояли слёзы. Атмосфера в палатке стала напряженной. Чу Цяо стоявшая опустив вниз голову, нахмурилась. Какие холодные у него руки, как кусок льда. Наконец, он глубоко вздохнул, принимая, то, что он не может изменить, обернулся и обнял ее. Потом внимательно осмотрел её, проверил пояс для меча, осторожно привязал ножны с острым ножом к ее ноге, подошел к кровати и взяв легкие кольчужные доспехи, заставил ее сняв плащ, надеть их. Он ничего не говорил, пока проверял ее экипировку, посмотрел, как заточен меч, взяты ли все необходимые лекарства, надежно ли упакованы драгоценности. Чу Цяо почувствовала, что слезы выступают на её глазах, но она крепко сжала губы, наклонив голову вниз, старалась не следить за ним взглядом.

«Хорошо» - Юйвень Юэ разложил все по своим местам, потом вернулся к Чу Цяо и встав перед ней сказал: «Сейчас приготовят еду, поедим, и через час ты сможешь отправиться в путь».

Чу Цяо слегка кивнула, чувствуя, как тревога заползает в её сердце, она не хотела расставаться, и даже немного боялась этого. Она уже не была такой бесстрашной, как раньше. Когда человек очень счастлив, он начинает бояться потерять, то, что у него есть.

«Синьэр, пообещай мне, как будет такая возможность, ты вернешься ко мне».

Чу Цяо кивнула, посмотрела на него и спросила: «Разве ты не сердишься на меня больше?» Юйвень Юэ улыбнулся: «Я сержусь. Ты не поедешь?»

Чу Цяо снова опустила голову, если на то пошло, они уже поссорились несколько раз из-за этого, и теперь при расставании, она не хочет продолжать эту тяжелую для них тему. «Так как ты не можешь остаться, в любом случае, лучше проститься по-хорошему».

Юйвень Юэ вдруг крепко обнял ее, подбородком уткнувшись в её волосы, и прошептал: «Синьэр, сейчас ситуация критическая. Юань Че ведет войска на юго-запад, и теперь я должен идти за ним. В настоящее время весь юго-запад занят солдатами Яньбэя, как и дорога между Вэй и Бянь Тан Ляном перекрыта, если что-то случиться я буду не в силах помочь вам. Какая сейчас внутренняя ситуация в Бянь Тан Ляне, я не знаю. Ты должна быть осторожна. Охранники, сопровождающие тебя и детей, сделают все в пределах своих возможностей. Если все сложиться так, что они не смогут справиться, вы должны следовать за ними. Никому не надо рисковать».

Чу Цяо (прячет) хоронит лицо в лунном свете и медленно молча опускает голову, соглашаясь. Юйвень Юэ вздохнул и продолжил: «Если в Бянь Тан Лян произойдет внутренний переворот, и вы не сможете справиться с ситуацией, тогда вы вместе с солдатами следуйте в Цинхай. Там вы сможете жить у меня. Я надеюсь, что война не продлиться больше семи месяцев. В Цинхае обратитесь к Цуй Вэй Гуаню, он извещен, и должен будет вам помочь».

На глазах Чу Цяо, опять появились слезы, она всхлипнула, молча кивая головой. «Так как ты приняла решение идти, постарайся, чтоб никто не знал кто ты. Ты важный заложник, поэтому будь осторожна. Как я могу не волноваться?»

Чу Цяо посмотрела на него и постаралась улыбнуться, голос её слегка дрожал, но она тихо сказала: «Не волнуйся, я буду в порядке».

Юйвень Юэ обхватил ее лицо ладонями и нежно поцеловал, затем улыбнулся и сказал: «Это, что бы ты помнила, что должна вернуться».

Чу Цяо рассмеялась и подняв на него глаза, предупредила: «Вы должны быть бдительны, ситуация сложная, не только Яньбэй может причинить неприятности, но и Юань Ян готов воспользоваться, тем, что вы сражаетесь на юго-западе. Он вполне способен, сейчас что-либо предпринять. Пожалуйста, будь осторожен, мне надо знать, что я смогу вернуться к тебе. Великая Вэй не должна распасться на несколько мелких княжеств. Враг не должен захватить её земли, но ты должен быть осторожным и остаться в живых».

«Я понимаю» - Юйвень Юэ кивнул: «Я много лет провел в сражениях, Великая Вэй останется целой, а я останусь в живых. Ты должна верить своему мужу».

Чу Цяо, одетая в мужскую походную одежду, слегка покраснела и рассмеялась: «Какому мужу? Мы не клялись ни перед небом, ни перед предками».

На это Юйвень Юэ более жестко ответил: «Ты уже вошла в мой дом, и с того момента мы муж и жена! Тебе придется признать это».

Когда он закончил говорить, его взгляд смягчился, и он уже спокойно добавил: «Синьэр, я остался должен тебе грандиозную свадьбу».

Чу Цяо почувствовала, что на её глазах вновь наворачиваются слезы, она тихо сказала: "Мне не нужна свадьба. До тех пор, пока ты рядом, мне этого достаточно».

Внезапно послышался громкий звук горна, казалось, он проник всюду и готов своим звучанием поднять всех обитателей обширной пустыни, возможно, что и вообще все живое, расположенное между небом и землей. Чу Цяо положив свои руки Юйвень Юэ на плечи, поднялась на цыпочки, закрыла глаза и осторожно поцеловала его, легкий запах гвоздики, остался на ее губах. «Юйвень Юэ, мы должны скоро ехать».

«Ну», - Юйвень Юэ легко обнял её за талию и легко поцеловал в лоб. «Теперь я буду ждать твоего возвращения, когда это произойдет, мы все-таки устроим красивую свадьбу и я встречу твой паланкин».

***

Пустынная дорога, серой змеей вьется до горизонта, и только скалы оживляют унылый пейзаж. Чу Цяо и Хе Сяо сидели на лошадях, готовые к предстоящему пути.

Чу Цяо не могла оторвать взгляда от высокой фигуры Юйвень Юэ, провожающей их, он оставался стоять на дороге, его охрана находилась чуть поодаль. Он уедет позже, но в другую сторону. «Юйвень Юэ! Я поехала!» Ветер поднял серую дорожную пыль, понес ее к скалам, потом подхватил темно-красный плащ Чу Цяо, обнажив легкие серебристые доспехи. Юйвень Юэ напряженно следил за ней глазами, но его лицо оставалось спокойным, он только громко пожелал: «Успешного пути!» Чу Цяо подняла, в приветствие плеть, и громко прокричала в ответ: «Вам тоже! Успешного пути!» Раздался грохот барабанов и горн заиграл, призывая солдат Юйвень Юэ к сбору. Пора выезжать. Чу Цяо, поворачиваясь, хлестнула лошадь и окончательно прощаясь, крикнула: «Вперед!» Лошадь высоко поднялась, разворачиваясь, девушка, с серебристых доспехах легко удержавшись в седле и поскакала вдаль. Постепенно темно-красный плащ, ярким пятном, выделяющийся на серой земле, растворился посреди огромных просторов.

Теперь их ждет разлука, и только два слова «успешного пути», остались между ними. Мгновения счастья опять остались позади, успех или поражение впереди, так много и так мало. Они не знают, когда смутные времена, оставят этот мир, и лишь вера в будущее, а также друг в друга остаются с ними.

«Господин!» Нахмурившись Ци Юй, не выдержал и все-таки задал мучивший его вопрос: «Почему вы позволили ей уйти? Разве путь в Бянь Тан сейчас не опасен? Почему вы не остановили ее?» Юйвень Юэ повернул голову, и насмешливо спросил: «И как мне ее удержать? Связав? Если бы она не поехала, она не была бы собой».

Стук копыт уже давно затих, Юйвень Юэ перестал пытаться рассмотреть красную точку на горизонте, ответ на заданный вопрос, заставил задать себе другие. Потому что она была такой, поэтому он любил ее, не так ли? Как можно удержать кого-то, похожего на нее и возможно ли удержать, того, кого любишь? Юйвень Юэ усмехнулся над собой и повернувшись к подчиненным, которые ожидали его приказа, сказал: «Сбор! Мы уходим!»

В начале апреля 882 г., Ян Сюнь развернул полномасштабную атаку против Великой Вэй. Он обратился за помощью к принцессе Хуай Сун Лян, попросив разрешения пройти через их территории, что он пообещал взамен, оставалось прока неизвестным. Возможно, это была помощь в будущей борьбе за власть, все-таки положение принцессы Нолан не было таким стабильным, как раньше, многие ждали, что скоро ее брат умрет, и период ее регентства закончится. Полученное разрешение позволило подойти армии Яньбэя к границам Великой Вэй с той стороны, с которой их не ждали. Чтобы противостоять армии Цинхай и войскам восточной Ху, Юйвень Юэ и Юань Че, четырнадцатый принц Юань Ян забрал почти всю свою армию с западной границы, оставив охранять ее старых ветеранов. Он не рассчитывал, что враг сможет подступиться с этой стороны, ведь уже несколько лет ситуация именно в этой части границы была спокойной. Лишь несколько сотен старых солдат не смогли противостоять третьей армии Яньбэя. Поэтому, когда солдаты этой армии, прозванные в народе тиграми, за свою отличную военную подготовку и свирепость в бою, атаковали, они смогли прорвать оборону Вэй, также легко, как если бы это была, хрупкая рисовая бумага, закрывающая окно. Уничтожив небольшое количество войск на границе великой Вэй, Ян Сюнь открыл ворота настежь, оставив их без охраны. Он предоставил всем, кто хочет свободный доступ на юго-западные земли страны. Все это привело к тем ужасным убийствам и грабежам, которые охватили эти территории и которые видел Вэй Шуэ, беспрецедентные по своей жестокости для мирных жителей этого юго-западного края.

Огромная часть земли, названная в будущем Китаем, на которой сейчас находились все эти бесчисленные малые и большие страны, мир в который попала Чу Цяо. Часто на границах между этими странами, на так называемой ничейной земле, стояли крепости, которые обычно принадлежали горным кланам. Наемники из этих кланов часто шли в услужение тому, кто больше заплатит, в качестве охраны или для какой-либо другой работы, требующей военных навыков. В своих же крепостях, главы кланов не редко содержали такое количество охранников, которое могло бы поспорить с национальной армией небольшой страны. А военные и бойцовские качества были на уровне мастеров. Вот таким людям, возможно в оплату их услуг, Ян Сюнь и предоставил возможность грабить юго-западные земли Вэй, обогащаясь и тренируя свои военные навыки.

Эти жестокие и бездушные бандиты, оголили территории на юго-западе, очистив их, почти ото всех остатков армии и заставив почти всех оставшихся в живых мирных жителей покинуть свои дома и бежать прочь. Таким образом, Ян Сюнь, сделав не так уж много, смог совершенно спокойно прибрать к рукам большой кусок территории Вэй.

В середине апреля, Юань Че привел свою армию на запад, и соединил свои войска с остатками армии Вэй Шуэ, постаравшись отстоять, как можно больше земли, захваченной противником. Наконец-то после того, как началась война, на захваченные земли Вэй для их защиты было приведено большое количество войск. В состав объединившихся армии входили: всадники - пятьдесят тысяч человек; пехотинцы в тяжелых доспехах около шестьдесят тысяч; пехотинцы в легком обмундирование около восьмидесяти тысяч человек и присоединившаяся армия Вэй Шуэ, состоящая, из оставшихся в живых десяти тысяч солдат легкой кавалерии, таким образом, общая численность армии седьмого принца была двести тысяч единиц.

Через три дня после размещения войск, Юйвень Юэ, прибывший на место, установленного лагеря, организовал из столицы бесперебойную линию поставок всего необходимого для армии: оружия, питания и т. п. Солдаты армии Юйвень Юэ также прибыли в Мукден, где находились основные войска Вэй.

15 апреля, Ян Сюнь наконец решил начать сближение с армией Вэй для дальнейшего решающего сражения. Были собраны: Вторая, Шестая и Двенадцатая армии. Сейчас в противовес армии Юань Че, Ян Сюнь располагал войсками по своей численности приблизительно равными ей, а это около двухсот тысяч человек. Тем не менее, Ян Сюнь, пока не был готов атаковать противника напрямую. Казалось решающее сражение между двумя странами не за горами. Юань Че подготовил войска для битвы с армией Яньбея, но Ян Сюнь внезапно приказал отойти и разбить войска на несколько частей. И отправил часть войск, вместе с бандитами горных кланов на Север, в сторону Цинхая.

Неожиданные новости стали поступать в штаб армии Юань Че. Казалось армия Ян Сюня, разбившись на восемь частей, стала двигаться в восемь различных направлений. Со всех сторон шли сообщения. Плохие новости падали, как снег, «подвергаются нападению», « серьезному ущербу», а затем «осаждаются», «не могут связаться»...

Фэн Мэн компетентный генерал из Цинхай, был отправлен Юйвень Юэ назад на родину. Следуя своему пути и видя, как войска Ян Сюня стараются вести бои везде где есть такая возможность, он так и не пришёл к какому-либо выводу, решив, что, наверное, Ян Сюнь все-таки сошел с ума.

Юйвень Юэ рассматривал по-разному раскрашенные одинаковые карты местности, и после долгих размышлений, в конце концов, он, похоже, пришел к определённым выводам, ударив ладонью по верхней разложенной на столе карте, он тихо сказал да: «Я думаю, я знаю, что он будет делать». «Думаю, я догадался, что он собирается предпринять».

В густом лесу на границе с Вэй, Чу Цяо и Хе Сяо только что встретили солдат Бян Тан Ляна, отправленные с невестой. Из-за хаоса, возникшего на дорогах, они все еще не вернулись в Бян Тан Лян, они старались не вступать ни в какие схватки, чтобы сохранить свои войска в это неспокойное время. Как известно, это было, около, двадцати тысяч элитных войск, тех, кого называют волками. Плюс двадцать тысяч солдат армии Сю Ли, в результате Чу Цяо в настоящее время имела около сорока тысяч солдат.

Сорок тысяч элитных войск, прошедших не одно сражение. С такой армией, при хорошо обдуманном плане действий, она уверенно могла столкнуться с любым противником имеющем войско в три раза, превышающее ее.

В маленьком шатре горели свечи, Чу Цяо поднесла руку к разложенной карте и указала на дорогу, проведя по ней пальцами, она остановилась: «Он собирается атаковать ЯнМинг».

«Он атакует ЯнМинг?» - Это спросил младший брат Хе Сяо, нахмурившись, он уточнил «Госпожа, они уже перешли границу в одном месте, у них есть путь обратно, так зачем возвращаться и пытаться взять, хорошо защищенный ЯнМинг?»

«Вы его не знаете», - Чу Цяо покачала головой, и добавила: «Сейчас он может вернуться назад, только спросив разрешение у принцессы Нолан, или просить пропустить его через земли Бьян Тан Лян. Неизвестно, как поведут себя те или другие. Возможно, для них это прекрасная возможность расправиться с лишним соседом. Или даже если они не нападут, то какую цену запросят? К тому же, те земли Бьян Тан Ляна, через которые он может пройти частично находятся в руках мятежников, и он может оказаться между двух огней. Поэтому ему надо атаковать ЯнМинг. У него должен быть прямой путь для отступления в Яньбэй. Ян Сюнь не любит быть зависимым от решения других. Поэтому он должен обеспечить прямой доступ в Яньбэй, перед тем как начать полномасштабную войну против Вэй, ещё и для того, чтобы организовать снабжение армии и при необходимости её пополнение».

Чу Цяо нахмурила лоб, сделав глубокий вдох, и сидя со скрещенными ногами на земле, она понимала, что что-то давно беспокоит ее. Действия Ян Сюня всегда имеют двойное дно. Такое уже было несколько раз, он может намеренно показывать признаки слабости, заставив противника расслабиться, а потом жестоко атаковать, как было и в этот раз. Он тщательно продумал этот план, какие договоренности и что он обещал своим предполагаемым союзникам? И готов ли он сдержать эти обещания?

«Мы не знаем, какова на самом деле реальная сила Ян Сюня, безусловно, она намного больше, чем та, что проявляется на поверхности, возможно часть ее скрыта в окрестностях ЯнМинг».

«Госпожа, мы сообщим об этом генералу Сима, Юйвень?»

Чу Цяо покачала головой: «Если я поняла все это, думаю, он уже все знает». Она развернула карту на сто восемьдесят градусов, так чтобы перед ними находилась дорога в сторону Бянь Тан, и тихо сказала: «Война между Яньбеем и Великой Вэй не может быть предотвращена. Мы бессильны что-то изменить. Наша текущая задача вернуться как можно скорее в Бянь Тан Лян. Там сейчас сложная политическая ситуация, мы должны на месте решить, как помочь его величеству». Командир армии, волков, услышав, то о чем говорит Чу Цяо, сказал: «Два дня назад, мы отправили разведчиков, по моим оценкам, не позднее, чем завтра утром они должны вернуться».

Чу Цяо собиралась продолжить разговор, когда вошел солдат и сообщил: «Генерал, разведчики, посланные вами, вернулись обратно». Полог шатра, откинули, и они увидели, трех солдат в пыльной, окровавленной одежде, очень усталых, один из них начал говорить: «Ваше Высочество, положение в Бянь Тан Лян очень тяжелое. Происходит попытка военного переворота, мятежники перешли воду. Генерал Хань Шен, Хуайхай, и возглавляющий западный флот адмирал Юньнан Ю. Цзя схвачены и заключены под стражу, генерал Сюй Су, был объявлен предателем и убит в Чанг Мулин. В результате битвы на реке ХанДан почти все корабли, входящие в состав флота были полностью разгромлены. Мятежные войска получают все больше поддержки у населения, так как многие недовольны, существующей ситуацией. Таким образом, сейчас, в их армии уже двести тысяч человек, в настоящее время они окружили столицу кольцом».

Внезапные страшные новости, которых никто не ожидал, заставили всех, находящихся в шатре замолчать. Чу Цяо, сидевшая на полу, на ковре, нахмурила брови, её руки сжались в кулаки, она оставила ребёнка Сяо Це без защиты. Наконец был задан вопрос: «Кто возглавляет мятежную армию?»

«Она называет себя принцессой Цзин Ан».

«Что о ней известно, кто она такая?»

«О ней мало, что известно, только то, что четыре года назад она была продана, как рабыня во Дворец Принца Цзин Аня. Она была продана для того, чтоб танцевать перед гостями, но она понравилась принцу Цзин Ану, и когда его жена, уже имеющая одного ребенка, забеременела во второй раз, принц сделал эту девушку своей любимой наложницей. Год спустя, она родила сына. Цзин Ан был, настолько счастлив, что пожаловал ей титул принцессы».

Хе Сяо удивленно спросил: «Разве рабыню могут сделать принцессой?»

«Обычно нет, ее титул был номинальным, но позже во дворце Цзин Ана случились страшные события, по не выясненным обстоятельствам умерла старшая принцесса и двое ее сыновей, таким образом, эта девушка стала хозяйкой во дворце».

«После того, как Цзин Ан потерпел поражение, все его родственники и приближенные были арестованы. Принцессу окружали верные солдаты, которые помогли ей сбежать в безопасное место, потом она попросила убежища в Корато у Князя Ясуши. Говорят, что ранее она была его любовницей. Когда Принцесса узнала о самоубийстве Цзин Ана, она при поддержке, своего возлюбленного решила поднять мятеж».

Чу Цяо выглядела мрачной, она спросила: «Как ее настоящее имя?»

«Я точно этого не знаю, но слышал, что вроде ее девичья фамилия - Чжоу».

«Чжоу Чжоу?» - Чу Цяо прошептала, в возникшей тишине. Командир армии волков, обеспокоено посмотрел на нее, потом сказал: «Госпожа, император сейчас в опасности, мы должны вернуться, чтобы помочь Его Величеству».

Чу Цяо задумчиво смотрела на карту, на захваченные Яньбеем земли юго-запада Вэй, потом перевела взгляд: «С той стороны, это земля Биан Тан». Она кивнула и тихо, но решительно сказала: «Да, мы должны вернуться».

190 ГЛАВА. НОВАЯ ЖИЗНЬ В РАЗГАР ВОЙНЫ

За всю свою жизнь она не видела подобного снегопада. Редкие звезды этой ночью просвечивали сквозь тучи, потому что луна светила особенно ярко на тёмном небе. Серебристый свет, скользил по земле, и блестящие кристаллы снежинок переливались в его свете как волны под морозным ветром. Она стояла на вершине белой башни, укутавшись в теплый плащ, подбитый мехом, ветер приподнимал его полы, развивая за спиной, как крылья, казалось, что метель идет от края неба, проникая морозным воздухом под одежду. Её длинные тёмные волосы разметались по спине.

Огромный дворец, окутан темной ночью, около двери в башню, стоял человек, который внимательно следил за принцессой. Его лицо было сложно разглядеть, но судя по фигуре, это был ещё молодой солдат. Она уже долгое время стояла здесь. Сюань Мо молчал. Он смотрел на нее, восхищаясь тем, как освещенная светом луны, она сияет в своих белых одеждах. Ночь такая тихая, все вокруг молчит, тишина между небом и землей, и только ветер играет, развивая ее одежду, разнося легкий запах пропитавших её благовоний.

Незаметно для себя он, на какое-то время, вернулся на много лет назад, в те времена, когда был еще ребенком, и стоял здесь вместе со своим отцом перед началом королевской охоты, на которую получили приглашение. Это было великой честью. Тогда он впервые увидел ее.

Она была одета в ярко-желтую одежду, для верховой езды, увидев расставленные мишени для солдат, она трижды пустила стрелы из лука, и трижды попала в середину мишени, затем повернулась, и с гордостью посмотрев на него, сказала: «Недовольство вызывается и жестом». В тот день император сел на коня и засмеялся, сказав, что его дочь не хуже мужчины! Другие князья и приближенные к императору также хвалили умение принцессы, только он молчал и стоял тихо, боясь, что-то сказать он лишь поднял голову, чтобы посмотреть на ее маленькую фигуру, сидящую на лошади. Не смотря на солнечный день, ветер был прохладным. Солнце сияло на ее красивом лице, а глаза были большими и блестящими. Он чувствовал огонь в своей груди, когда рукава ее одежд, летящие на ветру, легко задевали его лицо. Он стоял, прямо перед ней молча, как будто потерял способность говорить. Он так ничего и не сказал ей тогда.

Прошло много лет, он уже давно привык смотреть на эту ослепительную фигуру, видел, как она растет, наблюдал за тем, как она набирает силу, помогал ей при ее падениях и взлетах. Он был рядом, пока она шаг за шагом шла к вершине власти. Время течет так же быстро, как вода, проскальзывая сквозь пальцы, оставляя раны и легкие ссадины на теле и в душе. Юношеские идеи, скрытые глубоко в сердце на протяжении многих лет, постепенно оказываются похороненными, песчаными бурями Судьбы, и постепенно исчезают в потоке времени.

«Сюань Мо», - внезапно позвала принцесса. Белая башня была открыта, поэтому ее голос прозвучал, слишком звонко. Она не обернулась, продолжая смотреть на сверкающие огни внизу, а лишь прошептала: «Я действительно сделала все неправильно?»

«Ваше высочество не могли ошибиться». Налан нежно улыбнулась, покачав головой, она сказала: «Я боюсь, что все это неправильно. Цао Тайфу может быть прав. Я открыла дверь для будущих грабителей, и рано или поздно они повернуться против нас».

«Если император серьезно болен и может умереть, а принцесса Налан не может наследовать...»

«Кто сказал, что нет других, кто может это исправить?» - Улыбнувшись, Налан с тихим безразличием произнесла: «Есть Князь Цзинь Цзян, Анли Ванг, князь Цзян Хоай, разве все они не имеют равные возможности унаследовать трон наших предков?»

Налан сказала правду, когда прямой императорский род угасает, его дальние родственники смогут наследовать трон, но ... Сюань Мо, ничего не сказал. Тишина разлилась над Белой Башней. Ветер продувает её насквозь, даже летом, поэтому здесь всегда холодно. «В конечном счете, наверное, я слишком эгоистична. В моем сердце у меня всегда есть дом, прежде чем у меня есть страна». - Налан, кажется, впадает в созерцание, ее глубокие и темные глаза, словно не видят того, что вокруг. Стоя на вершине в течение многих лет, она давно износила свою долю так называемой невинности.

Много крови выпало на её долю, сделав её жесткой, заставляя подавлять свой даже малейший импульс жалости и сострадания, чтоб не потакать капризам души.

Вспоминая недавнее поведение и лица королевской семьи, в ее глазах невольно промелькнул холодный луч. Род Налань основал государство сотни лет назад, их предки сложили головы ради этих десятков тысяч ли гор и рек, погибали на войне, защищая родину. Эта государство построено на крови и костях ее рода, потому она, в течение многих лет, изливая всю кровь своего сердца, защищала его. А эти люди всего лишь паразиты пользующиеся плодами их успехов, по какому праву они собираются овладеть этой страной?

«Эта страна создана руками моего рода Налань. Предки моего отца из поколения в поколение своей кровью защищали ее, даже если однажды наступит конец, все закончится в руках моих потомков Налань, никто другой не имеет на нее прав», - тихо раздался глухой голос Хонгье, слабый лунный свет, на первый взгляд, холодный как лед, мерцал на ее ярко-желтом платье. Она спокойно произнесла: «Отправьте официальное извещение Ян Сюню, сообщите, что я принимаю его предложение, но он должен следовать своему обещанию и хорошо относиться к народу Хуай Сун, в будущем, наследником императорского престола, безусловно, должен стать мой сын, кроме того, я также хочу голову князя Тхай Пина».

Проплывавшее облако, закрыло луну, оставив только бледный свет. В этой темноте казалось, что что-то разбилось, ветер подхватил осколки, унося их за горизонт. Сюань Мо кивнул головой, ответив в темноте: «Подчиненный повинуется приказу». После минутного молчания, Налань внезапно сказала: «Прикажите генералу Ян, собрать три полка и быть готовым в любой момент совместно с войсками Янбэй отправиться в Вэй».

В темноте Сюань Мо подняв голову, с недоумением посмотрел на нее, как будто не решался поверить в то, что услышал. Дыхание принцессы оставалось ровным, она будто не заметила волнения подчиненного, напротив, она все так же невозмутимо сказала: «Со стороны Восточного моря снова вторглись бродячие разбойники, на этот раз я полагаюсь на тебя, ты должен защитить восточные границы, ради меня». На мгновение в белой башне воцарилась гробовая тишина, высокая, крепкая фигура Сюань Мо, напоминала тополь. Он долго смотрел на нее, застыв словно истукан, перед глазами пронеслись последние десять лет.

Он был другом детства, будучи наследным сыном князя, он стал ее личным телохранителем, наблюдая за ней, юной девочкой, с красивым, как цветок, лицом. Когда умер император, он три дня и три ночи стоял на коленях перед дверями покоев своего отца, настойчиво уговаривая его отказаться от замыслов по захвату власти, а наоборот, поддержать юного императора и старшую принцессу. В течение стольких лет он всегда стоял позади нее, повинуясь всем ее приказам, став ее верным слугой и наиболее заслуживающим доверия приближенным, даже если он должен был жениться на дочери могущественного министра, он так же не возражал. А сейчас, когда над императором нависла угроза, благосостояние Великой Сун вызывает тревогу, тяжелая конница Яньбэйя напирает, и в это время она хочет отправить его охранять границы Восточного моря. Однако, через мгновение он понял что-то важное. Взгляд его постепенно успокоился, и он, как и прежде, стал спокойным и невозмутимым, тихо опустившись на колени, он низким голосом ответил: «Презренный слуга повинуется».

В это мгновение, чувство крайней напряженности, сжимавшее сердце Налань до того момента как он опустился на колени и невозмутимо сказал, что повинуется приказу, внезапно исчезло. Она обернулась, неповторимые изящные черты лица, уголки глаз, словно крылья бабочки, настолько прекрасные и в то же время строгие, что человек не осмеливался смотреть прямо в них.

Ощущая необходимость разъяснения, она сказала: «Войны между Янбэй и Великой Вэй не избежать, поле битвы жестокое побоище, ты единственный кому я могу доверять и я не хочу, чтобы ты погиб». Сюань Мо снова низко поклонился и спокойно сказал: «Презренный слуга понимает».

Налань Хонгье глубоко вздохнула и, усмехнувшись, сказала: «Хорошо. Встань. Между мной и тобой формальности не нужны». Однако, Сюань Мо по-прежнему не двигался, продолжая стоять на коленях, серебристый лунный свет мерцал на его волосах, иногда над головой, в безмолвном небе, хлопая крыльями пролетали черные вороны, холодный ветер развивал широкие рукава его одежд, расшитые извивающимися драконами. Напряженная атмосфера была подобна лезвию ножа. Он неторопливо вынул из-за пазухи несколько предметов и один за другим положил их на белые нефритовые ступеньки. Когда Налан Хонгье увидела их, между её бровей пролегла легкая складка, она хотела что-то сказать, однако Сюань Мо, опередив ее, спокойно вымолвил: «Презренный слуга уходит, не знаю, когда смогу вернуться, власть над столичными войсками и войсками Сюань Цзы передаю Вашему Высочеству».

Принцесса начала отказываться, но взглянув на дощечки с надписями, она внезапно обомлела. Изначально, столичные войска подчинялись военному ведомству. В тот год, после того как она и Сюань Мо вместе нанесли поражение военному министру, они взяли власть над столичными войсками в свои руки. Эти последние несколько лет ими командовал Сюань Мо, что же касается армии Сюань Цзы, то это личные войска Сюань Мо, их военная мощь огромна, и они считаются сильнейшей армией в Хуай Сун. Она подошла к Сюань Мо, помогая ему подняться и, смеясь, произнесла: «Хорошо, я сделаю это ради тебя, когда ты возвратишься, я снова верну их тебе».

Высокая, решительная фигура Сюань Мо, возвышалась над стоявшей рядом с ним тонкой фигурой принцессы, на целую голову, его глубокие глаза, походившие на холодные озера, смотрели на нее спокойно, в них не было дерзости, но присутствовала отвага. Принцесса подняла глаза, заострённый подбородок имел мягкий овал, она, слегка улыбаясь, смотрела на него, ее глаза сияли. «Не смотря на то, что князь Тхай Пин уже сбежал, однако с людьми из Цзиньцзяна нелегко справиться, после того, как ваш слуга уйдет, Ваше Высочество должна быть осторожна».

Налань улыбнувшись, сказала: «Сюань Мо, сколько лет ты меня знаешь? И все еще сомневаешься во мне?» Сюань Мо поклонившись, сказал: «Небо одарило Ваше Высочество исключительными талантами и мудростью, презренный слуга оговорился».

«Ладно, не нужно церемоний, мы знаем друг друга много лет, всегда поддерживали друг друга, наши отношения переросли в близкую дружбу. Я обещаю тебе, независимо от того какое будущее ждет Хуай Сун, до тех пор, пока я держу власть в своих руках, я всегда буду благоволить твоему княжескому роду Сюань».

Пальцы замерзали, ночная роса медленно пропитала одежду, намочив рукав с изображением дракона, Сюань Мо поклонившись, сказал: «Большое спасибо Ваше Высочество! Уже поздно, если вам больше ничего не нужно, ваш слуга должен откланяться».

Налань Хонгье все еще хотела задать еще несколько вопросов, но не знала, как спросить. Кивнув головой, она произнесла: «Ночь такая темная, нужно позвать слугу, чтобы он зажег больше фонарей?»

«Да, презренный слуга понял вас», - с этими словами, Сюань Мо поклонился, а затем развернувшись ушел.

Луна освещает дорогу, заливая землю лунным светом, Сюань Мо неуклонно, шаг за шагом, идет по дорожке. Через мгновение, покинув Белый дом, он шел по огромной площади, темная ночь, словно густой туман, окутывает его силуэт. Стоя на высокой башне, Налань могла разглядеть лишь его неясную тень. Ночной ветер растрепал волосы на висках, Налань стояла неподвижно, словно нефритовая статуя. Она вспомнила, что когда была маленькой, со стороны восточного моря на них постоянно нападали пираты, и ее отец лично вел армию против незваных гостей. В то время империя была процветающей, армия сильной, страна богатой природными ресурсами. Тогда она не понимала, почему при наличии сильной армии, Император-отец сам шел на поле битвы, она потянула его за край одежды и с недоумением спросила: «Отец, почему вы лично идете на войну?» В ту минуту глаза императора походили на безбрежный океан, которому не видно ни конца, ни края. Он с любовью потрепал ее по голове и тихо ответил: «Нет особой причины, есть некоторые дела, за которые если сам не возьмешься, то никто не возьмет их на себя». В то время она слушала, не понимая его, но теперь она вдруг поняла.

В этом мире у каждого человека есть причины, по которым он бессилен, у каждого есть обстоятельства, когда у него нет другого выбора. Она допустила оплошность, она позволила (недоглядела) приверженцам князя Тхай Пина, подсыпать маленькому императору яд, мало того, что бедный ребенок глух от рождения, сейчас из-за отравления, его дни сочтены. Если император умрет, в Хуай Сун Лян начнутся беспорядки, люди князя Цзиньцзяна и Хуай Аня непременно зашевелятся. Когда все это произойдет, она останется одна из рода Налань.

Она не сдавалась, все эти последние годы, она вкладывала всю душу в дела управления государством, вдумчиво и всесторонне помогая малолетнему императору. Между тем, прочая королевская родня желала ее смерти. Ее предки проливали кровь в отчаянных боях, неужели это все для того, чтобы другие праздновали победу? Она в течение многих лет не покладая рук трудилась во благо этой страны, как она может позволить, чтобы страна оказалась в руках этих подонков?

Бань Тан Лян поглотил хаос, в Хуай Сун внутренние беспорядки, в Великой Вэй творится неразбериха, так что Яньбэй, обладающая огромной силой, неизбежно поглотит этот мир. В это время, вместо того, чтобы ждать, когда Тсинър умрет и ожидать, что страна попадет в руки родственников императора, нужно использовать все ресурсы, чтобы защитить спокойствие народа Хуай Сун и сохранить ее род Налань. В конце концов, у нее все еще есть тяжелобольная мать, у Юэр трое маленьких дочерей, а также у нее есть старый, преданный королевской семье слуга. Нет никого, кто бы не откликнулся на ее предложение, таким образом, авторитет рода Налань не падает. Обе страны заключили союз, строя грандиозные планы, к тому же, она сможет удовлетворить страстное желание ее сердца, исполнения которого она ждала годами.

Дверь широко распахнулась, и тень Сюань Мо постепенно растворилась среди необъятной темноты. Внезапно она ощутила некоторое смятение, словно потеряла что-то драгоценное. Она была вынуждена отправить Сюань Мо к восточным границам. Солдаты в войсках в отношении этой войны настроены крайне отрицательно, если не использовать силу, невозможно заставить их подчиняться, а в связи с тем, что Сюань Мо великодушно относится к солдатам, выполнить эту задачу будет очень сложно. Он бы лишь мешал генералу Яну полностью соединиться и координировать свои действия с войсками Яньбэйя. В конце концов, бунт князя Тхай Пина заставил ее понять важность жесткого контроля над армией. Престижность Сюань Мо в армии - это то, с чем она никогда не сможет сравниться, в мирное время она может рассчитывать на то, что он будет контролировать силу империи, но в такой хаотичной ситуации ей нужно было перестраховаться. Она просто надеялась, что он не будет винить ее.

Сюань Мо спокойно шел по пустынной дороге, его личный телохранитель Цзян Ву осторожно шел в стороне, колеса ехавшей позади повозки, скрипели. Принцесса благоволила князю Сюаню, его резиденция расположилась в шаге от императорского дворца. Еще не дойдя до дворца, он увидел несколько ярких фонарей перед дверью, ярко-красные фонари излучали теплый свет.

«Принц вернулся». На порог вышла принцесса Ю Шу, вся облаченная в серебристо-голубые одежды, выглядевшие в свете фонарей просто, но очень элегантно. Она забрала фонарь из рук Сюань Мо и немного удивленно спросила: «Принц, почему вы держите незажженный фонарь?»

Сюань Мо удивленно опустил голову, обнаружив, что фонарь не горит, тонкая белая бумага выглядела хрупкой, как стекло, казалось достаточно слегка коснуться, и она тот час рассыплется на куски. Он шепотом произнес: «Забыл зажечь» и вошел внутрь.

Ю Шу хотела накинуть плащ ему на плечи, но случайно дотронувшись до его руки, невольно воскликнула: «Принц, почему у вас такие холодные руки?» Сюань Мо безразлично ответил: «Не о чем беспокоиться», - после чего сразу ушел в библиотеку. Ю Шу стояла неподвижно, глядя на удаляющуюся тень Сюань Мо.

«Принцесса?», - тихо, немного смущаясь, позвала стоявшая сбоку служанка: «Сильный ветер, вам лучше вернуться в дом». Ю Шу медленно кивнула головой, обернувшись, она мягко улыбнулась и отдала распоряжение: «Принц вернулся поздно и, безусловно, очень голоден, иди на кухню и прикажи повару что-нибудь приготовить». Служанка неохотно кивнула: «Да, слуга уже идет. Принцесса, вам лучше пораньше лечь спать, ваш организм слишком слаб, вам нельзя переутомляться». Ю Шу ничего на это не ответила, лишь приказала: «Иди».

В библиотеке Сюань Мо разложил лист дорогой сюаньченской бумаги, обмакнув кончик кисти в чернила, приготовился писать, однако еще долго не начинал. Капля чернил упала на бумагу, оставив кляксу на чистом листе, но он этого не заметил, по-видимому, глубоко о чем-то задумавшись. Стоявший рядом Цзян Ву осторожно спросил: «Принц, вашему слуге принести другой лист бумаги?»

Сюань Мо посмотрел вниз, а затем спокойно взял бумагу и скинул ее на пол. Цзян Ву невольно втянул шею, он служил принцу около 7-8 лет и очень хорошо знал нрав своего хозяина, так что он сразу понял, что тот сейчас находится в дурном настроении. Сюань Мо выбросил старый лист бумаги и достал другой. Он долго смотрел на пустой пергамент, прежде чем начал писать. После того, как закончил, он повернулся и отдал письмо Цзян Ву, распорядившись: «Рано утром отправишься в Министерство Церемоний, скажешь Фу Жен, чтобы он отправил людей к заставе Байджи, они должны собственноручно вручить послание Ян Сюню». Слуга был потрясен, но все же кивнул: «Слуга повинуется», - и более ничего не сказав, вышел вон. Так как конверт был запечатан, Цзян Ву, конечно, не осмелился незаметно открыть его и просмотреть содержимое. Он шел и думал, может ли быть правдой то, о чем болтают люди, что императорский дом и Яньбэй намерены породниться? Если это правда, тогда в будущем в Хуай Сун вместо семьи Налань будет править род Янь? «Тогда возможно, это правда, что несколько дней назад князь Тхай Пин убил Императора?» Конечно, он не мог знать этого наверняка, проходя мимо кухни, доносившиеся оттуда аппетитные ароматы, тут же отвлекли его от этих мыслей.

Сюань Мо сидел в библиотеке, развалившись в кресле, он медленно закрыл глаза. Известия о дружественных связях Яньбэй с Хуай Сун Лян быстро разлетелись по всей территории провинции Симинг, в это тревожное время, оба государства намеревались создать альянс. Очень скоро флот Хуай Сун направится к устью Хуаньфу, свирепо глядя на Великую Вэй, в знак солидарности с Яньбэй. В тот вечер застава Байджи погрузилась в холодную, как лед тишину. С тех пор, как войска Яньбэй оккупировали границу, исчезло очарование этого места.

Спустя какое-то время, группа солдат, одетых в черную маскировочную форму с боевой раскраской на лице, молча, приблизилась к заставе. Чу Цяо стояла в центре группы, еще раз повторяя план действий. Первое, вырубайте всех, кто может поднять тревогу или может оказаться для вас угрозой. Второе, после того, как первая группа поднимет переполох, вторая группа погонит табун лошадей в северо-восточном направлении и, создаст иллюзию внезапного нападения армии Вэй, таким образом, вызовет панику стражей гарнизона. Третье, остальные люди, ожидающие за пределами города, должны быть готовы реагировать на действия товарищей и воспользовавшись суматохой, проникнуть через ворота заставы.

Время течет, минута за минутой. Когда барабаны отбили третью ночную стражу, первая группа солдат, возглавляемая Хэ Тси, точно призраки, быстро направилась к заставе Байджи. В это же время вторая группанаправилась на северо-восток, туда, где стоял заранее подготовленный конный отряд. В темноте, Хэ Тси взяв хорошо обученных опытных воинов Сю Ли, быстро исчез из вида. Чу Цяо и несколько приближенных солдат, ждали в лесу, она сидела тихо, снова и снова прокручивая план в голове, взвешивая и пытаясь найти огрехи или упущения в нем.

Один, два, три раза.

Ладно, никаких проблем. Чу Цяо глубоко вдохнула, спокойно ожидая сигнал.

Примерно через полчаса на северо-востоке неожиданно раздался сотрясший небо звук лошадиных копыт, напоминавших раскаты грома, вперемешку с криками солдат, конские хвосты цеплялись за ветви деревьев, поднимая плотную пелену пыли застилающей луну. На первый взгляд выглядело это так, словно приближается несколько десятков тысяч всадников. На стене заставы Байджи, поднялся галдеж, все взоры обратились на северо-восток. Вскоре после этого открылись северо-восточные ворота, откуда бесшумно выскользнули два разведывательных отряда, однако, не успев далеко уйти, они тут же попали в засаду ждавших у ворот солдат Сю Ли. Еще через полчаса, увидев, внезапно вспыхнувший за стеной огонь, Чу Цяо встала и низким голосом сказала: «Пора, иди!»

От берега реки Чишуй отчалил заранее подготовленный плот с группой людей, возглавляемых Чу Цяо. Плот шел на полной скорости по направлению к Бань Тан Лян. Армия Яньбэй целиком состояла из конных и тяжеловооруженных дивизий, поэтому не имела военного флота. Они только что захватили заставу Байджи и, конечно же, не могли бы обеспечить охрану всей этой огромной акватории за такое короткое время, к тому же со всех сторон нападали враги. В такой ситуации река Чишуй – наилучший путь в Бань Тан Лян. Однако, еще до истечения времени сгорания ароматной палочки, впереди послышался всплеск воды, Чу Цяо натянула лук и выпустила стрелу, послышался свист, и в тот же момент в темноте раздался истошный крик. Сразу после этого загорелись сотни факелов, и из ночного мрака появилось более пятисот военных кораблей. Быстро, одно за другим, со всех сторон в плот воткнулись десятки копий, один из офицеров Яньбей, стоявший на носу лодки, громко кричал: «Предатели должны умереть!» Несколько десятков наконечников стрел нацелились на людей Чу Цяо, офицер воинственно махнул мечом, солдаты немедленно нажали на спусковой крючок арбалетов, и в эту же секунду стрелы стремительно взметнулись в воздух.

«Прыгайте!», - неожиданно закричал Хэ Сяо. Через мгновение, после того как солдаты армии Сю Ли бросились в воду, стрелы с треском вонзились в палубу, но тем не менее никто не пострадал.

«Командир, они прыгнули в реку!» - крикнул один из солдат, однако, тут же последовал безумный крик другого: «Генерал! Пробоина в лодке!»

Отовсюду неслись бесчисленные непрерывные крики, днища множества лодок были пробиты, через дыры фонтаны воды со свистом ворвались в трюмы. Через минуту сразу три небольших лодки погрузились в воду, не умевшие плавать солдаты Янбэй, держась за доски, барахтались из последних сил, над поверхностью реки носились истошные вопли, шипящие звуки факелов, вокруг царил хаос.

«Они внизу!»

Тот же самый командующий злобно во весь голос заорал: «Кидайте камни, копья, давите их! Заколите их!»

«Генерал, нельзя, в реке до сих пор наши люди!»

«Проваливай!», - гневно рявкнул на солдата командующий, но тот все равно не сдавался, продолжая громко кричать, другие солдаты оттащили его в сторону, поэтому он с негодованием заорал: «Но Его Величество сказал, что нужно взять их живыми!»

Командир поспешно вымолвил: «Живыми? Не уверен, что сможем их мертвыми поймать, а нужно взять живыми?»

Огни факелов озарили небо, освещая уложенные в ряд огромные валуны. Командующий яростно дал сигнал, и подчиненные тут же зарядили катапульту, следом полетел ряд копий. В следующую секунду раздался оглушающий грохот, каменная глыба раздавила то, что было в воде, копья, словно дождь из стрел, пронзили Чишуй, поверхность реки забурлила, покрываясь кроваво-красной пеной. Одна атака сменяла другую, пока поверхность воды постепенно не стихла. Деревянные плоты людей Чу Цяо, были разбиты в мелкие щепки, вокруг плавало множество обломков, набившихся под дно лодок Янбэй.

Крики, призывающие к убийству, постепенно прекратились, солдаты наспех собранного флота Яньбэй с сомнением всматривались в ровную поверхность реки, хмурясь, спрашивали: «Они мертвы? Почему не видно тел?»

«Смотрите!», - закричал вдруг кто-то, все обернулись, увидев, как где-то далеко позади флота, в воде показались бесчисленные головы. Те, кто плыл по воде, просто снимали одежду, собираясь группой, через мгновение в итоге всплыли все, быстро уходя по течению.

Командующий, широко раскрыв глаза, гневно спросил: «Что это?»

Многое повидавший опытный солдат, с сомнением сказал: «Похоже на плоты из бараньей шкуры».

«Догнать их!»

«Генерал, из-за обломков вокруг, корабли временно не могут двигаться». Не ожидавший такого исхода, потрясенный командующий застыл на месте, у него было явное преимущество в виде крепких лодок с оружием, высокие борта надежно защищали и одновременно позволяли вести обстрел, но, в конце концов, все, же эти люди, как, ни в чем не бывало, уходят на его глазах. Почти шестьдесят тысяч солдат Яньбэй, стоя на палубах огромных военных кораблей, еще долго с восхищением наблюдали за тенью врагов, мало-помалу растворяющихся в густых сумерках ночи.

После воссоединения с группой Хэ Тси, пересчитав всех своих людей, Чу Цяо обнаружила, что общие потери составили более трех тысяч солдат. Из них две тысячи погибли под камнями и копьями армии Яньбэй. Но, не заплатив такую цену, они не смогли бы пройти заставу Байджи и одержать эту невероятную победу. Однако, все же это был не конец, не смотря на то, что они миновали заставу Байджи, они также успешно привлекли внимание войск Яньбэй. Между тем большая часть территорий примыкавших к заставе Байджи находилась под вражеским контролем.

Чу Цяо решила провести людей через горно-лесистую местность. Спустя два дня они впервые столкнулись с силами противника, в течение трех дней обе стороны вступали друг с другом в бой, а это больше двадцати раз. Большинство из боев заканчивались победой армии Сю Ли. Во всяком случае, по сравнению с войсками Яньбэй, армия Сю Ли оказалась сильнее в полевом бою и боях на близкой дистанции. Под руководством Чу Цяо, они просто ударили во фланг одного из войсковых соединений и тут же сбежали, быстро приближаясь к области, подвластной императорскому дому Бань Тан Ляна.

Однако, как только они собирались покинуть горный район и вступить на территорию Хань Шуэй, солдаты Яньбэй неожиданно подожгли горы. Огонь продолжался четыре дня, распространяясь по всей горной местности Тсьеу Тан, включая деревню неподалеку, результатом пожара стало бесчисленное множество убитых и раненных. В связи с безвыходным положением, Чу Цяо со своими людьми, чтобы обойти огонь, была вынуждена отклониться от дороги более чем на триста ли. Не смотря на то, что старые солдаты армии Лан (*волки) хорошо знали эту местность, тем не менее, ранним утром следующего дня они вновь столкнулись с войсками Яньбэй.

Первый бой завязался в области Ли Кхан, обе стороны несли тяжелые потери. Чу Цяо взяв отборное трех тысячное войско, нанесла удар по вражескому лагерю, во время сражения главнокомандующий войск противника неудачно попал под удар и никто не знал, выживет он или нет. Но войска Яньбэй были одной из сильнейших армий на материке, и не смотря на то, что командующий был ранен, войска по-прежнему сохраняли строй, нападали и отступали, упорно сопротивляясь.

Главные силы потеряли свою маневренность, к счастью сражаясь в нескольких битвах, они отняли у противника большую часть строевых лошадей, после первого боя в Ли Кхане, Чу Цяо разделила армию на десять небольших групп, в каждом отряде по четыре тысячи человек, поставив их в радиусе чуть меньше 2х ли друг от друга, и они выстроившись в форме веера, направились к заставе Хань Шуэй.

Но едва они достигли области Южной Ли, как Чу Цяо внезапно заболела. На самом деле, она почувствовала недомогание еще пять дней назад, ее мучили ужасные режущие боли в животе, да еще сильный жар, слабость в ногах, рвота и головокружение. Но из-за напряженных боев она, прилагая усилия, упорно держалась. Однако сейчас, когда они временно освободились от преследования армии Яньбэй, она окончательно слегла.

Хэ Сяо проигнорировав все ее возражения, о том что нужно ввести войско и ее, в стены крепости Южной Ли, устроил лагерь вне города.

Не смотря на то, что в Бань Тань идет гражданская война, а также Яньбэй проложила себе дорогу через эти места, однако здесь разрушения были намного меньше, чем в Вэй. Большие города по-прежнему процветали, за исключением, повышения цен на товары, а в остальном война ни на что не повлияла.

Хэ Сяо отправил людей за врачом, постоянно сонная Чу Цяо, сейчас, однако, не могла заснуть. Она лежала на чистой постели, безучастно глядя на находящийся над ней полог, в голове приносились тысячи мыслей, подобно плывущим на горизонте облакам, долго носившимся по небу.

Когда войска Яньбэй преследовали их, все уста непрерывно выкрикивали «предатели», в таком случае они знали о том, кто она такая. Действительно, зная насколько умен Ян Сюнь, должно быть он уже догадался, кто еще рискуя жизнью мог так упорно прорываться сквозь преграды, только лишь она близкий друг Сяо Цэ, принцесса Сю Ли. Другими словами, Ян Сюнь убив все свои чувства, противостоял именно ей.

Правда, сейчас Ян Сюнь и принцесса Цзин Ан стали союзниками, а Чу намеревалась со своими войсками, поддержать императора Ли Сюий, как предводитель заставы Байджи, конечно же Ян Сюнь хотел помочь союзникам и преградить ей путь. На поле битвы нет отцов и сыновей, что уж говорить о них?

Она очень хорошо это понимала.

Янь Сюнь становился все более могущественным повелителем, он действовал отчаянно смело, свирепо и решительно, но в это же время, осторожно. Он уже не тот подросток, который скрывался больше десяти лет назад в Священном Золотом дворце, теперь ему незачем вглядываться в лица.

Очень скоро появился лекарь, за его спиной стоял Хэ Сяо, взволнованно глядя как тот проверяет пульс Чу Цяо. Седобородый пожилой врач долго думал, а потом неожиданно с улыбкой сказал: «Господин, разрешите вас поздравить, ваша жена беременна».

Потрясенный Хэ Сяо, раскрасневшись, тут же поспешно ответил: «Не говорите чепухи, она моя госпожа, я всего лишь охранник». Услышав это, мужчина поспешно принес свои извинения, и, посмеиваясь, сказал: «Он так переживал, что я принял его за отца ребенка, извините меня». В то время как Хэ Сяо и лекарь разговаривали в стороне, Чу Цяо никак не могла оправиться от шока, как будто ей пробили голову, она сидела широко раскрыв рот и ничего не могла сказать. Что он сказал? Беременна? Она беременна?

Чу Цяо ошеломленно смотрела на старого лекаря, а потом недоверчиво переспросила: «Что вы только что сказали? Вы не могли бы повторить?»

«Госпожа, вы слишком небрежны, вы беременны уже без малого три месяца, неужели вы сами ничего не чувствовали? Кроме того, ваше тело ослаблено, пульс беспорядочный, вам нельзя беспокоиться и нужно больше отдыхать, иначе плод будет в опасности».

Три месяца? Чу Цяо посмотрела на свой все еще ровный живот. Как это возможно? Как она может быть беременна? Когда она ожидала свадьбу, когда участвовала в многочисленных битвах, мокла в речной воде, во время сражений, верхом на коне мчалась навстречу дождю из стрел и копий, все это время в ее животе, оказывается, был ребенок.

«Я выпишу вам лекарство для сохранения плода. Будете принимать его регулярно, после чего спокойно отдыхать. Вам противопоказаны переутомление и дальние путешествия». Пожилой лекарь сказал еще несколько слов, а потом вышел вместе с Хэ Сяо. Все ещё не придя в себя, Чу Цяо сидела на кровати. Уже несколько месяцев непрерывно приходят печальные известия о разгорающихся повсюду боевых действиях, точно прилив, волна за волной они набегают на нее, и тут неожиданно, в такой обстановке, она оказывается в положении!

Протянув дрожащую руку, она осторожно положила ладонь на живот, как будто ощущала там слабое сердцебиение. Внезапно, по ее щеке скатилась капля, она закусила нижнюю губу, пытаясь подавить рыдания, и в тот же момент из глаз беззвучно хлынули слезы. Юйвень Юэ, я ношу под сердцем вашего ребенка. У меня будет ребенок.

На землю медленно опустились сумерки, Хэ Сяо зажег свечи, он принес бульон и немного еды, повышающей Ци, подойдя к кровати Чу Цяо, он тихо спросил: «Госпожа, мы по-прежнему идем в Тан Цзин (*столица Бань Тан)? Или же все обходными путями отправляемся в Цинхай?»

Чу Цяо подняв голову, ошеломленно посмотрела на него, ничего не говоря. «Госпожа, вы больше не можете продолжать вести войска, вы не должны думать только о себе, теперь вы должны думать о четвертом молодом господине и о вашем ребенке».

Услышав это, Чу Цяо немного содрогнулась и опустив голову, посмотрела вновь на свой живот, продолжая молчать. Вскоре после этого она подняла глаза и тихо произнесла: «Хэ Сяо, я уже однажды его обманула». Хэ Сяо остолбенел, не понимая о ком она говорит и тут же спросил: «Госпожа, о ком вы говорите?»

«Я уже обманула его однажды», - Чу Цяо спокойно смотрела на огонь свечей: «Я обещала быть рядом и защищать его, обещала, что никому не позволю обижать его, но, в конце концов, не смогла. У него уже нет ни отца, ни матери, я забочусь о своем ребенке, но кто позаботится о нем?»

Тогда Хэ Сяо понял, что она говорит о Ли Сюий императоре Бань Тана, он нахмурился, сказав: «Госпожа, в такой ситуации одна бы вы ничего не смогли изменить. Даже если б вы тогда осталась в Бань Тан Ляне, вы все равно не смогли бы предотвратить то, что происходит сегодня. Ваше тело ослаблено, не берите на себя слишком много, не пытайтесь сделать все самостоятельно».

Чу Цяо подняла голову и глубоко вздохнула: «Хэ Сяо, в этой жизни, у всех есть обязательства, которых невозможно избежать». Она продолжала спокойно говорить: «Я получила от Сяо Цэ и Бань Тан столько милостей, теперь пришло время вернуть долг. Если я оставлю того ребенка в опасности, тогда, в будущем, мой собственный ребенок тоже будет презирать меня».

Натянув обувь, она вошла в кабинет, села за стол и начала есть, после чего честно выпила лекарство. В свете свечей, она выглядела очень худой, и, глядя на нее, невозможно было представить, что она уже на третьем месяце беременности.

«Не беспокойся, все будет хорошо».

Хэ Сяо посмотрел на нее, не зная о ком, она говорит на этот раз, о себе, о своем ребенке или же об императоре Бань Тан Ляна.

Холодный ночной ветер раскачивает ветви ивы за окном. В Бань Тан все по-прежнему, однако все ближе и ближе ощущаются приближающиеся тяжелые шаги войны.

В это же время, в Большом зале заставы Байджи, Ян Сюнь, одетый в черный халат, сидел на плетеной тахте, у его ног сидело более десяти молодых красавиц, только что присланных местным богатым купцом. Все они были одеты в тонкий шелк, полуоткрытый и чрезвычайно соблазнительный. Время от времени, некоторые храбрые молодые девушки, поднимали головы, чтобы украдкой бросить взгляд на мужчину имеющего власть перевернуть весь Китай. К сожалению, он даже ни разу на них не взглянул.

«Ваше Величество, войска уже на позиции, они без сомнения покончат со всем войском Сю Ли на заставе Хань Шуэй».

«Стража!», - Ян Сюнь внезапно поднял голову и махнул рукой, после чего в зал немедленно вошел охранник: «Взять его, всыпьте ему двадцать ударов!»

Стража немедленно схватила офицера и поволокла его из зала. Мужчина не понимал, что он сказал не так, но не осмеливался просить пощады. Несколько мгновений спустя, снаружи, долетел истошный крик, молодые девушки, стоявшие на коленях, побледнели от страха, ни одна из них больше не осмеливалась снова поднять голову.

«Покончат со всеми сразу...» Ян Сюнь равнодушно повторил эти четыре слова, в его голосе не было ни радости, ни гнева. Огонь свечей падал на его лицо, словно окутывая тонким слоем бледной золотой бумаги.

Он лениво развалился на тахте и, повернувшись на бок, закрыл глаза, не удостоив внимания стоящих на коленях чарующих прелестниц, и через мгновение погрузился в царство снов.

В эту ночь, они находились в двух тысячах ли друг от друга, тем не менее, вместе в одно время прошептали одни и те же слова: «Надеюсь, мы не встретимся снова».

Во сне, снова, как много лет назад, под разорванным навесом он увидел, как маленькая девочка, в розовой одежде, сев рядом, при свете ламп начала зашивать одежду, одновременно рассказывая историю, чуть погодя она обернулась и сказала: «На поле битвы нет ни отцов, ни сыновей, это все на благо государства, даже если враг твой родной брат, нельзя отступать. То что ты услышал, это не роман «Повествование о династиях Суй и Тан», я рассказала официальную историю Тан»

«Что это за история? Почему я не слышал?»

«В любом случае, вникни в то, что услышал».

«Если бы ты была Ли Шиминем*, ты бы тоже убила своего брата?»

«Конечно, или я должна была ждать, когда он убьет меня? Ну а ты? Ты бы убил?»

Юноша на минуту задумался, а потом неожиданно сказал: «Если бы это был я, я бы убил его во время битвы с Лю Ву-чжоу**» (подразумевается, что бунт/врагов нужно душить в зародыше).

Маленькая девочка была в шоке, а затем подняла большой палец и сказала: «Ты настоящий бык».

Воспоминания постепенно тонут во мраке ночи, невольно унося с собой все чувства и переживания, больше не слышен шелковый голос.

На второй день, некто тайно выехал за ворота заставы Байджи, подгоняя лошадь на пути в Хань Шуэй, где сейчас расположились 100 тысячные отборные войска Янбэй, направленные туда во-первых, для оказания помощи принцессе Цзин Ан, а во-вторых, чтобы следить за действиями противника и защитить свой тыл.

В тот же день Чу Цяо вместе с войсками Сю Ли и солдатами Ланг, собрались за пределами области Южной Ли. Сорок тысяч человек, сплошной стеной, точно разрастающийся лес, поднимали свои мечи.

«Единственный путь, который ведет в Тан Цзин, проходит через заставу Хань Шуэй, если мы через нее не прорвемся, тогда не сможем добраться до столицы Бань Тан». Чу Цяо водила пальцем по карте и, обведя кружком заставу Хань Шуэй, низким голосом сказала: «Это будет решающая битва, на гране жизни и смерти».

____________________________________

* Ли Шиминь - самый могущественный китайский император (с 627) династии Тан. Отец Ли Шиминя, Ли Юань был наместником в Тайюане. Когда в 617 Ли Юань был коронован в Чанъане под именем Гаоцзун, Ли Шиминь стал вторым лицом в государстве и довольно часто сам решал политические вопросы. Прогрессивные реформы Ли Шиминя вызвали недовольство бывших приспешников режима Ян Ди, а также части конфуцианских чиновников, занимавших руководящие должности в обществе. В результате, при дворе возобладали консерваторы, которые побудили Ли Юаня в мае 626 издать указ об ограничении буддизма и даосизма, направленный, в первую очередь, против Ли Шиминя. Братья Ли Шиминя (Ли Цзяньчэн и Ли Юаньцзи), возглавившие придворную клику, вызвали его во дворец, намереваясь расправиться с ним. Когда Ли Шиминь прибыл к отцу 2 июля 626, Ли Цзяньчэн совершил покушение на своего брата, однако оно провалилось, и Ли Шиминь поразил его ответной стрелой. Ли Юань тотчас же отменил свой указ и назначил Ли Шиминя наследником престола. 4 сентября 626 Ли Шиминь окончательно отстранил от власти своего отца и был коронован, приняв храмовое имя Тайцзун.

** Лю Ву-чжоу – мятежник, учувствовал в восстании в 616 году, 618 (?) был разбит Ли Шиминем.

191 ГЛАВА. СНОВА ВМЕСТЕ

Серое небо, сильный дождь падает на землю. На лугах Хань Дан, рядом с городом Хань Шуэй высокая трава, ее стебли достаточно длинные, чтобы полностью спрятать человека.

Молния пронзила реку, с запада на восток, гром, последовавший сразу за ней, оглушил всех, кто был в окрестностях Хань Дана. Следующая молния попала в высокое дерево, обгоревшие щепки ранили двух солдат Яньбея, находящихся в засаде и следящих за главными воротами города. Еще одна молния попала в дом, стоящий на окраине Хань Шуэй, семья из семи человек умерла во сне, в сгоревшем доме. Это были первые жертвы в не начавшейся еще битве при Хань Шуй Гуань. Хотя сражения ещё не было, но атмосфера в городе с каждым днем становилась все напряженнее и тяжелее, словно город заранее готовился к краху. Жители в Хань Шуэй Гуань прятались по своим домам, никто из них даже не осмеливался выйти днем на улицу. Дождь лил на пустынные мостовые, тек грязным потоком по длинным улицам. Только желтая трава, изорванная и поднятая ветром, летала, но опускалась на землю под тяжелыми каплями дождя. Сильный дождь шел одиннадцать дней подряд, уровень воды в реке поднимался с каждым днём, река грозила выйти из берегов и затопить окрестности. Стаи птиц улетали на север, уходя от ливня. Каждую ночь жители Хань Шуэй могли слышать вой волков в далекой пустыне, звучащий как похоронная песня.

Старики в городе рассказывали, что когда правлению императора Сяокуна было семь лет, шёл такой же ливень, который не останавливался несколько недель. В тот год генерал Бьян Тан, Ли Сюэ, с армией в четыреста тысяч человек, атаковал Великую Вэй. В такую же погоду он прошёл через Ханьдань со своими войсками, держа свой путь на север. Он разбил противника при Байджи Гуань и перешёл границу Вэй. Тогда, во всем Бянь Тан никто не ожидал, что воспоминание о битве утраченного времени истории при Датанге в последующем станет постыдным. Наместник Северного Янь неожиданно отправил свои войска, чтобы победить армию Бьян Тан, и лично возглавив поход, разгромил генерала Ли Сюэ. В тот год кровь окрасила реку в красный цвет, весь путь вниз по её течению до самого ХаньДань. Количество трупов, плывущих по реке, растянулось на десятки миль, волки и бродячие собаки прыгали в реку, вытаскивая их на берег, разгорались драки, и окровавленные морды скалились друг на друга. Прошли десятилетия, но подробности трагической битвы до сих пор сохранилась в умах стариков. Сегодня тот наместник Янбея уже давно мертв, гробница генерала Ли Сюэ покрыта мхом, а дорога к ней заросла травой. Но Бьянь Тан Лян снова ослаб, а Великая Вэй разрывается из-за споров наследников изнутри. А вот Янбэй готов атаковать, и ведёт свои войска против законного императора Бьян Тан.

В начале мая Ян Сюнь, бы приглашен принцессой Цзин Ан, в Бьян Тан Лян, чтобы взять на себя командование основными вооруженными силами на востоке. Эти силы контролировали территорию протяженностью десять тысяч миль, и почти вплотную подходили к Хань Шуэй Гуань, который соединил их со своей армией.

На следующий день после того, как Чу Цяо вместе с армией Сю Ли появилась в водах ХаньДана с западной стороны от города, городские власти приветствовали ее и солдат, как своих защитников. Над главными воротами был поднят красный флаг, ярко выделяющийся на фоне белых облаков. Чу Цяо надев доспехи, лично прочитала воззвание к жителям подняться на защиту законного императора против самозванки. Всем, кто в состояние воевать предлагалось вступить в армию, военную присягу, можно было принести здесь же на главной площади. Менее чем за три дня армия Сю Ли увеличилась до девяносто тысяч солдат и продолжала расти. Это, возможно, был первый раз, за всё время правления настоящей императорской династии, когда было мобилизовано такое количество мирного населения. С другой стороны, почти столько же людей пошли, ведомые принцессой Цзин Ан. Кроме того, она призвала в союзники давнего врага государства. Все понимали, что грядет беспрецедентная по своей жестокости война, все затаили дыхание, ожидая прихода кровавого шторма.

14 мая проливной дождь, наконец, прекратился, уровень воды реки Ханьдань остановился на очень тревожной отметке, еще, немного, и река вышла бы из берегов. Тоже относилось и к накалившейся за последние шесть напряженных дней атмосфере в армиях, терпение обеих сторон достигло опасной, критической точки. Генералы, ведущие солдат, понимали это. Когда десятки тысяч вооруженных людей, сидят на таком близком расстоянии друг от друга, сражение может начаться в любой момент, стихийно. Они держат оружие в своих руках, готовые в любой момент накинуться друг на друга. Напряженная атмосфера, как эхо отражалась в разбитых не особенно далеко друг от друга военных лагерях.

Несмотря на то, что Чу Цяо и Ян Сюнь, оба развернули активную деятельность и разведчики с обеих сторон почти уже узнавали друг друга в лицо, разрабатываемые военные стратегии и оперативные планы регулярно изменялись. Главнокомандующие обеих армий никак не могли решиться и начать переговоры, так или иначе необходимые до начала первого сражения. Возможно, они были смущены, возможностью предстоящей встречи, ведь несмотря ни на что, между ними оставалось их прошлое.

Спустя четырнадцатый суток, во второй половине дня, генерал Мо Тай Шоу, мастер боевых искусств, из префектуры Ву Линг, сумев пересечь горный перевал, собирался присоединиться к армии Чу Цяо. Он действовал осторожно, так, чтобы его не заметили разведчики Яньбэя. Он вел войско, численностью в пятьдесят тысяч солдат и вёз фураж для лошадей. Мо Тай Шоу родился и вырос в Бьян Тан Лян, его предки пришли в эту страну с первым таном, и если сначала они были простыми солдатами, то потом поколение за поколением, они поднялись до высших слоев этой страны. Но сейчас, когда страна была повергнута в это противостояние , Мо Тай Шоу, который находился у власти более семидесяти лет, лично сопровождал корм для фуража и изо всех сил стремился помочь войскам, защищающим императора во главе с Чу Цяо. Однако, как раз перед тем, как добраться до реки Тай, они случайно столкнулись с большим отрядом Яньбэя, это было около притока реки Хан, рядом со старой плотиной, которая недавно дала брешь. В результате Ян Сюнь отправил трех тысяч пехотинцев, что бы её отремонтировать. Кроме того здесь немного дальше по берегу располагалась штаб-квартира, основных сил Яньбэя. Мо Тай Шоу не ожидавший этого, стремился быть осторожным, но неожиданно вывел свою армию прямо навстречу солдатам Яньбэя. Разразился небольшой бой, первого отряда армии с пехотинцами. Всадники с донесениями быстро отправились в сторону Хань Шуэй. Когда Чу Цяо, получила эту новость, она стремилась закончить построение стратегического плана для завтрашних операций, это новое сообщение меняло уже составленное. Даже если она и выглядела спокойной, тем не менее она не могла не переживать в душе, все надо было составлять заново.

Генерал из Тан Джинга нахмурился: «Мы должны немедленно отправить людей, чтобы помочь генералу Мо. Подготовка наших планов еще не закончена, река Тай очень близка к штаб-квартире Северной Янь, они не станут рисковать».

Чу Цяо услышала эти слова, но покачав головой, она тихо сказала: «Мы еще не подготовились, у Ян Сюня хватило времени на подготовку? Согласно информации, полученной от Мо Тай Шоу, инцидент произошел внезапно, с обеих сторон никто не ожидал такого, независимо от того, были ли мы или Яньбэй неподготовленными».

«Но..»

«Хе Ци, вы вместе с двадцатью тысячами пехотинцев, пойдете вперед, к реке Тай, первое сражение будет за вашими войсками. Мы полагаемся на вас, чтобы начать!»

Хе Ци удивленно переспросил: «Двадцать тысяч пехотинцев?»

Чу Цяо кивнула: «Да».

«Но, госпожа, большинство наших людей – это кавалерия, в тяжелом вооружении. В нашей армии менее чем восемь тысяч пехотинцев».

«Тогда пусть бросят лошадей и помните, что каждый человек, должен снять тяжелые доспехи, и одеть легкие».

Хе Ци нахмурился, но видя, что Чу Цяо, не шутит, он кивнул, и придерживая меч у бедра, быстро вышел.

Генерал Тан Юнга, увидев, что Хе Ци ушел, спросил: «Ваше высочество, достаточно ли двадцати тысяч? Почему бы не отправить больше солдат в сторону реки Тай, в конце концов, все это недалеко от лагеря армии Яньбэй, их войска быстрее, чем наши, и смогут быстрее добраться до места сражения».

Чу Цяо медленно покачала головой, ее взгляд был острым, но она только тихо сказала: «Нет, двадцать тысяч достаточно».

Грохот сапог по каменистой дороге сотрясал землю. В мгновение ока поле битвы было заполнено тысячами солдат. Никто не стал ждать звуков трубы, чтобы кинуться в атаку на врага.

Несколько дней сильных дождей, привели к тому, что земля была неровной и вязкой, разъезжающаяся под сапогами солдат и копытами лошадей. Это значительно ограничивало действия с обеих сторон. Но первая линия всадников генерала Мо столкнувшись с противником, безумно кинулись друг к другу, звуки мечей, удары столкновения, звучали как гром. Старик Мо Тай Шоу, которому было больше семидесяти, прямо сидел на лошади, его лицо покраснело, руки удерживали рукоять меча, он готов был вступить на поле битвы. Его слуги тащили лошадь и умоляли его быстро покинуть опасное место, чтобы он остался в живых. Старик поднял меч, и громко закричал приказ: «Убить врага!» - и ударил лошадь, призывая ее двигаться вперед.

В их отряд сразу же ударили более десяти стрел, но он не отступил. Его войска следовали за ним, включая его сыновей, внуков, которых у него было более тридцати и даже шестнадцать правнуков. Когда Хе Ци привел своих пехотинцев к развернувшейся битве, сражение приближалось к концу, солдаты из префектуры Ву Ланг, несмотря на мужество своего генерала, который сам вел их за собой, давая отпор, подошедшей армии Яньбэя, все же не могли справиться с превосходящими силами противника, в битве наступил переломный момент.

Хе Ци не раздумывая, немедленно, повел свои войска на поле битвы.

Сильные дожди и всадники, в тяжёлых доспехах, несущиеся по полю, сделали свое дело, земля, сначала еще более-менее твердая, сейчас превратилась в болотистую жижу.

Ноги лошадей быстро и глубоко погружались в грязь, поэтому конница Северной Янь, была вынуждена бросить своих лошади, чтобы сразиться с пехотой ХанДан. Но превосходство тяжелой кавалерии заключается в бою на открытом пространстве, когда всадники за счёт тяжёлых доспехов, копий и мечей, выбивают противника из седла, тогда как пехотинец, да ещё и на мокрой скользкой земле, должен обладать скоростью, гибкостью и хорошим владением, меча и ножа. Поэтому человеку в тяжёлых доспехах, сложно драться в таких условиях, он проваливается по колено в грязь и не может двигаться, ни быстро, ни ловко. Солдаты в тяжелых доспехах, падали и снова поднимались, громко крича, наверно, если смотреть откуда-то сверху, то поле боя было похоже на горшок с варящейся кашей, в которую добавили много красного перца.

На закате показались темные, кровавые облака. Птицы, с громким плачем, мечущиеся между небом и землей. Красная кровь течёт по полю, смешиваясь с чёрной землёй. В Армии Яньбэя наконец-то осознали свою ошибку. Те из солдат, что были умнее, решили снять тяжелую амуницию, но для этого надо было еще найти время. Малейшее отвлечение во время боя, прежде чем ты снял свой плащ, вражеское лезвие меча перережет тебе горло.

В штаб-квартире Ян Сюня.

Река Тай была очень близка к штаб-квартире Ян Сюня, поэтому все новости с поля боя, передавались с максимальной скоростью. Но как раз из-за этого, когда Ян Сюнь получил сведения о проблемах конницы, генерал из союзной армии, принцессы Цзин Ан, услышав о больших потерях, подумал, что он должен помочь своим соратникам и быстро отправил конницу, на помощь. Когда Ян Сюнь хотел отдать приказ и вернуть сражающуюся тяжелую кавалерию, чтобы предотвратить ещё большие потери, другая конница скрылась из виду. В начале, в лагере Яньбэя генералы высмеивали вторжение пехотинцев ХаньДан, которых отправили, по их мнению, умирать, ведь им надо было сражаться против тяжёлой кавалерии, которая всегда считалась элитным войском в любой армии. Но очень быстро, получая вести с поля битвы и возвращением их соратников одного за другим, их лица все более и более становились мрачными. Некоторые из них просили отправить войска в легких доспехах, чтобы поддержать воюющих, но взгляд Ян Сюня был холоден, он только отрицательно покачал головой.

Уже слишком поздно, берег реки Тай - узкая полоса земли, и если к тем пятидесяти тысячам солдат, которые сражаются на берегу, добавить ещё людей, это означает только пожертвовать ими напрасно. Однако это сражение не может так закончиться. В этой войне - это первое сражение в Хандане, если оно будет проиграно, это повлияет на моральный дух, что очень серьезно. Это может оказать большое влияние на ход всей будущей войны.

Ян Сюнь отдал распоряжение, армия должна быть готова атаковать войска Ву Ланг, сразу, как будет получен приказ. Посреди ночи из-за голого холма, закрывающего горизонт, поднялась кровавая луна, а густой белый туман скрыл реку. Молодой военный советник Яньбэя неоднократно повторял, что надо усилить охрану со стороны реки, что надо срочно атаковать, чтобы поднять боевой дух и т.д. Возможно, знай, он о раздражении Ян Сюня по поводу проигранной битвы, он поостерегся бы и понял, что не следует проявлять инициативу. Ян Сюнь, вначале игнорировал его, но тот, чувствуя тревогу, не отступал. Тогда был отдан приказ, запереть его в подвале, предварительно связать и охранять. Без этого раздражающего голоса, Ян Сюнь, наконец, смог успокоиться и проанализировать сложившую ситуацию. Советник не понимал, как и многие другие люди из его окружения, они не понимали, его нынешних намерений.

Действительно, армия Сю Ли находится под знаменем императора, защищая интересы имперской столицы. Чтобы успокоить Тан Цзин, им надо победить принцессу Цинг Ан, грозящую спокойствию императора. Они должны очистить побережье ХанДан чтобы защитить Хан Шуэй. Так что еще одно сражение между двумя армиями неизбежно. Но обороняющаяся сторона, заплатит цену намного меньшую, чем нападающая. Тем не менее, только он сам понял текущую ситуацию.

Хан Шуэй был первым городом в Бянь Тан и даже первым на всей материковой части. Как и большинство городов, находившихся на этой обширной территорию, город насчитывал миллион жителей. Возможно вначале, они моги легко занять это место без какого-либо сопротивления, во-первых, потому что его репутация шла впереди него, имя безжалостного убийцы, а во-вторых, потому что до сих пор Армия Яньбэя еще не потерпела ни одного поражения. Таким образом, город должен был сам открыть ворота, что бы избежать разрушений и лишних жертв.

Также он знал, что своими силами и силами принцессы Цзин Ан, было бы невозможно полностью раздавить армию Бья Тан Лян, им нужны союзники, и те кто пока выбирает, чью сторону занять, сейчас внимательно следят за ними. Город Хуэй Шуэй, это ворота в страну с более чем тысячелетней историей, и они пока закрыты.

Поэтому результаты битвы у реки Тай очень важны, масштаб невелик, но это поражение может нанести большие последствия. Теперь надо будет использовать более крупную военную кампанию, чтобы скрыть последствия этого поражения. Нужно вернуть веру солдат в их силы, а врагов запугать тем, что армию Яньбэя невозможно победить.

«Ачу, хотя битва при реке Тай, была не запланирована, она полностью выдает тебя, в конце концов, твои превосходные навыки стратега никуда не исчезли». Под ночным небом Ян Сюнь сидел в колеснице Ван Цзы, запряженной чистокровными черными лошадьми из Яньбэя, он был одет в темно-красный халат. Слегка приподняв подбородок, он, прищурившись, смотрел на сторожевую башню, скрытую в темноте. Перед ним наполовину опустившись на колени, стояла танцовщица, ее кожа, подобная меду, просвечивала, через легкий белый наряд. Джи подняла голову, держа в руках бокал хорошего вина, предлагая его хозяину, улыбнулась и сказала: «Я желаю моему императору победы, да повысит она славу народа Яньбэй».

Ян Сюнь опустил глаза и спокойно посмотрел на нее, его рот искривила легкая насмешка, он небрежно сказал: «Ты из народа Яньбэй?»

Танцовщица удивлено замолчала, потом ответила: «Нуджия - принадлежит к людям хань-шуй, но мы долгое время восхищались императором Яньбэя. Теперь вы наш император, и, естественно, что мы - люди Яньбэя».

Улыбка Ян Сюня стала шире и он сказал: «Твоя страна захвачена мной, твои соотечественники были убиты мною. Но ты, все равно говоришь, что ты принадлежишь моему народу. Кажется, ты действительно предана мне».

Танцовщица Джи увидев, что он улыбается, обрадовалась и быстро заговорила: «Для Нуджии вы единственный, император, до тех пор, пока император этого желает, Нуджия готова все-все сделать для него».

«Всё - всё?» - насмешливо переспросил Ян Сюнь.

«Да», - танцовщица широко открыла блестящие глаза, она тяжело дышала, как будто пробежала долгий путь, ее талия коснулась бедра Ян Сюня, прикусив губу, она шепотом повторила: «Всё».

Ян Сюнь громко рассмеялся и крикнул охранникам, стоящим по обе стороны от колесницы: «Она сказала мне, что, готова сделать, для меня все, что угодно, как я могу отказать, такому горячему желанию? При нападении на город, пусть она идет впереди войска».

Как только Он закончил говорить, две солдат немедленно двинулись вперед, чтобы поднять девушку. Танцовщица громко закричала: «Император! Прошу вас! Нуджия - слабая, как она может убить врага! Император, пощадите!»

Ян Сюнь откинулся на сиденье, тихо повернул чашу вина в руке, и насмешливо повторил: «Всё - всё?»

Он рассмеялся.

В этот самый момент такая же слабая женщина, одетая в боевые доспехи, стояла на возвышающейся сторожевой башне с видом на раскинувшийся внизу военный лагерь противника. Огромное количество факелов освещали ночь, словно дневным светом. Она знала, что Ян Сюнь был там, среди этих факелов, и после многих лет сегодня они впервые так близко находятся друг от друга. Солдаты Чу Цяо, заняли небольшую крепость Вуэ Лин. Солдаты Яньбэя равнину рядом с ней.

Сегодня она должна все хорошо обдумать. Судьба, как ребенок всегда упряма и жестока, ей нравиться играть людьми, как куклами.

Она стояла на возвышающейся сторожевой башне, и ночной ветер играл с ее волосами, поднимая и путая их. Свет факелов заставил небо стать пылающее красным, как много лет назад, когда они сражались вместе, плечом к плечу, проливая свою и чужую кровь. Наступит ли то время, когда они снова смогут протянуть друг другу руки?

Она медленно закрыла глаза, выражение ее прекрасного лица оставалось твердым и холодным, будто ледяные волны в открытом море, ничто не может их остановить. Чу Цяо сжала рукоять ножа, перед глазами возник образ человека с яркими, как у волка глазами. Внезапно раздался грохот сигнального барабана, и земля под ногами отозвалась дробью. Хе Сяо вытащил арбалет, установил наконечник, подняв руку для выстрела. Стрела стремительно полетела в сторону противника. Но в это время с другой стороны, такой же стрелок, выстрелил почти одновременно с Хе Сяо.

Чу Цяо, легко перехватив рукоять ножа, метнула его на перерез летящей в нее стреле, летящий нож сбил стрелу, оба упали. В то же время одновременно в обоих войсках раздался взрыв.

Выберите мир (финал)

Аромат цветов плыл, направляемый теплым ветром, ночь стояла оглушенная, казалось, что все звуки исчезли из этого мира. Чу Цяо стояла на высокой стене, следя глазами за человеком в легких доспехах. Прошедшие годы, внезапно исчезли, как вода в пустыне, улетели как горный орел. Темная ночь, разлита чернилами в пространстве, небо, кажется, почти достигло земли. Луна и звезды, сотнями тысячами далеких факелов, освещают залитое кровью поле.

Ян Сюнь стоял в колеснице на вершине холма, его фигура окрашена золотом, в руках лук, выделяющийся на темной одежде, он слегка приподнял голову, глаза внимательно испокойно следили за знакомой фигурой. Поле битвы, покрыто мертвыми, а живые замерли и, похоже, даже прекратили дышать. Только грохот боевых барабанов, бьет в такт сердцам, заставляя кровь усиливать свой бег по венам. Время остановилось, и они, молча, смотрели друг на друга, воздух дрожал, напряжение можно было резать ножом.

Затем, армии, как прилив снова бросилась вперед, решающая битва за Бьян Тан наконец, началась. Всадники одновременно подняли луки, и стрелы полетели навстречу противнику. С самого начала стало понятно, что эта битва будет самой жестокой и беспощадной до победного конца одной из сторон. Крики и болезненные стоны смешивались в одном вое. Лошади, тянут установки, для метания камней, грохот!

Темные облака закрывают сражающихся людей. Похоже, что даже небо и земля закрыли свои глаза, перед этой жестокой битвой.

После ночи полной смертей, восточные ворота крепости внезапно открылись, раздался залп, воспользовавшись, возникшей суматохой и дымом после взрывов, армия Сю Ли покинула крепость, они направлялись к реке Тай. Солдаты Яньбэя придя в себя, кинулись за ними вслед. Они бросились к реке, но узкая дорога здесь, превратилась после дождей в болото, не позволяя ехать быстро, ноги лошадей тонули в грязи. Поэтому всадники армии Яньбэй должны были бросить лошадей, мчась вслед. Но когда они почти их настигли, достигнув реки, то увидели, как солдаты армии Сю Ли собрали плоты из бараньей кожи и начали пересекать реку.

«Будьте осторожны!»

«Ваше Величество, будьте осторожны!»

Почти в то же время Ян Сюнь и Чу Цяо каждый заряжали стрелы в арбалет, следя, друг за другом, стрелы поднялись в воздух, заставляя телохранителей в панике кинуться к хозяевам.

На середине реки, Чу Цяо стояла на плоту, издали глядя прямо на Ян Сюня. Она знала, что эти выстрелы - это просто развлечение, Ян Сюнь не может остановить ее.

Ян Сюнь и Принцесса Цзин Ан - союзники, он должен был охранять для нее воды реки Хань. Но он понимает, что как только Принцесса Цзин Ан действительно сможет попасть в Тан Цзин, а у ее потомков будут права на престол, тогда как он станет ей не нужен, и даже опасен. Поэтому в этой битве он не собирался побеждать, но и не мог, слишком легко проиграть. Ему нужна долгая и затяжная война в Бьян Тан Лян, чтобы держать открытой дорогу между Яньбеем и Великой Вэй.

Ряды факелов сияли на поверхности реки. Темнота перед рассветом была похожа на обиду демонов. Человеческие когти были вставлены в человеческие глаза (оставила как есть).

Кровь разлетелась между небом и землей, и ветер пронесся, чтобы поднять пламя небес (оставила как есть).

Ян Сюнь твердо сидел на коне, который нервно перебирал ногами. Его спина была такой же прямой, как и раньше, его поза казалось, излучала высокомерие императора, он был похож на бога темного мира. Острый взгляд скользил по поверхности реки, по противоположному берегу. Вот он остановился на тонкой фигуре напротив. Ночной ветер развевает ее длинные черные волосы, окровавленные серебряные доспехи, тускло блестят в свете факелов. Она на другом берегу стоит и смотрит на него. В тот момент Ян Сюнь вспомнил, как лед внезапно взламывается, трещит! Он даже слышит этот глухой звук, тёмная вода бежит по льду и Ачу на коленях стоит в ней.

Как давно это было? Слишком много времени, кажется, что это было в прошлой жизни, которую он почти не помнит.

Он вспомнил еще. Была такая же ночь, такая же заполненная мертвыми после битвы, кровь еще не остыла в венах, и спокойный холодный взгляд. Жестокий городской пожар, расправа над обидчиками, бесконечный крик громким эхом отдавался в пустыне. Каждый из них тогда решил повернуть голову и видеть только свой путь, по которому потом пошел, не оглядываясь назад, делая то, что не противоречит его сердцу. Возможно, уже давно небеса решили за них, что все было обречено. Как две звезды расходятся в небе все дальше и дальше, пошатнув прежнюю близость, которая не могла остаться с ними по многим причинам.

На другой стороне реки, Чу Цяо держа лошадь в поводу, молча следила глазами за текущей рекой. Река Хан Дан похоронила тысячи жизней в своей темной воде. Мир похож на печь, а люди - древесный уголь. Огонь, который горит в костре, - это свежая кровь и надежда людей, а также их убеждения и вера.

Она подняла глаза на Ян Сюня, найдя его среди бойцов, множество мыслей пронеслись, как пыль, поднятая над землей. Сотня тысяч бойцов, казалось, пропали, оставив только высокую фигуру, одетого в черную одежду мужчины с волчьим взглядом, стоящим на фоне огромного неба. Как и много лет назад он казалось, вышел из моря крови, внешне оставаясь чистым, но даже если пятен крови нет на его одежде, на нем достаточно крови, чтобы заставить мир содрогнуться.

«Ваше высочество!» Пинь Ан грязный после боя подошёл к Чу Цяо, его глаза горели, он поднял голову и сказал: «В этой битве мы потеряли более шести тысяч братьев».

Чу Цяо склонила голову к лицу молодого человека и увидела на его лице кровь. На протяжении многих лет она растила этих детей, в мирной обстановке, они выросли, испытали крещение кровью, и их глаза перестали быть чистыми.

«Пинь Ан, за любую цель, надо заплатить цену».

Генерал армии Сю Ли сидела на коне, молча наблюдая за длинными отражениями факелов в реке. Спустя много времени она сказала тихим голосом: «Истинный мир можно достигнуть, только завоевав его» (или «Мир можно получить только войной»).

Пинь Ан нахмурившись, пробормотал: «Настоящий мир?»

«Да, я, наверное, этого уже не увижу, может быть, ты тоже не сможешь этого увидеть, но, в конце концов, когда-нибудь, кто-то этого и дождется».

Чу Цяо посмотрела на ту сторону Хан Дана, огонь, разгоревшийся от взрывов погас, остатки дыма, стелились по реке. На востоке, у горизонта появилось слабое золотое сияние. Человек, одетый в темные доспехи, на том берегу, стоял, но его фигура, казалась размытой, плывущим в утреннем небе туманом. Хотя она не видела его лица, но могла ясно представить его выражение, оно такое же, как много лет назад, тем днем, когда он, сидя на лошади, пустил в нее стрелу.

Тогда он спас ей жизнь, и она следовала за ним десять лет.

Она потянулась к арбалету.

Это Ян Сюнь подарила ей его, в общей сложности пару раз, она стреляла в него из его подарка. Наконец, она решительно развернулась, подняв высоко лошадь, чтобы бежать, не оглядываясь назад. На другом берегу реки Хан Дан Ян Сюнь также развернул свою лошадь. Генерал подошел к нему и уточнил: «Ваше Величество, мы продолжаем преследование?»

Ян Сюнь, проехал мимо, не сказав ни слова, наконец, проделав довольно длинный путь, он тихо сказал: «Отступить».

Армия отступает от берега так же быстро, как отлив, солнце, поднимающееся над горизонтом, постепенно освещает весь мир. Две армии разделяет все большее и большее расстояние.

***

Мужчина, одетый в простые доспехи опустился на колени на землю, он долго стоял так, а солнце постепенно падало, наступила ночь. Она заставляет внутреннюю пустоту, становиться еще темней, ему кажется в случайных всполохах света, он видит лицо сына, сидящего перед ним. Человек ничего не говорит, вернувшись от реки, он сидит там, не обращая внимания ни на кого вокруг.

Трава снаружи мягко покачивается, ночной ветер разносит аромат весенних цветов.

В Бянь Тан Лян наступил май, свежие и сладкие запахи, стрекот цикады ночью, трава выросла уже в половину роста человека, светлячки светятся, поднимаясь из темной травы по ночам.

Он слишком спокоен, одет в обычные доспехи, старается не привлекать к себе внимание своего военачальника, он не самый старый воин в армии Северной Ян, но и он не ветеран.

Людей, которые сопровождали Ян Сюня с первых дней войны, ради идеи и его самого, уже фактически почти не осталось, теперь военные доспехи в его армии носят люди, зарабатывающие на жизнь от ножа (наемники). Его величеству очень трудно угодить, он непредсказуем, но вознаграждение стабильно, в основном это золото за тяжелую работу на поле битвы. Генерал стоял на коленях, молясь своим предкам. И хотя в свое время его клан был подвергнут опале, но он получил хорошее образование, был обучен грамоте и имел достаточную квалификацию в военном деле, поэтому он смог продвинуться, и за несколько коротких лет стать одним из ключевых генералов Северной Ян. В отличие от других, генерал чувствовал, что он не так безжалостен, как его хозяин. Это правда, что были убиты все последователи Датунга, которые поддерживали императора на протяжении многих лет. Но почему? Что он думал, убивая людей? С древних времен в борьбе за власть, не проливаются ли реки крови? Разница между успешным императором и обычными людьми заключается в различии взглядов на возникающие проблемы, людей, события.

Поэтому у генерала не было никакой симпатии к генералу армии Сю Ли. По его мнению, у женщины было все, что нужно, но она не смогла этого понять.

«Му Вэнь», - низкий голос внезапно раздался рядом. Му Вэнь услышав его, быстро выпрямился, его собеседник продолжил говорить: «Отправьте сообщение Чэн Юань, пусть он снимет охрану с переправы в районе Нгуен. Если они захотят пройти через границу, пусть проходят. Пусть войска принцессы Цзин Ан решают дальше сами, что с ними делать».

«Да, Ваше Величество!»

«Кроме того, скажите ему не атаковать Юань Яна. Нам надо будет поднять войска против Юань Че, пусть не забудет уничтожить обозы с фуражом Юань Че, независимо от того, какую придется заплатить цену».

«Да, Ваше Величество». Генерал Му быстро ответил: «Я сейчас же отправлю человека с посланием к переправе Нгуен».

Ян Сюнь покачал головой, в темноте сложно было разглядеть выражение его лица: «Не нужно, можно завтра утром. Не надо спешить».

Странно, Му Вэнь удивился, с каких пор с посланиями императора, мы не должны спешить? Однако Ян Сюнь сказал это так, что он не осмелился уточнить, просто спокойно продолжил стоять на коленях, боясь говорить. «Пойдем, выпьешь со мной».

Ян Сюнь сел у себя в шатре и разлил немного вина по чашам, под слабым светом горящих вокруг факелов. Вино было не особенно крепким, но вызывало лёгкую сонливость. Генерал Му Вень чувствовал себя неудобно, поэтому быстро взял наполненную вином чашу и выпрямился, встав рядом с Ян Сюнем.

Император протянул руку, указывая на место рядом с собой, и сказал: «Садись, не зачем стоять».

Му осторожно сел и выпил: «Спасибо вам за подарок, Ваше Величество».

Ян Сюнь поднял голову и выпил, Му быстро налил вино в его чашу. Император посмотрел на него и засмеялся: «Долгое время у меня не было возможности выпить хорошего вина, теперь есть хорошее вино, но нет тех людей, с кем я хотел его выпить. Все ушло».

Му Вэнь мягко покачал головой, он был умным человеком и с прошлой ночи, когда Ян Сюнь, приказал отступить и не преследовать армию Сю Ли, он чувствовал, что что-то не так. Сейчас, сидя здесь, он все больше убеждался, что для него будет лучше не услышать того, что может сказать император.

«Давай», - Ян Сюнь, поднял чашу и слегка ударил ей о чашу Му Вэня, красное вино слегка выплеснулось, замочив пальцы и рукав. Они продолжили пить, и вскоре, кувшин с вином был опустошен более чем наполовину. Ян Сюнь сегодня много говорил, кажется, он произнес больше слов в течение этого разговора, чем произносил за месяц. Он расспрашивал Му Вэня о службе, об оружии, о еде. Потом спросил его о семье, сколько людей, живы ли родители, как их здоровье, сколько детей, учиться ли? Женат ли, сколько наложниц. Смеясь, даже спросил, как ему проститутки лагеря, есть ли красивые. Ночь оказалась полна откровений. У Му Вэня ранее не было возможности приблизиться к Ян Сюню, и все, что ему было известно об императоре, он знал со слов других людей. Теперь общаясь с ним лично, он все больше и больше чувствовал, что его первоначальный выбор был правильным, он не ошибся, осмелившись предать императора Бьян Тан Лян .

Они просидели до поздней ночи, барабаны громко отбили три раза. Ян Сюнь, кажется, был совсем пьян, он наполовину склонился, потом соскользнул и просто сел на пол, лениво продолжая рассказывать какие-то сплетни, но постепенно уже не мог произнести, ни слова. Му думая, что он спит, осторожно уложил его на низкую кровать и прикрыл покрывалом, устраивая его удобнее. В тишине можно было услышать, как вдалеке солдаты о чем-то спорят, прохладный ветер разносит звуки, достигая ясного ночного неба. Ян Сюнь на кровати внезапно открыл глаза, черные зрачки, как темные омуты в стоячей воде, уже не казались пьяными.

Он был один.

Вокруг никого не было, даже тени человека, все стихло, ни дуновения ветра, только теплая летняя ночь. Он лежал в просторной кровати, бирюзовый балдахин над головой, из курильницы легкий запах ладана, медленно распространяется по шатру, оказывая успокаивающее действие. Мягкая кровать, теплая летняя ночь, но, в конце концов, он был один. Как и тогда, много лет назад, когда она села в лодку и уплыла на юг. Тогда он стоял на башне около северных ворот, глядя на огромный мангровый лес, покрытый снегом. Она вырвалась из его рук, оставив его, уплыв туда, где он не сможет её достать. Фактически, еще, будучи в очень раннем возрасте он уже ожидал этого, тогда он знал её не так долго, но он чувствовал, что когда-нибудь она уйдёт от него. Она всегда была справедлива и добросердечна. Независимо от того, какой сложной была ситуация и в какое затруднительное положение она попадала, она никогда не отказывалась от своих принципов от своих надежд на будущее, на то справедливое будущее, которое она себе придумала.

Вначале он продолжал поощрять ее, а она поддерживала его. Она рассказала ему о своих мечтах, идеалах, стремлениях, он слушал её. Она рассказала ему, то, что знала, о военной стратегии, той которой нет в старых трактатах, о необычном оружии, которого нет в этом мире. Она его наставник, друг, его близкий родственник, и в его жизни единственная женщина, которую когда-либо он любил. Тем не менее, он всегда понимал, что не может разделить её мечты, а она, если узнает, не поймёт его настоящих стремлений. Он не помнил, когда он вдруг понял, что, возможно, однажды они расстанутся, что однажды она уйдет.

Когда это началось?

Возможно, когда он увидел, как она беспокоиться о рабах, или когда понял, что идеи господина У ей очень близки, а возможно, это случилось тогда когда она рассказала о равенстве и справедливости, которые она ожидает от будущего в Янбэе, а возможно, раньше, он не мог вспомнить.

Он только осознал, что, возможно, однажды в будущем, он в конечном итоге разочарует ее, и, причинив ей боль, он в конечном итоге сломает это драгоценное доверие и дружбу, близкую к зависимости, между ними.

Поэтому он изо всех сил старался вытеснить ее из армии, что бы она была в стороне, не занималась военными делами, не хотел позволить ей увидеть, то, что его руки в крови, не только врагов, но и бывших соратников, до конца не хотел, чтобы она поняла, насколько он жесток в реальности.

Он не был охотником, пытающимся сломать крылья белого орла, но ночной сове суждено летать во тьме. Когда прошла долгая ночь, мир стал черным и белым, и он начал бояться. В темноте шатра Ян Сюнь, вдруг громко рассмеялся, он вспомнил, что когда он был подростком, то чувствовал себя неуверенно, поэтому он спрашивал ее снова и снова:

«Ты будешь со мной навсегда?»

Девушка улыбнулась, подняла глаза и спросила его: «Ты мне угрожаешь?» Будешь ли ты угрожать мне?

Ян Сюнь закрыл глаза, этот вопрос в голове, и его ответ ей.

Я хочу дать тебе самое лучшее в этом мире. Я буду защищать тебя ото всех. Ты никогда не будешь грустить.

Но то, что мы считаем лучшим, - это не то, что от нас хотят, и это не, то, что на самом деле нужно.

Ян Сюнь развязал шнурок на запястье, защитный амулет из железа упал на землю, под слабым светом луны, металлический свет вспыхнул, а затем потускнел. Это дала ему Юань Чуньэр, когда была его невестой. Она дала ему этот амулет, и он носил его десять лет. Он тихо засмеялся в темноте. Для того чтобы чего-то достичь, надо заплатить свою цену, и он уже за все заплатил.

«Никто не хочет посредственной жизни, вопрос в том, посмеешь ли ты принять, ту возможность, что протягивает тебе судьба ».

В темноте голос мужчины был тихим и хриплым, как у старика, пережившего множество реинкарнаций. Он лежал на золотой кушетке, покрытой дорогим мехом, прекрасное вино выплеснулось из его чаши, в дрогнувшей ослабленной руке, на стол, распространяя опьяняющий аромат.

«Юйвень Юэ, ты посмеешь?»

«Я не могу этого сделать».

Юйвень Юэ ответил совершенно спокойно, посмотрев в лицо мужчины.

Голова Юйвень Мунга, уже почти полностью побелела, кожа покрылась морщинами, жизнь оставила ему не так уж много лет, а сила, ранее бывшая у генерала, покинула его, но сейчас он смотрел на своего сына с безумием.

«Юань Че потерпел поражение, сейчас ничто не может удержать Юань Яна, только у тебя есть силы изменить ситуацию в свою пользу. Если мы сейчас разобьем его, у него уже не будет сил подняться. Тогда ты сможешь претендовать на престол, никто из оставшихся в живых кланов Великой Вэй не будет препятствовать тебе. Просто будь последователен. Постепенно удаляй тех, кто выкажет хоть долю недовольства, потом мы сможем раздавить Янбэй, и в ближайшие десять лет, объединить государство в его прежних границах. Ты возвысишь клан Юйвень!»

Темные глаза Юйвень Мунга покраснели, как у обезумившего зверя, глядя на сына, он схватил Юйвень Юэ за плечи обеими руками и закричал: "Сын Юэ, будущее государства Вэй и будущее клана Юйвень зависит от твоего решения, не разочаруй нас!"

Юйвень Юэ спокойно наблюдал за своим отцом, продолжая молчать и не реагируя на крики. Его старый отец больше не был легендарным генералом, сравнимый с молодым тигром. Он стал тщеславным, глупым и сумасшедшим.

В этой жизни, кажется, он никогда не был особенно близок со своим отцом. В раннем возрасте он потерял мать. В молодые годы он оставался в одиночестве в огромном особняке Юйвень тихий, как тень дерева. Когда он стал старше, то постепенно понял, что полагаться надо только на себя, на свои собственные способности, чтобы преуспеть среди своих братьев и сестер. Он понял, что у его отца слишком много женщин и слишком много сыновей от них. Он не беспокоился о нем. Но позже когда он был тяжело ранен, и пережил свою смерть, семья отвернулась от него, отреклась, и первым это сделал его отец.

Когда же он снова пришел к власти, став императором Цинхая, принеся славу и богатство, тогда в его семье сделали вид, что все произошедшее ранее, это всего лишь недоразумение, что они не предавали своего сына и брата. Но это семья, его семья. Поэтому он все еще не может до конца возненавидеть их.

Как написал в письме Вэй Шуэй, хотя они отвратительно поступили, они в конечном итоге остаются людьми одной с ним крови, и пользуются всей славой его родственников. А он хочет того или нет должен нести ответственность за свою семью, свой клан.

В конце концов, этот человек был его отцом, отцом, который его породил, воспитал, научил его, и был счастлив его достижениями. Хотя его отец и был жестоким, но он был порядочным человеком, который обеспечил ему спокойное, мирное и богатое детство. Когда он был ребенком, неспособным защитить себя, отец стоял между ним и врагами, оберегая его и защищая всю семью.

«Отец, я не могу этого сделать», - Юйвень Юэ отступил назад, склонив голову, выражая сыновнее почтение. - «Человеческая рука не настолько велика, она не может удержать все».

Пламя свечей трепетало, огонь сиял на его лице, оставляя бледные золотые блики, он спокойно смотрел на своего отца и тихо сказал: «Я благодарю отца за его доброту, но я не могу этого сделать. У Великой Вэй есть и другие, я не первый в числе претендентов. У моего отца, кроме меня есть еще сыновья. А у Синьэр без меня, нетнадежды».

Он снова поклонился отцу, прощаясь с тем, кто когда-то отрекся от него, его глаза тихие и спокойные. «Отец, пожалуйста, позаботьтесь о себе!»

Юйвень Юэ отвернулся, пламя свечей освещали его спину, такую высокую и жесткую. Юйвень Мунг безучастно смотрел на своего сына, его глаза все еще темны, губы дрожали, руки все еще пытаются удержать Юйвень Юэ. Он внезапно осознал, что, похоже, начиная с этого момента, он навсегда потерял этого сына. Сын, который был только четвертым. Не наследником, который когда-то разочаровал его, и чье мертвое тело он избил, ради клана, исключив из семьи, запрещая входить в дом предков.

Вечерний ветер дует в комнату, треплет седые волосы, скользит по комнатам, слегка надувает занавеси, он вдруг почувствовал себя стариком, которому тяжело поднять руки. Все не может так закончиться, но невозможно повернуть время, невозможно изменить уже свершившегося.

Юйвень Юэ уходил медленно, шаг за шагом, он знал, когда отвернулся от отца, что он уже никогда не сможет вернуться обратно. Когда он отойдет от этой двери все кровные отношения будут порваны, обязательства рассеется. Но ему все равно, даже если придется выбирать еще раз, он не изменит своего решения. Он не собирается ради семьи, предавшей его, порывать с людьми, поддержавшими его в самые тяжелые годы. Он не собирается становиться императором, чтоб стать потом строчкой в книге по истории, подняться к вершине, а затем смотреть оттуда на все в одиночестве. То, что он хотел, это просто спокойно жить, так, чтобы она оставалась с ним и у них была бы хорошая жизнь. Только, чтоб иметь возможность защитить ее, он желал стать сильнее. Но если ее нет, зачем все это?

Он никогда не будет сожалеть о своем решении.

Юйвень Юэ шел по лагерю, освещенному лунным светом, холодный ночной ветер дул в лицо, он чувствовал странное оцепенение, сковавшее его душу, после произошедшего разговора. Люди все еще здесь, они никуда не делись, но он не готов спешить. Распущенную армию можно вновь собрать, но мертвых уже не поднять. Юань Че сказал, прежде чем уйти: «Пойми, что ты действительно хочешь от жизни и живи так, как хочешь сам».

Его друг, которого предал его брат, был атакован противником со спины, и потерпел поражение в решающей для него битве за трон. Солдаты были собраны за пределами лагеря, ожидая отъезда. Юйвень Юэ глубоко вздохнул и поспешил вперед, прыгнув на лошадь, он скомандовал: «Вперед!»

Сухая трава и грязь летят из-под копыт, быстро скачущих по древней дороге лошадей, в сторону Бьян Тан Лян.

Он не боится, и не жалеет.

***

Последняя застава Вэй на севере и последний пропускной пункт. Даже в мае, земля здесь покрыта снегом. Пронзительный северный ветер дует и дует навстречу, заставляя прятать лицо.

«Пойдем».

Юань Че повернулся и улыбнулся Вэй Шу Э, даже в такой тяжёлой ситуации, он по-прежнему полон уверенности в себе. На лице Вэй Шу Э усталость, но взглянув на уверенного Юань Че, он готов поверить в то, что все ещё может измениться, и он зря сомневается в своём военачальнике.

Ян Сюнь - сумасшедший, чтоб захватить корм для лошадей, он готов положить море человеческих жизней, такой расход солдат, он точно сумасшедший. У Юань Че, в борьбе против Северной Ян, недостаточно войск, а также плохо налажены каналы снабжения армии. Войска Янбэя обошли и атаковали армию Юан Че с тылу, полностью отрезав от войск Юйвень Юэ, даже если бы Юань Че сейчас послал за ним, тот ничем не смог бы помочь. Таким образом, армия Юань Че попала в ловушку, при этом резко сократилось число солдат и им пришлось оставить тринадцать провинций в распоряжение армии Янбэя. У них хватило сил, чтобы подготовиться к контратаке, они послали разведчиков на все четыре стороны света, и, получив сведения, поняли, что они бессильны и окружены с трёх сторон и у них нет не только сил, но и возможности прорваться назад.

В тот день Юань Че долго стоял один на окраине лагеря, наконец раздраженно бросив меч на землю, он повернулся к Вэй Шуэ и сказал: «Мы проиграли». В тот день почти все генералы, которые следовали за ним, роняли слезы. Даже он, Вэй Шуэ оставил здесь свои слезы обиды. Они мужественно сражались за свою страну, на своей земле. У них есть решительность и мужество, чтобы умереть в любое время. Но они все равно побеждены. Они потеряли много своих соратников и не смогли за них отомстить. Не побежден на поле боя врагом, но он проиграл в этой войне, так думал принц Юань Че.

Они столкнулись с самым грозным врагом в их истории, за последние сто лет и они столкнулись с тем, что их родина разлагается у них на глазах. Молодой принц поднял глаза, северная граница покрыта серебром, небо и земля словно окутаны снегом, это уже не земля Вэй. Он посмотрел на небо и тихо сказал: «Юань не умрет, пока восходит солнце, дети Юань будут на этой земле!»

Он поднял кнут, направляя свою лошадь прямо вперед. Армия следовала за ним, пересекая границу, направляясь к метели. Кулаки решительно сжаты, острый взгляд смотрит сквозь снег, губы произнесли слова, словно вырезая их во льду, безмолвно, но очень решительно: я вернусь...

«Ваше высочество!» - это громко закричал Хе Сяо, его глаза красные, он продолжил: «Не делайте этого».

«Это приказ!»

Чу Цяо посмотрела на своего доверенного друга, и четко проговорила каждое слово одно за другим. «Вы должны сопроводить императора, ваши люди останутся здесь».

Слышны звуки копыт, нарастающие, как гром, принцесса Цзин Ан, привела армию в десять раз больше, чем сейчас у Чу Цяо. Её войска продвигаются по Бьян Тан Лян, похожие на мощную лавину, которую никто и ничто не может остановить. Холодный голос Чу Цяо: «Брат ты можешь это сделать?»

Хе Сяо нахмурился, потом произнес, каким-то надломленным голосом: «если бы не клятва...»

«Даже если вы будете мертвы, вы должны это сделать».

Чу Цяо сказала это так яростно, что Хе Сяо Вэнь побледнел. Она смотрела в его лицо, желая, чтобы он услышал её и понял: «Теперь Тан Цзин почти окружен со всех сторон армией принцессы Цзин Ан, есть второй круг блокады, это сотни тысяч солдат Янбэя. Армия Биан Тан была разбита, никто нам не поможет. У всей страны есть только одна армия, чтобы сражаться, это мы. Все взгляды врагов, должно быть, направлены на нас. Если я останусь в столице, они не посмеют атаковать, будут ждать, пока мы ослабеем. Как только я выйду, они на какое-то время откажутся от своей попытки атаковать Тан Цзин и попытаться преследовать нас, что бы не оставлять врага у себя в тылу. К тому времени, мы будем на открытом пространстве, без крепостных стен, армия Янбэя и армия Цзин Ана будут заняты, а у вас будет время вывести детей Сяо Це из Тан Цзина».

Хе Сяо, слушая ее, не мог придумать слова, чтобы отговорить от этого самоубийственного плана, он хмурился и слушал, сжимая зубы, не сказав ни слова.

«Хе Сяо, прошу тебя, ты знаешь, как много Сяо Це сделал для меня, моя жизнь, благодаря ему, была последнее время счастливой, я не смогу удержать эту страну сегодня, но, по крайней мере, я могу сохранить его потомков».

Хе Сяо внимательно посмотрел на Чу Цяо, потом сказал: «Госпожа, пошли кого-нибудь другого, я останусь с тобой, чтобы защитить тебя». Чу Цяо покачала головой и прошептала: «Я не верю, никому кроме тебя».

Хе Сяо посмотрел на Чу Цяо, он чувствовал, что его глаза начинают жечь слёзы.

Сколько лет жизни и смерти вместе, сколько лет сражались бок о бок, они были вместе, больше, чем с кем-либо другим. Она была сильной, храброй, она была доброй, она была искренней, и, когда-то она была уставшей, расстроенной и плакала в его объятиях. Они товарищи, друзья, почти родственники, она, ближе ему, чем сестра.

Свет, горящих костров отражается на их лицах, Хе Сяо протянул руку и обняв ее, тихим голосом, словно пережевывая кровь (оставила) сказал: «Береги себя!»

«Ты тоже. Позаботься о детях».

Воин встал и запрыгнул на лошадь, Ли Сюйи крикнул Чу Цяо: «Тетя, тетя!»

Хе Сяо с ребенком на руках, уже не оглядываясь назад, вместе с отрядом элитных войск, поехал в сторону южных ворот. В это же время восточные и западные ворота распахнулись, и солдаты армии Бьян Тан Лян вышли за городские стены, навстречу врагу.

«Лучники готовься!»

«Стреляй!»

Широкая пустошь превратилась в безжалостную мясорубку, которая поглощает жизни, еще одно копьё, удар меча, ещё одна жизнь. Кажется, что армия врага бесчисленна, как саранча. Чу Цяо стояла на башне около восточных ворот, глядя на битву, образы из ее памяти, проносились перед глазами. Она человек из двух миров, многое сделала здесь, встретила много людей, все правильно, но есть вещи, о которых не надо вспоминать. Но независимо от того, какой бы не была ситуация, она никогда не шла против своей веры и убеждений. Чу Цяо посмотрела на огромное небо, прошептала: «Юйвень Юэ, я люблю тебя. Но я не могу остаться с тобой в конце. Прости».

Небо на горизонте красное, как кровь, звук битвы и стремительный ветер, дующий в лицо, путающий волосы. Армии идут одна на другую как прилив, старые ворота города распахнуты, но враг еще не дошел до них. Она положила руку на живот. Это была ее надежда, у нее есть смелость стоять здесь.

Солдаты армии Цзин Ан бросились вперед к воротам, войны армии Чу Цяо стараются их сдержать. Армия Сю Ли не может оставаться за пределами города, не хватает солдат, не хватает оружия, темные доспехи заполняют улицы, они продолжают обороняться. Небо постепенно темнеет, солнце уходит за горы, кроваво-красное зарево окутало землю, и в лицах солдат, демоны могут найти свое отражение. Земля, пропитана кровью, громко оглушая, звенят сталкивающиеся мечи с доспехами, каждый из воинов изо всех сил пытается всадить свой меч во врага. Тяжелая кавалерия, приливом придя от реки, затопила весь город, темной массой рухнув с гор и. Тяжелые подковы грохочут по улицам, земля дрожит под лошадьми солдат в темно-красных доспехах. В голове Чу Цяо, вдруг поднялись воспоминаниям о том, как однажды, в городе Северный Шуо, они выиграли сражение, против солдат Великой Вэй, кажется ещё с большим перевесом. А сейчас с "волками" она стоит бок о бок сопротивляясь армии Цзин Ан и Янбэя, но в душе она проиграла, для нее сейчас важно, только, как долго они смогут сдерживать врага.

«Убей!» Рев потряс небо, переполнил пространство, кажется, даже ржание лошадей вторит этому крику, он подавляет людей и душит их сопротивление. Взрыв, земля летит во все стороны, дым окутывает площадь, плоть, оторванные руки и ноги, летят к небу, тишина, а потом ржание раненых лошадей и крики умирающих. Когда дым рассеивается, там, где ранее шло сражение, теперь множество молодых тел, лежащих на земле, тяжелые доспехи, растоптаны испуганными лошадьми. Пошел дождь, словно желая очистить землю от крови и грязи. Последние лучи солнца освещают сражение. Выстрелы, крики, кровь, смерть, трупы, мирные жители в панике, пытаясь убежать от боевых действий, растаптывают друг друга, мертвые лошади, холодные копья торчат из груди. Смерть, смерть везде.

Кровожадный меч, подаренный красным демоном, заставляет, солдат убивать, застилая их глаза кровью. Они все забыли, сейчас у них одна цель, одно действие, убить того, кто стоит перед тобой, потом убить следующего. Раненые падают на землю, им не уйти из этой мясорубки, не уползти. Крики и стоны уже не заставляют вздрагивать, безразличие и усталость во взглядах. Это ужасный кошмар, который не кончается, словно все они в паутине, никто не может освободиться. Город был сломлен, армия врага постепенно заполняет окраины, но город продолжает ожесточенную битву, тела падают, образуя естественные заслоны. Чу Цяо вместе со всеми стоит с обнаженным мечом, кровь окрасила ее доспехи, она тяжело дышит, меч немного затупился и ей все тяжелее даются удары. Еще немного времени и Хе Сяо сможет уйти чуть дальше. Небо становится темным, ночь полностью окутала город, стоны раненых слышатся отовсюду. Враг войдя в городские ворота ведет себя более осторожно, занимая улицу за улицей.

Чу Цяо внезапно почувствовала, как сильно она устала, что она больше не может быстро двигаться, сила удара, тоже значительно уменьшилась. Да. Она мать, и даже зная, что умрет сегодня, она все равно старается изо всех сил защитить своего ребенка. Вражеский солдат увидел ее слабость, он осторожно со стороны подкрался к ней. Внезапно она увидела перед собой, сквозь дым последнего взрыва, молодое лицо и темно-красные доспехи. Кажется, этот солдат немного удивился, когда понял кто, находится перед ним, он узнал ее. Внезапно он открыл рот, пытаясь видимо произнести ее имя, вслух. «Ах ...» Раздался резкий крик, брызги крови попали на ее на лицо, на доспехи, смешались с чужой кровью, которая уже была там. Даоцян, скорости и силе его удара невозможно поверить, даже если увидел своими собственными глазами. Всего секунда и тяжелое тело упало на землю разделенное вдоль правого плеча на две части.

Чу Цяо продолжала стоять там, меч дрожит в ее опущенной руке. Её слух обострился, ее уши настолько чувствительны, что она слышит звук ветра и звук капающей крови. Слышит тех, кто боится дышать и слышит еще один звук, где-то там вдали под копытами лошадей, дрожит земля. Но она так устала, она хочет хоть на минуту закрыть глаза, и тогда подавляющая тьма окружит ее со всех сторон. Все равно она хочет упасть на землю, и забыть обо всем, потеряться в смерти. Но Хе Сяо должен уйти, он должен уйти, как можно дальше вместе с императором, чтобы спасти, защитить ребенка Сяо Це. Бесполезно, она больше не может, даже повторяя себе все это. Ей надо поспать хотя бы какое-то время, совсем немного. Всё! Перед ее глазами расплывается темнота, сознание уплывает.

Однако в это время наступление противника внезапно приостановилось, как прилив, достигший предела. Где-то вдалеке поднялся шум, всадник на лошади пытается прорваться к тому месту, где находится Чу Цяо. Гонец что-то громко кричит, но они находятся слишком далеко от него, чтобы отчетливо его услышать. Солдат явно попытался просигнализировать послание факелом, вырванным у кого-то из рук, но его движения были дерганными, и его сообщение было сложно понять. Это важно! Что?! «Госпожа?»

Выжившие солдаты, столпились вокруг и озадачено смотрели в ту же сторону, что и она. Взгляд Чу Цяо, застыл на мгновение, и она вдруг, казалось, поняла, поэтому, ничего не говоря, она развернулась и пошла наверх.

«Солдаты! Подкрепление!»

Добежав до стены, посланник бросился на колени перед Чу Цяо, его возбужденное лицо покраснело, он закричал: «Подкрепление!» Чу Цяо, как-то растеряно сделала несколько шагов к башне, солдаты вокруг поздравляли друг друга, кто-то хлопал в ладоши, кто-то обнимался, слышны радостные возгласы. Отсюда с башни видно, как на горизонте, темная тонкая полоса вначале, сначала слабо идущая, как робкий поток, но постепенно поток расширялся, разливаясь в огромное море. Многочисленные солдаты, держащие мечи, в серо-синих доспехах, надвигаются на город, словно жестокая буря.

«Убей!» «Армия Цинхая!» Не известно, кто закричал первым, толпа вокруг поддержала, разные солдаты плакали, выжившие громко кричали, радуясь подкреплению все понимали, что армия Цинхая их поддержит, уже вдалеке были слышны первые звуки столкновения. «Товарищи! Мы спасли! Император спасен!»

Командир "волков" с размытой на лице кровью, взволнованно подошёл к Чу Цяо и воскликнул: «Император Цинхая привел людей!» Однако, Чу Цяо ничего ему не ответила, пламя вокруг ещё не утихло, сражение продолжается, она стояла неподвижно, только слезы текли по лицу не останавливаясь.

***

Берег реки Ханьдань.

Даже сюда ещё доносились звуки боевых действий, идущие на востоке. Му Вэнь шагнул вперед и сказал сидящему на лошади Ян Сюню,: «Ваше Величество, мы должны отправляться». Ян Сюнь молча, кивнул, но не сдвинулся с места. Он долго смотрел на небо на востоке, и выглядел очень задумчивым. Она все еще там, и жива. Неизвестно почему, но в последний день, сердце, казалось, висело на струне, готовое рухнуть в пустоту. Возможно, в душе, он никогда не хотел, чтобы она умерла. Однако, в конце концов, он точно не хотел, чтобы к ней на помощь пришел он. Страна и любовь с древних времен - трудный выбор. «Ваше Величество, после того, как Юйвень Юэ ушел, наша армия атаковала перевал Янминг, и теперь генерал Лу сломал барьер».

«Ваше Величество, Юань Че с остатками своей армии вышли через Северный перевал, генерал Чэн Юань, преследуя их, одержал победу и оккупировал 18 северо-восточных провинций».

«Ваше Величество, только одна действующая армия Юань Яна, осталась на территории Вэй, она теперь находится недалеко от горы Фаншань».

«Ваше Величество...» Ян Сюнь ничего не слышал, в его ушах звучал, как много лет назад четкий голос, девушка смотрит на него, улыбаясь, нежные пальцы ослабили повязку на его груди, с улыбкой она спросила: «Ты меня пугаешь?»

Ты пытаешься меня запугать? Не так ли? Свист ветра, два орла высоко в небе. Он обернулся. Пора. Он сделал свой выбор, не такой, как сделали другие, и он должен идти по тому пути, который он определил для себя, так долго, как сможет, независимо от того, какая судьба ждет его впереди, в конце концов, он сам выбрал это. У него Великая жизнь, в следующем году у него родиться ребёнок, он не может разменять свою жизнь на одну женщину, он не будет колебаться и не будет сожалеть. Он не будет, оглядываться назад...

Продолжение рода, его сын, снова и снова его сердце напоминает ему о том, как много лет назад, его родители были исключены из дома предков императорской семьи, а его отец и братья были жестоко убиты на северном плато. С тех пор прошло много лет, но сейчас близиться, то время, когда Великая Вэй, окажется под флагом Янбэя, мирные люди будут падать на колени к его ногам, приветствуя его. Он будет диктовать свою волю этой стране, и его род будет править на этой земле. Как может одна женщина сравниться с этим? Он не жалеет, он никогда не пожалеет. Ян Сюнь, двинул лошадь, направляя ее вперед в начало строя, армия, словно могучая сила, следует за ним, словно бурный океан.

Му Вэнь был позади него, наблюдая, как император Янбей удаляется. Внезапно молодой генерал почувствовал, что император очень одинок, темнота поглотила весь свет вокруг него, но его спина гордо выпрямлена, он не ищет света.

***

Тан Цзин

Чу Цяо стояла перед полуразрушенным городом, вокруг бесчисленное количество солдат и обычных людей, занятые своими делами. Юйвень Юэ спрыгнул со своей лошади, пыльный, темно-синий плащ, похоже, пропитан кровью, и от этого кажется еще темнее.

«Что ты здесь делаешь?»

«Хочу вернуть себе то, что принадлежит мне». Глаза Чу Цяо, опухшие, после бессонной ночи, но горечь ушла из них, она посмотрела на Юйвень Юэ, потом шагнула вперед и обеими ладонями сдавила его кулак, подняв лицо к нему, мягко сказала: «Не придумывай!» Юйвень Юэ протянул вторую руку, и ладонью накрыл ее руки, улыбнулся и сказал: «Синьэр, возвращайся в Цинхай вместе со мной».

Чу Цяо почувствовала, как слезы, которые она думала уже не могут пролиться, скатываются по щекам и капают на сомкнутые руки. Стояло раннее утро, на разведённых вокруг кострах готовили еду, он держал ее руки, своими теплыми и твердыми ладонями, как будто не хотел отпускать ее всю жизнь. Слезы не останавливаясь, продолжали течь. Глубоко вздохнув, она встала на цыпочки, и потянувшись к его лицу, тихим голосом, но с огромной радостью прошептала: «Юйвень Юэ, я беременна».

***

Мир настолько огромен, время несется быстро, все заканчивается, но в будущем все еще мерцает бесконечная слава, даже если все непредсказуемо, но в данный момент, в настоящий момент, эта улыбка, эта весна, значат всё.

192 ГЛАВА. ТЯЖЕЛЫЕ ДУМЫ ЯНЬ ХОНГ (НАЛАЙ ХОНГЬЕ - ПРИНЦЕССА ХУАЙ СУН)

За окном непрерывный моросящий дождь, на дворе поздняя осень. Занавески королевской кареты намокли, стук колес заглушают мелкие, точно заледеневшие слезы, падающие с неба капли дождя. Огромные дворцовые ворота возвышаются подобно величественной картине написанной легкими акварельными красками. Занавески кареты откинулись, обнажив изящную длинную руку, тонкие белые пальцы, алые ногти, эмалированный золотой браслет на запястье, еще более оттеняет сияющую нефритовую кожу. «Принцесса», - евнух, стоящий на коленях у дороги, негромко сказал в распахнутую занавеску: «Придворный лекарь Сунь уже внутри, проверяет пульс».

Занавески распахнулись, и из кареты вышла женщина в светло-голубом платье, с прекрасным, спокойным лицом. Сзади подошли две маленькие служанки, раскрыв над ее головой зонтик. Тридцатилетняя женщина притянула к себе шести- или семилетнего мальчика, не смотря на то, что ребенок был еще очень мал, он был очень красивым. Посмотрев на нее мальчик, улыбаясь, сказал: «Матушка, зачем я ушел из школы?». Юйшу (жена Сюань Мо, подчиненного принцессы Хуай Сун4 года назад, принцесса использовала свою землю,чтобы выйти замуж) улыбнулась, слегка потрепав ребенка по голове: «Следуй за матушкой, навестим императрицу». Мальчик слегка нахмурился, кажется, ему совсем не хотелось идти и он спросил: «Юнъэр может подождать матушку здесь?»

«Нет», - Юйшу строго покачала головой: «Юнъэр добрый ребенок и понимает, что императрице нездоровится, поэтому мы должны ее навестить». Мальчик на минуту задумался, после чего, наконец, неохотно кивнул: «Хорошо». Только по выражению лица, было видно, что он совсем этому не рад. Четыре года назад старшая принцесса ради своей страны вышла замуж, 800 тысячная армия Янбэй, в удобный момент расположила свои войска на границе, подчинив себе истощенную многолетними внутренними беспорядками Хуай Сун. После этого она покинула свою теплую родину, отправившись на север по реке Чишуй, и в конце концов, вступила в Чанань. Все родственницы императора, вслед за принцессой, оставили родину, поселившись в этой крепости.

Великая Вэй была разрушена за несколько лет, теперь в дельте Красной реки восемнадцать префектур сменили свое название на «Янь». Новоиспеченный Император Янь, провел чистку в правительстве, расширил Священный Золотой Дворец, более того в юго-восточных землях построил дворец имеющий свою канцелярию, посвященный старшей принцессе Хуай Сун, именуемый Юго-Восточным Залом, так же позволив Императрице принимать участие в делах управления государством, связанных с вассальным государством Хуай Сун. В Юго-Восточном Зале, называемом также Сунским малым царским двором, решались некоторые вопросы и чиновникам Хуай Сун не требовалось обращаться непосредственно в императорский дворец. Только за последние два года, когда здоровье принцессы пошатнулось, Юго-Восточный Зал так же пришел в упадок.

Отец Юйшу, человек из старой гвардии Хуай Сун, поначалу согласился стать министром Юго-Восточного Зала, но в последние несколько лет старый чиновник Хуай Сун постепенно влился в Правительство. Император совмещал разные политические курсы, также в мерах предосторожности постепенно упразднил всех министров иностранных государств. Сейчас в Юго-Восточном Зале так тихо, что можно услышать стрекот поющих цикад.

«Пришла принцесса Сюань», - тетушке Юнь уже больше шестидесяти, за последние несколько лет она еще больше постарела, голову посеребрил иней, куриная кожа и журавлиные волосы усугубляли картину. Улыбнувшись, она подошла к мальчику и, наклонившись, смеясь, произнесла: «Его Высочество принц Юн с каждым днем все прелестнее, когда вырастет, несомненно, станет таким же красивым мужчиной как принц Сюань». Тетушка Юнь многие годы следовала за императрицей, поэтому у нее был очень высокий статус во дворце, даже Юйшу всегда относилась к ней почтительно. Она, смеясь, ответила: «Как здоровье тетушки?»

«Хорошо, хорошо, спасибо за заботу».

«Как себя чувствует императрица?»

«Ох-ох, все по-старому», - пожаловалась пожилая женщина и тяжело вздохнув, добавила: «Она мало ест, к тому же в таком возрасте отказывается принимать лекарства. Ведет себя как ребенок».

«Юнъэр не боится принимать лекарства!», - неожиданно послышался громкий голос, принца Юн, тетушка Юнь рассмеялась, и, погладив мальчика по голове, весело сказала: «Его Высочество принц Юн настоящий взрослый мужчина, вам следует пойти и убедить императрицу принимать лекарства, хорошо?»

«Государыня императрица проснулась и спрашивает, кто пришел?», - неожиданно вышла служанка. Услышав это Юйшу поспешно кивнула тетушке Юнь и, взяв принца Юн, немедленно вошла в покои императрицы.

Дворец Чжао Ян по-прежнему великолепен, но Юйшу всегда ощущала здесь беспредельную, звенящую пустоту, такую что, проходя по залу можно было слышать эхо собственных шагов. Императрица любила тишину, и потому в ее окружении было мало людей и даже в огромной царской опочивальне прислуживали лишь несколько слуг. Юйшу раздвинула искусно сделанные занавески из нитей чудесного маньчжурского жемчуга, столкнувшись, бусины издали чистый хрустальный звон. Юйшу вошла в зимнюю (отапливаемую) комнату вместе с сыном и, опустившись на колени, тихо произнесла: «Слуги явились поприветствовать государыню императрицу».

Через некоторое время раздался мягкий голос, если прислушаться, можно было расслышать в нем немного нездоровое тяжелое дыхание: «А-а-а... Юйшу, входи».

В главном зале было немного прохладно, находившаяся внутри мраморная ширма, на которой были выгравированы высокие горы и текущие реки, добавляла уединенности огромной спальне. Императрица, облаченная в ярко-желтые одежды, лежала на плетеной кушетке, тщательно причесываясь, на ней не било никаких украшений, кроме бирюзовой с зеленым заколки и красовавшегося между бровями кроваво-красного камня. «Вэнь Юань, позволь ей сесть».

Одна почтенная дама немедленно поднялась, чтобы освободить место для Юйшу. Юйшу поблагодарив села на предложенное место, после чего услышала вопрос императрицы: «Дома все в порядке?»

Юйшу почтительно ответила: «Да, все хорошо».

«Слышала, что у принцев (сыновей императора) недавно сменились наставники, Юнъэр не отстает?»

«Юнъэр еще мал, ему, конечно, не сравнится с царевичами, но ваша слуга пригласила для него двух учителей во дворец, так что теперь, с трудом, но мы все же не отстаем».

Императрица внезапно кашлянула, цвет ее лица был болезненно бледным, она продолжила: «Ты происходишь из благородной семьи, и, конечно же, знаешь, как воспитывать сына, однако не переусердствуй, в конце концов, Юнъэр еще молод, совсем ребенок, не нужно на него сильно давить».

Затем они начали болтать о домашних мелочах. Отношения между Юйшу и императрицей всегда были довольно странными, не смотря на то, что на первый взгляд императрица испытывала к их княжескому дому чрезвычайно родственные чувства, однако всякий раз, когда они разговаривали, чувствовалось, что их что-то разделяет. Даже когда она приводила с собой сына справиться о здоровье императрицы, они всегда говорили лишь о нескольких вещах и всё об одном и том же.

В то время когда они разговаривали за чашкой чая, снаружи, внезапно, долетели звуки трех ударов хлыста. Юйшу испугавшись, поспешно прижала к себе сына. Жемчужный занавес поднялся, и в зал широким шагом, в ослепительном ярко-желтом парадном платье вошел император. «Слуга приветствует Его Величество, долгих лет жизни Императору».

«Юнъэр приветствует Его Величество, десять тысяч лет жизни Императору».

Император слегка взмахнул рукой и спокойно, но несколько хмуро, произнес: «Встаньте».

«Благодарим вас, Ваше Величество».

Император небрежно сел на кушетку, императрица, которой все еще нездоровилось, по-прежнему лежала на кровати, и поэтому она лишь раз церемониально поклонилась, после чего слабо улыбнувшись, спросила: «У Императора сегодня есть свободное время, чтобы сюда придти?»

Император ответил: «Когда я услышал от придворного лекаря Сун о том, что тебе нездоровится, немедленно пришел проведать тебя».

«Тысячи дел требуют ежедневного внимания государя, а вы еще печетесь о здоровье слуг, я чувствую себя виноватой».

Юйшу молчала сидя на стуле, и низко опустив голову, слушала чуждую, вежливо-пустую учтивость императора и императрицы, поневоле ощущая неловкость в душе, она ничего не говорила, только ближе подтянула к себе сына, стараясь показать заинтересованность. Сказав друг другу несколько слов, император обратился к Юйшу: «Как дела дома?»

«Благодарю Ваше Величество, все хорошо».

«У принцев недавно сменились наставники, Юнъэр все же младше, он поспевает?»

Юйшу немного остолбенела, подумав про себя, вот уж действительно муж и жена, но, не подав вида, снова кивнула: «Благодарю за заботу Ваше Величество, с трудом, но мы стараемся не отставать».

Император чуть заметно кивнул, потом спросил еще о каких-то мелочах, а затем внезапно повернулся к стоявшему рядом слуге Цао Цьёу, сказав: «Принеси лук, преподнесенный Фа Ланом, Юнъэру около восьми лет. Пришло время учиться военному искусству. Сюань Мо искусно управлялся мечом и копьем, однако лучше всего он владел луком и стрелами, от тигра не родится дворняга, уверен, Юнъэр тоже меня не разочарует».

Цао Цьёу согнувшись, тут же поднес футляр. Юйшу поспешно встала, поблагодарив за оказанную милость, однако в душе она была немного встревожена, император сказал, что пришел навестить императрицу, тогда почему он принес с собой лук и стрелы? Неужели он знал, что они вместе с Юнъэром придут во дворец?

В эти годы император очень хорошо относился к их княжескому дому, постоянно поощряя их всевозможными наградами, и это вовсе не потому, что во дворце не было хозяина. Эта привело к тому, что многие люди тайком задумывались, причем каждый раз, когда император начинал говорить о князе Сюань, он всем видом показывал, что хорошо его знал, в то время как, по мнению Юйшу, император и Сюань Мо никогда не встречались лицом к лицу. В тот миг в ее голове промелькнуло множество вопросов. Юйшу взяла футляр, стоявший рядом. Юнъэр, казался счастливым и тоже отбил два земных поклона, а затем, улыбаясь, сказал: «Ваше Величество, Юнъэр очень счастлив».

С редко появлявшейся на его лице улыбкой, император встал, сказав: «У меня еще остались важные государственные дела, поэтому ухожу первым, а вы составьте компанию Императрице», - сказав это, немедленно вышел под приветственные возгласы людей.

Когда император вышел, у императрицы снова начался сухой кашель, она была немного не в духе. Вэнь Юань тихо о чем-то спросила, после чего сняла с императрицы верхний тяжелый халат, сменив его на платье для отдыха. Поддержав беседу еще какое-то время, Юйшу заметила, что императрица устала, поэтому она встала и попросила разрешения удалиться. Императрица не удерживала их, только приказала служанке проводить их до дверей дворца.

Юйшу обняла сына, сидя в экипаже, быстро несущемся по узкой, длинной Красной аллее, осенний дождь бил в окна кареты. Юйшу все еще пребывала в замешательстве, если подумать, кажется, что последние несколько посещений ими покоев Императрицы, совпадали с визитом Императора к своей супруге, что, конечно, было вполне само собой разумеющимся. У императора не было оснований встречаться с вдовой князя. Она почувствовала тревогу, вспомнив выражение лица императора, когда он сегодня говорил о ее муже, в сердце невольно закралось сомнение. Она вдруг открыла дверцу кареты, обратившись к Цзян Ву: «Цзян Ву, Его Высочество хорошо владел стрельбой из лука?» Цзян Ву был шокирован внезапным вопросом, но быстро ответил: «Разумеется, Его Высочество мастерски владел стрельбой из лука и верховой ездой, но более всего он преуспел в искусстве фехтования, в те годы в столице не было людей, которые бы этого не знали. Если говорить о стрельбе из лука, Ее Величество Императрица тоже весьма в этом преуспела». Юйшу нахмурилась, в голове промелькнула мысль, но она была столь мимолетной, что женщина не успела ухватить ее. Поэтому она просто кивнула и закрыла дверцу кабины.

___________________________________________________

В своих письмах к Ян Сюню, принцесса Хонгье подписывалась именем Сюань Мо.

193 ГЛАВА. ЯНЬ ХОНГ - ИНЬ ЯНЬ

Как только Юйшу ушла, у Налань тут же начался сильный кашель, несколько лекарей из императорского лазарета дежурившие во дворе, немедленно бросились во дворец Чжао Ян. Проверка пульса и приготовление лекарства для императрицы заняло более двух часов. В огромном зале повсюду стоял густой, резкий запах отвара из лекарственных трав, Налань Хонгье, все еще задыхаясь, лежала на постели, она промучилась почти полдня, лицо ее стало совершенно бледным.

- Матушка императрица, по слухам император остался ночевать во дворце Цинь Лоу, где никого нет.

Налань Хонгье положила руку на грудь, ее дыхание было слабым, она спросила: - А разве наложница Чэн не там?

- Нет. У наложницы Чэн месячные и она все еще скрывается в квартале Хонг (красном) от Хонг (вероятно самой императрицы Хонгье).

Налань коротко кивнула, и после минутного размышления, сказала: - С каждым днем погода все холоднее, иди, распорядись в Цао Цу, пусть слуги будут немного осторожнее, не позволяйте Его Величеству простудиться.

- Да. - Вэнь Юань уже собралась уходить, когда императрица неожиданно крикнула: - Забудь об этом, не нужно.

Сказав это, она перевернулась на другой бок и, лежа спиной к служанке, слишком легким голосом произнесла: - Не нужно нести ужин, я хочу спать.

- Как прикажете, госпожа.

Янь Сюнь сидел на троне уже почти пять лет, и, подобно многим императорам прошлых династий, с каждым годом его гарем все больше оживлялся. Не счесть юных красавиц, как поток стекающихся во дворец. Все разные, одни прекрасны, элегантны, другие напичканы поэзией и книгами, третьи милые и наивные, словно все цветы мира пышно распустились в этих холодных, одиноких внутренних покоях дворца.

К сожалению, в то время как все прочие наложницы вновь и вновь находились в положении, Налань Хонгье, вошедшая во дворец четыре года назад, сих пор не имела детей. Наложница Чэн, младшая сестра главнокомандующего Чэн Юаня, выносила уже двух детей, и сейчас ее положение в гареме сравнялось с положением императрицы, из-за многих болезней, удалившейся от мирских забот. Но он уже очень долго не заходил во дворец Чжао Ян (дворец императрицы). Если бы Юйшу с сыном сегодня не пришли сюда, вероятно сам бы он, так и не зашел.

Солнце медленно опустилось за горизонт, на макушке дерева, словно вспыхнувший красным фонарь, мерцающий жемчужным светом, повисла луна.

Совершенно исхудавшая, завернувшись в парчовое одеяло, Налань походила на чахлого птенчика, она то и дело тихо кашляла. Возможно, она с давних пор уже ничего не ждала, а возможно, она давно это ожидала.

Шесть лет назад, после того, как войсками Янбэй был атакован последний оборонительный рубеж Великой Вэй, известия из Цинхая о рождении наследника немедленно разлетелись по всей материковой части Симинг. Поскольку во время беременности его мать подвергалась многим испытаниям, страдала от тряски, ветра и холода, то ее организм был сильно истощен, и ребенок едва не умер при рождении.

Ослабленная после родов, Принцесса Цинхая находилась на краю гибели, и всем было известно, что князь Цинхая, из любви к жене и ребенку, в тот год, ради них, отказался от сражений с Янь Сюнем за власть в мире. Цинхай тут же разослал по всему континенту уведомление о поисках лучшего лекаря из ныне живущих, назначив огромное денежное вознаграждение. Немало ходило слухов о мудрости и искусстве врачевания учителя Цин Чжу из Мау Лин, однако, этот старый упрямец, считавший Цинхай варварской землей, отказывался ехать. В том же году, когда Янбэй ради победы объединился с Хуай Сун, князь Цинхайя, взяв отборную трехтысячную кавалерию, осмелится выехать за пределы заставы Цуйвэй, с боем прорываясь к Мау Лин (*Цветущий холм), он намеревался схватить (взять в плен) учителя Цин Чжу, чтобы тот спас жизнь новорожденного наследника и принцессы Сюли. Известие долетело именно в тот самый день, когда она и Ян Сюнь обменялись золотыми карточками, с изображенными на них ярко-красными утками, то чего она столько лет страстно желала. Налань раскрыла золотую карточку, в самом ее верху располагалось два имени, которые собственноручно написал Ян Сюнь. «Ян Сюнь» и «Налань Хонгье», бок о бок, переплетение штрихов, кажется, что росчерк пера очертил контуры половины этой ее жизни.

Ее пальцы скользили по цветам и красным уткам, красовавшимся на карточке, по позолоченным символам чжуаньшу (*древний стиль каллиграфического письма), и наконец, замерли на тех восьми, радостно выглядевших: «поддерживать друг друга, всегда быть едины». Всего-то шесть простых слов, но ее глаза вдруг стали влажными.

В тот день под вечер они оба сидели за свадебным столом, вокруг двора цвели абрикосы, будто объятые пламенем пышные розовые облака, подхваченные ветром, кружились лепестки цветов, застилая все небо осыпающимися, точно прекрасный дождь, красно-белыми цветами. Ян Сюнь спокойно сидел рядом с Налань Хонгье, дипломатичен, немногословен, придраться не к чему, неучтивости не проявляет, но и не очень-то и близок. Налань Хонгье несколько раз порывалась рассказать ему немного о тайне, которую она скрывала в течение многих лет, но каждый раз его равнодушие останавливало ее. В один миг небо стемнело, Ян Сюнь собрался уходить, что невольно огорчило Налань, она уже собиралась высказаться по этому поводу, но стражник внезапно сообщил, что пришло срочное военное донесение. Оказалось, что князь Цинхая вот-вот достигнет Мау Лина. Ян Сюнь всегда оставался хладнокровным и невозмутимым, но в тот момент выражение его лица изменилось, он немедленно распорядился стянуть войска из окрестностей Мау Лина, во что бы то ни стало, нужно было остановить правителя Цинхайя у ворот. Однако, еще до того, как стражник ушел, Ян Сюнь окликнул его, заходящее вечернее солнце отражалось на его лице каким-то диким сиянием, он немного вытянул руку, похоже собирался что-то сказать, но так ничего и не произнес. Во дворе кружащиеся лепестки цветов абрикоса, медленно опускаясь, застилали землю.

«Впрочем, забудь», - Ян Сюнь отпустил руку, и вновь вернул себе невозмутимый вид.

«Забыть?», - невольно переспросил несколько ошеломленный стражник.

Услышав вопрос, Ян Сюнь вопросительно приподнял брови, он молчал, лишь искоса бросив на стражника холодный, как лед, взгляд. Испуганный мужчина, тут же бухнувшись на колени, поспешно удалился. Небо стемнело, Ян Сюнь повернулся и очень естественно улыбнулся Налань, держа в руке молодой бамбуковый побег, он сказал: «Ешь больше зеленых побегов, это хорошо для здоровья».

Налань Хонгье пережила за свою жизнь немало взлетов и падений, и уже давно достигла вершин самоконтроля, также безоблачно улыбнувшись, она слегка кивнула: «Большое спасибо Ваше Величество». Это всего лишь незначительный эпизод, все слуги моментально забыли эту невинную историю, вот только она ее неожиданно вспомнила.

В тот вечер, в лучах заходящего солнца, она смутно осознала один факт, но, тем не менее, на протяжении многих лет отказывалась признавать его.

Из покоев императрицы послышался приступ кашля, вбежавшая Вэнь Юан, схватив фимиам и пучок душистых трав, бросила их в курильницу и немного нахмурилась.

За окном мерцает серебристый лунный свет, деревья дрожат от ветра, в Чанане наступает зима.

________________________________________________________________

Заснув днем, ночью Юйшу, напротив, мучила бессонница. Она набросила на плечи плащ с мехом седой лисы и, взяв в руки фонарь, отравилась в комнату сына. Юнъэр спал спокойно и крепко, надув губки, будто во сне ел что-то очень вкусное.

Юйшу села у кровати сына, ночной ветер стих, оказывая успокаивающее действие, в углу, закручиваясь в спирали, поднимался дымок от ладана. Она хотела дотронуться до его щеки, но побоялась, что ребенок может проснуться от прикосновения холодных рук, поэтому, просто отбросила волосы с его лба, после чего тихонько улыбнулась.

Незаметно, издалека долетели звуки гонга, отбивающие третью ночную стражу, эти звуки были столь же длинными, как ночь. Юйшу в эту минуту ощущала абсолютное спокойствие, даже звуки, возвещающие о пожаре, показались бы ей умиротворяющими.

Юйшу поднялась и вышла из комнаты, осторожно прикрыв дверь, в тот момент, когда она намеревалась вернуться в свою комнату, женщина вдруг увидела пламя свечи в одной из комнат. На мгновение она оцепенела. И, так же как сотни тысяч раз за эти годы, она стояла, тихо наблюдая, как вздрагивает пламя на ветру.

Прошло пять лет, монумент Восточному морю, должно быть, уже полностью покрылся пеплом, а придворные сплетники, позабыли его имя, даже приморский люд, благословлявший его день и ночь, вероятно, уже выбросил из дома его поминальные таблички, поставив вместо них таблички своих родителей и родственников. Люди мало по малу забыли его, забыли о его заслугах, его голос и улыбку, забыли, что он сделал для страны, цену, которую он заплатил за эту землю. Только ей, этой глупой женщине никак не забыть, каждый день, с наступлением сумерек, в его кабинете, для него зажигалась свеча. Когда он был жив, она не осмеливалась подходить близко к этой комнате, даже суп, который она готовила для него собственными руками, Юйшу была вынуждена позволять отнести специально назначенной для этого служанке. Он говорил, что очень занят важными государственными делами и просил, чтобы никто его не беспокоил. Она верила.

Он говорил, что у него срочные военные донесения, и посторонних не должно быть рядом. Она верила. Он говорил, что будет занят до поздней ночи, поэтому остается ночевать в кабинете, ей не нужно ждать его. И этому она верила. Она была так наивна, независимо от того, что говорил ее мужчина, она всему верила. Но временами, она тоже хотела что-то сказать, всего несколько слов, например, что между ней и прислугой нет никакой разницы, она тоже может принести ему чашку супа и сразу уйти, не побеспокоив его. Или о том, что она его жена, а не посторонний человек. И еще о том, что на самом деле, она тоже очень поздно ложится спать и даже если он припозднится, ему не стоит волноваться о том, что он может разбудить ее. Но она все еще не решалась это ему сказать, возможно, из-за своей застенчивости. Поэтому каждую ночь, прислонившись головой к окну, она с болью в сердце смотрела на пылавший в кабинете огонек свечи, и лишь когда огонь потухал, она забиралась в постель и спокойно закрывала глаза. Она иногда думала, это, считается, что они спят вместе? Однако, как только появлялись такие мысли, ее щеки тут же краснели.

Каждый раз, когда она приезжала в дом к родителям, старшие сестры спрашивали, не думала ли она, что у князя есть женщина на стороне? И каждый раз, когда Юйшу слышала это, она очень злилась на это. Она спрашивала, какой на их взгляд князь человек, что они могут так клеветать на него? Но сколько бы доводов она не приводила, тем не менее, переспорить сестер не могла. Постепенно, она все реже стала навещать семью.

Она знает, что у нее самый лучший муж в мире, он честный, порядочный и талантливый мужчина, его ценят при дворе, в столице ему нет равных, его стихи популярны, дома он не пьет вина, даже если принимает гостей, никогда не напивается. Он не взял наложницу, не разжигает беспорядки, при дворе он известен как мудрый князь Сюань, никто не сравнится с его авторитетом в армии. Даже если из-за своей загруженности, время от времени, он бывает, холоден с ней, ну и что с того? По сравнению с матерью и сестрами, которые целыми днями напролет правдами и неправдами домогаются внимания мужей, она очень счастлива. Он ее муж, ее небо, весь ее мир. Разве она не должна была верить ему, ухаживать за ним, ждать его? Как она может сомневаться в нем, подозревать его, злиться, или жаловаться на него? Более того, даже если он умер, она все еще пользуется плодами его заслуг. К тому же он оставил ей самое драгоценное, сына. Разве этого недостаточно?

Юйшу улыбнулась, улыбка была светлая и чистая, она натянула воротник плотнее и тихо пробормотала: «Завтра надо купить больше оконной бумаги, похолодало. Нужно заменить оконную бумагу в кабинете».

194 ГЛАВА. ЯНЬ ХОНГ - ПОКОЙНИК

В тусклом утреннем свете, ей показалось, что она вновь увидела тень того человека.

Прекрасный весенний пейзаж, словно глубокий океан, похожие на первый снег, цветы груши, подросток стоит под грушевым деревом, на нем бирюзовое платье, пурпурный нефритовый пояс. Проникающие сквозь ветви дерева солнечные лучи брызжут ему в глаза, тень от ресниц веером падает на переносицу. Подросток посмотрел на нее издалека и разразился смехом: «Эй! Я прождал тебя полдня!» Внезапно свет рассыпался перед глазами, и в слабых солнечных лучах она увидела взволнованное лицо Вэнь Юань, рот женщины то открывался, то закрывался, но Налань не слышала того что та говорила. Она понимала, что возможно снова заболела. Вокруг было слишком много людей, кто-то настойчиво с силой тряс ее за руку, так что было даже немного больно. Она слегка нахмурилась, желая высказать все, что она думает, этим неразумно ведущим себя слугам, однако голос ее не слушался, она с трудом, как рыба без воды, беззвучно открывала и закрывала рот. С беспокойством Вень Юань, высказывала стоявшему напротив маленькому евнуху: «Почему государь все еще не пришел? Ему сообщили?» Стоя на коленях, бледный евнух, всхлипывая, ответил: «Слуга бегал уже несколько раз, но наложница Чэн, говорит, что император задремал, и если к нему есть какое-то дело, то чтобы я пришел, когда он проснется».

«Но ведь для этого есть серьезная причина!» Вень Юань гневно произнесла: «Наложница Чэн такая смелая, с каких это пор она себе такое позволяет?» Вень Юань уже давно служит императрице, при дворе у нее высокий статус, слуги, видя, что она сердится, стояли на коленях и не смели произнести ни слова. Но Налань Хонгье думала, вот уж кто расхрабрилась, так это сама Вень Юань, осмелившись произнести подобные слова, если это дойдет до ушей императорской наложницы Чэн, чего доброго может подняться буря (дословно - ветер и волны). Но поскольку она временно не могла ничего сказать, то императрица, прикрыв глаза, просто отдыхала, и, не обращала внимания на суетящихся как муравьи на горячей сковородке, слуг.

Разумеется, наложница Чэн несла вздор, опираясь на статус своей семьи и на рождение двух принцев, она вела себя все более и более бесстрашно. Она не боялась последствий, но и не осознавала, что счастье как и беда всегда ходят бок о бок. То, что дает ей власть сегодня, завтра может обернуться бедой. С ее стороны крайне неразумно так бесчинствовать. По-видимому, когда ей станет лучше, нужно будет устроить хорошую взбучку, иначе этот огромный гарем будет и дальше отравлять ей жизнь. Наль Хонгье устало вздохнула, чувствуя себя утомленной, безучастно выбросила из головы все свои думы, шум вокруг постепенно стих, и она вновь погрузилась в темные глубины сна.

__________________________________

Наложница Чэн - младшая двоюродная сестра главнокомандующего Чэн Юаня. После того, как император Великой Янь утвердил столицей город Чанъань, для того, чтобы пополнить гарем, а также переманить на свою сторону всесильных сановников, наложница Чэн, вместе с другими девушками из наиболее влиятельных благородных семейств, вошла во дворец. Благодаря могуществу и влиянию старшего брата, а также собственному уму и привлекательности, она очень быстро получила высокий ранг. Женщина настойчиво и последовательно добивалась благосклонности императора, вскоре после того, как она родила Ян Сюню Линъэра, наложница Чэн сразу стала одной из трех великих императорских наложниц, занимающих следующую ступень после императрицы. Умная, целеустремленная женщина, хорошо знала, как двигаться вперед, но, к сожалению, из-за стремительно возрастающей славы, она становилась все более и более не осмотрительной, и порой легкомысленно шла напролом.

Задремавший Ян Сюнь, проспал очень долго, до самого заката, когда ароматы императорской кухни проникли в каждый угол Священного Золотого дворца, он постепенно пришел в себя. Вчера вечером с пограничной заставы пришло срочное донесение, и Ян Сюнь всю ночь не сомкнул глаз, так что у него все еще немного кружилась голова. Наложница Чэн, облаченная в легкое нежно-желтое платье из шифона, опустилась на колени у подножия кровати, обворожительно предложив, Ян Сюню чашку жасминового чая, попутно рассказывая интересные дворцовые новости. Ян Сюнь слушал рассеяно, время от времени небрежно вставляя пару слов, внезапно, одна из сказанных фраз достигла его ушей, и он тут же склонив голову, озадачено переспросил: «Что ты сказала?» В душе наложница Чэн испугалась, и изо всех сил пытаясь успокоиться, она все так же улыбаясь, произнесла: «В полдень из Юго-Восточного зала приходил евнух, сообщить о том, что императрице нездоровится. Видя, что государь крепко спит, раба (т.е. она) не осмелилась разбудить Его Величество. Ваша раба подумала, что несмышленый евнух делает их мухи слона. Императрица не здорова, об этом знают все, но государыня предпочитает не обременять этим Его Величество, в этот раз она определенно ничего не знала, а если бы узнала, неизвестно какое наказание ждало бы неразумного слугу. Она точно не стала бы посылать слугу беспокоить вас» Ян Сюнь сидел на кровати, но через минуту не говоря ни слова, мужчина, спокойно встав, вымыл руки, вытер лицо, выпил чай и обулся, его взгляд был глубоким и спокойным, невозможно было понять, о чем он думает. Обрадовавшись, наложница Чэн, стараясь угодить императору, занялась своим туалетом, она не ожидала, что одевшись, Ян Сюнь соберется уйти. Наложница Чэн поспешно спросила: «Государь не останется на ужин?» Ян Сюнь медленно обернулся, и золотистые лучи заходящего солнца озарили его лицо, еще больше подчеркивая глубину глаз. Он спокойно, без гнева посмотрел на нее, однако по спине женщины, как от холода, пробежала дрожь. Женщина, побледнев от страха, упала на колени. Перед ее глазами всплыл печальный конец наложницы Юань Шилан, заставляя почти дрожать от ужаса.

Во дворце все было тихо, неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем она услышала тихий голос служанки: «Госпожа, император ушел». Медленно подняв голову, она почувствовала, что виски покрыл холодный пот, она бессильно попыталась встать, но пошатнулась, едва не упав. Горничная, испуганно вскрикнув, подхватила ее и посадила на постель. Наложница Чэн прижала руку к груди, ее лицо было бледным, как бумага, долгое время она ничего не говорила. Не смотря на то, что император ничего не сказал, она знала, в то мгновение она действительно смотрела смерти в глаза (была близка к смерти). Пока она молча размышляла, небо постепенно стемнело, наконец, глубоко вздохнув, наложница Чэн отдала приказ стоявшей напротив служанке: «Дайте стражнику Сяо Дэндзы, дежурившему сегодня у ворот, тридцать палок, после этого пусть подготовят богатые подарки. Завтра мы отправимся к воротам дворца государыни императрицы с извинениями, объяснив, что ленивый привратник неверно передал информацию».

«Как прикажете», - ответила горничная, несмотря на то, что она была напугана, она все же не осмелилась ставить под сомнение слова госпожи. Вскоре снаружи долетели истошные крики Сяо Дэндзы. В конце концов, простая, ограниченная женщина никогда бы не смогла достичь таких высот. Наложница Чэн умеет лавировать, имеет чувство меры, даже если иногда она ног под собой не чует и ведет себя своенравно, достаточно одного дуновения ветра, чтобы она тут же пришла в себя. Прозвучавшего сегодня сигнального колокола уже достаточно, чтобы она осознала его мощь (подразумевается пугающий взгляд Ян Сюня).

«Льеу Сю, подготовь фимиам и священные писания, начиная с завтрашнего дня, мы ежедневно будем молиться по буддийским канонам о благословении и процветании Великой Янь».

«Да»

Для одного раза достаточно экспериментов. Чэн тяжело вздохнула и прикоснулась рукой к постели, где только, что лежал Ян Сюнь, ощутив лишь жгучий холод.

К тому времени, когда Ян Сюнь пришел в Юго-Восточный Зал, уже стемнело. Во дворце гасили свечи, придворные лекари разошлись. Евнух, увидев его, поспешно опустился на колени, намереваясь оповестить о прибытии императора, но тот остановил его. Ян Сюнь вошел внутрь, на всем протяжении пути до дверей зала, все придворные слуги и служанки стояли на коленях, низко опустив головы. Налань Хонгье спала, лежа на шелковом постельном белье, бледное лицо, растрепавшиеся волосы, до ужаса тощая. Счастливая Вень Юань, положила на кровать мягкую подстилку, но Ян Сюнь взяв стул, сел напротив Хонгье. Все слуги вышли, остались только два человека, он и она, он тихо сидел, она спала. Кажется, он никогда прежде не видел ее такой. В его памяти, Налань Хонгье всегда была образцом достоинства и элегантности, роскошные наряды, безупречный облик и манеры, вежливая речь, на ее лице всегда оставалась легкая, отчужденная улыбка, весь облик дышал королевским благородством. Даже в первую брачную ночь, она не теряла изысканные манеры дочери императора. И она совсем не похожа на эту себя нынешнюю, не ухоженную, изможденную, тонкую, словно щепка. Она настолько исхудала, что, глядя на нее, действительно невозможно было представить, что человек, лежащий на постели и остроумная старшая принцесса один и тот же человек. Время, как вода, годы пролетели в мгновение ока. Он ничего не говорил, просто тихо сидел, а через какое-то время встал и вышел, но этого недолгого пребывания было достаточно, чтобы обрадовать слуг из Юго-Восточного Зала. Счастливая Вень Юань носилась взад и вперед, организовывая торжественную встречу императору, поскольку перед отъездом Ян Сюнь сказал, что завтра снова придет навестить императрицу. В тот момент, когда двери Юго-Восточного Зала закрылись, Налань Хонгье открыла глаза.

Она высохла, глаза впали, но взгляд по-прежнему оставался проницательным и спокойным, не утратив, отточенный многолетней практикой. Она умела внешне всегда оставаться остроумной и невозмутимой.

Стул из китайского лавра по-прежнему стоял у ее кровати, пустой, на спинке, как символ счастья, вырезана пара рыб, одна следует за другой, а далее закрученные в спирали облака. «За столько лет, Налань Хонгье, ты хоть немного сожалела об этом?», - в слабом свете свечей, прошептала она.

Но, в конечном счете, она просто улыбнулась и закрыла глаза.

Время идет, во дворце все по-прежнему, с каждым днем на улице все холоднее, и в доме зажгли жаровню, но императрице не становилось лучше. Похоже, половина императорской больницы, оставив свои семьи, временно переехала в Юго-Восточный Дворец, где лекари целыми днями, нескончаемым потоком, входили и выходили из опочивальни императрицы.

В этот день, с самого утра, когда юные сыновья императора грызли гранит науки, Юйшу вместе с Юнъэром, пришли навестить императрицу, захватив с собой женьшень и гнездо ласточки (*используется в китайской медицине). Они сидели в теплых внутренних покоях и разговаривали с Хонгье. Проговорив полдня, заметили, что императрица устала, Юйшу думала уже откланяться, когда Налань внезапно спросила: «Завтра ведь годовщина смерти князя Сюань?»

Юйшу по непонятной причине на мгновение остолбенела, сердце в ее груди внезапно сжалось, словно натянутая струна, и она шепотом ответила: «Да». Налань Хонгье чуть заметно кивнула головой, а рядом стояла Вень Юань она, улыбаясь, подала маленькую коробку. Налань Хонгье тихо сказала: «Князь почитаем в государстве, а я все еще не выздоровела и не могу отправиться поклониться предкам, потому в храм отправится Принцесса».

В зале было тепло, но у Юйшу, внезапно, от кончиков пальцев вверх по руке пробежал холодок, прикусив губу, она взяла коробку негнущимися пальцами и низко поклонилась: «Слуга благодарит императрицу от имени мужа».

Налань Хонгье покачала головой, она собиралась что-то сказать, но в этот момент в зал вбежала служанка и что-то прошептала на ухо Вень Юань. Выслушав ее, изменившаяся в лице Вень Юань, обернулась и посмотрела на госпожу. Юйшу тут же встала и попросила разрешения удалиться, глядя на это, Хонгье не стала задерживать ее.

Снаружи светило яркое солнце, но у Юйшу на ладонях выступил холодный пот. Она с силой сжала край одежды, как будто пытаясь задушить какую-то, только что мелькнувшую в голове, мысль. Внезапно ее внимание отвлекла толпа евнухов, убегавшая к западу от дворца. Юйшу поинтересовалась у своей служанки: «Что случилось? Что они делают?» Находчивая маленькая девочка, перекинулась с кем-то парой слов, а когда вернулась, растеряно ответила: «Принцесса, красавица Юань из западного холодного дворца (*покои опальных наложниц), повесилась».

«Красавица Юань?» - ошеломленно спросила Юйшу. Облизнув губу, девочка ответила: «Верно, прежде ее величали супругой Чу».

«Юань Шилан?», - теперь уже испугалась Юйшу. Наложница Чу, имя от рождения Юань Шилан, со времен основания Великой Янь и создания гарема, она была почти легендой. Поначалу она была просто прачкой и стирала одежду императорских наложниц, однажды она провинилась, и ее отправили в тюрьму для рабов, там девушку ожидало наказание. Кто мог подумать, что маленькая служанка немного владеет боевыми искусствами? Глубокой ночью она вырубила охранника и сбежала из заточения. Убегая, в панике, она налетела на паланкин императора, возвращавшегося во дворец. Она была ранена и ей некуда было бежать, поэтому она постучалась в двери дворца Чу Лань, лучше уж умереть, чем быть схваченной.

По счастью, императору понравился ее сильный характер, и впоследствии простая служанка получила пятый уровень благородства. Император в ней души не чаял. За полгода Юань Шилан стала фавориткой, и, в конечном счете, государь присвоил ей звание Добродетельной супруги Чу. Несмотря на недовольство чиновников, император был непоколебим. Она занимала высокое положение, не было никого, кто бы мог сравниться с ней. Но одной дождливой ночью три месяца назад, во дворце Чу Лань, начались беспорядки и ее внезапно со второго ранга Добродетельной супруги понизили до четвертого. Она была названа Маленькой Седьмой Красавицей и отправлена жить в уединении в западном холодном дворце. Никто не знает, что случилось с той ночью. Ходили слухи, что супруга Чу и император поссорились, и в приступе гнева, ее лицо исказилось, так что она потеряла человеческий облик, что вызвало ярость императора и он понизил ее. Все во дворце судачили об этом с язвительной усмешкой: во-первых, как только эта Юань Шилан заполучила благосклонность императора, он перестал обращать внимание на остальных наложниц; а во-вторых, издревле женщины служили мужу красотой, но она довела себя до такого состояния, что потеряла лицо. Это ни у кого во дворце не вызывало сочувствия.

«Принцесса? Принцеса?», - несколько раз, испугано крикнула маленькая служанка, очнувшись, Юйшу тут же сказала: «Немедленно покидаем дворец».

Повозка катилась вперед, они проехали вторые ворота, когда высоко в небе пролетела черная птица, она обронила несколько перьев, легко кружась на холодном ветру, перья постепенно опускались на двор покинутого дворца.

195 ГЛАВА (6В). ЯН ХОНГ - СЮАНЬ МО

Когда Налань услышала известие о случившимся с Юань Шилан, она долго молчала. Вэнь Юань отступила назад, и взглядом отозвав, толпившихся в покоях императрицы людей, медленно вместе с ними вышла наружу, где стоял ясный и спокойный день.

Налань с трудом вспомнила, как в последний раз она видела, легко одетую, стоящую на снегу женщину. Ее голова была покрыта слоями марли. Даже если императрица не видела раны, она хорошо могла представить себе обезображенное лицо и кровь, которая ещё текла, пропитывая ткань. Девушка спокойно посмотрела на Налань и сказала спокойным тихим, словно туман, голосом: «Даже если бы меня не было, это никогда не были бы вы». Безразличная улыбка Налань, это ее качество, встречать внешне спокойно любую ситуацию. Со своим статусом императрицы, она могла не приходить в эту выглядевшую заброшенной часть дворца, здесь царило запустение и присутствие Юань Шилань, только подчеркивало его, но Налань пришла. Она встречала проблемы, как всегда, лицом к лицу. Сейчас глядя на стоящую перед ней девушку, она тихо словно ища слова, которые были спрятаны в глубине ее сердца, сказала: «Зачем было это делать? Разве вы не знаете, что все с радостью ждали встречи с вами сегодня?»

«Ах, да! Сейчас свободное время, когда женщины едят, а не сидят в своих комнатах? У меня нет желания общаться с ними». Юань Шилан холодно улыбнулась, раны около её губ открылись и выглядели ужасно.

«Я просто не хочу тратить время на бессердечных людей. На тех, кому я безразлична и которые с удовольствием избавились бы от меня, будь у них такая возможность ».

Налань продолжала спрашивать: «Это то, что вы хотите, а как же император? Неужели вы сделали это преднамеренно?» Лицо Юань Шилань внезапно стало похожим на страшную маску, она резко повернулась и опустила голову. Потом сказала: «Это не мое, я не хочу этого».

В великолепных огнях Юго-Восточного Зала Налань, одетая в шелковую одежду, прислонилась к спинке кушетки, и тихо рассмеялась. Неужели нет? Вы в этом уверены? Если вы действительно так говорите, то зачем подвергать себя самоуничтожению и обезображивать свое лицо, если вам и так все равно? Зачем отдаляться ото всех, а потом обвинять в своем бесконечном одиночестве, и зачем совершив над собой все это, в конце концов, умирать? Молодость проходит, но она безжалостна и делит все на черное и белое. Но почему она поступила, так безответственно? Умерев сама, она не продумала о своих родителях, семье. Их горе, это цена, которую вы хотите заплатить за свой поступок? Этот гарем - ужасное место, которое заставляет женщин сходить с ума. Он может заставить девушку вырезать ножом на ее лице, а затем умереть без посторонней помощи, стараясь убежать отсюда. Она решила, что ее поступок, заставит, окружающих винить себя и позволит остаться навсегда в памяти императора. Однако в этом огромном мире ее жизнь и смерть - это всего лишь вспыхнувший и погасший фейерверк, ее дни и судьба исчезнут в стенах дворца. Какое-то время это будут пересуды после выпитого чая, потом появиться новая тема для разговоров и все забудется. Среди императорских дворцов будет бродить еще одна не покаянная душа. Пройдет время, январь, еще два месяца, один год, два года, кто вспомнит о том, что когда-то здесь раздавались шаги Добродетельной Супруги Чу?

«Это глупо!» - Налан легко вздохнула, что мешало девушке наслаждаться ее титулом. Она могла прожить прекрасно всю свою жизнь. С ее лицом и темпераментом, так похожая на ту другую, она могла быть счастливой во дворце, надолго и легко оставаясь любимой императором. К сожалению, когда головы нет, то нет и ума.

«Ваше Величество?» - тихо позвала Вэнь Юань. Она стояла у двери с чашей кипящего отвара в руках. Налань позвала ее, предложив войти. Она взяла чашу и поднесла ее ко рту. Отвар был такой горькой, что она, не выдержав, поморщилась. Вэнь Юань посмотрела в сторону внутренней комнаты. Там на подносе стояла маленькая миска с сахаром. Несколько раз, словно не решаясь что-то сказать, она шевельнула губами, но все-таки промолчала.

«Действуя во имя блага императора, я объявляю свои намерения, соблюдая внутренний распорядок. Юань Шилань умерла от болезни, и как супруге императора, ей следует быть похороненной в западной гробнице, передать тысячу золотых ее родителям и запечатлеть титул брата. Это все. Сообщите министерству обрядов, чтобы начали подготовку к похоронам».

Вэнь Юань слегка удивилась и с сомнением посмотрела на Налань. Да, императрица имеет право присутствовать при обсуждение политики, а также имеет право назначать местных чиновников в своей бывшей стране, конечно, её власть распространяется среди всех дворцов гарема. Но с тех пор, как она заболела, она была в стороне от всего этого более двух лет. Стоит ли возвращаться ко всему этому? Девушка совершила большой грех. Налань продолжила говорить: «Император сейчас очень занят политической ситуацией вокруг страны, и известие о смерти Юань Шилань все еще не сообщалось ему. Распорядитесь, чтобы все следили за тем, что говорят (управляли своим ртом) и придерживались официальной версии». Вэнь Юань быстро кивнула и вышла.

В Зале снова наступила тишина, похоже, усилия, приложенные Налань для составления будущего указа, забрали много сил. Она легла, потерла виски пальцами и слегка нахмурилась. Хоть он был сердит на девушку и понизил ее в должности, но чувства к ней все еще могут быть сильными. Зная его, он, вероятно, не сильно страдал бы, но пусть лучше думает, что она умерла от болезни. В настоящее время ситуация на северо-западе тяжелая, правящая партия и оппозиция постоянно спорят. У него достаточно дел, о которых надо беспокоиться.

Когда она пила лекарство, она думала о запустении Дворца Сишао, о бессмысленной смерти. Через два-три года, возможно, он забудет о Юань Шилань, и даже если будет вспоминать, то только, как о своей наложнице, которая умерла из-за болезни, боль не будет сильной и не продлиться долго.

Свечи все еще горят, ночь очень тихая и холодная.

Указ из Юго-Восточного Зала был передан во все дворцы. Мастера каждого дворца быстро поняли мысли королевы. Даже если кто-то злился на доброту императрицы к родственникам Юань Шилань, он не осмеливался ничего сказать.

Несколько дней назад наложница Чэн лично извинилась перед императрицей, а затем пошла в храм, преклонить голову. Это заставило всех понять, что императрица все еще находится у власти, и власть все еще находится в ее руках и не может быть проигнорирована.

Гарем все такой же спокойный, как и всегда, эта ситуация как волна на спокойном озере, под действием ветра, прошла по нему и снова тихая гладь. Песни и танцы слышны среди ночи, музыка проливается в сад. Это как под приятной верхней одеждой не видно, что тело устало, оно словно скрытое зимним снегом. Мир настолько большой, и так много разных вещей в нем.

Во сне императрицы, девушка с холодным сердцем и ледяными глазами, похожа на умирающий цветок, и она падает так легко, что не слышно ни звука. «Чтобы жить, нужно больше мужества, чем для того, чтобы умереть».

Улыбка Налань всегда была очень светлой. Она смотрела в окно на яркое утреннее небо, и казалось, снова увидела тень загадочного синего цвета. Он стоял в тени, молча глядя на нее, и длинный меч на его талии был совсем простым. Достойная, кровожадная смерть находилась в этой железной оболочке. Он просто стоял там, а его голова была скрыта темным облаком, как крылом мертвой бабочки.

В тот день, когда отец был похоронен, он стоял за спиной своей горько плачущей принцессы и произнес слова. «Но... ». Внезапно в окна ворвался холодный ветер: прошлой ночью шел снег, и он до сих пор продолжает идти. Вместе с ветром в зал проникли снежинки, больше похожие на хлопья снега, летая, они походили на глубоководных белых рыб. «Почему ты вдруг потерял мужество?»

***

Юйшу вспоминала, какой сильный дождь шел в тот день, когда умер Сюань Мо. Дождь лил таким нескончаемым потоком, что это было похоже на наводнение. Врачи, которые пришли из больницы, были мокрыми, по их одежде текла вода, стекающие капли оставляли след на их щеках. Они были похожи на уток, которых принесли с реки.

Утром все было солнечно и ясно. Она попросила слуг, вынести книги во двор, чтоб просушить их (кажется так). Солнце было такое яркое, что оставляло блики на ее одежде, как на озере в июне, у неё на душе было спокойно. Но вечером солдаты юго-восточного гарнизона, прискакали, сопровождая колесницу её мужа, стремясь, как можно быстрее доставить его домой. Ему помогли сойти с колесницы, у него было бледное, словно помертвевшее лицо. Он поздоровался, а затем, прошел в свой кабинет. Через несколько минут, он должен был переодеться и выйти на ужин. Однако, когда он вошел в зал, то внезапно упал. Кровь пошла горлом, заливая пол. Она беспомощно стояла, рядом и смотрела на него, плача от страха. Прибежали слуги, кто-то побежал за врачом.

С этого времени начался дождь. После, дождь, не останавливаясь, шел семь дней подряд. Все люди говорили, что это был Бог, который плакал о таинственном принце, который умирал. Когда лекари вошли и вышли, появился еще один в одежде серого цвета, он подошёл к молодой женщине и что-то начал говорить ей на ухо. Что травмы слишком тяжелые, потеря крови слишком высока, что с каждым часом, тело слабеет. Лекарь пояснил, что после того, как он был тяжело ранен, все равно продолжал двигаться, поэтому раны, слишком глубокие, его сердце и легкие повреждены. Но она не могла все это слышать. Она смотрела на старика с белой бородой и белыми волосами, и не слышала, что он говорит. Его рот открывался раз за разом, как у рыбы в глубоком море, только не было пузырей. Она думала, о чем они говорят? Почему бы им не начать его лечить? Его тело настолько в хорошем состоянии, что он мог поднять меч 80 фунтов, при этом находясь в тяжелых доспехах и при этом спокойно двигаться. Ему только больно, у него вытекло немного крови. В чем дело? Почему он все еще лежит и все еще не встает?

После того как благотворительная церемония принцессы прошла, Император Янь собирается уехать завтра. Он является важным министром Хуай-Сун. Как он может не отправиться вместе с ним? Она, игнорируя все внешние голоса, упорно шла к нему, мягко взяв его за руку, так же, как в последние несколько лет, она начала говорить ему о серьезных вещах: принцесса, император, встаньте, Ван Е., ты встаешь... Тем не менее, он все еще не двигался. Его глаза были закрыты, а лицо спокойно, как будто он во сне и ему не о чем беспокоиться, его руки холодны, как лед, которым охлаждают летом продукты. Она, наконец, испугалась. Боясь причинить ему боль, осторожно подтолкнула его руку, снова и снова повторяя: «Господи, принц, вставайте...». Наконец раздался крик, и некоторые из слуг вытащили платки и тайно вытерли слезы. Она внезапно рассердилась. Она отвернулась от него и приказала всем выйти.

Порыв ветра открыл дверь, ливень был настолько сильным, что ее тонкое платье намокло из-за капель, что принёс ветер. Она замерзала.

Императорский доктор шагнул вперед и тихо сказал: «Ван Си, Ван Е, заканчивает свой путь. Ты должна приготовиться». В своей жизни она была добродетельной и снисходительной женщиной, которая по-прежнему подчинялась родителям дома, а также повиновалась своему старшему брату и сестре, а выйдя замуж, заботилась о своем муже. Она никогда не осмеливалась поднять голос на старших. Но в этот момент она внезапно почувствовала себя такой злой. Она кричала и кричала в лицо императорскому доктору, который ничего не сделал, не вылечил. Однако престарелый императорский доктор ничего не сказал, он, только молча, смотрел на нее, его глаза были спокойными, и полными сочувствия и сострадания. Она, затихла. У нее ослабели ноги, и она рухнула в глубокую темноту. Когда она проснулась, Сюань Мо уже очнулся. Его старые ученики стояли во дворе, и, слушая его, что-то обсуждали. Видя, что она держит ребенка, эти люди автоматически пропускали её вперед. Она стояла под персиковым деревом перед домом и молча, смотрела в окно на свечи внутри.

Как и много лет назад, так они встретились в первый раз. В то время она была еще молода, и везде следовала за своим отцом, находясь за его спиной, вместе с братьями и сестрой. Тогда при дворе находились также несколько богатых дворян, их дочери и пожилые люди. На ней были незаметная белая атласная юбка и лёгкое верхнее платье, и она считала, что выглядит, как бесцветный гусь. В тот день он стоял в коридоре, и выглядел очень красивым, он так нежно улыбнулся, и на нее как будто дохнуло ранней весной. Он стоял позади нее, держа в руках зонтик. Принцесса все еще была юным и пухлым ребёнком, сжимающим что-то в ладошках, время от времени она зевала и выглядела сонной. Как много времени прошло. Эти люди, приближенные к принцессе, никогда при ней ничего не скрывали, потому что она жена Сюань Мо, и никто не избегал ее. Она слышала произносимые шепотом разговоры вокруг. Большинство тем, о которых они говорили, были о принцессе и ее родителях. Как им удалось сохранить страну Хуай-Сунге? Как они исправили свое положение в новой династии? Конфликты при дворе, как интегрироваться в императорский двор Северной Янь, помочь принцессе и т д. Во дворе снова было, тихо люди начали расходиться. Не было других звуков, кроме шума дождя. Экономка подошла к ней и протянула ей зонт, потом позвала ее в комнату.

Он сидел на кровати, переодетый в чистое, свежее платье, встречая ее, он все еще улыбался, как обычно, и, указав сбоку на стул, сказал: «Садись». Она осторожно села и посмотрела на него, слезы стояли в ее глазах, но она не осмелилась плакать, и лишь прикусила губу, стараясь контролировать себя.

«Юйшу, после того, как все произойдёт, тебе будет очень тяжело». Он посмотрел на нее, произнёся эти слова совершенно спокойно, медленно и тихо, но было все ясно. На маленьком подносе, стояло две чаши с отваром женьшеня. Он слегка вздохнул, и с любовью взглянув на ребенка, прошептал: «Я не очень хороший отец».

Юйшу испугалась, никогда в жизни, она так не боялась. Она схватила руку мужа и сказала: «Ван, пожалуйста, нет, этого не может быть», - её слова прозвучали, так глупо. Сюань Мо улыбнулся, его лицо было бледным, глаза глубоко запали, кожа посерела. «Ван, этого не может случиться». Она была просто женщиной, поэтому не знала, что еще она может сказать. И лишь качала головой и держа ладонь мужа в своей руке. Она снова и снова повторяла: «Нет, не может быть».

Ночной ветер приоткрыл створки окна. Пламя свечей взметнулось, раздуваемое проникшим в комнату ветром. На улице было холодно, ветер, дувший с севера, принес этот холод внутрь, вместе с ароматом Цю Ю. Почему-то именно сейчас в памяти опять всплыл, тот день, который она смутно помнила. Тогда среди молодых девушек во дворце, царило веселье, проходил конкурс поэзии, а среди молодых людей состязание боевых искусств. В то время она, в течение долгого времени, была в тени своих сестер. Но он, как-то заметил ее, выделил, потому что спустя не очень большой период, ее родителям поступило предложение о замужестве. Тогда в первый раз она вышла в своей семье на главное место. Когда ее спросили, она сказала: «Пока это хорошо для меня, я это сделаю». Просто будь добр ко мне. Она всегда была настолько скромным человеком, что даже ее сестра, не особенно обращала на неё внимание, но как насчет будущего с ним? По крайней мере, она не будет жадной, она не будет грустной при нем, и она не будет жаловаться. Ее желание простое, его так легко достичь.

Ее жизнь была размеренной и монотонной, но она была спокойна и счастлива, но сейчас она готова была отказаться от него, от этой жизни, только бы он был жив. Она схватила его за руку, судорожно сжимая, дрожащим голосом, сказала: "Ваше Высочество, Ваше Высочество все что было ушло, вы можете развестись со мной, я знаю, что вы не любите меня, я понимаю, что у вас есть кто-то важный для вас, я не хочу ничего, мне ничего не надо, пока вы живы. Живите! Меня не волнует, если вы уйдете». В этот момент им показалось, что все затихло, а ветер и дождь внезапно замерли. Генерал, прошедший не одну войну, почувствовал себя трусом в глазах этой простой женщины. След горечи, поднимался из глубины его сердца, его одержимость на протяжении многих лет, все утонуло, и годы упорных стремлений превратились в пепел, унесенный бурной рекой. Он почувствовал в этот последний момент жизни всю вину за прошедшие годы. Он тяжело вздохнул. После долгих лет брака он, наконец, в первый раз обратил внимание на свою жену. Извиняясь, вздохнул: «Юйшу, я тебя подвел». Юйшу наклонилась, стараясь своими объятиями придать ему сил. Эти странные объятия, он был потрясен. Так много терпеть, столько самоконтроля, столько самоотдачи, столько самообмана! Он всегда считал, что она довольна тем, что имеет, и всегда думал, что она добродетельная женщина, что она никогда не грустит и счастлива, той жизнью, которую ведет. Однако все оказалось, не так как ему виделось, одно простое предложение, простое объятие, и все заблуждения полностью рухнули. Оказалось, что были и обиды и разочарование. Она не пыталась жить иллюзиями. Она просто все скрывала и подавляла свои чувства слишком тщательно. В его объятиях она заплакала, всхлипывая хриплым голосом. Это был первый и последний раз в их жизни. Юйшу плакала в объятиях мужа. Он успокаивал ее, говоря последние слова, и когда он умер, на его лице застыло очень нежное, спокойное выражение, похожее на акварельную живопись.

На второй день было сообщено, что Сюань Мо умер. Императорская чета династии Ян, отправилась, выразить соболезнование принцессе. Молодой император, одетый в черное, стоял как каменная статуя, издалека смотря на тело. Все люди вокруг стояли испуганные, не издавая ни звука. Императрица тоже стояла молча. Казалось, то, что случилось, не имело никакого отношения к ней, но ее сердце было мертво, и хотя казалось, что все розы в мире, цвели в ее глазах, на самом деле там была только пустошь.

196 ГЛАВА (7В) ЯНЬ ХУАН - ИСПОВЕДЬ

Коляска медленно катилась по улице, проходящей через шумный рынок, мимо толпы оживленных людей, отъехав от ворот Чжэньхуана, медленно двигалась в юго-восточном направлении. Громкий шум города постепенно остался позади. С серого неба шел снег, качалась дикая трава, остававшаяся ещё зеленой. Иногда дикие гуси пролетали и собираясь в стаи, прощались с этой землей.

Юньер держал за руку Юйшу, сонный, его разморило в теплом экипаже, занавески из плотного хлопка, защищали их от холода снаружи. Юйшу обнимала ребенка и слегка похлопывала его по спине. Она тихонько напевала детскую песенку, которую слышала в детстве. Время шло медленно, а дорога была очень длинной. «Ван Хао, впереди есть чайный магазин. Хотели бы вы отдохнуть?»

Цзян У, в сопровождении охранников Сюань Ванфу, следовал за экипажем, на нем были легкие доспехи из серо-коричневой кожи. Занавеска на окошке немного сдвинулась, и холодный ветер проник внутрь. Юйшу нахмурилась и посмотрев на небо, сказала: «Продолжаем ехать, я думаю, что скоро пойдёт снег. Не забудьте укутаться сильнее, холодает». «Да, - пообещал Цзян У, и тут же сказал: «Это место в Хунчуане всегда холодное. Если бы мы находились в Хуай-Сун, лотос бы еще не получил благодарности». (Не отцвел)

«Мама, что-то случилось?» ЮньЭр потер глаза, его лицо было красным, он сморщил нос и спросил: «Что там?» Он проснулся, и был очень энергичен. Юйшу посмотрела на него, а затем кивнул: «Все хорошо». Юйшу редко посещала какие-либо места в своей жизни. В первый раз, когда она ехала из дома, она приехала в Чжэньхуан из Хуасуна. После десятков тысяч миль земли Хуай Сун они покинули свою страну.

Пришел холод. Незнакомая земля.

Это было в то время, когда Хуай-Сон в соответствии с судьбой Небес, был подчинен Янбэю и стал провинцией Северной Янь. Однако всем известно, что это случилось, потому, что принцесса Налань, единственная из немногих дочерей старого императора, понимая неустойчивость их положения при умирающем маленьком императоре, пошла на соглашение с Северной Янь. Этот так называемый принц - был не более чем ширма. Но теперь после всего случившегося, существующий более ста лет Хуай Сон, неизбежно будет называться «Янь».

Возможно, такой результат для этой страны был наиболее выгоден.

Среди всех стран площадь суши Хуай Сун была самой маленькой, даже меньше одной десятой Великой Вэй, хотя она была близка к побережью, у неё прекрасно шла торговля, и караваны к морю шли через её территорию. Однако этому государству не хватало необходимой военной мощи, у него не было залежей железной руды и пастбищ с лошадьми. В военном отношение Хуай Сун всегда была последней из всех стран. Поскольку Янбэй и Вэй довольно долго боролись друг с другом, Хуай Сун могла оставаться в стороне, в течение последних лет. После того, как Великая Вэй рухнула, победитель должен был обратить свой взгляд на Хуай Сун.

В трудные времена того года внутренний режим Хуай Сун был неустойчивым, а территория была разделена представителями династий Суй и Тан на две части: государственная власть после смерти малолетнего императора рухнула. В это же время Великая Вэй окончательно развалилась, гражданская война внутри страны продолжалась, а солдаты Янбея вышли и захватили Центральные равнины. Хуай Сун не имела возможности стать союзником одной из стран и этим укрепить свою позицию. Никто не воспользовался возможностью, нанять войска из другой страны, и возглавить местное правительство. В этих условиях, они могли только положиться на Янбэй, как наиболее сильное государство. Последующие события также доказывают, что стратегия принцессы Чанга была действительно разумна. Несмотря на то, что государство являлось провинцией, люди и чиновники страны Хуай Сун едва ли пострадали от войны, императорская семья и мирные жители не понесли никаких потерь, а чиновники династии Сун смогли отправиться и служить при дворе Янбея. Для простых людей не имело значения, кто был императором. До тех пор, пока есть одежда, еда и нет войны, нет никого, кто будет заботиться о том, было ли имя императора Лайаном, прозванным Яном или Наланом. Тем не менее, в самом начале были ученые люди, которые не смогли этого принять. Юйшу все еще помнит тот день, когда она покидала Хуай Сун. Многие ученые становились перед императорскими солдатами и упрекали их. Некоторые кидались на них, но были убиты. Другие поливали себя и сжигали. До сих пор Юшу все еще хорошо помнит сцену, как горит огонь. Человек кричит и называет имя Сюань Мо. Другие кричат, говоря, что если Сюань Мо все еще там, то он не должен допустить, что бы их страна, так легко сдалась. Кажется одно мгновение, а прошло уже столько лет.

Теперь под контролем Янбэя, таких голосов не слышно, и имя человека, в котором когда-то эти люди видели спасение династии Сун, упоминается все меньше. Даже дату его смерти, помнит теперь, только его вдова, которая рано утром покинула город.

После полудня они, наконец, прибыли на гору Яньси, горы были крутыми, и экипаж здесь не мог подняться. Юйшу, в белом замшевом плаще, вытащила Юньера из кареты, ее люди предложили ей паланкин. Он качался, когда его несли. Шаг за шагом они начали подниматься по каменным ступеням к усыпальнице. Поскольку шел густой снег, люди продвигались медленно. Юньер окончательно проснувшийся к этому времени, приоткрыл занавес, любопытный, ему интересно было время от времени смотреть наружу.

На склоне горы находился храм, который выглядел разрушенным. Юйшу однажды поднимаясь на гору, отдыхала здесь. Она знала, что внутри живут только дюжина монахов, которые здесь уже много лет, это очень отдаленное место, иногда здесь бывают по несколько паломников. Это всегда одинокий путь. Дорога полна снега, и никто не очищает ее.

Она посмотрела в окно и увидела только голые кусты. Вокруг было пустынно и грустно. Прошел год, как она не была здесь. «Ван Хао, когда мы подойдем ближе, дорога будет ещё уже, и паланкин не пройдет». Юйшу кивнула, взяла Юньера за руку, сказала остальным охранникам подождать здесь, только попросила Цзян У, который нес бумажные деньги и свечи, сопровождать их, и начала подниматься вверх.

Чем выше они поднимались, тем сильнее дул ветер, а снег летел в лицо, она придерживала Юньера. Внезапно в ушах раздался свист, и рядом с ними промелькнула темная тень. Цзян У попытался немедленно вытащить свой меч и встать перед Юйшу. Однако он не успел, пока его меч только покидал ножны, два меча оседлали его шею.

«Что за люди, кто вы?» - прошептал нападающий. Юйшу выглядела бледной, она быстро обняла и закрыла рукой глаза Юньера. Но ему это не понравилось, Юньер был очень смелым, он вывернулся из-под руки матери и закричал: «Я сын Сюань Мо. Это моя мама. Пойдем и поклонимся моему отцу. Кто ты? Разбойник? Вы боитесь убивать?» Голос ребенка четкий, как звук нефрита, прорывался сквозь завывание ветра вокруг. Юйшу испугалась и потянула Юньера назад, держа его за руку. Грабители посмотрели друг на друга, потом все убрали мечи в ножны, а один из них выйдя на шаг вперед, вежливо сказал: «Меня зовут Хён Вонг, Ваше Высочество, и мы поступили невежливо. Простите за задержку». Это было неожиданно, один из напавших отошел. Через некоторое время мужчина вернулся и сказал: «Ван Хао, пожалуйста проходите». Юйшу посмотрела на них подозрительно. Цзян У, наоборот, казалось, понимал в чем дело, но не смел ничего говорить. Он только кивнул Юйшу, указывая, что она не должна бояться.

Земля у могилы выложена белой мраморной плиткой очень гладкой. Глядя на расстояние, похоже на большое зеркало с чистой поверхностью, небо здесь настолько близко, что кажется, что рука тянется к облакам. Ветер дует со всех сторон, поднимая подол одежды. Тяжелый снег бьёт в лицо, вокруг горы все бело, словно поднялся молочный туман. Юйшу посмотрела вперед растерянным взглядом и увидела фигуру, стоящую среди метели. На нем был черный плащ, капюшон накинут на голову. Тяжелый снег, падающий сверху, словно отделял его от остального мира. Эта одинокая фигура, похожая на крепкую сосну, казалось, такой сильной и высокой, что может выдержать весь мир. Даже если бы она не могла ясно видеть его лицо, Юйшу все равно узнала бы его с одного взгляда. Когда они пошли к нему, Юньер стараясь говорить, как можно тише, прошептал: «Смотрите Император».

Ян Сюнь стоял совершенно спокойно, а вот Юйшу чувствовала и выглядела так, как будто она еще немного и упадет. Он слабо улыбнулся, его улыбка была немного жесткой, она не знала, была ли погода слишком холодной, или потому, что он забыл, как надо улыбаться. Тихо кивнул и сказал: «Ты пришла». Ян Сюнь не встал, и Юйшу не смела двигаться. Она дернулась и нервно ответила: «Да».

«Вставай здесь, перед Сюань Мо, чтобы он не подумал, что я издеваюсь над его женой». Его слова были случайными, но Юйшу услышала мягкие нотки в его голосе. Она кивнула и встала.

Потянув Юньэра за руку и шагнув вперед, она встала в десяти шагах от Ян Сюня. Она увидела, под защитой навеса зажженные свечи и уже горящие черные бумажные деньги, трепещущие на ветру, как крылья темной бабочки. Ян Сюнь ничего не говорил, он лишь отступил назад, оставляя свободным пространство перед усыпальницей. Юйшу шагнула вперед. Она крепко держала руку ребенка, когда оказалась перед свечами, горящими древесными углями и почти сожженной бумагой. Белый пергамент был проглочен пламенем и превратился в темную бумагу. Бледные щеки молодой женщины окрасились красной кровью от смущения и скованности, огонь отразился на лице. Пальцы медленно отогревались, но оставались все также крепко сжатыми, от напряжения. Постепенно все бумажные деньги вспыхнули ярким пламенем.

«Отец, Юньэр пришел навестить тебя». Он опустился, преклонив колени на землю, и сделал три поклона, касаясь головой земли, потом торжественно начал рассказывать: «В этом году я хорошо учился. Мистер Лу уже трижды хвалил меня. Я знаю много слов. Узнал, как ездить на лошадях, Цзян Шу отправил мне черного пони, с белой полосой на носу». - ребенок говорил быстро, и его слова сопровождались уникальной невинностью детства, его голос был мягким, но он говорил с серьезным видом, стараясь быть похожим на взрослого. «Отец, сейчас на небе холодно, ты должен помнить о том, чтобы носить больше теплой одежды. Хлопковую одежду, которую я сжег вместе с мамой, ты помнишь, что должен наденешь ее. Ты там один, и должен учиться заботиться о себе. Не болей, я позабочусь о нашей маме. Эй, можешь быть уверенным».

Внезапно резко подул горный ветер. Юйшу повернула голову, ее глаза были влажными. «Что с тобой случилось?» Юйшу неохотно улыбнулась и ответила: «Все в порядке, я ослеплена ветром». Когда ветер внезапно затих, Юйшу подняла глаза, чтобы увидеть высокую фигуру, стоящую в стороне, там, откуда дул ветер, прямо напротив матери и сына. Перед скалами стоял человек, его одежда была изорвана ветром, и белый снег танцевал вокруг. Есть люди, которые стоят очень близко, но кажется, что так далеко за тысячи миль, не позволяя другим даже осмелиться приблизиться к ним.

«Что с тобой случилось?» Юньэр видел, что она расстроена, и поэтому, растерялся и закричал. Юйшу понимая, что она неправильно себя ведет, быстро повернула голову и сказала: «Ничего, Юньэр, все в порядке, отдай своему отцу поклоны».

Ребенок удивленно моргнул: «Я уже все сделал». Юйшу кивнула головой и положила на угли последнюю пачку бумажных денег, этим отдав дань уважения, они встали. «Все хорошо?» - глубокий голос раздался впереди. Немного задумавшись, Юйшу быстро кивнула, и Ян Сюнь сказал: «Пойдемте вместе». Юйшу не осмелилась возразить, поэтому только кивнула головой, соглашаясь. Ян Сюнь шагнул вперед и протянул руку Юньэр, улыбаясь, он сказал: «Хочешь покататься на лошади?»

Более дюжины охранников бросились к ним, некоторые из которых выразили соболезнования, другие лишь молча, встали с обеих сторон от них.

Юньэр часто бывал во дворце, с момента своего рождения. Поэтому он совершенно спокойно держал за руку, на сегодня, самого могущественного человека в этом мире. Подняв глаза на Ян Сюня, он начал радостно рассказывать: «Да, Цзян Шу научил меня, но я все еще слишком маленький, чтобы кататься на лошади и поэтому могу ездить только на пони». Ян Сюнь улыбнулся и ответил «Твой отец, тоже не мог ездить на лошадях, когда был в твоем возрасте. Ты лучше него, держишься в седле».

«Ах, правда?» - глаза Юньэра, были широко раскрыты, он спросил: «А я сейчас умнее?»

Ян Сюнь, весело рассмеялся: «Твой отец прекрасно делал все остальное, умел писать стихи, читал книги, но он не очень хорошо ездил верхом, поэтому в этом ты будешь лучшим».

«Ничего себе, не был ли император учителем моего отца? Может ли император научить меня? Я хочу кататься на лошади и не хочу ездить на пони. Пони, что Цзян Шу прислал мне, слишком ленив, чтобы даже бегать. Да, мне надо совсем немного, чтобы сесть на лошадь ».

«Ты еще слишком молод, чтобы учить тебя кататься на лошади, но я могу научить тебя чему-нибудь еще».

«Что будет делать император? Научит ли он меня сражаться?» Ян Сюнь спокойно улыбнулся: «Я найду что-нибудь интереснее для тебя».

«Император, наверное, слышал, что генерал - красная голова Винь Нхи - чемпион во дворце, даже глава императорской охраны пострадал. У него сломана нога». На узкой каменной тропе два человека, один высокий и один маленький, шли впереди и разговаривали во время ходьбы. Ветер и снег вокруг, но, кажется, что они не вмешиваются, а только осторожно прислушиваются к разговору между ними. Юйшу следовала за ними и смотря на их спины в мрачном настроении, она споткнулась, задаваясь вопросом, видят ли принцы, такое внимание со стороны отца.

Ее мысли ушли в другую сторону, возможно, в свободное время она с Юньэром, сходит встретиться с подругами. Вспомнят о том, что они делали, когда были молоды, а затем начнут хвастаться, насколько умны, как хорошо вышли замуж, детьми. Возможно, что так. Она вдруг почувствовала себя немного грустной. Она была простой женщиной, которая только и знала, как заботиться о своем муже, как воспитывать своих детей, но она ничего не знала о внешнем мире.

В последние годы, особенно в последние два, князья во дворце рождались один за другим, но они никогда не слышала, чтобы император отдавал предпочтение кому-то одному из них. В душе Юйшу также осознавала тот факт, что Янбэй, как государство был создан недавно. Режимы различных партий по-прежнему нестабильны. На севере все еще существуют небольшие войны, и Хуай Сун, прежде чем принцесса вышла замуж за Ян Сюня, был обещан сыну императрицы. Даже если у нее в настоящее время нет детей, император не может быть слишком близок к другим сыновьям, чтобы не вызвать подозрений. В конце концов, в настоящее время в старом мире Хуай Сун есть определенные силы. Император разговаривал мягким голосом, таким, что даже собственные сыновья его никогда не слышали.

Его сын находится перед ним, но к нему нельзя подходить. На сердце императора должно быть очень грустно. Юйшу глухо вздохнула, над деревьями пролетела стая птиц и взмахнула крыльями. Она подняла голову, ветер подул ей в лицо. Холодно, очень холодно. Впереди раздался смех, и звук был таким приятным.

***

В дальнем углу дворца Налань вытащила еще одну пачку бумажных денег и бросив в огонь, наблюдала, как они охваченные огнем, стали черными и серыми. На мгновение она услышала, как дует юго-восточный ветер, стали слышны незнакомые голоса, потом все стихло. Несмотря на холод, она была одета в великолепную одежду, обернутую вокруг неё в несколько слоев, что не приносило ей не радости, не горести. Она стала своего рода жестким символом в золотом шелке. Ее спина была прямой, на ее лицо был нанесен изысканный макияж, все горничные стояли подальше, никто не осмеливался взглянуть на нее. Она была все еще благородной женщиной, настоящей императрицей Хуай Суна и Янбэя. Настоящая императрица, последняя принцесса Налань, но ее плечи немного устали. Солнце освещало ее силуэт, и под лучами света мелкая пыль летала вверх и вниз. Все меняется, только ее тень, на протяжении многих лет, одинока, как и она. Время тянется слишком долго. «Прошел еще один год». В тишине она нежно улыбнулась, улыбка, как легкая дымка, рассеялась в холодном снеге. Конец осени.

197 ГЛАВА. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ГЛАВА О ЯН ХОНГ (НАЛАНЬ ХОНГЬЕ): ЦВЕТУЩАЯ ГРУША

За окном завывает ветер, в просторном зале глубоко под занавесками, придворный лекарь только что проверил пульс. В зал тут же вошла облаченная в одежды придворной дамы высшего ранга тетушка Юнь, отдать дань почтения болеющей императрице, однако поклонившись, женщина не встала с колен. Заметив ее, Налань Хонгье беспомощно и печально усмехнулась, спросив: «Что случилось тетушка?»

Тетушка Юнь была женщиной почтенного возраста, ее голову покрыл серебристый иней, лицо избороздили глубокие морщины, но ее, обычно тусклые, маслянистые глаза, сейчас сияли как лезвие, подняв голову, она остро взглянула на Хонгье и хмуро проговорила: «Император снова отправился на гору Янь Сишань». Налань промолчала, она спокойно улыбнулась и кивнула головой: «Князь Сюань добился огромных успехов, он почитаем при дворе, немногие заслуженные государственные деятели заслужили сочувствие императора, разве это плохо?» В главном зале очень тихо, запросто можно услышать завывание ветра в отдаленных коридорах дворца. Тетушка Юнь все еще стоит на коленях, она, молча, смотрит на нее, не произнося ни слова, взгляд не строгий, но очень острый, как будто пытается пробиться под слой камуфляжа. Налань Хонгье неохотно вздохнула и горько улыбнувшись, произнесла: «О чем сейчас думает тетушка? У меня все хорошо, император не отказывается от своих обещаний, зачем разжигать проблемы?»

«Но император ненавидит вас», - внезапно разгорячено высказалась старая женщина. «Он ненавидит вас за то, что вы отняли военную власть у князя Сюань, ненавидит за то, что отняли у него часть войск, за то, что отослали его к Восточному морю, ненавидит за то, что спрятали (удержали) последнее написанное им письмо. Император полагает, что князь Сюань никто иной как его названный младший брат, с которым они были так дружны, и поддерживали друг друга, помогая. Все эти годы он был зол на вас, неужели вы не осознавали этого?»

«Да, он очень зол на меня». Налань слегка улыбнулась, в ее голосе на удивление звучал легкий счастливый оттенок, не без иронии она сказала: «Вот видишь тетушка, он не бесчувственный человек, он хорошо относится ко мне как к названному брату, это здорово».

«Принцесса!» - наконец рассердившись, крикнула тетушка Юнь, отперевшись на трость, она поднялась с колен, ее лицо посерело. Налань Хонгье немного откашлялась, а затем беспомощно вздохнула: «Тетушка, ты уже в таких летах и откуда в тебе столько внутреннего жара (вспыльчивости)?» Тетушка Юнь ничего не ответила, только пристально посмотрела на нее. Налань по-прежнему улыбалась, но под этой усмешкой скрывалась невысказанная горечь. «Чего тетушка ждет от меня? Рассказать правду, использовать это как рычаг воздействия, чтобы как милостыню выпрашивать у императора каплю нежности? Во что ты превращаешь меня? Страны больше не существует, ты хочешь, чтобы Хонгье даже своего достоинства лишилась?» Тетушка Юнь внезапно застыла, огонь свечей горевших в главном зале освещал ее морщинистое лицо, выражавшее беспомощность. «Я не могу жить только для себя, за моей спиной бесчисленные родственники императора. Я все еще императрица. У меня есть привязанность к Сюань Мо и мы старые сановники. Хуай Сун не должны сдаваться». Тетушка Юнь нахмурилась, пытаясь поспорить: «Но если император узнает правду, это будет хорошо для вас, никакой разницы».

«Нет, разница есть». - Налань Хонгье обернулась, ее губы тронула легкая улыбка: «Ты и сама понимаешь». В воздухе закручиваясь в спирали, струится благоухающий дымок ладана, глубокая ночь, под множеством ниспадающих занавесей, дворец кажется еще более холодным, молчаливым и уединенным. Она развернулась и медленно шагнула во внутренний двор: «Его и Сюань Мо связывают братские чувства и это могут быть только лишь братские чувства. Как только младший брат обзаведется женой, это чувство исчезнет».

Издав печальный скрип, медленно открылась, покрытая лаком и позолотой, дворцовая дверь, в глубине пустынного главного зала, Хонгье. Она, как и прежде держит спину прямо. Взглянув на сияющий золотом великолепный императорский дворец, ее пальцы плотно сжались, а затем снова раскрылись, как будто, наконец, признавшись себе в чем-то, она что-то отпустила. «Сказать ему и что тогда? Он все равно не сможет полюбить тебя, только лишь будет ощущать себя в долгу перед тобой, вот и все», - в глубине сердца шепчет себе Хонгье. Признать это на самом деле оказалось очень просто.

Она настоящая леди, утонченная женщина, всеми помыслами, всем телом, много лет находится у власти, она всегда умело вела рискованную игру, манипулируя сердцами и настроениями людей, она знала, как получить максимальную выгоду. Причина, по которой она не говорила, и по которой скрывала это от него, заключалась в том, что даже если весь мир узнает об этом, он все равно не обратит на нее внимания, не подарит нежность. Вместо чуточки признательности, они оба будут сгорать от стыда. Ей по-прежнему придется бороться с женщинами из гарема, неустанно сражающимися за первенство, ни одна из них не захочет его отпустить, потому она предпочитает, чтобы правда была похоронена. Это единственный путь спасения. Она уже давно поняла, в этом мире некоторые вещи недостижимы через силу, между небом и землей человеческое сердце это самые тяжелые кандалы. Те чувства, которые испытывал к ней Сюань Мо, тоже самое, что она чувствует по отношению к Ян Сюню. Как только попадешь в эти оковы, спасения нет. «Принцесса! Чтобы защитить Великую Сун, важнее всего родить принца. Но пять лет прошло, еже пять лет!»

Внутренняя дверь медленно закрылась, больше не слышно возмущенных высказываний тетушки Юнь, Вень Юань забрав слуг, тоже вышла, она снова осталась одна в зале. Она не спеша подошла и села за маленький столик, украшенный позолоченными резными узорами, аккуратно наливая себе в чашку лекарственный отвар. Вытекающая горячая жидкость была черного цвета, от лекарственного отвара поднимался вверх горячий пар, не смущаясь горького вкуса лекарства, тут же целиком выпила его. Она провела подушечками пальцев по вырезанным на чашке цветам жасмина, это вызывало приятные ощущения, как в ночь свадьбы, когда ее пальцы касались его кожи, холодной, как лед. «Я должна относиться к нему исключительно как к брату, не посвящать все свои мысли мужу, я старшая принцесса Хуай Сун, я Налань Хонгье», - в абсолютной тишине, медленно раздавался глухой голос. Она открыла полные слез глаза, два тонких ручейка текли по ее щекам и падали на запястье, холодное, как лед. Так она просидела всю ночь.

На второй день умерла кормилица императрицы Великой Янь. Ян Сюнь лично издал указ возвести тетушку Юнь во второй ранг с именем леди Кхан Лу, наградив ее тремя достоинствами титулованных придворных особ. Тетушка Юнь никогда не была замужем и не имела детей, поэтому право наслаждаться ее посмертной славой и всеми богатыми дарами перешла к семье ее родителей и их будущим поколениям.

В день похорон Налань Хонгье стояла на угловой башне западных городских стен, облаченная в черные церемониальные одежды, голова ее была увенчана золотой тиарой, она, молча, смотрела на многолюдную, будто сопровождающую в дом жениха невесту, процессию солдат, медленно покидающую Чанъань в южном направлении. По смерти она возвращается на родину, падающий лист возвращается к корням. Пять лет назад тетушка Юнь, оставив свою родину, отправилась за принцессой за тысячи миль в дальние края, в эту запорошенную снегами землю. Сегодня ее принцесса выросла, она больше не ребенок, который когда-то прятался и горько рыдал в ее объятиях, она, наконец, смогла отпустить ее руку. В этот день под вечер снова пошел снег. Служанка накинула толстую меховую шубу на ее плечи, но Налань по-прежнему чувствовала холод. Ее лицо было мертвенно-бледным, тощая фигура, словно ледяная скульптура, одиноко возвышалась на стене.

Сначала ушел отец, затем Хонгью и Сюань Мо, а теперь и тетушка Юнь. В конечно счете, все люди, которые ее любили, один за другим покинули ее. Она осталась совсем одна, за тысячи миль от родного дома, возможно, она тоже больше никогда не увидит теплое весеннее солнце Хуай Сун, не вдохнет соленый морской воздух. Ей хотелось рыдать, но глаза оставались сухими. Внезапно, ее сердце сдавило болью, а к горлу подступила соленая, пахнущая сырой рыбой, жижа, но она по-прежнему стояла, подставив лицо ветру, до того момента, когда ее белая шуба окрасилась в кровавый цвет, и пока громкий крик Вэнь Юаня не достиг ее ушей. Высоко в небе пролетела черная ворона, после этого она тихо упала. Бесконечный снегопад, такое ощущение, что тусклое небо перевернулось, и она смутно, как много лет назад, снова увидела молодое лицо тетушки Юнь, кормилица нежно посмотрела на нее, легко окликнув детским именем. После смерти тетушки Юнь, Налань Хонгье день за днем все больше чахла, точно увядающая лилия.

А тем временем, погода становилась все холоднее, по земле свирепо носились ледяные ветра, ежедневно по дворцу туда-сюда сновали придворные лекари, в несколько раз больше обычного, всевозможные редчайшие лекарства как вода стекались в Юго-Восточный Зал, но состояние императрицы не улучшалось.

Сегодня в полдень метель, наконец, остановилась, на улице выглянуло солнце, Вэнь Юань окликнула служанок игравших в снежки во дворе и они усадили императрицу на крыльце. На нее был накинут толстый плащ из белой куницы.

Сидя в мягком кресле, она глядела на двор и слушала разлетающийся по всему Юго-Восточному дворцу смех и от этого ее настроение немного улучшилось. Вдруг она услышала тихий звук, немного скосив глаза, Налань увидела, как опустив головы, придворные лекари Ван и Лю что-то обсуждают. Похоже, они ее не заметили, поэтому говорили достаточно громко.

Лекарь Ван был старым слугой из Хуай Сун, сейчас ему уже больше семидесяти, нахмурившись, он что-то печально говорил. Поскольку их разделяло большое расстояние, слышно было плохо, поэтому она смогла лишь различить несколько нечетких слов. Они говорили, что она исчерпала все свои душевные силы, что ее одолевают слишком тяжелые мысли, что повреждена система циркуляции ци, поэтому она слаба душой и телом, лекарства уже не в силах помочь, так как в светильнике высохло масло...

«О чем господа говорят?», - неожиданно раздался недовольный голос. Мужчины подняли глаза. Оказалось, что в дверях стояла Вэнь Юань. Взволнованная женщина гневно смотрела на лекарей, Налань же сидела в стороне, и ее лицо оставалось спокойным. Она смотрела так, как будто находилась здесь уже давно. Напуганные мужчины тут же опустились на колени, поспешно принося свои извинения. Императрица ничего не сказала, молча, отвернулась, наблюдая, как курчавые девушки во дворе играют в снежки. Ее лицо не выражало ни радости, ни грусти, как будто она ничего и не слышала.

На ужине, Вэнь Юань заметив плохое настроение императрицы тот час осторожно принялась утешать ее пыталась развеселить свою госпожу, что-то весело ей рассказывая. Она говорила о том, что ей не следует обращать внимание на слова лекарей, ведь эти старые глупцы не заслуживают никакого доверия. Слушая ее, Налань Хонгье лишь слабо улыбнулась, выпила лекарство и пораньше отправилась в постель.

На следующий день, в Юго-Восточный Зал прибыла новая группа лейб-медиков. Императрица не возражала. Она ежедневно следовала предписаниям врачей, хотя улучшений не было, но и хуже не становилось, чему врачи очень радовались, говоря, что нужно переждать зиму, а после она пойдет на поправку.

Все слуги Юго-Восточного дворца были счастливы. Они начали приготовления к предстоящему фестивалю фонарей, Вэнь Юань взяв служанок и евнухов, тщательно отмыли дворец, украсили его яркими, разноцветными шелками, точно на свадьбу. Налань понимала их намерения и не останавливала, она просто тихо лежала на постели и почти не разговаривала. Но через несколько дней резко похолодало, день напролет выл такой холодный ветер, что капли воды застывали на лету, и самочувствие императрицы резко ухудшилось.

В тот день, за окном, бушевала вьюга. Облокотившись на кушетку, Налань Хонгье прислушивалась к завыванию ветра за окном, немного задумавшись, она тихо сказала: «Боюсь, что в этом году фестиваль фонарей во дворце провести не получится». Ее голос был хриплым, с нескрываемой слабостью. Вэнь Юань очень расстроилась, но не осмеливалась показывать этого госпоже. Услышав ее слова, она, смеясь, ответила: «На улице такой сильный ветер, он немедленно сдует все фонари. Должно быть, праздник действительно нельзя устраивать». Налань Хонгье кивнула, Вэнь Юань продолжила: «Госпожа, должно быть, собирается лечь пораньше. Вы выпили лекарство, наверно у вас осталась горечь во рту? Хотите немного сладкой воды?» Хонгье покачала головой, Вэнь Юань собиралась еще что-то сказать, но внезапно снаружи долетел звук хлыста, звонкий, мелодичный, и счастье озарило ее лицо, она сразу вскочила, повторив несколько раз: «Госпожа, государь прибыл». Сказав это, она вместе со слугой вышла встретить императора. Через мгновение одна за другой распахнулись дворцовые двери, множество занавесок медленно приподнимались, в зал вошел Ян Сюнь, одетый в платье черного металлического цвета. На ходу он скинул с себя черное пальто и отдал его стоявшей сбоку горничной.

Он был все таким же. Решительный взгляд, прямой нос, тонкие губы, глаза, словно глубокие озера, в которых не видно дна. Он сел напротив кровати Налань Хонгье, взяв у Вэнь Юань горячее полотенце, вытер лицо и руки, а затем спросил: «Вам лучше?» Налань немного приподнявшись на кровати, слегка кивнула, на ее лице как всегда оставалась невозмутимая, мягкая улыбка: «Спасибо Ваше Величество, уже намного лучше». Он кивнул и снова спросил: «Вы вовремя принимаете лекарства?»

«Да», - ответила она. Немного поколебавшись, он задал еще вопрос: «Я помню, как вы боитесь холодов, а сегодня так холодно, во дворце достаточно тепло?» На одно мгновение глаза Налань озарились радостью, но это было столь мимолетно, что почти не заметно. Она подняла изможденное лицо и сказала: «Не стоит беспокоиться Ваше Величество, все в порядке». После чего в главном зале воцарилось безмолвие, и лишь завывание ветра за окном нарушало тишину. Оба так и сидели, не зная, что сказать, как преодолеть это неловкое молчание (ситуацию). «Что ж... хорошенько отдохните, я знаю...»

«Его Величество уже обедали?», - неожиданно, откуда-то сбоку, раздался звонкий голос. Налань и Ян Сюнь оба остолбенели, обернувшись, они увидели Вэнь Юань. От страха, губы молодой служанки побелели, а ее руки под рукавами слегка дрожали, судорожно сжимая носовой платок, на лбу выступили капли пота. Ян Сюнь удивленно бросил взгляд на Налань и тут же отвернулся, однако он не рассердился, а наоборот, слегка кивнув, ответил: «Еще нет».

«В таком случае, возможно, Его Величество согласится пообедать в нашем дворце. У нас великолепная кухня, матушка императрица очень довольна, а Его Величество, кажется, еще ни разу не пробовал?» Ян Сюнь улыбнулся и кивнул: «Хорошо». Вэнь Юань засияла от счастья, немного растерявшись, она поспешно добавила: «Тогда слуга сейчас же займется приготовлением», - и тут же исчезла словно дым.

После того, как она ушла, Налань беспомощно сказала: «Моя служанка плохо воспитана, прошу прощения Ваше Величество». Но Ян Сюнь покачал головой: «Ничего, она очень предана». Налань Хонгье не знала о планах Вэнь Юань, понятно одно, она всего лишь надеялась, что Ян Сюнь немного задержится и составит компанию ее госпоже, поэтому больше ничего не стала говорить. Ян Сюнь встав, принялся ходить туда-сюда по главному залу, подойдя к книжной полке, он вынул один из свитков, просмотрев, вернул его на прежнее место, после чего достал другой, а Хонгье, сидя на кровати, очень внимательно разглядывала застежку на своей одежде. Солнечные лучи, проникая через окно, рисовали маленькие квадратики на полу. Полуденное солнце было очень теплым, несмотря на разыгравшуюся снаружи метель, в зале было необычайно тихо. «Вам нравится торговое дело?», - внезапно спросил Ян Сюнь, держа в руках книгу «Основы искусства торговли». Налань Хонгье подняла голову и мельком взглянув на него, ответила: «Предки вашей слуги когда-то были торговцами, в Хуай Суне очень развита торговля, поэтому иногда в свободное время, ваша слуга тоже любит изучать его». Ян Сюнь рассмеялся: «Странно».

«Что странного?»

Ян Сюнь покачал головой и сказал: «Ничего, просто я знаю человека, которому это занятие тоже нравится».

Смеясь, Налань спросила: «Сюань Мо, не так ли?»

Янь Сюнь немного удивился: «Императрица знает?» Хонгье очень естественно ответила: «Разумеется, ваша слуга знакома с Сюань Мо с самого детства, и конечно, знает его лучше, чем Император». Ян Сюнь слегка усмехнулся, по-видимому, он был с этим не согласен, однако ничего не сказал, он просто отвернулся, продолжая переворачивать книгу. Тем не менее, в глубине души Налань была довольна, как маленький ребенок, чья проделка удалась, она улыбнулась, а затем снова опустила голову, продолжая возиться с застежкой. Время шло неспешно. Они женаты уже много лет, но кажется, сегодня он впервые как следует, рассмотрел внутренние покои ее дворца, он чувствовал, что императрица необычный человек. Она выделялась из толпы не только манерами, но и широким кругозором, при беглом осмотре, оказалось, что в ее коллекции множество книг, к тому же на большей части из них остались следы, подтверждающие, что их пролистывали, в отличие от других наложниц, у которых книги в комнате были лишь частью интерьера.

«Ваше Величество, матушка императрица, пожалуйста, ешьте». Еду принесли очень быстро. Поскольку Налань принимает лекарства и ей следовало отказаться от излишеств, с ее стороны стояло лишь четыре вида закусок, а со стороны Ян Сюня почти шестьдесят видов разнообразных горячих и холодных блюд. Богатый стол выглядел очень эффектно.

Ян Сюнь немного смутился, невольно бросив взгляд на жену, но она просто смеясь, сказала: «Государь редко приходит сюда, поэтому слуги не знают ваших вкусов, им ничего не оставалось, как подготовить, немного больше. Прошу вас Ваше Величество, не вините их, они лишь искренне желали угодить вам». Слова, сказанные Налань совершенно спокойно, в других устах звучали бы как ревность. Вэнь Юань стояла в стороне, глядя, как Ян Сюнь ничего не говоря, покорно начал есть, и в ее сердце распускались цветы. В душе она сказала сама себе, что сегодняшний день поистине замечательный, госпожа как никогда в прекрасном расположении духа. Больное сердце нуждается во враче, возможно, если император будет чаще приходить, состояние здоровья императрицы улучшится.

Они ели медленно, и после еды полагалось отдохнуть. Ян Сюнь и Налань непринужденно обменялись несколькими словами, а потом, снова приказав слугам, как следует ухаживать за государыней, император намеревался вернуться во дворец. Но едва развернувшись, неожиданно услышал треск, оказалось, что рукав, зацепившись за угол стола, разорвался. Ян Сюнь подняв руку, и мельком взглянув на дыру, не обратил на это особого внимания, и уже собирался надеть пальто, когда послышался голос Налань Хонгье: «Ваше Величество, у вас разорван рукав». На что Ян Сюнь спокойно ответил: «Пустяки».

«Подождите минутку». Налань взяв порванный рукав, бережно осмотрела его, а затем сказала: «Эта вышивка Тхьен Цы, в год префектура Тхьен Цы (*дар небес) выпускает всего несколько рулонов такой ткани. В этом году у императора был всего один рулон этого шелка для пошива парадного платья, а сейчас оно испорчено. Если даже отнести его в императорскую пошивочную, боюсь, что никто не осмелится починить его». После услышанного, Ян Сюнь поневоле осмотрел платье более пристально, и все же ответил: «Испорчено значит испорчено, все равно не важно». Но Хонгье сказала: «У Его Величества сердце не болит, а как же у слуг? Император не знает сколько вышивальщиц ежегодно портят зрение, ради того чтобы вышить рулон этой ткани, посмотрите, ткань не только с двух сторон расшита, но так же если внимательно присмотреться к плетению, можноразглядеть очень мелкий иероглиф «Счастье». Ян Сюнь внимательно осмотрел материю, это было действительно так, после чего со вздохом сказал: «Действительно тонкая работа».

«Вэнь Юань, принеси иглу».

Ян Сюнь ошеломленно спросил: «Что императрица собирается делать?»

«Раз в императорской пошивочной нет никого кто осмелился бы зашить дыру, то так или иначе, но одежда будет выброшена. Даже если ваша слуга, попытавшись починить, испортит ее, император все равно не станет ее обвинять». Ян Сюнь удивленно спросил: «Императрица еще и женскими искусствами владеет?» Налань приподняла уголки глаз, в них искрился луч света. Мягко посмотрев на него, она взяла иглу из рук Вэнь Юань и начала зашивать дыру, делая стежок, она сказала: «В ногах правды нет, присядьте». Неизвестно почему, Ян Сюнь неожиданно напрягся, он сел очень близко к Налань, а затем, смутившись, решил отсесть подальше, нахмурив брови, он сказал: «Только не уколи меня». Налань Хонгье подняла брови: «Человек, который прошел войну, боится маленькой иглы?» Выражение лица Ян Сюня говорило о том, что он не доверяет ее мастерству, однако он просто нахмурился и больше ничего не стал говорить. Вскоре он понял, что у Налань прекрасные навыки, игла и нить в ее длинных пальцах были как живые.

Она такая худая. Ян Сюнь осторожно рассматривал ее боковым зрением, и не мог не заметить прекрасную белую шею женщины. Солнечный свет падал на ее фигуру, неся спокойную, умиротворяющую атмосферу, в воздухе пахло лекарствами, в часах медленно сыпался песок, вокруг так тихо, что можно было услышать, как острая игла проходит через шелковую ткань. Неожиданно руки Налань затряслись, она начала тихонько кашлять. Поначалу она изо всех сил пыталась сдерживаться, но постепенно спазмы усилились, больше она не могла терпеть, и кашель становился все сильнее. Ян Сюнь нахмурился, слегка похлопал ее по спине, одновременно громко крикнув: «Принесите воды, скорее». Вэнь Юань торопливо подбежала, взяв чашку чая, Ян Сюнь помог Налань выпить глоток. Затем ее дыхание постепенно стабилизировалось, но ее лицо все еще было красным, а взгляд утомленным. «Вы как? Позвать лекаря» Налань слегка покачала головой: «Незачем, это хроническое, немного отдохну, и мне станет лучше».

«Сегодня на этом шитье закончим, а завтра, когда вам станет лучше, можете продолжить». Налань действительно очень устала, поэтому в ответ она просто кивнула. Ян Сюнь скинул с себя верхнее платье и отдал его Вэнь Юань, велев: «В ближайшие несколько дней не позволяй ей штопать, дождись, когда станет лучше». Вэнь Юань радостно кивнула, думая, что спустя пять лет небеса, открыли ему глаза и император, наконец, понял, что его сердце тоже болит за императрицу.

Надев шубу, Ян Сюнь обернулся, чтобы попрощаться с Хонгье: «Я пошел, а вы хорошенько отдохните». Налань кивнула. Она смотрела, как Ян Сюнь направляется к выходу, и занавески главного зала одна за другой поднимались с каждым его шагом, а силуэт медленно растворялся. Неизвестно почему, но неожиданно она запаниковала, и вдруг громко крикнула: «Ваше Величество?» Ян Сюнь удивленно обернулся.

Дворец был очень большим, огромное расстояние разделяло двух людей. Они продолжали смотреть друг на друга, а между ними медленно проплывали года. Год, два года, три года, пять лет, вдобавок те, что они долго не виделись, десять лет, долгие годы. «Сегодня вечером ваша слуга распорядится, чтобы повара приготовили много вкусных блюд, Ваше Величество, вы придете снова?» Ян Сюнь стоял посреди дворца и издали смотрел на женщину, сидящую на кровати. Она была его женой, на которую он никогда особо не обращал внимания, и, тем не менее, которая многим помогла ему. Он продолжал смотреть на нее, пытаясь вспомнить ее прежний облик, но, кроме жемчуга и сверкающих драгоценных камней, ничего больше не всплывало в его памяти. Сейчас на ней простое белое платье, ее голова не украшена драгоценностями. У нее синие губы, она ужасно худая, словно свеча, угасающая на ветру, и неизвестно, сколько еще она сможет гореть. Ну и пусть...

Ян Сюнь тихо вздыхает в сердце.

Пусть даже она присвоила себе военную власть Сюань Мо, пусть даже она узнала о его отношениях с Сюань Мо, она самовольно уничтожила письмо, которое Сюань Мо написал ему, перед смертью... Ну и пусть.

Ян Сюнь кивнул головой и сказал: «Отдохните, как следует, а вечером я снова приду к вам».

Парадные двери широко распахнулись, впуская в зал свежий ветер. Налань Хонгье молча, сидит на кровати, следя за исчезающим вдали силуэтом Ян Сюня. У нее нежное лицо, а взгляд подобен плывущим по небу облакам, такой же спокойный.

«Госпожа», - Вэнь Юань радостно смеясь, практически не понимая, что следует говорить, наконец, крикнула: «Ваша слуга уходит заниматься подготовкой». Налань Хонгье глубоко вздохнув, укуталась в теплое одеяло. Неожиданно она вспомнила тот вечер много лет назад, когда она отправлялась в дальнее путешествие, верхом на коне, а он нагонял ее, и наконец, остановившись, недалеко от моста, он громко крикнул: «Я закопал кувшин чудного вина под грушей, ты вернешься в следующем году?»

Ты вернешься в следующем году? Ты вернешься в следующем году? Вернешься?

Сколько лет прошло, но стоит ей только закрыть глаза, а она снова слышит этот голос. Кажется, что это было вчера. «Приеду! Только подождите!» Сев в повозку, она высунула голову, чтобы поговорить с человеком на мосту, он походил на маленькую точку. «Приеду! Только подождите!» Однако, в конечном счете она все же не смогла вернуться. Ее отец умер, оставив ее одну с больной матерью и глупым младшим братом, а так же с вьющимися вокруг всесильными сановниками – императорской родней, оставив государство на ее слабые, худые плечи. А он потерял всю семью и стал бездомным бродягой. В прошлом баловень судьбы, он в мгновение ока превратился в узника.

После долгих десяти лет на грани жизни и смерти, они снова сошлись на той земле, где когда-то впервые встретились, но, к сожалению, государство распалось, люди изменились, даже если когда-то они были близки, сейчас они уже не знают друг друга. Налань медленно закрыла глаза и мягко улыбнулась.

Небо еще не стемнело, но Вэнь Юань уже начала хлопотать о парадном платье и прическе. Слуги на кухне знали, что император придет на ужин и тоже со всем энтузиазмом занялись приготовлением угощений. Хотя Налань и не хотела устраивать особо пышных торжеств, однако видя такое редчайшее воодушевление со стороны слуг, не стала возражать. А между тем, на землю опустились сумерки, время ужина давно прошло, но Ян Сюня все еще не было. Люди начинали беспокоиться, Вэнь Юань отправила одного из слуг разведать новости, а сама тем временем утешала Налань. Не смотря на то, что в душе Налань уже все поняла, она не страдала, а лишь чувствовала себя немного опустошенной. Юйшу была права, Юго-Восточный дворец слишком велик, поэтому он выглядит безлюдным.

Вскоре евнух из дворца Ян Сюня принес известие, что из Мейлинь пришло чрезвычайное донесение о военном положении на северо-западе, поэтому император в главном зале заседает с министрами и не сможет прийти. В тот момент, когда евнух закончил, Налань почти отчетливо могла услышать, как все в зале тихо вздохнули. Она приказала наградить евнуха, затем обратилась к Вэнь Юань: «Ладно, подавай ужин». Вэнь Юань была шокирована: «Аа?»

Хонгье рассмеялась: «Будем кушать, если император не пришел, так что ж сразу есть не надо?» Придя в себя, Вэнь Юань тут же приказала, стоявшим с растерянным видом, слугам, нести еду. Ужин состоял более чем из двадцати различных блюд, Хонгье показалось, что сегодня вкус угощений был особенно хорош, поэтому она долго не выходила из-за стола, приказав слугам принести бульон.

***

Спустя три дня, Ян Сюнь все еще был занят военными делами. В том же году, потерпев поражение, принцесса Цзин Ан Юань Чунъэр, отступила к южным окраинам Бань Тан. Несмотря на то, что она несколько раз попадала в окружение армии Юйвень Юэ, по счастливой случайности ей каждый раз удавалось сбежать. Из-за своей привязанности к Юань Чэ, и видя, что принцесса больше не пытается штурмовать Бань Тан, Юйвень Юэ не стал больше преследовать ее. Но в последнее время, с северо-западных земель стали доходить новости о том, что люди принцессы Цзин Ан неоднократно встречались с цюаньжунами, племенами живущими на окраинах территории Китая, вероятно что-то назревает. Все разведданные, немедленно направлялись в столицу. Эти новости взбудоражили императорский двор Великой Янь.

За эти три дня, болезнь императрицы еще больше усугубилась, Юго-Восточный Дворец погрузился в тишину и уныние. В тот вечер, Налань Хонгье, уже три дня не встававшая с постели, неожиданно поднялась, она пожелала, чтобы Вэнь Юань принесла ей из шкафа резную шкатулку. Вэнь Юань хотела посоветовать императрице не утруждать себя, но видя ее решимость, не посмела ничего сказать.

Резная сандаловая шкатулка на первый взгляд выглядела очень старой и совсем не тяжелой, а когда служанка взяла ее в руки, та оказалась совсем невесомой, так что Вэнь Юань не могла понять, какие там могли храниться драгоценные вещи, вдобавок, неожиданно оказалось, что шкатулка заперта на три замка. Служанка провела платком по поверхности шкатулки, от поднявшегося густого облака пыли, Вэнь Юань начала кашлять, толстый слой пыли свидетельствовал о том, что шкатулка пролежала там долгое время. Хонгье, взяв коробку, какое-то время, молча, смотрела на нее, после чего достала из-под подушки три ключа и открыла ее. Вэнь Юань заглянув внутрь, увидела там лишь связку писем, многие страницы пожелтели от старости, и судя по всему письма были написаны очень давно. Разочарованная служанка лишь поморщилась. «Вэнь Юань, принеси жаровню».

«Но для чего она вам, госпожа?» Указав на письма, Хонгье сказала: «Чтобы сжечь их».

«Сжечь?» - Вэнь Юань была шокирована. Хоть она и не знала, от кого эти письма, но видя в каком месте, хранила их императрица, она сразу поняла, что эти бумаги были очень важными для нее. Она поспешно спросила: «Но почему, госпожа? Почему вы хотите сжечь их?» Подумав, Налань Хонгье легко ответила: «Если не сжечь, это принесет кому-то лишь горечь и чувство вины». Вэнь Юань, конечно, не понимала о чем говорит императрица, но тем не менее послушно отправилась за жаровней. Потрескивание огня, создавало чувство уюта и спокойствия. «Вэнь Юань, ты можешь идти».

Служанка кивнула: «Да, позовите, если вам что-то понадобится». Дверь закрылась и в зале снова воцарилась тишина.

Хонгье взяла толстую пачку писем, погладив бледными пальцами, уже столько раз перечитанные ее, пожелтевшие листы. Ее взгляд стал нежным. Правильно. Тетушка была права, она просто трусиха. Какое еще достоинство старшей принцессы, какая честь Хуай Суна или рода Налань, это все ненастоящее, она врет и себе, и другим. Она просто боится. Ей просто не хватает смелости, она не осмеливается сделать первый шаг. Ян Сюнь не знает, что всякий раз, когда она видит, как он вспоминает о Сюань Мо, видит, как он заботится о Юйшу и Юнъэре, она начинает чувствовать себя такой счастливой, чувствовать, что младший брат все еще много значит для него, что в его сердце все еще есть место для нее. Но если бы узнав правду, он все же не полюбил бы ее, как бы она смогла такое пережить?

Она боялась, у нее не хватало смелости, она боялась, что когда раскроется правда, он был бы всего лишь чуточку удивлен, но не смог бы ответить на ее чувства. Она боялась, что рискнув всем, в итоге выяснится, что она не тот человек, который жил в его сердце. Она боялась, что после того, как правда раскроется, она не только не сможет завоевать его любовь, но лишится даже права на мечту. По крайней мере, сейчас она все еще может себя обманывать, говоря, что они равнозначно важны друг для друга.

Видите, она такая трусиха, зная, что это самообман, по-прежнему продолжает лгать себе. Но что еще она могла сделать? Ее любовь – это бесплодное дерево. Боясь наступления осени, она упорно пытается сохранить лето, чтобы не столкнуться с тем мучительным финалом.

Налань Хонгье, сжимала пожелтевшие от времени листы с ярким чернильным следом. Старая бумага, ставшая уже тонкой и хрупкой, издавала шуршащий звук. Внезапно, Хонгье слегка разжала руку, и почтовая бумага соскользнула, в жаровне тут же вспыхнули языки пламени. Письма, которыми она многие годы так дорожила, в мгновение ока превратились в пепел.

В тот год она отправила Сюань Мо к Восточному морю вовсе не потому, что хотела погубить его или отобрать у него военную власть. В то время Хуай Сун была слаба, императорская кровь иссякла, со всех сторон зрели заговоры, понимались армии. Она умышленно воспользовалась силой Северной Янь, чтобы продолжить род Налань и защитить народ. Но двор и фанатичные чиновники не соглашались. В то время тот, кто отдал бы государство, тот неминуемо должен был стать предателем и навсегда покрыл бы себя несмываемым позором. Она просто не хотела покрывать позором Сюань Мо и взвалила это на свои плечи, поэтому она отправила Сюань Мо подальше от центра правительства. Кроме того, она боялась, что преданные Сюань Мо войска начнут протестовать, даже если Сюань Мо и не поддержит недовольных, после того как Ян Сюнь захватит трон, министры Янбэй сфабрикуют обвинение. Поэтому она забрала его войска и отправила командовать войсками юго-восточного моря, не имеющими к нему никакого отношения. Но она не рассчитала, что разбойники юго-восточного моря воспользуются внутренними беспорядками Хуай Сун и атакуют юго-восточные границы, а так же она не ожидала, что Сюань Мо сам наденет доспехи и ринется в бой, чтобы уничтожить врага. А сегодняшний день - это ее расплата. Она была у власти многие годы и ее руки запятнаны кровью множества людей, это было правильное решение, даже если десятки тысяч людей поплатятся головой. Она никогда не жалела, она понимала, она все понимала. Поэтому, когда она смотрела, как он каждый месяц рассчитывал время посещения Юго-Восточного дворца, то поняла, что он не хочет от нее детей, даже для укрепления положения императорского двора. Для того чтобы заручиться поддержкой подданных Хуай Сун, она пообещала, что Сунские чиновники сохранят свое положение, что в жилах будущих поколений императоров Янь будет течь кровь династии Хуай Сун, однако она больше не хотела этого, а также не хотела, чтобы они расшатывали верхушку политической верхушки. Это был единственный своенравный поступок в ее жизни.

Позже, после каждого посещения ее императором, она глотала горькие лекарства, чтобы покончить со всеми тревогами в сердце Ян Сюня. Но со временем он стал все реже посещать ее, а на сегодняшний день он уже два года не ночевал в Юго-Восточном дворце.

В этой жизни, все чего она желает, подобно песку, текущему сквозь пальцы, чем больше она пытается удержать желаемое, тем быстрее она это теряет, и сейчас уже ничего не осталось.

Языки пламени расползались, быстро проглатывая письма, огонь спалил последнее подтверждение их длительного знакомства вместе с ее разбитой жизнью. Все было предано огню.

Иногда любовь это мед, иногда бремя. Она подвела Сюань Мо и всю жизнь стыдилась этого. Сейчас она умирала, и не хотела, чтобы он узнал правду и потом всю жизнь испытывал стыд, как она. Его жизнь и без того достаточно горька, зачем сыпать соль на раны? Сжечь, все сжечь!

Люди стремятся к славе и почету, стремятся завести потомство, но только она знает, только она видит, скрытое под сверкающей завесой, израненное сердце. Это не дефицит любви, это просто любовь не может распуститься.

Она и он в равной степени несут слишком много ответственности, слишком много обязанностей, они не могут потворствовать своим капризам, дать волю порыву, позволить страсти завладеть собой, и тем более позволить себе быть естественными. Сжечь, все сжечь!

Поднялся густой дым, Налань Хонгье начала кашлять, чувствуя, как медленно льется, пахнущая сырой рыбой, горячая жидкость. Внезапно, в ее памяти всплыли смутные воспоминания. Яркий весенний день, осыпающиеся белые цветы груши, словно пышные облака, ветер раздувает его одежды, он стоит посреди цветущего весеннего сада, в сумерках он обернулся, его глаза, словно сверкающие звезды, на губах улыбка, тонкие черты лица, в глазах огонь, посмеиваясь, он спросил: «Заблудился? Не знаешь где твой дворец?» На ней было мужское платье, щеки раскраснелись, набравшись смелости, она заговорила, но ее голос все еще был слабым: «Я ... я сын князя Аньлин из Хуай Сун, меня зовут Сюань Мо...» Возможно, все было не правильно с самого начала.

Красивые весенние дни, теплое солнце, в конечном счете, все это погребено под толстым слоем дыма и пыли беспокойного времени. Небо чистое, но больше нет тех играющих красками, как в те времена, облаков. Жестокая реальность разрушила наивный детский мир, оставив лишь руины. Но она все еще упорно пытается не забывать это навсегда ушедшее беззаботное время.

В его жизни было только два человека, для него самыми важными, одного он сам оттолкнул, поэтому другому, своему брату, он посвятил все свои самые искренние чувства, Сюань Мо всегда живет в его сердце. Только жаль, что она не является ни одним из них. В главном зале ярко мерцают огни, но Налань казалось, будто она смотрит через красную вуаль, мрачную и тусклую. Ее жизнь, прошедшая в упорной борьбе с бурями и ветрами, в конечном итоге, обернулась в безмолвную ноющую боль, угасающую в тишине пустого зала. Когда-то в этих белых руках были жизни десятков тысяч людей, сейчас же оглядываясь назад, осталось лишь усталое чувство, будто бы она плывет по волнам, то погружаясь в воду, то снова всплывая, жизнь проплывает словно сон, уносясь в широкую бездну.

Письмо выскользнуло из ее ладоней и, мягко раскачиваясь, упало в жаровню, охваченная языками пламени бумага, издав тихий свистящий звук, превратилась в черный пепел. Она грустно улыбнулась, руки беспомощно упали. В пятый год основания династии Янь Тай-цзуном, в ночь на 4 декабря, когда в столице бушевала буря, в Юго-Восточном дворце, императрица, урожденная Налань, умерла.

***

«Ваше Величество», - стоявший за спиной придворный евнух, шепотом сказал: «Нашел». Ян Сюнь медленно повернулся, Юго-Восточный Зал уже опустел, в главном зале не было ни души, срок траура по императрице прошел, все слуги уже были распределены по другим дворцам. Сейчас во дворце остались лишь два престарелых придворных евнуха, отвечающие за уборку территории. Крышка коробки распахнулась, внутри лежало китайское платье, металлического черного цвета, расшитое золотой нитью, шелк был покрыт бесчисленными маленькими иероглифами «счастье», платье выглядело роскошно, лишь разорванный левый рукав, был аккуратно зашит, если сильно не присматриваться, заметить было практически невозможно. Ян Сюнь долго молча смотрел на него, наконец, подняв голову, отдал платье слуге, приказав: «Отнеси во дворец».

«Слушаюсь», - ответил евнух. Двери главного зала широко распахнулись, ворвавшийся внутрь ледяной ветер, поднял легкие клубы пыли. Проникавшие снаружи солнечные лучи, немного резали глаза, от чего Ян Сюнь слегка щурился. Остановившись возле двери, он внезапно повернулся, посмотрев вдаль, на видневшуюся, сквозь множество шелковых занавесок, кровать. Месяц назад она, сидя на ней, тихо спросила: «Сегодня вечером, повара приготовят много вкусных блюд, Ваше Величество, вы придете снова?»

«Ваше Величество, вы придете снова?» Яркие солнечные лучи, заставили его зажмуриться. Внезапно он почувствовал себя очень одиноким. Он задержался лишь на мгновение, но не предполагал, однако, что та минута станет прощальной. Ян Сюнь немного нахмурился, но затем, складки медленно разгладились, и печаль в сердце постепенно прошла.

Ян Сюнь собирался покинуть дворец, но внезапно почувствовав запах дыма, обернулся. Зайдя за угол, он увидел, как маленькая служанка что-то жжёт. Слегка удивившись, он подошел к девушке. Заметив его, служанка, испугавшись, поспешно опустилась на колени. Ян Сюнь посмотрел на нее и слегканахмурившись, спросил: «Ты Вень Юань, служившая во дворце императрицы?»

«Да, Ваше Величество».

«Почему ты здесь?»

«Эта старые вещи матушки императрицы, перед смертью, госпожа велела сжечь весь хлам. Все эти дни, слуга, работала во дворце госпожи Ан Пхин, поэтому времени вернуться не было, но сегодня выдалась свободная минутка и я тут же пришла разобраться со всеми делами». Ян Сюнь заметил, что на Вень Юань была одежда рабов самого низшего ранга, сзади, на шее, все еще не зажил след от хлыста, он знал, что после смерти императрицы, на новых местах слуг из Юго-Восточного Дворца притесняли. Подумав минуту, Ян Сюнь спросил: «Где твой дом?» Вень Юань удивилась, не ожидая, что император станет интересоваться такими вещами, но, тем не менее, поспешно ответила: «Слуга пришла сюда вслед за Императрицей, мой дом в Хуай Суне».

«Кто-то из родственников еще остался?»

«Ваше Величество, в доме все еще есть старые родители, три старших брата, две старшие и одна младшая сестра». Янь Сюнь кивнул, и, обернувшись, отдал распоряжение второму слуге: «Передай мой приказ в ведомство по управлению рабами, я жалую ей титул придворной дамы Чжао Жон четвертого ранга с соответствующим положенным ей содержанием, кроме этого, я награждаю ее сотней золотых. В ближайшее время она покидает дворец и отправляется домой».

«Слушаюсь, Ваше Величество». Все еще не веря своим ушам, Вэнь Юань тут же опустилась на колени, от потрясения, она ни слова не могла вымолвить. Стоявший рядом маленький евнух, улыбаясь, спросил: «Должно быть, Госпожа Чжао Жон одурела от счастья? Разве не следует поблагодарить Его Величество?» На глаза Вень Юань навернулись слезы, отбив земной поклон, она громко воскликнула: «Благодарю Ваше Величество, да благословят вас небеса». Молча взглянув на белую бумагу, Ян Сюнь, наконец, развернулся и зашагал прочь.

Снег прекратился, небо снова окрасилось в синий. Ветер, гонимый издалека, сворачивал бумагу, отчего огонь лишь быстрее разгорался. Недогоревший кусок бумаги, легко взмыл в воздух и подгоняемый ветром, полетел в ту сторону, куда ушел император.

Много лет назад, под светом одинокой лампы, умирающий генерал, из последних сил, написал это письмо. Письмо прошло через руки многих людей, но никто не заметил ничего предосудительного. Это было просто письмо императору, в котором сообщалось о расквартировании и тыловом обеспечении войск на границе Вэй и Хуай Сун, анализ характера и способностей всех действующих генералов, плюсы и минусы. На самом деле, только три человека могли понять это письмо, но двое из них уже умерли. На письме было имя и печать Сюань Мо, твердый, летящий почерк, но совсем не знакомый Ян Сюню. Письмо было написано рукой другого человека. Ветер продолжал дуть, письмо, кружась и извиваясь, летело вслед за Ян Сюнем, языки пламени расползались, огонь постепенно сжег заголовок, приветствие, вопрос о здоровье, сжег письмо более чем наполовину... Внезапно, подхваченная резким порывом ветра, бумага взлетела высоко, еще чуть-чуть и она обогнет силуэт человека, но в этот момент дорогу преградило возвышавшееся грушевое дерево. Высоко зацепившийся за ветку, кусок бумаги, сверху беспомощно смотрел на мужчину. Остановившись, Ян Сюнь удивленно посмотрел на то дерево. Он вдруг вспомнил, как много лет назад, в юности, именно под этим деревом, он впервые встретил Сюань Мо, заблудившись, мальчик простодушно подошел разузнать дорогу, от смущения, его щеки раскраснелись, он был похож на застенчивую девчонку.

«Ваше Величество?» - негромко обратился придворный евнух: «Ваше Величество?» Очнувшись, Ян Сюнь, вопросительно протянул «М-м?», после чего развернулся и продолжил путь, все дальше удаляясь ворот от Юго-Восточного дворца.

Бумага на цветке груши продолжала гореть, письмо, в течение пяти лет скрытое от глаз, медленно поглотило пламя. Наконец, на верхушке дерева остался лишь маленький, превративший в золу, клочок, обращенный порывом ветра в облако пепла. В углу дворца, по-прежнему, всхлипывая, маленькая служанка поднимала разбросанные на земле письма и бросала их в жаровню, яркие языки пламени, вспыхивая, поглощали бумагу.

***

Исторические материалы: в шестой год основания династии, была построена усыпальница императрицы Налань, расположенная к югу от горы Закат в Янбэй. Двадцать три года спустя, Ян Тай-цзу умер и был похоронен в усыпальнице Тайцзи, расположенной к северу от горы Закат, напротив мавзолея императрицы.

Протекающий здесь приток реки Чишуй, соединяет два кургана, и из-за того, что в холодную пору, снежинки, кружась в воздухе, опускаются на поверхность реки, словно лепестки цветов груши, местные жители называют ее рекой Грушевого дерева.

198 ГЛАВА (П8): ЗАЩИТИТЬ СВОЙ МИР

[Даже если это Небо упадет на землю, он не сможет остановиться, потому что есть та, кого он любит, та, кто стоит за его плечом.]

Холодный ветер дует в лицо, молодой разведчик сидит на коне, его тело изогнулось, проткнутое десятками стрел, но он не упал, копье в его мертвом теле приковало его к седлу на лошади, заставляя сидеть прямо. На груди, доспехи были разорваны, белая рубашка под ними, пропитана кровью. Тридцать миль на юго-восток, десять тысяч всадников легкой кавалерии.

Юйвень Юэ молча, смотрел на молодого солдата, потом медленно опустил голову, спустя долгое время, он тихо сказал: «Тебе было трудно».

Внезапно раздался резкий звук, копье не выдержало нагрузки, и сломалось, древко с хрустом вышло из груди, темно-красная пена пошла из открывшейся раны, тело молодого солдата сползло на землю, лошадь жалобно заржала, наклонив голову, она лизнула лицо умершего. «Император!» - генерал, стоявший рядом, бросился вперед, чтобы остановить худого старика, который кричал: «Как вы смеете!» Старику уже было более шестидесяти лет. В эту эпоху человек, который дожил до шестидесяти, мог считаться долгожителем. Он был очень худым, но его дух был ясен. Даже если он был очень взволнован в настоящий момент, все равно по-прежнему стремился вперед. Юйвень Юэ посмотрел на него сверху вниз, и затем медленно кивнул: «Господин выглядит очень хорошо, достаточно, что бы преодолеть долгое путешествие».

«Ты... Цинхай - варварская земля, вас невозможно воспитать. Я - ученый, лекарь. Как ...» Глаза Юйвень Юэ блеснули, но его голос был спокоен, когда он говорил, ничто не указывало на то, каких сил требовала его сдержанность. «Господин был встречен за тысячу миль, и жизни солдат расчистили ему дорогу, но кажется, господин все еще чувствует, что мы недостаточно искренни». Эта фраза, сказанная вроде бы очень спокойно, давала почувствовать в себе смертельную угрозу, которая заставила Гао Цинчжу застыть на месте. Армия, покинув Цинхай, прошла вражеские дороги соседнего государства, убивая и теряя своих солдат на этом пути, ради этого «ученого, лекаря», который говорит, что им не хватает искренности? «Соберите господина в дорогу. Мы выступаем».

«Да».

Ворота Маолинга остались нетронутыми. Офицеры и солдаты почти без сопротивления открыли их, позволив войскам Юйвень Юэ войти в город.

***

В этом мире, все еще продолжались военные столкновения. Даже после того, как войска Северной Ян, вошли на территорию Вэй и заняли столицу, оттеснив армию страны на север. И потом, хотя официально защитники Великой Вэй по всему северу сдались Янбэй, но оставались некоторые небольшие отряды солдат, в основном из бывшей внутренней гвардии, охраняющей ранее Императорский дворец, которые ещё сопротивлялись. Юйвень Юэ, бывший генерал Сима, старался собрать хоть часть из них.

Когда армия Цинхай вошла в город Маолинг, местные жители думали, что императорская армия начала, наконец, контрнаступление, многие из них, взяли ножи и топоры, собираясь вступить в бой. Еще большее количество людей, вынесли лепешки из рисовой муки, чтобы вознаградить войска. На улицах города раздавался радостный гул барабанов и гонгов.

«Император» Го Хуай, держа в руке тяжелый меч, подбежал и вытирая пыль на лице. Он крикнул: «Армия Ян Сюня идет. Что будем делать?»

Юйвень Юэ посмотрел на юго-восток, туда, где заканчивалась городская стена, его лицо не изменилось, а голос был тихим: «Сражаться».

На мгновение раздалось радостные возгласы со стороны, собравшихся здесь солдат. Это была элитная часть армии Цинхая, закаленная в боях, которая дошла до Маолинга, сражаясь, но не с настоящим захватчиком, а с горными кланами, которые грабили Вэй, теперь их ждал путь обратно. В этот момент услышав, что наконец-то будет сражение с армией Янбэй, все, кто пришёл с Юйвень Юэ, были взбудоражены, раздавались довольные возгласы, они были готовы к бою. Однако вечером, когда прибыли войска Ян Сюня, они не начали атаку. Вместо этого армия Янбэй окружила город, но для переговоров никого не отправили. Юйвень Юэ знал, что они, должно быть, ждут подкрепления. Как только подкрепление прибудет, армия Цинхая вряд ли сможет покинуть город с небольшими потерями. Поэтому в эту ночь войска Цинхая, решили не дожидаться подкрепления армии Северной Янь и покинуть город.

Опираясь на свой военный опыт и подготовку, отряды разорвали осаду, чтобы скорее оставить не дружественные земли. Десятки тысяч солдат Янбэй, взявшие в кольцо город, не принадлежали к регулярной армии, это были только, отправленные из соседних районов резервные войска, при известии, что в Маолинг вошла армия Цинхая, им было нечего противопоставить хорошо обученным и закаленным в боях войнам Юйвень Юэ.

В какой-то момент на юго-западе, появилась линия высокого пламени. Горела сухая трава, в той стороне, куда ноги лошадей несли всадников Цинхая. Они успели проскочить, когда за ними темный дым, казалось, поднялся до небес. В тот день, они смогли добраться, до крепости Лушань, которая стояла на границе с Цинхаем и была одновременно и пропускным пунктом, далее, за ней уже возвышались горы. Это была территория Цуйвэй, Цинхай.

Накануне, они все подготовились, отполировали мечи, проверили арбалеты, понимая, что их ждет последняя битва, до того, как попасть домой, и она будет тяжелой. Юйвень Юэ, в доспехах стоял посреди временного лагеря, он поднял запястье, белоснежная птица, спустившись с неба и села ему на руку, послушно приподняла лапу с привязанным к ней посланием. Письмо не предназначалось для чужих глаз, оно было написано только для него. К счастью, появились новости, которые он очень хотел узнать, все хорошо. Он дважды перечитал письмо, а затем положил его внутрь, под доспехи, ближе к сердцу, что бы чувствовать теплое прикосновение слов. В этот холодный день это письмо согрело его лучше мехового плаща.

У каждого есть, что-то свое, с чем человек не готов делиться. Для кого-то это деньги - золото и серебро, для другого - сила и власть, а для него, это всегда был только один человек, сейчас уже двое. Он никогда не был добрым человеком, но только для нее, он был готов простить многое и многих, но это не значит, что он забыл, как надо убивать.

Он медленно поднял голову, темнота вокруг, словно небо полностью упало на землю, кажется, до звёзд можно дотянуться рукой. Ветер дул издалека, принося с собой знакомый аромат лесов и лугов Цинхая, его сердце билось спокойно, казалось, его ритм совпадает со слабо колышущейся под ногами травой.

На второй день у подножия горы Цуйвэй собралось почти восемнадцать тысяч солдат Янбэй, в отличие от резервных войск, ранее осаждающих Маолинг, это были регулярные войска Северной Ян, прошедшие не одно сражение и хорошо владеющие оружием. Ветер на границе всегда очень холодный, каждый раз дуя, через пустынные земли, он несет с собой сухую траву, подобранную по дороге.

Воины Цинхай использовали черную атласную ткань, обернув ее вокруг своих запястий, кулаки сжаты, они спокойно наблюдают за врагом находящимся на противоположной стороне. Холод распространяется по всему полю предстоящей битвы, а ветер продолжает дуть все сильнее. Однако в этот момент защитники Лушана внезапно начали беспокоиться, по строю солдат, словно прошла волна.

Юйвень Юэ сидя верхом, хмуро наблюдал за тем, как под глубоким синим небом, гарнизон медленно расступился, и тяжелые створки ворот распахнулись, словно предлагая армии Цинхая пройти внутрь, переходя границу.

«Что они делают?» - по рядам войск за спиной Юйвень Юэ прошел этот вопрос: «Это, должно быть, ловушка. Собаки Янбэй исполняют заученный трюк». Все разговоры, когда собирается много людей, похожи на кипящую воду. Словно пузыри, поднимающиеся на поверхность. Юйвень Юэ посмотрел на Ян Цзиня, который ничего не говорил и молча нахмурившись смотрел на открывающийся проход. Время медленно шло, никто не двигался. Войска Ян Сюня, одетые в синие доспехи, тихо стояли, словно большое море. Трава, растущая вокруг, достигала колен лошадей, она волнами раскачивалась под сильными порывами ветра. Подковы коня Юйвень Юэ медленно, но твёрдо переступая, двинулись вперёд.

Го Хуай нервно закашлял, потом тоже дернулся вперёд, но все же решился сказать: «Господин, остерегайтесь это ловушка».

«Они осмеливаются открыть ворота перед императором Цинхая. Разве наше мужество не требует, чтобы мы вошли в эти ворота?» - голос Юйвень Юэ был тихим, но его все услышали, и это заставило его людей идти вперед. Слышались веселые подбадривания и ругательства, люди держали оружие наготове, двигаясь по направлению к воротам. Лонг Ланг весело сказал: «Кто посмеет остаться и не идти за императором?»

«Последние ряды приготовиться!»

Какое-то время передвижение проходило в молчании, только земля сотрясалась под копытами лошадей. Солдаты Цинхая следовали за Юйвень Юэ, когда подковы лошади несли его к возвышающимся впереди воротам. Одна тысяча футов, пятьсот футов, триста футов, они почти рядом, все ближе и ближе. Они уже так близко, что могут разглядеть черты лиц воинов Янбэй, их глаза мрачно следят за ними, однако, никто не обнажил меч, никто не закричал, призывая к бою. Они смогли свободно пройти те ворота, которые, как боялся Юйвень Юэ, смогут открыть, только многочисленные трупы. Тяжелые створки медленно закрылись после того, как они прошли, и темный флаг взметнулся над ними. Казалось, что чьи-то глаза, продолжают следить за тем, как они уходят. Юйвень Юэ обернувшись, молча проследил за развивающимся флагом, затем развернул лошадь, и тихо, его услышал, только Го Хуай сказал: «После семи месяцев, солдаты, наконец, смогут отдохнуть дома». Го Хуай был растерян, они так долго шли вперед, в Маолинг, сколько жизней было потеряно на этом пути, с той и другой стороны. Разве это не пустая трата прежних действий, позволить им вот так легко вернуться в Цинхай? Однако он ничего не сказал, он был подчиненным, который исполняет, то, что ему приказали сделать. Небо прояснилось, облака разошлись, они на земле Цинхая.

Лекаря не было на месте, когда Юйвень Юэ, прошел, в зал, стены которого были выполнены из дерева, покрытого темно-красным лаком. Для спокойствия пациентки, воздух здесь был наполнен ароматом ладана. Махнув рукой служанке, что бы она вышла, он прямо подошел к укрытой пологом кровати и присел на край.

Она очень сильно похудела, лица почти не осталось, только огромные глаза. Теперь они выглядели еще больше. Покидая ее в тот день, в последний раз зайдя, чтобы взглянуть на неё перед отъездом, он пошутил, что у неё такие же большие глаза, как у лесной обезьяны, она разозлилась, попыталась взять подушку, чтобы бросить в него, но тогда у неё не было сил даже на это.

Она заснула, ее дыхание было спокойным, она только что закончила принимать лекарство, и чувствовала себя лучше. Возможно, что это ему лишь казалось, но Юйвень Юэ подумал, что после рук старого врача, ее внешний вид стал лучше.

Он прошел с боем весь путь, окрасив свою дорогу кровью, беспокойство, которое не позволяло ему спать по ночам, и гнало вперед, в этот момент превратилось в его сердце в ощущение умиротворения и радости.

Все в порядке...

Он тихо вздохнул. Сейчас в глубине души он готов был признать, что страх, который он прятал даже от себя: не успеть, опоздать, наконец, умер здесь, в этой мирной комнате.

Все в порядке.

Тихий звук внезапно послышался со стороны, стоящей рядом, кроватки. Он повернул голову, чтобы посмотреть на маленького ребенка, который повернув голову, глядел на него большими круглыми глазами. Глаза ребенка были темные, как спелый виноград. Он еще слишком маленький, даже шея его мягкая и прямая, не может удержать голову. Его ручки очень подвижны, он сжимает кулачки, переводя взгляд с незнакомого мужчины на кровать, хмурит лобик, но выглядит очень серьезным. Юйвень Юэ и его сын настороженно смотрели друг на друга. Это чувство между ними было немного странным. Неопытный отец даже не знал, как обращаться с этим ребенком. Он приложил палец к губам, этим жестом призывая к молчанию, боясь, что он потревожит Чу Цяо. Ребенок, очевидно, не был в состоянии понять этот сложный жест. Возможно, он был голоден. Он, естественно, поднял свою ручку и начал сосать палец. Юйвень Юэ нахмурился. Какая вредная привычка? Это слишком негигиенично. Он протянул руку, что бы вытащить палец ребёнка изо рта, и предупреждающе мрачно посмотрел, не сопротивляться. Хотя ребенок был еще очень маленький, он мог четко отличить отношение других людей к себе. Так что в следующую секунду, раздраженный таким отношением к своей персоне, маленький принц Цинхая, раскрыл рот и громко выразил своё недовольство окружающим его миром. Похоже, все словно этого и ждали, прибежали служанки, няни, лекари, словно бобы выкатились со всех углов зала. Даже Чу Цяо, которая крепко спала, сразу проснулась и села на кровати: «Что случилось?»

«Мальчик намок?»

«Скорее лекаря»

«Маленький все плачет и плачет. Что случилось?»

Рассмотрев окруживших его людей, и не найдя никого достойного доверия, ребенок повернулся в сторону кровати, и, наконец, его глаза остановились на лице матери, его рот обиженно искривился, вытянув две пухлые ручки он потянулся к ней и заревел. Чу Цяо взяла его ее на руки и огляделась, заметив, что ее долгожданный муж тоже здесь, однако в это время Мэй Сян произнесла сердитым голосом: «Вы запугиваете своего сына!»

«Я этого не делал», - Юйвень Юэ отрицательно покачал головой, и сделал шаг вперед. Но, как бы отрицая его слова, ребенок закричал громче, когда увидел, что он подошел.

«Ты все еще готов говорить, что это не так?» - Чу Цяо насмешливо посмотрела на него: «Ты такой большой мужчина и запугиваешь маленького ребенка».

Юйвень Юэ раздраженно подумал, разве этот ребенок не его сын, в конце концов? Но взглянув на ребёнка, который был весь в слезах и кашлял, он споткнулся о насмешливый взгляд Чу Цяо. Когда его сын должен был родиться, и они оба чуть не умерли, разве он не обратился за всей возможной медицинской помощью, разве не сделал все возможное ради их жизней. Что они думают о нем?

«Господин, вы ещё не отмылись с дороги, у вас слишком запыленная одежда, и врач сказал, что это вредно для больной и ребенка». Юйвень Юэ посмотрел на говорившего так, что тот, испугавшись, и спрятавшись за спинами других, все равно чуть не упал в обморок. Однако, понимая, что проведя долгое время в дороге, он действительно еще не привел себя в порядок, Юйвень Юэ с темным лицом, мрачно вышел из залы, где теперь правил маленький господин.

Он стоял в соседнем зале, когда к нему кинулся мужчина, ученый, приглашенный в дом, одетый в белые одежды, он возбужденно спрашивал: «Ваше Величество, получили ли вы мое письмо? Согласны ли вы дать мне разрешение на брак?» - но тут Чжу Гессуан увидел, что Юйвень Юэ был более чем сердит, и уже нахмурившись продолжил: «Свадьба генерала Мэн Фэн скоро, и мы можем не успеть».

«Как это возможно?»

Ученый продолжал, уже не так уверенно: «В свое время, я не успел, я обучался, я получал знания, теории познания, у меня большие способности я талантлив, я смогу обеспечить семью. Мы говорим о людях, о двух людях».

«Пойдем, сумасшедший, господин только вернулся». - два солдата подошли и приподняв, учёного, который пытался сопротивляться и цеплялся даже за двери, проверяя их прочность, вынесли его из зала.

Из-за другой двери раздавался радостный визг ребенка, которого, похоже, купали и причитания няни: «Ваше Высочество, вы не можете еще плавать, ах хотите! Вылезаем, не зачем вам хватать все подряд, ой, госпожа боюсь, избалуем мы его, о, мой господин, вы зачем схватили банан, какой бросок? Молодец, как достойно... о ...».

«О, Сяо Шидзи ты же весь мокрый!»

«Принесите пеленки. Няня подойдите, Сяо Шидзи кажется, проголодался».

Казалось, что это хаос вне храма, а люди входили и выходили. Все были слишком заняты, чтобы посмотреть на него. Император Цинхая, вернувшийся с победой, был очень подавлен. Он сидел здесь рядом с комнатой, где находились его жена и сын с потемневшим от усталости лицом, и думал, что все это слишком далеко от того, что он воображал раньше в молодости. Должно было быть, так: преданный сын, нежная жена, везде восхваляющие его люди, он въезжающий в свой город на лошади, гордо смотрит вперед, вокруг возбужденные слезы, громкие крики, прославляющие его самого и его достижения. Но все это так отличается от действительности. Сейчас, сын, оглашает дом победными криками, глаза его жены видят только ребёнка и она не беспокоиться о своём муже. Подчиненный, который хочет увести чужую жену и думает только об этом, а не о своём господине. Он вздохнул, чувствуя, что устал, но продолжал сидеть.

«Мэй Сян, что лучше королевская синь или этот бежевый?»

«Маленький, не плюйся. Ты слишком много ешь?»

«О, ты уже можешь приподнять голову, Ваше Высочество? Ты скоро научишься сидеть». У каждого есть, что-то свое, чем он никогда не готов поступиться, для кого-то это деньги - золото и серебро, для другого - его сила и власть, а для него два человека.

199 ГЛАВА (П9): ЗАЩИТА СВОИХ ЖЕМЧУЖИН

[Я готов быть нищим, но иметь возможность использовать все свое время, кровь и плоть, чтобы защитить жемчужины своего сердца]

Посреди ночи не было ветрено, но внезапно пошел сильный снег, снежинки кружась в воздухе, медленно опускались на землю. Красные лепестки, цветущих в саду слив, опали на белый покров, похожие на капли крови. Ночью Мэй Сян зашла в зал, чтобы добавить дров в жаровню, посмотрев в сторону кровати, она вдруг увидела, что Чу Цяо проснулась и сидит, как-то удивленно оглядываясь. Мэй Сян медленно подошла, и мягко позвала ее: «Госпожа, как вы?»

Чу Цяо была одета в простое белое хлопковое ночное платье, ее волосы черным покрывалом разметались по спине, лицо оставалось бледным немного осунувшимся, она слегка покачала головой и сказала: «Просто немного растерялась. Странный сон приснился».

Когда Мэй Сян услышала эти слова, в углах ее рта появился намек на улыбку, и она в шутку сказала: «Четвертый молодой господин, только, как два дня уехал из дома, а вы уже не можете спокойно спать по ночам?»

Хотя Юйвень Юэ правил в Цинхае и здесь его называли императором, а Чу Цяо - императрицей, он все еще оставался военным министром Великой Вэй, и поддерживал Юань Че, который сейчас находился на севере. Мэй Сян долгое время следовала за ними и по-прежнему называла его четвертым господином. Чу Цяо улыбнулась вместе с ней, и Мэй Сян пошла к себе. Без него эта комната кажется слишком большой и пустой. Она вспомнила сон, из-за которого так резко проснулась. В ее сне, она видела размытую спину женщины. Та повернулась, ее фигура была стройной, а кожа бледной, но ее рот был мягким и спокойным. Она была одета в одежду белого цвета и тихо стояла во дворе кирпичного дома с крышей из красной черепицы, женщина молча смотрела на Чу Цяо. Белые груши цвели за ее спиной и лепестки, опавших цветов, разносил ветер. Поздно ночью, поднялся сильный ветер, снег забился в окно, сливы шелестели за окном, последние оставшиеся цветы, кружились вместе со снежинками. Чу тихо выглянула в окно, она чувствовала вкус утраты, но не знала кто приснился ей и почему.

В четвертый день декабря, Юйвень Юэ, отправился в Гонг Юэ, чтобы заниматься военными делами, требующими его внимания, уже прошло два дня.

Великолепие звезд на небе в храме Луны. Чу Цяо снова приснился этот сон, она думала о странной женщины, та также, как и в прошлый раз ничего не говорила, но и не уходила, оставаясь на месте. Через полмесяца Юйвень Юэ должен был вернуться из Гонг Юэ.

Юйвень Юн Чжоу, (Ли Цинронг) ехал в экипаже с матерью навстречу отцу и жаловался ей: «Мы почти никогда не выходим на улицу вместе с отцом, он все время куда-то уезжает, это не весело, я несчастлив». В этом году Ли Цинронгу исполнилось восемь лет, он был похож на своего отца не только внешне, но особенно в его любви к красочной одежде и жестам. Это был стиль Сяо Це. Он чувствовал себя уставшим и хотел спать, он все время наклонялся вперед постоянно зевая, потом прислонился к выступу и засыпая пробормотал: «Я говорил вам, что вы не верите в себя, зачем было так далеко ехать?»

Чу Цяо не слушала его, она наконец увидела мужа и с улыбкой приказав остановить экипаж вышла наружу. Приветствуя его и увидев, насколько одежда Юйвень Юэ в пыли, она сказала: «Это был трудный путь. Ты устал?»

Юйвень Юэ обнял ее и нежно поцеловал в щеку: «К счастью он закончился».

«Эй!» - Юйвень Юн Чжоу проснувшись, тяжело вздохнул, видя, что все его игнорирует, и никто не спешит помочь, он, несмотря на свой маленький рост, легко открыл дверку и проворно выпрыгнул из экипажа на землю. Потом поглядев на родителей, он, качая головой, сказал: «До чего непредсказуемые люди. Как чувства меняют человека, даже звезду, истинному сердцу трудно обнаружить. Я ведь тоже близкий родственник, но так, себя на глазах окружающих не веду».

Ли Цинронг демонстративно отвернулся, прикрывая глаза одной рукой, второй нащупывая ручку экипажа, что бы влезть обратно и уже наконец-то вернуться во дворец.

В ту ночь во дворце был большой банкет. Прекрасное вино и великолепная еда украшали столы, красивые девушки исполняли грациозные танцы, музыка цинь лилась по залу, весь дворец был украшен цветами. Представители великих семей, молодежь и старики открыто веселились и чувствовали себя счастливыми. Тем не менее Юйвень Юэ, все это казалось излишеством. Он выглянул на улицу, там падал, не переставая снег, за дверью уже выросли сугробы, сливы покачивались на ветру, а снежинки словно танцевали свой танец, напоминающий движения рукавов танцовщиц в зале. Он пил вино, и в какой-то момент на душе наступило спокойствие, сердце тоскующие на всем пути домой, как у упрямого ребенка, стало биться размеренно, он снова дома. Той ночью, когда банкет, наконец, закончился, дворец опустел, двери плотно закрыли, а свет свечей разливался, просвечивая сквозь шелковые экраны. Снег за окном превратился в дождь, который стучал по деревянной крыше и настилам во дворе.

Кожа становилась горячее, он поцеловал ее, потом прошептал ей на ухо, те известия, которые беспокоили его весь вечер: «Синьэр, недавно я получил весть, что принцесса Суэй Налан Хонгье покинула этот мир».

«Умерла? Кто умер?» - некоторое время, Чу Цяо была немного смущена, ее сердце, еще не пришло в себя от радости встречи. Она прислонилась к его груди и попыталась вспомнить: принцесса Налан? Какая Налан? Императрица Янбэй?

«Было сказано, что это была тяжелая смерть. Это случилось где-то полмесяца назад, я помню, что кто-то ранее упоминал о том, что она больна, но тогда я очень сильно беспокоился о тебе и нашем сыне, поэтому не придал этому значения». - пока Юйвень Юэ тихо говорил, он мягко обнимал ее сзади. Ее тонкая спина прильнула к его груди, и он прижал ее к себе так крепко, что ей было трудно вздохнуть, но тело Чу Цяо, все равно постепенно застывало, холод поднимался от кончиков пальцев. Ей становилось, так холодно, словно она зимой упала в колодец, кажется, что она может замерзнуть до смерти.

Сильный ветер дует за окном, его вой словно чей-то плачь. Тёмные ветки сливы и стволы, так сильно переплетены, и кажется, что это тонкий стан женщины с разметавшимися волосами. Чу Цяо вдруг вспомнила ночь почти полмесяца назад, когда она очнулась от тяжелого сна, а ее тело было липким и холодным от пота. В течение последних дней она забыла про тот сон, забыла черты лица того человека, забыла во что была одета фигура в её сне. Тем не менее, она все еще помнила эти глаза, их спокойствие и безразличие, как у облаков в небе, и ее почти бесплотную фигуру.

Она видела ее фигуру, очень тонкую и прозрачную, что когда ветер дул и развевал её одежду, цветы груши были видны сквозь неё. Они никогда не встречались. Они слышали друг о друге, единственный, раз, когда их пути пересеклись, они не разговаривали, только случайный взгляд.

Тонкая кисть оставляет штрихи на письме, превращающиеся в стихи, и только женские слезы, капля за каплей, пропитывают рисовую бумагу, размывая написанное на ней. Боль этого человека - ее никто, никогда не узнает, просто на мгновение, Чу Цяо случайно в этом странном сне, увидела рану благородной женщины.

«В горах растут деревья, на деревьях есть ветки.

Есть человек в моем сердце, но он об этом никогда не узнает».

За окном промелькнула черная тень, от неожиданности, ее пальцы жестко сжали руку Юйвень Юэ, тот заметив ее нервозность, крепче обнял, потом отпустив, позвал одного из слуг, спрашивая, что происходит. В зал сразу же зашел человек и сообщил: «Император - это вороны летают ночью».

«Прикажи лучникам отстреливать их».

«Да, слуга сделает это».

Ночной ветер дует сильнее, Юйвень Юэ обнял ее, прошептав: «Не волнуйся, все в порядке, просто птица».

Ее глаза внезапно стали влажными, и она, повернувшись к нему, прижалась. Он обнял ее, осторожно погладил по спине одной рукой, потом отстранив ее, внимательно посмотрел ей в лицо и спросил: «Что с тобой случилось?»

Она зарылась лицом в одежду на его теплой груди и тихо ответила: «Я просто думаю, что жизнь так непостоянна».

Юйвень Юэ мягко сказал: «Жизнь не постоянна, но есть ты и я».

Чу Цяо подняла голову, пара темных глаз растерянно смотрели в ночь, она слегка нахмурилась и сказала: «Есть некоторые вещи, в конце концов, более важные, чем человек, что-то выше нас».

«Я никогда не верил ни в одного бога, даже в Будду», - он слабо улыбнулся, и его глаза сверкнули. Он наклонился вперед и поцеловал ее в уголок рта, он пробормотал: «Я никогда не сделаю ничего, чтобы заставить тебя сожалеть».

Ее сердцу показалось, что она внезапно упала в горячие источники, и ее ноги больше не держат ее, только его руки не позволяли ей упасть, в ответ ее руки провели по широким плечам, коснулись горячей кожи на твердой груди, под пальцами она могла чувствовать, как бьётся его сердце.

Ее слезы упали без причины и не хотели останавливаться.

За окном падал тяжелый снег. Она постепенно засыпала в объятия мужа, в теплом доме, а в соседнем зале спал их сын. Мир настолько огромен, но ее мир здесь и сейчас, крепко удерживается ею. Несмотря на все волны этого мира, у нее есть мужество, чтобы противостоять всем поворотам, взлетам и падениям, что возможно ждут их в будущем.

***

Зима в Цинхай длиться недолго и скоро проходит. Весенний дождь такой же жирный, как молоко у коровы, смыл остатки снега.

В этот теплый весенний день, вместе со своими солдатами и слугами Юйвень Юэ отправился в Шен Нонге, руководить церемонией поклонения Тан Оуян. Пинь Ан и Дао Цзи уже выросли, и должны были сопровождать его. В это время, Чу Цяо сильно уставала, и не очень любила двигаться. Поэтому она не могла ехать на лошади или тем более идти пешком. Для нее подготовили отдельный экипаж, а молодые люди вместе с Юйвень Юэ ехали рядом верхом. Ли Цинронг заявил, что ему тяжело ехать на лошади, даже позади взрослого и залез в повозку к Чу Цяо.

У подножия горы всем пришлось оставить лошадей и экипаж и идти пешком. Ли Цинронг все время вздыхал и твердил, что когда он ехал сюда, то не ожидал, что ему будет так тяжело, и пусть никто не рассчитывает, что после такого долгого и изнурительного пути, он будет еще что-нибудь делать. Цзин Цзин повернулась к нему, но ничего не сказала, правда эти двое с большой надеждой обратили свой взгляд на Чу Цяо. Чу Цяо улыбнулась и спросила императора, неужели он заставит детей ещё работать не только во время церемонии, но и весь день? Он спокойно кивнул, а потом беспомощно вздохнул: «Хуанксион говорил что, когда я был на несколько лет младше, то сбегал от него после церемонии. Хорошо, ты можешь забрать их, еще несколько лет, пусть свободно дышат». Чу Цяо знала, что он балует младших и поэтому не была удивлена этому снисхождению с его стороны в данном вопросе. Она сказала с улыбкой: «Редко можно дождаться от нашего императора такого доброго сердца».

Ли Цинронг слегка надулся и сказал: «Император был несправедлив ко мне, он хотел одурачить меня, сказав, что я останусь на этой горе, пока все не уберу».

Дождь был похож на шелк, горная дорога была скользкой, но наконец, все поднялись на вершину горы, и теперь могли оглядеться. Солнце пробилось сквозь облака, и над ним поднялась большая радуга. Цзин Цзин шла вперед, счастливо пританцовывая и напевая, Юйвень Юн Чжоу нахмурился, смотря на нее, потом мрачно спросил: «Когда моя сестра и брат смогут, наконец, пожениться?» Цзин Цзин была очень чувствительна в этом вопросе, поэтому обернулась и яростно сказала: «Ты так обо мне беспокоишься?»

Юйвень Юн Чжоу ответил: «Кто о тебе беспокоиться? Я просто хочу, чтобы мои уши немного отдохнули». Они с удовольствием продолжили пререкаться, Чу Цяо повернула голову и внимательно посмотрела на Ли Цинронга. Сегодня мальчик, был одет в малиновое платье, из шелка, подвязанного мягким расшитым поясом, волосы подняты наверх и заколоты красивой заколкой. Он еще был мал ростом, но в движениях тела, в выражение лица он был так похож на Сяо Це. Вытянутый разрез глаз, как у лисы, которые сейчас были злорадно прищурены, вдруг искренне улыбнулись в ответ на её взгляд и он сказал: «Тетя, пока сестренка ждет, что брат на ней жениться, вы родите еще одну сестру и когда Ронг вырастет, он возьмет ее в жены». Чу Цяо удивленно посмотрела на него, не выдержала и рассмеявшись спросила: «Ты ещё слишком молод, почему вдруг задумался об этом?»

«Совсем, не вдруг», - Ли Цинронг насмешливо поднял брови, его рот улыбался, как у ребенка, но глаза, словно скрывали слой плотного тумана, сквозь, который сложно что-то разглядеть: «У меня была эта идея с тех пор, как себя помню. Мне кажется, я родился вместе с ней».

Дул легкий ветер, развевая платье Ронга, он смотрел вдаль с горы и тихо говорил: «Тетя, в этом мире слишком много несчастных браков, как у моей матери, дедушки и бабушки. Они ненавидели друг друга всю жизнь, и даже после смерти. Слишком мало таких отношений, как у тети и императора». Внезапно, ветер стал сильнее, он быстро взял плащ и, подбежав, накинул его ей на плечи. Подросток сказал с усмешкой: «Моя тетя, я хочу, чтобы сестра, которая у вас родиться была моей женой, так что вы и император должны много над этим работать». Это насмешливое поддразнивание со стороны ребенка вдруг смутило Чу Цяо, они продолжали разговаривать, но уже не затрагивали ничего серьезного, вроде не притворяясь друг перед другом, но возможно уже и не были настолько искренны.

Дождь прекратился, радуга сияла перед ними, солнце пронзило облака, окрашивая землю в золотой цвет.

***

Через полмесяца лекарь Тайцзи сообщил радостную новость, императрица Цинхая ждет ребенка.

В конце того же года в правящей семье во дворце появилась еще одна женщина, Юйвень Юньсяо, Жемчужина Сяози, Жемчужина императора Цинхая.

Бянь Тан на второй месяц прислал поздравление и брачное предложение для ещё совсем юной принцессы. Свиток с предложением был порезан на кусочки и отправлен Ли Цинронгом обратно со словами, что так будет и со всеми последующими. Император Бянь Тан, Ли Сю написал письмо, называя брата сумасшедшим, а в ответ он получил, только листок с одним предложением: «Разве может Жемчужина расти без своей раковины?»

Спустя не так уж много времени, еще один ребенок был размещен на крыльце храма Пок-Хуа, а бедный император Цинхай, после окончания его аскетической жизни в течение последних шести месяцев, начал бороться за внимание своей жены.

Ветер дул с гор, неся аромат диких трав. Его не было год, и он снова вернулся. На побережье восточно-китайского моря в Хуай-Сун, рыбаки снова вышли в море. В этом году новый улов, кто-то найдет новые жемчужины. Песчинка, та, что есть изначально, сформируется в то, что любят, она становится драгоценной. Годы отполируют ее и в конечном итоге появиться жемчужина.

200 ГЛАВА (П10): ЗАЩИТИТЬ МИР: ЗАКАЛЕННАЯ СТАЛЬ

"Есть такие люди, у которых по венам течет не кровь, а сталь"

Вокруг бушевало пламя, темно-красное, словно горячая кровь. Стрела, выпущенная из золотого арбалета, пронзила сердце, и отчаянный вопль прокатился по небу, капли крови превратились в дождь, а земля раскололась. Горы рушились, а морская вода, вздымаясь, образовывала высокую ледяную вершину. Мир - гигантская печь, в котором варится кровь и слезы (страдания) народа.

В темноте он быстро огляделся по сторонам, кроваво-красный отблеск застыл на его груди, он увидел черные доспехи, блестящие лезвия, увидел полную луну в ночном небе и бескрайнюю снежную равнину. Поле было усыпано грудами окровавленных тел, и кружащиеся в небе ястребы, спускались к земле, чтобы полакомиться гнилым мясом. Свирепый ветер бушевал над равниной, со всех сторон доносились воинственные крики, в лицо бил ветер, смешанный с песком.

Звуки барабанов становились все стремительнее, неприятель был повсюду, земля сотрясалась под копытами лошадей, а над головой нависли, похожие на свирепых драконов, темные тучи.

«Убей!»

«Убить их, убить!!!»

«Убить их, убить!!!»

Мужчина внезапно открыл глаза и все образы растаяли словно дым. Он лежал один на огромнейшем, по сравнению с кроватями обычных людей, императорском ложе. На нем был черный шелковый халат с вышитым на нем свирепым золотым драконом, даже в такой темной комнате золотые нити, сверкая, переливались.

Он не двигался и ничего не говорил, на его лбу выступила испарина, пот медленно стекал к его шее, но он не стал его вытирать. Тихий поздний вечер, ни голосов, ни шагов, ни стрекота насекомых, даже ветра нет, только его дыхание, медленное и тяжелое.

Он изначально был выносливым, и так было всегда, так было раньше, так есть сейчас, таким он останется и в будущем.

Неожиданно его внимание привлекли вспыхнувшие за окном бледно-красные огоньки, мужчина слегка нахмурился, а в следующую секунду за стенами зала послышались шаги придворного евнуха.

«Что случилось?» В горле пересохло, но его голос, неизменно, был ровным.

«Докладываю Вашему Величеству, во дворце Чанлэ вспыхнул пожар. Пожарная служба прибыла, сейчас они тушат огонь», - прозвучал резкий голос евнуха.

Император спокойно сел на кровати, он долго молчал, глядя на тени деревьев за окном. Внезапно он встал с ложа и босиком направился к двери. Более десятка служанок несших ночное дежурство, в панике бросились к нему, чтобы накинуть на него ярко-желтый халат и надеть сапоги. Он вышел из опочивальни и широкими шагами направился прямо к дворцу Чанлэ. Главный придворный евнух быстро собрал для сопровождения большую группу охраны, придворные служанки, держа в руках фонари, следовали за мужчиной, извиваясь, длинный «хвост» сопровождающих, мощным строем двинулся к дворцу Чанлэ.

«Бей сильнее! Убей их для меня!», - еще не дойдя до дворца Чанлэ, послышались крики евнуха.

Император невозмутимо пошел на звук, во внутренней галерее он увидел несколько совсем юных детей, окруженных придворными служанками. Дети лежали на перилах, а придворные евнухи, держа в руках палки, с силой наносили удар за ударом. Разорванная одежда липла к окровавленным телам. Поначалу дети истошно кричали, но теперь даже криков не было.

«Это я устроила поджог. Так что можете убить меня!», - вдруг закричал истощенный ребенок, она уже была избита до полусмерти, но упрямо держа голову, холодным голосом промолвила: «Я только жалею, что не сожгла всех вас, Янбэйских собак!»

Эти дети потомки предыдущих династий, после того как многочисленная армия Янбэй ворвалась в Чанъань, все аристократы Великой Вэй, которые не успели сбежать, были безжалостно истреблены, только детям повезло, что хищные мечи солдат не коснулись их. В то время была кучка маленьких девочек пяти-шести лет, убив 8-10 из них, столица, успокоившись, пожалела остальных, потому что они были слишком малы, но никто не ожидал от них в будущем таких безумных поступков.

Дворец Чанлэ - резиденция недавно выбранной Юй Мэйжен (*Нефритовая Красавица – титул наложницы/супруги), сегодня вечером император вытянул ее табличку, но из-за усталости, не пошел.

Ненависть, несомненно, самое крепкое чувство в мире, это бушующее пламя, сравнимое даже со стальным проглоченным ножом; ледяной айсберг могут растопить лучи палящего солнца, но ненависть уничтожить невозможно.

«Ваше Величество».

Главный евнух опустился на колени, его колотило мелкой дрожью, он и сам не знал, почему так боялся, но только чувствовал, как от ступней вверх ползет холодный воздух, сковывая все его тело.

«Возвращаемся во дворец». Черный шелк, украшенный золотым драконом, обогнул конец изгороди, и в сопровождении толпы слуг, он отправился назад, лишь мельком взглянув на происходящее, он тут же ушел.

Ночное небо было абсолютно черным, как кисть, опущенная в чернила, его силуэт исчезал в темноте галереи. Холодный ветер поднимал пыль, ничего не было слышно, кроме слабых воплей ужаса и проклятий детей эхом разносящихся в воздухе.

«Я должна отомстить за свою мать!»

«Проклятые псы Янбэя!»

«Вы все сдохните!»

«Наш император вернется! И тогда вы пожалеете!»

Долгая ночь. Доспехи на оружейном складе покрылись инеем, а под круглой аркой, образовалась река из свежей крови. Тела детей вынесли из дворца и выбросили на заброшенное кладбище, на съедение бездомным собакам.

Легенд в этом мире очень мало, подавляющее большинство не смирившихся - погибли в пучине ненависти, а те, кто ради выживания, смог терпеть унижение, тоже счастливыми не назовешь.

Но, в любом случае, жизнь лучше смерти.

Он тихо сидел у окна. На его большом пальце красовалось простое кольцо из белого нефрита. Это кольцо, когда-то разбитое, было спаяно с помощью золотых нитей, но оно стало рябым и сколотым, даже если бы его выбросили на улицу, никто не стал бы его подбирать.

Он гладил кольцо мозолистыми подушечками пальцев, от чего белый нефрит издавал легкое-легкое звучание. Опустив голову, мужчина рассматривал бледный рисунок на кольце, и у него появилось чувство, будто в сердце снова вошел нож, истекающая из него кровь хищно мерцает, а на сверкающем лезвии отразилось лицо.

«Раскаяние?» - он тихо усмехнулся.

Эмоции, свойственные обычным людям, такие, как слабость, страх или, как сказал тот ребенок, сожаление, он не позволяет этим чувствам завладеть своим сознанием.

Ничего кроме боли и страданий они не приносят. Свершилось великое дело, кровь за кровь, он достиг того, к чему стремился. Это раскаяние?

Он закрыл глаза, далеко на горизонте мелькнул бледный луч света, и проникая сквозь окно, он осветил лицо мужчины. Трон во дворце, изготовленный из черного дерева и обсидиана, на рассвете, источал угнетающую красоту.

В его теле течет пролитая кровь всей Янбэй, кости пропитаны духом отчаяния народа, ночью он видит сны, как множество всадников Янбэй, словно разливающаяся река, пробивают брешь в горной цепи Чанъаня. Почему он должен раскаиваться?

Он поднял глаза, и в этот момент увидел необъятный мир и кружащихся в небе птиц. Он не там, где был в детстве. Тот крошечный кусок земли, даже луна не осмеливается осветить, оставляя ее бедной.

Раскаяние?

Он презрительно хмыкнул.

___________________________________

16 марта начальник префектуры Донгъе отправил срочное сообщение о захвате в плен армии мятежников, причем один из них, по виду, казался человеком благородного происхождения. Министерство наказаний отдало приказ немедленно доставить этого человека в столицу.

Через полмесяца тот человек предстал пред глазами императора. Император увидел взгляд феникса, высокий нос, тонкие губы. Даже находясь в таком положении, по-прежнему были видны его изящные манеры и незаурядная личность.

Сидя на троне, Ян Сюнь смотрел на этого, в прошлом, баловня судьбы и молчал. Мужчина, как ни в чем не бывало, стер пятна крови с лица и, равнодушно улыбнувшись, поприветствовал его, словно старого приятеля: «Ян Шидзы, давно не виделись».

Ян... Шидзы... уже давно его так никто не называл, Ян Сюнь спокойно кивнул головой и впервые заговорил: «Младший князь Цзин».

«Мы столько не виделись, Ян Шидзы стал еще более элегантным, чем прежде».

«Правда?» Ян Сюнь спокойно произнес: «Князь тоже изменился».

Смеясь, Цзин Хан ответил: «Колесо судьбы крутится, цветок не может цвести вечно, мир меняется и это нормально».

«Не стоит принимать близко к сердцу, князь достоин, называться героем».

Цзин Хан неожиданно расхохотался, покачав головой: «Герои давно умерли, оставшиеся в живых – всего лишь кучка приспособленцев, влачащих жалкое существование, в надежде выжить. Я буду благодарен принцу, если он поможет мне побыстрее покончить с этим неудобным положением».

«Как видно, князь больше не может ждать».

Цзин Хан тяжело вздохнув, вежливо поклонился и ответил: «Надеюсь, принц посодействует».

Внезапно, в глазах Ян Сюня вспыхнули огонь и решимость, обретенные за годы военных походов, его взгляд стал острым, словно свирепая стрела, которая одним выстрелом пробивает восемнадцать слоев бычьей кожи. Но в глазах этого человека он ничего не увидел.

Мечи могут покорить мир, но невозможно подчинить сердца людей, на этом ужасно гнусном клочке земли, все еще существуют упрямые души.

Ян Сюнь махнул рукой: «В таком случае, прости, что не провожаю».

Цзин Хан непринужденно усмехнулся, взмахнул широким рукавом, и не смотря на то, что он был весь изранен, тем не менее, он по-прежнему ничуть не растерял аристократических манер.

«У принца много важных дел, так что не нужно провожать!»

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь окна, отбрасывали полоски света.

В молодости, они не были друзьями, в школе боевых искусств, между ними, шла явная и скрытая борьба, став взрослыми, ради своей выгоды готовы были убивать собственными руками. В конечном счете, теперь один сидит здесь и смотрит на другого, идущего на смерть, надменного мужчину, шаг за шагом приближающегося к месту казни.

Ян Сюнь слегка приподнял подбородок, в уши задувал легкий ветерок, прошло много времени, но он все еще молчал, ему не хотелось говорить. Ужасная усталость навалилась на него в одночасье. Расстояние от главного зала до площади Цзыю (*подземный мир) было большим, но он будто услышал свист ветра от падающего лезвия гильотины, и почувствовал, как из шеи во все стороны брызнула теплая, пахнущая сырой рыбой, алая кровь. Гордая голова упала на землю, тело рухнуло, не в силах больше стоять прямо, а упрямые и бесстрашные глаза, навсегда сомкнулись.

Достоинство? Гордость? Королевская кровь? Упорство? Убежденность?

Что из этого на самом деле имеет значение? Как человек, который никогда не падал на самое дно бездны и никогда не бывал в положении, чтобы желать смерти, сможет понять, что является самым важным?

Главное выжить, мертвые уже ничего не могут сделать, выживание, вот, что самое важное.

Медленно открыв глаза, Ян Сюнь увидел перед собой павших ниц чиновников, в главном зале стояла гробовая тишина, атмосфера была такой напряженной, что дышать было трудно. Он отчетливо видел, что некоторые из них дрожали. Они боятся его, возможно, даже ненавидят, но что с того? В конце концов, он все еще правитель этой земли, они просто должны подчиняться ему, этого вполне достаточно.

Яркие солнечные лучи падали на его жесткое лицо, сейчас он новый владыка мира, основатель Великой Янь. Он Ян Сюнь, он демон вырвавшийся из ада и чудом спасшийся осколок безвинно загубленной души, он не пожалеет, никогда.

«Ваше Величество, императрица Северной Империи Ланья снова обращается к нам с просьбой о помощи, она сообщает, что войска Юань Чэ захватили более двадцати государств к северу от Великой Равнины, скоро вся западная часть окажется в кольце».

«Ваше Величество, на северо-западе цюаньчжуны собрали трехсот тысячное войско и стягивают их к границам Мэйлинь, их племя хищно глядит в нашу сторону, они точно замышляют недоброе!»

«Ваше Величество, в последнее время в Бань Тан активизировались люди принцессы Цзин Ан, министерство наказаний схватило более десятка ее агентов на северо-западной границе, мы подозреваем, что она в сговоре с цюаньчжунами.»

«Ваше Величество, в Хэдонг наводнение, в Цзяньнане засуха и налогов в этом году собрали в четыре раза меньше по сравнению с прошлым, срочно нужны превентивные меры».

«Ваше Величество...»

Есть люди, которые рождены терпеть одиночество и страдания, их не сокрушат ни ветер, ни буря, острый меч их не уязвит, бушующее пламя не сожжет и смертельная опасность не остановит их.

Ведь в их жилах течет не кровь, а сталь.

201 ГЛАВА (П11): ЗАЩИТИТЬ МИР: СИГНАЛЬНЫЙ ОГОНЬ

«Когда зажигают сигнальные огни, не обязательно, что они предвещают начало войны, иногда это начало грядущего мира»

Ветер колышет зеленую траву, сидящий на коне молодой генерал в темно-синих латах, медленно развернул письмо, и довольно долго молчаливо его разглядывал. Издали долетел топот копыт. Вэй Шуе, подстегивая коня, стремительно подъехал, увидев неопределенное выражение лица Юань Чэ, тот вопросительно поднял брови: «Четвертый Юйвень снова прислал письмо?»

«Да»

Через несколько мгновений Юань Чэ поднял голову и весело смеясь, сказал: «У него просто родилась дочь, он что, хочет, чтобы я пожаловал ей титул!?»

«Ааа?» Вэй Шуе искренне смеясь, сказал: «У него теперь есть и сын, и дочь следовало бы подумать о подарке».

«Не стоит об этом беспокоиться, он уже составил для нас список подарков».

Услышав это, Вэй Шуе, сначала немного остолбенел, после чего тут же расхохотался: «Отец двоих детей, но все также чудовищен, неважно чего это касается, жизни или смерти, никогда не прогадает».

Взгляд Юань Чэ стал теплым, похоже, что он вспомнил дни юности, мягко улыбнувшись, он сказал: «Он с детства таким был, ты помнишь, когда мы учились в Шангву Тан (школа военного искусства), каждый именинник в свой день рождения устраивал вечеринку для ребят, а те собирали для него в подарок «красный конверт» (денежный), и только Юэ, со своим эксцентричным характером, никогда не тратил деньги на дни рождения. Как-то раз, Тринадцатый брат съел его еду, и кто бы мог подумать, что у Юйвень Юэ в тот день был день рождения. Тринадцатый брат нам потом еще хвастался, что он поел за счет Юйвень Юэ. Как следствие, на следующий день более двадцати магазинов предъявили брату счета. Они сообщили, что Четвертый молодой господин из дома Юйвень, купил кучу вещей, ссылаясь на то, что за все заплатит Тринадцатый Принц».

Вэй Шуе смеясь, добавил: «Помню, помню. Его Высочество Тринадцатый принц тогда действительно понес большие убытки, один обед обошелся ему в полугодовое жалование, он у меня потом еще три месяца подряд деньги занимал, до сих пор еще не все отдал».

«Ха-ха, все говорят, что Тринадцатый брат человек великодушный, но на самом деле он очень хитер. Он с самого детства постоянно занимал деньги, но не спешил их отдавать».

Болтая, двое мужчин шли по направлению к походной резиденции Юань Чэ, в настоящее время находившейся в городе Шуан Хань, соседствовавший с Русью. Город Шуан Хань занимал большую территорию, сопоставимую со столицей Великой Вэй – Чанъананем. Благодаря содействию и экономическому развитию, за несколько лет население в городе постепенно увеличилось, теперь город стал центром торговли на севере.

Они еще не успели войти в город, когда послышался стремительно приближающийся топот копыт. Впереди они увидели девушку в алом плаще и сапожках из меха рыжей лисицы, щеки ее раскраснелись, а глаза и брови словно были нарисованы (*очень красивые), если внимательно присмотреться, можно было заметить округлившийся животик, видимо она была беременна. Увидев Юань Чэ, глаза девушки озарились, яростно взмахнув хлыстом, она подстегнула коня и тут же ринулась вперед.

Юань Чэ нахмурился, а Вэй Шуе стоял в стороне и, прикрывая рот, тихо посмеивался.

«Ты не сообщил мне, что возвращаешься, ох-ох-о, ты думал, я не узнаю?»

Не смотря на то, что женщина давно уже была матерью двоих детей, а вскоре должен был родиться и третий, тем не менее, она все еще казалась очаровательной наивной девушкой. Отбросив в сторону хлыст, она вздернула маленький подбородок и с самодовольным видом посмотрела на Юань Чэ.

«Ты беременна и при этом ездишь верхом? Ты совсем не принимаешь мои слова всерьез?»

«Хм», - тихо хмыкнула Ваньянь Жоу и безразлично ответила: «Моя мать родила меня в седле, мы женщины донгху, не такие неженки как барышни Великой Вэй». Она спрыгнула с коня и подбежала к Юань Чэ, намереваясь взобраться на его коня, видимо она собиралась ехать вместе с ним.

«Дай руку и подтяни меня», - встав на цыпочки, воскликнула Ваньянь Жоу. С таким большим животом, взбираться на коня было действительно неудобно.

Юань Чэ посмотрел на ее упрямое лицо и, в конце концов, тяжело вздохнув, сдался. Он посадил ее на спину лошади. Не осмелившись сильно разгоняться, он слегка пришпорил коня, и они медленно направились в город. Ваньянь Жоу, часто повторявшая о том, что она не похожа на нежных девушек Вэй, послушно прильнула в объятия мужа, счастливо улыбаясь, как кошка, поймавшая рыбку.

Как только они въехали во дворец, слуга тут же сообщил, что есть срочные донесения с внутренней части Китая. Ваньянь фыркнула, после чего, надув губы, тут же вернулась в женскую часть дворца, сказав, что идет искать сына Цуцзюйя.

Отправляясь в главный зал, Юань Чэ приказал слуге, присматривать за Ваньянь, сквозь окно, светило мягкое послеполуденное солнце, рассыпая по полу ослепительные золотистые блики.

Новости, доставленные людьми Юань Яна, не сильно отличались от сведений, полученных от Юйвень Юэ, только были немного более детальными.

Последние несколько лет, Юань Ян вел активные действия на северных границах, поэтому он знал больше, чем кто-либо другой. К тому же, письмо Юйвень Юэ было написано полмесяца назад, когда обстановка на поле боя, еще не была такой жаркой, как сейчас.

Вэй Шуе знал, что когда Юйвень Юэ писал письмо, он еще не знал всех деталей. Юйвень Юэ только вернулся из дальнего похода, проходившего в землях Юйхунь, и Юань Чэ не хотел тревожить его. Поэтому, вернувшись домой, Вэй Шуе тут же направился во дворец. Войдя в главный зал, он увидел, что Юань Чэ и группа высокопоставленных офицеров напряженно обсуждают положение дел.

Обсуждения уже шли больше двух часов и настало время ужина, Ваньянь Жоу несколько раз посылала людей поторопить мужа, она была почти готова прийти и самолично прогнать всех министров. В конце концов, господа старейшины, вынуждены были робко покинуть зал заседаний. Юань Чэ пригласил Вэй Шуе на ужин, тот не стал отказываться, но во время еды, неизбежно сталкивался с острым, как ножи, взглядом его жены, лишенной внимания своего мужа.

Поужинав, мужчины тут же ушли в кабинет, Юань Чэ прямо спросил: «Что ты думаешь об этом?»

Вэй Шуе спокойно улыбнулся и ответил: «Ваше Высочество должно быть уже давно принял решение, так к чему спрашивать меня?»

Юань Чэ немного нахмурился: «Я еще не решил».

«Ваше Высочество колеблется, а значит, решение уже созрело». Юань Чэ тихо сел, его пальцы гладили стенки чайной чашки, он молчал.

«Ни с кем не считаясь, Принцесса Цзин Ан атаковала заставу Мэйлинь, позволив цюаньжчунам продвигаться на восток, это все равно, что надеть петлю себе на шею. Ваше Высочество, даже если она потомок Великой Вэй, мы больше не можем закрывать глаза на ее поступки».

Видя, что Юань Чэ молчит, Вэй Шуе продолжил говорить: «Сначала она несколько раз пыталась убить Чу Цяо, и если бы не уважение к Вашему Высочеству, Четвертый Юйвень давно бы от нее избавился. Все эти годы, Бань Тан и Цинхай не трогали ее, Ян Сюнь не знает, что и думать, у него несколько раз представлялся удобный случай, но, в конце концов, он не ударил, к тому же, мы тайно оберегали ее, защищая от опасности. Но на этот раз она действительно перешла все границы».

После минутного молчания, Юань Чэ сказал: «Цюаньчжуны уже прорвались к Бэйшуо».

«Великой Янь всего шесть лет. Власть нестабильна, а повстанческие войска Великой Вэй, на ее территории, еще не полностью уничтожены. Принцесса Чунь собирается объединить всех под знаменем дома Великой Вэй, это действительно может ей удастся. Но когда народ и войска поймут, насколько свирепы цюаньчжуны, они непременно перейдут на сторону Ян Сюня. В таком случае принцесса Чунь, как командующая войсками, попадет в зависимое положение, во всех восточных землях ее будут считать изменницей».

Вэй Шуе говорил уверенно, в его словах был смысл, несколько кровавых лет изменили его, он больше не был тем потомком влиятельного дома Чанъаня, с изящными манерами.

Юань Чэ поднял брови и медленно спросил: «Что ты думаешь о плане господина Чжан?»

Вэй Шуе рассмеялся: «Ваше Высочество, в душе вы все прекрасно понимаете, но зачем-то снова спрашиваете меня?»

Юань Чэ посмотрел на него, а потом, неожиданно, рассмеялся: «В самом деле, не зря Ажоу называет меня старой мамашей, боюсь получить, боюсь потерять (нерешительный)».

«Таковы люди, находящиеся у власти, прежде ты был просто князем приграничных земель, но теперь ты государь Великой Вэй, принимая на себя ответственность за судьбы стольких людей, ты не можешь быть не осмотрительным».

«Я понимаю, что в ближайшее время владычество Янбэй уже не избежать, сейчас северные земли во власти хаоса, и мы не сможем одновременно уследить и за тем и за другим, погонимся за двумя зайцами, останемся ни с чем. Если мы присоединившись к принцессе Чунь, мы тоже ничего не добьемся».

Вэй Шуе спросил: «А что предлагает Юйвень Юэ?»

«Сам посуди». Юань Чэ нахмурился и сказал: «Он отличается от нас, Цинхай – независимое государство, находящееся за пределами материковой части Китая и не связанное с ним, между ними нет вражды. В то время как наши солдаты, особенно высокопоставленные офицеры, все ненавидят Янбэй. Теперь скажите им, что они должны помочь Янбэй в борьбе с иностранными захватчиками. Разве они спокойно смирятся с таким приказом?»

Вэй Шуе тяжело вздохнул и, покачав головой, произнес: «Ах, не могу поверить, что нам придется сражаться за чужих людей»

Юань Чэ беспомощно улыбнулся и сказал: «Не спеши»

«Да кстати, только что церемониймейстер отправил с заставы быстрого скакуна, что это за срочное дело?»

Услышав вопрос, Юань Чэ, наконец, непринужденно улыбнулся, сказав: «Я еще не искал жену для Сьенэра. Маленькая принцесса - жемчужина дома Юйвень, действительно редкая и дорогая раковина, хочу опередить Бань Тан и получить согласие на брак».

«Императора Тан Ли Сюи?» Вэй Шуе удивился: «Разве он уже не выбрал императрицу?»

«Ты забыл? У Сяо Цэ есть еще один сын, сын государевой супруги второго ранга Чжан, и живет он в Цинхайе».

«Ах, верно». Вэй Шуе кивнул: «Я видел этого ребенка, он очень похож на отца, особенно глазами».

Юань Чэ откинулся на спинку стула и сказал: «Юэ требует от меня много подарков, что ж, пусть он день и ночь собирает приданное для дочери, однажды вместе с невесткой я все верну обратно».

____________________________

На севере дуют ветра, земля только-только начала покрываться зеленой травой, а в Цинхае уже все в цвету, капли дождя непрерывно барабанят по распустившимся банановым листьям, наполняя воздух свежестью зелени.

В тишине ночи, Чу Цяо, одетая в белый шелковый халат, подошла к окну и закрыла ставни, звуки дождя тут же стихли. Тихо зажглась пара красных свечей, излучая теплый свет. Вокруг царила тишина.

Сзади ее обняла пара рук, теплое дыхание коснулось ее ушей, Юйвень Юэ устало облокотился на ее гибкое тело и шепотом произнес: «Еще не спишь?»

«Как же я могла уснуть, не дождавшись тебя?»

Чу Цяо улыбнулась и обернувшись, чмокнула его в губы: «Ты голоден? Распорядиться, чтобы принесли ужин? Я приказала им держать еду горячей к твоему приходу».

Юйвень Юэ улыбнулся, по-видимому, не удовлетворенный тем коротким поцелуем, он наклонился к ее губам и стал страстно целовать их.

Чу Цяо нежно обнимала его за талию, горячо отзываясь на его поцелуи, через мгновение, в комнате вдруг стало жарко. Возле уха, словно сладкое наваждение, раздавался глухой, полный страсти, голос Юэ: «Столько дней прошло, разве ты не хочешь меня?»

Щеки Чу Цяо раскраснелись, она тяжело дышала, утопая в его объятиях, девушка подняла взгляд, глаза ее блестели, как прозрачная вода.

«Я действительно думал о тебе. Ты так мучаешь меня, что я уже собирался взять наложницу».

Нахмурившись, Чу Цяо слегка ударила его кулаком в грудь: «Неужели ты посмеешь?»

«Я не хочу брать наложницу, но тебе нужно поскорее заняться мной (напрячь силы)». Сказав это, Юйвень Юэ поднял гибкие запястья и вытащил заколку из волос Чу Цяо, черные шелковые пряди тут же рассыпались по ее плечам. Его руки скользили по ее белой, словно драгоценный нефрит, длинной шее, возбуждая истому, медленно опустившись вниз, принялись развязывать пояс халата. Огонь свечей мерцал, тонкий шелк мягко упал на пол, обнажая гладкую, словно фарфор, нежную кожу.

Юйвень Юэ взял жену на руки и, развернувшись, понес к широкой кровати...

Если не поужинать, последствия могут быть самыми серьезными, некто, проголодавшись, проснулся посреди ночи и, подняв свое ослабленное, утомленное тело, направился к маленькому столику, чтобы украдкой съесть лежавшие на нем пирожные. Но сделав всего пару шагов, она едва не полетела кубарем на пол, нахмурившись, она обиженно потерла поясницу.

Печально и больно, даже чтобы стоять, нужно было прикладывать усилия. Она посмотрела на человека, который все еще спал на кровати. Так будет каждый раз? Как она будет завтра обучать Чжоуэра фехтованию? Сын, глядя на нее, будет смеяться над ней, радуясь своим успехам.

Чу Цяо села за маленький стол, чтобы поесть сладостей, чай уже остыл, но так как она была очень голодна, еда показалась ей аппетитной. Вдруг, со стороны кровати послышался смех, слегка вздрогнув, она тут же вскочила и, вытирая рот, спросила: «Так ты не спишь?»

Через окно в комнату лился серебристый лунный свет, боком лежавший на кровати мужчина, поманив ее рукой, улыбаясь, сказал: «Иди сюда»

Чу Цяо фыркнув, ответила: «Нет».

Усмехнувшись, Юйвень Юэ промолвил: «Я беспокоюсь о твоем здоровье, ты не одета, я боюсь, что ты можешь простудиться».

Щеки Чу Цяо раскраснелись, она поспешно начала искать оставленную на полу одежду, но вдруг почувствовала, как сильные руки тянут ее за талию и она тут же оказалась зажата в крепких объятиях.

«Устала?», - Юйвень Юэ обнял ее, укутав в тонкое одеяло. Не закрытыми остались только лишь обворожительные белые плечи. Не в силах сдержаться, он поцеловал их.

Чу Цяо искренне кивнула и ответила: «Немного».

«Ты голодна? Я скажу, чтобы принесли чего-нибудь перекусить».

«Не надо, не надо», - поспешно отказалась девушка, представляя какой будет анекдот, если ей в такое время принесут еду, завтра Ли Цинронг с прочими проказниками (дети), засмеют ее до смерти.

Юйвень Юэ взял жену на руки и сел в кресло рядом со столиком, взяв со стола пирожное он поднес его к губам Чу Цяо. Они без особого интереса болтали о всяких домашних мелочах, через какое-то время, в зале воцарилась такая тишина, что как будто весь мир лег спать, и только они оторвавшись от внешнего мира, остались вдвоем прислонившись друг к другу и ощущая близость тел.

«Синъэр, цюаньчжуны уже пробились к заставе Бэйшуо, что ты думаешь?»

Чу Цяо слегка вздохнула и после долгого раздумья, осторожно спросила: «Юйвень Юэ, ты веришь мне?»

Юйвень Юэ слегка приподнял брови и, посмеиваясь, спросил: «Ты хочешь, чтобы я отправил войска на помощь Ян Сюню?»

«Сделай это не ради Ян Сюня, сделай это ради нас самих». Чу Цяо покачала головой и тихо продолжила: «Ты и я знаем, что вмешательство цюаньчжунов не принесет никакой пользы. Возможно, поначалу у них будет преимущество за счет эффекта неожиданности, но как только Янбэй опомнится, счастливые дни цюаньчнунов закончатся. Но сколько времени это займет? Возможно, различия в исходе этой войны будут заключаться лишь в том, насколько серьезный ущерб цюаньчжуны смогут нанести Янбэю. Эти люди сильны в ближнем бою, но они совершенно не знакомы с военной стратегией, они просто движутся вперед, без конкретного направления. Они более походят на «мясорубку» нежели на армию».

Юйвень Юэ обнял ее, не говоря ни слова.

Чу Цяо продолжила: «В 13-й год правления императора Тан Мин, цюаньчжуны прорвались через заставу Мэйлинь. Всего за один месяц весь западный регион превратился в выжженную пустыню, погибло около миллиона человек, уничтожены все древние книги и монастыри, после чего государство еще несколько десятков лет не могло вернуть свою былую мощь. Это обстоятельство спасло Бань Тан от окончательного разгрома его Великой Вэй».

«Но если в результате этой войны Янбэй ослабеет, разве это не наш шанс вернуть свою территорию?»

Чу Цяо взглянула на него и смеясь, ответила: «В глубине души ты думаешь иначе. Возможно ли, что Его Величество император Цинхая ревнует?»

Усмехнувшись, Юйвень Юэ наклонился и поцеловал жену: «Я прекрасно понимаю, что Ян Сюнь не позволит мне оставаться просто зрителем. Если он увидит мое бездействие, кто знает, возможно, он найдет способ направить цюаньчжунов в Цинхай».

«Твоя догадка верна, это как раз в его стиле».

«Полно», - сказал Юйвень Юэ: «Вместо того, чтобы позволить ему направить врага в Цинхай, я выдвину ему на помощь свои войска, чтобы не позволить цюаньчжунам прорваться через Бэйшуо в Симинг. Сейчас как раз время сева, люди только начали засеивать поля, если они придут и устроят хаос, кто будет обрабатывать землю?»

Чу Цяо спросила: «Когда ты планируешь выступить?»

«Через несколько дней», - ответил Юйвень Юэ: «Я ждал новостей от Юань Чэ, уверен, что он у себя в северных землях извлечет выгоду из сложившейся ситуации. Если Ян Сюнь, чтобы противостоять цюаньчжунам, желает привлечь дополнительную помощь, ему придется чем-то поступится. Я дождусь Юань Чэ и мы вместе потребуем у богатого и влиятельного императора Ян компенсацию военных расходов».

Чу Цяо покачала головой: «Вы двое не боитесь "надевать обувь на босые ноги", даже не боитесь, что после того, как вы выставите свои войска, переговоры зайдут в тупик».

Юйвень Юэ усмехнулся: «Мы втроем сражаемся на протяжении многих лет, так что более или менее понимаем друг друга. Победа или поражение, не зависимо от исхода войны, сейчас политическое положение обеих сторон только что стабилизировалось, никто не может бросить все свои силы и начать крупномасштабную войну. Война - это не конец, война не является решением радикальных проблем в этой ситуации, в конечном счете, переговоры – наиболее выгодный метод. В Симинг войны уже больше десяти лет не прекращаются, нужна передышка».

Чу Цяо слегка вздохнула и прижавшись к Юйвень Юэ, тихо сказала: «Надеюсь на это».

С того времени, как цюаньчжуны начали резню в Мэйлинь, весь народ Симинг все больше закипал от гнева. Люди, конечно, не понимали, что хотя орды кочевников вторгшихся на их земли принесли с собой кровавый дождь, но также они несут луч надежды, шанс на подлинный мир на материке.

Бэйшуо, Бэйшуо... Как давно она покинула эти земли?

В итоге, неожиданно она туда возвращается.

202 ГЛАВА. (П12) ВОЙНА

«История не будет помнить детали, только результаты останутся в памяти, но люди будут помнить милосердие. Мир, ты это заслужил!»

Если когда-либо было время, которое можно было бы назвать концом света, когда этот мир стоял на краю и мог быть полностью уничтожен, то это был год 788-ой. В начале этой весны, между Ян Сюнем на захваченной им территории, Юань Че на Севере и Юйвень Юэ из Цинхая, проходили небольшие вооруженные столкновения. С переменным успехом, они пытались изменить сложившийся территориальный расклад. Похоже, что все люди бывшей Великой Вэй были вовлечены в войну, гражданскую и межгосударственную.

Но, в то же время, казалось, что злые силы возродились в этом мире, на территории Вэй и разрастаются, погружая мир в хаос кровопролития.

На девятый день апреля 788 года, за день одно известие облетело все страны, новость шокировала всех, разрушив чуть более шести последних лет безмятежной жизни людей в Бянь Тан.

Принцесса Цзин Ан привела тяжелую конницу в три тысячи лошадей и пешие отряды, а вечером восьмого апреля начала осаду в обычаях народа цюаньчжоу , пытаясь прорваться через Мэйлин. Мэйлин закрыл ворота, и люди цюаньсжоу встали под стенами. Весь гарнизон офицеров и солдат Мэйлин, насчитывающий более 28 000 человек, славился своей храбростью, встали, как один на защиту границы.

В то же время, по всему материку очень быстро распространились другие новости.

Это имя было скрыто за занавесом молчания, мало кто знал истинную личность принцессы Цзин Ан. И вдруг таинственность, окружающая имя принцессы была отринута, и всем был представлен высокий профиль прямой наследницы императорского дома Великой Вэй. Воскресшая из небытия, она подняла знамя мести за императорскую страну и отправила свои войска на восток. Янбэй принял посланный ему вызов и в ответ послал армию к восточной границе Вэй, где собирались войска противника.

Это был третий раз, когда имя Юань Чуньэр громко прозвучало на исторической сцене.

Первый раз это произошло в мае 775 года. В столице Вэй прошла, известная всем, кровавая свадьба императорского дома Великой Вэй, повлекшая за собой множество неоднозначных событий. Когда ее жених Ян Сюнь, получил известность и стал обоюдоострой улыбкой для всего мира. В том году ей исполнилось шестнадцать.

Второй раз это случилось первого сентября того же года, после бегства Ян Сюня. Янбэй объявил о своей независимости, Великая Вэй обратилась с предложением о браке по политическим причинам к Бянь Тан. После долгих переговоров между великими домами обеих стран принцесса Юань Чуньэр вошла в императорскую семью Бянь Тан. Но это не принесло ей пользы, она была в конечном итоге изгнана из страны из-за злонамеренного поведения, и за подстрекательство к измене армии. В этом же году она попыталась с помощью Ван Ло, поднять армию и свергнуть императора Бянь Тан, но мятеж был подавлен.

После этого известей об этой женщине, не было слышно очень долго. Где она была и чем занималась до того, как превратилась в принцессу Цзин Ан никто не знал.

Теперь тринадцать лет спустя, она снова называла себя принцесса Бянь Тан. Цзин Ан, громко заявив о себе, привела восемьсот тысяч воинов степей под стены Мейлина, не понимая, а может наоборот рассчитывая, что цюаньчжунские тигры посеют хаос на Центральной равнине.

Независимо от того, сколько лет пройдет, вспоминая то время, все понимали, что их миру грозил ужас жестокой резни, когда не уцелеет никто. Ни Ян Сюнь, ни Юань Че, ни даже Юйвень Юэ при первых признаках сложившийся ситуации не думали, что все будет развиваться, так быстро.

В конце концов, только получив первые известия, Юйвень Юэ сказал: «Вместо того, чтобы ждать когда эти люди придут, лучше опередить их, что бы иметь возможность оказать давление на Ян Сюня». Никто не предполагал, что приближающиеся война, может закончиться поражением.

Когда разговор заходит о наступающих цюаньчжунах, возможно, первое впечатление каждого, кто это услышал, что у них появился разум. В течение тысяч лет, этот народ жил за пределами Мэйлина, разъезжая на лошадях и ведя кочевой образ жизни, они не имели определенного места жительства, где жили бы их старейшины и семьи, ни города, ни селения, ни сложившегося социального строя, и у них не было предводителя.

Когда они сражались, главным, становился самый сильный из них, с самой быстрой лошадью. Они бросаются навстречу слабому врагу, стремительно сжигая все на своём пути, но встретив сильного противника, они поджимают хвосты, и уносятся назад в степи.

Поэтому, когда разговор заходил о войне с ними, большинство генералов, пренебрежительно посмеивались.

Но никто всерьез не задумывался о том, что с 775 года, когда Янбэй стал независимым, не прекращались бои между ним и Вэй, которые и привели к поражению Вэй в 882 году. Правда сражения продолжались до сих пор. В стране почти шесть лет шла гражданская война. Можно сказать, что все эти тринадцать лет, никто не вспоминал о цюаньчжунах, никто их не трогал. За тринадцать лет не очень большая стая расплодилась, недаром цюаньчжунов за глаза называли собаками. Они могли спокойно нападать на ослабленные войной земли, и в отличие от народа ее населявшего, они не бедствовали, ведь не кому было их остановить.

Тринадцать лет спустя, трава в степях снова зазеленела, маленькие дети выросли, научились ездить верхом и управляться с мечом. Живя много лет в полной безнаказанности, они осмелели и решили идти вперед, чтобы сделать один глупый шаг.

В дороге на Мэйлин, цюаньчжуаньские всадники как море, полноводным потоком залили окружающие пространство. Бряцает оружие, слышен стук копыт, ржание лошадей, острые стрелы, как дождь. Великолепная армия заставила защитников дышать пылью поднятую копытами лошадей. Нескольких близлежащих поселений от Мэйлина сдались без боя и покинули земли, на которых жили сотни лет.

13 апреля, представители шести черных племен, атаковали первыми стены Мэйлина, за ними пришли четыре смешенных племени.

15 апреля, Главы Ханчаканского князя, так же прибыли к Мэйлину. Все одиннадцать армий действовали согласовано, и их число составляло полтора миллиона. Кровавые пятна еще не были отмыты с улиц, а варварская армия уже вошла в сердце города. Люди прятались в своих домах, и никто не осмеливался выйти. Но захватчиков было слишком много, и город не мог вместить всех. Тао, один из трех князей, приказал своим солдатам убить часть жителей, так он очистил сотни домов.

Именно этот приказ стал началом кровавой трагедией Мэйлина. Спустя какое-то время, другие племенные вожди, решили последовать его примеру, а потом было уже слишком поздно. Во всем городе не осталось ни одного живого человека из тех, кто ранее населял этот город.

Еще десять дней Юань Чуньэр и её люди, видели, как гибнет город, и горят дома, они слышали крики умирающих, их проклятия и плач женщин.

Ее подчиненные были бледны и просили ее: «Ван Хао, эти степные люди сумасшедшие, они убивают мирных жителей». Но Юань Чун безмолвно сидела в темноте, как будто не слышала, того, что творится вокруг. Спокойная, она не сказала ни слова в защиту города. Она не знала, что в зале заседаний, вожди ранее разрозненных племён, разложив карту, уже делили земли, которые лежали перед ними.

Одиннадцать военачальников, чуть не дошли до драки, но потом, приняв лидерство Натан-хана они, наконец, неохотно достигли соглашения. На рассвете, войска были собраны и они покинули Мэйлин, стремясь, туда, где перед ними были открыты новые земли, меняя этот мир стремительно и жестоко.

____________________________

Из всех стран и народов, населяющих материк, Цинхай был первым, кто ясно дал понять и мобилизовал все свои военные силы, чтобы помочь Вэй противостоять военному режиму цуаньчжунов.

Третьего мая Юань Че согласился с предложением Юйвень Юэ о вводе войск на плато Янбей. Император Ян Сюнь, к удивлению всех, спокойно открыл ворота, впуская до зубного скрежета ненавистного ему врага, на свою территорию.

А за три дня до этого, главный помощник при императорском дворе Сун Ди, уполномоченный императором Бань Тан Ли Сюи, совместно с принцессой Сюли, возглавив двести тысяч солдат Бань Тан, выдвинулся с заставы Тан Ху.

Забавно, ведь при других обстоятельствах, вероятнее всего, народ бы не поверил в то, что когда-нибудь может настать такой день.

В течение последних шести лет между этими четырьмя могущественными государствами не прекращаются бои, каждые десять дней случаются мелкие стычки, каждый месяц - крупные сражения, те и другие до скрежета зубов друг друга ненавидят. Никто не ожидал, что однажды, перед лицом врага, они встанут плечом к плечу.

Не нынешние, не будущие поколения, никто и никогда не сможет отрицать роль, которую в этих события сыграла принцесса Сюли из Бань Тан.

Некогда она была хозяйкой Шангшеня, ангелом-хранителем плато Янбэй, первым и ближайшим помощником императора Янь, генералом Янбэй, остановившим атаку миллионной армии Великой Вэй у стен Бэйшуо. В настоящее время она жена Цинхайского короля, а также великая принцесса Бань Тан. Ее мужа и властителя северных земель Великой Вэй и принца Юань Чэ, связывают крепкие узы дружбы, а в подчиненных ей войсках большинство офицеров родом с плато Шангшень.

К тому же, в тот момент, когда цюаньжуны двинулись на восток, северные земли, сложив руки, выжидали, а император Бань Тан оставался просто сторонним наблюдателем, и Хуай Сун преследовал свои территориальные интересы, сама Великая Янь разрывалась между войной с захватчиками и необходимостью принимать меры по защите своих границ от соседних государств. Только она одна верно предугадала, как будет развиваться грядущая война, ясно узрела волчьи сердца и свирепую силу цюаньжунов, решительно отбросив все обиды, тщательно выстроила стратегию, и активно связывалась с будущими союзниками, убеждая их объединить силы.

Она была наилучшим кандидатом на роль координатора союзных войск. Только она могла разрешить возникающие конфликты и противоречия, временно подавить недоверие между сторонами и объединить их.

Она смогла сделать то, что было не под силу ни одному другому, даже очень умному и сильному человеку.

В тот момент, когда великий хан цюаньжунов, кипел от ярости, она добилась того, что Бань Тан, Цинхай и северные земли Великой Вэй выдвинули свои войска на помощь Великой Янь. Перед штурмом заставы Мэйлинь, захватчики даже не удосужились предпринять какие-то контрмеры, никто из вождей не принял этот альянс всерьез.

Чепуха! Кто не знает, в каких отношениях эти три державы с Ян Сюнем? Даже если в решающий момент они не вонзили нож и не отрезали себе кусок, неужели они придут к нему на помощь?

Но жестокая реальность беспощадно разбила иллюзии этих степных дикарей, планировавших за один месяц уничтожить Великую Янь, за два - сравнять с землей весь Симинг и за полгода стать хозяевами всех западных земель.

Негодуя, цюаньжуны принялись еще более яростно истреблять население, их конница, словно кинжал, проникла в сердце Янбэй.

23 мая Бэйшуо вновь стал центром всего континента, четыре сильнейших государства собрались у стен Хуолэй, общая численность войск достигла 1,2 миллиона человек.

Прежде чем начать военные действия, союзным войскам предстояло выбрать верховного главнокомандующего, Великая Янь, разумеется, предложила Ян Сюня, Цинхай настаивал на Юйвень Юэ, мнения северных земель разделились, все государства расположенные в северных землях голосовали за Юань Чэ, а войска, непрерывно воевавшие на границах с Янбэй, поддерживали Юань Яна, но не смотря на то, что император Бань Тан Ли Сюи не присутствовал и не собирался лично воевать, тем не менее, Сун Ди выдвинул имя юного императора, поясняя тем, что с ним ежедневно будут связываться по средствам голубиной почты, прося у Его Величества мудрые советы о тактике ведения боевых действий. Споры не прекращались два дня, ни одна из сторон не желала уступать, до тех пор, пока Сун Ди ни предложил кандидатуру принцессы Сюли, тогда споры временно утихли. Не смотря на то, что Чу Цяо королева Цинхая, она все же помощник императора и принцесса Бань Тан. Принимая во внимание ее взаимоотношения с императором Ли Сюи, прибавьте к этому ее боевые заслуги при защите столицы Таньцзин, Бань Тан единогласно приняли ее кандидатуру, Цинхай долго обдумывал, наконец, Юйвень Юэ тоже великодушно поддержал свою жену. Следом и Юань Чэ присоединился к мнению Юйвень Юэ. Юань Ян, изначально принимавший в этом активное участие, лишь потому, что не хотел, чтобы Юань Чэ и Ян Сюнь воспользовались преимуществом, легко согласился с кандидатурой Чу Цяо. Только Великая Янь тянула с решением и лишь на утро второго дня объявила мнение императора Янь: «Не возражаю».

Таким образом, союзная армия крупнейшей кампании в истории материка, внезапно оказалась в подчинении у Чу Цяо.

25 мая развернулась полномасштабная компания по защите Бейшуо.

Чу Цяо задействовала шестьсот тысяч солдат и пятьсот тысяч крестьян для строительства оборонительных сооружений вдоль горы Закат. Она спроектировала траншеи и разнообразные ловушки, плотно расположенные от подножия горы Закат до городских ворот Бэйшуо, словно звезды в небе, рассыпались защитные сооружения вдоль всей линии фронта, покрыв всю территорию.

Итак, когда прибыл передовой отряд цюаньжунов, Третий царевич Туо Ха увидев перед своими глазами эту внушительного вида оборонительную позицию, не мог скрыть своего волнения. Первой его реакцией на увиденное стало восклицание о том, что этот враг сумасшедший.

Глядя на такую линию обороны, глупцов идти в атаку не оказалось, поэтому третий царевич Туо Ха, вполне закономерно, выбрал другой путь через Чыту. Нельзя винить Туо Ха в глупости, во всяком случае никто не осмелится штурмовать настолько хорошо укрепленные рубежи. Но он не знал, что на самом деле за этой огромной внушающей ужас защитной полосой, находилось лишь пятьсот тысяч невооруженных крестьян, у которых не было ни ножей, ни копий, единственная их задача была, держа знамя, топать ногами, поднимая огромные клубы пыли.

Вот и все.

Между тем, в данную минуту, в крохотном городке Чыту более восьмисот тысяч солдат, сидя в засаде, терпеливо ожидали его прибытия. О последствиях тоже говорить не нужно. После трех дней упорных сражений, из ста тысяч человек под командованием Туо Ха, сорок тысяч были убиты, река Чыту окрасилась алой кровью, после чего долгое время невозможно было пить из нее. Не имея запас продовольствия, Туо Ха попал в безвыходное положение, в то время как один отряд союзных войск сменялся другим, солдаты Туо Ха валились от усталости.

На пятый день, наконец, войска Туо Ха отправили гонца с заявлением о готовности сложить оружие. Но из штаба альянса был получен приказ удививший всех, Чу Цяо не приняла капитуляцию третьего царевича Туо Ха, капитуляция была возможна только в том случае, если прежде, чтобы утешить души двухсот тысяч солдат Мейлинь, ушедших на небеса, им принесут голову царевича. В ярости Туо Ха продолжил бой, но так и не смог вырваться из окружения.

Через два дня, ночью, Туо Ха был убит своими же телохранителями, а подчиненные ему части, сложив оружие сдались без боя и были взяты в плен союзными войсками. Это была первая победа армии восточных земель, с момента вторжения цюаньжунов.

Благодаря смелой тактике Чу Цяо, ее смелой храбрости и знаниям, сведя к минимуму собственные потери, альянс взял в кольцо сто тысяч вражеских солдат из которых 70 тысяч были убиты, а 30 тысяч взяты в плен, был убит глава вражеских сил и одержана решительная победа на поле боя. В одно мгновение новость разлетелась по всему материку, все люди ликовали и хлопали в ладоши.

В тот вечер Юань Чэ, сидя в доме Юйвень Юэ и Чу Цяо в Цинхае, выпил наполненный до краев бокал вина и благоговейно сказал Чу Цяо: «Ты достойна звания первого генерала Симинг».

На второй день, Чу Цяо отозвала войска в Бейшуо, развернув их в боевые порядки на том самом оборонительном рубеже, голову Туо Ха повесили на видном месте и спокойно стали ждать Великого Хана цюаньжунов Наян Минлье.

Внезапно в лагере цюаньжунов раздалась поспешная барабанная дробь, знаменосцы размахивали флагами, вестовые в панике суетились, командир, с обеспокоенным лицом, громко кричал. В лагере врага царила неразбериха.

Юйвень Юэ нахмурился и слегка подстегнул коня, конница быстро расступилась, уступая ему дорогу. Черные латы, синее отороченное мехом пальто. Мужчина был прекрасен, словно божество, спустившееся с гор Тянь-Шаня. За его спиной, подобно волнам, простирались громадные снежные пики, ветер развевал его волосы, спокойные бездонные глаза, алые губы, это было как колдовское наваждение, казалось, что сам царь волков стоит на снежной вершине. Он пришпорил коня и выехал вперед, наблюдая за противоположной стороной, мужчина чуть заметно хмурился. Война лишь недавно началась, так почему же самоуверенные и отважные цюаньжуны в такой панике?

«Князь! С западной стороны от горы Закат, движется конница Янбэя, они скоро будут здесь», - стремительно подъехав, разведчик быстро спрыгнул с коня и, опустившись на холодную землю, немедленно доложил Юйвень Юэ.

Юйвень Юэ нахмурился и после минутного размышления, тихо спросил: «Сколько людей? Кто их ведет?»

«Пока неизвестно»

«Выясни»

«Есть»

Копыта лошадей вздымаются, взяв печать Цинхая, разведчики умчалась в двух направлениях.

Бледно-красное солнце опускалось на запад, окрашивая землю в кроваво-красный цвет. Прошло восемь дней непрерывных побоищ, сегодня, наконец, последняя битва.

Гонец из Янбэй? Что за человек, в конце концов? Неужели так быстро закончилась Шангшенская битва?

Юйвень Юэ вернулся в палатку и, развернув карту на столе, стал внимательно ее изучать. Снаружи было уже темно, но он по-прежнему сидел за столом, в палатке. Мерцая, тихо горели две свечи.

В этот раз, цюаньжуны атаковали заставу, попутно сжигая, грабя и убивая всех подряд, к счастью Ян Сюнь быстро отреагировал, отдав приказ эвакуировать народ Янбэйя, в ожидании противника. Было приказано укрепить стены и опустошить поля (чтобы взять измором). И, тем не менее, далеко не всем удалось спастись, множество людей погибло от мечей и стрел цюаньжунов, Вутхин, Куэйи, Данжон, население 3-х городов было полностью вырезано, даже новорожденные дети подверглись той же участи. Разведчик, проникший глубоко в тыл врага, вернувшись, сообщил, что в находившихся поблизости от Мэйлинь двадцати восьми укрепленных городах, не осталось и тени людей. Весь народ города Дзяси, старики, мужчины, женщины или дети, все были повешены в лесу в двадцати ли от города. Проезжая, он видел, как множество стервятников, кружившихся над лесом, разрывали мертвые тела.

Во время рапорта, здесь присутствовали все генералы Цинхайя, услышав такие вести, даже эти, закаленные в боях, отважные полководцы, побледнели. Вокруг воцарилась тишина, пока, в конце концов, младший сановник Льян, испуганно не воскликнул: «Эти люди, разве они вообще люди?»

Юйвень Юэ невольно вспомнил слова сказанные Чу Цяо, перед тем как они покинули Цинхай. Она говорила о том, что это не обычная битва, это не просто территориальная битва между Ян Сюнем и цюаньжунами, это столкновение двух культур, где варварство желает кровавого истребления цивилизации. Никто не извлечет выгоды из этой войны, никто не сможет остаться в стороне. Даже если, в результате нашествия цюаньжунов, Великая Янь будет ослаблена, и они смогут вернуть себе какие-то земли, заплатить им придется в десять раз дороже.

В ту минуту он вдруг ясно это осознал.

Когда надвигается такое бедствие, любые внутренние распри это, то же самое что своими руками разрушить Великую китайскую стену. Перед лицом свирепой конницы цюаньжунов, их бесчеловечных методов борьбы, никто не может заботиться лишь о себе, никто не может сидеть,

сложа руки и надеяться на других.

Неожиданно битва за Бэйшуо завершилась огромной победой, в которой огромную роль сыграли орудия, изобретенные Чу Цяо, при защите Чыту.

За полмесяца непрерывных боев, цюаньжуны понесли огромные потери. В конце концов, племя Хэйшуэй (*черная вода) впервые потерпело поражение, а их предводитель, возглавлявший армию, бежал с поля боя, оставив левое крыло цюаньжунов незащищенным для атаки союзных войск. Воспользовавшись возможностью, Чу Цяо ударила во фланг и пробила левый оборонительный рубеж армии цюаньжунов, расколов войска на две части, что привело к их изоляции друг от друга, после этого, пользуясь возможностью, повела войска в наступление и через полмесяца непрерывных боев, кочевники потерпели сокрушительное поражение. Огромное 700 тысячное войско словно охватила эпидемия, все части под предводительством своих вожаков, спешно бросились врассыпную.

Для защиты Цинхая, Бань Тан, северных земель Юань Чэ, северных земель Юань Яна, Хуай Суна, Великой Янь и Янбэйя, Чу Цяо немедленно распорядилась - союзным войскам разделиться на семь частей и следуя в этих направлениях, добивать остатки армии цюаньжунов. Юйвень Юэ нес ответственность за этот район боевых действий, поскольку гора Закат одна из ключевых точек на плато Янбэй.

«Докладываю!» Разведчик вернулся быстро, подъехав, он тут же спрыгнул с коня и, держа что-то в руках, громко сказал: «Князь, битва на плато Шанг Шен еще не окончена, на этот раз из Янь прибыла всего лишь 3-х тысячная конница, во главе с императором Великой Янь».

«Ян Сюнем?»

Юйвень Юэ нахмурился и посмотрел вниз, действительно, разведчик в руках держал золотую стрелу Ян Сюня.

Немного нахмурившись, он, молча и невозмутимо, смотрел на стрелу. Стоявший рядом с ним младший сановник Льян, выпалил: «Зачем приехал? К тому же он взял с собой так мало людей?»

«Немедленно передай распоряжение генералу Юэ Цы, пусть возьмет два конных отряда и атакует палатку предводителя цюаньжунов. Во что бы то ни стало, необходимо выяснить, кто ведет их войска».

«Есть»

Небо постепенно стемнело, в тишине ночи были слышны, походившие на гром, звуки сражения, луна поднялась и снова опустилась. Всю ночь Юйвень Юэ просидел в своей палатке не сомкнув глаз, перед самым рассветом, наконец-то, поступила информация от Юэ Цы, он сообщил, что почти наверняка, на этот раз ими командует князь Да Хан. Юйвень Юэ чуть заметно улыбнулся, оказывается здесь сам Ланский князь (*здесь не понятно, то ли это племя ланы, то ли автор его просто князем волков называет), неудивительно, что Ян Сюнь прибыл сюда лично, он собирается своими руками захватить его.

«Броню!», - встав, приказал Юйвень Юэ. Стражники тут же принесли доспехи.

Князь Цинхая надел синие доспехи и серебристо-серую накидку, держа в руках меч, он вышел из палатки и сел на коня, тотчас раздались звуки горна. Младший сановник Льян выбежал из своей палатки и, взволнованно схватив поводья его коня, крикнул: «О Боже! Ваше Высочество, не делайте глупостей! Малышка Цяо приказала мне не позволять вам идти в атаку!»

Беспомощно посмотрев на него, Юйвень Юэ махнул рукой, после чего тут же подбежали стражники и, оттащив от коня генерала, повели советника Льян в палатку.

«Вы... вы... вы слишком верны своему слову! Даже не считаетесь с тем, что вам говорят! Чу Цяо будет ругать меня до самой смерти!», - раздавался пронзительный, точно крики умирающей свиньи, голос, даже солдаты, постоянно сражавшиеся на поле боя, были потрясены.

Юйвень Юэ спокойно развернулся и, посмотрев на объятое пламенем поле битвы, скомандовал: «Выступаем».

Промчавшись мимо со свистом, огромная армия стремглав понеслось к месту сражения.

В то же самое время, какой-то человек подошел к Ян Сюню и шепотом сказал: «Государь, князь Цинхайя лично повел войска».

«Правда?», - холодно отозвался Ян Сюнь и слегка нахмурился, неизвестно почему, он почувствовал себя так, будто вернулся в молодость. Твердым голосом он произнес: «Мы должны захватить хана цюаньжунов прежде армии Цинхайя».

«Слушаюсь!»

Войска немедленно выступили вперед, оставляя за собой клубы пыли.

203 ГЛАВА (ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ) ЗАЩИТИТЬ МИР: РЕИНКАРНАЦИЯ

«Я люблю тебя, и я буду любить тебя всегда»

«Впереди действительно Цинхайский царь?», - мчась во весь опор, громко спросил А Дзин, но не услышал ответа. Издали было видно, как Цюаньжуны, словно листья, падали под лезвием мужчины в темно-синей броне, из-за разделявшего их огромного расстояния, разглядеть его лицо было невозможно, но в глаза сразу бросалось его отточенное, выделявшееся из общей массы, искусство фехтования, не встречая сопротивления, человек с мечом в руках рассекал ряды противника.

«Ваше Величество, вероятно впереди армия Цинхайского царя Юйвень Юэ».

Увидев своего извечного противника, Ян Сюнь слегка приподнял брови, в нем невольно возродился, уже почти совсем погасший, юношеский пыл. Мужчина рассмеялся и, пришпорив коня, крикнул: «В таком случае, идем к нему навстречу».

К этому времени на поле боя уже царил хаос, доведенные до отчаяния цюаньжуны, обезумев, действовали не слажено.

Увидев своего командующего, словно стрела, ринувшегося в бой, ошеломленные генералы как Великой Янь, так и Цинхайя чуть не попадали с лошадей. Что это за дела?

Император/принц никогда не был таким безрассудным, чтобы совершенно не беспокоясь о своей безопасности и не взирая на обстановку, так неосмотрительно идти на пролом, таким... таким...

У них не было времени искать подходящие сравнение, им только и оставалось, что рискуя своей жизнью, следовать за ним, но, даже подгоняя лошадей, они не могли нагнать этот, не замечающий преград, силуэт.

Они оба достигли огромных высот в боевых искусствах, к тому же оба заносчивые эгоцентрики, не признающие себе равных. Всю жизнь они были непримиримыми противниками, так каким образом старые соперники «сложили оружие»?

Земля была устлана мертвыми телами, от пролитой крови. Бескрайняя снежная равнина окрасилась в алый цвет. Юйвень Юэ и Ян Сюнь отчаянно ударили по вражеским рядам, будто демоны из ада, они несли смерть и хаос, и никто не мог их остановить. Поначалу цюаньжуны хотели окружить этих двух бесстрашных генералов, однако, мало-помалу несколько тысяч до смерти перепуганных кочевников, неотступно преследуемые двумя мужчинами, обратились в бегство.

Время текло медленно, армия союзников постепенно прибывала все больше и больше, в конце концов, не выдержав натиска, цюаньжуны в панике бежали на север. Увидев это, Юйвень Юэ и Ян Сюнь, пришпорив коней, ринулись в погоню, чтобы схватить великого хана цюаньжунов.

Они с боем прорывались с ночи до рассвета, от рассвета до заката и снова от заката до поздней ночи. Земля, будто свирепый зверь, грохотала под копытами лошадей, с воспаленными от усталости глазами, воины, возглавляемые этими двумя прекрасными, словно небесные духи, мужчинами, яростно преследовали потерпевшего сокрушительное поражение, врага.

Обширное белоснежное поле, цюаньжуны наконец оказались в ловушке, окруженные посредине равнины, на невысоком холме всадниками Великой Янь. Теперь менее двадцати тысяч солдат стояли вокруг, присоединившись к войскам Юйвень Юэ, они осаждали холм.

Ян Сюнь был ранен в грудь и бедро, поэтому прошлую ночь отдыхал в палатке. Он еще страдал от боли, однако лекарства помогали плохо.

Юйвень Юэ ни покидал войска этой ночью, но он всегда был ответственным и не желал оставлять поле боя он просто сидел на лошади. Уставший, он внимательно следил за противником. Спустя какое-то время сзади послышался стук подков, подъехал Ян Сюнь мрачный, с холодным выражением лица. Юйвень Юэ не обернулся, только краем глаза заметив движение рядом, он не раздумывая, спокойно снял с пояса мехи (бурдюк с водой или вином) и передал его подъехавшему мужчине. Ян Сюнь слегка нахмурился и не взял вино, просто посмотрел, и ничего не сказал. Юйвень Юэ усмехнулся: «Что, боишься, я тебя отравлю?»

Ян Сюнь совершенно честно ответил: «Да».

«Ну...»

Юйвень Юэ открыл пробку и сделал глоток, Ян Сюнь протянул руку и выхватил предложенный ранее мехи, опрокинул его над головой. После вытер рот рукой, и презрительно рассмеялся: «Хоть в Цинхае и научились делать вино, но пить его противно».

Юйвень Юэ, забрав назад бурдюк, сразу же ответил: «Будешь еще пробовать? Предполагаю, что в твоем сердце, лучшим вином является обжигающий самогон Янбея».

В результате, несмотря не на что, они были двумя самыми могущественными людьми в этом мире, тем не менее, вели себя как два ребенка. Стояли в темноте ночи и пререкались между собой. Они смотрели друг на друга, как смотрят на того, кто заставляет тебя чувствовать вину и тяжесть на сердце, и желали, чтобы тот, другой чувствовал себя еще хуже.

Стоя позади, Ян Сюню, казалось, что его сердце почти выскочило из горла, он тихо сказал: «Я восхищаюсь твоим остроумием, и хотя сейчас мы сражаемся против общего врага, все равно наша вражда от этого не станет меньше».

Бой все еще продолжался, и ярость разливалась в темноте. В полночь цюаньжунские собаки попытались прорваться на северо-запад. Юйвень Юэ и Ян Сюнь вновь начали преследование врага верхом с легкой кавалерией. После двух часов в пути Ян Сюнь получил стрелу в плечо, у Юйвень Юэ в плече тоже была рана. В этот момент они заметили, что впереди поднимается дым, не успев толком остановить лошадей, они рассмотрели, что какие-то люди уже сражались с цюаньчжунскими собаками.

В конце концов, враг был полностью уничтожен, неизвестно откуда появившимся отрядом войск. Юйвень Юэ, прошептал проклятия, когда увидел направлявшегося в их сторону командира отряда, ведь где-то здесь ещё присутствовал Ян Сюнь, который может решить наверстать упущенное.

Женщина подошла к нему с приветствием и рассказом о прошедшем сражение. Подводя итог битве, она сказала равнодушно: «Это потребовало немного пота. Их командир покончил жизнь самоубийством, когда я пришла».

Ошеломленный, неожиданной встречей Юйвень Юэ смотрел на жену, в окровавленных доспехах и естественно первым делом спросил: «Как ты здесь оказалась?»

Чу Цяо слегка подняла брови и спокойно посмотрев на него, сказала: «Лю Шаоцин прибежал, чтобы сообщить мне новости еще ночью. Ты не говорил, что я не могу в этом участвовать?»

В этот момент, раздался стук копыт, медленно приближающейся к ним лошади, фигура Ян Сюня постепенно проступила из темноты, черные доспехи были сильно повреждены, он выглядел немного бледным, но все также твёрдо держался в седле. Он остановился рядом с ними, а вокруг зажигались бесчисленные факелы, освещая их лица, но казалось, что он все еще остаётся во тьме, которая вьется вокруг него, не желая уступать свету. Он смотрел на Чу Цяо, очень спокойно, никакие переживания или сомнения не отражались в его глазах, темных, как самые глубокие провалы в море. По сравнению с Юйвень Юэ, который сохранил большую часть своей огромной армии, раненый Ян Сюнь и его солдаты пострадали гораздо больше. На данный момент он страдал от большого количества ранений и травм, кроме того сломанная стрела, так и осталась в плече. Он был весь в крови, но словно, не чувствовал боли. Вокруг раздавалось множество звуков: громкие голоса, это солдаты обсуждали бой; звук тяжело снимаемых доспехов; стоны раненых; треск горящих факелов; завывания северного ветра, но они, казалось, ничего слышали. Глубокие глаза касались друг друга, как горящие огни в ночи, а затем одна звезда загорелась и постепенно стала пожаром в степи.

«Синьэр...»

Вдруг позвал Юйвень Юэ, он спрыгнул с лошади и очень спокойно сказал: «Я пойду, посмотрю, сколько человек мы потеряли. Ян Сюнь ранен, найдите лекаря, чтобы осмотреть его».

После всего этого, он отвернулся и, оставил свою жену и этого непредсказуемого человека, стоять на темном заснеженном поле. В течение долгого времени, Чу Цяо не знала, что сказать. Это второй раз, когда она увидела Ян Сюня так близко после того, как они расстались десять лет назад.

Она много раз слышала о нем, они сражались друг против друга, сражались вместе против общего врага, но вот так лицом к лицу, глаза в глаза, когда надо сосредоточиться на том, чтобы голова была высоко поднята и не опускать глаз, под пристальным взглядом другого. Казалось, только заглянув в глаза, можно услышать, как громко бьётся сердце в груди.

На какое-то время горы и реки вокруг, словно перестали существовать, все слова, готовые сорваться, казались бледными и мелкими в этот момент. Воспоминания - пусты без ушедших людей. Они оба словно наполнены огнем. С другой стороны, похоже, что они никогда не знали этого незнакомца, который стоял перед каждым из них. Течение времени постепенно сделало своё дело, стерев, даже если и не воспоминания, то чувства соединяющие их.

Ян Сюнь сидел на лошади и смотрел на нее снисходительно. Ее глаза выглядели как спокойное море. Множество людей прошло мимо, и яркие факелы, мерцая, освещали их лица. Это все те же глаза, брови, рот, которые остались в воспоминаниях, по-прежнему знакомые, уже на незнакомом лице человека, которому когда-то вы обещали идти по жизни бок о бок, рука в руке.

Чувствуешь ли ты опустошение в этот момент? Может быть да, а может, и нет. Сложно передать словами, что чувствует сердце. Это как красный лист, даже если он прекрасен, он тоже когда-нибудь исчезнет. Небо темное, земля белая. Это по-прежнему, то же небо, это все та же земля. Это все еще, то место, где они когда-то мечтали тысячу раз о своём будущем, но почему это так трудно?

Ян Сюнь смотрел на Чу Цяо. В ней по-прежнему горит огонь. Все ее люди горят этим огнем вместе с ней, похожие на ярких богов. Огнем, который он не смог принять в свою жизнь. Внезапно он вспомнил снежную ночь много лет назад, в темной камере она протягивала ему руки, сквозь трещину в стене и он крепко держал их.

Возможно, они похожи на два семени. Они могут крепко цепляться за снег и лед, обниматься друг с другом и ждать весны. Однако, когда весна действительно пришла, когда они помогли друг другу подняться из-под земли, они обнаружили, что им в этой стране вместе не выжить, не хватит тех крох земли, чтобы вырасти обоим. В результате они расстались.

Ян Сюнь внезапно почувствовал усталость, сердце, похоже, сковал лед, как на вершине горы, где стоит храм Богини. На протяжении стольких лет, независимо от того, как бы ни было тяжело, он так не уставал, как сейчас. Про себя он подумал, что пора уходить, все закончилось. Да, пора уходить...

Он развернул лошадь. Но в этот момент очень теплый голос внезапно закричал ему в спину: «Ян! Ян!»

Да, это тепло. Это чувство, которое исчезло за последние годы. Оно похоже на горячий источник. Когда вы кладете в него замороженные руки, тепло пробирающее до костей, заставляет дрожать.

«Ян Сюнь», - закричала она, цепляя его своим голосом: «Чэн Юань с людьми следует за мной, он сможет осмотреть тебя».

Ян Сюнь не кивнул и ничего не сказал, но он остановил лошадь и спокойно стоял там.

«Ты был ранен, сначала надо разобраться с этим, хорошо?»

Она медленно подошла сзади, прошла мимо, развернувшись к нему, затем протянула руку и схватила лошадь под узды, не позволяя ей двигаться, упрямо спросила: «Как ты себя чувствуешь?»

Ян Сюнь вдруг почувствовал горечь во рту, кажется, он забыл, какой смелой она всегда была. Несколько лекарей подбежали вместе со своими коробками с лекарством и стояли, опустив головы. Он спешился без единого слова, пусть помогут и обработают раны, перевязав и дав ему обезболивающее, да и стрелу надо вытащить. Около получаса все были заняты, похоже, врачи даже вспотели. Она подошла и протянула ему окровавленную сломанную стрелу.

В тот момент, сердце Ян Сюня вдруг забилось яростнее, сквозь его стук он еле расслышал слова: «Враги повержены, больше не нужно сражаться».

Стая собак уже разбежалась. Даже Хан мертв. Это все?

Это его наваждение на протяжении стольких лет. Он должен держать оружие в своих руках, возможно нанося вред себе, он не может отказаться от мести, он должен сражаться. Невозможно все полностью забыть. Даже если сознательно не будет думать о прошлом, не будет вспоминать ушедшие годы, они все равно оставили в нем свои следы.

Неизвестно сколько прошло времени, пока он разглядывал, чуть не убившую его стрелу, ветер дул, принося неповторимый аромат с плато Янбей.

Пора домой.

Ян Сюнь спокойно поднял голову и посмотрел на Чу Цяо, которая стояла перед ним, так близко, только протяни руку и сможешь дотронуться, но несмотря на то, что они сейчас так близко, они не в состоянии пересечь свое прошлое.

Он может заставить весь этот мир встать перед ним на колени и упасть к его ногам. Его клинок способен победить врагов, на каждом дюйме земли, которая не подчинена ему. Если бы он захотел, он смог бы уничтожить всех, кто ему не угоден. Однако, стоя напротив нее, он ничего не может сделать.

Что-то, похожее на покорность судьбе, постепенно поднималось в глубине его сердца. Ян Сюнь хотел засмеяться, но только губы его лишь растянулись в холодной усмешке. Он внезапно отвернулся от нее, его спина была похожа на крепкую сосну, прямую и гордую, но достаточно сильную, чтобы повернуться к этому миру лицом. Он старался уйти как можно дальше, шаг за шагом, все быстрее и быстрее. «Ян. Ян, позаботься о себе!»

Кто-то, пытается окликнуть его? Кто она? Кто зовет его? Ян Ян, Ян Ян, Ян Ян, Ян Ян...

Как тогда, в ту ночь много лет назад, когда Вэй Шуйо отрезал ему палец, она плакала всю ночь, снова и снова, называя его имя: Ян Ян, Ян Ян, Ян Ян, Ян Ян...

Да, в конце концов, как мало таких людей, кто мог назвать его по имени, он был императором, почти властелином всего этого мира, который имел все, кроме человека, что зовет его по имени.

Ян Ян, Ян Ян, ты все еще там? Ты в порядке? У тебя есть все, но что-то потеряно. Ты действительно счастлив?

Не знаю и не хочу знать. Люди живут своей жизнью, которая идет своим чередом, много ли в ней счастье и есть ли оно. По крайней мере, он получил то, что хотел, не так ли?

Он шел все быстрее и быстрее, спина прямая, сильные руки крепко схватили уздечку, он запрыгнул в седло. Не хочу ничего говорить, не хочу никого видеть, сердце окружено стальной линией обороны, его трудно разорвать на куски, он уйдет! Немедленно! Быстро! Безвозвратно!

Воспоминания снова собирают пыль прошедших лет, словно мертвые деревья, болью поднимаются в груди. Он хочет подавить их, он хочет избавиться от них, он хочет избавиться от всего, что причиняет ему боль!

Слабость, печаль, раскаяние, ревность...

Все это не должно существовать для него!

Однако, когда казалось все прошло, одно слово, которое поднимается из его сердца, легких, прихватывает горло, рвется через рот. Слово стучит по его голосовым связкам. Он хмурится, и сжимает зубы, как кровожадный волк, кажется, его глаза сверкнули красным отблеском, но, несмотря на это, звук отдается в его теле снова и снова, и как эхо все равно вырывается наружу: Чу, Чу, Чу, Чу, А Чу!

Никто не может понять, никто не может знать, чего это ему стоит. Только он, только он один. Его глубокое дыхание похоже на стон, но, все кончено. Не думай об этом. Не вспоминай. Не позволяй вырваться снова.

Пойдем, пора уходить. Все уже кончено. Все исчезнет, он заставит. Все воспоминания превратятся в серый пепел, когда пройдут годы. Все прошлое будет забыто и станет равнодушной пылью.

Все в порядке, я император Великой Янь, в этих горах я повелитель, и я получаю все, что хочу.

Верхом, лошадь бежит по холодному снегу, звонкий цокот подков по обледеневшей земле, осколки льда летят в разные стороны, еще немного и силуэт исчезнет в окружающей темноте. Тени воинов следуют за ним, золотые флаги блестят в свете факелов. Это была его армия, его народ, его мир. Более того, это та цепь из золота, которая крепко держит его, его сердце, его душу и не терпит ни малейшего колебания и ревности. В конце концов, он был императором Великого Яна. Он не был способен свернуть эту гору совести и кровавых костей. Поэтому он действительно уходил, незачем оглядываться назад, никогда не оглядывайся. Шаг твердый, взгляд жесткий. Он всегда силен и крепок, как сталь, и не может быть сбит с толку воспоминаниями.

В этот момент, Чу Цяо стояла в на фоне неба и грустно смотрела в спину Ян Сюня. Казалось, сегодня она поняла. На его стороне тысячи факелов, тысячи подчиненных и тысячи последователей, которые готовы идти за ним, во славу Янбэя, но почему-то глядя на него, она чувствовала, что его фигура одинока. Может быть, она действительно никогда не понимала его. Та ненависть, которая вросла в его костный мозг, имела вид стыда, как после падения с небес в ад.

За последние восемь лет, сердце не раз скорбело по старой дружбе, но, несмотря на то, что тогда она всегда была рядом с ним, она не могла следовать за ним. Наверное, это причина, по которой два человека, которые когда-то поддерживали друг друга в самый трудный момент жизни, расстались, а их отношения достигли своей точки.

Однажды она сказала, что не скрывает и не обманывает, а старается быть непредвзятой и не сомневается в своих действиях. Но действительно ли она это делала? Нет, ее терпимость, ее снисходительность, ее отступничество, ее безразличие, в конечном счете, заставили его идти все дальше и дальше по выбранной дороге.

Что значит сказать, что этот человек - это все для тебя, и что делать, если он говорит о том, что это судьба? Разве это не несет ответственность и вину за его поступки? Справедливости ради, когда он медленно менялся, и когда он двигался все дальше и дальше, она могла сделать, хоть что-то чтобы остановить его? Могла ли она сделать все возможное, чтобы сохранить его? Могла ли выразить свой протест ему, свое недовольство его поступками?

Она не жаловалась, что он обвинял ее, когда все стало предрешенным, ведь раньше она не предприняла никаких усилий, чтобы остановить его. Она родом из другого мира, поэтому она делает то, во что верит, защищая свою веру в людей, поступки, мысли, и наивно думает, что другие делают так же. Однако есть поступки похожие на реки. Они начинаются с ручья, и вот быстрый и сильный поток смывает на своем пути всё.

В конце концов, тогда они были слишком молодыми. В то время они мало знали о любви, не знали, как выразить свои чувства, и не знали, как защитить эту любовь. Только желание одного, чтобы другому было хорошо. Но она не понимала тогда, что трудности, нищета, отчаяние, ненависть - это не смертельная угроза для любви, настоящий убийца разрушающий любовь - это отсутствие понимания того, что движет поступками другого, к чему, в конечном счете, он стремиться.

Теперь, с годами, когда Чу Цяо, стала женой и матерью, стоя сейчас здесь, она вдруг поняла все, что сделал Ян, все что двигало им тогда, когда он мстил за свою семью. Раньше у нее не было семьи. Не было родного человека, которого она любила бы, и кто несправедливо и жестоко был бы убит. Поэтому она, никогда не понимала, какая это сумасшедшая ненависть, что обжигает изнутри. Если кто-то сейчас ранит Юйвень Юэ, кто-то причинит боль Юньчжоу или Жемчужине, ее отмщение будет намного более жестоким, чем когда-то месть Ян Сюня.

Когда вы не любили сами, вы не можете понять до конца, то, что переживает другой. В этот момент она, наконец, поняла.

В небе полно облаков, луна взошла, освещая белую равнину серебристым светом. Фигура Ян Сюня исчезла за горизонтом, но, Чу Цяо продолжала смотреть туда, где он исчез. Как в тот день много лет назад, когда молодые глаза сияли, яркие, как солнце, рот выдавал резкий и импульсивный характер. Она подняла лук, и выпустила стрелу. Стрела поднялась в небо, и, описав дугу, улетела далеко в поле, покрытое снегом.

Затем она нежно улыбнулась, скоро рассвет.

Небо начало сереть, она хотела увидеть, как всходит солнце, в этот мирный день. С этой целью она повернулась к высоким горам, туда, где, как она знала, появятся первые лучи, где тень, скоро сменит свет, она выпрямилась, следя глазами за горизонтом. Глядя вперед, она смотрела на пламенеющий восход, казавшийся отражением, тех чувств, которые были сейчас у нее на душе.

Сейчас трудно вспомнить те события, они побледнели со временем, утекли между пальцев. В верховьях реки, там где высокая трава, птицы летят высоко в небе, солнечный юноша сидел на ветви старого дерева. Он взял шишку, и бросил её. Она попала в волосы девушки. Девушка раздраженно оглянулась, подняла средний палец, не совсем понятный жест. Первоначально это было издевательством над монахами, но те считали, что это извинение.

Прошли годы от «Я всегда буду с тобой» до «Мы больше никогда не увидимся, я не прощу тебя» и, наконец, дошли до конца, дальше нельзя продолжать.

Иногда ночью, в памяти всплывает та ночь, много лет назад, сейчас уже не вспомнить чётко черты юного лица, оно словно размыто, только слова, доносит ветер, подобно эху: «Я всегда помогу тебе, что бы ни случилось, позови Ян!»

Однако, в конце концов, клятвы забыты. Более позднее обещание также было разорвано. Мир изменчив, глаза ясны, картина старая и ветхая, но она по-прежнему чиста и мрачна. Оказалось, несмотря на то, что время прошло, до сих пор эти воспоминания, скрытые в глубине сознания остаются одинокими, оставшимися от других, перелетными птицами. Навсегда.

Столько лет прошло с тех пор, как она появилась в этом мире, с её реинкарнацией. Ей не было холодно, когда дул ветер. Она получила слишком много, возродившись в этом холодном мире.

Когда она была молода, воспоминания, как раны постепенно исчезли, теперь они были покрыты пылью и стали неясными. В прошлом, когда дул ветер, они поднимались из глубины, словно танцуя в воздухе, перемешанные как в бумажной корзине. Она давно ушла от них, ушла навсегда.

Она слышала, как подковы лошади стучат по земле, она не оглядывалась назад. Кто-то подошел сзади, сильная рука обхватила ее талию, трудно удержать чувства, она стояла, не двигаясь, тихий голос с легким оттенком горечи, прозвучал в ушах: «Как наш старый знакомый? Все закончилось?»

Чу Цяо повернулась и посмотрела в лицо Юйвень Юэ, за последнее время он сильно похудел, она протянула руки и обняла его за пояс, прижавшись к его груди, тихо, не говоря ни слова. Юйвень Юэ заволновался, обычно Чу Цяо редко проявляла чувства. В такой ситуации, она должна была бы гордо выпрямиться и какое-то время препираться с ним, а сейчас она вела себя странно, что произошло?

«Что случилось?»

Юйвень Юэ легко сжал ее плечи, нахмурился, и вдруг мрачным и тяжелым тоном спросил: «Тебя кто-то обидел?»

Чу Цяо не ответила, просто наклонилась к нему. В холодном ветре ее худенькое тело казалось особенно тонким. Внезапно кто-то разозлился. Так это ты, Ян? Я любезно разрешил тебе поговорить с женой, а ты осмелился запугать ее? Юйвень Юэ тихо отстранил Чу Цяо и большими шагами пошел к лошади. Не поворачиваясь, он сказал: «Я с ним поговорю!»

«Не уходи».

Чу Цяо вдруг подбежала и обняла его сзади, ее щеки на его холодных доспехах, как трава, которая опирается на большое дерево. Ветер дует, неся по земле поземку, Юйвень Юэ беспомощно повернулся и обнял жену, чтобы уговаривать ее, как ребенка, шепча: «Синьэр, ну что ты?»

«Я в порядке».

Чу Цяо покачала головой: «Просто скучала».

Лунный свет, хоть и слабый, но все равно позволял увидеть, как чей-то рот постепенно расползается в широкую улыбку. Юйвень Юэ сумел чуть погасить свою радость, он не хотел, чтобы она была настолько очевидна. Мягко кашлянул и сказал: «Меня не было всего несколько дней. По-твоему, я похож на ребенка?».

«Всего несколько дней?» Чу Цяо наклонилась к нему и сказала угрюмым голосом: «Но мне показалось, что прошло много времени...»

Юйвень Юэ улыбнулся более счастливо, склонив голову, поцеловал лоб Чу Цяо: «Уже холодно, вернемся».

«Ну».

Чу Цяо последовала за ним к лошади и они медленно пошли к лагерю. «Эй, не будь настолько уверенным в себе, если будешь продолжать в том же духе, я буду волноваться».

Юйвень Юэ давно уже знал Чу Цяо, и знал, когда следует обратить внимание на то, что она говорит, он быстро кивнул и ответил: «Я слушаю тебя»

«Если есть такая возможность, позволь мне, Юньчжоу и Жемчужине следовать за тобой. Как я смогу жить без всех вас?»

Чу Цяо всегда была довольно толстокожей, и дождаться от нее сладких слов, было так же сложно, как облаков с дождем в пустыне, тем необычнее было слышать от нее, что она скучает и не хочет расставаться.

«Я не уверен».

«Десять тысяч солдат Янбэя с севера, десять тысяч солдат Цинхая, десять тысяч от Вэй. Их много, но для меня ты единственный, кто важен. Когда будешь что-то делать, убедись, что думаешь обо мне, о нас. Если что-то случиться... Лучше, если ты не будешь один».

Чу Цяо продолжила свое мягкое наступление. Наконец, оборона императора Цинхая пала, Юйвень Юэ, который очень редко извинялся, сейчас склонил голову и тихо сказал: «Синьэр, я знаю, что был неправ, но ты не должна была беспокоиться».

«Ну, ты знаешь».

«Я запомню».

«Давай вернемся, я все-таки проголодалась».

«Хорошо».

Если вы любите, вы должны смело сказать об этом. Чу Цяо поняла, что время летит быстротечно, лучше сделать это сейчас, чем потом сожалеть о своем молчании. А то что уже не изменить, пусть уйдёт в забвение. Почему бы не сделать это?

Северный ветер принёс сильный снег, есть люди, которые ходят одни и имеют в спутниках лишь тень, а есть они друг у друга. В этом мире власть, статус, деньги доступны для всех, кто неукротим и настойчив в достижение цели. Но только любовь может быть отдана искренним людям.

Закат, Юань Че и Юань Ян стояли на границе Вэй. В Хуан Ци, можно сказать, рука об руку, глядя как удаляются войска Янбэя и Цинхая, белые знамена вились на ветру.

Удивительный момент.

Долгое время, Юань Че молчал, не зная с чего начать разговор, уже многие годы, как он переехал на север, чтобы бороться с захватчиками Янбэя и с того момента, как он сражался с братом за наследство. Он, наконец, улыбнулся и сказал: «Мир большой и полон чудес, странно, что четыре, разных человека могут объединиться вместе. Сейчас мы остались вдвоём, что будем делать?»

Юань Ян склонил голову, выказывая свое презрение, и сказал равнодушно: «Я никогда не сражался с тобой, это ты продолжал гоняться за моей задницей».

Юань Че нахмурился, потом сказал: «Если бы не было гражданской войны, ты ударил бы меня в спину, и это не я, а Ян Сюнь был готов гоняться за тобой, и два раза, чуть не догнал»

Юань Ян тут же ответил: «Я был под защитой (*в гнезде), но ты это изменил. Сейчас есть такая хорошая возможность избавиться от меня, не так ли?»

Юань Че разозлился и сказал: «Ты смертник. С детства, нас учили добродетели, ты мой брат, и я готов избавиться от тебя? Плохо же тебя учили?»

Юань Ян насторожился: «Брат, эй».

Юань Че: «Ведешь себя, словно выше всего этого, как инь и ян!»

Юань Ян: «Будучи друг с другом, я не увидел в тебе добродетели правды!»

Юань Че: «Я прошу прощения, веришь ты мне или нет, но я действительно готов поучить тебя!?»

Юань Ян: «Пойдем, кто тебя боится?»

Вэй Шу стоял позади них и вздыхал, беспокоясь, что конфликт, сломает зародившиеся дружеские чувства между братьями.

«Эй, вы же не подростки, что бы решать многолетний спор кулаками. Вы оба Юань и это земля изначально принадлежит вам. В конце концов, вы сражались вместе за неё. Сразу видно, что вы братья, несмотря на разных матерей, и внешне и темперамент, действительно смешно».

Ястреб завис, и раздался крик жертвы. Цюаньчжуны собрали их вместе, но пришло время расставаться, у всех свои дела, свои цели. Цюаньчжуны уже не угрожали миру, в борьбе против всех они не продержались даже полгода. Три месяца спустя, большинство из тех, кто изначально нарушили границы, были убиты или покинули материк, лишь несколько небольших групп бандитов, оказались отрезанными и скрывались в горах. Спустя какое-то время они нашли свою смерть в зубах диких зверей или погибли от рук разъяренных людей Янбэя.

Принцесса Юань Чуньэр так и не нашли, ее не было среди погибших или взятых в плен. Возможно, это было и к лучшему. Несмотря на то, что она вызывала ненависть у жителей всех четырех стран, в конце концов, она оставалась принцессой Вэй, императорского рода. Если бы ее поймали, то учитывая ее статус, никто в действительности не знал, что с ней делать.

Ян Сюнь отправил кавалерию, а Юйвень Юэ свои войска, для восстановления границ в районе Мэйлин. Но пока можно было не ждать нападения, цюаньчжуны вряд ли восстановят свою армию в течение ближайших 5-10 лет.

Третий день ноября, на северном плато Янбэй, был солнечным и ясным, снег искрился под лучами солнца. Гражданские и военные чиновники, собрались у западной Фуцзянь, горы Богини воинов. Золотой флаг заслонял солнце, развеваясь на ветру.

Перед подножием высокого храма в предгорьях, перед каменным зданием, построенным много лет назад, стояла статуя. Глаза двуликой богини были печальны, и скорбно смотрели вниз, на простирающийся перед ней, мир. Темные молитвенные флаги, красный и черный высоко взметнулись над каменным храмом, подобно тому, как одновременно сосуществует в воинах, умение защищать и убивать.

Ян Сюнь император Великой Янь, император Цинхая - Юйвень Юэ, Юань Че наместник на престоле Вэй и объединивший военные силы Вэй - Юань Ян, а также принцесса Сю Ли Бянь Тан - Чу Цяо и император Бьян Тан, подписали «Договор о сосуществовании и ненападении».

В общей сложности двадцать восемь статей договора предоставляли соответствующие положения в области обороны, торговли, политики и дипломатии. Бянь Тан, Вэй и Цинхай, впервые официально признали право властвовать Великой Янь. Было также достигнуто соглашение о том, что следующие 30 лет на материке будет мир и что вся земля будет предоставлена людям.

Договор длился 70 лет, до 852 года, когда бывшая страна Налан, Суэй Хуань подняла бунт. В Великой Янь был уже другой император Чжао Ву. Бянь Тан воспользовалась возможностью, чтобы напасть на территорию Вэй, вспыхнувшее на границе противостояние, считается первым сражением после «Встречи возле храма Богини».

В течение семидесяти лет экономика на материке развивалась быстро, с открытыми границами, народными обычаями, развитой торговлей и политической ясностью.

Цинхай и Бянь Тан в 796 году реформировали социальную систему, чтобы изменить закон, отказаться от старого рабства, введя вместо этого зачатки феодализма.

Пять лет спустя, Великая Янь повергла другие страны в шок, Ян Сюнь пошел на уступки, перед общественным мнением, устранив рабство в своей стране, завершая переход от рабства к централизованной феодальной системе.

Ян Сюнь энергично и решительно разрушал на своей территории клановые и родовые связи. Он внимательно следил за выбором людей в чиновники, и твердо контролировал военную мощь, что значительно усиливало положение Великой Янь. Триста лет, армия Великой Янь, считалась, непобедимый, никто не смел, встать у нее на пути.

В Вэй, Юань Че, во главе своей армии напал и уничтожил Северную империю, расширив свою территорию на десятки тысяч миль к северу, создав династию Ся невиданной ранее силы. С их обширными землями, даже Великая Янь не могла сравниться. Всего через сто лет после кончины Юань Че, его потомки не смогли поддерживать такую огромную империю и, позволили династии Ся снова развалиться. К счастью, четырнадцатый принц Юань Ян, десятилетиями управлял северными землями и его потомки смогли сохранить правление Вэй на севере.

Цинхай провозгласила независимость в 791 году, страна «праздновала» фестиваль луны и звезд. В 791 страна официально изменила свое название на Великий Цин. Император Великой Цин взошел на трон после отмены системы гарема наложниц, создав титул для своей жены Принцесса Сю Ли Мать страны, позволив ей участвовать в государственных делах, и быть его помощником. За каждым указом в Цинхай можно почувствовать ее присутствие. Поскольку титул жены императора Цин, и титул принцессы Запада схожи, она была названа первой принцессой, или красивой принцессой. Поскольку политика страны была либеральной, Цинхай стал самой процветающей страной на материке, за последующие 30 лет. Экономическое развитие, ведущие технологии. В 821 году Цинхай лидировал в промышленном развитии, экспортируя научные и технические знания по всему материку. Пятьдесят лет спустя, в Цинхае, была проведена попытка восстания, но заговорщики не в силах были подавить влияние императорской семьи и всех должностных лиц под руководством императора.

Спустя три года после великой встречи у храма Богини, Чу Цяо родила своего третьего ребенка от Юйвень Юэ. Это был национальный праздник во всем Цинхае. Празднование длилось сто дней, и Юйвень Юэ был очень доволен сыном, который был единственным из его детей, кто с самого рождения был настроен дружелюбнее всех.

Разве не таким должно быть счастье? Чу Цяо родила троих детей.

Первый в детстве был озорным и готов был играть в течение всего дня, но сейчас уже зашел разговор о выборе невестки, которая скоро войдет в их дом. Вторая, Жемчужина, с момента рождения считала, что у нее в жизни есть только Ли Цинронг и другим мужчинам там нет места, даже ее отец не являлся исключением. К счастью, теперь есть младший, Е Юн (Облако). Юйвень Юэ, держал ребенка на руках, поворачивая его, то влево, то вправо, чтобы посмотреть, как он себя чувствует.

Посмотрите на эти глаза, брови, нос - это же его точная копия. «Сынок, ты сделал своего отца счастливым».

Маленький ребенок, вряд ли понял, что-нибудь, но он сразу повернул голову к отцу и жизнерадостно улыбнулся. За тем, как Юйвень Юэ играет с ребёнком, следили его люди: «Посмотрите, насколько умен мой сын. Такой маленький, но уже в состоянии понять мои слова».

Большинство людей откликнулись на его слова, с теплой улыбкой и хвалили Сяо Шидзи. Только Лян Шао-Цзин, неприятный парень, пивший чуть в стороне кислое вино, холодно сказал: «Этот ребенок просто видит улыбку, и повторяет ее, не понимая, что за человек перед ним и что он говорит».

Юйвень Юэ почувствовал раздражение, он понимал, что сердце этого человека, кажется долгое время, разрушается. Он собирался поговорить с ним, больно часто тот в последнее время жаловался его жене по разным поводам. Подошла Мэй Сян, она была крестной ребенка. Лекарь Гао Цинчжу внезапно быстро подошел к Юйвень Юэ и начал что-то шептать ему на ухо. Надо сказать, что имбирь по-прежнему остается старым и пряным. Лекарь Гао Цинчжу сделал несколько замечаний тихим голосом и отошел, хотя он перестал жить в доме Юйвень Юэ, но он продолжал следить за здоровьем семьи.

Видно, что сказанное, заставило Юйвень Юэ задуматься, после короткой паузы, он решительно отдал Е Юна, Мэй Сян, развернулся, и выйдя из зала, пошел к Внутреннему Храму.

Мэн Фэн была снова беременна, и почти все время оставалась дома на целый день. Сегодня было исключение. Она спросила с сомнением в голосе: «Что-то случилось, у ее высочества?»

Лекарь Гао Цинчжу улыбнулся и сказал: «Это поймут, лишь те мужчины, которые становятся родителями».

Хе Сяо услышав это, замечание, и сразу все понял, он почувствовал, что не может не рассмеяться. Только Лян Шао-Цзин, живущий монахом, ломал голову, нахмурившись, он снова и снова спрашивал: «О чем это вы говорите?»

Мэй Сян держа Юнь Е на руках, переложила его так, чтобы свирепо упереть руку на бедре, покраснев она осуждающе смотрела на лекаря.

Внутренний Храм, длинные волосы Чу Цяо разметались, все шпильки из них выпали и лежали на полу, ее руки скользили по спине Юйвень Юэ, царапая кожу, их пот впитывало красное покрывало.

«... ну, лекарь Гао не говорил... мое... мое тело...»

«Позволь... он просто сказал, что все в порядке...»

Ветки деревьев скрипели под порывами холодного ветра за окном, но в помещении было горячо, шесть месяцев, не имея возможности близости, друг с другом, выразились в страстном слиянии.

После дождя облака начали расходиться, два человека обнявшись лежали на кровати, смятая одежда разбросана на полу, Чу Цяо тихо, закрыв глаза, пальцем бессознательно рисовала круги на груди мужа. Внезапно, первая женщина, известная на материке как знаменитый генерал, подняла очаровательное лицо и, кусая красные губы, смущаясь, спросила: «Юйвень Юэ, у меня уже трое детей, я почти старая, ты ведь не будешь равнодушен ко мне?»

Юйвень Юэ смотрел в её большие глаза, потом перевёл взгляд на растрепанные волосы, капли пота на лбу, на взволнованно поднимающуюся бледную грудь. Пламя, которое только что погасло, не могло не вспыхнуть снова. «Я могу только показать тебе, насколько я равнодушен...»

Раздался голос, похожий на рычание злого духа. И они вернулись к тому, что уже вроде как закончили.

Дождь снова барабанил по крыше, деревянному настилу и камням внутреннего двора, оставлял потеки на рисовой бумаге и на окнах.

Они остановились, только тогда, когда Чу Цяо, уже не в состоянии была даже открыть глаза. Она прижалась к Юйвень Юэ и спокойно заснула. Юйвень Юэ вытер пот с ее лба, накрыл одеялом и обняв, тихо позвал: «Синьэр?»

«Ах...», - Чу Цяо не открывала глаз и не знала, услышал ли он. Юйвень Юэ смотрел так мягко, его взгляд был словно родниковая вода, его голова наклонилась, и он поцеловал ее брови, лоб. Губы были нежными и теплыми, наконец, тихим голосом он задумчиво сказал: «Похоже, я буду любить тебя всегда».

Красная свеча горела у изголовья, и кто-то находящийся в глубоком сне не знал, о тех редких словах, которые сказал ее муж, когда она заснула.

Длинная ночь, длинная жизнь, которая проходила, через испытания, ветер, и дождь, но, к счастью, впереди еще много таких ночей, которые могут позволить им быть вместе.

«Спать».

Конец

Table of Contents

Глава 009: Истребление семьи Цзин

Глава 012: Закон выживания

Глава 013: Контрудар

И снова в жизни одномуМне предстоит брестиДо встречи — той, что между звёзд,У Глава 114: Тепло позднего лета*