Глава 1 - Доктор Коу

Примечание англ.переводчика к предисловию: Этот роман следует за событиями "Абсолютная синяя печать"; настоятельно рекомендуется сначала прочитать этот роман, прежде чем переходить к этому.

Кто-то слышал, что люди за горой использовали новый источник энергии. Кто-то слышал, что дома этих городских жителей были похожи на компьютеры; они могли говорить, они могли общаться, они делали то, что им говорили. Кто-то слышал, что если их разделяет большое и опасное расстояние, все, что им нужно сделать, это включить мобильный телефон, и это будет похоже на то, что другой человек сидит перед ними, достаточно реальный, чтобы прикоснуться. Кто-то слышал, что какой-то ученый исследовал... какое-то пространство... какой-то принцип, и в будущем наступит день, когда эти городские жители смогут открыть свои двери и сразу же попасть на рабочее место.

Кто-то слышал…

Но все это не имело никакого отношения к маленькой горной деревушке. Хотя шоссе уже проложили здесь много лет назад, по географическим соображениям дорожные условия все еще оставались плохими. Это был изгиб за изгибом. Каждый год происходило много несчастных случаев. Поступление товаров извне или выход людей с горы были чрезвычайно трудными вещами.

Товары и материалы, которые многие районы предоставили в помощь строительству, были доставлены сюда с большим трудом, чтобы построить маленький дом за маленькими домами жителей деревни, еще более красивым, чем в городе, отремонтировать шоссе и поставить новые крыши на школу и больница. Но условия жизни людей по-прежнему оставались стесненными. Все еще были старики, которые не обращались в больницу, когда заболевали, предпочитая оставаться дома и принимать народные средства, прося благословения.

Таким образом, было много людей, которые не знали, что человеческое сердце тоже может заболеть, и что его болезни могут быть ужасными.

В комнате на чердаке девочка-подросток, очнувшаяся ото сна, села, все еще с некоторым замешательством на лице. В этот момент занавески слегка раздвинулись, и в комнату косо проникли лучи вечернего солнца. Мужчина, раздвинувший шторы, опустил голову и прислонился к подоконнику, опустив голову. Он глубоко вдохнул аромат растущих там камелий.

Затем он оглянулся и сузил глаза в улыбке. “Как дела? Ты не спишь?”

Это был очень молодой человек — не сказать, что он был молод, но он заставлял других думать, что даже в будущем, когда он будет среднего возраста, даже когда он станет стариком с головой, полной седых волос, он все равно будет молодым, потому что у него была пара особенно счастливых глаз.

У него была короткая шевелюра, которая всегда казалась немного растрепанной. Он был высоким и длинноногим, из-за чего казался еще худее, чем был на самом деле. У него была улыбка, которая, казалось, искрилась, заставляя людей неосознанно улыбаться. Он был очень симпатичным.

Девушка посмотрела на него и вдруг почувствовала, как покраснели уголки ее глаз. Какое-то время она не знала, как правильно выразиться. Она могла только инстинктивно начать плакать. “Доктор Коу...”

Доктор Коу не перебивал. Он позволил ей плакать сколько душе угодно, пока сам спокойно убирал свое оборудование. У него всегда была с собой маленькая сумка в стиле ретро. Когда она почти перестала плакать, он достал маленькую коробочку размером с ладонь и передал ей упаковку салфеток. “Вот, вытри лицо. Окончательная обработка завершена. В этой коробке содержится наша тяжелая работа за эти дни. Ты можешь оставить его себе на память.”

“На память?”

“На память о твоем возвращении к жизни.” Доктор Коу подмигнул ей, одной рукой поднял свой большой рюкзак с оборудованием и перекинул его через плечо, как путешественник на дальние расстояния, везущий с собой тяжеленный багаж. Напевая дико фальшивую мелодию, он открыл дверь и кивнул родителям девочки, которые уже давно ждали за дверью. “Вы можете войти и увидеть ее.”

Женщина средних лет резко прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания. Она вошла в комнату. Девочка тихо позвала “мама”, и подавленные рыдания превратились в громкие рыдания в объятиях друг друга. Доктор Коу стоял в дверях и кивнул мужчине, который выражал тысячу благодарностей. Он повернулся и ушел, как будто никогда там не останавливался и ничего не делал.

Коу Тон был странствующим врачом.

Обычно у “странствующего доктора” есть более распространенный синоним — “мошенник”. А Коу Тон казался немного больше похожим на мошенника, чем даже на обычного странствующего врача, потому что он был психологом.

Согласно обычному пониманию простых людей, у любого человека, который питался бы человеческой пищей, были бы эмоции. Были времена, когда они хотели сражаться, и времена, когда они хотели проклинать. Это не привело ни к чему серьезному. Как вы могли определить, что в их сердце была болезнь? Разве это не было просто тем, что сказал психолог?

Если вы сказали, что была болезнь, значит, была болезнь; если вы сказали, что стало лучше, значит, стало лучше. Если это не было мошенничеством, тогда что же это было?

Лучше было бы иметь специалиста по шаманским танцам. По крайней мере, эти люди были настоящими; они кричали и закатывали глаза, прыгая вокруг так долго. Во всяком случае, они стоили того, чтобы заплатить за вход.

Но Коу Тон был именно таким волшебным человеком. Ходили слухи, что у него была работа и что его должность находилась в самом загадочном департаменте в мире — “соответствующем департаменте” этой страны.

Вклад доктора Коу в соответствующий отдел был велик. Насколько велик? Что ж, деятельность соответствующего отдела была совершенно секретной, так что об этом нельзя было говорить подробно.

В любом случае, предположительно, лучшие психологи на рынке значительно улучшили свои методы с помощью инструмента для лечения. Они могли бы использовать какие-то средства, чтобы по-настоящему увидеть, что находится в сознании человека. И этот инструмент, называемый Проектором, имел самую тесную связь с доктором Коу. Предполагалось, что он один из его разработчиков.

Было ясно, что, хотя доктор Коу был очень сдержанным, он был тихим и потрясающим.

Но у потрясающего доктора Коу не всегда было так много исследовательских работ. Его работа обычно была немного неторопливой, вероятно, достаточно неторопливой, чтобы он часто чувствовал себя немного растерянным. Итак, подражая богу Эрлан* на телевидении, под славным именем принося пользу массам, он принимал общие указания, но не приказы.

*Эрлан или Эрлан-шэнь ( 二郎神, : èr láng shén, букв. «бог — второй сын») — божество китайского даосско-буддистского пантеона, бог-драконоборец, контролирующий разлив рек, и величайший воин Небес.

Когда ему больше нечем было заняться, и это служило ему оправданием, он бродил повсюду, неся свою сумку со снаряжением на спине, как шут гороховый. Ему было все равно. Во всяком случае, его лицо было толще городской стены. Если кто-то доверял ему и позволял ему лечить их, он останавливался на некоторое время, вылечивал человека, а затем уходил. То, сколько денег дал пациент, было полностью добровольным — в любом случае, он путешествовал на государственные деньги… Что касается его практики, то, конечно, об этом тоже нельзя было говорить подробно.

Коу Тон вышел из дома девушки, надел на лицо пару очень больших солнцезащитных очков, свистнул, принес свое оборудование обратно в отель, затем собрался и радостно отправился на встречу — группа деревенских подростков- направила ему приглашение, потому что они очень почитали его.

В глазах деревенских жителей, особенно молодежи, доктор Коу был волшебной личностью.

Все они знали девушку из семьи Хуан. Она была чудачкой. По неизвестной им причине она пыталась покончить с собой практически каждый день. Деревенские жители не видели в этом ничего необычного, потому что ее суицидальное поведение, казалось, было даже более частым, чем менструации — их было несколько дней в месяц.

Но после того, как пришел доктор Коу, он оставался в ее доме месяц и больше, и мисс Хуан стала гораздо более похожей на человека. Она не пыталась покончить с собой, как обычно. Она могла выходить на улицу, а когда выходила, могла здороваться с людьми на улице. Еще через месяц мисс Хуан открыла новую страницу. Она даже ладила со своими родителями, которые раньше были для нее как враги.

Говоря по правде, доктор Коу на самом деле был более волшебным, чем те, кто исполнял шаманские танцы.

Поэтому молодые люди были готовы отдать ему свою высшую дань уважения: они пригласили доктора Коу на большой склон у южного входа в деревню, чтобы принять участие в их традиционном занятии — скачках.

Конечно, они гонялись на велосипедах. Там был естественный и крутой склон. Люди из деревни обычно не проходили здесь, поэтому он превратился в детскую игровую площадку. Весной гора, полная полевых цветов и трав, превращалась в ковер. Посреди ковра была грунтовая дорога, проложенная этими “гонщиками” в течение всего года.

Езда на велосипеде отсюда, отпускание обеих ног с педалей, выполнение всевозможных движений высокой сложности, крики во время атаки были первым испытанием огнем для мальчиков, чтобы стать “настоящими мужчинами” — самопровозглашенными, конечно.

Правда заключалась в том, что каждый год многие дети ломали здесь ноги, так много, что родители и опекуны использовали метлы, чтобы злобно угрожать своим детям — “Если ты еще раз съедешь с большого склона, отпустив руль, тогда я сломаю твою чертову ногу!”

К сожалению, независимо от того, была ли это перелом ноги в результате падения или избиения, конечный результат был одним и тем же, так что угрозы не сработали. Гонка, как и прежде, продолжалась, как бушующий пожар.

Когда Коу Тон прибыл, мальчики уже начали.

Невысокий мальчик увидел его и сразу же подошел, чтобы поприветствовать. Он вытер пот со лба и крикнул: “Доктор Коу здесь!”

Кроме тех, кто все еще скатывался вниз по склону и не обращал на это внимания, все остальные мальчики подбежали и заговорили, объясняя ему правила, а также объясняя, насколько они круты перед своим кумиром.

Они были готовы причислить его к землякам, потому что доктор Коу никогда не вел себя как “взрослый”, напуская на себя свирепый вид, как будто он был всем этим, непостижимым образом говоря: "Не делай этого и не делай этого", хотя на самом деле он был всем этим.

Коу Тон счастливо присел на корточки в стороне, наблюдая за парой раундов матчей. Наконец, он не смог устоять перед искушением попробовать.

Мальчики-подростки падали друг на друга, чтобы подать ему свой велосипед. Ку Тон отбросил свою сумку в сторону, закатал рукава рубашки и, как великовозрастный страдалец синдромом средней школы, снял ноги с педалей, как подростки, и помчался вниз, крича: ”Яхуу..."

Его изначально растрепанные волосы стали еще более дикими. Он мчался до самого подножия склона. Затем, все еще неудовлетворенный, он поднял велосипед и изобразил еще более солнечную улыбку. “Снова. Кто спустится со мной?”

Колонна “диких кроликов” была готова к отправлению. Мальчики вытянули шеи и дружно закричали. На этот раз Коу Тон даже отпустил руль. Только его зад все еще касался велосипеда. Это было пугающее зрелище. Его маленькие поклонники кричали позади него: “Черт! Доктор Коу, вы настоящий мужчина!”

“Это ничего не значило. Я покажу тебе еще более сложный прием.” Коу Тон в третий раз вытолкнул велосипед и сел на него, слегка запыхавшись. Аплодисменты толпы заставляли его немного покрасоваться.

На этот раз он держал руль. Придя в себя, он внезапно поднял ноги и положил их на руль. Затем, как большая птица, он отпустил руки и использовал согнутые колени, чтобы направить велосипед вперед. Аплодисменты поднялись до небес.

Как раз в этот волнующий момент, внезапно, женщина из семьи Чжан подошла, ведя за собой толпу взрослых. Они, должно быть, получили известие и были готовы окружить и подавить незаконную деятельность на скачках. В результате они увидели выступление доктора Коу.

Чжан-да-цзе* мгновенно побледнела от страха. Она закричала: “Боже мой! Доктор Коу! Доктор Коу, спускайтесь! О, боже мой, почему ты дурачишься с этой толпой несчастных сопляков? Ты сломаешь ногу, если упадешь в этом месте!”

*大姐 – да-цзе – обращение к женщине, старшей по возрасту (дословно – старшая сестрица);

Ухмыльнувшись, Коу Тон ответил: “Нет, все будет хорошо.”

Чжан-да-цзе встала на цыпочки. В разгар множества неотложных дел она не забыла остановить своего собственного невезучего ребенка и дать ему два шлепка по затылку. “Это опасно, доктор Ку!”

Коу Тон сказал: “Не волнуйтесь!”

“Боже милостивый, как я могу не волноваться? Спускайся!”

Затем…

Затем Коу Тон действительно упал — потому что его ноги были слишком длинными, и их изгиб закрывал ему обзор. Он не видел, как перед колесом возник большой камень и упал.

В это время Коу Тон услышал зловещий звук. Он лежал на боку, как и упал, уткнувшись лицом в колени. С одной стороны, это было потому, что это было так больно; с другой стороны, это было потому, что это было так унизительно.

Он подумал, что, возможно, он, к сожалению... действительно сломал ногу.

Итак, история начинается с того, что ненадежный странствующий врач, используя еще более ненадежный метод, ломает ногу.

Глава 2 - Пистолет

У мужчины было лицо с четкими очертаниями, не слишком грубое, которое на солнце казалось немного цинично красивым. Его пальцы были похожи на пальцы пианиста, длинные, тонкие и красивые, чрезвычайно ловкие. Что бы он ни делал этими руками, это было бы приятно глазу — даже если бы он держал в руках снайперскую винтовку.

Впереди уже слышалась стрельба. Люди безостановочно кричали по коммуникатору, висевшему у него на ухе. Это была битва вооруженной полиции, зачищавшей остатки, научных экстремистов.

“Запрашиваю поддержку, запрашиваю поддержку. Огневая мощь у задней двери слишком велика, мы не сможем продержаться! Эта толпа сражается до конца!”

“Принято!”

“Всем подразделениям принять к сведению, принять к сведению, чтобы не позволить опасному индивидууму номер 002 сбежать. Всем подразделениям принять к сведению...”

Тем временем, как всегда, он поднял свой пистолет, ни быстро, ни медленно. Он взял патроны, вставил их в патронник и неторопливо прицелился.

“Мы нашли номер 002. Это 4-ый отряд. Мы нашли номер 002!”

“Принято. 4-ый отряд, доложите о своем местоположении.”

Мужчина прищурил глаза и взглянул издалека. Он покачал головой и тихо рассмеялся. Он невнятно продекламировал: “Номер 002.”

“Приближаюсь к позиции задней двери. Номер 002 пытается бежать!”

“Перехватите его!”

“1-ый отряд находится на позиции для поддержки.”

“Принято!”

Еще один период ожесточенной перестрелки. Мужчина взял бинокль рукой и посмотрел, прищурив глаза и поджав губы. Он небрежно поднял пистолет и наклонил голову, казалось, рассеянно целясь.

“Внимание! Предупреждение! Необычная энергетическая реакция обнаружена на номере 002. Он собирается активировать оборудование пространственной энергии!”

“Заблокируйте его!”

«Хорошо.», — добавил мужчина про себя, как будто другие действительно могли слышать, что он говорил. Затем он внезапно нажал на спусковой крючок. Пуля летела безошибочно по своей точно спланированной траектории. Мужчина даже не взглянул на него. Выстрелив, он опустил винтовку и проворно убрал ее. Он коснулся сложного коммуникатора, настроил частоту и сказал серьезным тоном: “Докладываю! Целевой индивид был застрелен.”

В хаотичном коммуникаторе повисла тишина. Затем голос явно новобранца застенчиво произнес: “ 4-ое отделение, 5-ое докладывает! Опасный человек мертв. Оборудование пространственной энергии устранено.”

Затем, как будто другие не могли его услышать, он тихо добавил: “Откуда взялся снайпер? Он такой потрясающий.”

Затем раздался легкий щелчок — должно быть, товарищ по команде рядом с ним выключил свой коммуникатор, боясь, что он унизит их.

Мужчина надел солнцезащитные очки и повесил большую сумку с пистолетом на плечо. Он закатал штанины и медленно покинул крышу, напевая какую-то мелодию. Он достал телефон и набрал номер. Скорее мертвый, чем живой, он сказал: “Сделано.”

Человек на другом конце провода рассмеялся. “Так быстро. Производительность, достойная самого лучшего пистолета.”

Мужчина зажал телефон между ухом и плечом и достал сигарету. Он закурил и невнятно сказал «да». Казалось, ему немного не хватает энтузиазма, он сказал: “Когда придет мой приказ о переводе?”

Другой человек некоторое время молчал, затем спросил: “Цзинь Чен, ты действительно хочешь уйти?”

Мужчина выпустил колечко дыма и спустился вниз. Там была припаркована машина. Он бросил сумку на заднее сиденье и плюхнулся на пассажирское, небрежно опустив стекло и стряхнув пепел с сигареты наружу. Он не был похож на таинственного снайпера. Скорее, он казался большим ленивым котом.

Он сказал: “Я столько лет продавал свою жизнь за свою страну. Теперь я хочу насладиться спокойной жизнью на пенсии. Я не думаю, что это чрезмерная просьба, не так ли?”

Другой человек вздохнул. “Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я уже отправил его наверх. Ты отдохнешь пару дней, и организация позаботится о тебе. Ты будешь уведомлен самое позднее в этот четверг.”

Мужчина присвистнул. “Спасибо, что взяли на себя труд!”

Его звали Хуан Цзинь Чен, но мало кто знал это имя. В течение последнего десятилетия и более у него было другое имя и личность.

Наука и техника быстро развивались. Научные террористы оказались на высоте положения. В этом мире террористическая организация, известная как «Утопия», только что была поймана — нет, вместо того, чтобы говорить, что они были пойманы, было бы лучше сказать, что после трудной войны международные союзные силы едва одержали победу.

Это была террористическая организация, ядром которой был «источник энергии», носителями которой были человеческие тела, а топливом - человеческие эмоции. С помощью специального процесса они получали и сжигали «эмоциональную энергию» жизней и умов невинных людей и разрабатывали всевозможные невообразимые виды оружия. Они почти втянули весь мир в свое безумное «Альтернативное пространство Утопии», пытаясь сформулировать новые правила.

И в этой войне внедренным агентом, который оказал наиболее критическое воздействие, был Хуан Цзинь Чен, которого организация «Утопия» назвала «пистолетом», серийный номер 11235.

Ни одному человеку не удалось удачно сбежать. Все люди в мире, которые пользовались оружием, не могли не бояться этого человека, который был похож на кого-то из легенд. У него не было ненормального тела, переделанного Утопией. Он не мог использовать эту немыслимую энергетическую систему, и у него не было никаких странных способностей. Он был всего лишь обычным человеком.

Но «обычный человек», который мог бы легко преследовать и убивать людей с экстраординарными способностями.

Какими бы невероятными ни были обстоятельства, даже в аномальном пространстве, где все оружие было заблокировано, даже в месте, где менялись законы физики, в месте с аномальными энергетическими реакциями, человек, на которого он положил глаз, не мог избежать участи получить пулю между глаз.

Будь то враг или товарищ по оружию, каждый испытывал странный страх перед этим легендарным «пистолетом», потому что в его руках пистолет был не смертельным оружием, даже не оружием вообще, а каким-то магическим предметом; также потому, что он даже не казался человеком. Даже среди товарищей по оружию, сражавшихся за ту же страну, ходили слухи, что «это оружие» на самом деле было не живым человеком, а роботом, изготовленным на одной из секретных баз страны.

Вот как он мог быть таким точным, точно как его серийный номер в «Утопии», 11235 — последовательность Фибоначчи; идеально.

Как может человек обладать таким ужасающим психологическим качеством?

Но на самом деле Хуан Цзинь Чен не пил машинное масло. Раз за разом ему нравилось пить определенные марки газированных напитков, против которых соответствующие ведомства выпустили предупреждения, поскольку содержание консервантов в них превышало стандарт. Его обычными увлечениями не были чистка оружия или стрельба по мишеням; он играл в онлайн—игру - конечно, игра не была серией голографического клуба wuxia или World of Warcraft компьютерного клуба; ему нравилось играть в Lian Lian Kan*.

*连连看, игра на подбор картинок с множеством вариаций (и, вроде как, без официального перевода на английский).

Кроме того, несмотря на то, что правительство предоставило ему щедрую работу и льготы, в свободное время у него все еще были хобби, которые приносили небольшой дополнительный доход — например, работа уличным музыкантом.

Когда у него не было заданий, он надевал пару ярких солнцезащитных очков, брал деревянную гитару, и в выцветшей футболке, купленной оптом в зоопарке, рваных джинсах с одной штаниной длинной, а другой короткой, под которой виднелась пара стоптанных кроссовок, он шел петь за деньги в метро. Иногда он пел старые классические песни. Иногда он брал много денег и, словно выпендриваясь перед аудиторией, сочинял оригинальную песню.

В четверг днем, когда мужчина средних лет пришел за ним, Хуан Цзинь Чен исполнял английскую версию «Two Tigers» для двух светловолосых голубоглазых детей-иностранцев - тексты песен были импровизированы им самим. По какой-то причине он пел с сильным русским акцентом: “Два тигра, два тигра, бегите быстро, бегите быстро...”*

*«Два тигра» - это, прежде всего, китайское издание «Брата Жака».

Двое иностранных детей услышали это и тупо уставились на него, чувствуя, что детские песни этой страны действительно очень энергичны. Они абсолютно не могли их понять!

Мужчина средних лет с изящными очками на носу, одетый как зверь в человеческую одежду, дождался, пока пройдут бурные аплодисменты и смех толпы, затем подошел, чтобы похлопать Хуан Цзинь Ченя по плечу. “Сэр, я не знаю, заинтересованы ли вы в том, чтобы вас завербовали в шоу-бизнес?”

Хуан Цзинь Чен посмотрел с презрением. “Вы, искатели талантов, двигаетесь слишком медленно. Я уже несколько месяцев выставляю себя напоказ на этой линии метро, а вы только сейчас открыли меня. Насколько плохо у вас со зрением? Тут, нехорошо быть маленьким очкариком.”

Затем поезд подъехал к станции. Напустив на себя вид суперзвезды, он поклонился публике, а затем с важным видом удалился, обнимая свою гитару. Мужчина средних лет в очках, под взглядами толпы, спокойно вышел вслед за ним.

Присутствовал зритель, которому нравились выступления, и он записал полную версию песни Хуан Цзинь Чена «Два тигра» для публикации в Интернете, даже назвав ее «Несравненный певец, потрясший мир одной песней».

Когда он вышел со станции метро, там ждала машина. Мужчина средних лет подошел, чтобы открыть для него дверцу машины, сделав приглашающий жест. “Большая звезда, пожалуйста, садись.”

Хуан Цзинь Чен вообще не церемонился. Он плюхнулся на сидение, повернулся и прокомментировал: “Послушайте, что это за компания? Есть ли у них активы? Сиденье этой дрянной машины тверже, чем заднее сиденье велосипеда. Вы такой бедный и все еще хотите нанять меня? Вы вообще можете позволить себе нанять агента?”

Мужчина средних лет оглянулся и снял очки, обнажив неподвижные глаза. “Как насчет того, чтобы я был вашим агентом?”

Хуан Цзинь Чен усмехнулся. “Ты? Я не очень высокого мнения о тебе. Ты тоже некрасивый.”

Они оба рассмеялись одновременно. Хуан Цзинь Чен отложил гитару и скрестил ноги. “Что, они хотят передать меня тебе?”

“Это верно, как насчет этого?” Мужчина средних лет подмигнул. “Сидя каждый день в офисе, не нужно бороться со стихией, не нужно бегать с пистолетом, целясь в головы людей. Люди из других мест не смогли бы направлять тебя. Когда ты не занят, ты можешь выйти на территорию, чтобы посадить урожай. Есть земля, окружающая среда хорошая. Это место подходит для тихого уединения.”

Хуан Цзинь Чен задумался на две секунды, затем решительно покачал головой. “Нет, я не пойду. Генерал Чжун, сэр, не обманывайте нас, грубых, некультурных парней. Я знаю о вашем благословенном месте, «последней контактной базе». Никто не может направлять вас, вы можете спокойно уйти на покой, когда нечего делать, но когда есть что делать, вы должны рисковать своей жизнью. Не думай, что я не знаю, что ты только что выписался из больницы.”

Прежде чем генерал Чжун успел заговорить, Хуан Цзинь Чен продолжил: “Хотя…Я слышал, что лечение на базе ST самое лучшее, и это правда, что никто не может направить вас. Я мог бы... хе-хе, работать на вас только номинально, и получить себе должность. Не назначайте мне конкретных обязанностей. Я думаю, что приносить чай - это хорошая работа. Мне не нужно вмешиваться, когда есть бизнес, а когда его нет, я могу получать свою зарплату. Во всяком случае, у наших товарищей нет прискорбной практики богатых землевладельцев старого общества. Я полагаю, что во внимании этого недостойного не будет необходимости. Когда ничего не происходит, я могу пропустить работу и пойти поиграть на гитаре, чтобы получить дополнительный доход. Может быть, однажды я добьюсь успеха.”

Генерал Чжун ничего не сказал. Он только обернулся, чтобы посмотреть на него с пассажирского сиденья и сказать ему своими холодными, отстраненными глазами — «проснись, малыш, у тебя текут слюни».

Поэтому Хуан Цзинь Чен упрямо пел: “Сестренка, смело иди вперед...”

Генерал Чжун вздохнул. Глядя на этого трудного человека, у него немного болела голова. “Вы абсолютно настроены на то, чтобы вас уволили со службы?”

Хуан Цзинь Чен пел: “Иди вперед—”

Генерал Чжун некоторое время молчал, затем внезапно дал водителю адрес больницы, прервав пронзительные демонические нотки Хуан Цзинь Ченя. “Как насчет этого? Я запишу тебя. Тебе не придется приходить на работу в обычном режиме. Я запишу тебя в «специальную экспертную группу».”

“Вы, ребята, настолько не хотите меня отпускать?” - спросил Хуан Цзинь Чен.

“Ты просто великолепен. Никто не хочет терять такой талант.”

Уголки рта Хуан Цзинь Ченя изогнулись в слегка загадочной улыбке. “Какого рода «эксперт»? Ты хочешь сказать, что собираешься записать меня в качестве «эксперта по убийствам»?”

“Специальная экспертная группа по медицинскому лечению...” Генерал Чжун сделал деликатную паузу. “До тебя был только специалист по специальному медицинскому лечению. Я не буду скрывать, что есть только один человек. Обычно, когда ничего не происходит, он тоже нечасто приходит на базу. Я отведу тебя к этому эксперту. Возможно, тебя заинтересует его работа. Тогда ты сможешь решить, оставаться тебе или нет.”

Хуан Цзинь Чен не возражал против этого. Он тихо сидел на заднем сиденье, пощипывая свою расстроенную гитару, думая о том, что мирские дела действительно непостоянны, если однажды он сможет заняться чем-то, к чему имеет столь же мало отношения.

Генерал Чжун отвез его прямо в больницу. Когда он вышел вперед, чтобы показать дорогу, он сказал: “Недавно с ним произошел небольшой несчастный случай, и сейчас он находится в больнице. Хотя вы не видели друг друга, я думаю, что вы, должно быть, разговаривали с ним по коммуникатору во время войны с «Утопией». Он...”

Его голос оборвался, когда он толкнул дверь больничной палаты. В больничной палате с односпальной кроватью стоял высокий худой мужчина с гипсом на ноге. Несмотря на серьезную травму, он все еще плохо себя вел, стоял на одной ноге, как петух, раскачивался, чтобы сохранить равновесие, держал в руках миску лапши быстрого приготовления, которую он откуда-то стащил, и делился ею с бездомной кошкой, присевшей у окна.

Он сам отхлебнул бульона, затем взял лапшу для кота. Это было очень драматично.

“...Доктор Коу.”, - невозмутимо закончил генерал Чжун после долгого молчаливого взгляда на этого новаторского врача.

Глава 3 - Лао Яо

Коу Тон в своем альтернативном наряде повернул голову и ясно увидел двух человек, стоящих у двери больничной палаты. Он сразу же улыбнулся, как весеннее солнышко. Однако кошка, у стены, как бездомная кошка, которой приходилось самой о себе заботиться, естественно, должна была иметь несколько более высокий IQ, чем домашняя кошка, которая убегает, когда видит мышь. Казалось, она инстинктивно почувствовала опасность, взвыла и спрыгнула со стены, не успев съесть лапшу быстрого приготовления.

Хуан Цзинь Чен, вдыхая запах больничной палаты, полную аромата лапши быстрого приготовления, глядя на Коу Тона, раскачивающегося, как шаткий бамбуковый шест, удивлялся, как этот человек все еще может улыбаться ярче, чем счастливый кот. Без сомнения, ему повезло бы зарабатывать деньги, если бы он тусовался с ним.

Коу Тон, хромая на одну ногу, энергично запрыгал на другой. Он оказался очень проворным. Генерал Чжун был потрясен этим зрелищем и быстро подошел, чтобы поддержать его, но доктор Коу совсем не оценил его доброту. Он грациозно пошарил в кармане генерала Чжуна. С молниеносной скоростью он выудил свой бумажник. “Эй, инструктор, почему вы всегда такой вежливый? Приходить навестить больных - это одно, зачем приносить подарки?”

Хуан Цзинь Чен стоял рядом и наблюдал, задыхаясь от восхищения. Он решил, что его будущий коллега был очень эксцентричен.

Генерал Чжун нисколько не был раздражен. Он очень спокойно сказал: “Там есть компенсационная выплата. Хотя вы не пострадали на работе, база считает, что вы все еще служили людям, поэтому компенсация была утверждена”.

Итак, подняв одну ногу в гипсе, Ку Тун прислонился к стене, достал стопку "Дедушки Мао" и начал считать, его техника была достаточно отработана, чтобы выдержать сравнение с банковским кассиром.

Ради своей собственной будущей личной безопасности Хуан Цзинь Чен не смог удержаться от вопроса: “Как вы получили травму?”

“Гонки.”, - сказал генерал Чжун.

Доктор Коу сказал: “Хе-хе, как мне неловко.”

Хуан Цзинь Чен оглядел тощее тело доктора Коу с ног до головы и еще раз почувствовал, что человек истинного таланта не выставляет себя напоказ. “Восьмицилиндровый двигатель*?”

* Восьмицили́ндровые дви́гатели — двигатели внутреннего сгорания, имеющие восемь цилиндров.(как я понимаю, такие двигатели-часть некоторых гоночных машин, но это не точно)

Генерал Чжун: “...”

“...Велосипед.”, - сказал доктор Коу.

Глаза Хуан Цзинь Ченя широко раскрылись. Он снова оглядел Коу Тона и почувствовал, что в этом человеке есть что-то особенно знакомое - он явно был еще большим уродом, чем он сам! Думая об этом, он просто пожалел, что они не встретились раньше. Поэтому он долго с нежностью смотрел на Коу Тона, а затем выдавил из себя фразу: “Я уже встречал этого брата раньше.”

Коу Тон подыграл: “Бао-гэгэ*!”

* Гэгэ (哥哥, gēge ) – обращение к старшему брату, не обязательно кровному.

Хуан Цзинь Чен сказал: “Лин-диди*!”

*Диди-обращение к младшему брату, не обязательно кровному.

Генерал Чжун мрачно посмотрел на голую стену, чувствуя, что он действительно немного лишний, стоя там.

Эти два подонка поладили с самого начала. Когда они закончили заявлять о семейных узах, подобных тому, как Вторая Красная Армия присоединилась к Четвертой Красной Армии в Яньани, они, наконец, вспомнили, что рядом с ними все еще был генерал по фамилии Чжун. Коу Тон сухо кашлянул. “Инструктор, этот человек...”

Генерал Чжун слегка кашлянул. “Это коллега, которого недавно перевели на базу. Я думаю, что вы двое испытываете некоторую симпатию друг к другу, поэтому я планировал перевести его, чтобы он помогал тебе с работой.”

Коу Тон уставился на него. “Моя работа...”

Но генерал Чжун прервал его. Он рассмеялся. “Теперь, когда я упомянул об этом, хотя вы и не видели друг друга раньше, вы говорили. Коу Тон, это тот легендарный пистолет, кодовое название 11235, по имени Хуан Цзинь Чен. Ты все еще помнишь?”

Неподобающая улыбка на мгновение исчезла с лица Коу Тона. Затем его взгляд переместился на Хуан Цзинь Чена. Он сделал паузу, затем изобразил слегка замысловатую улыбку. “Друг, это ты.”

Хуан Цзинь Чен замер. Только один человек называл его «другом». В их последней битве против «Утопии» на «базе последнего контакта» был человек, заменявший генерала Чжуна. Независимо от перестрелки снаружи, или от того, как вооруженные силы каждой страны вели энергетическую войну, или от опасности окружения, этот человек стоял на страже на другом конце коммуникатора с удивительным спокойствием. Глазами Хуан Цзинь Ченя, основываясь на всей информации, собранной о лидере антиправительственной организации «Утопия», он шаг за шагом оценивал поведение этого человека.

В конце концов, вы могли бы сказать, что идеальное устранение старика нечеловеческой организации было результатом того, что они двое объединились.

Хуан Цзинь Чен до сих пор помнил, как из-за слабого сигнала коммуникатора этот человек твердым голосом спросил, как его зовут, и как он сказал ему: “Не волнуйся. На этот раз ты отправишься на свою миссию не один. Я буду здесь все время и сделаю все возможное, чтобы защитить тебя.”

После более чем десятилетнего одиночества, уже защищенного от смерти, когда даже он подозревал, что он робот, эти слова, казалось, внезапно подтолкнули его к импульсу.

На мгновение Хуан Цзинь Чен даже почувствовал, что у него создалось ошибочное впечатление, что позади него действительно кто-то стоит. Посмотрев на Коу Тона, он обнаружил, что человек на другом конце коммуникатора на самом деле выглядел бы так.

В мгновение ока ему показалось, что он знал его очень давно.

“Красавчик.”, - сказал Хуан Цзинь Чен, прислоняясь к двери и бросая на него кокетливый взгляд, “Ты так и не сообщил мне свою контактную информацию.”

Коу Тон, с трудом удерживая равновесие, закрыл лицо обеими руками и «застенчиво» сказал: “Я не из тех людей, которые легко соглашаются с кем бы то ни было.”

Хуан Цзинь Чен немедленно достал деревянную гитару, которую нес на спине, демонстрируя себя как старомодный старшеклассник из 80-х годов прошлого века. “Ну, как ты думаешь, ты можешь небрежно согласиться со мной?”

Коу Тон повернул голову и сказал: “Генерал Чжун, скопируйте мое личное дело и отправьте его ему. Там есть не только моя контактная информация и обычная электронная почта, но и мои жилищные обстоятельства и женщины сомнительного характера, составляющие восемнадцать поколений моих предков. Я, Коу Тон, в настоящее время холост и не женат. Легкомысленные выходки приветствуются. Только серьезные расспросы.”

Хуан Цзинь Чен громко рассмеялся. Ему казалось, что прошло много лет с тех пор, как он был так счастлив. Он похлопал Коу Тона по плечу. “Красавчик, ты действительно и низкий, и способный, действительно слишком мой вкус.”

Его кулак заставил Коу Тона покачнуться там, где он стоял, и чуть не шлепнуться на землю. Он чувствовал, что не может до конца переварить эту еду. Быстро, он вежливо сказал: “И тебе того же, ты слишком щедр.”

Генерал Чжун внезапно почувствовал, что... на самом деле он заключил довольно неподходящее соглашение. Он смог только издать еще один сильный сухой кашель. Даже ему показалось, что это было так, как будто он проглотил куриное перо. Затем он достал папку. “Доктор Коу, я также пришел сюда, потому что хочу попросить тебя о помощи в одном маленьком деле.”

“Как и ожидалось, подозрительные люди, приносящие подарки, всегда имеют скрытую повестку.” Выражение лица Коу Тона исказилось, внезапно став нежным. Он не повторил жизнерадостность Питера Пэна, с которой он прыгал на одной ноге, чтобы выхватить бумажник. Он, спотыкаясь, вернулся, чтобы сесть на больничную койку, наклонился и закричал: “Инструктор, у меня болит нога.”

“Хорошо бы иметь что-нибудь, чтобы отвлечься от этого – Цзинь Чен, подойди и сядь.”

Коу Тон неохотно взял папку. “Инструктор, у меня искалечена нога. Когда я войду в Проектор, если там будет бойня, мне возместят травму на рабочем месте?”

“Мы вылечим тебя, если ты ранен, и похороним, если ты мертв.”, - очень ответственно сказал генерал Чжун.

Доктор Коу протяжно вздохнул. Хуан Цзинь Чен почувствовал, что, сидя там весь скрюченный, он похож на баклажан, пораженный морозом. Но в тот момент, когда он открыл файл, выражение лица этого наглого, казалось бы, бескостного доктора внезапно стало серьезным, как будто у него было раздвоение личности.

Поэтому он не смог удержаться и тоже подошел поближе, чтобы посмотреть. Он обнаружил, что файл представлял собой биографический очерк старого солдата по имени Яо Шуо. Этот человек, казалось, был сплошь увешан медалями, покрыт славой от начала до конца.

“Это мой старый товарищ по оружию.”, - сказал генерал Чжун. “Я почувствовал, что в последнее время он был немного не в себе, и мне удалось убедить его прийти и поболтать с тобой.”

“О?” Коу Тон еще не закончил читать. Он поднял голову и посмотрел на него. “Что с ним такое?”

“Я не могу сказать. Я просто чувствую, что он немного не в себе.” Генерал Чжун достал сигарету и посмотрел на Коу Тона. “Можно мне покурить в твоей больничной палате?”

“Да.”-,радостно сказал Коу Тон, “Медсестры здесь нет. Дай мне тоже одну.”

“Не мечтай. Пациент должен вести себя прилично.” - генерал Чжун пристально посмотрел на него. “Лао* Яо раньше был очень общительным человеком. В последнее время атмосфера была слишком напряженной. Все были вне связи из-за дела с «Утопией», а потом я какое-то время лежал в больнице. Он пришел повидаться со мной.”

“Как только он вошел, я почувствовал, что что-то не так. Это был человек, который раньше так любил посмеяться, но, кроме того, что он заставил себя пару раз рассмеяться, когда вошел, после этого его лицо оставалось напряженным, а взгляд блуждал. Он не мог произнести и нескольких фраз без того, чтобы его мысли не блуждали. Я спросил его, что случилось, и он не ответил, только сказал, что с ним все в порядке.” Генерал Чжун откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и выпустил колечко дыма. “Затем, едва он что-то сказал, как вдруг он посмотрел на меня и сказал: «Слушай, разве ты не попал сюда, потому что сам об этом просил? Кто будет благодарен тебе за то, что ты получил травму? Ладно, они дрались не на жизнь, а на смерть, но почему ты вмешался в это дело? В твоем положении, когда ты сам идешь в бой, разве ты не идиот? Кто будет помнить тебя? Эта последняя база не может быть обнародована публично. Кто узнает о тебе? Кто тебя отблагодарит?».”

*Лао 老 (lǎo) + фамилия — равный или старший по должности/возрасту коллега/товарищ.

Генерал Чжун нахмурился. Через некоторое время он, наконец, продолжил: “Сначала я подумал, что у него просто плохое настроение. Затем, пару дней спустя, кто-то внезапно сказал мне, что он разводится со своей женой. Когда я спросил об этом, оказалось, что это произошло потому, что он пришел в ярость на своего сына и разбил декоративное медное пресс-папье о голову ребенка. Потребовалось наложить восемь швов. Он был весь в крови, когда его привезли в больницу. Если бы я не понимал Лао Яо, я бы ничего об этом не подумал, но я знаю, что он не такой человек. Он всегда был образцовым мужем и образцовым отцом, человеком, который не позволил бы луне светить, если бы его сын хотел увидеть звезды. Как он мог сделать такое?”

Коу Тон внимательно слушал. Теперь он вдруг спросил: “Ты с ним разговаривал?”

“Разговаривал.”, - сказал генерал Чжун. “Он не хотел меня слушать. Два предложения, и он разозлился. Когда он злился, он стал нападать на меня словами, говоря, что я назойливый человек. Я вообще не мог его понять. Как будто все эти годы дружбы были напрасны.”

“Подожди, тогда, как ты убедила его прийти ко мне?” Коу Тон нахмурился.

Генерал Чжун с некоторым раздражением покачал головой. “Это как раз то, что я хотел тебе сказать. Он всегда отказывался обращаться за помощью к психологу и логично утверждал, что психологи - это толпа педантов, которые даже не могут понять человеческое сердце так хорошо, как мог бы он. От них не было никакой пользы. Поэтому я обманул его и сказал, что на базе проводится серия пробных запусков некоторого оборудования, которому нужна помощь группы добровольцев, но из-за особых обстоятельств базы не так много людей знают об этом, поэтому я могу попросить о помощи только внутренний персонал.”

Коу Тон потер середину лба. Он закрыл папку. “Хорошо, я понимаю.”

Генерал Чжун заставил себя улыбнуться. “Спасибо вам за вашу тяжелую работу... вам обоим.”

Теперь Хуан Цзинь Чен, наконец, замолвил словечко: “Лао Чжун, эта наша специальная группа экспертов по медицинскому лечению, что она на самом деле делает? Мне не кажется, что она разрезает людей на части.”

“Она раскалывает им головы.”, - бесстыдно сказал Коу Тон.

Хуан Цзинь Чен скрестил руки на груди и неприлично сказал: “Что? Я действительно не знал, что у таких взрослых мужчин, как мы, так много сложных маленьких мыслей, что нам нужно было привлечь психологов, чтобы утешить нас .”

“Только изредка.” Генерал Чжун встал и похлопал Коу Тона по плечу. “Отдохни. Я свяжусь с вами, когда придет время — вы двое все еще будете свободны большую часть времени.”

“Что я буду делать, когда освобожусь?” - с интересом спросил Хуан Цзинь Чен.

Генерал Чжун сказал: “Отправляйтесь на живописную экскурсию.”

Коу Тон сказал: “Ешь, пей и веселись.”

Они оба заговорили почти одновременно. Генерал Чжун рассмеялся, попрощался и повернулся, чтобы уйти.

Хуан Цзинь Чен сразу почувствовал, что нашел тепленькую работенку.

Глава 4 - Проектор

Хуан Цзинь Чен подумал, что голос Коу Тона по телефону немного отличался от его голоса в живую. Он не мог сказать, что это было за чувство. Как снайпер, который целился из тени, в определенных отношениях он был гораздо более чувствительным, чем обычный человек.

Когда голос Коу Тона раздался по телефону среди хаотического фонового шума, Хуан Цзинь Чен внезапно почувствовал, что он, казалось, вернулся к тому моменту, когда они встретились в первый раз; услышав этот голос, он как будто мог получить от него какой-то мистический покой и умиротворение.

“Генерал Чжун хочет, чтобы мы сегодня начали, доктор Коу, как поживает ваша куриная ножка нищего*?”

*беггарская курица (курица нищего) - это блюдо, в котором запекается целая курица, завернутая в глину и листья лотоса.

“Неплохо. Еще через пару дней в больнице размоют грязь, и тогда она будет готова выйти из горшка. Где мы встречаемся? Я возьму такси и приеду.”

“Не нужно, я заберу тебя по дороге.” Хуан Цзинь Чен накинул куртку и небрежно спросил: “Где ты? Не в больнице, верно? Почему ты звучишь так напряженно?”

Коу Тон сделал паузу, затем назвал ему адрес.

Хуан Цзиньчэнь сказал: “...Что ты делаешь?”

Коу Тон сухо рассмеялся. “Отдыхаю. Просто отдыхаю.”

Хуан Цзинь Чен взял свои ключи и вышел. Выходя, он автоматически нащупал шкаф в своей гостиной. Открыв его, он обнаружил ящик, полный пистолетов, винтовок и холодного оружия. Мгновение он тупо смотрел на них, затем вспомнил, что в будущем ему не понадобятся эти старые приятели. Он не смог удержаться и схватился за голову. Внезапно он немного растерялся. Затем он покачал головой и улыбнулся. В конце концов, он не смог удержаться и спрятал маленький пистолет под штаниной. Затем он открыл дверь и вышел.

Коу Тон находился в дурно пахнущем игровом зале. Когда Хуан Цзинь Чен нашел его, он обнаружил, что одетый в белое ангельский доктор Коу из его воображения, с искалеченной ногой, проявлял сильную волю, несмотря на свое искалеченное тело, и играл в маджонг*. Не говоря уже о маджонге, у каждого в руках также была стопка игральных карт.

* Маджо́нг или мацзян — китайская азартная игра с использованием игральных костей для четырёх игроков (каждый играет за себя).

Что? Чистые и честные дети не понимают?

Во всяком случае, Хуан-гэ понял это с первого взгляда. Этот доктор Коу, который, несмотря на то, что был немного невнимателен к своим обязанностям, в любом случае сошел за государственного служащего, не рисовал кончиками пальцев круги на лысой голове, как Иккю*, — он играл в азартные игры.

* Ссылка на аниме, основанное на жизни очень нетрадиционного дзен-буддийского монаха Иккю; заглавный персонаж, вращающий пальцами по своей лысой голове, когда он обдумывает план, является обычным явлением в аниме.

Доктор Коу выпускал колечки дыма, задрав ногу в гипсе, и толкал горсть плиток с парящим героическим духом. Он постучал по столу. “Маджонг! Товарищи, платите!”

Стоявший рядом с ним парень с густой бородой и ожесточенными чертами лица отсчитал несколько игральных карт и отдал их ему. Мужчина средних лет с лошадиным лицом указывал на него и смеялся. “Это здорово, Лао Сюн! С какой частью твоих денег Коу Тон уйдет сегодня вечером?”

Парень с густой бородой жалобно посмотрел на Коу Тона темными, влажными маленькими глазками. “Он всегда расставляет ловушки!”

“Ты всегда отказываешься от выигрышных фишек.” Коу Тон повернул голову и кивнул Хуан Цзинь Чену, затем встал, опираясь на стол. “Давай, давай, рассчитывайся, рассчитывайся. Сегодня я больше не играю. Нужно поработать.”

Лао Сюн посмотрел на Хуан Цзинь Ченя со слезами благодарности, как будто он был Богиней Милосердия, помогающей нуждающимся.

Как бы они ни подсчитывали деньги, Коу Тон забрал свой выигрыш из круга и спрятал стопку красных Дедушек Мао. Он снова нацепил блестящую и наглую улыбку, как у счастливого кота, и с важным видом удалился вслед за Хуан Цзинь Ченом.

Хуан Цзинь Чен помог ему сесть в машину и отложил костыль в сторону. “У тебя есть талант делать деньги. Хорошая работа.”

Коу Тон многозначительно посмотрел на него. “Маленький товарищ, пойдем со мной, и у нас будет мясо, чтобы поесть.”

Хуан Цзинь Чен повернул свое лицо и очень естественно улыбнулся Коу Тону. Сам Коу Тон проводил все свое время, бродя по округе, и был из тех, кто везде чувствует себя как дома. Побочным занятием Хуан Цзинь Ченя была работа в метро, так что, к сожалению, он также был из тех, кто везде чувствует себя как дома. Как будто они знали друг друга много лет, они вдвоем несли чушь всю дорогу до того места, где их должен был ждать генерал Чжун.

Для внешнего мира база ST была очень таинственным местом. Хотя, когда структура правительства полностью рухнула, она стала последней контактной базой в войне с террористической организацией «Утопией», в мирное время это был всего лишь неизвестный «соответствующий отдел». Его местоположение было чрезвычайно отдаленным. Она обладала самыми передовыми технологическими оборудованием... а также самыми деревенскими условиями жизни.

Например, на участке дороги, ведущей к базе, не было проложено шоссе. Там не было ничего, кроме пыльной грунтовой дороги. Проезжать по ней было все равно, что кататься на американских горках. За базой был ручей и сельскохозяйственные угодья, а также несколько разбросанных деревень, жители которых зарабатывали на жизнь в основном сельским хозяйством.

Когда они приехали, было уже очень поздно. Генерал Лао Яо, о котором говорил Чжун, прибудет только завтра. Коу Тон пошел настраивать свое оборудование. Хуан Цзинь Чен некоторое время сидел на корточках во дворе с поднятой головой, глядя на чистое небо, чувствуя, что воздух на этой таинственной базе в долине намного лучше, чем в городе. Это было так, как если бы звезды были начисто промыты водой.

Он глубоко вздохнул, сел посреди двора и вытащил яблоко. Даже не помыв его, вытерев рукавом, он начал жевать, внезапно почувствовав себя немного сбитым с толку.

Коу Тон отрегулировал оборудование базы. Этот огромный проектор также назывался Многомерным пространством, изменяющим частоту. Он мог отбросить сознание человека, в особое частотное пространство и даже мог бы перенести внутрь самого человека. По сравнению с маленьким проектором, который он обычно носил на спине, это была разница между пневматическим пистолетом и пушкой.

В этот огромный проектор, от планирования до окончательного совершенства, было вложено много крови его сердца. Когда Коу Тон увидел это, ему показалось, что он видит свою собственную жену. Он подбежал, чтобы повозиться с ним, с сердечками в глазах.

Генерал Чжун последовал за ним, поддерживая его, когда увидел, что тот не может найти опору. Они двое казались старыми партнерами; у них было своего рода бессловесное молчаливое взаимопонимание. Когда инструмент был почти настроен, генерал Чжун внезапно заговорил: “Я передал Хуан Цзинь Ченя тебе, не посоветовавшись с тобой...”

“О... да?” Коу Тон на мгновение уставился на него, затем небрежно сказал: “Не волнуйтесь, с ним довольно легко поладить.”

Генерал Чжун некоторое время молча смотрел ему в спину. “Хуан Цзинь Чен хочет, чтобы его уволили со службы. Высшие силы не хотят его отпускать. Когда Лао Ян упомянул мне об этом, я вдруг подумал о тебе. Ты... ну, ты совсем взрослый, и ты всегда в движении. Если у тебя будет немного более надежный человек, который позаботится о тебе в будущем, это было бы неплохо .”

Коу Тон, не краснея, сказал: “На меня тоже можно положиться.”

Генерал Чжун медленно указал на куриную ножку нищего и сказал: “Как ты это сделал?”

Коу Тон ничего не сказал. Он опустил голову, настраивая инструмент. Через некоторое время он вдруг рассмеялся. “В любом случае, он не останется надолго. У меня нет никаких возражений.”

Коу Тон, пошатываясь, потянулся за своим костылем. Генерал Чжун держал его за локоть, помогая твердо стоять. Коу Тон выглянул в окно. Хуан Цзинь Чен просто размахивал огрызком яблока, целясь в маленькую птичку на дереве. Маленькая птичка прыгала и подпрыгивала, совершенно не обращая внимания на этого человека, который казался душевнобольным. Результатом было то, что на нее внезапно налетел сильный ветер, и это, к сожалению, обернулось трагедией для птицы — она получила удар по голове яблочной сердцевиной, бугристой от укусов, и упала прямо с дерева.

“Он человек больших способностей.”, - прокомментировал Коу Тон, скрестив руки на груди и прищурив глаза. “В подростковом возрасте, когда другие дети все еще находились в бунтарской фазе, он отправился в это место один и постепенно рос сам по себе. Он провел все эти годы в окружении резни, и теперь, когда он внезапно вернулся, должно быть, есть несоответствие. Я оставлю его у себя на несколько дней. Когда он смирится с ситуацией, я отправлю его делать то, что нужно.”

Генерал Чжун проследил за его взглядом и кивнул. “Спасибо.”

Коу Тон опустил глаза и рассмеялся. “Инструктор, почему вы так вежливы со мной? Если вам понадобится моя помощь в чем-нибудь, просто скажите. Я не буду спорить. До тех пор, пока ваше величество не доверит мне своего сына на смертном одре.”

Выражение лица генерала Чжуна смягчилось. “Это...”

Коу Тон повернул голову, ухмыляясь. “Но доверить мне свою жену - не проблема.”

Генерал Чжун шлёпнул его по затылку.

Хуан Цзинь Чен как раз раздумывал, потушить или пожарить птицу, которую он сбил, когда услышал движение позади себя. Он повернулся, чтобы посмотреть, и увидел, как генерал Чжун кивнул ему и ушел. Коу Тон стоял, прислонившись к двери. Он поманил его к себе. “007, иди сюда, иди сюда!”

При одном взгляде на его радостную улыбку Хуан Цзинь Чен почувствовал, что все было просто прекрасно. Он отряхнул свою задницу и встал в очень хорошем настроении, нетерпеливо подходя. “В чем дело, красавчик?”

“Позвольте мне показать тебе, как мы зарабатываем на еду.”

Полный интереса, Хуан Цзинь Чен обошел круг, наблюдая за величайшим в мире проектором. Он очень уместно прокомментировал: “Это похоже на большой котел.”

Коу Тон мгновенно почувствовал, что встретил родственную душу. “Это верно. Это мой дизайн. В качестве ориентира я использовал большой бойлер для воды в столовой.”

Хуан Цзинь Чен считал, что доктор Коу действительно был гением. Он подошел и несколько раз прикоснулся к этой штуке, затем спросил: “Как ты пользуешься этой штукой?”

Коу Тон стоял рядом с большим котлом со злой улыбкой. Он быстро вызвал панель управления на «большом котле» и ввел программу.

Хуан Цзинь Чен почувствовал головокружение. Казалось, его раздавило плашмя и быстро сбросило в черную дыру. Он был удивлен и автоматически сжался в комок, готовый откатиться в любой момент, его рука оказалась рядом с ногой.

Но он не сильно упал. Он легко опустился на землю и обнаружил, что находится на мягком песке. Хуан Цзинь Чен удивленно поднял голову. Коу Тон стоял недалеко от него. Странным было то, что костыль, который он держал, исчез, и он стоял твердо, как будто был совершенно невредим.

Они вдвоем стояли на необитаемом острове с белым песком у ног. Время от времени мимо пролетала морская птица.

Остров был очень маленьким. На нем был только небольшой лес. Но посередине стояла башня. Башня была очень толстой и тяжелой. У неё не было ни дверей, ни окон. Кто бы ее ни построил, она была чрезвычайно высокой, так что люди, стоящие внизу, не могли видеть верхушку башни, даже запрокинув головы. Казалось, она вонзается в облака.

Вокруг был бескрайний океан. Подул слабый соленый ветерок. Повсюду слышался шум волн. Море и небо были одного цвета.

Хуан Цзинь Чен медленно расслабился и повернул голову, чтобы посмотреть на Коу Тона, который пристально смотрел на башню. “Это... внутри того большого котла?”

“Можно и так сказать.” Коу Тон стоял очень прямо. “Проектор - это особый пространственный инструмент. Он может переносить людей в разные пространства. Частота пробелов регулируется в соответствии с заданной программой. Это соответствует мышлению людей, которые входят. Только что я настроил его так, чтобы он был нацелен на всех, кто входит в это пространство. Другими словами...”

Он загадочно улыбнулся. “Это пространство - результат пересечения наших сознаний.”

Глава 5 - Первый кадр Великого приключения

Хуан Цзинь Чен в изумлении присел на корточки и дотронулся до песчаного пляжа у своих ног. “Совсем как настоящий.”

“Он настоящий.”, - объяснил Коу Тон. “Проектор не втягивает сознание человека внутрь; он создает кажущееся нелогичным пространство, основанное на сознании человека, и настраивает частоты, чтобы наложить это пространство на то, в котором мы живем. Это быстро, удобно и безвредно для окружающей среды.”

Хуан Цзинь Чен взглянул на свою ногу. “Хорошо, тогда что с твоей ногой?”

Коу Тон топнул ногой по земле. “Человеческое тело - это субстанция. Это изменение, вызванное входом в измененное пространство. Я считаю, что это неповрежденная нога, так что это неповрежденная нога.”

Доктор Коу дважды подпрыгнул на месте. Затем, под многозначительным взглядом Хуан Цзинь Ченя, его изначально поврежденная нога внезапно ослабла и не выдержала его веса. Он опустился на одно колено на землю. Хуан Цзинь Чен, чувствуя себя очень впечатленным, сказал: “Это действительно совпадение сознаний двух людей! Видишь, я в это не поверил, так что ты снова хромой.”

Коу Тон сказал: “...У тебя такой практичный ум.”

Хуан Цзинь Чен ухмыльнулся. Он подошел и любезно помог Коу Тону подняться. Он спросил: “Значит, обычно, когда ты ставишь диагноз пациентам, ты тоже заходишь внутрь?”

“Я захожу сам, но я могу настроить проектор так, чтобы он блокировал влияние моего сознания.” Коу Тон мрачно уставился на свою, казалось бы, неповрежденную ногу.

«Этот Хуан действительно иногда ведет себя как мудак.», - подумал Коу Тон, скрипя зубами, когда он хромал на одну ногу по пляжу, поддерживаемый Хуан Цзинь Ченом.

Он не смог удержаться и повернул голову, чтобы посмотреть на Хуан Цзинь Чена. Он подумал: «Хотя этот засранец действительно довольно способный.» Его нога на самом деле была цела, а потом она мгновенно пришла в негодность. Это показало, что Хуан Цзинь Чен мгновенно изменил, свои мысли.

Человек мог контролировать то, что он говорил или не говорил, но было трудно контролировать то, о чем он думал или не думал. Было легко сказать «подумай о чем-то другом», но на самом деле сделать это было довольно сложно.

Как и ожидалось, этот парень был не просто гением; он был великим гением.

Хуан Цзинь Чен, поддерживая запыхавшегося Коу Тона, тоже тайком оценивал этого длинноногого негодяя в белом халате. Он подумал, что если бы в инструмент было вложено только его собственное сознание, то прямо сейчас он определенно вытащил бы пистолет, чтобы заставить его замолчать. Но вместо этого Коу Тон обнаружил это запутанное перекрывающееся пространство и тоже втянулся в него. Было бы довольно грубо убить его, выставив себя слишком нелюбезным.

Вокруг, кроме моря, было только небо. Там был всего лишь маленький остров, на котором не хватало места, чтобы развернуться, и не на что было смотреть. Они вдвоем, естественно, бросились к башне в центре.

Хуан Цзинь Чен спросил: “Как ты думаешь, что внутри?”

Коу Тон подумал об этом. “Ни дверей, ни окон — очевидно, нас не приглашают. Я думаю, что там может быть что-то не очень приятное.”

Хуан Цзинь Чен спросил: “Ты прячешь там что-то неприличное?”

Тоном праведника Коу Тон сказал: “Как это возможно? Хотя я испытываю большое восхищение как к пышногрудыми красавицами, так и к нежными красавицами, и иногда люблю поиграть в азартные игры, в целом я респектабельный человек.”

Хуан Цзинь Чен очень презрительно относился к его эстетике. Он тактично сказал: “Ваша эстетика слишком традиционна.”

Коу Тон скромно ждал указаний. Хуан Цзинь Чен, жестикулируя, сказал: “Это не так важно. Пока есть немного, этого достаточно. Самое главное - посмотреть на ноги. Подумай об этом — во время тренировки ты можешь попросить ее обхватить этими длинными ногами твою талию, и они будут полностью обхватывать тебя. ”

“Да, да, да.” Коу Тон кивнул в знак одобрения. “Ну же, эксперт Хуан, вытри рот. У тебя текут слюни.”

Эксперт Хуан без всякого смущения вытер рот. Он указал на башню перед собой и сказал: “Муха не может ужалить цельное яйцо. Как нам попасть внутрь?”

Две мухи на своих трех лапах описали большой круг вокруг башни. Наконец, Коу Тон заметил маленькое окошко сбоку башни, примерно на высоте второго этажа. Он слегка пожалел, что не захватил с собой инструменты. Хуан Цзинь Чен отпустил его, заставил твердо стоять на ногах, затем отступил на дюжину метров.

Разбег, прыжок, и, как большой геккон, Хуан Цзинь Чен вцепился в гладкую каменную стену башни, свисая одной рукой с небольшой выемки прямо под окном. Сила его рук была значительной. Он легко повис на одной руке, затем локтем распахнул окно башни и заглянул внутрь, чтобы осмотреться.

Внутри башни не было ни порнографии, ни стола для игры в маджонг. Там была только кромешная тьма.

Удивленный, он достал маленький фонарик и осветил внутреннюю часть башни слабым светом.

Внутри было большое пространство. Глядя снаружи, казалось, что семь или восемь человек смогли бы обхватить руками эту высокую, узкую башню; но, глядя в окно, казалось, что это единое пространство с кажущейся бесконечной темнотой.

Хуан Цзинь Чен вспомнил, что сказал Коу Тон. Это было всего лишь ненормальное пространство, спроецированное сознанием; внутри него не существовало истинных законов физики и логики — может быть, оно было разного размера снаружи и внутри?

Тени источали холодный, сырой воздух и слегка гнилостный запах. Его фонарик осветил стену. Там было нарисовано много фресок, похожих на фрески какой-то религии. Они были ярко раскрашены и реалистичны, но содержание было странным.

Он планировал подойти немного ближе, когда услышал, как Коу Тон внизу, прислонившись к башне со скрещенными на груди руками, поднял голову и спросил: “Что ты видишь внутри?”

“Большегрудая, с тонкой талией, длинноногая супер красавица.”, - выпалил в ответ Хуан Цзинь Чен, крепко прижимаясь к оконной решетке и продвигаясь немного дальше внутрь, пытаясь разглядеть то, что было нарисовано на стенах.

Это был человек... или это был не он. У него была зеленая, зубастая, чудовищная голова и нож в руке; с кончика ножа капала кровь, но существо, которое он убил, не было показано. Чудовище с головой зверя и человеческим телом спокойно смотрело с картины, наклонив голову; его глаза казались живыми.

Что это означало?

Хуан Цзинь Чен думал об этом, не мог этого понять и мог только продолжать смотреть вниз. Он увидел картину с изображением моста через бурлящую реку. Мост был забит людьми и домашним скотом, по нему велось интенсивное движение. Но под мостом была трещина; опора вот-вот должна была рухнуть.

Казалось, что-то плавает на поверхности реки, но прежде чем Хуан Цзинь Чен смог присмотреться повнимательнее, он услышал рев свирепого зверя, доносящийся из нижней части башни, который чуть не сбросил его с окна. Он вздрогнул, почувствовав, как в лицо ему ударил противный ветер. Он сразу же автоматически отпустил раму и опрокинулся назад, твердо упав на землю. Башня яростно затряслась, как будто что-то внутри собиралось вырваться наружу.

Но Коу Тон все еще стоял, прислонившись к башне, не двигаясь, его голова была поднята, чтобы посмотреть на лицо монстра, выглядывающее из крошечного окна ... или, скорее, это были только глаза монстра.

Его глаза были размером с окно. Его тяжелое дыхание было частым. От него исходил отвратительный запах. Затем раздался еще более сильный рев. Он изо всех сил ударился своим телом о внутреннюю стену башни, издавая глухой, громкий звук.

“О, я понимаю...” Коу Тон с восхищением посмотрел на единственный видимый уголок большой головы монстра. “Так вот какие предпочтения у эксперта Хуана!”

Хуан Цзинь Чен бросился вперед, схватил Коу Тона и откатился в сторону. В результате ударов в стене башни образовалась большая трещина. Сверху посыпались камни, упав в то место, где только что стоял Коу Тон.

Элегантный белый халат доктора Коу покрылся пылью, но он все еще был немного отстранен от ситуации. “Вау, какая горячая цыпочка!”

Хуан Цзинь Чен уставился на трещину, которая становилась все больше и больше, и достал пистолет из-под штанины. “Горячая цыпочка увидела, какой я красивый, и у нее появились идеи. Она инсценирует побег из тюрьмы.”

Как только он закончил говорить, башня внезапно рухнула. Рев чудовища перекрывал рев океанских волн, грохотавших так громко, что у них немели уши. Казалось, он был высотой в три этажа; кто знает, как он вписался в эту стройную башню. Его острые клыки, казалось, могли достать до земли. Все его тело было ярко-красным, как будто он сбежал из ада.

“Грудь довольно большая, ноги довольно длинные... но как насчет талии?” Держась за руку Хуан Цзинь Ченя, Коу Тон подпрыгнул на одной ноге. Среди морского бриза и свирепости монстра он внимательно наблюдал и задавал вопросы.

“Такая тонкая, что её не видно.” Хуан Цзинь Чен резко нажал на спусковой крючок, трижды выстрелив в глаз монстра. Хотя пули попали в его глазное яблоко, они не вошли внутрь. Они высекли острые искры и отскочили в сторону.

Монстр был в ярости. Он взвыл и бросился на них. Хуан Цзинь Чен потянул Коу Тона. “Давай пока побегаем. Я думаю, что наши маленькие тела не смогут противостоять этой девушке.”

Коу Тон пошатнулся. Хуан Цзинь Чен сразу же вспомнил об этой неудобной травмированной ноге и закричал: “С твоей ногой, очевидно, все в порядке! Она не сломана! Беги!”

Прежде чем он закончил, ощущение скованности в ноге Коу Тона внезапно исчезло. Один раз он споткнулся, а потом снова смог поставить обе ноги на землю. Они вдвоем побежали вперед, а монстр погнался за ними. Они почти полностью обежали маленький остров.

Внезапно Коу Тон остановил Хуан Цзинь Чена и протиснулся вглубь зарослей. Тело монстра было огромным. Деревья стояли у него на пути. Он был очень нетерпелив, открыв свою свирепую пасть, он с воем прокусил дерево.

“Какой у него умный рот!” - сказал Хуан Цзинь Чен, ошеломленно глядя на него. Не сдаваясь, он жестикулировал, все еще держа маленький пистолет. “Как ты думаешь, где у него на теле есть мягкое место? Где его слабое место?”

Но Коу Тона не обращал на его внимания. Он быстро выкопал маленькую черную коробочку из-под дерева. Его пальцы быстро ввели код. Крышка коробки отскочила. Хуан Цзинь Чен бросил взгляд на его руки. Загоняя пулю в патронник, он тихо спросил: “Это контроллер? Почему он был закопан под деревом?”

“В разных пространствах положение контроллера не может быть одинаковым.” Когда крышка маленькой черной коробочки откинулась, внутри появился прозрачный экран и клавиатура. Большой воющий монстр приближался шаг за шагом. Коу Тон даже не поднял головы. “Поскольку ни один из нас не был экранирован, контроллер вошел в пространство наугад. Когда мы будем с пациентом, система отключит нас, и мы возьмем с собой контроллер.”

Хуан Цзинь Чен не поверил в это; если бы он действительно случайно выбрал местоположение, то разве он не упал бы в море? Как тот мог так легко найти его? Затем он выстрелил в язык монстра. Пуля отскочила в сторону. “Тск, так все равно не пойдет. Доктор Коу, по моим скромным подсчетам, горячая цыпочка все еще в минуте бега от нас.”

“Хорошо, без проблем.” Коу Тон подумал, что минуты вполне достаточно.

Но прежде чем он закончил говорить, раздался вой, и чудовище подняло дерево в своей пасти, вырвав его с корнем и горизонтально размахивая им. Коу Тон и Хуан Цзинь Чен одновременно ловко перекатились в двух направлениях. Коу Тон закричал: “Разве ты не говорил, что есть еще минута?”

Хуан Цзинь Чен крикнул в ответ: “Я не знал, что он использует дерево таким образом!”

Пальцы Коу Тона запрыгали по клавиатуре, как будто собираясь взлететь. Затем раздался свист, и в земле внезапно появилась трещина. Издалека Коу Тон предупредил его: “Частота пространства начинает входить в неустойчивый сегмент, осторожно...”

Затем он исчез. Хуан Цзинь Чен тупо уставился на него. Внезапно он почувствовал, как будто песок под его задницей отрастил присоски. Это было все равно, что быть сброшенным в унитаз. Он кружился вокруг да около целую вечность, пока, наконец, его не «смыло».

Когда он открыл глаза, он снова стоял перед тем большим котлом. Доктор Коу, держа свой костыль, сделал два прихрамывающих шага и плюхнулся в кресло.

Некоторое время они вдвоем молчали. Затем, они одновременно, рассмеялись.

“Эта работа слишком активная.” Хуан Цзинь Чен был первым, кто высказал свои чувства. “Легко случайно заболеть почечной слабостью.”

Глава 6 - Лао Яо (1)

Они вдвоем оправились от борьбы на пляже против чудовища. Они отдохнули ночь, а на следующий день увидели легендарного Лао Яо.

Лао Яо был примерно того же возраста, что и генерал Чжун, и был чрезвычайно худым. Хуан Цзинь Чен объективно оглядел его и обнаружил, что тот немного похож на большого, зеленого богомола с треугольной мордой, но он этого не сказал, в конце концов, он, как и Коу Тон, был одет в достойный белый халат и осознавал, что слегка напоминает зверя в человеческой одежде.

Он все еще не мог понять тайн большого котла. Что такое проектор? Коу Тон изложил ряд теории в сочетании с различным практическим применением проектора, и, по правде говоря, у него закружилась голова. В научно-фантастических романах регулярно упоминалось о «проникновении в мозг людей» или о «проникновении во сны людей», но доктор Коу сказал, что это не так. Пространство было реальным... но как оно могло быть реальным?

Если оно было реально, почему он мог диктовать состояние ноги Коу Тона?

Если бы оно было реально, что, если бы они потерпели жалкую неудачу прошлой ночью и случайно стали закуской той большегрудой длинноногой молодой леди? Неужели они тогда действительно продолжали бы жить только в сердцах своих товарищей?

Кроме того... если пространство состояло из перекрывающихся сознаний, почему в середине должна была быть эта причудливая башня? С чего бы это монстру быть запертым в башне?

И потом, что за метафорой было чудовище, прорывающееся сквозь башню? Почему Коу Тон поспешно достал контроллер и убрал его?

Прежде чем его мысли перестали блуждать, он услышал, как Лао Яо сделал Коу Тону особое замечание. Причина заключалась в том, что доктор Коу не был дотошным. Верхняя пуговица его белого халата была расстегнута; вдобавок к искалеченной ноге, весь его стиль прямо сейчас был большим вызовом традициям. Поэтому Лао Яо бросил на него один взгляд и остался недоволен. Он повернулся и очень прямо спросил генерала Чжуна: “Он из вашего отдела? Неужели ваш персонал так слаб в дисциплине? Они не могут поддерживать стандартный внешний вид? Молодые люди в наши дни... ха!”

Когда он засмеялся, Хуан Цзинь Чен увидел, как дернулось выражение его лица, и забеспокоился, что это был паралич лица после инсульта.

Но Коу Тон был добродушен. После минутного замешательства он соответствующим образом поднял руку и решительно застегнул все пуговицы. Затем, опираясь на свой костыль, он выполнил салют высокой сложности. “Старый...”

Вероятно, он хотел произнести какое-нибудь обращение вроде «старый вождь», но Яо Шуо снова горько рассмеялся и прошел прямо между Коу Тоном и Хуан Цзинь Ченом. Он снял перчатки и неуважительно отбросил их в сторону. “Послушайте, товарищ исследователь, не надо мне этого говорить. Из людей на вашей базе, кто не выше меня по званию? Такая бесполезная старая тварь, как я, я боюсь, что это незаслуженное уважение сократит мою жизнь.”

Хуан Цзинь Чен нахмурился. Он собирался заговорить, когда за то время, которое потребовалось, чтобы повернуть голову, Коу Тон, несмотря на то, что ходил на трех ногах, каким-то образом двигался немного быстрее, чем он. Он уже повернулся и подошел к нему, все еще с выражением счастливого кота, похожим на весенний ветерок, его лицо было невозмутимым, как гора, как будто он был закален работой в службе поддержки клиентов по транспорту и связи.

Прежде чем Хуан Цзинь Чен успел ахнуть от восхищения, Коу Тон повернул голову и тихо сказал ему на ухо: “В нашей работе первый навык, который нужно практиковать, - это не сопротивляться, когда тебя бьют, и не отвечать, когда тебя проклинают.”

Хуан Цзинь Чен не ответил, но его лицо было полно интереса. Коу Тон увидел это и внутренне вздохнул, подумав, что этот Хуан Цзинь Чен действительно был безнадежно праздным господином, который вышел, чтобы лично попробовать настоящую жизнь.

Затем Коу Тон взглянул на генерала Чжуна. Генерал Чжун внутренне дрожал; он продолжал чувствовать, что взгляд Коу Тона был очень многозначительным.

Давным-давно на базе была в ходу фраза – «если вы не беспокоились о том, что Коу Тон ведет себя неприлично, вы беспокоились о том, что он притворяется порядочным». У генерала Чжуна внезапно возникло зловещее предчувствие. Он подумал, что доктор Коу начинает притворяться порядочным, и тут же почувствовал, как у него начинает немного болеть голова.

Вчетвером они направились прямо к «большому котлу». Яо Шуо нахмурился и посмотрел на самый совершенный инструмент в мире без малейшего намерения кланяться и поклоняться. Вместо этого он был склонен презирать его. Хотя он сказал, что все на этой базе выше его по рангу, он все еще относился к Коу Тону с властным видом старшего по званию. “Скажи мне, что, черт возьми, эта штука делает.”

“Это имитированное тренировочное поле.” Коу Тон поправил очки с простыми стеклами, которые он носил, и улыбнулся с оттенком ученого. “Дело вот в чем, старый шеф — как вы знаете, сэр, за исключением срочных условий военного времени, база ST обычно является тренировочным лагерем, поэтому мы хотим...”

Лао Яо снова прервал Коу Тона. Казалось, что он намеренно не давал Коу Тону закончить ни одно из своих предложений. Даже не взглянув на выражение лица генерала Чжуна, он поднял большой палец вверх и сказал: “Конечно, я это знаю. Ваш уровень секретности высок, вот так. Вы не появитесь до критического момента, не то, что мы, дешевые солдатики, которым приходится проливать свою кровь и отдавать свои жизни всякий раз, когда где-либо происходит малейшая природная или техногенная катастрофа.”

Хуан Цзинь Чен стоял в позиции наблюдателя, наблюдая за весельем, думая, что этот большой богомол пришел сюда сегодня в поисках побоев.

Эта речь Лао Яо была очень странной. Даже выражение лица генерала Чжуна было несчастным. Явно и неявно он говорил, что база была привилегированной и отчужденной, не выполняла никакой работы, не появлялась до последнего момента— хотя, как ни крути, даже если база действительно была местом для отдыха лордов, когда дело доходило крайности, этим «лордам» все еще приходилось рисковать своими жизнями. Сказать это в присутствии генерала Чжуна, начальника базы, который только что вернулся из больницы после того, как чудом спасся, было действительно слишком обидно.

Коу Тон притворился, что не расслышал, настраивая инструмент спиной к ним. Он оглянулся и сказал Лао Яо: “Старый вождь, пожалуйста, возьми оружие и приготовься к битве. Цзинь Чен, иди сюда. Генерал Чжун, пожалуйста, отойдите назад.”

Яо Шуо колебался. “Я должен принести свое собственное оружие?”

Он повернул голову и увидел, что Хуан Цзинь Чен снял белый халат, который скрывал его тело. Под ним на нем была облегающая куртка, как у торговца оружием, с пистолетами, висящими на поясе, и винтовкой за спиной.

Обнаружив, что он находится в центре внимания, Хуан Цзинь Чен, подражая Коу Тону, выдавил изысканную улыбку. “Точно так же, это будет неплохо, сэр.”

По какой-то причине ему показалось, что щеки Яо Шуо снова дрогнули.

Но когда они вошли в проекционное пространство, Хуан Цзинь Чен обнаружил, что на этот раз он ни о чем не беспокоился. Согласно тому, что сказал Коу Тон, на этот раз их два сознания были полностью заблокированы механизмом. То, во что они войдут, будет полностью проекционным пространством сознания Яо Шуо.

На другой стороне трава всегда зеленее; Хуан Цзинь Чен посмотрел на высокие здания и неоновые улицы перед собой и сравнил их со своим вчерашним опытом, чувствуя, что он наконец понял разницу между развитой страной и развивающейся.

На этой главной улице действительно были люди, приходящие и уходящие, и в воздухе витал сладкий запах кондитерской. Перед ними был перекресток с четырьмя полосами движения, позади - огромный рекламный щит и большая полоса вилл с множеством роскошных автомобилей и красивых людей. Всевозможные красиво накрашенные женщины и элегантные мужчины соприкасались с ними плечами.

Яо Шуо только тогда пришел в себя. Он указал на уличный фонарь, который только что сменился, и фыркнул на Коу Тона. “Это и есть имитационное тренировочное поле, о котором ты упоминал? Пожалуйста, расскажите мне, каково содержание тренинга. Есть, пить и веселиться?”

Коу Тон, не краснея, сказал: “Именно поэтому наше оборудование нуждается в пробном запуске. Иногда оно дает подобные «ошибки», основанные на различных качествах входящего — когда мы с Цзинь Ченом тестировали его вчера, мы случайно упали в большое море, и за нами погнался осьминог. Вот почему мы отбросили наше смущение и попросили генерала Чжуна воспользоваться его личными контактами, чтобы пригласить вас и некоторых других его друзей для помощи нам.”

Яо Шуо махнул рукой. “Хорошо, хорошо, мы можем выйти?”

“Не сразу. Для обеспечения стабильности оборудования существуют определенные ограничения по максимальному и минимальному времени.” Коу Тон без колебаний сказал эту ложь, восхищенно подумал Хуан Цзинь Чен, даже лучше притворяясь, чем сам Хуан Цзинь Чен, который был внутренним агентом.

Яо Шуо фыркнул, повернулся и пошел по улице, направляясь прямо к кофейне.

Хуан Цзинь Чен воспользовался возможностью, чтобы спрятать оружие, которое он носил. Он шел сзади, таща за собой Коу Тона, который уже ходил на обеих ногах. Он проконсультировался с ним по профессиональному вопросу: “Разве ты не говорил, что мы двое были заблокированы? Почему твоей ноге снова лучше?”

“Мы заблокированы определенными параметрами. Мы можем дать несколько простых определений — например, я подумал, что очень маловероятно, что мы попадем прямо на поле боя Второй Иракской войны, поэтому я подумал о чехле для оружия у тебя за спиной.”

“Я все еще не совсем понимаю механизм проектора.”

“Работа человеческого мозга чрезвычайно сложна. Многие люди могут быть не только неспособны контролировать свои собственные идеи, они могут даже не замечать, о чем они на самом деле думают — конечно, я не говорю о человеке, который прошел специальную подготовку, как ты.” Коу Тон сохранял определенную дистанцию от Яо Шуо, следуя позади. Он понизил голос и терпеливо объяснил Хуан Цзинь Ченю: “В мозгу человека одновременно происходит бесчисленное множество операций. Из-за этого очень трудно связать сознания двух людей. Это было бы крайне хаотичное пространство.”

Хуан Цзинь Чен быстро кивнул.

Коу Тон продолжил: “Итак, используя технологические средства специального пространства, когда мы используем проектор, не для того, чтобы позволить нам проникнуть в мысли определенного человека, это для того, чтобы материализовать эти мысли, создать целостное пространство с определенными особыми правилами и настроить частоту, чтобы наложить ее на наше реальное пространство. Таким образом, объект и наш персонал могут войти в это пространство вместе.”

Хуан Цзинь Чен быстро спросил: “Так кто же придумал того большого монстра, с которым мы столкнулись вчера? Это точно был не я.”

Коу Тон терпеливо сказал: “Это также был не я. Это был результат сочетания моего подсознания и твоего. Из-за отсутствия параметров мне трудно сказать, что оно конкретно представляет. Без конкретного анализа полагаться исключительно на грубые догадки определенно ненаучно. Более того, в то время как проекция сознания одного человека сравнительно ясна и будет содержать единые правила и логику, гораздо сложнее говорить о сознаниях нескольких людей, накладывающихся друг на друга. Иногда оно может быть очень нестабильным.”

“Итак... что, если в нашей будущей работе мы столкнемся с другой дружелюбной приглашенной исполнительницей, такой как вчерашняя большая девочка? Это будет великолепно — станем ли мы мучениками?”

Коу Тон был удивлен. “Не волнуйся, мы не умрем. Проектор находится в нефатальном режиме.”

Хуан Цзинь Чен нахмурился, выражение его лица было немного растерянным.

“Позволь мне провести аналогию.” Коу Тон нарисовал координатную плоскость на своей руке. “Ты понимаешь это, верно?”

Хуан Цзинь Чен кивнул, показывая, что, хотя он и вошел в большой класс общества в юном возрасте, он все еще получил базовое образование. “Мой учитель математики учил этому, когда я был маленьким. Это ось x и ось y, верно?”

Коу Тон сказал: “Верно, примерно так. Неважно, как называются оси — давай предположим, что каждая точка на вертикальной оси может каким-то образом отображаться на горизонтальную ось. Например, допустим, два к одному. Итак, если интервал по вертикальной оси равен от одного до двух, то интервал по горизонтальной оси равен от половины до единицы, верно?”

Хуан Цзинь Чен кивнул. Через мгновение, внезапно увидев свет, он сказал: “О, значит, когда оно будет спроецировано, в нем будет отсутствовать сегмент — например, колесо, глотающее пыль, будет удалено, и не будет проецироваться?”

“Это верно.”

“Так почему же мы убегали?”

Коу Тон улыбнулся. “Даже если это на самом деле здесь нельзя умереть, это не значит, что можно избежать смерти в этом пространстве. Просто средства смерти здесь были насильственно отключены от пространства по умолчанию. В любом случае, по правде говоря, чувство смерти не такое уж приятное.”

Хуан Цзинь Чену не терпелось попробовать.

Коу Тон притворился, что не видит этого, немного ускорился и тайком сказал Хуан Цзинь Чену: “Поторопись. Я обманул старика. Давай последуем за ним. Это проекция его собственного сознания. Даже если он этого не знает, он все равно инстинктивно знает, куда идти.”

---------------------

Глава 7 - Лао Яо (2)

Как только он встретил его, Коу Тон обнаружил, что Лао Яо не особенно заинтересован в том, чтобы признавать его. Казалось, он испытывал некоторую враждебность ко всем, в том числе к своему, так называемому старому другу генералу Чжуну, и еще больше к самому себе.

Почему?

Обычно, при первоначальном входе в пространство проекции чьего-либо сознания, до тех пор, пока люди, которые вошли, вели себя приемлемо — не совершали агрессивных действий, в отличие, например, от мастера Хуана, не взбирались на высокие башни, не били окна и не беспокоили местных жителей — само пространство, до того, как возник внутренний конфликт, было бы сравнительно мирно в течение некоторого времени, отражая поверхностный уровень сознания человека.

Судя по внешности, Лао Яо, во всяком случае, не был человеком одинокого нрава.

Проекция сознания одного человека отличалась от перекрывающейся проекции множества людей. Когда несколько сознаний накладывались друг на друга, в качестве буфера против столкновения сознаний двух сторон, люди, кроме вошедших, появлялись редко.

Но пространство проекции сознания одного человека было очень стабильным, с фиксированными правилами. Это было единое целое. Обычно степень внутренней активности может отражать важность, которую человек придает межличностным отношениям.

Оживленная дорога перед ними, по крайней мере, показывала, что Лао Яо был человеком, привыкшим к общественным мероприятиям, склонным к общению. Такой человек, как этот, в возрасте Лао Яо, рассуждая здраво, должен быть очень ловким. Даже если бы он действительно по какой-то причине питал к кому-то враждебность, этот человек вряд ли почувствовал бы это, не говоря уже о том, чтобы подвергнуться прямой словесной критике.

Должно быть, у него в голове уже есть какой-то неконтролируемый конфликт.

Когда Коу Тон подумал об этом, он подсознательно повернул голову, чтобы посмотреть на Хуан Цзинь Чена. Он обнаружил, что мастер Хуан пристально смотрит на людей на улице, проходящих мимо них без остановки. Взгляд Коу Тона сверкнул за его простыми стеклами очков. Не раз он думал, что взгляд Хуан Цзинь Ченя был очень холодным.

Да — не холодным, но точно прохладным.

На первый взгляд Хуан Цзинь Чен был человеком, который чувствовал себя везде как дома, довольно хорошо говорил, был способен развлекать и дурачиться, а также вполне способен проявлять такт; но когда рядом с ним кто-то сидел, даже если все собрались вместе для очень непринужденной беседы, если кто-то случайно слегка пододвигая к нему чашку, он всегда бессознательно пододвигал свою собственную чашку.

Хуан Цзинь Чен, как «стрелок», долгое время работавший под прикрытием в террористической организации, вероятно, привык к такому образу жизни за оптическим прицелом. Он мог снизить частоту своего дыхания до предела и поддерживать ее в течение нескольких часов подряд, лежать на одном месте неподвижно, внимательно ожидая цели.

Другим было очень трудно представить, в каком состоянии он тогда находился. Иногда Коу Тон даже не мог отделаться от сомнений в том, что он может отличить людей, которых видят его глаза, от людей в его оптическом прицеле.

Всегда называемый другими «пистолетом», будет ли он подсознательно объективировать себя и других?

В этот момент Хуан Цзинь Чен легонько ткнул его локтем. “Эй, эй, старик притворяется модным. Он идет в кофейню.”

Затем Хуан Цзинь Чен посмотрел вниз и обнаружил, что Коу Тон притворяется, что поглощен возней с блоком управления, который он откуда-то достал, даже убедительно прижимая к уху наушник, воспроизводящий музыку. Притворившись, что это коммуникатор, он серьезно сказал: “Сколько еще осталось до окончания пробного запуска? О... ладно, хорошо, так быстро, как только сможешь. Для меня это не имеет значения, но старый вождь проделал весь этот путь. Не заставляй его заниматься бесполезной работой вместе с нами.”

Хуан Цзинь Чен восхищенно наблюдал, как, словно разыгрывая спектакль, он вошел в кофейню и довольно извиняющимся тоном кивнул Яо Шуо, который уже сидел. “Мне жаль, мне действительно жаль.”

Как будто это была правда!

Свет в кофейне был тусклым. Каким-то образом, хотя снаружи был полдень, а солнце стояло высоко в небе, как только вы входили в дверь, казалось, что вы входите в ночь. Музыка была низкой и глубокой. Внутри было не так уж много людей. Все клиенты вели себя тихо, сидели, разбросанные по углам, расплывчатые и затемненные, их уединение было хорошо защищено.

Зрачки Хуан Цзинь Ченя быстро расширились из-за темноты. Его шаги слегка замедлились. Коу Тон заметил это и спокойно объяснил ему: “Ты, должно быть, заметил это. Это особенность проекционного пространства. Есть много вещей, о которых мы не можем судить в соответствии со здравым смыслом.”

Яо Шуо занял место на двоих, заказал напиток и откинулся на спинку стула, вытянув ноги, заняв почти все пространство под стулом напротив него, явно не планируя общаться с ними. Коу Тон не выставлял себя несносным. Он тактично сел рядом с Хуан Цзинь Ченем на маленькое сиденье у стойки.

Затем Хуан Цзинь Чен спросил: “Мы не можем судить в соответствии со здравым смыслом, но все же должна быть теоретическая основа, верно? В противном случае, не было бы это слишком странно?”

“Есть.” Коу Тон не спускал глаз с Яо Шуо. Его голос был низким, а речь - очень медленной. “Он не знает, где находится, поэтому с самого начала, руководствуясь инстинктом, он привел нас в это место. Как я уже сказал, он хозяин этого проекционного пространства, поэтому он инстинктивно знает, куда идти. Для него эта кофейня олицетворяет конфликт.”

Хуан Цзинь Чен моргнул, показывая, что повышение уровня своих профессиональных навыков действительно было его главным приоритетом.

“Например, с одной стороны, он сильный, властный человек, но с другой стороны, он скрывает некоторую слабость. Добавление некоторых внешних причин — мы назовем это стимуляцией источниками стресса — в настоящее время приводит к тому, что противоречие в его сознании прорывается наружу. Он больше не может регулировать это сам, и это то, что приводит к ненормальному поведению.”

Хуан Цзинь Чен, казалось, внезапно пришел к великому пониманию. “О, в этом есть смысл.”

Коу Тон внезапно посмотрел на него и сказал с улыбкой, которая была не совсем улыбкой: “Чтобы облечь такого рода конфликт в конкретную форму, я приведу пример. Допустим, ты сам. Хотя на первый взгляд ты кажешься очень экстровертированным, очень равнодушным к мелочам, любишь друзей и хорошо проводить время, на самом деле ты чувствуешь себя очень далеким от других. Ты слишком долго дрейфовал за пределами обычного общества. Ты не знаешь, как ты должен относиться к другим, как ладить с другими, и ты боишься выдать себя… А? Мастер Хуан, что нащупывает ваша рука?”

Рука Хуан Цзинь Ченя автоматически потянулась к пистолету, висевшему у него на поясе. Услышав голос Коу Тона, он сразу же остановился и, казалось, пришел в себя. Его рука продолжала тянуться вниз, как будто ничего не произошло. Наконец, он очень естественно положил её на бедро Коу Тона и подмигнул ему. “Вот мы и в темноте. Что ты об этом думаешь?”

Коу Тон осознавал, что он был кунжутным стеблем человека без мяса на ноге. Он не знал, кто кого использует в своих интересах этим нащупыванием. Поэтому он даже не стал увиливать, а только продолжил: “Итак, ты видишь, когда кто-то переводит разговор на тебя, ты автоматически начинаете нервничать и совершаешь инстинктивное агрессивное или защитное действие. Затем твой интеллект догоняет твой инстинкт, и ты используешь другое средство, чтобы сменить тему.”

Сказав это, он внезапно накрыл тыльную сторону ладони Хуан Цзинь Ченя на своей ноге своей ладонью. Его рука была немного шершавой, со всевозможными старыми шрамами на ней, но она была очень теплой. Это внезапное тепло заставило тело Хуан Цзинь Ченя непроизвольно напрячься. Но прежде чем он смог с каким-либо трепетом отреагировать на этот интимный контакт в темноте, Коу Тон убрал руку и ногу и рассмеялся. “Конечно, ты не должен воспринимать то, что я только что сказал, всерьез. Это всего лишь небольшая техника, которую используют обычные мошенники, чтобы подобраться поближе и обманом заставить других доверять им.”

Какое-то время Хуан Цзинь Чень не мог полностью осознать его слова. “Что?”

Коу Тон пожал плечами. Очень расслабленный и жизнерадостный, он закинул ногу на ногу, взял со стола свой кофе, выпил, нахмурился и сказал: “Ты не возражаешь, не так ли?”

Прежде чем Хуан Цзинь Чен успел спросить, против чего он не должен возражать, он взял две порции сахара и положил их в свой кофе. Затем, очень сдержанно, прокомментировал: “Разве это пойло по вкусу не напоминает лекарственную муку? Только идиоты-иностранцы пьют эту дрянь.”

Хуан Цзинь Чен: “...”

Он чувствовал, что эти слова были недостойны его наряда зверя в человеческой одежде.

Коу Тон продолжал как ни в чем не бывало: “У каждого человека двойная природа. В течение длительного периода времени психологическое состояние человека, существующее в сбалансированном состоянии, не может обладать характеристиками только одной стороны. Просто обычно большинство людей не могут особенно показать свою двойственную природу или психологическое состояние другим, поэтому они всегда подчеркивают одну сторону. Поэтому, когда напускаешь на себя вид и заигрываешь с кем-то, один из безошибочных приемов - намеренно демонстрировать сторону с характеристиками, противоположными характеристикам другого человека, независимо от того, правда это или ложь. Во всяком случае, это заставляет их думать, что вы очень культурный человек, очень похожий на незнакомца, который является родственной душой с глубокой духовной связью и предпочтением по отношению к ним.”

Хуан Цзинь Чен глубоко задумался, затем спросил: “Так ты говоришь, что клеишься ко мне?”

“...” Коу Тон сделал паузу. “Я объясняю тебе профессиональные приемы. Люди нашей профессии, помимо того, что не сопротивляются, когда их бьют, и не говорят в ответ, когда их проклинают, также должны научиться безопасно, избегать удара молнии за претенциозное поведение.”

Хуан Цзинь Чен бросил на своего старшего глубокий взгляд, полный поклонения. Но внимание Коу Тона переключилось на Яо Шуо. “Он не позволяет другим приблизиться, и его движение, сминающее конфетную обертку, выглядит очень раздраженным… Как ты думаешь, из-за чего он волнуется?”

Хуан Цзинь Чен сказал: “Разве Лао Чжун не говорил, что он был в процессе развода?”

Коу Тон спросил: “Можем ли мы доверять тому, что говорит генерал Чжун?”

Хуан Цзинь Чен соответственно ответил: “Конечно, нет, иначе свиноматки могли бы лазить по деревьям.”

Коу Тон рассмеялся, подумав, что этот коллега действительно хорошо ему подыграл.

Когда он смеялся, половина его лица была скрыта в темноте. Даже тот, кто сидел напротив него, мог видеть только один глаз на его слегка повернутом лице. На столе стояла только бледно-желтая лампа, отчего все выглядело мягким и туманным.

Хуан Цзинь Чен внезапно обнаружил, что зрачки Коу Тона пропорционально несколько больше, чем у других людей, поэтому, когда он пристально смотрел на кого-то, его взгляд выглядел очень ласковым, почти источающим нежность, особенно когда его губы слегка приподнимались, когда он смотрел прямо на вас; вы могли бы просто повесить его прямо на стену, как самую целебную улыбку года.

Хуан Цзинь Чен вдруг очень пожалел, что не поднял свою тему раньше. Было бы вполне приемлемо, если бы такой крутой парень слегка приударил за ним.

Как раз в этот момент входная дверь кофейни распахнулась снаружи. Внутрь хлынул ослепительный свет, почти ослепив всех. Когда Коу Тон инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть глаза, он тихо сказал с некоторым волнением: “Вот оно!”

Зрение Хуан Цзинь Ченя приспосабливалось гораздо лучше, чем у него. Он уже мог ясно видеть людей у двери. Он увидел двух вооруженных мужчин, стоящих там, одетых как классические грабители банков, с пистолетами в руках, лица которых были скрыты чулками, виднелись только глаза. Тот, что был чуть потолще, властно дважды выстрелил в потолок. Среди треска стекла и криков он закричал: “Открой сейф, достань деньги, положи их в мешок! Оставайтесь на месте, не прикасайтесь к своим телефонам. Если кто-нибудь вызовет полицию, я убью его!”

Хуан Цзинь Чен еще не был знаком с правилами игры в мистическом пространстве, поэтому сначала он не мог до конца понять, переселился ли он сам или эти двое парней зашли не в ту комнату.

Глава 8 - Лао Яо (3)

Хуан Цзинь Чен почти автоматически спрятался в тени растения, его движения были проворными, бесшумными, как тень, прилипшая к стене. Коу Тон не обратил на него никакого внимания. Его внимание было полностью сосредоточено на свете и тени в кофейне.

Это место было очень особенным. С одной стороны, здесь было очень темно, особое место для Яо Шуо. С другой стороны, эта тихая и скрытная темнота теперь внезапно была нарушена этими двумя странными незваными гостями. Ослепительно яркий свет снаружи смешивался с темнотой в помещении, превращаясь в чрезвычайно своеобразное явление — кофейня была то светлой, то темной, чередуясь скорее во времени, чем в пространстве.

Коу Тон слегка прикрыл глаза и тряхнул головой. У него немного кружилась голова от чередования света и темноты. Никто не был бы спокоен в такой странной обстановке, как эта. Он почувствовал какую-то обострившуюся тревогу.

Это был источник колеблющегося пространства. Поскольку его психическое состояние было нестабильным, созданное им проекционное пространство также было бы сравнительно хаотичным.

Именно тогда…

Раздался выстрел. Без предупреждения грабитель, шедший впереди, упал лицом вверх с очевидным пулевым отверстием во лбу. Только тогда кровь начала медленно стекать вниз.

Застрелить кого-то насмерть в таких запутанных обстоятельствах, как эти, без единого звука… Коу Тон невольно потирал виски, думая о том, что Хуан Цзинь Чен мог бы быть настоящим мешалкой для дерьма.

Но прежде чем он успел что-то предпринять, огни кофейни, мигавшие, как в доме с привидениями, внезапно перестали мигать. Весь свет был отброшен за входную дверь. Люди внутри, как непрофессиональные статисты в кино, были заинтересованы только в просмотре и забыли свои реплики. Спустя долгое время они, наконец, поняли, что кто-то умер, и начали кричать в темноте и метаться вокруг, как безголовые мухи.

Яо Шуо, который до этого затаился, набросился без предупреждения, ловко отобрав оружие у другого грабителя, надавив на тыльную сторону его колен и развернув плечи. Хороший меч с возрастом остается острым — одним плавным движением он повалил незадачливого глупого вора на землю, держась за его шею.

Потом кто-то включил свет в кофейне. Теплый, довольно наводящий на размышления свет лампы. В то же время за дверью зазвучали полицейские сирены.

Когда все было улажено, Лао Яо удалился и одарил Хуан Цзинь Ченя необычайно холодным взглядом. “Ты стрелял?”

Прежде чем Хуан Цзинь Чен успел заговорить, Коу Тон сделал шаг, чтобы встать между ними двумя. Он подошел с левой стороны от Лао Яо, загородив Хуан Цзинь Ченя половиной своего тела. Движение было очень естественным; казалось, что он хотел разделить их двоих, но оно также не казалось особенно преднамеренным.

Коу Тон понизил голос: “Мистер Яо, я уже уведомил наших системных тестировщиков снаружи. Они отрегулируют оборудование как можно скорее и выпустят нас. Успокойтесь, сэр.”

Он говорил все медленнее и медленнее, все тише и тише, наконец, необычайно четко выговаривая последние слова. Затем он взглянул на Хуан Цзинь Ченя и слегка махнул рукой. Он повернулся и пригласил Яо Шуо идти вперед. “Здесь полный бардак. Давай пойдем в более просторное место.”

Яо Шуо недовольно посмотрел на него, но не сказал ничего слишком неприятного. Он только еще раз издали посмотрел на Хуан Цзинь Ченя и сказал с решительным возражением: “По моему мнению, существование привилегированных классов - это начало коррупции. Вашему отделу всегда не хватало надзора, и в него можно привлечь кого угодно. Это совершенно беззаконно.”

Коу Тон поправил очки и никак не прокомментировал его слова. В любом случае, только генерал Чжун, был бы расстроен, услышав это.

Хуан Цзинь Чен выглянул наружу и закатил глаза, молча повесив пистолет за спину и следуя далеко позади них. По какой-то причине, как только он увидел этого старого пердуна Яо Шуо, у него зачесались руки; он представил, каково было бы прижать старика к земле и свернуть ему шею, все это и это... такая жесткая сцена кровавого насилия.

Он был так глубоко погружен в свои мечты наяву, что даже неправильно поставил ногу и наступил на пятку Коу Тона, чуть не повалив их обоих одновременно.

Хуан Цзинь Чен высунул язык, предчувствуя, что мокрое одеяло Яо скажет что-то еще. И действительно, мокрое одеяло Яо неодобрительно нахмурился и прочистил горло. “Посмотрите на свое состояние. Вы не можете правильно стоять или сидеть. Разве вы не проходили военную подготовку? Что это? Вы двое...”

Но Коу Тон проигнорировал болтовню своего феодального главы семьи и обошел его стороной. Они бессознательно подошли к задней двери кофейни. Там была древняя табличка «Только для персонала». Коу Тон снял табличку и открыл узкую дверь.

В этот момент Хуан Цзинь Чен, следовавший за Яо Шуо, остро заметил, что мышцы на плечах Яо Шуо бессознательно дернулись, как будто он хотел остановить Коу Тона, но когда он подумал об этом, он не понял почему, поэтому он мог только оставаться в этой неловкой позе, тупо стоя там, где он был.

Хуан Цзинь Чен вытянул шею и неожиданно увидел, что за дверью находится гора. Это было так, как если бы он соединялась с другим миром.

Гора была чрезвычайно высокой, с широким гребнем, но втиснутой в ограждающую стену. Какие бы монстры ни подавлялись под горой, ограждающая стена высотой менее двух метров на самом деле удерживала всю гору в ловушке внутри нее.

Свет от входной двери был как в полдень, но у черного хода царили тусклые сумерки. Солнце зашло, и свет в небе померк. Были только скалистые камни горы и высохшие ветви, свисающие с высоты, не шевелящиеся в безветренную ночь, как тело какого-то монстра.

Именно в этот момент земля под их ногами начала сильно трястись. Коу Тон и Хуан Цзинь Чен одновременно услышали, как механический мужской голос сказал им в уши: “Внимание, внимание, пространство нестабильно, пространство нестабильно, коллапс через полминуты…”

Громкий звук. Огромный камень скатился с вершины горы и полетел прямо в открытую заднюю дверь кофейни. Хуан Цзинь Чен подпрыгнул. Он схватил Коу Тона за воротник и оттащил его на несколько шагов назад, как будто поднимал кролика, крича: “Ложись!”

Большой камень врезался в маленькую заднюю дверь. Песок и обломки появлялись отовсюду, поражая их, как пули. Земля сотрясалась все сильнее и сильнее. Они лежали на земле, едва осмеливаясь пошевелиться. Почти сразу они были похоронены.

По мере того как Хуан Цзинь Чен все больше и больше чувствовал себя луковицей чеснока, посаженной в землю, вернулось знакомое ощущение сдавливания. Затем он плюхнулся на землю. Два пространства, которые только что пересеклись, не оставили друг другу ни малейшего воспоминания, даже песчинки.

Хуан Цзинь Чен протянул руку к одноногому доктору Коу, собираясь поднять его, когда Яо Шуо внезапно разразился истерическим воем: “Это результат вашего исследования? На что, черт возьми, годится эта штука? Каждый год страна выделяет вам финансирование, выжимает столько денег из налогоплательщиков, чтобы поддерживать вас, людей, каждый год, только для того, чтобы вы могли сделать этот совершенно бессмысленный симулятор декораций?”

Генерал Чжун, услышав это, быстро открыл дверь и вошел. “Лао Яо, если тебе есть что сказать, скажи это мне, или если тебя что-то не устраивает, ты можешь...”

Яо Шуо сердито фыркнул. “Паразиты, питающиеся государственными деньгами.” Даже не взглянув на генерала Чжуна, он вышел.

“Что происходит?” Генерал Чжун повернулся и спросил Коу Тона, когда тот ушел.

Двухслойное лицо Коу Тона решительно отразило ментальную атаку Лао Яо от его истинной кожи. Он небрежно встал, опираясь на костыль, и бесформенно сел на деревянный стул, подняв ногу в гипсе. Он поднял веки и взглянул на генерала Чжуна. “Вы спрашиваете меня, что происходит? Это я должен спросить у вас.”

Генерал Чжун вздохнул и посмотрел на Хуан Цзинь Ченя, который стоял в стороне и вертел в руках свой пистолет, как будто наблюдал за представлением. Он пододвинул стул и сел напротив Коу Тона, смягчая свой тон. “Сначала расскажи мне, что ты видел.”

Коу Тон вытащил запись мониторинга проектора и положил микрочип в маленькую папку, которую носил с собой. “Для конкретных обстоятельств я могу провести анализ, а затем написать вам отчет. На первый взгляд, вполне вероятно, что этот ваш старый друг часто испытывает невыносимое беспокойство, потому что его психологический стресс слишком велик. Он очень стремится сохранить лицо. Несмотря на то, что обычно он кажется гладким и прилизанным, на самом деле он не очень хорош в общении с другими. Когда в его сердце накапливается слишком много стресса, ему некуда его выпустить, поэтому он становится все более и более тревожным. Когда его внутренний конфликт достигает определенной степени, он становиться неспособным контролировать себя, какой он есть сейчас. Поэтому он инстинктивно использует негативные слова, чтобы намеренно ранить других, чтобы снять стресс.”

Генерал Чжун на мгновение замолчал, но Хуан Цзинь Чен, прислушиваясь, очень задумчиво кивнул, чувствуя, что это действительно так.

Через некоторое время генерал Чжун несколько раздраженно закурил сигарету. “Так в чем же, по-твоему, источник его стресса?”

Коу Тон моргнул. Он откинулся назад и потер ногу в гипсе. “Инструктор, вы на самом деле всегда думали обо мне как об универсальном Дораэмоне, не так ли? Вы думаете, я все знаю?”

Генерал Чжун бросил на него глубокий и горький взгляд. Даже Хуан Цзинь Чен в углу почувствовал этот «луч» и мгновенно затрясся, покрывшись гусиной кожей.

“Источник его стресса.” Оказавшись под давлением, Коу Тону пришлось начать говорить должным образом. “Знаете ли вы, что такое источник стресса? Это может быть что угодно. Например, вы пукаете, а я не могу быстро уйти и ощущаю этот запах, вследствие чувствую себя очень несчастным. Это тоже источник стресса.”

Хуан Цзинь Чен издал: “Пфффф.”

Коу Тон махнул рукой. “Все в порядке, мастер Хуан, я просто привел пример. Тебе нет необходимости демонстрировать.”

Затем он продолжил: “Многие вещи могут стать источником стресса, но они не обязательно вызовут у человека стресс. У разных людей будут разные реакции на разные источники стресса...”

Хуан Цзинь Чен, применяя свои исследования на практике, подхватил: “Например, я могу легко с этим справиться, поэтому, если я услышу пук, я немедленно задержу дыхание и уйду, чтобы это не стало стрессом.”

Генерал Чжун повернул голову и посмотрел на Хуан Цзинь Ченя, который внезапно проявил большой интерес к психологии и выглядел довольным. “На самом деле он всего лишь привел пример.”

Коу Тон рассмеялся и вытащил последнее изображение из записи мониторинга проекции. Шторы в комнате автоматически закрылись, и экран застыл на горе, пойманной в ловушку ограждающей стеной. Картинка была немного размытой. Коу Тон сказал: “Это было здесь. В кофейне было очень темно, чрезвычайно темно, что отражало сильное желание самозащиты. Его самозащита зашла слишком далеко. Став почти агрессивной. На полпути возник острый конфликт, но он подавил его. Это была также его бессознательная предосторожность, из-за которой мы оказались в ловушке в этом месте, не имея возможности ни войти, ни выйти. Поэтому, когда его чувства немного успокоились, я намекнул ему «пойти в более просторное место». Поэтому он бессознательно привел нас к этой двери.”

Генерал Чжун пристально вглядывался в фотографию, как будто ни в малейшей степени не желая расслабляться.

Коу Тон сказал: “Но сегодня я был слишком нетерпелив. Как только он увидел, что находится за этой дверью, хотя он и не знает, что такое Проектор, он, должно быть, смутно что-то понял. То, что было за дверью, сильно спровоцировало его, поэтому пространство сразу рухнуло — теперь мне нужно кое-что понять в этом госте...”

“Я помню это.” Генерал Чжун внезапно указал на стену, окружавшую гору на картинке. “Стены внутреннего двора его дома такие же.”

“О...” Коу Тон убрал руку и подпер подбородок длинными тонкими пальцами. “Провокация исходит от его семьи?”

“Я попрошу кого-нибудь разобраться с этим.”

“Да… Эй, послушайте, инструктор.” Коу Тон внезапно поднял руку и закрыл изображение. Он наклонился вперед и прочистил горло, но понизил голос. “Инструктор, не держите меня в неведении. В чем вы подозреваете Яо Шуо, что заставило вас прийти и попросить меня провести над ним психологическую экспертизу?”

Выражение лица генерала Чжуна застыло.

Коу Тон покачал головой. “Забудьте об этом. С каких это пор вам удается держать меня в неведении? Даже если вы поставите ему два синяка под глазом, Яо Шуо не станет национальным достоянием. Этого недостаточно, чтобы заставить вас в частном порядке использовать оборудование базы, чтобы провести ему экспертизу, не так ли?”

Генерал Чжун долгое время молчал. Он встал и положил руку на плечо Коу Тона. “Я не могу сказать.”

Коу Тон пожал плечами, показывая, что он совсем не удивлен. Генерал Чжун посмотрел на него и вздохнул. “Я дополню материалы о его семье как можно скорее.”

“Если возможно, я бы хотел увидеть членов его семьи.”, - добавил Коу Тон.

Генерал Чжун согласился и вышел, закрыв за собой дверь.

Коу Тон встал, опираясь на свой костыль. Когда он поднял глаза, то обнаружил, что Хуан Цзинь Чен сидит на полу, скрестив ноги, обнимая свой драгоценный пистолет, и с любопытством смотрит в его сторону.

Коу Тон спросил: “Что?”

Хуан Цзинь Чен спросил: “Чжун Шилян - твой давний друг?”

Глава 9 - Лао Яо (4)

Коу Тон спросил: “Что ты сказал?”

Хуан Цзинь Чен подумал об этом. Он не знал, почему ему вдруг пришел в голову этот вопрос, и ему показалось, что он говорил немного не в свою очередь, поэтому он схватился за волосы. Но опять же, он думал, что уже спросил, и не было смысла сдаваться на полпути. Он должен закончить то, что он начал. Поэтому он сказал: “Ничего страшного… В основном я продолжаю видеть, как вы двое строите друг другу глазки.”

“Вот так?” Коу Тон снял свои очки «зверя в человеческой одежде» и сверкнул улыбающимися глазами на Хуан Цзинь Чена. “У меня было много партнеров-мужчин. Ты мог бы собрать полную игру «Легенды трех Королевств»*, если бы сложил их вместе. Ты хочешь присоединиться?”

*популярная карточная игра 2008 года, основанная на Романе о Троецарствии; игроки берут на себя различные роли, в том числе вражеского агента. В ней могут играть до десяти игроков.

Хуан Цзинь Чен тут же оглядел Коу Тона с ног до головы. Сияя, он сказал: “Нет проблем, я могу присоединиться!”

“Партнер Хуан!” - сказал Коу Тон.

“Партнер Коу!” - сказал Хуан Цзинь Чен.

Затем Хуан Цзинь Чен раскрыл объятия, повернул лицо и улыбнулся, как цветок в лучах весеннего солнца. “Давай, напарник, положи одну руку на меня!”

Коу Тон, опираясь на свой костыль, покачиваясь, вышел, спокойно и хладнокровно пройдя мимо него, сказав с видом пристойности: “Этот стиль слишком смелый. Это никуда не годится. Поскольку я консервативный человек, давайте вместо этого начнем с этапа взаимного изучения и пойдем вперед вместе.”

Хуан Цзинь Чен смотрел, как он, прихрамывая, выходит, настаивая на своем, расправив плечи и подняв голову, как будто готовый сражаться за революционное дело, и испытывал из-за этого глубокое удовольствие. Он разразился смехом.

Когда он закончил смеяться, то обнаружил, что Коу Тон исчез. Только тогда Хуан Цзинь Чен вспомнил, что Коу Тон уклонился от вопроса. Он не получил никакого ответа!

Так что необычайно активное любящее сплетни сердце в его груди воспылало боевым духом. Он почувствовал себя так, словно в него внезапно вселилась разношерстная компания жен и невесток. Он испытывал глубокий интерес к любовным похождениям доктора Коу.

Коу Тон вернулся в свою комнату и воспроизвел все изображения, полученные системой мониторинга, делая пометки на бумаге во время просмотра. Его очки с простыми стеклами висели на груди. Волосы у лица, которые нужно было подстричь, свисали вниз, самая длинная прядь уже лежала на переносице.

Запись длилась более часа. Коу Тон прокрутил ее семь или восемь раз от начала до конца, время от времени останавливаясь, делая паузу на определенной картинке, чтобы долго изучать ее. Когда он почти закончил смотреть, то обнаружил, что уже очень поздно. Снаружи было совершенно темно. Как только он выпрямился, его спина хрустнула, ноя и причиняя боль.

Его пальцы, держащие ручку, дважды легонько постучали по столу. Затем он достал свой телефон и набрал номер.

Он соединился после двух гудков. Мужчина взял трубку и сказал ленивым тоном: “Да? Доктор Коу?”

“Это верно.” Коу Тон сузил глаза в улыбке, отбрасывая ручку в сторону. “Я не спугнул тебя из чьей-то постели, не так ли?”

“Почему ты так думаешь?” Как будто нарочно, мужчина рассмеялся тихим, необычайно сексуальным голосом. “Зачем я тебе нужен?”

“Я хочу кое о ком разузнать.” Коу Тон достал фотографию Яо Шуо. У мужчины на фотографии было очень серьезное выражение лица. Он стоял лицом к камере, его лицо было напряженным, без тени улыбки. Вероятно, из-за того, что он был уже в годах, его щеки обвисли, отчего скулы немного выделялись. Уголки его рта были опущены и поджаты. Он казался несколько резким. “Человек по имени Яо Шуо. Ты слышал о нем?”

“Яо Шуо?” Мужчина сделал паузу. “Да... Кажется, я что-то припоминаю. Подожди минутку.”

С другого конца провода донеся звук тихого разговора. Коу Тон никуда не торопился. Он держал телефон в ожидании, постукивая кончиками пальцев по строчке мелкого текста: «Добровольно прошу уволиться со службы на передовой». Он подумал об этом, затем слегка подчеркнул слово “добровольно”.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Одноногий доктор Коу подпрыгнул на своей единственной ноге, чтобы открыть её, и увидел Хуан Цзин Чена, стоящего там с пакетом в руках. Не церемонясь, прежде чем Коу Тон успел заговорить, он вошел сам и отодвинул в сторону беспорядочную кучу вещей на его столе. Он открыл пакет, который принес с собой. Оттуда донесся аромат еды. Коу Тон потрогал свой живот и действительно почувствовал небольшой голод.

Человек, говоривший по телефону, не заставил его ждать слишком долго. Через мгновение он сказал ему: “Подожди, пока я не разберусь с этим для тебя, завтра я дам тебе конкретную информацию.”

Хуан Цзинь Чен наблюдал, как он мягко сказал «хорошо», а затем положил трубку. Пламя сплетен снова начало разгораться. “Цыпочка? Партнер?”

Доктор Коу смело сел, вытер руки и очень героически откусил куриную ножку, весело подмигнув Хуан Цзинь Ченю. “Что ты об этом думаешь?”

Хуан Цзинь Чен схватился за грудь. “Ты такой неверный!”

Без промедления Коу Тон обнажил свои истинные чувства, невнятно сказав: “Нет, партнер. На самом деле, ты тот, кто мне нравится больше всего.”

Хуан Цзинь Чен моргнул.

Коу Тон небрежно вытер немного масла со своих губ. Ставя свою лояльность выше своих интересов, он сказал: “Потому что ты принес мне вкусную еду.”

Хуан Цзинь Чен молчал, чувствуя, что его дружба с доктором Коу на самом деле строилась только на пухлой куриной ножке.

Он подвинул стул и сел рядом с Коу Тоном, протянув руку, чтобы просмотреть беспорядочные записи, сделанные Коу Тоном. Он увидел, что среди ряда непонятных фраз Коу Тон написал черной авторучкой выражение и обвел его кружком, как бы подчеркивая: кризис среднего возраста.

“Что это значит?” - спросил Хуан Цзиньчэнь.

“О, буквально.” Щеки Коу Тона были надуты. Он уничтожал еду с поразительной скоростью. Возможно, он был сильно голодным из-за того, что пропустил ужин. Все десять пальцев двигались вместе, уничтожая вражеские войска. “Некоторые люди, когда они достигают определенного возраста, получают все больше и больше ответственности, но физиологически их способности все больше отстают от их желаний. Их карьера может пойти на спад. Ради сохранения лица они будут склонны уклоняться от чужих суждений, купаясь в былой славе. Их способность принимать новые вещи снижается, их способность учиться падает… Здесь есть перец чили?”

Хуан Цзинь Чен сказал: “Ешь, не привередничай. Из того, что ты сказал, старик Яо ведет себя так странно из-за такой ерунды?”

“Когда средний возраст встречается с подростковым, человек может чувствовать, что сыт по горло неизменной семейной жизнью, или может иметь напряженные отношения со своими детьми из-за трудностей в общении. Таким образом, при двойном давлении семьи и карьеры, благодаря сильному чувству собственного достоинства, даже если их стресс превосходит их способность справляться, у них все равно не будет желания говорить то, что у них на уме, или обращаться за помощью. Вместо этого у них разовьется крайнее желание защитить себя.”

Когда Хуан Цзинь Чен закончил слушать, он тщательно обдумал это, чувствуя, что в этом есть какой-то смысл. Поэтому он медленно кивнул. “Слушай, у тебя действительно есть талант к этому. Это не просто обман людей.”

Коу Тон выплюнул куриную косточку. Он сделал все возможное, чтобы не оставить на ней ни кусочка мяса. Даже собака не смогла бы ничего от него получить. Затем он отвлекся на некоторое время от своих дел, чтобы взглянуть на Хуан Цзинь Ченя, думая: «Зачем он спрашивает об этом? Действительно ли этот великий персонаж планирует сменить профессию?»

Позиция Хуан Цзинь Ченя на базе ST была лишь номинальной. Чтобы он не мешал обычной работе базы, генерал Чжун связал его с Коу Тоном, как будто это был принудительный брак. Конечно, они не могли рассчитывать на то, что он будет выполнять какую-либо серьезную работу.

В течение последних нескольких дней Хуан Цзинь Чен был в состоянии увлеченного наблюдения, бесцельно наблюдая за весельем и получая удовольствие.

Коу Тон знал, что в настоящее время он находится в растерянности, как постоянно натянутая струна, которая внезапно расслабилась и какое-то время не могла ничего делать, кроме как дико дрожать.

В жизни Хуан Цзинь Ченя не было ни целей, ни убеждений. Холодность в его глазах на самом деле происходила от безразличия — ничто и никто не мог вызвать у него интереса. Он не хотел продолжать жить своей прежней стимулирующей, но опасной жизнью, но он также не смог найти новый образ жизни.

Коу Тон подумал и почувствовал, что вот-вот закончит есть, поэтому он наклонился и достал две бутылки пива из маленького шкафчика под столом, как фокусник. Под насмешливым взглядом Хуан Цзинь Ченя он фамильярно протер горлышки бутылок и снял крышки с обеих. Затем он открыл ящик стола и достал пакет с жареным арахисом из-под стопки смертельно серьезных документов. Он разорвал пластиковую упаковку и положил ее на стол.

“Давай, давай выпьем и поболтаем.”

Хуан Цзинь Чен, не колеблясь, взял бутылку пива и сделал большой глоток. “Черт, это потрясающе! Где ты его взял?”

Коу Тон ухмыльнулся и тихо сказал: “Мой личный тайник. На базе запрещен алкоголь, молчи об этом — давай, я расскажу тебе, что у нас есть на данный момент в деле Яо Шуо...”

Так что в тот вечер, наевшись и напившись досыта, выслушав лекцию по теоретическому анализу дел, Хуан Цзинь Чен просто остался в комнате Коу Тона.

У Коу Тона была несколько дурная привычка — он ложился спать позже собак и вставал раньше кур.

При первых проблесках рассвета он почувствовал, что смутно просыпается. Прежде чем он открыл глаза, он уже смутно видел белый туман. Стоя перед белым туманом, Коу Тон некоторое время смотрел и чувствовал раздражение — эта сцена действительно была слишком банальной и слишком знакомой. Казалось, он уже набил руку. Одеревенев от скуки, он протянул руку, чтобы схватить его. Он схватил белый туман, как будто наматывал шелк из кокона, сжимая его то в форме кролика, то в форме булочки.

За белым туманом медленно появилось зеркало, в котором отображался идентичный Коу Тон, сжимавший белый туман, и молча глядящий назад сквозь мистическое отражение. На его лице не было улыбки. Несколько удлиненные и узкие глаза по необъяснимой причине выглядели немного мрачными.

Человек в зеркале и человек за зеркалом оба находились в обширных пространствах тьмы. Только линзы с защитой от ультрафиолета, висевшие на груди, отражали немного слабого света. Этот молочно-белый свет, казалось, окутывал только его. Коу Тон глубоко вздохнул и улыбнулся зеркалу, но человек в зеркале оставался апатичным.

Улыбка Коу Тона медленно остыла. Он легонько коснулся зеркала. Это было похоже на прикосновение к поверхности воды. От легкого прикосновения пошла рябь.

Очертания человека внутри расплылись. Но мгновение спустя поверхность зеркала застыла, а он все еще был там, как статуя, его длинные и слегка светящиеся глаза спокойно смотрели на человека за зеркалом, как посторонний, не имеющий ничего общего с происходящим.

Коу Тон вздохнул. Затем он встал и с несравненной фамильярностью поднял стул, на котором сидел, и разбил ее о зеркало. Зеркало разбилось вдребезги — казалось, он повторял эти действия сотни тысяч раз. Он отшвырнул стул. Даже не взглянув на человеческие фигуры, отраженные в осколках, он направился в более темное место.

Внутрь хлынул яростный свет. Коу Тон, наконец, открыл глаза и увидел слабую белизну в свете. Он выдохнул, чувствуя, что холод. Только одну половину тела прикрывало одеяло, так как Хуан Цзинь Чен перетянул часть одеяла на себя.

Коу Тон потер лицо и сел, чувствуя, что после сна у него немного затекла шея.

Глава 10 - Лао Яо (5)

В тот день никакой дополнительной работы не было. Хуан Цзинь Ченю нечего было делать, поэтому он убрал пистолет за спину и отправился исследовать «большой котел». На этот раз никто не пошел с ним. С видом исследователя он ходил, играя вокруг.

Коу Тону пришлось вернуться в больницу, чтобы снять гипс. Он ушел в больницу первым делом утром. Отныне он, наконец, мог стоять прямо и ходить как человек.

Когда они были серьезно ранены, людям всегда приходилось платить цену, если они прошли подростковый возраст, но все еще сеяли хаос, как если бы они были в средней школе — например, хотя доктор Коу вышел из больницы самостоятельно, его походка все еще была довольно необычной. Его раненая нога не могла полностью восстановиться и действовала не очень гармонично. После того, как он некоторое время тренировался, держась за стену и покачиваясь, он устал настолько, что пошатнулся. Поэтому он решил дать себе выходной.

Он дал знать об этом генералу Чжуну. Стоя на месте, Коу Тун в очень элегантной позе обдумывал будущее направление своей жизни. Затем он махнул рукой, останавливая такси.

Он проехал через центр города и добрался до довольно отдаленного квартала. Несмотря на то, что он шел на полутора ногах, он все же довольно плавно перелез через полуразрушенные перила начальной школы для детей трудящихся-мигрантов, срезав путь до небольшого переулка за школой.

В этом забытом городскими планировщиками месте с одной стороны была почти заброшенная школьная игровая площадка, а с другой - низкие одноэтажные дома. Путь преграждали чьи-то потрепанные картонные коробки. Там было достаточно места, чтобы мог пройти только один человек. Тонкий кошачий крик заставил Коу Тона поднять голову. Он увидел маленькую бездомную кошку, которая лежала на кирпично-черепичной крыше, неуверенно задрав хвост и глядя на него широко раскрытыми глазами.

Доктор Коу, который умел успокаивать плачущих по ночам младенцев, пошарил в кармане и достал кусочек мягкой молочной конфеты. Он разорвал обертку и встал на цыпочки.

Бродячий кот, вероятно, был еще котенком. И был очень робким. Увидев, что кто-то протягивает к нему руку, он не смог удержаться и попятился, его хвост затрясся с большей частотой. Он настороженно оскалил острые маленькие зубы, которые еще не успели полностью вырасти, и, демонстрируя силу, снова закричал.

Доктор Коу положил молочную конфету на край плитки. Маленькая бездомная кошка колебалась. Затем, словно почувствовав, что этот человек безвреден, она дважды мяукнула, а затем осторожно приблизилась на шаг. Она наклонила голову, чтобы понюхать молочно-белую конфету, затем лизнула ее.

Коу Тон улыбнулся, повернулся, достал из кармана солнцезащитные очки, надел их и медленно пошел дальше, как зверь в человеческой одежде.

В конце домов был маленький магазинчик с дверным богом, приклеенным к двери, и висящим мечом из персикового дерева. Стены внутри были сплошь увешаны желтыми талисманами, нарисованными киноварью. Как частый гость, Коу Тон отодвинул засаленную, грязную занавеску и вошел. Он прислонился к двери, ожидая, и увидел женщину средних лет, стоящую к нему спиной и разговаривающую со странным слепым стариком в темных очках.

Старик сказал: “Глядя на тебя и его Восемь Персонажей... эх, есть кое-что, чего я действительно не должен был говорить.”

“Пожалуйста, скажите мне, сэр.”

“Эх, есть поговорка, которая гласит, что лучше разрушить десять храмов, чем один брак, но муж и жена должны проводить свои дни вместе изо дня в день. Их судьбы не должны быть взаиморазрушительными. В прошлом, когда древние вступали в брак, они подсчитывали свои Восемь Знаков*, чтобы убедиться, что они совпадают, и выбирали благоприятную дату. Только тогда они могли назначить дату свадьбы. Но люди в наши дни утратили традиции своих предков. Послушайте, мэм, за годы, прошедшие после вашего брака, у вашего мужа были трудные времена в его карьере?”

* Карта Бацзы (базовая карта) – это не только центральная точка всей системы Бацзы, но и термин, которым называют всю технику, его можно перевести как: «Восемь знаков» 八字 (Бацзы). Причиной этого является тот факт, что базовая карта состоит из четырех пар китайских иероглифов. Каждая пара иероглифов представляет собой определенный промежуток времени, такой как год, месяц, день и сдвоенный час. Это одна из систем китайской астрологии, которая позволяет описать харктер человека, его удачу в разные периоды жизни.

“Да! С тех пор как он был молод, ему никогда не удавалось реализовать свои амбиции. Сначала он все еще мог прогрессировать, но потом становилось все хуже и хуже...”

“И он начал много пить.”

Женщина сказала: “Да! Как вы можете знать все?”

“Ваш ребенок, должно быть, подросток, скоро будет сдавать...”

“Тестирование в старшую школу.”

Старик покрутил бороду, поджал губы и некоторое время считал, качая и качая головой. Он вздохнул. “Мадам, у вас судьба огня, а у вашего мужа судьба дерева. Подумай об этом, когда дерево встречается с огнем, разве оно не сгорает?”

Коу Тон наблюдал, как глупая женщина смотрит на старика так, словно цепляется за свою последнюю надежду. “Тогда, сэр…что мне делать?”

“Ваши Восемь Знаков и его Знаки расходятся. Вы не должны быть вместе в этой жизни. После вашей женитьбы ваш муж, должно быть, столкнулся со многими мерзкими личностями и столкнулся с препятствиями в своей карьере. Вы, должно быть, также испытали горечь мира смертных, находясь с ним. Перенося трудности, с каждым днем его характер становится все более вспыльчивым, пока он даже не может контролировать себя, не так ли?”

“Да, да! Очень точно! Всё так, как вы говорите!”

“Обида между вами двумя проистекает из ваших прошлых жизней. Беспорядки еще не закончились в этой жизни. Я боюсь что...в будущем это отразиться и на вашем ребенке.” Старик продолжал раскачиваться. “В последнее время... у ребенка были проблемы в школе?”

Это предложение сорвало кран женщины. Ее глаза мгновенно покраснели, и крупные слезы покатились вниз. Спустя долгое время, останавливаясь и заикаясь, она сказала: “Я понимаю…что вы имеете в виду, я знаю, мы двое, мы никогда не должны были быть вместе.”

Старик очень заботливо достал салфетку и дал ей.

Женщина эмоционально рухнула, рыдая. Примерно через пятнадцати минут, она стала медленно успокаиваться. На ее лице появилось решительное выражение. Она достала из сумки пачку ярко-красных купюр и положила ее на стол. “Старый бессмертный, большое вам спасибо. То, что вы сказали, правильно! Я пойду и сделаю то, что должна сделать, и разведусь с ним. Я возьму своего сына и сама воспитаю из него мужчину.”

“Ах, ах, хорошо...” Что было хорошо, так это наличные деньги. В глазах старика вот-вот должен был засиять голубой свет. Его руки, похожие на куриные лапки, уже хватались за них, когда Коу Тон, прислонившийся к двери, сильно закашлялся. Старик увидел его и, как будто его поймали на воровстве, быстро отдернул руки и принял прямой и правильный вид, как будто он рассматривал деньги как бесполезную гадость. “Ну, вы слишком вежливы. Мне не нужны ваши деньги, мадам. Люди в мире сбиты с толку. Для тех, кто совершенствуется, как я, наставлять людей на правильный путь - это равносильно улучшению собственной кармы, накоплению хорошей кармы для нас самих. Мы прекрасно обходимся без таких вещей. Возьмите их обратно. Если вы считаете, что то, что я сказал, имеет смысл, когда ваша семья и друзья окажутся в затруднительном положении в будущем, они могут также прийти и навестить меня.”

Коу Тон хотел рассмеяться, но подумал, что было бы не очень уместно смеяться, в присутствии этой женщины, поэтому ему пришлось сдержаться, чувствуя, что мышцы его лица немного подергиваются. Он отвернул лицо и украдкой потер лицо.

Когда женщина ушла, рассыпавшись в благодарностях, он демонстративно вошел и плюхнулся перед стариком. “Бессмертный Цзи, вы можете предсказать мне судьбу?”

Бессмертный искоса посмотрел на него и фыркнул. Он медленно встал, закрыл дверь и повесил табличку с надписью “Три состояния завершены, приходите завтра пораньше.”

Затем он повернул голову и, кипя от злости, уставился на Коу Тона. “Есть ли какая-то необходимость предсказывать твою судьбу? Ты приносишь несчастье. Ты пришел, чтобы помешать мне зарабатывать на жизнь!”

Коу Тон сказал: “Не говори ерунды. Подстрекая женщину к разводу и забирая ее деньги, разве ты не боишься, что Короли Ада вырвут тебе язык, когда ты туда попадешь?”

Бессмертный Цзи грубо ударил его по затылку. “Это ты несешь чушь. Это феодальное суеверие!”

Коу Тон посмотрел на него с восхищением, думая, что даже бронированный автомобиль будет чувствовать себя неполноценным рядом с таким толстым лицом!

Бессмертный закурил сигарету и медленно сказал: “Она приходила ко мне много раз. У нее много ран. На первый взгляд, они происходят от домашнего насилия. Ты видел ее одежду. Хотя это и не одежда известных брендов, она все равно очень со вкусом подобрана. Она, должно быть, женщина, которая заботится о внешнем виде и любит чистоту, и все же она пришла сюда в своих тапочках — если бы она не была в своем уме, разве она так спешила бы?”

Услышав это, Коу Тон подумал, что в этом есть какой-то смысл. Он спросил: “Как вы узнали, что ее муж не смог реализовать свои амбиции, потому что столкнулся с мерзкими людьми? И что он слишком много пьет?”

“Ну, она сама мне сказала.” Старик неторопливо выпустил колечко дыма. “Она сама сказала, что ее муж часто не приходит домой после работы, а дурачится с другими на улице и возвращается только посреди ночи. Я видел много таких мужчин. Когда они появляются на публике, они позволяют над собой издеваться и изображают беспомощность. Затем ночью они пьют какое-то дешевое пойло и идут домой, чтобы повеселиться со своими женами. Не имеет значения, почему они не могут реализовать свои амбиции, большую часть времени они все равно будут винить в этом других. «Столкнулся с мерзкими личностями», должно быть, его собственное оправдание. В любом случае, эта женщина, она не кажется мне заслуживающей, терпеть такие унижения. Эти двое, должно быть, много ссорятся. Как она могла не быть раздражительной, проводя свою жизнь с таким человеком?”

Коу Тон рассмеялся. “Тогда как вы узнали, что оценки ее ребенка не идеальны? Ребенок мог бы быть особенно разумным. Разве не все говорят, что дети бедных людей рано начинают вести домашнее хозяйство?”

“Когда я говорил, что у ребенка плохие оценки?” Бессмертный Цзи был развеселен. “Я просто спросил ее, были ли у ребенка проблемы в школе. Если бы были проблемы, то она, естественно, подумала бы, что я попал в точку, а если бы проблем не было, то разве я не мог просто сказать «это хорошо» и двигаться дальше? Когда она приходила в прошлый раз, в ее сумке лежала тетрадь для практических экзаменов, которую она купила для ребенка. Я мельком увидел его краешек. Так что я знал, что в ее доме должен быть ребенок такого возраста. Даже если бы у ребенка не было проблем в школе, когда она услышала это, она все равно подумала бы, что я не задам бесполезный вопрос. Это было бы для нее предупреждением о том, что ребенок находится в критический момент, и она должна была позаботиться о возможных неприятностях.”

Коу Тон потерял дар речи, внезапно подумав, что эти старые гадалки были настоящими экспертами.

Бессмертный Цзи оглядел его и сказал: “Как получилось, что у тебя есть время навестить меня, и ты не валяешь дурака?”

“Моя нога беспокоит меня.”, - сказал Коу Тон, не краснея. “Некоторое время назад я вышел на улицу и попал в аварию, сломал ногу, и гипс только что сняли. Это испортило бы все удовольствие.”

Бессмертный посмотрел на очки на его лице и недовольно фыркнул, пробормотав: “Это очень уклончиво.”

“Я просто... внезапно захотел прийти и посидеть с тобой немного.”, - наконец тихо сказал Коу Тон через некоторое время.

“Ты можешь посидеть со мной. Сними очки, посмотри сюда.” Бессмертный Цзи указал на свои собственные глаза. В какой-то момент он снял темные очки. Его глаза не только не были слепыми, но и обладали особой проницательностью старика.

Коу Тон колебался.

Без предупреждения Бессмертный Цзи закатал рукав рубашки, обнажив грязные шрамы на предплечье доктора Коу, который круглый год носил рубашки с длинными рукавами. Большинство из этих шрамов были порезами от острых предметов; некоторые были ожогами от сигарет. Все порезы были глубокими снаружи и неглубокими внутри, как будто…он сделал их сам.

Бессмертный Цзи холодно сказал: “Я уже видел это. Ты все еще боишься, что я увижу?”

Коу Тон криво усмехнулся и закатал рукав, застегивая манжету. Он снял очки и спокойно посмотрел на Бессмертного.

“Тебе опять снился сон?” - спросил старик, затягиваясь сигаретой.

“Да.” Коу Тон сплел пальцы вместе и положил локти на стол. “На этот раз я разбил зеркало, и оно разбилось, но человек внутри не вышел… Я чувствую…как будто он не выйдет до конца моей жизни.”

Бессмертный Цзи не ответил.

“Когда я встал, я увидел зеркало в своей комнате и автоматически сделал то же самое, что я делаю во сне — я улыбнулся зеркалу. Но человек в зеркале мне не улыбнулся. Тогда я вдруг подумал, что...”

“Что в зеркале появился кто-то другой?” - спросил старик Цзи.

“Нет… Что я пойман в ловушку в зеркале. Я снова чуть не разбил зеркало. Я пришел в себя только тогда, когда мой коллега окликнул меня.” Коу Тон нахмурился, выражение его лица внезапно стало немного усталым. “Конечно, возможно, я просто был сбит с толку с утра, но старина Цзи, мы не такие люди, чтобы верить собственной лжи. Я боюсь, что... если так будет продолжаться и дальше, это станет галлюцинацией.”

Старик нахмурился. “Боишься оказаться в ловушке перед зеркалом — что это за тревога? Был ли ты внутри своего собственного сознания?”

“Да. Пространство очень неустойчиво и довольно легко разрушается.”

“О...” Старик долго думал, затем осторожно заговорил: “Коу Тон, ты немного боишься, что...”

Но прежде чем он успел договорить, в кармане Коу Тона зазвонил телефон. Он достал его, посмотрел на дисплей входящего абонента и небрежно объяснил: “Это Су Цин, вчера я попросил его поискать кое-кого для меня… Алло?”

В тот момент, когда он поднял трубку, легкая тревога, бледность и изможденность Коу Тона волшебным образом исчезли, как будто он снова был человеком, который мог сиять, когда ему давали немного солнечного света, таким счастливым, как будто он был ребенком. Не произнеся и двух фраз, он поспешно встал. “Я справлюсь, спасибо… Хорошо, без проблем, я угощу тебя ужином в другой раз.”

Затем он поспешно попрощался с Бессмертным Цзи. “У меня сегодня есть кое-какие дела. На сегодня всё. Я приду в другой раз.”

Он повернулся и побежал.

Глава 11 - Лао Яо (6)

Коу Тон горячо попрощался со Старым Бессмертным Цзи, слова которого застряли у него в горле. Он взмахнул рукавами и ушел, не забрав с собой ни клочка облака.

У старика Цзи на голове была пара огромных солнцезащитных очков. Он прищурил свои зловещие треугольные глаза, чувствуя, что этот доктор Коу, который приходил и уходил, как ветер, приехал издалека, чтобы помешать ему зарабатывать на жизнь. Думая о своем глубоком горе, когда его разлучили с деньгами, старый бессмертный отложил свою должность и произнес свирепое проклятие: “Ба, гнилое отродье. Те, кто растрачивает мои эмоции впустую, плохо кончат.”

...Эта история говорит нам, что независимо от того, настоящий он бессмертный или фальшивый, вы не можете случайно оскорбить его, иначе, как пираты Карибского моря, вы будете жить одинокой жизнью, неся проклятие, независимо от того, насколько вы привлекательны — конечно, это история на потом.

Когда Коу Тон вернулся на базу, он увидел жену Лао Яо - Доу Лянь Цин.

Предполагалось, что ей около сорока, но она хорошо сохранилась и все еще казалась очень молодой. Она была прилично одета и хороша собой, немного неловко сидела в комнате, время от времени разговаривая с генералом Чжуном.

Хуан Цзинь Чен сидел там, ни к чему не имея отношения, жадно оглядывая женщину с ног до головы. Коу Тон почувствовал, что Доу Лянь Цин вот-вот закопается под землю от его пристального взгляда. Поэтому он решительно подошел, снял пальто и накинул его на голову Хуан Цзинь Ченя, блокируя постоянно излучаемые рентгеновские лучи, затем взял униформу исследователей базы и накинул ее на себя – из-за проблемы с ногой он не мог ходить как на крыльях; оставалось только грациозно подойти и неторопливо сесть. Как зверь в человеческой одежде, он сказал: “Здравствуйте, мадам Доу.”

Его голос был притягательным, а выражение лица - эротичным. В нем было противоречивое ощущение уравновешенности и молодости. У него была приятная улыбка, как у человека, пытающегося добиться успеха в этом мире. Она была словно весна, покрывающая землю, возвращающая тепло в мир смертных — Хуан Цзинь Чен, освободив свою голову, подумал, что Симэнь Цин, должно быть, вел себя с Пань Цзиньлянь именно так*.

* Персонажи из очень пикантного романа о нравах династии Мин «Цветы сливы в золотой вазе». Симэнь Цин - безудержный социальный карьерист, а Пань Цзиньлянь - замужняя женщина, у которой с ним роман, а позже она убивает своего мужа, когда он узнает об этом.

Итак, Симэнь Цин... Доктор Коу спокойно обменялся какими-то обыденными фразами с Доу Лянь Цин, ловко переключив ее внимание с генерала Чжуна на себя. То ли его техника была превосходной, то ли просто он выглядел более добродушным, чем генерал Чжун, но женщина, которая только что была на взводе, казалось, несколько расслабилась. Она перестала переминать свои пальцы.

Затем Коу Тон повернулся и сказал генералу Чжуну: “Предоставьте это мне. Идите первым.”

Генерал Чжун кивнул. Он посмотрел на него так, как будто хотел что-то сказать, но сдержался, затем повернулся и ушел. Коу Тон посмотрел на Хуан Цзинь Чена. Хуан Цзинь Чен быстро сел прямо и поправил одежду, притворяясь, что он прилежен и стремится учиться, очень желая остаться и понаблюдать. Коу Тон взял пальто, которое он только что снял, и перекинул его через руку. Он сказал Хуан Цзинь Ченю: “Иди, сядь вон там.”

Затем он повернулся и сказал Доу Лянь Цин: “Не нервничайте. Это мой помощник.”

Хуан Цзинь Чен был очень опытен в прятках в углу, где его никто не увидит для того, чтобы затем открыть снайперский огонь. Он мог замедлить дыхание и не шевелить ни единым мускулом десятки часов подряд, как будто его не существовало. В древние времена он был бы отличным кандидатом для изучения Техники Дыхания Черепахи*.

* «Дыхание черепахи» — это очень глубокое, медленное дыхание.

Действительно, прошло совсем немного времени, и Доу Лянь Цин совершенно забыла, о его присутствии.

Когда она медленно расслабилась, Коу Тон взглянул на сумку в ее руках, а затем очень естественно намекающим жестом отложил пальто, висевшее у него на руке, в сторону. Доу Лянь Цин автоматически выполнила то же действие, что и он, поставив сумку, которую она держала в руках.

Затем она сделала глубокий вдох. Как будто она опустила барьер, на ее лице появилось немного усталости. Она подняла руки и потерла глаза. “Я не против сказать вам, Лао Яо и я... у нас были некоторые проблемы в последнее время. Я не знаю, что делать… Он всегда такой раздраженный, и когда я спрашиваю, что случилось, он не говорит...”

“Не торопитесь.” Коу Тон подтолкнул коробку с салфетками к женщине, глаза которой быстро покраснели. Он нежно похлопал ее по плечу. “Не спешите. Мы не будем торопиться с разговорами. Лао Яо часто выходит из себя, и он становится все более и более необщительным, верно?”

Доу Лянь Цин кивнула. “Да. Я знаю, что семья нуждается в общении. Так говорят по телевизору. Но... он не хочет мне ничего говорить, а я не могу спросить. Он злится, как только я спрашиваю. В тот день я пришла домой и увидела, что он... ударил ребенка. Он ударил ребенка по голове медным пресс-папье*. Такая тяжелая штука, а он просто… Я думала, он умрет, я так испугалась! Поэтому я сказал ему: «Если ты хочешь убить моего сына, ты должен сначала убить меня»...”

* Пресс-папье: тяжёлый предмет, которым придавливают лежащие на столе бумаги, чтобы они не рассыпались, не складывались и не разлетались;

Доу Лянь цин становилась все более и более взволнованной по мере того, как говорила. Наконец она разрыдалась так сильно, что не могла внятно говорить.

Коу Тон тихо заговорил с ней. Хуан Цзинь Чен наблюдал за происходящим. Но по мере того, как он наблюдал, ему стало скучно, поэтому он достал пистолет и начал слегка протирать его.

Это была женщина, которая ничего не могла сделать, кроме как плакать, когда сталкивалась с проблемой. С тех пор как генерал Чжун привел ее сюда, Хуан Цзинь Чен узнал, что эта Доу Лянь Цин была не только домохозяйкой, но и одной из тех женщин с особенно мягким, особенно слабым характером, с более сильной зависимостью, чем у обычного человека. В обычное время она, вероятно, едва ли выходила за дверь; казалось, что она не смогла бы найти дорогу, если бы вышла из своего дома. Когда кто-то заговаривал с ней, она могла целую вечность пребывать в ужасе.

Как кролик - такова была оценка Хуан Цзинь Ченя.

Он выполнял эту работу вместе с Коу Тоном менее двух дней, и ему уже было скучно. У него было такое чувство, что он покинул линию фронта и стал директором женской федерации, слушая, как робкие товарищи-женщины со слезами на глазах жалуются на бытовые проблемы; наслушавшись этого вдоволь, у него немного разболелась голова.

Разве она не могла сделать что-нибудь вместо того, чтобы оставаться с ним? Хуан Цзинь Чен не мог этого понять. В его понимании, после освобождении обоймы патронов все было бы гладко.

Но он все еще был хорошо натренирован и сидел там с чрезвычайно терпеливым видом. И все же он больше не хотел уделять свое внимание Доу Лянь Цин. Вместо этого он начал наблюдать за Коу Тоном.

Первым впечатлением Хуан Цзинь Ченя о Коу Тоне был его особенно уверенный голос.

В разгар войны этот человек был как мастер на все руки, который не страдал от страха сцены, куда бы вы его ни поместили. Независимо от того, кто упадет, он сможет выстоять. Приподняв брови, он пристально посмотрел на спину Коу Тона, которая была слегка согнута, потому что он наклонился вперед. Если не считать его мантии исследователя, похожей на слой чесночной кожуры, на нем была только рубашка, из-под которой торчал его позвоночник. Хуан Цзинь Чен долго смотрел на него, погруженный в свои мысли, затем пришел к выводу, что «у него действительно тонкая талия».

Такой взрослый мужчина, как этот... — Хуан Цзинь Чен скрестил руки на груди, наблюдая, как Коу Тон фамильярно успокаивает эмоции женщины, заставляя ее подробнее рассказать об обстоятельствах Лао Яо. Он с удивлением подумал: зачем ему заниматься такой работой?

Он снова критически посмотрел на женщину, думая, что это так называемое цивилизованное общество, где даже креветки и рыбки имеют «права человека». Если бы это были древние времена, когда слабые были добычей сильных, была бы какая-то польза от того, что такой человек остался в живых?

Под градом выстрелов они ощупью пробирались сквозь темную бездну, чтобы принести мир во всем мире. Так много людей погибло в пути, так много было ранено; они сделали почти все, что было в человеческих силах для этой страны и этого общества, защищая жизни простых людей, защищая их, чтобы они могли спокойно сидеть дома, как этот человек, и жить достойной жизнью.

Почему эти люди не были довольны своей участью? Они плакали и причитали весь день по пустякам, оглядываясь вокруг в поисках помощи.

«Слабые люди казались по-настоящему отвратительными - в том числе и женщины». Это был второй вывод Хуан Цзинь Ченя.

В течение этого времени эмоции Доу Лянь Цин в основном затихли под руководством Коу Тона. Она сидела, скручивая промокшую от слез салфетку, опустив голову и неловко улыбаясь Коу Тону. Затем, с помощью Коу Тона, она медленно начала рассказывать о мелочах своей домашней жизни.

Похоже, у нее не было особой уверенности в себе. Всякий раз, когда она заканчивала говорить что-то, содержащее какое-то субъективное утверждение, она смотрела на Коу Тона, как заблудшая овечка, и говорила: “Это только мое мнение. Что вы об этом думаете?”

Хуан Цзинь Чен стал еще более насмешливым, равнодушно думая: «Смотрите, это результат цивилизации — она создала подобную вещь, специализирующуюся на растрате ресурсов, без единого полезного аспекта.»

По его мнению, это было похоже на то, как люди защищают гигантских панд — просто от нечего делать. Эти твари ели только один вид пищи. Когда бамбук расцветет, они останутся голодными. Они не могли поймать добычу, они не могли убежать, у них даже были трудности с родами. Разве они не должны были быть уничтожены естественным отбором давным-давно? Какое право они имели продолжать жить?

Какой смысл настаивать на растрате огромного количества людских и материальных ресурсов на защиту этих вещей?

Он думал, что Коу Тон был одним из редких людей, которых он уважал, но оказалось, что он выполнял работу, которая была примерно такой же, как быть защитником панд. Итак, Хуан Цзинь Чен пришел к третьему выводу: «доктор Коу действительно был своего рода чудаком».

Доу Лянь Цин долго рассказывала о Лао Яо и домашних делах. Лао Яо действительно сильно изменился за последние несколько лет, особенно с тех пор, как была одобрена его просьба об уходе с действительной службы. Человек, который поначалу был очень жизнерадостен, внезапно стал лишен человеческих чувств.

Вспыльчивый, обидчивый, готовый исказить смысл слов других, все меньше и меньше общающийся со своей семьей, больше не проводящий времени со своим сыном; казалось, что он стал более занятым после ухода на вторую линию службы.

“Я не знаю, что делать. Что мне делать?” пробормотала женщина. “Мне очень больно. Мы недавно поссорились, и я сказала, что собираюсь развестись с ним, но... но...”

Коу Тон мягко сказал: “Вы не хотите оставить его?”

Доу Ляньцин в замешательстве посмотрела на него. “Оставить его? Как я буду жить, если оставлю его? Я никогда не…Я никогда не думала о том, каково это - быть не с ним. Я думаю… Я... я не знаю. Вы же психолог. Вы можете сказать мне, что делать?”

В своем волнении она даже схватила Коу Тона за рукав, как тонущий зверек, глядя на него со слезами на глазах.

«Тск» Хуан Цзинь Чен молча опустил голову, незаметно прячась в тени, снова и снова протирая свой пистолет.

С большим терпением Коу Тон разговаривал с этой женщиной в течение двух или трех часов. Затем он выпроводил Доу Лянь Цин. Она была полумертва, когда пришла, но была очень довольна, когда уходила. Чувствуя, что слишком долго сдерживался, он вернулся в дом, достал сигарету, сунул ее в рот и открыл черную обложку блокнота, которым пользовался.

“Сыт по горло, не так ли?” - внезапно сказал Коу Тон Хуан Цзинь Ченю, когда тот листал страницы, даже не поднимая глаз.

Хуан Цзинь Чен уставился на него, поднял брови, затем медленно встал и плюхнулся в кресло, в котором сидела Доу Лянь Цин. “Это то, что ты делаешь каждый день?”

Движение руки Коу Тона остановилось. Он поднял голову, зажал сигарету между двумя пальцами и посмотрел на него с улыбкой. “Да?”

Впервые Хуан Цзинь Чен не шутил и не нахально ухмылялся. Он сделал паузу, затем серьезно сказал: “Я думаю, что это очень плохо.”

“Что в этом плохого?” Коу Тон сунул сигарету в рот, рассмеялся и перевернул черную обложку своего блокнота. “Я думаю, что это довольно хорошо.”

В пространстве сознания Лао Яо он объяснил Хуан Цзинь Ченю, что пространство сознания - это реальное пространство, но у него не было возможности рассказать ему о природе «людей» внутри. Согласно пониманию среднего человека, «люди в реальном пространстве» должны быть «реальными людьми».

Но Хуан Цзинь Чен смог без каких-либо колебаний, даже методично, убить того человека в кафе.

Пока Коу Тон думал об этом, он поднял руку и набрал номер. “Привет… Да, она ушла. Идите сюда, я расскажу вам о Яо Шуо.”

Глава 12 - Гора (1)

Позже генерал Чжун яростно ударил кулаком по столу. Это было нацелено на Коу Тона.

Последний откинулся на спинку стула, как лорд, закинув одну ногу на другую, что было очень сложно, учитывая его нынешнее физическое состояние. Он спокойно подытожил: “Инструктор, с научной точки зрения, я думаю, что прямо сейчас вы должны очистить свой внутренний огонь и сохранить свою жизненную силу.”

Хуан Цзинь Чен был серьезен и искренен: “Товарищ Лао Чжун, я думаю, что вы обычно очень много работаете, бегаете повсюду, разрушаете восточную стену, чтобы отремонтировать западную стену, и вы всегда застреваете здесь, не имея возможности вернуться домой. Должно быть, вы давно не видели свою жену. Вы, должно быть, скучаете по ней.”

Генерал Чжун сказал: “Хуан, ты заткнись. Комната такая маленькая. Сдержись немного, не говори ерунды.”

Затем он глубоко вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на Коу Тона. Он вытянул палец и долго дрожащим жестом указывал в воздух. “Ты действительно... ты действительно...”

Коу Тон лениво проговорил: “Понимание обстоятельств в меру своих возможностей - это фундаментальная добросовестность со стороны проекционного работника.”

Генерал Чжун плюхнулся в кресло, его худые щеки натянулись. “Коу Тон, о, Коу Тон, ты, должно быть, ужасно себя чувствуешь, если минуту не создаешь проблем!”

Коу Тон моргнул и тихо сказал: “Я полагаю, что документ, который сейчас отслеживает подразделение RZ, попадает в категорию «не могу говорить об этом слишком подробно»?”

Генерал Чжун стиснул зубы. “Ты знал это и все равно позвонил Су Цину!”

Коу Тон невинно моргнул. “Невозможность подробно говорить - это политическая проблема. Какое это имеет отношение ко мне?”

Генерал Чжун был так зол, что его ноздри расширились вдвое. Хуан Цзинь Чен наблюдал с широко открытыми глазами, перекладывая бумажные файлы на столе обратно, думая, что было бы лучше, если бы они не сгорели от его дыхания огнем.

Генерал Чжун, причиняющий страдания невинным, свирепо посмотрел на него.

Коу Тон загнул палец. “Цзинь Чен, налей генералу Чжуну немного воды.”

Хуан Цзинь Чен, не желая ничего, кроме неприятностей, немедленно подплыл на своем вращающемся стуле, остановившись точно перед кулером с водой. Он схватил одноразовую чашку, налил холодной воды и поставил ее перед генералом Чжуном. “Да ладно, гнев вредит печени. Хотя считается, что почки у мужчины самые важные...”

Генерал Чжун только хотел, чтобы в чашке была серная кислота, чтобы он мог обрызгать его, как большого черного медведя. Он долго сжимал одноразовую чашку, глубоко вздохнул, не глядя на лицо Хуан Цзинь Ченя, и повернулся к Коу Тону. “Ты знаешь, на той войне…«Утопия», это была огромная организация...”

Коу Тона это позабавило. “«Утопия» почти захватила мир, Подразделение RZ было превращено в незаконную организацию, и я бегал туда-сюда с ними и даже был подстрелен этим могущественным агентом Хуаном. Я знаю обо всем этом от начала до конца.”

Хуан Цзинь Чен немедленно предпринял запоздалую попытку раскрыть свои истинные чувства: “Если бы я знал, что ты был в этой группе, я бы никогда не выстрелил.”

Генерал Чжун проигнорировал его. Он продолжил: “Террористическая организация, особенно та, которую СМИ назвали «современной научной террористической организацией», должна иметь большое количество исследовательских фондов, вооружений и всевозможных заинтересованных лиц. Ты это понимаешь? Поскольку «Утопия» подняла такой шум, связи под ней, должно быть, были глубоко укоренившимися и сложными. Ты знаешь, сколько высокопоставленных людей было замешано в этом деле?”

Коу Тон откровенно сказал: “Я знаю.”

У генерала Чжуна перехватило дыхание. Он произнес это только после долгого молчания. “Коу Тон, в любом случае, ты номинально работаешь на базу. Хотя ты вступил в контакт с подразделением RZ во время чрезвычайной ситуации, после этого они должны выполнять свою работу, а ты - свою. Тебе не следует продолжать связываться с ними.”

“Это всего лишь личная связь”. Коу Тон рассмеялся. “Итак... я слышал, что потерянный файл был занесен в черный список?”

“Да, ты мог бы назвать это скрытой зацепкой. Некоторые люди использовали «Утопию» для перепродажи нелегальных лекарств. Это включало в себя цепочку заинтересованных лиц. Возможно, что... среди тех, кто принимал участие, могут быть некоторые...” Генерал Чжун немного нервничал. “Это дело не может быть расследовано открыто. Я слышал, что замешанные в этом люди могут быть личностями, обладающими реальной властью. К ним довольно трудно прикоснуться, поэтому это было сделано в тайне. Поскольку дело очень серьезное, каждое лицо, которое может быть замешано в этом деле, должно быть расследовано по отдельности. И в тот день этот важнейший документ пропал.”

“Не было никакого подкрепления?” - спросил Хуан Цзинь Чен.

“Не было времени.”, - сказал генерал Чжун. Он заметил, что на лице Хуан Цзинь Ченя появилось довольно восхищенное выражение, и пристально посмотрел на него. “Знаешь ли ты, что значит проводить что-то в частном порядке? Персонал, принимающий участие, держится в строжайшей тайне. Там не будет задействовано много рабочей силы. Они только что получили в свои руки список имен по определенным каналам, когда тот был утерян. В то время Яо Шуо был единственным человеком, который мог прикоснуться к сейфу.”

“О...” Коу Тон кивнул.

“О, моя задница!” Генерал Чжун снова вспомнил. “Теперь, из-за вас, вмешалось подразделение RZ. Там, где речь идет об «Утопии», они обладают наибольшей властью. Эта штука стала очень сложной!”

Коу Тон насмешливо рассмеялся. “Я только позвонил своему личному другу. Я знаю, что у Су Цина много связей, и попросил кое-какую информацию о Яо Шуо. Я ничего не сказал об остальном. Как я понимаю, подразделение RZ вмешивается в это дело, скорее всего, потому, что рабочий персонал, расследующий его, допустил ошибку и был обнаружен их внешне глупым, но внутренне умным капитаном Ху, верно?”

“Как бы ты это ни сформулировал...”

Генерал Чжун сказал только это, когда Коу Тон прервал его. Коу Тон очень дерзко сказал: “Но это также не имеет ко мне никакого отношения — я не отвечаю за расследование незаконных лекарств, и я, конечно, не отвечаю за поимку террористов. Я всего лишь странствующий врач, который проводит большую часть своего времени, осматривая достопримечательности и время от времени делая проекционную оценку.”

Хуан Цзинь Чен посмотрел на генерала Чжуна, внезапно прозрев. “Неудивительно, что персонаж Яо выглядит таким страдающим запором и ворчит на всех подряд. Все это время, он страдал от несправедливой обиды.”

Коу Тон с готовностью согласился: “Должно быть, раньше он был очень несговорчив, раз его обманом заставили прийти ко мне.”

“О, закрытое расследование.” Хуан Цзиньчэнь кивнул.

“И он, который ничего не выявил.”, - подхватил Коу Тон.

“И из-за некоторого стресса это держалось в секрете, скрывалось даже от врача, проводившего оценку.” Хуан Цзинь Чен сделал паузу, затем прокомментировал: “Трусливо.”

“Если бы это было в прошлом, я полагаю, что дело дошло бы до незаконного наказания, засунув его в грязную дыру с дыбой и винтами для больших пальцев, забирая все, что выходило.” Коу Тон покачал головой, демонстрируя большую серьезность. “Я также полагаю, что Декрет о правах человека, обнародованный в позапрошлом году, действительно создал некоторые препятствия на этом пути.”

Они обменялись взглядами с чувством близких друзей, отдыхающих в компании друг друга. Генерал Чжун больше не мог этого выносить. Он так сильно ударил по столу, что все канцелярские принадлежности задрожали. “Вы оба, блядь, заткнитесь!”

У Коу Тона и Хуан Цзинь Чена было сильное молчаливое взаимопонимание. Они одновременно сделали жест, закрывающий их губы. Положение базы было особенным. Генерал Чжун всегда имел дело с бесчисленными секретами. Он потер виски. Столкнувшись вдобавок ко всему с этими двумя, он действительно почувствовал, что его волосы вот-вот поседеют от разочарования. Он просто не знал, что делать.

Коу Тон посмотрел на него. Он понизил голос. “В целом, психологическая оценка ненадежна. Все на Земле знают, что она редко может служить доказательством в суде. Никто не просил вас делать её, не так ли? Я предполагаю, что... кто-то передал файлы. Итак, вы хотели сами узнать, что происходит, верно?”

Генерал Чжун вздохнул. “Впутываясь в это, даже если вы полностью чисты, вы все равно будете чувствовать себя расстроенным. Мы с Лао Яо действительно старые друзья. Он на несколько лет старше меня. Он довольно много заботился обо мне сразу после того, как я поступил на службу. Тогда он не был таким колючим, как сейчас. И это правда, что я посоветовал ему обратиться за консультацией, только он никогда меня не слушал.”

“Вы думаете, что он ответственный за это человек?” - спросил Коу Тон.

Генерал Чжун колебался. “Если бы это было два года назад, я бы никогда в это не поверил. Но за эти два года… По какой-то причине он вдруг начал придавать большое значение деньгам. На самом деле, я проверил некоторые частные каналы, и я знаю, что его финансы не были полностью чистыми в течение последних двух лет.”

Хуан Цзинь Чен холодно рассмеялся. “Так почему вы все еще спрашиваете? Вы уже знаете, что его финансы не чисты. Независимо от того, связан он с тем бизнесом, о котором вы говорите, или нет, этот Яо Шуо - не какая-то драгоценность, не так ли? Он не сумасшедший и не глупый. Он умеет считать деньги налогоплательщиков, и он так самонадеян — почему вы все еще управляете таким человеком?”

Коу Тон посмотрел на этого очень непрофессионального нарушителя и обнаружил, что он на самом деле очень красив. Только его губы были особенно тонкими, особенно когда он слегка опускал голову, глядя в землю с неописуемым спокойствием на лице. Поэтому он подумал и спросил генерала Чжуна: “Итак... вы имеете в виду, что два года назад он не был таким?”

“Это началось, когда он добровольно ушел с действительной службы.” Генерал Чжун нахмурился. “Я тогда только захватил базу. Он вдруг сказал мне наедине, что чувствует усталость и не хочет продолжать. Он уже подал документы, в которых говорилось, что он хочет отступить и заняться вещами, которые не требуют такого большого беспокойства. Его ребенок тогда только начал свой последний год в средней школе. Это был решающий момент. Исходя из его обстоятельств, его действия можно было понять, поэтому наше начальство одобрило это.”

“О...” Как будто он о чем-то подумал, Коу Тон слегка откинулся назад, постукивая по подбородку ручкой. “Это началось тогда.”

“Хотя я этого не понимаю, я все равно знаю, что что-то, должно быть, пошло не так. Как будто весь его взгляд на жизнь изменился. Если бы не было ничего плохого, как мог бы человек так измениться?”

Коу Тон кивнул и медленно записал что-то в свой блокнот. Через некоторое время он снова поднял голову. “Пусть этот мистер Яо придет снова, снова войдет в проекцию.”

“Хорошо, я придумаю способ.”

Генерал Чжун был очень эффективен. Два дня спустя Яо Шуо снова появился перед большим котлом. Хуан Цзинь Чен критически посмотрел на него и подумал, что он больше не похож на большого богомола — он был похож на большого долгоносика со своей иссохшей кожей, использующего мелкие преимущества и выкидывающего низкие трюки, даже напускающего на себя вид.

На этот раз большой котел не выбросил их на шумную улицу. Когда Хуан Цзинь Чен смог ясно разглядеть пейзаж перед своими глазами, он обнаружил, что они находятся у подножия горы — этой горы, окруженной стенами внутреннего двора Яо Шуо.

Глава 13 - Гора (2)

В тот момент, когда они коснулись земли, земля под ногами троих людей сильно задрожала. С горы скатилось несколько камней разного размера. Они практически чувствовали отвращение и настороженность этого места по отношению к ним.

В тот момент, когда они коснулись земли, Хуан Цзинь Чен увернулся с необычайной ловкостью. Коу Тон каким-то образом перенес интерфейс управления пространством внутрь. На нем были эти бесполезные линзы с защитой от ультрафиолета. Их черная оправа была довольно большой, в значительной степени закрывая его взгляд, поэтому в момент невнимательности он, к сожалению, получил удар по лицу песком и покинул изначальную зону практически весь в грязи.

Хуан Цзинь Чен поднял голову и посмотрел на небо. Он чувствовал, что если часто гулять у моря, то обязательно намочишь обувь; хотя доктор Коу утверждал, что знает, как вести себя претенциозно, избегая попадания молнии, ему все равно было бы трудно избежать того, чтобы однажды не превратиться в кратер.

Только Лао Яо был в относительной безопасности. Хотя он стоял там очень спокойно, не шевеля ни единым мускулом, камни и песок, казалось, избегали его. Хотя они находились в свободном падении, когда они приближались к тому месту, где он стоял, они все равно величественно отворачивались.

Яо Шуо сложил руки на груди — это был очень типичный, не особенно дружелюбный оборонительный жест; человек, который регулярно выполнял этот жест, явно не боялся, что другие заметят его враждебность, — и встал в нескольких шагах, холодно наблюдая, как Коу Тон стряхивает пыль со своего белого халата.

Но затем, к удивлению, пространство стабилизировалось. Признаки надвигающегося оползня исчезли.

Коу Тон снял паршивые очки, закрывающие его глаза, и очень небрежно протер их пальцами.

Он посмотрел на выражение лица Лао Яо и понял, что этот проницательный мужчина средних лет, вероятно, уже о чем-то догадался. Сначала какая-то провокация из этой сцены привела к тому, что проекция сознания Яо Шуо стала такой же нестабильной, как и в прошлый раз, но теперь он, очевидно, успокоился.

Поэтому он улыбнулся — Хуан Цзинь Чен продолжал думать, что улыбка этого парня Коу Тона была профессиональным навыком, в которой было много техники. По мнению его проницательных глаз, она определенно была неестественной; он, должно быть, прошел большую теоретическую и практическую подготовку, болтал и нес чушь в реальной жизни, а также исправлял себя нанометр за нанометром перед зеркалом.

Коу Тон казался человеком, который легко заставлял других расслабиться и не мог сопротивляться чувству хорошего расположения к нему. Вдобавок к своим превосходным навыкам ассимиляции, в течение нескольких минут после начала разговора он всегда мог заставить людей считать, что у него общие с ними интересы. Если бы он использовал это для флирта, он был бы непобедим.

Но выражение лица Яо Шуо казалось еще более свирепым. Казалось, у него была глубоко укоренившаяся настороженность по отношению к другим. В нем было подростковое бунтарство, похожее на вторую молодость; благодаря многолетнему опыту он становился все более несговорчивым — как будто в его сердце было зеркало, которое отражало доброжелательность людей к нему с наибольшей степенью злонамеренности.

В повседневном плане, увидев Яо Шуо, вы решили бы, что он определенно думал, что у Коу Тона были скрытые мотивы, что за его улыбкой скрывался нож.

“Я слышал, ты познакомился с моей женой?” Яо Шуо слегка приподнял подбородок и посмотрел на Коу Тона с колючками в словах.

“Я так и сделал.” Коу Тон закрыл блок управления. “Дело вот в чем. Мне очень жаль. Поскольку ваши друзья и семья очень обеспокоены, они скрыли...”

“Достаточно, это расследование, не так ли?” Яо Шуо легкомысленно прервал его. “Не притворяйся. Я проверил это, когда уходил. Я знаю, что это за штука. Имитированное тренировочное поле… Ты действительно можешь все выдумать.”

Он издал необычайно резкий издевательский смешок и посмотрел на Коу Тона с необычайно презрительным выражением лица — как будто эта ложь, придуманная Коу Тоном, была оскорблением его интеллекта.

Коу Тон соответственно закрыл рот, решительно сменив тактику. Он сдержал улыбку. С деловым видом он сделал приглашающий жест. “Поскольку вы уже знаете, сэр, я не буду тратить слов. Я надеюсь, что вы сможете сотрудничать с нашей работой, и мы все сможем избежать неприятностей. Могу я попросить вас отвести нас на гору, чтобы посмотреть?”

Лао Яо на мгновение остановился, фыркнул, затем, даже не взглянув на них двоих, зашагал вверх по горе.

Это было странно — хотя эта гора выглядела причудливо, Лао Яо, казалось, в глубине души знал, куда идти. Они обошли полукругом подножие горы, затем увидели небольшую тропинку, ведущую вверх по горе, которая казалась искусственной.

Лао Яо молча пошел вперед, показывая дорогу. Коу Тон больше не пытался с ним поговорить. Из блока управления он достал клавиатуру, которая могла парить в воздухе и медленно следовать за его шагами. Он нажал кнопку, и на ней появился прозрачный экран. Хуан Цзинь Чен заметил, что в углу экрана мигает маленькая камера. Должно быть, он означал запись всего происходящего. Коу Тон на ходу делал какие-то заметки.

Когда они вдвоем были примерно в десяти метрах от Лао Яо, Хуан Цзинь Чен приблизился к уху Коу Тона и спросил: “Он знает. Что должно произойти?”

Коу Тон некоторое время молчал. “На самом деле, в подавляющем большинстве случаев я вхожу в проекции сознания людей только после получения их одобрения — ну, то, что мы делали раньше, тоже не запрещено. Эта штука была изобретена недавно. Хотя несколько стран уже пытаются применить это на практике, они до сих пор не выработали правил, касающихся этого — чем более сговорчив пациент, тем более стабильным является пространство. Весь процесс становится более плавным. Но обычно люди инстинктивно скрывают свои истинные проблемы. Это то, что заставляет пространства сознания иметь искаженную логику, а иногда даже быть полными опасности.”

Хуан Цзинь Чен подумал об этом и переключился на идею, которую ему было сравнительно легко понять. “Ты имеешь в виду, что он собирается втянуть нас в погоню за дикими гусями.”

Коу Тон колебался. “Это не то, что он может контролировать. Например, в нашем перекрывающемся пространстве сознания раньше ты использовал какой-то интенсивный метод внушения, чтобы убедить себя, заставив себя поверить, что моя нога была повреждена, поэтому она стала хромать под твоим влиянием...”

Хуан Цзинь Чен потер нос. “Это потому, что ты действительно был хромым в то время.”

Коу Тон улыбнулся, показывая, что он совсем не принял это близко к сердцу. “Кроме того, большинство людей не прошли соответствующую подготовку. Им трудно выступать на твоем уровне, поэтому они не могут устоять перед этим пространством. Инстинкт подсказывает им, куда идти, но сам этот «инстинкт» содержит сопротивление.”

“Я понимаю.” Хотя Хуан Цзинь Чен сказал это, выражение его лица все еще казалось озадаченным.

В этот момент в проекционном пространстве внезапно поднялся ветер, похожий на вой какого-то зверя. Он доносился с горы. Хуан Цзинь Чен посмотрел вниз и обнаружил, что ограждающая стена понемногу растет. По мере того, как они поднимались, ограждающая стена становилась все выше и выше, отчего казалось, что они всегда будут окружены ею.

Коу Тон внезапно захлопнул крышку блока управления. Черный ящик очень удобно стал невидимым. Он поднял палец и тихо сказал: “И это интенсивное сопротивление и самозащита иногда будут очень агрессивными.”

“Что это значит...”

Прежде чем Хуан Цзинь Чен успел закончить, позади него внезапно раздался громкий звук. Его взгляд стал острее. Он бросился вперед практически инстинктивно, увернувшись ловким рывком вперед. В то же время он вытащил пистолет из-под штанины и поднял руку, готовый выстрелить…

Но когда он повернул голову, то замер.

Напавший на него не был человеком. Скорее, это было вообще не живое существо — это была ограждающая стена, которую они не могли избежать, несмотря ни на что.

Рядом с верхушкой стены внутреннего двора дома Яо Шуо, вероятно, для украшения, был выложен ряд узорчатых плиток. Они были покрыты плющом, мхом и коррозией времени. Узор на плитках был уже не очень заметен; из отверстий в плитках «вырос» ряд стволов, вызывающих онемение кожи головы.

Да — вы не могли видеть ни прикладов, ни того, кто стрелял, но они одновременно целились в окруженных людей.

Яо Шуо тоже услышал движение и, нахмурившись, оглянулся. Как только он увидел, он тоже был поражен. Указывая на ограждающую стену, он спросил Коу Тона: “Что происходит?”

Горло Хуан Цзинь Ченя слегка дрогнуло. Он повернул голову, чтобы узнать блестящее мнение профессионала. “Доктор Коу, обычно, что следует делать, когда сталкиваешься с подобными обстоятельствами?”

Коу Тон некоторое время тупо смотрел на стволы пистолетов, направленные на все его тело. Через мгновение он довольно неуверенно сказал: “Может быть... закинуть руки за голову и пригнуться… Как ты думаешь, это поможет?”

Хуан Цзинь Чен на мгновение потерял дар речи. Он был вынужден признать, что это «блестящее мнение» было очень оригинальным.

Послышался знакомый звук затвора пистолета. Хуан Цзинь Чен схватил Коу Тона за воротник и пригнул его голову. Коу Тон почувствовал, как пуля чуть не задела его скальп. Затем Хуан Цзинь Чен быстро толкнул его. “Ничего хорошего. Мы умрем, если в нас попадут, но они этого не сделают. Беги.”

Ему не было нужды говорить это. Как будто Коу Тон мог прочитать его мысли, он проворно вскочил. Все трое бросились наутек и скрылись под градом пуль. К счастью, Лао Яо, самый старший из них, был достаточно крепким и быстрым. Следуя примеру Лао Яо, они нырнули в горный лес, густые деревья загораживали стрельбу позади них.

Но необычная решетчатая стена, словно впитавшая в себя какое-то мощное удобрение, становилась все выше и выше, потом еще выше, безостановочно, не оставляя их в покое.

“Черт возьми, я не из тех мужчин, которые умирают, сохраняя свое целомудрие, но я все еще боюсь, что меня так домогаются!” - взревел Хуан Цзинь Чен, вытягивая шею. “Доктор Коу, пожалуйста, не просто двигай ногами, придумай, что делать!”

Особое качество, из-за которого доктор Коу сломал ногу, катаясь на велосипеде, вышло наружу. Казалось, что его сила была довольно хороша. Он все еще мог отдышаться. Он сказал: “Беги пока, не волнуйся, мы не умрем, если в нас попадут!”

“Мы не можем умереть! Согласно твоей теории координат, смерть в пространстве должна ощущаться так же, как настоящая смерть, верно? Это было бы равносильно тому, чтобы открыть глаза и обнаружить, что ты перевоплотился и вышел наружу!” Хуан Цзинь Чен ухватился за большую ветку дерева и подпрыгнул, как обезьяна, затем схватился за другую ветку — он был слишком хорошо знаком с перестрелками. Он уже обнаружил, что все эти пули в основном летели на высоте обычного человека. Если бы они забрались на дерево, у них была бы возможность перевести дух.

Коу Тон взглянул краем глаза и сразу же отреагировал. Он крикнул Яо Шуо: “На дерево!”

Яо Шуо понял. Следуя примеру Хуан Цзинь Ченя, он сразу же взобрался на дерево.

Коу Тон, выглядевший взволнованным, сказал: “Итак, это правило ограждающей стены — они будут следовать только туда, куда мы ступим. Если мы все окажемся на одном дереве над уровнем моря, стена решит, что мы не продвинулись, и сохранит свою первоначальную высоту атаки.”

Хуан Цзинь Чен лежал на ветке, тяжело дыша, и смотрел на него с улыбкой. “Хорошо, запоздалые усилия доктора Коу действительно хороши.”

Яо Шуо сказал: “Хм!”

Коу Тон махнул рукой. “Как неловко. Давайте немного отдохнем. Я подумаю, что делать.”

Хуан Цзинь Чен увидел, как Коу Тон повис на ветке дерева и снова достал маленькую черную коробочку. Он не мог удержаться, чтобы не высунуть голову. “Послушай, брат Артиллерист, будь осторожен. Есть только одна такая штука. Если она сломается, нам негде будет купить новую. Мы не сможем выбраться отсюда.”

Коу Тон даже не поднял глаз. “В пространстве есть запасной вариант, но в качестве меры предосторожности на случай чрезвычайных обстоятельств он не в моих руках. Но пространство признает меня контролером. Если что-то случится с этим, оно приведет меня к поиску другого.”

Хуан Цзинь Чен подумал об этом и решил, что в этом есть смысл — когда они раньше были вместе в пространстве сознания и никто не держал блок управления, Коу Тон, казалось, действительно знал, где находится эта штука.

Именно тогда Коу Тон обнаружил, что сигнал на экране, казалось, был чем-то нарушен. Экран на мгновение побелел, затем восстановился.

Он нахмурился и посмотрел на Хуан Цзинь Ченя с затаенным страхом, думая: правильно ли всё понял этот большой вороний рот? Неужели что-то действительно пошло не так?

“Вот что я думаю. Мы сейчас уйдем. Есть кое-что, что я хотел бы обсудить со старым вождем.” В целях безопасности Коу Тон решил выйти, чтобы осмотреть и отремонтировать большой котел. “Я буду...”

Прежде чем он закончил говорить, в углу экрана внезапно появилось диалоговое окно с ярко-красной арабской цифрой «2».

Коу Тон тупо уставился на него. Он знал, что это значит. Это означало, что в проекционное пространство вошел второй человек. Другими словами, оно необъяснимым образом превратился в перекрывающееся пространство двух людей.

Но пульт управления все еще был у него в руках. Это было невозможно!

Но как раз в то время, когда он был ошеломлен, число в диалоговом окне внезапно увеличивалось снова и снова. В мгновение ока оно возросло до семи. Прежде чем он смог четко разглядеть последнюю цифру, экран черного ящика внезапно вспыхнул, и появилось предупреждение:

Недостаточные привилегии.

Затем, на глазах у них троих, черная коробка в руках Коу Тона внезапно исчезла. Она превратилась в порошок и исчезла!

Коу Тон моргнул и сразу же пришел к точному выводу: “Что ж, мы облажались.”

Град пуль в какой-то момент прекратился. Гора начала разрушаться.

Глава 14 - Семь человек (1)

“Начиная с 16:00 сегодня днем, из-за аномальной активности на поверхности Солнца, весь земной шар испытал различные степени воздействия магнитной бури. На какое-то время связь была прервана. Сообщается, что она была восстановлена два часа назад...”

Генерал Чжун бесстрастно кивнул и выключил новости. Пять или шесть техников базы окружили и без того тихий большой котел, используя свои методы...они очень серьезно осматривали и ремонтировали его.

Генерал Чжун спросил: “Как это? Может ли коммуникационное оборудование подключиться к доктору Коу?”

Техник с козлиной бородкой покачал головой. “Нет, канал связи прибора был нарушен. У нас нет возможности определить их местоположение.”

Генерал Чжун сказал: “Как он мог сломаться?”

“Согласно первоначальному замыслу доктора Коу, после входа в проекционное пространство контроллер будет находиться в руках человека, который был экранирован. Система автоматически поверит, что этот человек является «главной фигурой». Даже если контролеру будет причинен какой-то неожиданный вред, он все равно сможет найти резервный контроллер, следуя подсказкам системы. Однако, если ни одно из входящих сознаний не было экранировано, перед входом в пространство необходимо установить принципала и предоставить ему привилегии контролера. Теперь я боюсь, что основные привилегии были отменены.”

Тон этого парня был очень уникален. Он был похож на робота, детализированного и методичного, выплевывающего одно слово за другим, как будто он не мог бы выразить свою точность, если бы не говорил таким образом.

Генерал Чжун посмотрел на него с болезненным выражением лица.

Козлиная бородка поднял голову, чтобы посмотреть на своих коллег, карабкающихся по лестницам и вскрывающих одну печатную плату за другой. Он спокойно сказал генералу Чжуну: “Согласно моему личному предположению, доктор Коу экранировал бы свое собственное сознание и вошел бы в качестве контролера. И из-за магнитного поля сегодня днем прибор вышел из строя. Согласно записи, семь случайных сознаний были втянуты в проекционное пространство, которое раньше принадлежало одному человеку, включая самого доктора Коу. Поэтому система автоматически лишила его основных привилегий.”

Генерал Чжун кивнул. “Очень хорошо. Ты имеешь в виду, что Коу Тон не может выбраться, потому что он не может найти контроллер внутри?”

Козлиная бородка поправил очки, как будто этот вопрос его не касался. “Согласно руководству по проектированию, если контролер лишен привилегий, а второстепенный контролер не был установлен заранее, теперь они должны находиться в состоянии отсутствия контролера.”

У генерала Чжуна голова пошла кругом, когда он услышал это. Он потер лоб и глубоко вздохнул. “Ладно, неважно. Придумай, как их вытащить, а потом мы поговорим. Я ничего в этом не понимаю. Пусть сам Коу Тон придет и починит его.”

Козлиная бородка, все еще говоря ровным голосом, сказал: “Боюсь, это тоже не сработает.”

Генерал Чжун искренне чувствовал, что в такое время единственное, что он мог сделать, это закатить глаза.

Козлиная бородка продолжил: “Согласно теории многочастотного перекрытия пространства, когда пространство состоит из перекрывающихся сознаний двух или более индивидуумов, из-за всевозможных конфликтов оно будет очень нестабильным. В наших тестах перекрытие из трех человек могло бы просто продержаться, но перекрытие из четырех человек рухнет в течение тридцати секунд. Но из-за проблемы магнитной неоднородности, после временного сбоя системы, семь человек, которых мы не можем идентифицировать, были втянуты по неизвестным причинам, так что теперь внутри проекционного пространства...”

Глаза генерала Чжуна загорелись. “Значит, когда пространство схлопнется, они смогут выбраться?”

Козлиная бородка сделал паузу. “Нет. К настоящему времени они уже находятся внутри более четырех часов, и пространство остается очень стабильным. Это показывает, что внутри Проектора проявился какой-то пока неизвестный замкнутый контур. Проще говоря, в настоящее время у нас нет способа определить пространственное измерение доктора Коу, и у нас нет способа дезинтеграции их пространства извне. Возможно, они попали в какие-то неизвестные координаты. Вероятность того, что правила проектирования больше не действуют, составляет 86,7%.”

Генерал Чжун безучастно кивнул. “О, я понимаю. Так ты хочешь сказать, что этот ублюдок Коу Тон задолжал по своей игровой карте?”

Козлиная бородка подумал об этом, а затем серьезно сказал: “Вы могли бы понять это и так, сэр.”

“Итак, если они хотят выбраться сейчас, они должны найти запасной контроллер, который спрятан в каком-то неизвестном месте...” - повторил про себя генерал Чжун.

Козлиная бородка, казалось, была полна решимости лишить его всякой надежды. Он тупо ответил: “Местоположение контроллера совершенно случайно. В мире проекции с измененными правилами он может быть на дне моря, на вершине заснеженной горы, в жерле извергающегося вулкана или в животе какого-нибудь доисторического плотоядного животного...”

Генерал Чжун больше не мог этого выносить. “У Сянсян, заткнись!”

Трепещущие губы козлиной бородки, как будто управляемые голосом, сразу же плотно сомкнулись.

Генерал Чжун дважды обошел большой котел, как осел, тянущий жернова. “Так что нам теперь делать?”

Никто не обращал на него внимания. Генерал Чжун сердито сказал: “У Сянсян!”

“Докладываю! Вы сказали мне заткнуться, сэр.”

“А теперь я говорю тебе говорить!”

“План первый: как можно скорее прорваться через технологические барьеры всех пространственных измерений, использовать коммуникатор, чтобы связаться с доктором Коу и сообщить ему о местонахождении резервного контроллера.”

Генерал Чжун кивнул. Это звучало довольно хорошо.

У Сянсян продолжил: “Предполагаемое время завершения миссии составляет от восьми до десяти лет.”

Генерал Чжун: “...”

“План второй: как можно скорее отремонтировать проекционное оборудование, обновить его системные процессы, определить местоположение их пространства, удалить проекцию и вернуть их обратно. Предполагаемое...”

”К черту твои оценки!" Генерал Чжун ударил У Сянсяна по голове толстой папкой, как папаша из ситкома. ”У вас есть тридцать дней, не больше!"

У Сянсян, все еще с отсутствующим выражением лица, закончил свое предложение: “...предполагаемое время завершения - в течение тридцати дней.”

Коу Тон и другие не были похоронены под горой. Гора и стреляющая стена, которые были у них на хвосте, внезапно исчезли, словно растворились в воздухе. Затем, как хлопок, все трое медленно поплыли вниз по воздуху...с равномерной скоростью.

Даже вечно неугомонное ускорение гравитации объявило забастовку.

После первоначального привыкания Хуан Цзинь Чен, с его уникальными толстыми нервами, начал развлекаться, выполняя всевозможные трюки, пока он медленно падал в воздухе, то кувыркаясь, то выполняя движения из боевых искусств.

Яо Шуо, с трудом сохраняя вертикальное положение, презрительно отвернул голову.

Коу Тон знал, что дело обстоит серьезно. Он быстро проверил все оборудование, которое нес с собой.

Хуан Цзинь Чен только тогда обнаружил, что под человеческой внешностью доктора Коу были спрятаны бесчисленные электронные устройства — провод здесь, провод там. Он не смог удержаться, чтобы не показать пальцем и не сказать: “Вау! Телепузик!”

Коу Тон поморщился, выражение его лица стало немного жестким.

“Что не так?” Хуан Цзинь Чен «поплыл» вольным стилем.

“Все оборудование вышло из строя, и наша связь с внешним миром прервалась”, - сказал Коу Тонг. “Кроме того, система внезапно лишила меня основных привилегий.”

“Другими словами...”

“Другими словами, сейчас мы не можем найти контроллер и не имеем возможности выбраться.” Коу Тон дважды схватил его за волосы, приведя их в беспорядок. “Обычно этого бы не произошло, если бы Проектор не соответствовал выводам внешней физики...”

“Как система могла лишить вас ваших привилегий?” Яо Шуо наконец соизволил заговорить.

“Пока мы были на дереве, я заметил, что количество сознаний в проекционном пространстве внезапно увеличилось. Другими словами, пространство, в котором мы сейчас находимся, представляет собой очень сложное перекрывающееся пространство, вероятно, состоящее из перекрывающихся семи человек.” Коу Тон нахмурился, казалось, не в силах понять, почему он до сих пор не рухнул. “Конечно, их может быть даже больше ... поскольку, когда число на дисплее достигло семи, мои привилегии исчезли. Насколько я понимаю, это произошло потому, что экранирование моего собственного сознания исчезло.”

“Нас двоих тоже втянули в это дело?” Хуан Цзинь Чен нахмурил брови. “Итак... тот монстр, с которым мы справились в прошлый раз, вернется в поисках мести?”

Коу Тон мрачно улыбнулся. “Если бы только...”

Именно тогда они, наконец, приземлились. Удивительным было то, что земля оказалась неожиданно мягкой, светло-розовой на вид, как будто они втроем стояли на большом куске желе. Коу Тон топнул ногой по земле и обнаружил, что она также довольно упругая. Они вернулись к самому внешнему слою пространства сознания Лао Яо — оживленной улице, где люди вокруг них приходили и уходили. Люди не хромали, когда шли по мягкой земле, довольно хорошо сохраняя равновесие; даже машины двигались нормально.

А необычное кафе, в котором они были раньше, находилось у дороги, у двери стоял высокий уличный фонарь с очень необычной лампой в форме детской пятиконечной звезды, испускающей мягкий молочно-белый свет.

Коу Тон бессознательно положил руку на фонарный столб и вдруг почувствовал, что это ощущение было неправильным. Он осторожно поцарапал его, и под ногтем появился слой шоколадной стружки. Он лизнул его, и его глаза мгновенно широко раскрылись. “Этот фонарный столб сделан из шоколада!”

Хуан Цзинь Чен спросил: “Что?”

Затем он очень смело отломил часть фонарного столба, сунул его в рот, пожевал и рассудил: “Да, молочный шоколад, довольно вкусно — эй, лампа наверху похожа на конфету, как ты думаешь...”

Прежде чем он успел договорить, Коу Тон схватил его за воротник и потащил в кафе.

“Что ты пытаешься сделать? Поедание фонарного столба посреди толпы?” Коу Тон понизил голос, задавая этот странный вопрос странным тоном.

Яо Шуо холодно рассмеялся. Казалось, он уже подтвердил тот факт, что двое его спутников были немного умственно отсталыми.

Обстановка в кофейне не сильно отличалась от той, в которую они приходили в прошлый раз, но глубоко укоренившаяся темнота исчезла. На этот раз Коу Тон не заставил Лао Яо действовать в одиночку. Они заняли маленький столик у окна и сели.

“Сейчас всё очень странно.” Коу Тон взглянул на улицу. Он понизил голос и сказал двум другим: “Я не знаю, что на самом деле произошло снаружи, но, рассуждая здраво, перекрывающееся пространство с несколькими людьми очень хрупко. Даже если оно не рухнет, внутри него определенно не может быть людей.”

Яо Шуо задумался. “Когда я пришел в первый раз, по какой-то причине мне показалось, что я понял, что мне нужно зайти в это кафе. Но только что я не почувствовал этого у двери.”

“Потому что это не только твоё пространство.”, - сказал Хуан Цзинь Чен, сияя. Затем он повернулся и спросил Коу Тона: “Здесь много людей. Что это значит?”

“Я принимал участие в изобретении этой машины.” Коу Тон вздохнул. Он рассеянно взял чашку и выпил, не заметив, что в ней был кофе, который он не так давно оценил, как «ароматную, лекарственную муку». “Итак, я понимаю, что, с точки зрения здравого смысла, этого не может произойти. Должно быть, в Проекторе какая-то неисправность, с которой я раньше не сталкивался. Техникам, вероятно, будет очень трудно выполнять срочный ремонт.”

“Звучит не очень хорошо.” Хуан Цзинь Чен больше не улыбался.

Яо Шуо нахмурился. На мгновение все подумали, что он собирается сказать что-то неприятное, но он только вытянул ноги, расслабленно откинувшись на спинку стула. Он взял свой стакан и медленно отпил, повернув голову, чтобы посмотреть в окно.

Казалось, он вздохнул с облегчением.

Коу Тон тоже замолчал, присоединившись к нему и выглянув наружу. Внезапно у него зазвонил телефон. Все трое одновременно застыли. Хуан Цзинь Чен спросил: “Разве ты только что не сказал, что все коммуникаторы вышли из строя?”

Коу Тон целую вечность рылся в поисках, прежде чем, наконец, включил свой телефон. Когда он достал его, то бросил один взгляд на дисплей входящего абонента и, казалось, был поражен молнией.

“Почему у тебя такой вид, будто ты увидел привидение?” - спросил Хуан Цзинь Чен. “Кто это?”

“Моя...моя мама?” В голосе Коу Тона действительно чувствовалась легкая дрожь.

Хуан Цзинь Чен моргнул. “Что в этом плохого?”

Коу Тон внезапно поднял голову. “Моя мама... умерла пятнадцать лет назад.”

...Черт! Он действительно видел привидение!

Страница книги Странствующий доктор в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Доктор Коу

Глава 2 - Пистолет

Глава 3 - Лао Яо

Глава 4 - Проектор

Глава 5 - Первый кадр Великого приключения

Глава 6 - Лао Яо (1)

Глава 7 - Лао Яо (2)

Глава 8 - Лао Яо (3)

Глава 9 - Лао Яо (4)

Глава 10 - Лао Яо (5)

Глава 11 - Лао Яо (6)

Глава 12 - Гора (1)

Глава 13 - Гора (2)

Глава 14 - Семь человек (1)

О книге