Глава 1

995 год по Имперскому календарю.

- Бам, бам.

Пенис, раздутый словно дубинка, с силой шлёпнул ее между ног.

- Я собираюсь вставить его. Ты ведь знаешь это? - прошептал мужчина.

- Ха-а-а...

Пояса Элиши, которые были чрезвычайно коротки, теперь намокли от ее сладкой телесной жидкости и прилипли к щели между ног.

(П.п. Пояса - это те же трусики, только в средние века, грубо говоря)

Если бы мужчина потянул пояс в сторону, как ему и хотелось, то сразу же засунул бы его внутрь. Казалось, что это вот-вот произойдет.

Каждый раз, когда Элиша думала о такой страстной ситуации, низ живота начинал сжиматься.

Хорошей новостью было то, что они не испытывали ничего друг к другу. Толчки мужчины были грубыми и сухими.

До сих пор.

- Унг!

Палец мужчины проник между поясом Элиши и тазом. Он потянул за шнурок нижнего белья, проведя пальцем по ее бутону.

- Даже если я порву их, то они все равно прилипнут к твоей киске, потому что ты слишком мокрая... Как же сладко пахнет.

Элиша, которую он держал на руках, внезапно поднялась в воздух.

"Какого черта? Как я попала в эту ситуацию ... и что мне теперь делать?..."

Элише с трудом удавалось держать себя в руках

- Элиша.

Человек вспомнил имя женщины, которую держал на своих руках. В то же время Элиша вспомнила и имя этого человека.

- Тебе не следовало переходить черту.

Люцерн.

Он прижался губами к уху Элиши и прошептал:

Внутренняя сторона ее поднятого бедра была напряжена. Из-за этой позы ей ничего не оставалось, как повиснуть на нем, обхватив руками.

- Если бы ты не хотела, чтобы все было именно так, то этого бы не произошло.

Почувствовав, как дрожит ее плечо, Люцерн рассмеялся.

- Теперь ты боишься? Я просто собираюсь засунуть его туда, вот так.

- ИК, э-э-э—

- Ты должна сделать все правильно. Разве ты не стонешь, потому что возбуждена?

Элиша стиснула зубы и выдавил стон, как того и хотел мужчина.

- А ты знала? В моих жилах течет змеиная кровь, а змеи глотают и едят все целиком ... очень медленно. У тебя нежная кожа, так что к тому времени, как я закончу, ты распухнешь здесь.

Мужчина замер и долго молчал. Затем, каждый раз, когда он касался ее мягкой плоти, выступающей сквозь мокрое тонкое нижнее белье, он хватал свой свирепый член и терся о его головку.

- Хааа........ Оооо.....

Пальцы ног Элиши подогнулись.

Она непроизвольно напрягла и расслабила мышцы своей вульвы так сильно, что издала неприятный свистящий звук.

-………

Он тихо пробормотал сонным и тяжелым от желания голосом:

- Ты такая плохая. Это побуждает меня хотеть увидеть ее лично.

Элиша слегка коснулась ногтями шеи мужчины.

- Бунтуешь? Как мило.

- Перестань говорить эти бесполезные вещи ... Продолжай, - Прошептала Элиша, как будто собиралась вот-вот сломаться.

Вскоре Элиша уже горячо стонала, мотая головой из стороны в сторону.

- Ха-а-а, ха-а-а ...

Она подумала в то же время:,

" Такого еще никогда не случалось."

Будущее - стать поддельной наложницей демонического мужчины, быть съеденной, обглоданной до мозга костей.

Будущее, в котором герцогская семья Картье будет разорвана на части из-за спора о власти.

Она только хотела избежать этого будущего.

- Громче,- приказал он.

Так что этот мужчина был ее единственным спасением.

Она это знала.

Она не жалела, что бросилась в объятия Люцерна.

- Ху, Оооо ... пожалуйста ... .

- Да. Так и должно быть. Так что те, кто снаружи, могут слышать все. Так что там будет толпа мужчин, мастурбирующих под ваши стоны. Тогда зловоние спермы наполнит воздух снаружи этой комнаты, из-за тебя.

(П.п. БОЖЕ, ПОДАРИ МНЕ РАЗУВИДИН!)

- ……..

-Поздравляю.

Люцерн что-то напряженно шептал ей на ухо, как будто у него вот-вот разыграется зверский аппетит.

- Вы достаточно искушали этого сумасшедшего, чтобы заставить его совершить данное безумие.

Его красные глаза опасно блеснули.

Да. Никаких проблем не было.

Потому что она уже многое знала о нем.

В том числе и то, что этот человек, до и после ее регрессии был самым отъявленным маньяком в Империи.

***

Символом герцогства Картье была гигантская змея.

Мифический зверь, который, согласно легендам, достигал четырех метров в длину. Ходили слухи, что самый первый ребенок в семье Картье родился после связи змеи и женщины-человека.

Люди возлагали вину за одержимость герцогского дома деньгами и властью на жадную змеиную родословную, которой они принадлежали.

Но это стремление поглотить все в мире не ограничивалось только деньгами и властью. Была также жажда плоти.

Огромное змееподобное желание спариваться больше недели, сжигающее самку до смерти от изнеможения посреди неумолимой похоти, жаждущей поглотить ее целиком.

***

Элиша изучала картину.

Это было произведение искусства, которое покрывало стену над лестницей на втором этаже. На ней были изображены многочисленные змеи, извивающиеся друг вокруг друга.

- Что ты смотришь, давай, принеси мне готовое шитье! - крикнула горничная, выводя ее из задумчивости.

Плечи Элиши шевельнулись от ее глубокого, но тихого вздоха. Она отошла от стола с шитьем и кружевами, свисающими с ее руки.

Войдя в комнату служанки, Элиша протянула ей ткань, которую держала в руках.

- Это кружевное платье, которое ты просила.

Сшивание слоев кружева на платье было трудной работой. Она смогла получить на одну серебряную монету больше обычного жалованья.

- Давай посмотрим ... Это одежда нашей госпожи. Ты все сделала правильно, я внесу это в бухгалтерскую книгу.

Горничная внимательно осмотрела одежду и кивнула головой.

- А теперь иди постирай. Работай усердно и окупай каждый пенни. Если ты отдохнешь под предлогом того, что снова заболеешь, то только накопишь больше долгов. Ты всегда должна быть благодарна за нашу щедрость!

На упреки служанки Элиша обычно отвечала едким “спасибо".

Но сегодня девушка была другой.

Элиша коснулась ее уколотой иглой руки и приняла умиротворенный вид.

- Да.

Элиша быстро согласилась и направилась в прачечную, находившуюся позади особняка.

Девушка стирала гору одежды, сваленную у нее за спиной.

Элиша узнала ее. Это была девушка, которая пришла несколько месяцев назад и была названа “Веснушкой” из-за ее милого лица, покрытого ими.

- Ты в порядке? В последнее время ты выглядишь уставшей. Я думала, ты больна.

- Со мной все в порядке. Это вовсе не так, - ответила Элиша, пока та молча разбирала гору, в которой скопились все самые грязные вещи в этом особняке. Это было их бедственное положение-иметь дело с ужасной вонью.

- Нельзя умирать. Это поможет мне уменьшить мой долг.

Веснушка похлопала ее по плечу и спросила:

- Вы сказали, что вас зовут Элиша, верно? Сколько у вас долгов?

Элиша ответила бесстрастно, вытряхивая белье:

- 30 000 золотых монет.

Одной серебряной монетой можно было прокормить целую семью простолюдинов в течение одного дня. Десять серебряных монет равнялись одной золотой.

Из всех людей в особняке у Элиши было больше всего долгов.

- Ииик! Это ужасно. Даже если бы вы работали всю свою жизнь, то не смогли бы вернуть его. Что же это за семья, из которой вы родом, что вы так много задолжали?

За тридцать тысяч золотых монет можно было купить небольшой участок земли.

- Это репарации с войны.

- ...Войны? ..

- Мой отец ранил рыцаря из рода Картье, и под этим предлогом началась война. Конечно, мы проиграли.

Вместо ее отца, погибшего на войне, ответственность за компенсацию-включая расходы на войну-легла на Элишу.

Веснушка, слушавшая Элишу, согласно кивнула.

- Значит, вы аристократка.

- Когда-то я была дочерью графа. Теперь я Графиня.

Веснушка свежими глазами таращились на диковинную знатную женщину— а именно на Элишу, стирающую белье рядом с ее скромной персоной.

- Это потому, что вы из благородной семьи ... ? Вы очень красивая. С густыми светлыми волосами и чистой белой кожей. Жаль, что вы делаете что-то подобное.

Элише захотелось рассмеяться.

Она была даже рада, что смогла таким образом расплатиться со своим долгом, иначе ей пришлось бы продать свое тело.

- Я должна 2000 золотых монет. По крайней мере, мое положение лучше вашего. У моего отца был небольшой бизнес, но он пристрастился к азартным играм, поэтому меня продали сюда, - спокойно сказала Веснушка. - Даже если мы будем работать здесь весь день, мы заработаем только одну серебряную монету. Почему я не убила его, когда у меня была такая возможность?

-……

- Когда мы сможем расплатиться с долгами? Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то отдавал свой долг?

Элиша наконец оторвалась от своего занятия и встретилась взглядом с Веснушкой.

- Я не смогу вернуть свой долг, даже если буду работать всю жизнь и умру.

- А?

- Мой долг. Я сказала, что это 30 000 золотых монет. Мне потребуется 821 год, чтобы вернуть долг. Это с учётом, что я не умру. Именно столько времени мне понадобится, чтобы все вернуть, без отдыха и болезней, - уточнила Элиша с умиротворением. Более того, ее долг, по прошествии всего этого времени, не уменьшился.

В конце каждого года подсчитывались расходы на еду, одежду, лекарства и поездки в храм для молитвы.

Сумма была раскрыта сразу, и все это добавилось к ее долгу.

- В конце года, когда наши расходы на жизнь увеличиваются, иногда мои доходы становятся отрицательными.

Лицо Веснушки побледнело.

- Тогда почему мы здесь работаем?

Это был очень очевидный вопрос с очень очевидным ответом.

Семья Картье взяла самых слабых из них и выжала все до последней капли их полезности.

Элиша тихо заговорила:

- Долг - это всего лишь формальность, оправдание.

- А?

- Обычно, уничтожив семью, они оставляют только молодую женщину, чтобы она взяла на себя ответственность за долг семьи и пришла сюда. Затем они пишут меморандум о передаче им всего имущества и заставляют вас подписать его. Неважно, насколько мала, бедна или мелка ваша семья. Быть здесь означает, что они уже захватили все ваши активы. Например, земля, права, патенты, торговля или коммерческие ассоциации.

В случае Элиши это была плодородная территория графа.

- А имя живого человека используется для намного большего, чем можно подумать. Если вы дворянин, титул-это еще одна вещь, которой они могут торговаться.

- ……..Неужели?

- Да, в будущем ... все будет довольно насыщенно.

Веснушка побледнела еще больше.

- Передача собственности может произойти только после 19 лет, поэтому они дают нам немного работы и еды до тех пор. После этого наше выживание зависит от нашей удачи.

Веснушка была здесь уже несколько месяцев. Она прикусила губу.

- Неужели нет никакого способа спастись? Что, если кто-то заплатит наши долги и спасет нас ... . Могучий и сильный человек.

- …….

- Это семейство Картье. Сюда приходит и уходит множество влиятельных людей. Что, если бы мы соблазнили ...

Элиша знала, почему Веснушка говорит это и цепляется за такой сон.

Среди здешних женщин существовала легенда.

Якоб, старший сын семейства Картье, наградил рыцаря наемным слугой из особняка.

"Говорят, что рыцарь внес большой вклад· Вот и вся история."

Якоб пытался вознаградить рыцаря золотом, серебром, всевозможными сокровищами-даже красавицами - но рыцарю нужен был только один из слуг-залогов, запертых в особняке Картье.

Долгое время он был влюблен в женщину, которая стирала здесь белье, как они сейчас.

Говорили, что эта женщина теперь счастливо живет с рыцарем в качестве его жены – какая беспочвенная история!

- Это будет нелегко, - коротко ответила Элиша, вставая и потягиваясь.

Многочисленные вещи, висевшие на веревке, развевались на ветру. Элиша начала ходить между бельевыми веревками, готовая помочь Веснушке. Но взгляд Веснушки был устремлен куда-то вдаль.

- Да, например ····.

- …..

- Вот такой человек.

А потом вдалеке послышался шум приближающейся кареты. В задней части особняка было так тихо, что они могли слышать все голоса, болтающие в отдалении.

Элиша подошла к дороге с сухой тряпкой, как будто одержимая чем-то.

- Пойдем со мной, Элиша!

Издалека приближалась эффектная черная карета.

Он был построен из тончайшего эбенового дерева, покрыт блестящим лаком и украшен позолоченными орнаментами. Присутствие экипажа на темной лесной дороге было эффектным. На карете виднелся флаг.

- Такой человек ни за что не посмотрит на должников вроде нас. Кроме того, за кого он нас примет?

В прошлой жизни Элиша так и сказала Веснушке, когда та же самая сцена произошла в первый раз. Но на этот раз все было по-другому. На этот раз Элиша этого не сказала.

Потому что у нее были свои воспоминания.

Горячие слезы потекли из глаз Элиши.

- Что ... ты плачешь? Что случилось? Что произошло?

- Совершенно верно, вы правы.

- А?

- Совершенно верно. ДА. Вы не ошиблись.

Элиша плакала от горя. То, что она пережила до сих пор, было ничто по сравнению с тем, с чем ей придется столкнуться в будущем.

"Все это действительно произошло."

Шел третий день с тех пор, как Элиша повернула время вспять.

Глава 2

Около 20 лет назад для знати было обычным делом разводиться по своим прихотям. Ко времени рождения Элиши Граф Лоран и его жена тоже развелись.

Вскоре после ее рождения отец бросил мать. Старое Королевство рухнуло, и ему нужна была жена из императорской семьи. Мать отправила Элишу в монастырь.

- Для таких людей, как твой отец, жена как наряд: ее легко сменить.

Элиша признала это без особого сочувствия. Она выросла и жила с матерью в монастыре. Ее мать заболела пневмонией и, к тому времени, когда Элише исполнилось шесть лет, умерла. И она осталась совсем одна в этом мире.

Она продолжала жить в монастыре и, хотя ей было одиноко, могла есть и учиться. Она жила, думая, что ее отца просто не существует.

"Если я буду считать себя сиротой, то смогу жить без проблем и сожалений."

Когда жизнь была разрушена отцом, которого она никогда не знала, ее заполнили бездонные обида и сожаление.

"Теперь, когда ты задолжал три тысячи золотых монет, я вдруг стала твоей дочерью?"

***

Бизнес герцогского дома Картье процветал по всей империи. От самой дорогой недвижимости в столице до самого маленького магазинчика в сельской местности, не было ни одного места, где бы не сказывалось их влияние.

Это семейство жадных змей. Семья, которая поглощает все.

Старший сын семьи, Джейкоб, был тем, кто лишил  Элишу свободы

-  В Вас течет кровь Лорда Лорана. Поздравляю Вас со становлением графиней. Во-первых, распишитесь здесь. Вам придется заплатить за войну, которую устроил Ваш отец.

Элиша обессиленно села на пол, связанная проклятой кровью и невезением, и тут же состоялась церемония наследования Графского титула. Так Элиша стала графиней, не имея ничего, кроме абсурдной суммы долга.

Элише на тот момент было 14 лет.

Элишу заперли в уголке обширного поместья Картье, куда приводили женщин, таких же, как она, ставших наемными слугами.

Женщин в ее положении называли "коллатералями".

(П.п. Коллатерали — боковые или обходные пути кровотока, ветви кровеносных сосудов, которые обеспечивают приток или отток крови помимо основного сосуда (кровеносного ствола) при его тромбозе, эмболиях, сдавлениях кровеносных сосудов, при их перевязке и облитерации. Кровообращение может восстановиться при развитии коллатерального кровотока и шунтов, или при реканализации тромбированных сосудов.)

Все женщины принадлежали Джейкобу, старшему сыну семейства Картье. Джейкоб был их первым хозяином, и, если он умрет, собственность перейдет к другому члену семьи. По правде говоря, они были их рабами.

***

Итак, Элише исполнилось 20 лет без надежды и ожидания. Каким-то образом ей удалось прожить еще год.

"Я действительно пережила ад...но как долго я смогу это терпеть? Неужели я стану такой же, как те, кто исчез, не сказав ни слова?"

Элиша плохо жила в своем монастыре и должна была полагаться только на себя. Чтобы заработать пару пенсов, она сама прокладывала себе путь, обучаясь различным навыкам: от транскрипции до шитья. Ее кружева и вышивка были особенно популярны в монастыре и продолжали быть полезными в особняке Картье.

"Именно поэтому я и жива, но этого недостаточно, чтобы продлить мою жизнь надолго."

Работы было мало, поэтому она занялась стиркой и уборкой главного особняка. Она работала как муравей.

И в 20 лет ее жизнь была подобна пламени свечи на ветру.

***

Однажды двадцатилетняя Элиша пошла помолиться в маленький храм. В тот день у нее было плохое предчувствие.

- А!

- Да, здесь упал человек!

Элиша упала перед храмом, когда проходила по скользкой обледенелой дороге. Она не была ранена, но впереди у нее был целый день. На следующий день, в канун Нового года, она встала рано и начала работать.

Ее падение могло быть признаком несчастья. С того года жизнь Элиши продолжала идти дальше.

***

Двадцатилетняя Элиша была разорена. Как только ее собственность будет конфискована, ее неизбежно продадут.

Обезумевшая Элиша, которую вот-вот должны были продать госпоже, схватила старшую горничную и стал умолять:

- Я хорошо вышиваю, умею говорить и писать на иностранных языках,умею считать. Пожалуйста, я сделаю все, что угодно.

Служанка, которая была ее начальницей, некоторое время размышляла. Собравшись с мыслями, она велела Элише следовать за ней и повела ее на встречу с кем-то. Человек, с которым она столкнулась, был тем, кого она никогда больше не хотела видеть.

Джейкоб. Он был старшим сыном семьи Картье и тем, кто заточил здесь Элишу.

-Давненько не виделись. Ты стала еще красивее? Дайте-ка подумать. Она что, девственница?

Как бы делая ей великое одолжение, он поручил ей привести в порядок свои книги.

У Джейкоба было темное сердце. Настолько, чтобы возжелать и продать Элишу несколько раз. Не зная этого, она отчаянно выполняла порученную ей работу.

Первое несчастье случилось очень скоро.

- Моя ж-жена. Я не знаю, что происходит.

- Вы сказали, что благородный соблазнил мужа Кэрол? Такая сука, как ты, должна быть наказана!

Однажды жена Джейкоба, Кэрол, вошла угрожающе медленным шагом и заставила служанок удерживать Элишу, пока она размазывала странную жидкость по ее лицу. Это было так невыносимо, что Элиша закричала и покатилась по полу от боли, пока не потеряла сознание.

- Мое лицо…… Оно горит...... Кто-нибудь, пожалуйста, дайте мне воды … Пожалуйста, я возьму ...

Через несколько дней она проснулась с мучительным шрамом, который покрывал всю правую сторону ее лица.

Ее прекрасная белая кожа стала похожа на расплавленный воск, голубые глаза - на стеклянные бусины, светлые волосы - старую солому. После того дня ее жизнь потеряла смысл. Увидев скелетообразное состояние Элиши, Джейкоб взорвался.

- Что с тобой случилось? Я должен был "съесть" тебя перед отбытием в командировку.

Математические способности Элиши были обнаружены совершенно случайно, тем самым продлевая ее жизнь.

Когда девушка жила в монастыре, видя, как Элиша впитывает математические знания, архиепископ сказал ей, что она гений. Этот ее талант снял долги перед лицом смерти.

Увидев книги, которые закончил Элиша, Джейкоб с удовольствием сказал:

- Ну, говорят, бухгалтерией должны заниматься уродливые сучки вроде тебя. Существует миф, что половинчатые существа убегают с деньгами из-за романа. Я позволю тебе продолжать работать.

В то время она чувствовала себя счастливой, что продлила свою жизнь, хотя и боролась с глубоким отчаянием. Хотя она знала, что ее жизнь была пыткой, у нее не было другого выбора, кроме как продолжать идти.

***

- Если ты ошибешься, тебя ждет смерть. Я не могу продать тебя в бордель, так что твоя жизнь еще дешевле,-сказал Джейкоб.

Элиша была компетентна. На третьем курсе она стала секретаршей Джейкоба,а на четвертом-помощницей экономки.

Элиша носила секретные записки из шпионской сети по приказу Джейкоба, и она была также служанкой его жены. Формально Элиша была экономкой и делала все, что от нее требовалось. По правде говоря, она была ближе к девочке на побегушках.

Внезапно о ней поползли странные слухи.

- Говорят, сэр Джейкоб, старший сын семейства Картье, влюблен в изуродованную женщину!

- У него есть такое извращенное хобби? Ночные развлечения людей поистине удивительны!

Элиша была известна как шут, которого жалел хозяин. Тысячи людей насмехались и плевали в нее, отдавая ему честь.

Это было почти чудом,что элиша не оказалась в такой ситуации. Вокруг Джейкоба было много красавиц, и поэтому Элиша оставалась неприкасаемой.

Жизнь научила ее тому, что все члены семьи Картье одинаковы.

Картье, обладавшие всеми богатствами мира, должны были выбрать себе преемника не по праву рождения, а через ряд сложных испытаний. Только один человек мог выиграть и унаследовать все, чтобы не делить свое накопленное богатство. В результате возникла жестокая конкуренция за пост главы дома.

Элиша была хорошо известна как доверенное лицо Джейкоба, поэтому многие члены клана Картье угрожали ей.

Иногда ее избивали и чуть не убили кандидаты в преемники, затаившие злобу на Джейкоба.

Незадолго до своей смерти Элиша была так несчастна, что не могла даже думать о том, что правильно. Она была так бедна, что нравственность была ей не по карману.

***

Она боролась за выживание в течение долгих пяти лет. А потом ее гибель наступила быстрее, чем она думала.

“Если я и умру, то только после того, как Джейкоб станет главой герцогства."

Статус Джейкоба как преемника был поставлен под угрозу. Его положение становилось отчаянным. В то время у него был грозный враг, угрожавший его положению.

Люцерн де Кайас.

Это было имя его старого соперника.

Человек из клана Картье, но не получивший его фамилии. Высокопоставленный генерал, который бросил свою семью и встал на сторону Империи. Он задержал группу Джейкоба, занимавшуюся торговлей наркотиками.

- Элиша, я верил в тебя. Я ненавижу наркотики-это враг моего Рода и чести моей семьи.

Джейкоб решил все свалить на Элишу.

- Я не могу поверить, что ты даже управляешь наркокартелем, чтобы заработать для меня деньги.

Это было нелепое обвинение. Но доказательства были. Джейкоб основал несколько компаний под именем Элиши, и он торговал наркотиками в одном из этих магазинов.

- Женщина, которая любила меня так сильно, что даже употребляла наркотики. Это войдет в историю как душераздирающая история отчаянной безответной любви. Взбодрись. Ты станешь знаменитой уродливой ведьмой. Как чудесно.

Джейкоб подготовил нелепое фальшивое завещание. Затем заставил Элишу подписать его своей кровью. Была назначена дата повешения.

"Я жила так не для того, чтобы умереть напрасно."

Даже в этот момент Элиша хотела жить. Она убежала. Но ее быстро схватили.

- Тц, ты уже не первый день ешь из рук моей семьи. Хм? Разве ты не знала? На твоем теле есть узор. Он будет следовать за тобой, куда бы ты ни пошла. Все коллатерали в особняке, как и ты, запечатаны этим.

- Отпусти меня.

Элиша сопротивлялась. Затем она задела ногтями щеку Джейкоба. Он был человеком с жестокими глазами и сломанным носом, что придавало ему ужасный вид. Его глаза стали свирепыми. Когда его глаза дергались, это означало, что один из людей  рядом с ним умрет.

- Агх, твою мать! Сумасшедшая сука!

Он толкнул Элишу на пол. В этот момент ее зрение затуманилось.

- А-а-а ...

Должно быть, на полу лежал острый камень. Она теряла сознание. Элиша коснулась своей головы. Там была кровь.

Девушка закрыла глаза.

- О черт, ты что, умерла? Думаю, мне придется рассматривать это как самоубийство. Черт, что же мне делать?”

Нелепо, но это были последние слова, которые она услышала прямо перед смертью.

***

Когда она снова открыла глаза, то лежала на кровати.

- Где именно…… где я нахожусь?

- Разве ты не помнишь? Ты упала перед храмом и потеряла сознание. Ты ничего не сломала и не повредила себе голову. Все, что ты сделала, это потерял сознание. Тебе повезло,-ответила сиделка, которая ухаживала за Элишей.

Элиша смутилась. Она задала медсестре еще несколько вопросов.

- Значит, этот год ... 995-й по имперскому календарю?

У Элиши была отличная память, поэтому она легко запоминала детали из своих прошлых лет.

"Пять лет назад, на Новый год, я упала перед храмом. Неужели сегодня тот самый день?"

Она не могла в это поверить.

- Эй, что ты делаешь?

Волосы у Элиши были распущены, и она ходила по пристройке босиком.

Потрепанная одежда, растянутое нижнее белье и кое-какие пожитки. Веснушка и прочие "коллатерали". Гниющая мебель и ободранные стены. Это было то же самое место, что и в ее воспоминаниях.

Элиша вернулась в прошлое.

"Это что, ад? Вполне возможно. Потому что нет большего наказания, чем повторение той жизни снова."

В течение пяти лет она жила среди демонов, так что ад был логичным завершением.

- Но...

Элиша несколько раз ущипнула себя. Она, несомненно, была жива.

"Это не сон. Пять лет жизни. Это должно было случиться."

Так, может быть, она повернула время вспять? Элиша не верила в происходящее.

Однажды она усомнилась в своем здравомыслии, а на следующий день она усомнилась в том, что видит сон. Стирка производилась каждый день, и ее долг никогда не уменьшался.

"Это ... это реальность."

Ее дни в особняке были однообразны. Она работала каждый день и боролась с долгами.

Заканчивает шнуровку платья Кэрол, болтает с Веснушкой... Окна продолжали скрипеть от сильного дождя прошлой ночью, и она, дрожа, не могла заснуть.

Все было так обыденно.

"Мне нужна возможность убедиться. Чтобы быть уверенной."

Поэтому Элиша решила проверить, насколько реальны и надежны ее воспоминания.

- Сегодня я встречусь с этим человеком.

Человек, который прибыл как раз ко дню рождения герцога.

Незабываемый человек.

Люцерн де Кайас.

Враг Джейкоба, который всю жизнь наводил на него ужас, должен был прибыть в особняк сегодня.

"Если он действительно появится ... тогда это правда— я вернулся в прошлое."

Элиша сомневалась, что вернулась назад во времени, но если бы она действительно вернулась—то могла бы думать обо всех вещах, которые сделала бы по-другому с тем знанием, которое было у нее сейчас.

Но если все это было ее заблуждением, то…

"Я лучше умру. Но если сегодня я действительно встречу Люцерна, то попытаюсь еще раз изменить свою жизнь."

Элиша решила использовать сегодняшние события, чтобы определить путь, который она выберет на этом жизненно важном перекрестке.

***

И когда карета этого человека появилась, когда она стирала белье, из глаз Элиши хлынули слезы, и она ошеломленно уставилась на них.

Это были слезы, пролитые горестно за ее будущую жизнь в аду. В то же время это были слезы по будущему, в котором она напрасно умерла после пяти лет мучительного труда.

- Перестань плакать. Ты в порядке? - смущенно спросил Веснушка.

- ... Я в порядке.

- Стоп…

Главное герцогское поместье Картье было настолько огромным, что его можно было назвать невероятным. Внутри были охотничьи угодья, реки, леса и десятки хозяйственных построек и особняков для каждого потомка.

Они стояли у ручья за пристройкой. Дорога, которая шла вверх, прямо к ручью, была кратчайшим путем к главной резиденции герцога, проходя через территорию Джейкоба.

- Эта черная карета, этот флаг. Я слышала об этом. Должно быть, это карета почтенного генерала. Перестань плакать, давай посмотрим. Хм?

Когда дорога стала уже, карета замедлила ход. Окно было открыто.

Элиша увидела его лицо. Это был он, Люцерн.

Сказать спасибо

поблагодарило: 291

Предыдущая главаСледующая глава

Новые

Настройки

Глава 3

— Боже мой, это Люцерн де Кайас, верховный генерал! - прошептала Веснушка. Алисия вытерла слезы тыльной стороной ладони. Теперь они рыскали среди деревьев у внешней дороги и смотрели на карету.

— У него ангельское лицо — такое красивое! Я бы никогда не смогла представить, что такие люди бывают, - сказала девушка.

Даже издалека можно было заметить, что этот человек выглядит необычно.

— Не торопись, - пробормотала Алисия.

— А? И как же, ты думаешь, я это сделаю?

По другую сторону от кареты Люцерна летела другая.

«Ту-ду, ту-ду» — стук копыт раздавался в голове Алисии. Повозка Люцерна остановилась как раз перед тем, как экипажи врезались друг в друга, и оба замерли.

Карета резко остановилась, забрызгав грязной водой платье Алисии, которая спряталась в тени дерева. Алисия нахмурилась.

— Эй, эй, эй! - крикнул всадник.

Со скрипом дверь кареты открылась.

***

Карета, помешавшая карете Люцерна проехать, была белого цвета. На ней был изображен герб Картье.

Глаза Веснушки широко раскрылись, когда она все поняла, и она потрясенно посмотрела на Алисию.

— Что? Ты знала, что карета остановится?

Так казалось.

— Они, должно быть, сумасшедшие; если бы они остановились чуть позже, обе кареты разлетелись бы в труху, - прошептала Веснушка. Дверь кареты Люцерна была плотно закрыта.

Тут открылась белая повозка.

— Ой! Генерал! Карол так удивлена. Она не может поверить, что вы здесь. Собираетесь ли вы в главную резиденцию?

Из фургона вышла женщина в белом платье с элегантными кружевными украшениями. Ее каштановые волосы были собраны в элегантный пучок. У нее было изящное, стройное тело и детское лицо. Однако она выглядела немного странно из-за своей большой груди.

Когда Алисия увидела ее, она сжала руки. Это была женщина, которая в будущем испортила лицо Алисии. Это была жена Якоба, Карол.

Несколько дней назад Алисия старательно плела кружево. Служанка сказала, что это важное платье, и бросилась к Алисии. Теперь показалось, что она пыталась быть замеченной и произвести впечатление на Люцерна.

Только тогда дверь кареты Люцерна медленно открылась.

— Карол всегда любопытно, как у вас идут дела, генерал, - кокетливо сказала Карол, прислонившись к его карете, как ребенок, и разговаривая от третьего лица.

— Я хочу, чтобы ты держалась подальше от моей кареты.

Вскоре из вагона раздался голос. Он был глубоким, низким и напряженным — его трудно было забыть.

— Да?

Голос Карол дрогнул, исказился.

— Ты сейчас загораживаешь дверь моей кареты, так что не мешай. Или ты хочешь вместо этого вцепиться в дверь и зайти внутрь?

Алисия могла видеть шею Карол сзади. Ее шея покраснела. Карол отступила в сторону.

Наконец, он вышел из экипажа. В тот момент, когда она увидела его, удар пронзил грудь Алисии.

Волосы мужчины были черными, а глаза очень темными и запоминающимися. На первый взгляд они казались красновато-коричневыми, но, когда в эти глаза попал солнечный свет, было заметно, что глаза человека ярко-красные.

Этот человек был достаточно высок, из-за чего ему приходилось нагибаться при выходе из высокой кареты, и у него были очень широкие плечи. Но талия, которую было видно под накидкой, была узкой, а бедра - твёрдыми и крепкими. На нем была военная форма, которая была идеально скроена и плотно облегала все его тело.

Даже на расстоянии от его бешеной энергии становилось больно. У этого мужчины была подавляющая аура.

Веснушка никогда в жизни не видела такого мужчину, как он. Алисия увидела, как ее руки легонько задрожали, а глаза наполнились радостью.

— О, черт возьми. Это действительно он. Это он…

Люцерн прищелкнул языком, глядя на Карол. В его взгляде читалось естественное высокомерие и привычка доминировать, которая есть у правителей.

— Тебе не стоило выходить. Прием вышел неприятным.

Карол невольно моргнула.

— Карол уже собиралась уходить, а потом увидела красивый экипаж и тут вдруг остановилась. Она подумала, не нужно ли снова преподать кучеру урок. Он внезапно остановил карету. Карол тоже была очень удивлена, - сказала Карол, извиваясь, как смущенный малыш.

Люцерн просто смотрел на Карол темными глазами. Вскоре он отвернулся, как будто потерял интерес к ней.

Внезапно взгляд Люцерна обратился в тень, где пряталась Алисия. Алисия была ошеломлена.

— Кто здесь? Выходи!

Алисия помедлила, затем вышла из тени. Веснушка содрогнулась.

Веснушка пораженно смотрела на Алисию, разинув рот. Она не заметила, потому что появление Люцерна ее взволновало, что Алисия выглядела необычно.

— Как ты…

Начиная от декольте Алисии и заканчивая облегающей юбкой, грязная вода была повсюду, медленно капая с нее. Карета Люцерна торопливо остановилась и обрызгала Алисию грязной водой.

Кроме того, глаза Алисии все еще были красными и блестящими; ее слезы все еще текли, пока она крепко держала в руках испорченное белье.

***

Взглядом Люцерн медленно изучил Алисию. Этот взгляд, казалось, нежно исследовал все ее тело.

Алисия чувствовала себя обнаженной перед ним.

Смущаясь, она понимала, что возвращается к прежней Алисии, лицо которой было обожжено.

Взгляд этого мужчины заставлял чувствовать себя добычей, заставлял сомневаться в себе, этот мужчина был совершенен и с легкостью мог причинить боль.

В то же время на ум ей пришло воспоминание о дне, предшествовавшем возвращению.

Это случилось всего за день до ее смерти.

В тот день Алисия стояла перед изображением змеи. Не успела она опомниться, как кто-то оказался рядом с ней.

Алисия заметила, кто это, и затаила дыхание. Главный соперник Якоба. Люцерн.

- Эй, наложница.

- Якоб спросил, что мне, ублюдку, надобно от его семьи. Иди и расскажи своему хозяину. В семь лет я дал себе клятву: то, что мне не принадлежит, я уничтожу. Тем более что чем дольше я не могу этого иметь, тем больше я этого хочу. Поэтому я собираюсь прибрать к рукам дом Картье, который не может принадлежать мне, и уничтожить его, а затем разбросать осколки по всему миру, и взять только то, что я хочу получить от этой семьи. Я не сумасшедший. Что есть, то есть.

При последних словах Люцерна Алисия подавила переполняющий ее страх.

Все ее тело дрожало.

-Пиявка Картье. Так что решай, разрушу я это или нет.

- Или нет...

Алисию тошнило. Она опустила взгляд.

— Что с ней?

Карол посмотрела на Люцерна. Она выглядела так, словно увидела заблудшую собаку.

— Разве это не территория Якоба? - пробормотал тихо Люцерн. — Почему эта женщина плачет и прячется?

Карол была недовольна. Она была расстроена тем, что Люцерн обращал внимание на что-то еще.

— Они… здесь работают служанками — дети из ленивых семей, которые сумели отправить прочь своих дочерей, чтобы расплатиться с долгами. Мне было их жалко, поэтому я поручила им легкую и простую работу, например, стирку. Карол вас не интересует?

Даже разговорчивая Веснушка устала от ее беспрерывной болтовни. Карол продолжала говорить, несмотря ни на что.

— Может быть. Может, она плакала, потому что побоялась привидений. Вы знали? Здесь один мужчина покончил с собой. После этого стали ходить слухи о призраках, но Карол с ними разберется. Низменные люди вроде них — глупы, поэтому мы знаем, как с ними бороться.

Люцерн с отвращением взглянул на Карол. Но потом он снова посмотрел на Алисию.

— Действительно, горничная. Симпатичная горничная.

Алисия стояла в недоумении.

Кареты Люцерна и Карол чуть не разбились.

Карол явно флиртовала с ним и напрашивалась на роман.

Алисия стояла в «укрытии», обрызганная грязной водой, и наблюдала за ситуацией.

Все это произошло в ее прошлой жизни.

Но было только одно отличие.

Алисия теперь внимательно наблюдала за Люцерном.

Она сделала еще один шаг из тени с желанием изучить его. Может быть, поэтому Люцерн заметил ее присутствие.

«На следующий день Карол побила меня и Веснушку, стоявшую со мной бок о бок, за то, что мы стали свидетельницами этого».

Но теперь, в сравнении с тем, что было в прошлом, ситуация немного изменилась.

Голос Карол стал пронзительным.

— Люцерн капризничает. Ему интересно, в чем дело?

— Я никогда не говорил, что ты можешь произносить мое имя.

Люцерн резко оборвал ее. Карол пробормотала что-то, как ребенок, и снова посмотрела на Алисию.

— Ты… иди сюда!

Когда Алисию подошла, Карол приказала:

— Извинись перед генералом прямо сейчас. Карол и этому должна тебя учить?

Горничная, совершенно не боявшаяся ее, была посторонним свидетелем встречи Карол и Люцерна.

— За что вы хотите, чтобы я извинилась? - спокойно спросила Алисия.

— Великий генерал — важный гость, и вот ты, такая грязнуля, стоишь перед ним. Печально, если Карол неправильно поймут и подумают, что она плохо заботится о горничных. Вы все стоите перед генералом, потому что хотите показать, какие вы грязные и уродливые, не так ли?

Карол, когда притворялась тупой, говорила как ребенок, но ее речь становилась очень четкой, когда Карол кого-нибудь ругала.

Алисия заговорила в вежливом тоне:

— Мне снять одежду?

— Что?

Карол посмотрела на Алисию сердитыми глазами сумасшедшей.

— Моя одежда испачкалась случайно. Но если вы говорите, что это не несчастный случай, значит, есть вина, и грех не на мне, а на моей одежде. Так что, если вам неудобно, я сниму одежду. Но я не могу извиниться за то, что не сделала.

Алисия говорила тихо.

Люцерн был умнее Карол и понял смысл ее слов. Губы Люцерна скривились. «Посмотри-ка на это», — казалось, говорило его веселое выражение лица.

Если подумать о том, как испачкалась ее одежда, то причина была в недоаварии в том, что кареты резко затормозили и облили ее грязной водой. Так что ей пришлось бы винить либо Карол, либо экипаж Люцерна.

Итак, Алисия сказала то, на что она не могла указать.

— Ах, в наши дни слуги так надоедливы. Так подло! Что за гадость ты творишь перед генералом?

Карол, задетая ею, посмотрела на Люцерна, скрипя зубами. Люцерн проигнорировал Карол и спросил Алисию:

— Почему ты плачешь? Кажется, я спрашивал тебя об это ранее.

Алисия прикрыла глаза одной рукой. Даже тыльная сторона ее руки была забрызгана грязной водой. Она медленно согнула колени и сделала реверанс.

— Мне очень жаль, что я мешаю миледи. Я плакала, потому что мне было грустно из-за испорченного белья.

Люцерн кивнул.

— Да, это стоящий повод для расстройства.

Люцерн поманил Алисию, чтобы она подошла к нему поближе — его слуги поспешили принять белье Алисии. Алисия осторожно приблизилась к Люцерну.

— Ты плакала из-за меня, так что я тебе компенсирую это.

Люцерн взглянул на своего лейтенанта, который достал кошелек из нагрудного кармана.

— Сколько вы хотите в качестве компенсации?

— Все в порядке.

— Тогда что же мне тебе дать?

— Тогда, пожалуйста, будьте милосердны и отпустите меня.

— В самом деле? Это разочаровывает.

Он сказал это, не меняя выражения лица. Даже нет, в его глазах читалась страсть.

— Кхм, леди нужны не деньги.

Люцерн снял плащ с плеча. Длинная накидка темного цвета с золотым орнаментом на плечах кричала роскошью. Он накинул ее на плечи Алисии. Его взгляд остановился на перепачканной груди девушки.

— Будь осторожна, хорошо прикройся, чтобы на тебя никто не смотрел, - прошептал он. — Особенно после того, как ты завела разговор о снятии одежды.

Глава 4

Алисия уставилась на него, однако когда мужчина ответил взаимностью, и она быстро опустила глаза. Ей было интересно, что это значит, но она решила не спрашивать.

Карол поспешно шагнула к ним.

— Верховный генерал, пожалуйста, пройдите со мной в особняк… Садитесь в мою карету и...

— У меня есть принципы, мэм, — резко сказал Люцерн, прерывая её. — Если бы я отправился в особняк с вами, все вообразили бы, будто у меня роман с женой моего кузена. Хотите стать предметом насмешек своих слуг? Если нет, то не стоит быть такой опрометчивой. Тем более, мне противно думать, что у меня с вами может что-то быть...

Лицо Карол побледнело. её губы задрожали, как у ребёнка, который вот-вот расплачется.

Все это время Алисия неподвижно сидела и наблюдала за происходящим.

***

— Убедитесь, что работа девушки заключается не в том, чтобы ходить в дом к Якобу. Если Люцерн, которого не интересуют женщины, возжелает её, то Якоб последует его примеру, — сев в карету, прошептала Карол ближайшей помощнице — няне. Женщина кивнула в ответ.

— Вы не жестокая девушка, следовательно, нужно быть осторожнее.

Да, она собирается отругать их, когда Люцерна и Якоба не будет рядом. Но не сегодня. Это заставит их заткнуться.

***

— Этот чёрный экипаж...

Карета шумно затормозила у входа.

Дворецкий, который всё это время смотрел в окно потухшим взглядом, внезапно бросился к входной двери.

— Приехал самый младший внук!

А вот и ублюдок Люцерн, от которого даже кровь герцога Картье стыла в жилах! Верховный генерал, безжалостный и жестокий, совершивший на войне немало убийств.

Узнав об этом, слуги стали перешептываться.

Люцерн шагал по ковру песочного цвета, вышитому золотыми нитками. Его люди, одетые в рыцарскую форму, шли позади.

Когда он, наконец, остановился, один из слуг герцога встал на колено и натёр его красивые кожаные ботинки.

Когда слуга закончил, Люцерн дёрнул ногой, словно отталкивал неприятного себе человека. Слуга отступил на несколько шагов. Дворецкий вошёл следом и пожал гостю руку.

— Добро пожаловать, сэр Люцерн. Герцог ждёт.

— Я принёс подарок на день рождения герцога.

— Он предпочитает, чтобы его называли повелителем.

На эти слова Люцерн ответил:

— Как типично для него.

Как будто титул, данный империей, был ничем по сравнению с этим. Его дед всегда подчеркивал, что он глава семейства.

— А что это у вас за мешки с собой…

Тут дворецкий увидел, что груз у них на плечах промок.

— Осторожно, это кровь, — прошептал Люцерн. При этих словах его люди улыбнулись и наклонили мешки, и капли крови громко упали на ковер.

— Это подарок на день рождения моего деда.

— Подарок? Что, чёрт возьми, внутри?

Дворецкий сомневался в его словах. Разве кровь может быть зелёной?

— Он сам попросил меня принести подарок на день рождения, если не откинет копыта.

Люцерн тяжко вздохнул, потому что старик должен был уже вот-вот отойти в мир иной. Дворецкий сделал вид, что не расслышал.

— Я нашёл кое-что особенное на это раз.

Дворецкий испуганно воскликнул, увидев голову дракона, выпавшую из мешка.

***

Дворецкий позвал слуг, чтобы они украсили голову дракона и каким-либо образом сделали её похожей на подарок.

Слуги выполнили его просьбу, чуть не плача, и украсили голову дракона, которая была размером с взрослого мужчину, шёлковыми лентами и цветами.

— Это действительно Люцерн де Кайас? — шёпотом спросил один слуга своего пожилого коллегу, который очень долго работал в этом особняке.

— Да.

— Я не могу поверить, он такая сволочь... скорее — больше, чем кто-либо...

— Да, я знаю, несмотря на этот гордый взгляд и вид благороднее, чем у настоящего аристократа.

— Да.

Слуга кивнул, ему показалось, что он увидел бога, спустившегося с небес. Гость был величественным, статным и могущественным. Другие внуки семьи Картье сильно уступали ему.

Слуга тут же перестал пялиться на мужчину, так как не имел на это абсолютно никакого права. Герцог Картье и его семья не приветствовали слуг, у которых на всё было своё мнение. Им нужны были только послушные и на всё готовые люди, которые выполняют все прихоти своих хозяев.

Огромный серебряный стол был усыпан алмазным порошком. Столешница была покрыта шелковой тканью. Однако в центре можно было увидеть не бесконечное количество еды, а голову мертвого дракона с вытянутым длинным языком.

Голову чудовища украшали яркие цветы. Это было странное и гротескное зрелище. Глядя на все это «великолепие», Люцерн спокойно пил чай.

— Мой дедушка так и не удосужился прийти и увидеться со мной. Я ухожу в свою комнату.

— Пожалуйста, подождите. Он будет готов через минуту...

Дворецкий опешил от такой нетерпеливости гостя и попытался отговорить его.

Готов? Странное слово. Люцерн мимолетно нахмурился, когда дверь открылась. В комнату вошли женщины в ярких платьях.

— Кто это?

— Это... — дворецкий с обеспокоенным выражением лица зашептал Люцерну на ухо, — все они — разорившиеся аристократки, которые были достаточно влиятельны, но в силу определенных обстоятельств обеднели… Ни у одной из них нет никого, ни единого родственника…

— Что за абсурд? — гневно спросил Люцерн.

Женщины вздрогнули от изумительной яростной энергии, исходящей от него.

Но они не ушли. Брак с самым красивым генералом Империи был слишком желанным для бывших дворянок.

— Убирайтесь отсюда!

Когда выражение лица Люцерна стало совсем мрачным, дворецкий выпроводил дам.

— Что сказал мой дедушка?

— Он сказал: «Во имя наследственного пэрства». Это абсолютно необходимо для того, чтобы вы стали настоящим аристократом.

— И?

Люцерн зарычал.

— Какой смысл в том, чтобы отдавать назад все земли, которые ты завоевал... хм…

Люцерн засмеялся; он носил звание генерала, но по статусу был рыцарем. Однако рыцарем являлся не только он — ими станут и его будущие дети, которые унаследовали бы это звание автоматически.

Но это был его предел как незаконнорожденного сына: рыцари не могли владеть имением. Хотя все изменилось бы, если бы он женился на даме с титулом и стал членом её семьи.

Он мог бы унаследовать титул, если у них родится сын. Многое можно сделать, если становишься аристократом с поместьем и наследственным титулом, хоть и временно. А ещё можно было бы захватить территорию другого лорда во время войны.

— Почему вы всё время пытаетесь меня свести с кем-то? Разве я об этом просил?

Дворецкий опустил взгляд, не в силах ничего сказать.

— Простите меня, но я всего лишь выполняю приказ господина.

— Ясно. Но как, по-твоему, я должен себя чувствовать, если даже дворецкий знает о моих недостатках? — спросил Люцерн, обнажив меч и ласково проведя несколько раз по его рукоятке. Дворецкий зажмурился и поднял голову.

— В следующий раз я обязательно дам вам список и позабочусь о том, чтобы вас обслужили те, кому вы оказываете благосклонность.

Дворецкий продолжил:

— Могу я сказать кое-что самонадеянное, сэр? Просто выберите любую женщину и женитесь на ней. Если вы станете настоящим аристократом, у вас будет больше преимуществ. Прошу, просто уважьте господина немного.

Люцерн засмеялся.

— Ха-ха-ха. Уважение — это то, что нравится только тем, кто не принадлежит к Картье. Хоть это и не моя семья, но это я знаю наверняка.

***

Незаметно наступила ночь.

Алисия сидела на узкой кровати, глядя на малиновую накидку на своих коленях. Все слуги спали в одной комнате, так что на уединение можно было и не рассчитывать. В комнате их было трое, но лишь одна свеча мерцала на столе и освещала убогом помещение.

«Он все тот же опасный человек».

Алисия провела рукой по накидке.

«Люцерн де Кайас».

Алисия, которая работала со шпионами Якоба, знала о Люцерне все.

«Великий генерал, герой империи. Младший внук герцога… единственный потомок из герцогского дома, кому передались особые способности».

Согласно правилам наследования, действующим в империи, если мать была низкого происхождения, ребёнок перенимал её статус. Мать Люцерна была бедной, но уже давно скончалась, поэтому мужчина чувствовал себя довольно уверенно.

Кроме того, отец Люцерна являлся младшим сыном нынешнего герцога, который тоже умер, как только мальчик родился.

Несмотря на то, что он был незаконнорожденным ребёнком, сиротой и простолюдином, нельзя было отрицать талант Люцерна и тот факт, что он был самым образованным человеком в герцогском доме.

Если этого мало, стоит ещё упомянуть, что он унаследовал мифические змеиные красные глаза, которые гордо демонстрировали, что он — из семьи Картье.

Это указывало, что ребёнок, рождённый от родителя низшего происхождения, обладал особыми способностями семьи Картье. Когда его силы проявились, говорили, сам повелитель вдруг ослабел и преклонил колени.

«А ещё он известен как сумасшедший псих, демон битвы».

Люцерн впервые оказался на поле боя, когда ему было тринадцать лет. Туда его отправили умирать, надеясь, что мальчика разрубят на куски.

Но каким-то чудом, имея под своим командованием всего пятнадцать солдат, он одерживал большие победы. Благодаря ему был вырублен лес, наводнённый злобными монстрами, и две деревни освободились от вражеского гнёта. Новости о его исключительных триумфах распространились по всей империи, словно лесной пожар, шокирующий население, перевернувший общество с ног на голову.

Даже сейчас, годы спустя, об этом всё ещё говорили.

На следующий год герцог снова отправил его на передовую, но Люцерн и на этот раз вернулся победителем. Потом его отправили за границу, а потом...

Он начинал как рыцарь, но теперь, когда ему исполнилось двадцать пять, уже стал верховным генералом, возглавлявшим все войска империи. Всё это было сделано им без помощи семьи Картье.

Поэтому его назвали двумя именами. Первым было «Верховный генерал», вторым — «Кайас», но его никогда не связывали с семьей Картье.

Глава 5

— А что, если кто-нибудь позаботится о нашем долге и спасёт нас? Очень могущественный и сильный человек.

Прежде Алисия посмеялась бы над этими сказочками Веснушки, но сейчас они зажгли в ней надежду.

«В конце концов, я не смогу выбраться отсюда, даже если умру и снова восстану из мёртвых.

Алисия коснулась шеи, где была маленькая татуировка. Это была печать, указывающая, что она принадлежит герцогу Картье. Пока печать стоит, её найдут и на другом краю света.

В шестнадцать лет Алисия видела, как поймали беглянку. Через два года после того, как она сбежала, её поймали.

«О нет. Мне страшно...».

Она никогда не видела такой ужасной и жестокой смерти ни до, ни после. Несколько раз ей снились кошмары.

«Какой у меня был долг до смерти? Большой, и... я никак не смогла бы его вернуть».

Её просто использовали как рабыню под предлогом возврата долга герцогам Картье. Этого хватило бы, чтобы разрушить жизнь человека. Алисия получала сто золотых монет в месяц, работая секретарем и помощницей Якоба.

Это была огромная зарплата, но… Впрочем, это не имело значения. Поскольку на самом деле ей никогда не платили деньги с намерением списать долг — ей возмутительно не хватало этих денег, чтобы возместить свой долг в тридцать тысяч.

«В конце концов, это деньги. Не имея денег, я легко могу превратиться в рабыню, даже будучи графиней».

Все женщины, ставшие залогами, плохо кончали. Даже Алисия, которая работала усерднее и страдала больше, чем другие залоги в её прошлой жизни, умерла собачьей смертью — как и другие, которые, по крайней мере, не умерли, хотя боролись, как она.

«Неужели и в этой жизни я буду жить так же?».

Став слугой Якоба, она продлит свою жизнь на несколько лет. Но это ничего не значило.

Алисия закусила губу. Ничто не отличалось от её прежней жизни.

«Но теперь... я знаю некоторые секреты этой семьи».

Любой, кто интересуется герцогством, будет жаждать её информации. В своей прошлой жизни Алисия многое знала о тайнах семьи Картье.

«Мне нужно найти человека, который точит зуб на Якоба... Человека, который обладает значительной властью, чтобы разобраться с Якобом... Человека, который заплатит ему мой выкуп в тридцать тысяч золотых монет...».

Ответ был очевиден.

«Кроме того... Люцерн — единственный в семье, кто не обманывал меня в прошлой жизни».

Алисия вспомнила лицо Люцерна.

«Смогу ли я убедить этого человека?».

Желудок Алисии скрутило, когда она вспомнила репутацию Люцерна. Была причина, по которой люди боялись его.

«Но он известен как человек, который хорошо относился к своим подчинённым и вознаграждал их. Что, если я попрошу его использовать информацию, полученную мной в прошлой жизни, как приманку?».

Люцерн обучал знаменитых рыцарей, независимо от их статуса и пола. Рыцари Чёрного Льва, служившие ему, были известны по всей империи.

«Потому что его тоже считали человеком низкого статуса».

Алисия откинула волосы в сторону, пытаясь собраться с мыслями.

«Информация, которой я располагаю, очень опасна... Она положит начало семейной борьбе за титул главного. Возможно, такое знание могло бы сделать Люцерна наследником. Если я легко его уговорю, то смогу даже заставить оплатить мой долг...».

Алисия задышала ровнее.

Единственной проблемой было просто…

«Этот человек опасен. Он строит планы по уничтожению родных, присоединившись к императорской семье только потому, что не может быть герцогом».

Однако сколько бы она ни думала об этом, другого выхода не было. Если она не хочет умереть в долгах, то должна броситься к Люцерну...

«В конце концов, если Якоб всё ещё будет жив, я никогда не смогу убежать от него —вместо этого мне придется приблизиться к его заклятому врагу».

***

— Ты действительно в порядке? В последние несколько дней ты всё время что-то записываешь... Ха, что это такое, ты даже набросала сад-лабиринт?

Всего за несколько дней Алисия коротким карандашом записала в блокнот столько, что места почти не осталось. Если приглядеться внимательнее, то это действительно походило на карту лабиринта. Алисия закрыла тетрадь и спрятала её.

— Лотти.

Она вспомнила. Настоящее имя Веснушки было Лотти.

— Хм?

— Если ты кого-то соблазняешь, ты не эгоистка. Это бездеятельная трусость, ведь человек не берёт ответственность за своих женщин. В прошлом я считала тебя глупой, но теперь я знаю, что ты тоже старалась избежать этого ужаса.

Алиса знал будущее Веснушки, или Лотти. Лотти соблазнит Якоба, вечно жаждущего новых женщин, и наконец-то покинет эту маленькую виллу.

«Мы были близки очень давно. Не притворяйся, что знаешь меня, мне стыдно, что я знала тебя».

Некоторые люди меняются, когда начинаются трудности. Лотти была именно такой. Как только Лотти стала фавориткой Якоба, она притворилась, что не знает Алисию, и посмеялась над ней, ставшей некрасивой.

«Я понимаю. В то время я была жалкой женщиной, которая пряталась под плащом и искала спасения в тени от своих трудностей».

Из-за гастрита Алисия в прошлой жизни не могла нормально питаться. Её лицо становилось всё более тусклым и бледным — как у мертвеца. Она всегда жила в тревоге, всё время на нервах. Выражение её лица было холодным как лёд, и на этом лице не было улыбки.

Якоб называл Алисию ведьмой. Позже, все стали так говорить, следуя его примеру.

«Должно быть, ты так смотрела на меня, потому что начала хорошо питаться и носить модную одежду».

Но всё это было бессмысленно.

Лотти жила так всего три месяца, пока Карол не могла её достать. Но потом Карол добралась до неё, и Лотти стала кормом для собак.

Сколько бы женщин ни было бы вокруг Якоба, Карол была его единственной женой, и никто не мог сравниться с ней, вооруженной её нарциссизмом, её агрессивным как у бешеной сучки безумием и богатыми родителями.

«Да, в конце концов никто не уйдёт от неё».

И все же смерть Лотти опечалила Алисию. Это было её последнее воспоминание перед безвременной кончиной.

— Ты понимаешь? Помни, что я тебе говорила: если я однажды исчезну, ты можешь забрать все мои вещи. Я тайком собираю серебряные монеты. Под моей кроватью есть пустое место под половицей. Возьми их.

Казалось, что обращение времени вспять заставило её дух вернуться к тому, что было в прошлом.

До своей кончины Алисия, ходившая на волосок от смерти, ничего не испытывала: ни сострадания, ни сочувствия. Но когда она вернулась во времени, её эмпатия тоже вернулась, кроме того, к ней пришли спокойствие и зрелость.

— В чём дело? Ты ведешь себя как человек, который завтра умрёт.

С этими словами Алисия отвернулась. Это было всё, что она могла для неё сделать.

«Сегодня ночью пойду к Люцерну».

К счастью, шитья было мало, и Алисия рано ушла с работы, чувствуя, как у неё мутнеет в глазах. Она подождала, пока все уснут, и дождалась рассвета, завернувшись в одеяло.

Когда все легли спать, уже рассвело. Алисия осторожно поднялась с постели.

В так называемом замке Вечной ночи была резиденция Картье. Они жили вдвое дольше обычных людей, потому что сияющий духовный светлый камень, свет которого не гаснул даже ночью, постоянно освещал весь особняк.

В маленьком отдельном здании, где жили низшие слуги вроде Алисии, эта благодать не действовала. Алисия вытащила из-под кровати подсвечник.

Девушки в одной комнате с Алисией тихо спали. Изредка слышался только чей-то храп.

Алисия не могла позволить себе даже переодеться. Это вызвало бы переполох. Если бы кто-то проснулся от шума и разбудил остальных, возникли бы большие неприятности. На плечах у Алисии был плащ Люцерна. Она собиралась сказать, что хочет вернуть плащ, чтобы пообщаться с Люцерном.

Алисия, в пижаме под плащом, стояла под дверью.

Она взяла только те страницы, которые ей были нужны. Тетрадь, в которой записывались воспоминания о её прошлой жизни, была брошена в стенную печь и испепелена.

На цыпочках она добралась до входа в пристройку, запертую снаружи на тройной замок, куда не могла убежать даже крыса.

«Если мне не изменяет память...».

Алисия узнала много секретов, работая в особняке семьи Картье, в том числе — о расположении зданий в поместье.

«Я слышала, что Люцерн, приезжая в поместье, всегда остаётся в комнате, где он жил, когда был маленьким».

Говорили, что с Люцерном плохо обращались в детстве, и что он рос, живя в комнате рядом с обшарпанной лестницей.

Однажды отец Якоба, ныне покойный, посетил Люцерна, сказав, что будет исправлять ребёнка, и запер его в комнате на несколько дней.

Даже теперь, когда он был признанным и проверенным военачальником, которого все уважали, он останавливался только в этой комнате. И так было в будущем.

— Люцерн, ты остаешься там, чтобы бунтовать против меня? — Было время, когда глава семейства Картье впал в бешенство и яростно накричал на Люцерна, а потом упал. Этот шум привлек немало внимания, так что она знала, где он остановился.

Проблема была в том, что Алисия не могла просто пойти и постучать в дверь только потому, что знала о местонахождении Люцерна.

Люцерн был незаконнорожденным ребёнком, но он был Картье. В мире Картье такие существа, как Алисия, могли легко лишиться языка, просто не так сказав о Люцерне. Таков был его статус в семье Картье.

«Если Люцерн убьёт меня сегодня ночью... ему придётся выплатить Якобу компенсацию».

Возможно, Люцерна обвинят не в убийстве, а в нанесении ущерба имуществу его кузена.

«Я всё равно должна это сделать», — спокойно подумала Алисия, — «Если я упущу возможность продать ему информацию, он тоже об этом пожалеет».

Семья Картье была помешанной на золоте: ради новых денег они сделали бы что угодно. В своей решимости распространять и продавать все товары по всему миру Алисия многому научился.

«Семья Картье — семья торгашей. Я кое-чему у них научилась».

Хороший торговец знает, как продать, даже если продавать нечего. Танцуя между мошенничеством и наживой, Алисия научилась говорить на купеческом языке.

Она зашагала тише и поднялась по лестнице в холл второго этажа.

«Пожалуйста, пусть окажется, что я запомнила все верно, пусть это будет здесь...».

Прямо над лестницей на втором этаже над жилым помещением висела огромная картина. Алисия осветила её свечой.

Белые змеи извивались как похотливые человеческие тела.

Дальше, в середине, была чёрная змея, вдвое длиннее и вдвое больше других змей. Её пасть была широко раскрыта, клыки обнажены, а голова поднята, словно змея была готова напасть на своих соседок и съесть их. Называлась она «Предводитель» — как и глава семьи Картье.

— Говорят, в этом особняке живут призраки. Слышно, как призраки бродят, топают за стеной, — девушка, которая показывала ей окрестности, рассказала об этом в первый же день после её приезда сюда.

Давным-давно эта обшарпанная вилла, как говорили, была местом, где покончила с собой самая любимая жена Картье.

В прошлом Алисия не знала ни слухов, ни того, что означает эта картина. Но теперь Алисия знала секрет и постучала по чёрной змее.

За картиной послышался скрип, очень тихий. Алисия вздохнула. Теперь надо быть осторожнее... Алисия отодвинула картину.

Затем открылся чёрный потайной ход.

«Ну и ну. Я всё правильно запомнила».

Алисия быстро пролезла в проход. Вскоре потайная дверь закрылась.

Длинный узкий проход походил на бесконечное змеиное тело. Алисия медленно осветила его свечой. Пахло сыростью и чем-то прогорклым.

«Кто и зачем прорыл этот потайной ход?».

Несмотря на то, что в будущем Алисия случайно нашла этот тайный проход, ответов она не получила — ни тогда, ни сейчас. Но ответ легко было себе представить.

«Потому что это старинный особняк...».

Некоторые аристократы на всякий случай устраивали спасительные проходы. Говорили, что существует множество тайных ходов, информация о расположении которых переходит из уст в уста от одного главы семьи к другому. Поскольку всё это передавалось в секретности, о многих ходах владельцы забыли.

Алисия осторожно шла по тёмному проходу, придерживая подол ночной рубашки и накинув на плечи плащ.

В прошлой жизни Алисия дрожала каждый раз, когда проходила здесь, но сегодня этого не было. Она шла по тайному тоннелю так, словно он был ей хорошо знаком.

Глава 6

Люцерн любил воду. Однажды он прыгнул в водопад, преследуемый убийцей, посланным его кузенами, и едва избежал смерти. И с тех пор чувствовал себя в воде как в святилище.

Он отмокал в большой мраморной ванне, где могли поместиться четыре или пять человек. Но почувствовал постороннее присутствие, когда медленно смежил веки. Он поднял голову, откидывая волосы с глаз.

Бедные дворянки, выстроившиеся в ряд. И... Эта горничная, обнимающая бельё со слезами на глазах.

«Она так грустно плакала».

Он слышал лишь, как её слезы капали, словно дождь, — сама она молчала. Если ей уже так грустно, она никогда не сможет выдержать того, что должно произойти.

«Этот особняк поглотит эту женщину».

Если никто тебя не пожелал — тебя продадут. Это случилось даже с ним самим.

Например, когда он подарил ей плащ, который так любил. Но если возникнет проблема...

«А почему он стоит?»

Этого не может быть! Его пенис стоял. Люцерн потрясённо поднялся из воды. Тело с сильными, совершенными мышцами поднялось, пенис стоял как каменный.

«Этого не может быть»...

«Послушай, Люцерн. Если ты искренний и верный ребенок, после того, как увидишь гадости, эрекции у тебя не будет. Ты не можешь совершить преступление против семьи. Незаконнорожденный ребёнок не должен оставлять семя. Если у тебя будет эрекция, я тебя выпорю», — нахлынуло на него ужасное воспоминание.

Люцерн нахмурился и вышел из ванны, резко надевая халат. Его тело замерло. Он услышал очень слабый звук.

— Кто это?— прошептал Люцерн.

За дверью не было слышно ни звука, Люцерн хотел вызвать стражу, но понял, что быстрее справится с этим сам, и щёлкнул пальцами.

— Тень, выясни, что за подозрительный тип там стоит.

Тёмные тени появились из ниоткуда, покрывая пол. Они были слугами и хранителями семьи Картье.

Способностью вызывать их обладали истинные наследники герцога Картье. Эта сила передалась только Люцерну — как и его красные глаза.

Вызванная тень изогнулась как хвостатый зверь и двинулась к кому-то, скрытому в темноте.

— Ах!

Убийца закричал и упал с потолка. Когда Люцерн поманил его, тень опустила человека на землю. Послышался треск.

— Кто тебя послал? Мои кузены? Марко или Якоб? — яростно прошептал Люцерн.

Убийца выхватил нож и бросился к Люцерну, но тот уклонился как бык от тореадора.

— Действительно.

Шея убийцы была зажата руками Люцерна.

— Вот так они здороваются с членами семьи.

Люцерн сжал чужую шею сильнее.

— Передай наилучшие пожелания моей семье.

Убийца задрожал.

Хруст.

Убийца упал на пол с переломанной шеей.

— Ты не сдался — он выбрал правильного человека.

Прежде чем упасть, убийца со сломанной шеей взмахнул рукой. Люцерн схватил его за неё и сломал запястье. Подняв левой рукой кинжал, брошенный убийцей, Люцерн вонзил клинок в спину противника.

— Ай!

Послышались звуки разрываемой мягкой плоти и ломающихся костей. Люцерн тут же позвал слугу.

— Тень.

Тень окутала его как щит-кокон, и на одежде Люцерна не осталось ни единой капли крови.

Люцерн оцепенело смотрел на убийцу и дрожал ещё сильнее.

«Черт, я взвинчен ещё больше».

Он уже давно возбуждался после убийства человека. Люцерн стиснул зубы, прислонившись к ванне. Стоило пошевелиться, и кровь побежала по жилам быстрее.

«Почему я всё время думаю о ней?».

Эта женщина со светлыми волосами... Он должен был признать, что её внешность была впечатляющей — даже для него, который не очень интересовался женской красотой. Его странно возбуждал образ её влажного лона.

— Тень.

По зову Люцерна призрачный зверь снова упал с потолка.

— Расплавь его и съешь.

Он дёрнул подбородком, указывая на мёртвое тело. Затем тень издала тихий пронзительный звук и начала глотать труп с пальцев ног.

Тело стало понемногу исчезать. Однако это происходило так медленно, что исчезновение можно было заметить, лишь внимательно присмотревшись.

Он увидел, что его член всё ещё стоит.

«Пройдёт немного времени, и тень съест весь труп».

На самом деле это был его первый раз.

«Обычно я не делаю такое перед трупами».

Он издал низкий стон удовольствия, смешанного с дискомфортом.

***

— Люцерн де Кайас, доклад от шестнадцатого апреля девятьсот девяносто восьмого года по имперскому календарю… Женщин рядом не замечено, — шепнула Алисия. — Особая цель, доклад от пятнадцатого мая. Ни жены, ни наложницы, возможно, гомосексуалист.

Она шла по узкому ходу, держа подсвечник. В руках у Алисии была карта потайного хода, которую она нарисовала как попало.

— Сорок третий шпион, переодетый куртизанкой. Не удалось получить доступ.

Алисия вспомнила отчёты, которые читала о Люцерне. Он был аскетом. Очень странно.

Он даже испытывал крайнее отвращение к браку — до такой степени, что возненавидел главу герцогского дома за то, что тот принуждал его жениться.

В конце концов, он не женился даже после смерти Алисии. Как правило, дворянин вступал в брак в возрасте восемнадцати лет, став взрослым. Так что ситуация с Люцерном была необычной.

— Он здесь.

Алисия остановилась. Коридор вел к четырём дверям. И ближайший проход…

Это место... Это была комната Люцерна.

«Место, где я несколько раз пряталась в прошлой жизни и плакала».

То, что она нашла эту комнату, было чистой случайностью.

Через два года аристократка, которая станет залогом, как и Алисия, сойдёт с ума.

Тогда Алисии было двадцать два года. Она работала над двойной бухгалтерской книгой под руководством Якоба. В то время ей дали отдельную комнату на втором этаже, потому что она должна была сосредоточиться.

— Кто-то? Кто-нибудь? Пожалуйста, спасите меня!

В тот день она, как обычно, просидела за письменным столом до рассвета, пока выполняла кропотливую работу. Затем задремала, а когда проснулась, повсюду вокруг неё был дым.

Позже Алисия узнала, что молодая знатная дама, поднявшаяся на первый этаж, разбила окно и сбежала.

«Лестница уже загорелась».

Алисия в замешательстве выскочила. В момент балансирования на грани смерти она чудесным образом совершила своё открытие.

«Почему огонь не движется и не сжигает эту картину?».

Это была картина со змеей под названием «Предводитель», которая висела, словно демонстрируя свое высокомерие, перед лестницей на втором этаже.

«Оттуда дует!».

Алисия рванула туда как одержимая. Затем случайно ударила чёрную змею в середину и провалилась внутрь.

Открылся потайной ход, и она спряталась там.

Вскоре огонь был укрощён, и Алисия объяснила, что выжила, потому что пряталась на самом верху чердака и открыла окно на крыше.

Благополучие Алисии никого не волновало, поэтому никто и не интересовался этим случаем и её чудесным спасением. Якоб просто обозвал Алисию удачливой сволочью, когда увидел после пожара.

«С тех пор этот потайной ход стал местом, известным только мне».

Как оказалось, потайной ход соединял все жилые помещения и главный особняк. Он также вёл на второй и третий этажи, отведёнными, в основном, для членов семьи.

Алисия всё же нашла одно свободное помещение. Это была пустая комната, которой никто не пользовался.

«В то время я даже представить себе не могла, кто живёт в этой комнате...».

Когда Алисия достигала предела в умственной работе, часто оставалась в комнате, которую нашла. Там она рыдала — до тех пор, пока на рассвете тайком не проглатывала слезы. Несколько раз даже подумывала о самоубийстве.

«Оказывается, комната, в которой я решилась умереть, была комнатой Люцерна».

В то время Люцерн редко бывал в особняке, поэтому Алисия считала, что комнатой не пользовались. Когда же узнала, кто здесь останавливается, едва не потеряла сознание. Теперь комната напоминала ей пустое логово тигра.

«Но сегодня вечером я... Пусть даже я знаю, что там тигр, я пойду в его логово».

— Как только я столкнусь с Люцерном, я должна быть спокойна, — пробормотала Алисия.

Она остановилась, провела пальцем туда-сюда и представила карту. Да, она на месте! Алисия прислонилась к стене.

— Ах!

Это был тот самый момент. Алисия перекинула край длинного плаща через плечо. Под ногами у неё была лужа. Алисии удалось опереться о стену. Ветер погасил её свечу.

— Да ладно...

Когда Алисия подняла плащ, раздался зловещий звук.

Её глаза расширились. Тонкое кружево передней части ночной рубашки висело на выступающем камне.

«Моя пижама!».

Там, где ночнушка порвалась от груди до бедер, стало холодно. Алисия закрыла глаза. Она осторожно придержала одежду и постучала в дверь.

Потайной ход бесшумно открылся. Запах сигарет ударил ей в нос, когда она вошла в потайной ход.

«Ослепляет...».

Звук капающей воды щекотал ей уши. Перед её глазами появился свет. Алисия была в пустом чулане.

Она вышла. В ванной был человек.

— Ага...

Хватка Алисии ослабла. Сквозь прореху в ночной рубашке был виден лифчик. Держа на плече плащ. Алисия пригляделась.

«Что такое…».

Она не верила своим глазам.

«Объект особого наблюдения, Люцерн де Кайас. Похоже, существует большая вероятность того, что он извращенец. И всё же вокруг него нет женщин. Его сексуальные силы в порядке. Подтверждено».

Алисия вспомнила шпионский отчёт из прошлой жизни, который она прочитала однажды.

Теперь она наблюдала, как Люцерн, лежа в ванной, курил и онанировал. Под его ногами лежало тело, покрытое липкой чёрной субстанцией.

Тень издала трескучий звук.

«На что я сейчас смотрю?».

Алисия, прошедшая через всевозможные невзгоды, смутилась, но не могла не вглядеться внимательнее и нахмурилась.

Потому что Люцерн...

Глава 7

Алисия не знала, смущаться ли ей при виде крови, размазанной по мраморному полу ванны, или при виде большого напряженного пениса в руке Люцерна.

Раздался похотливый звук.

«А теперь этот человек… онанирует над мёртвым телом?».

***

Большего недоразумения Алисия ещё не встречала.

Люцерн даже не смотрел на труп. Он онанировал, думая об Алисии. И тут она сама вошла в комнату без единого звука.

Люцерн даже глазом не моргнул в ответ на этот абсурд. Вместо этого он был весьма недоволен. Он подумал, что кто-то разыгрывает его.

— Что это за план такой? — пробормотал Люцерн, увидев Алисию. Он нисколько не смутился.

На Алисии была порваная пижама, на плечах — плащ Люцерна.

Под плащом было отлично видно нижнее бельё. Люцерн затушил сигарету о стену. Покачав головой, он шагнул к Алисии.

— Простите, я...

Она застыла как испуганная лань, глядя на Люцерна.

«Это та самая горничная».

— Что здесь происходит?

Глаза Люцерна презрительно сверкнули.

— Я... я...

Губы Алисии были сладкими.

***

Люцерн схватил Алисию за шею и прижал к стене. Его рука была такой большой, что ладонь закрыла её нижнюю челюсть. Белое горло дрожало под пальцами Люцерна.

—Ты думала, что я страстно люблю тебя, поэтому прокралась в мою комнату сегодня вечером? Это Карол заставила тебя? Или Якоб?

— Дело не в этом... Я...

— Я думаю, что теперь они хорошо обучают своих шпионов... Как ты попала сюда без единого звука? Или это манёвр того ублюдка?

Люцерн осмотрел всё тело Алисии.

— Эй. Хочешь раздеться — снимай всё.

Люцерн отпустил Алисию. Малиновый плащ скользнул по её плечам. Лицо Люцерна было полно презрения и похоти. Алисия задрожала.

— Я... я — Алисия.

Она едва смогла это сказать.

— Я же не твоя нижняя часть тела, так зачем мне знать твоё имя?

Люцерн говорил мягким тоном, но его красные глаза смотрели насмешливо.

Алисия закусила губу и закрыла рот.

— Где ты так хорошо научилась играть? У тебя такой вид, будто ты в ужасе, — пробормотал Люцерн.

Алисия попытался успокоиться и тихонько сомкнула губы. Её вид ещё больше распалил желание Люцерна.

— Я пришла сюда не потому, что мне кто-то приказал, — прижавшись к стене, сказала Алисия. — Мне нужно вам сказать кое-что важное...

— Что?

— Я хочу заключить сделку.

Люцерн взглянул на Алисию.

— В этом наряде?

— Это важно... ладно. Вы собираетесь трахнуть меня?

Ахнув, Алисия затаила дыхание.

— Ты так смотришь, как же можешь говорить иначе?

Большая рука Люцерны подняла её подбородок. Алисия не избегала его взгляда, хотя боялась. Люцерн не мог понять себя.

«Теперь я вижу, что всё дело в глазах».

Дело было именно в них — её прекрасные глаза вызывали неожиданное влечение. Эта женщина обладала редким талантом возбуждать его похоть.

— Не думаю, что это так.

«Когда тебя возбуждает женщина, ты восстаешь против бога. И получаешь кнут», — неприятные воспоминания снова нахлынули на него.

Люцерн бросил взгляд на вздымающуюся грудь Алисии. Взгляд, полный подозрительности и похоти, остановился на её округлых холмиках, аппетитно приподнятых уцелевшим бюстье.

Алисия закусила губу.

— Я принесла сведения, которые гарантируют, что генерал никогда не проиграет. Я не слуга Якоба или Карол — скорее, я на стороне генерала.

— Убеди меня. Даю тебе тридцать секунд, — равнодушно сказал Люцерн. Его взгляд просто кричал, что он готов сорвать с неё одежду.

— Я хочу помочь вам убить Якоба любым способом.

Алисия тяжело дышала.

— Это Якоб приказал тебе так говорить? Из всех шпионов, которых он подсылал, ты — худшая.

Нижняя часть его тела снова напряглась. Люцерн теперь смотрел на обнажённые безупречные бедра Алисии.

— На этот раз план был составлен правильно. Но...

Рука Люцерна задрала рубашку Алисии. Ткань была настолько тонкой, что даже в слабом свете было видно всё её тело.

— Ты напрасно тратишь время, надевая что-то подобное и пытаясь соблазнить. Это самое худшее искушение, которое я когда-либо видел.

Щёки Алисии покраснели. Её нижнее белье было растянуто и изношено.

— Я знаю, я здесь сама по себе, потому что пытаюсь выжить...

— Поможет ли твоя жизнь достижению какой-то моей цели?— Люцерн усмехнулся. — Да, наверное, здесь кое-что нужно отмыть.

— У меня есть предложение.

— Я не принимаю таких предложений от женщин. Зачем мне это, если я могу просто взять, что хочу?

Страсть Люцерна начала постепенно остывать. Он посмотрел на неё.

«Как мне это сделать? Должен ли я порвать её на части?».

Какое-то мгновение он боролся между желанием убить и милосердием.

Тут Алисия схватила Люцерна за руку.

— Я... я... Я знаю, как сделать вас главой семьи.

Люцерн среагировал на эти слова.

— В этом мире такое невозможно.

Мать Люцерна была простолюдинкой, сбежавшей с отцом — младшим сыном патриарха Картье. В конце концов беглецов вернули мёртвыми. Если бы мать Люцерна была разорившейся аристократкой, он мог бы использовать её статус в своих интересах, но поскольку она была бедной простолюдинкой, это было невозможно.

Сын простолюдинки никогда не станет герцогом и главой дома.

— Есть способ. Я знаю много секретной информации об этой семье. В частности, я много знаю о Якобе. Основываясь на этой информации, я могу дать вам совет.

Люцерн казался настолько озадаченным, словно с ним сейчас заговорила обезьяна. С этим выражением он посмотрел на Алисию, но не проигнорировал её. Была ли это уловка Якоба? Интересно, способен ли он на такой манёвр?

— И я знаю кое-что о вашей матери и её положении на момент смерти.

К Алисии постепенно вернулось спокойствие, когда Люцерн заинтересовался её словами.

— Пожалуйста, продолжай.

— Если вы захотите меня унизить, вы в своей власти. Но если вы меня не послушаете, вы пожалеете об этом. Я клянусь своей головой.

Смущение исчезло с лица Алисии, и постепенно к нему вернулось спокойное выражение. Она молча моргала, похожая на куклу, контролируя Люцерна.

— Как я могу верить этим словам?

Красные глаза Люцерна блестели. Алисия крепко зажмурилась и начала:

— Мой дорогой Айрес, с тех пор как ты зародился и до времён нынешних тебя звали деревом. Поскольку я ничтожно низка родом, мне пришлось скрывать, как ты растёшь в моей утробе. Поэтому мы с мужем говорили о растущем дереве. В один дождливый день мы оказались под деревом айрес. И опять же, твоё имя при рождении было Чёрная Жемчужина. Потому что мне снилась чёрная змея, из которой выскочила жемчужина...

Говоря, Алисия дрожала. Её лицо было спокойным, но она не могла скрыть своего напряжения, и слёзы выступили у неё на глазах. Люцерн закрыл Алисии рот.

— Остановись.

Он подошёл прямо к ней и прошептал:

— Кто ты?

Его звали Чёрная Жемчужина, и он был зачат под деревом айрес. Эти слова прошептала ему на ухо покойная мать в хижине, где они прятались. Этого никто не знал: ни глава семьи, ни Якоб. Никто в целом мире не знал этого.

— Где, чёрт возьми, ты это услышала?

Слёзы потекли из синих как море глаз Алисии. Рука Люцерна медленно соскользнула с её губ.

***

— Якоб. Знаешь ли ты самую вескую причину, по которой тебя зовут следующим главой семьи?

— Это потому, что я старший внук в этой семье.

— Главная причина заключается в том, что мои сыновья умерли, споря о престолонаследии герцогства, а мне не хватало добродетели. Однако это ещё не самое важное. Причина в том, что я поддерживаю тебя.

Он протянул руку и указал на Якоба. Его взгляд был устремлён на кого-то, кого здесь не было.

— Вся причина в том, что мать Люцерна — бедная простолюдинка. Если бы не его мать, он мог бы стать твоим соперником. Если ты станешь герцогом, не забывай об этом.

В ту ночь Якоб вернулся разъярённым как бык, его гордость была сильно задета. Он вызвал Алисию, чтобы излить свой гнев, и остановился лишь после того, как отругал её за мелкие недостатки и исхлестал по щекам.

Алисия ждала, пока Якоб успокоится. Кровь текла у неё изо рта, её плечи дрожали. Она видела, как Якоб крушит и швыряет вещи. Алисия заткнула уши и закрыла глаза, рыдая.

***

Память Алисии осталась с ней.

Статус Люцерна, вероятно, был самой веской причиной, по которой наследование титула главы семьи должно было достаться Якобу. Если бы Люцерн был равен им по статусу, патриарх стал бы учитывать и его.

Поэтому, когда скрытая истина открылась, Якоб упал. Он подполз к Карол на четвереньках.

— Люцерн может стать герцогом. Тайна, которую мы узнали сегодня, никогда не должна быть известна миру. Эй, Карол. Когда это станет известно, и империя, и дед встанут на его сторону. По крайней мере, пока я не стану герцогом... Я не могу отказаться от этого титула! Ты можешь владеть всеми богатствами этого мира, но он должен быть незаконнорожденным ребёнком!

— Чёрт побери, я знаю, о скольких годах он говорит! Что?

Якоб говорил прерывисто, и Карол его утешила:

— Смотри, любимый. Я сожгла все свидетельства. Никто больше не знает правды. Только одна бумага о нём пропала.

— О боже. О боже мой! Это серьёзное доказательство.

Потайной ход за картиной «Предводитель», как знала Алисия, вёл не только в комнату Люцерна, но и в кабинет Якоба. После этого открытия Алисия иногда входила в него ночами и видела много разного, оставаясь незамеченной.

Алисия пряталась в её тайном проходе и во время того разговора в кабинете у Якоба. Она повторила всё, что ей стало известно.

«Мой дорогой Айрес…».

К счастью, у Алисии была хорошая память. Она непременно запомнит этот момент. Если бы Якоб захотел её убить, она бы использовала его как последнее средство.

***

— Разве ты не хочешь узнать больше о смерти своей матери?

Вместо ответа Люцерн поднял Алисию и повёл в свою спальню. Удерживаемая его крепкими руками, она дрожала как пленённая лань. Люцерн бросила Алисию на кровать.

— Раздевайся, — коротко приказал он.

Глава 8

Якоб вернулся домой поздно вечером. Известие о прибытии Люцерна очень его огорчило. Мало того, что этот выдающийся незаконнорожденный ребёнок был высокопоставленным генералом с огромной властью: он всё равно приводил бы других в трепет, даже если бы был грязным, уродливым и ущербным.

Он заинтересовался, когда его люди рассказали ему, что произошло сегодня между Карол и Люцерном.

— Если она — горничная… было ли это... там же, где плещутся залоги? Там всего несколько человек... Сейчас не время обманывать.

Якоб задумался, погрузившись в свои мысли. Карол сидела рядом с Якобом с несколько нервным лицом.

— Так она была хорошенькой? Кто это был?

Карол стиснула зубы.

— Карол не знает. Неужели Карол обязана знать имя горничной? На первый взгляд она казалась взрослой. Значит, она скоро умрёт, верно?

— Совершенно верно, — небрежно сказал Якоб. — Я должен попробовать её один раз, прежде чем продавать.

—Ой, что... в такое время?..

Лицо Карол посуровело.

— Это та женщина, о которой мечтает Люцерн. Мне интересно, что он сделает, если я уничтожу её прямо сейчас и покажу ему тело завтра. Эта девушка, как она выглядела?

— Она обыкновенная блондинка. С очень бледной кожей.

Якоб на мгновение задумался

— Ах, это та кукла. Это Алисия. Да! Вот как её зовут.

— Т-ты...

Лицо Карол стало возмущённым. Якоб в радостной спешке побежал в комнату служанок.

Карол не преуспела в соблазнении Люцерна и, вместо этого, создала Якобу возможность обманывать. Она рассердилась и стала бить стол и топать по полу как ребёнок.

— Карол должна расправиться со служанкой! Среди слуг должны быть свидетели. Почему никто не помогает Карол?

***

— Раздеться?

Как бы там ни было, это тело было избито и осмеяно Якобом бесчисленное количество раз. Алисия не дорожила своим телом. Но… она боялась Люцерна: всё её тело дрожало, а бедра напряглись.

Алисия стиснула зубы и сняла пижаму, открывая поношенное нижнее бельё.

— Подними руки, — прошептал Люцерн. На первый взгляд казалось, что он разговаривает со своей возлюбленной.

Алисия выполнила приказ. Люцерн тут же схватил её за запястья и прижал к кровати.

— Тень, обыщи её.

За спиной Люцерна появилась тень. Это была его способность — контролировать демонов, о которой она слышала только по слухам. Алисия крепко зажмурилась.

— Ах...

Затем его подручный медленно ощупала Алисию ото лба до кончиков пальцев ног — даже интимные места под тканью. В конце концов тень перестала её разглядывать.

— Скрытого оружия нет.

— Иногда оружие прячется в теле.

— Моя рука… Пожалуйста, отпустите меня.

Люцерн медленно отпустил руку — её запястье словно горело. Когда Люцерн взглянул на неё, она натянула простыню и прикрыла своё тело.

— Говори, чего хочешь, — прошептал Люцерна. Алисия почувствовала нервное напряжение, что Люцерн в любой момент может её изнасиловать, но Люцерн не тронул её.

— Во-первых, расскажи мне, как ты сюда попала.

Услышав слова Люцерна, Алисия вздохнула.

***

— По потайному ходу?

Люцерн явно счёл слова Алисии нелепыми.

— Да, я могу вам показать...

Алисия продемонстрировала ему карту. Люцерн хлопнул в ладоши. Появилась чёрная тень.

— Иди посмотри, — шёпотом приказал он.

Тень влетела в гардеробную. Алисия широко раскрыла глаза.

— Вы можете просто осмотреться.

Вскоре Люцерн кивнул.

— За стеной действительно есть ход. Ты его случайно нашла?

— Да, я это сделала... случайно.

— Какое это имеет отношение к завещанию моей матери?

Алисия сглотнула. С тех пор, как она переместилась назад во времени, Алисия практиковалась и вспоминала слова, которые приготовила.

— Я попала сюда, когда мне было четырнадцать. И как только я обнаружила тайный проход, поняла, что это способ выжить... Шесть лет я жила в этом доме как призрак. Я бродила по особняку и собирала его секреты.

Алисия знала, как сделать ложь правдоподобной, смешивая её с правдой.

Она здесь уже шесть лет, с тех пор как ей исполнилось четырнадцать, но о другом она не говорила.

Это действительно было правдой — Алисия в своей прошлой жизни бродила по тайному ходу и жила как призрак в особняке. Большую часть времени она ходила впустую, но однажды смогла увидеть несколько вещей.

— Якоб и Карол использовали меня в качестве посыльной и устраивали всякие неприятности. Но они не давали мне доступа к важной информации или секретам.

Для таких секретов был специальный посыльный.

Алисия хотела выжить, поэтому она искала тайны. Но умерла ни с того ни с сего, и так нелепо, что не смогла этим воспользоваться.

— Говоришь, эта мысль пришла к тебе в голову в четырнадцать?

— Я выросла в монастыре. Там был архиепископ. Он... Я имею в виду, что архиепископ Розария — бывший военный офицер, оставшийся в храме. Я росла, учась у него.

Люцерн выглядел так, словно о чём-то задумался

— Я тоже знаю архиепископа Розарию.

— Да, спросите его обо мне. Он, вероятно, вспомнит меня.

Это было правдой. Благодаря разным стратегиям и знаниям, которым Алисия научилась у Розарии, она смогла выживать в своей прошлой жизни.

— И так... я нашла способ попадать в кабинет Якоба. Туда тоже можно проникнуть через потайной ход. Якоб неосторожен. На его столе много материалов, которые я видела... Отчёты его подчинённых, данные шпионов... Я собрала все секреты, какие только могла.

— Неужели ты думаешь, что я в это поверю?

Люцерн, похоже, зря потратил время. Алисия сжала кулаки. Желание делает людей смелыми. Теперь ей предстояло продать свои выдумки.

— Я знаю ваше желание.

— Какое желание?

— Желание незаконнорожденного очевидно. Вам понадобится достойное место в семье. Если нет... то вы подумываете её уничтожить. Вы уничтожаете всё, чем не можете завладеть.

— Ты смерти ищешь...

Люцерн закрыл Алисии рот ладонью, при этом накрыв её нижнюю челюсть.

Алисия не отводила от него взгляд. Люцерн долго смотрел ей в глаза, хмурясь, словно сдерживаясь, и опустил руку. Алисия снова шевельнула губами.

— Я могу помочь вам стать герцогом.

— Я скажу ещё раз, — медленно произнес Люцерн. — В мире нет такого места, где незаконнорожденный ребёнок мог бы стать патриархом семьи. Допустим, даже если бы он и был, чего ты хочешь?

— Пожалуйста, одолжите мне денег.

— Что?

Люцерн нахмурился. На его лице появилось совсем другое выражение.

— Меня держат здесь в качестве залога за долг родителей. Пожалуйста, выплатите его за меня. И вытащите меня отсюда.

Хотя он и не был безумно богат как магнат, Люцерн был достаточно состоятелен.

— Вы сможете заплатить тридцать тысяч золотом сегодня же вечером?

Война отняла у семьи графа богатство, не оставив ничего, кроме поместья.

— С какой стати я должен делать это из-за человека, который не говорит ничего определённого?

Алисия облизнула пересохшие губы.

— Я поставлю себя на кон. Вы можете считать меня своей слугой до тех пор, пока не убедитесь, что мои сведения верны. Я сделаю всё, что вы попросите. Я хороша во всём, — сказала Алисия, глядя на губы Люцерна.

Она надеялась, что с этих губ сорвутся слова одобрения. Люцерн, казалось, задумался. Его брови внезапно нахмурились, когда он посмотрел на неё.

Она сказала:

— Якоб меня продаст. В этом году мне исполняется двадцать лет, и акт передачи земли или имущества вступает в силу через год после моего совершеннолетия... Якоб и так уже забрал у меня всё, что собирался.

— Сколько ты должна?

— Тридцать тысяч золотом.

— Почему столько?

Действительно, этой суммы хватило, чтобы у Люцерна отвисла челюсть. На её плечи легла стоимость небольшого поместья.

— Это военная компенсация. Мой отец — Лор, дворянин из старого королевства.

Он был графом.

Люцерн, казалось, об этом знал.

— Для Якоба нет ничего лучше воровства.

— Ударьте в спину Якобу. Вы этого хотите.

Люцерн посмотрел на Алисию своими тёмными глазами.

— Мои кузены больше еды любят только удары в спину.

— Да. И если вы потратите деньги на уплату моего долга, я принесу больше пользы, чем стою... Я могу создавать Якобу серьёзные неприятности, так что...

Чем больше она говорила, тем больше хвалила себя. Уши Алисии покраснели.

— Я знаю много секретов этого дома, от мелочей до важных. Я уже шесть лет собираю тайны, скрежеща зубами… Я думала, что это мой единственный способ выжить.

— Живя как привидение в потайном проходе?

— Так оно и есть, — кивнула Алисия.

На самом деле, в прошлой жизни она действительно была призраком или ведьмой — существом, которое все игнорировали и презирали, как будто она не имела никакой ценности.

— И если вы считаете мою информацию полезной и ценной, то, пожалуйста, избавьте меня от долга, — наконец дойдя до самого главного, заговорила Алисия. Она показала печать на шее — это было её ярмо. — Пока у меня есть эта эмблема, я не могу сбежать из этой семьи. Я слышала, эта эмблема — магический след, которую использует только семья Картье.

Люцерн положил ладонь на затылок.

— Ты столько рассказала...

Люцерн, казалось, все ещё подбирал слова — он все ещё думал.

— Маленький призрак в потайном проходе — это очень мило. К сожалению, слушая, я не нашёл твоим словам никаких подтверждений.

— Это…

— Очень вероятно, что Якоб всадит мне нож в спину. Ты привлекательна, но я не настолько глуп, чтобы покупать такую информацию. Не думай, что я в первый раз сталкиваюсь с мошенником, который рассказывает мне историю моей матери. Десятки мошенников и шпионов в год обращаются ко мне только потому, что во мне течёт кровь Картье. О, узоры я тоже видел. И лжецы ныне мертвы, — сказал Люцерна совершенно беспечным тоном.

Алисия не показывала этого внешне, но холодок пробежал по её телу. Казалось, он вообще не интересовался своей биологической матерью.

«И это все?».

Она попыталась убедить Люцерна, сообщив кое-какие сведения, которые могли бы заинтересовать его. Но Люцерн оказался крепче, чем она думала. Она должна была сделать что-то ещё.

И тут раздался звон.

В это время Алисию поразила пульсация, кажется, даже её мозг зазвенел. Она рефлекторно схватилась за шею.

«Э-э, как?».

Девочки в одной с ней комнате спали как убитые. Кто-то встал и доложил, что Алисии нет?

Узор на шее Алисии свидетельствовал, что она была рабыней семьи Картье. Эта татуировка вспыхнула.

Якоб искал её. И он безумно спешил.

Глава 9

Потный и исполненный желания, Якоб побежал в пристройку. Добравшись до домика для прислуги, он открыл замок и бросился в комнату, где спали залоги.

И обнаружил лишь пустую кровать.

— Нет! Чёрт побери! Люцерн, должно быть, забрал её! Правильно, Люцерн подумал о том же, о чём и я.

— Успокойтесь, Якоб, — попросил его сопровождающий.

Проснувшиеся женщины дрожали, прижавшись к стене.

— Позови колдуна, предложи любую сумму и верни её прямо сейчас! Мне нужно найти её!

Якоб оттолкнул служанку и вышел.

«Он найдет меня, и тогда Якоб меня поймает...», — мысленно кричала Алисия, по её телу ползли мурашки, руки и ноги дрожали.

— О, нет. Я не хочу идти.

В дверь постучали.

— Верховный генерал! Тут женщина сбежала и прячется в вашей комнате.

Алисия взглянула на Люцерна, словно моля о спасении.

— Пожалуйста, откройте дверь, это опасно, я обыщу комнату.

— Люди, которые ищут тебя, пришли.

Красные глаза Люцерна были очень холодны. Алисия задумалась.

«Если я пойду к Якобу вот так...».

Скорее всего, она умрет. Тогда её вторая жизнь просто закончится впустую.

«У меня есть такая возможность, но на самом деле… Неужели всё так и закончится? Этого не может быть».

Бах-бах-бах!

— Сэр Люцерн!

— Тогда просто примите меня в услужение. Я сделаю всё что угодно.

Изо рта Алисии шёл сладкий запах. У него закружилась голова.

Её снова изуродуют. И опять потащат посмотреть в зеркало на своё уродливое лицо. Она будет вынуждена сознаваться снова и снова и умолять, чтобы её грехи были прощены и забыты...

Это была ужасная судьба. Теперь ей лучше покончить с собой.

— А почему мне нельзя? Вы могли бы сделать меня подчинённой и рыцарем женского пола! Люди говорят, что вы справедливы к подчинённым, а я... В прошлом я всё делала — всё, чтобы оставили в живых и не продали в бордель...

Алисия была серьёзна.

— Как я могу больше стараться? У меня столько информации на руках! Я даже графиня! Почему всё так?

Алисия была втянута в войну за наследство семьи Картье.

Те, кто ни к чему не годился только потому, что принадлежал к семейству Картье, обладали большим богатством. Она оставалась без защиты, а они глумились над другими, грешили и не платили за это.

Даже умения Алисии были для них расходным материалом. Вместо того чтобы урвать немного богатства Картье, Алисии приходилось жить, ежеминутно беспокоясь о своей жизни.

Он тихо спросил себя: «Она — графиня?».

Люцерн уставился на Алисию тёмно-красными глазами.

— Правильно. Ты унаследовала титул.

Это был обжигающий взгляд. Но Алисия этого не заметила.

— Приношу извинения! Сэр Люцерн, я открою дверь.

Снаружи послышался громкий шум, так как люди столпились у входа.

Алисия закрыла глаза. Она должна быть спокойной. Что ещё можно пустить в ход? Она думала и отчаянно пыталась найти хоть что-нибудь.

— Если я выберусь отсюда, то всем расскажу, что ты извращенец.

Алисия сказала последнее, что пришло ей в голову. Её лицо ничего не выражало.

— Что?

Люцерн замер. Одна лишь его энергия душила её. Он был слишком силён.

— Я видела, как ты онанировал на труп. Ты возбуждаешься, когда видишь трупы. Всем об этом расскажу.

— Ты действительно думаешь, что я онанировал на мёртвое тело?

Люцерн схватил её за руку и потянул, Алисия зажмурилась.

— Я видела это своими глазами.

— Гм. Это правда — бывают моменты, когда люди возбуждаются, когда убивают. Действительно....

Либо смерть, либо жизнь. Отступать Алисии было некуда.

«Думай, думай».

Она и понятия не имела, что Люцерн так бесчувственно и отстранённо относится к своей матери. Удивительно, что он оказался куда более холодным.

«Почему Люцерн холост?».

Алисия не верила в сильных людей. Внешне они казались элегантными, но оказывались совершенно одинаковыми.

Карол занималась подготовкой куртизанок и их отправкой на шпионаж. Если была сотня, то приходила сотня мужчин. То же самое можно было сказать и о человеке, который, как известно, богат.

«Люцерн де Кайас, возможно, извращённый женоненавистник».

«Вокруг него нет женщин».

«Этот человек, Люцерн... Он гораздо осторожнее, чем я думала».

Её доклад оказался неправильным. По крайней мере, Люцерн не гей.

«Тогда... Поскольку его необычные сексуальные вкусы могут оказаться его слабым местом, почему бы тебе не приставить к нему женщину?».

Теперь Алисии оставалось только одно.

— Тогда...

Алисия закусила губу.

— Это я... твоё извращение... Я тебя прикрою. Ты держался от женщин подальше, потому что тебя окружают враги. Даже такой как ты уязвим в таком положении. Тебе нечего будет терять, если ты используешь меня для собственной защиты и удовлетворения.

Алисия решила испытать судьбу — это был её последний шанс. Но несмотря на то, что она сказала, у Алисии не было ни навыков, чтобы удовлетворить мужчину, ни уверенности, что она на это способна. Но это было единственное оставшееся предложение.

— Ты действительно так думаешь, Алисия? Ты думаешь, я стыжусь своих извращений, поэтому избегаю женщин? — тихо спросил Люцерн тонким голосом.

Её лицо покраснело.

Алисия отвернулась, избегая его взгляда.

— Если нет... если ты хочешь отослать меня прямо сейчас... Задуши меня, убей своими руками. И я останусь как идея в твоей жизни — просто ещё одно сомнение «что, если бы», которое ты хранишь в закрытой коробке в сознании.

Глаза Алисии внезапно покраснели.

Это означало, что если она умрёт сегодня, то Люцерн в конце концов вспомнит об этом и задумается о том, что могло бы быть.

— Для тебя нормально вот так предлагать раздвинуть ноги?

— Да?

Алисии показалось, она ослышалась. Сначала она подумала, что он дразнит её шутливым вопросом, который она поняла лишь несколько секунд спустя — это был его ответ на её просьбу убить её.

— Если так, то тридцать тысяч золотом за тебя — мало.

— Что это...

— Да, это не имеет значения, если ты всегда так делаешь. Иди сюда.

— Я не хочу.

Алисия покачала головой. Она даже представить себе не могла, что произойдёт, если Люцерн вышвырнет её из своей комнаты.

Услышав её протест, Люцерн огляделся.

Алисия упала у входа. Люцерн толкнул её к двери.

— Тихо. Сегодня официальный день твоего распечатывания. Раздевайся, мы должны издавать одни и те же звуки.

Р-раздеться? Глаза Алисии расширились.

Люцерн коснулся её подбородка.

— Ах!

В следующее мгновение руки Люцерна обхватили Алисию под коленями и подняли, прижав к стене.

— С этого момента я буду трахать тебя. Так… Кричи и стони, Алисия. Достаточно громко, чтобы они могли слышать всё, стоя снаружи.

Алисия не могла дышать, её глаза лихорадочно бегали.

— Раз так, я с радостью соглашусь.

Люцерн загородил дверь, словно предвещая начало.

***

Что это за ситуация? Алисия задумалась.

— А-а...

Скрип, бум, бум, деревянная дверь задрожала. Крепкие руки Люцерна впились в колени Алисии, её ноги дрожали в воздухе, не касаясь пола, когда он тёрся своим телом о её.

— Пошуми немного.

— Я не могу…

Её лицо было ярко-красным. Люцерн сказал, что они должны притвориться, будто занимаются сексом.

Но это было слишком неловко. Ни в прошлой, ни в настоящей жизни Алисия, которая была изгоем, никогда не достигала кульминации.

— Ты сказала, что удовлетворишь меня. Уже передумала?

Люцерн ещё сильнее толкнул Алисию в спину. Она тряслась у двери, словно они на самом деле занимались сексом.

— Тебе придётся немало трудиться, — прошептал Люцерн на ухо Алисии.

— Значит, они сдадутся и вернутся. Они сдадутся, если поверят, что я уже сделала это.

— Ни у кого, включая Якоба, не хватило бы духу прийти за тобой, пока мы развлекаемся.

Люцерн был верховным генералом первого ранга. Верховный военачальник затащил женщину в комнату и занялся с ней сексом — у кого хватило бы духу прервать его?

Когда тело Алисии не расслаблялось, а её голоса по-прежнему не было слышно, руки Люцерна стали настойчивей и сильнее. Теперь он крепко прижимал её тело к своему.

— Как будто мы действительно это делаем... Пожалуйста, сделай это, — сказала Алисия, крепко зажмурив глаза.

За дверью воцарилась полная тишина.

Никто не произнёс ни слова.

Зато из комнаты военачальника Севера отчётливо слышались ритмичные звуки, словно что-то активно двигалось и стучало. Алисия и Люцерн внимательно следили за каждым своим шагом.

Глава 10

— Ах!

Алисию обхватили за талию. Пенис Люцерна мягко прижался к разорванному и неряшливому нижнему белью девушки, едва прикрывавшему её киску.

Несмотря на то, что она почувствовала это только на мгновение, он был огромен. Он был огромен даже тогда, когда ещё не встал полностью — каков же он будет, когда это произойдет... Алисии даже стало страшно.

— Ах!

Она даже не осознала, что испустила громкий вопль. Подперев руками зад Алисии, Люцерн заглянул ей в глаза. У него был такой вид, будто он готов это сделать прямо сейчас. Алисия шепнула:

— Он слишком большой. Это... будет больно. Я не могу сделать это прямо сейчас.

— Ты говоришь так, будто делала это со мной раньше.

— Э-э-э!

Алисия задрожала. Она вдруг замерла, как будто её ударили ножом.

Люцерн истолковал её реакцию по-другому: он приподнял уголки рта в улыбке.

— А ты что, перепутала меня с каким-то другим парнем? — спокойно шепнул он Алисии на ухо. Его слова просочились сквозь её барабанные перепонки, как слизь. Ей показалось, что её разум тоже стал влажным. Он медленно наступал и потёрся снова.

— А-а-а!

Тук!

Напряжённый пенис вонзился точно между её распухшими половыми губами, давя на вход через нижнее бельё.

«Кроме того, что придется идти до конца... всё остальное прекрасно».

— Я действительно схожу с ума,— сказал Люцерн, касаясь лба Алисии своим.

— На самом деле, он до сих пор стоит именно из-за тебя, — напряжённо прошептал Люцерн.

Алисия невольно сглотнула. Она не могла понять, выдумывает ли он это или пытается возбудить её.

— Даже если ты шпионка, с самого начала всё, о чем я мог думать — это о желании раздеть тебя и сделать мокрой.

Были ли эти слова предназначены, чтобы вызвать стоны Алисии, или он говорил искренне, она не знала. Возможно, правдой был всё же первый вариант.

— Ах...

— Я подсаживаюсь на тебя, несмотря на то, что ты ходишь в ветхих тряпках. Раньше со мной такого никогда не было.

— Ах...

В следующее мгновение в голове у неё помутилось.

Их губы соприкоснулись, при этом её распухли и болели. Его нижняя часть тела продолжала тереться между её ног. Губы Люцерна впились в нижнюю губу Алисии, словно пожирая. Он укусил её как зверь и широко раскрыл рот.

Похотливая влажность звенела в её ушах.

Его слюна смешалась с её. Было тепло, и его тело пахло по-особенному. Это был её первый поцелуй в обеих жизнях.

— Высунь язык, — приказал Люцерн, увидев красное лицо Алисии, и яростно поцеловал её в губы. Его язык скользнул по её губам, а затем коснулся её языка в воздухе.

Два влажных языка переплелись, как лианы, словно это была прелюдия. Дыхание Алисии горело от жара в её груди.

— А-а...

Хлюпанье.

Звук двух похотливо трущихся языков разнёсся по комнате.

Он потёрся о нижнюю половину тела Алисии, как будто они занимались настоящим сексом,.

— Ах...

Медленно двигаясь, Люцерн прошептал:

— Змеи должны быть длинными и большими. Если бы мы действительно сделали это, ты, такая слабая, порвалась бы. Ты бы потеряла сознание ещё до того, как я кончил бы.

Скрип! Скрип!

— Ах...

Алисия похотливо задыхалась в объятиях Люцерна, она чувствовала себя всё более и более чужой, незнакомой и отстранённой. Казалось, её нижнее белье промокло насквозь.

— Да. Теперь всё в порядке, — подтвердил Люцерн. Голос его был ясен, но так тих, что едва звучал и доносился только до ушей Алисии. — Я должен это сделать. Так те, кто снаружи, смогут слышать всё. Скорее всего, толпа мужчин начнёт онанировать, услышав твои стоны. Тогда зловоние спермы наполнит воздух за пределами этой комнаты — из-за тебя.

Алисия слегка покачнулась.

— Теперь я должен идти до конца, — прошептал Люцерн.

Казалось, его терпение истощилось, а голос странно напрягся. Люцерн опустил верхнюю часть тела Алисии и прижал её к стене...

Он наклонился ближе.

— Стой увереннее. Если ты упадёшь, я могу удариться о тебя. Я не хочу, чтобы ты растянулась на полу, когда впервые войду в тебя. Если не хочешь, чтобы тебя наказали, сделай это правильно, — шутливо сказал Люцерн с весёлой улыбкой в глазах.

Алисия ощутила, как от его слов по спине пробежал электрический ток.

Рука Люцерна зацепилась за пояс нижнего белья. Алисия покачала головой, накрыв тыльную сторону его большой ладони своей.

— Ой, подожди…

Не было никакой причины останавливать его. Если бы даже она хотела себя спасти, в этом не будет ничего неприятного. В любом случае, она делает выбор между жизнью и смертью.

«Странно, меня не тошнит из-за того, что я делаю это с ним в такой напряжённый момент».

Однако она просто боялась. Боялась дойти до конца.

— Ладно.

Люцерн кивнул.

— Мы сделаем это в одежде.

Как будто это могло сработать, он посмотрел на Алисию горящими красными глазами. Она кивнула в ответ, смущённая и странно взволнованная, когда Люцерн опустился перед ней на колени.

— Я всё сделаю. Ты и сама это можешь.

Люцерн играл с поясом Алисии.

Пояс был сделан очень коротким, чтобы сэкономить на ткани, но всё равно закрывал место, где соединялись бедро и нижняя часть живота. Люцерн разорвал правую сторону — так, чтобы стало видно вход во влагалище и лобковые волосы.

— Э-э-э, а-а-а… Ох!

Одной рукой Люцерн нашёл заветный бугорок под нижним бельем. Она испытала странное чувство, и её интимные места стали влажным.

Люцерн, казалось, наслаждался прекрасной тайной, прикрытой тонким поясом. Он зарылся ртом в ткань.

— О, а-а! Ах, если ты это сделаешь... А-а-а!

Алисия прикусила палец, прислонившись спиной к стене. Её приглушённые стоны вырвались наружу так, что эхо разносилось по комнате.

Люцерн приподнял её, а затем лизнул не только верхушку холмика, но и открытую дырочку.

Его слюна, смешиваясь со сладкими любовными соками, сочащимися из неё, сделала Алисию ещё более влажной.

— Легко намокаешь. Внизу ты хороша, — прошептал Люцерн.

— Ах...

Люцерн обхватил её бедра, слизывая пот и соки, стекающие по ногам. Казалось, её бедра сильно напряглись. Затем, как только он надавил на клитор Алисии через нижнее белье, и её теснота открылась.

Если Люцерн пойдёт дальше и сорвёт оставшееся нижнее белье, то Алисия целиком предстанет перед его глазами. Абсолютно вся, начиная с её самого интимного места — с отверстия, которое пылало жаром и испускало любовные соки, и заканчивая большими половыми губами, которые выглядели как цветок розы.

— Оно слишком большое, оно не должно быть таким большим.

Поцелуй.

Люцерн поцеловал её клитор, обнажившийся под мокрым нижним бельём.

— Я смотрю прямо на него, и мне кажется, что он очень красный. Он ведь распухает, верно? Было бы действительно здорово, если бы я мог лизать его ради тебя, — прошептал Люцерн, глядя на Алисию звериными глазами.

Ноги Алисии ослабли.

— Ах...

— Тебе это нравится или нет? — Спросил Люцерн, водя дразнящими пальцами по ткани. Его рука была безжалостной, как будто он толкал свой пенис к ней. Алисия даже почувствовала желание кончить от этих свирепых толстых пальцев.

— Ах, это странно... это так странно.

— Что именно? — спросил Люцерн, настойчиво дразня её рукой.

Алисия инстинктивно выпалила:

— Я думаю... мне кажется, что-то приближается...

— Сделай это.

Люцерн усмехнулся. Он встал, а его пальцы продолжали настойчиво ласкать вершину её холмика.

— Хватайся за дверь и поворачивайся, — прошептал он. Алисия послушно двинулась.

Люцерн прижался к ней, его пенис скользнул между бедер Алисии, прикрытых поясом, и вонзился между её ягодицами.

— Ты сказала, что примешь все мои извращения.

— А-а...

Алисия тяжело дышала. Люцерн погладил её клитор и схватил за выпуклую грудь поверх одежды.

— Ах... а-а-а! Люцерн!

Он сжал ладони, как будто месил тесто для хлеба, и сжал её груди вместе. Он не останавливался ни на миг.

Толчок, толчок.

Таран шлёпал между половинками её задницы, и его мошонка звенела. Алисия жарко задышала и бессознательно сильно прижалась к нему внутренней частью бедер, которая тут же начала болеть, а рассудок вскоре затуманился.

Люцерн рассмеялся и отпустил девушку.

— Повернись.

Одиноко рухнувшая на пол Алисия повернула голову. Потом она смотрела, как Люцерн гладит свой пенис и как подпрыгивают его яйца.

— Ах...

— Не отворачивайся, — прошептал он.

Алисии казалось, она попалась в лапы зверю.

— Всё твоё тело сводит меня с ума, Алисия. Давай сделаем это снова, давай сделаем эти извращения. Много извращений, — со смехом сказал Люцерн. Горячая сперма фонтаном ударила в правую щёку Алисии.

Густая жидкость потекла по её пылающему лицу, спускаясь к ключице.

Люцерн протянул руку и осторожно стер сперму большим пальцем.

— Ах...

Только тогда тело Алисии расслабилось. В то же время её охватил страх.

Сможет ли она благополучно сбежать из этой семьи, не позволив этому человеку поглотить себя? Вот о чём она беспокоилась.

Глава 11

— А-а...

За дверью слышались только похотливые звуки и стоны. Люди Якоба онемели, во рту у них пересохло.

Они боялись Люцерна больше, чем Якоба, и не решались открыть дверь, даже не слыша звуков страсти.

— Какого чёрта...

Наступило неловкое молчание. Тем не менее, верховный генерал был с женщиной, и независимо от того, законнорожденный он или нет, ни у кого не хватило бы смелости вторгаться, когда это делал член семьи Картье.

Потом дверь открылась, и люди вздрогнули. В проёме полуоткрытой двери появился Люцерн в одном халате и посмотрел на них. Женщины видно не было.

— Лю-Люцерн. Э-э, э-э, по словам волшебника, женщина, которую Якоб защищал… Э-э... женщина по имени Алисия, она принадлежит Якобу...

Охранник Якоба, который раньше всегда был полон уверенности, не мог связно говорить.

— Она была у Якоба? — неторопливо спросил Люцерн.

Лицо охранника вытянулось и побледнело, когда он понял, что вернётся с пустыми руками.

— Убирайся. Не забудь подробно и очень тщательно объяснить Якобу, что я сделал и как… И принеси немного еды. Это ещё не конец.

— Еды?

— Мне нужно покормить женщину и продолжить.

Никому не нужно было спрашивать, что происходит.

Хлоп!

Дверь перед ними захлопнулась.

Люцерн вошёл в комнату. Измученная Алисия села на кровати.

— Люди...

Алисия встала, и Люцерну захотелось рассмеяться. Она была так слаба, что он задавался вопросом, как она собирается «принять» его сейчас.

— Ушли.

Глаза Алисии наполнились облегчением.

— Умойся, твой запах возбуждает меня.

Щёки Алисии покраснели — он не шутил. На самом деле он не входил, но они долго тёрлись друг о друга, и её тело, массируемое пальцами и языком Люцерна, издавало странно горячий мускусный запах пота.

Какая часть этого запаха возбуждала Люцерна, Алисия не знала.

— Но тело в ванной...

— Тень, должно быть, уже проглотила его. Я управляю этим зверем.

Алисия молча кивнула. Он выглядел так, словно знал то, что знала тень.

Люцерн запоздало осознал, что все её тело до сих пор горело — оно было красным от желания. Он небрежно сказал:

— Если ты собираешься мастурбировать, оставь дверь открытой, потому что я хочу посмотреть, как ты играешь со своей киской.

— Я не буду мастур... Я не собираюсь делать ни того, ни другого.

Щёки Алисии покраснели, она сделала глубокий вдох, задержала дыхание и едва смогла ответить.

Затем она завернулась в простыню и заковыляла в ванную.

«И в чём же ты настоящая?».

Было довольно забавно наблюдать, как она обсуждала сделку так смело, но теперь даже не могла встретиться с ним взглядом.

Ее кукольное личико покраснело, и от попыток сохранить спокойствие ему стало жарко. Алисия разбудила его.

Вскоре из ванной донесся шум воды.

Люцерн курил, сидя на скамейке. Он произнёс это как небрежную шутку, но это было действительно странно.

«Зачем я это сделал?».

Отец Люцерна был младшим сыном нынешнего патриарха, герцога Картье. Тот, кто лучше всех копил богатство, отверг главу, бежал из семьи и погиб. После него остался лишь Люцерн.

В то время там были отец Якоба, старший сын, и Мерха, второй сын, который вернулся в храм. Глава размышлял, убить ли Люцерна или спасти его. Повинуясь капризу, он всё-таки спас.

Но это было ещё и потому, что он похож на младшего сына главы, которого он особенно любил. Люцерн унаследовал чёрные волосы и красные глаза — особенно характерные черты семьи Картье.

Герцог некоторое время держал Люцерна в главном поместье, прежде чем отослать его в храм. Обычно незаконнорожденного ребёнка из знатной семьи оставляли в храме, где он рос в обстановке очень строгого воспитания.

— Незаконнорожденный — это ребёнок, созданный дьяволом, чтобы соблазнять людей на совершение преступлений. Если бы твои родители были в здравом уме, такой, как ты, не родился бы.

Второй дядя Люцерна, Мерха, приказал священникам относиться к мальчику как можно более сурово и оскорблять его. Высокопоставленный священник, назначенный Мерхой, отвечал за образование Люцерна.

И он был действительно неприятным человеком. Он был одержим Люцерном — ребёнком, красивым и сильным как ангел.

Священник по-разному ругал Люцерна, как только тот стал достаточно взрослым, чтобы узнавать Пиа. В частности, у него был болезненный интерес к подавлению либидо Люцерна. Он часто приводил жрицу, у которой был с ним роман, и показывал, как они занимаются сексом.

— Люцерн, если ты увидишь это и почувствуешь эрекцию, это докажет, что ты скверный ребёнок. Послушай, если ты чист сердцем, то никогда не должен увлекаться. Если ты возбудишься, у тебя будет ещё один незаконнорожденный ребенок, такой же, как ты, грязное, мерзкое семя, которое восстаёт против своей семьи.

Люцерну надоело смотреть, как священники обмениваются женщинами и занимаются сексом. Они не прикасались к телу Люцерна, но когда Люцерн, который начал знакомиться с замком, неосознанно отреагировал, он выпорол его.

Первая эрекция и семяизвержение Люцерна наступили намного позже, чем у других.

— Ха-ха-ха...

Люцерн вспомнил своё первое возбуждение. Это был день, когда священник, который оскорбил его, был разорван до смерти силой теневых демонов. Тогда, представ перед холодным трупом священника, он освободился.

«С тех пор у меня не было эрекции в присутствии женщины».

Он не был гомосексуалистом, как о нем говорили. Однако его странные вкусы были таковы, что эрекция наступала только после убийства.

«Почему я так на неё отреагировал?».

Он вообще ничего не понимал. Сначала, оставив прачечную позади, он подумал, что это иллюзия. Она промокла, а на груди была грязь.

Потом было тело... а потом появилась Алисия, и он подумал, что это определённо возбуждение от убийства вызвало у него эрекцию.

Но возбуждение не исчезло. Он почувствовал желание, которого никогда не испытывал раньше, когда ввёл свой член между тугими бедрами Алисии. Он хотел кусать, сосать, глотать и трахать её полностью. Он хотел утолить наконец своё бесконечное желание.

«Чёрт, я думаю, он снова встанет».

Кроме того, в ней было много интересного.

«Ты добыла информацию о моей матери?».

Люцерн был ошеломлён, ему было трудно поверить, что она не шпионка. Это было похоже на полную коробку, наполненную интересом и вожделением — он не мог её не открыть.

«Это неприятно».

Люцерн терпеть не мог, когда не получалось рассуждать рационально. Она была милой, обворожительной и соблазнительной, заставляя его терять самообладание. Он поклялся себе, что никогда не поддастся таким сентиментальным чувствам.

Поэтому даже не поверил рассказу о матери. Люцерн почти ничего не помнил о ней. Кажется, она заботилась о нем с любовью и преданностью.

В молодости он часто думал о матери, но приучил себя подавлять свои чувства, и в итоге они притупились. Это был конец. Она умерла и никогда не вернется. Вот и всё.

«Но...».

Как незаконнорожденный ребёнок в семье, которая повелевает миром, он должен быть суров, чтобы сохранить своё положение. Любопытства и сексуального желания было достаточно, чтобы заставить его потерять рассудок, но он этого не сделал.

Наверняка у его действий должна быть причина. Причина принять её, рискуя проиграть.

«Её стоит использовать».

К несчастью или к счастью, она того стоила.

Он попытался подавить ужасно интригующие чары.

***

— Я закончила мыться. Если ты хочешь...

Алисия смущённо стояла у ванны. Люцерн не поверил в то, что увидел: на ней была его рубашка.

— Извини, мне нечего было надеть.

Это было важно. Он хотел увидеть её мокрой ещё до того, как сделка была заключена. Люцерн усмехнулся.

— Расскажи мне подробнее о том, что сообщил Якоб. Что он знает о моей матери?

— Я не могу сказать тебе прямо сейчас.

— Ты сказала, что уверена?

— Вот что у меня есть... Э-э, я имею в виду ... Я не переживу сегодняшних волнений без твоей защиты. Если ты отошлешь меня обратно, мне придётся иметь дело с гневом Якоба. Я наверняка умру ужасной смертью.

Алисия с тревогой облизнула губы, пытаясь прочесть непроницаемое выражение лица Люцерна. Он взглянул на неё, не понимал, почему она так суетится.

— И есть ещё одна причина. Я слышала, что генерал Люцерн де Кайас — человек, выносящий ясные и холодные вердикты. Даже если я дам тебе информацию сейчас, поверишь ли ты, не имея доказательств? В будущем я хочу предоставить тебе убедительную информацию.

— Хочешь сказать, сейчас доказательств нет?

— Да, сейчас у меня их нет. Это всё, что я могу сказать.

— Похоже на мошенничество: ты продаешь то, чем не владеешь. Это абстракция, а ты снова просишь о цене.

— По крайней мере, сегодня ты поверг Якоба. Всем известно, что я — его залог, так что люди будут смеяться над ним за то, что ты забрал меня, — сказала Алисия. Люцерну захотелось громко рассмеяться.

— Я ещё больше подозреваю, что эта сделка лжива, когда ты говоришь такие привлекательные вещи. Иди сюда.

Алисия нерешительно приблизилась. Люцерн усадил её в кресло.

— Хорошо, ты согласна, если я заплачу выкуп?

— Да, обещаю. Ни одна из женщин, пойманных Якобом, не кончила хорошо. Если мне повезёт, меня продадут в бордель, и я умру.

Люцерн кивнул.

— Хорошо. Я заплачу за тебя тридцать тысяч золотом.

Губы Алисии приоткрылись, выражение её лица быстро изменилось. Она глубоко вздохнула, словно пытаясь унять волнение. В её кукольном личике появилась какая-то жизнь.

— В самом деле?

— Да, но у меня есть условие, которое ты должна выполнить прямо сейчас.

Алисия нервно ломала руки. Потом она что-то заметила.

Глава 12

Люцерн небрежно продолжил:

— Во-первых, дай мне карту потайного хода.

— Да, но, пожалуйста, расценивайте это как вклад. Насколько я понимаю, это информация, которой больше ни у кого нет.

Люцерн кивнул. И Алисия навострила уши, ожидая его второй просьбы.

— Во-вторых.

— Да.

Алисия решительно кивнула.

— Выходи за меня замуж, прямо сейчас, сегодня.

Изменившееся выражение лица Алисии доставило Люцерну новое удовольствие.

— Да... Ч-что, прошу прощения?

— Мне нужна невеста.

— Сейчас?

— Да, сейчас. Разве ты меня не знаешь?

— Это...

Алисия коснулась своих губ и опустила голову.

—Ты графиня и потомственная дворянка, а мне нужна благородная жена. Кроме того, мне нужна симпатичная девушка, готовая на всё. Выйди за меня замуж и возьми меня в свою семью. Вот чего я хочу.

— Но...

Алисия смутилась.

— Почему... Ты не хочешь выйти замуж за незаконнорожденного ребёнка? — без колебаний спросил Люцерн.

— Нет, дело не в этом. Я знаю, зачем тебе нужна потомственная дворянка. Но не слишком ли это большая потеря для тебя — жениться по этой причине?

— Что?

— Если бы ты заплатил хотя бы десятую часть этой суммы, то мог бы выбирать из множества невест, готовых бросить к твоим ногам свои имена и семьи. Это не стоит огромной цены в тридцать тысяч золотых монет.

Люцерн просиял.

— Похоже, я сделал правильный выбор, раз ты уже беспокоишься обо мне. Алисия, ты имеешь право стать моей невестой. Следующие причины — моя потребность и интерес к информации, которой ты, как утверждаешь, владеешь. Залог — это твоё тело. Ты докажешь, что достойна, станешь моей женой и получишь хорошее вознаграждение. В основном это будут деньги или что пожелаешь. Это может занять некоторое время, но, если ты захочешь, а время и условия будут благоприятными, я разведусь с тобой. Если ты обманешь меня или станешь шпионом Якоба, тебя ждёт ужасная судьба.

Люцерн увидел, как задрожали тонкие руки Алисии.

— А если я тебя разочарую?

— Тогда я могу распоряжаться залогом, как мне заблагорассудится.

Залогом было тело Алисии.

— Ты собираешься убить меня?

— Ни за что! Как я могу убить такую женщину, как ты?

Люцерн говорил крайне саркастичным тоном.

— Исходя из здравого смысла, что делают жених и невеста, когда вступают в брак?

Алисия закрыла рот. Люцерн заговорил ласково-дружелюбным тоном:

— Если бы ты была шпионом Якоба, то оказалась бы запертой в моей спальне, ползая на четвереньках. Ты будешь жить своим телом, а не головой.

Алисия вздрогнула, видно было, что она старается успокоиться.

— Надеюсь, ты не шпион Якоба? У тебя это неплохо выйдет, Алисия.

— Да.

Вскоре она кивнула. Она казалась спокойной, но не могла бы сохранять это спокойствие, если бы знала, сколько радости доставил Люцерну её отчуждённый взгляд.

— Тогда я буду играть со своим залогом, пока ты не предоставишь мне эту бесценную информацию, — прошептал Люцерн.

Алисия избегала его взгляда.

***

— Я не могу простить, что ты унизила меня!

Якоб подпрыгивал на месте. Карол тоже была расстроена.

— Зачем тебе понадобилось связываться с какой-то сучкой, которая стирает бельё?

Люцерна, к которому она так долго стремилась подобраться, околдовала какая-то служанка, а не она.

Кроме того, Якоб выглядел сердитым, как будто служанка была его любовницей. Карол удивлялась, ка́к какая-то мелочь привлекла внимание обоих мужчин.

— Это большое дело. Давай пожалуемся начальнику, — попросил Якоб. Карол кивнула.

— Бедняга. Карол так грустит! Мы пойдём с тобой и будем умолять господина.

Однажды один из членов семьи Картье сказал: «В течение нескольких дней в поместье Картье происходят всевозможные события, изменяющие жизнь». В маленькой королевской семье это происходит уже год.

Коронным блюдом сегодняшнего семейного завтрака было сердитое лицо Якоба.

— Глава дома придёт сегодня в столовую?

— Да, ты не в лучшей форме. Но он сказал, что выйдет.

— Это верно, гм, это нужно! — с важным видом сказал Якоб.

Вскоре в столовую вышел двоюродный брат Якоба, Марко. Его жены Ариен нигде не было видно. Марко лукаво улыбнулся и заговорил с Якобом:

— Эй, я тебя слышал. Я слышал, что прошлой ночью тебя ударил незаконнорожденный.

— Ах, ублюдок!.. Он забрал всего лишь прачку и теперь будет торжествовать.

— Разве это не безумие, а? Какая семья в мире стерпит такие выходки бастарда?

— Ничего не поделаешь. Разве он не любимчик господина? Давай просто подождём и посмотрим...

Марко и Якоб переглянулись.

Отец Марко, Мерха, был единственным сыном здравствующего главы семьи Картье. Однако теперь он был священником. Он стремился занять место Великого папы — взобраться на вершину власти храма.

Это было результатом расчёта: отца Якоба и отца Люцерна, младшего и гениального сына главы, одолеть не вышло бы. Поэтому Мерха выбрал другой путь.

Никто не стал бы ставить на обоих сыновей. Вместо этого Мерха отдал Марко всю свою силу, сказав:

— Если бы я остался, я был бы преемником.

Однако Якоб был старшим сыном, и Марко, унаследовавший такое желание, придерживался того же мнения по вопросу, касавшемуся Люцерна. Комплекс неполноценности, чувство страха и желание подчинить Люцерна.

— Когда мы станем патриархом, мы сначала удалим этого незаконнорожденного.

***

Когда глава семьи прибыл в столовую, место Люцерна всё ещё было пустым. Господин был важным стариком с упрямым ртом и репутацией могущественного человека, который держал всё в своих жадных руках.

— Люцерн прибыл, — объявил дворецкий.

Дверь распахнулась, и вошёл Люцерн. Глава семьи, который уже слышал, что произошло прошлой ночью, нахмурился.

— Что это за привычка опаздывать на семейный ужин?

— Я опоздал, потому что был занят.

Люцерн спокойно сел в кресло. Дворецкий взглянул на Якоба и Мерху, которые нервничали.

Как обычно, обед проходил неловко и тихо. Но вскоре это хрупкое молчание было нарушено. Потому что Якоб издал громкий звук.

— Господи, как долго ты собираешься притворяться, что не знаешь, что происходит в этом доме?

— Что ты хочешь сказать?

Глава дёрнул бровями.

— Люцерн, этот парень, украл женщину, которую я защищаю. И говорят, он взял её против её воли, она испугалась и возненавидела его. Говорят, что плачь и жалобные стоны женщины звучали в особняке всю ночь, но вы притворяетесь, что не знаете об этом?

Марко осторожно добавил:

— Я ни на чьей стороне, но я думаю, что на этот раз действия Люцерна выходят за рамки. Есть правила, которым мы должны подчиняться как знатная семья высокого ранга.

— Правила?

Карол, не упуская шанса, подмигнула. Марко напрасно кашлянул.

— Почему… Если незаконнорожденный отнимает имущество у рода, то обычно в дворянской семье… Мне самому невыносимо это говорить.

Марко соскользнул с разговора. Якоб начал давить:

— Господин! В соответствии с законом я должен выпороть Люцерна и отрубить ему руку за то, что он жаждет обладать моим имуществом.

Лёгкое раздражение появилось на лице господина. Не было ни одного дня, чтобы в этом доме не случилось какого-нибудь происшествия.

— Люцерн, это правда, что ты украл имущество Якоба?

Люцерн с отсутствующим видом протянул стакан. Слуга помедлил и налил в бокал тёмно-красного вина. Он сделал глоток.

— Да.

— Почему ты так нагло признаешься в этом? О чём, черт возьми, ты думаешь?

— Это мне́ любопытно, в чём проблема?

— Что-о?

— Я взял женщину, следуя указаниям господина.

Якоб и Марко, казалось, услышали странный шум.

— Глава дома уже давно велел мне взять в жены достойную знатную женщину. Служанка Якоба — графиня, так что вчера вечером я пообещал ей жениться, и мы провели время в любви. Я спешу — я не знаю, когда мне придется выйти на поле боя. Сегодня я жив, а завтра могу стать хладным трупом. Мы только что провели первую ночь, о которой договорились.

— Ты собираешься жениться?

Даже голос главы дрогнул. Карол не смогла скрыть дрожь в руках и уронила вилку.

— Если ты спишь с женщиной благородного происхождения, тебе придется взять на себя ответственность и жениться. Этому меня научили в вашей семье, почему никто не додумался до такой простой истины?

Лицо Якоба покраснело, а потом позеленело.

— Господин, он придумывает странное оправдание. Это та женщина, которую я любил!

— Она женщина, которая должна Якобу. Вы заставляли её стирать и стирать, пока у неё не распухли руки. Разве мог бы мужчина заставлять свою любимую женщину так работать? Это то, что я узнал от своего деда, что скажешь?

Люцерн говорил негромко и продолжал есть. Лицо Якоба покраснело, посинело. Больше никто и не думал поднимать вилку.

— Не выворачивай слова наизнанку! Факт в том, что ты украл женщину!

— Люцерн, если бы тебе нужна была женщина, ты мог бы договориться с Якобом. Ты словоблудишь, чтобы скрыть свои грехи.

В словах главы был смысл.

— Кроме того, я уже договорился с некоторыми женщинами. Я не могу поверить, что ты сделал все это так внезапно — после того как оскорбил выбранных мною женщин и отослал их обратно. Ты смотришь на нашу семью свысока?

Глава ударил по столу кулаком. В этот момент все за ним замерли.

— Женщины, присланные дедушкой, были не очень хороши.

— Что? Хочешь сказать, они для тебя были плохи?

— Нет, они слишком высокого статуса и ценны.

— Дайте мне статус дворянина, и я смогу делать всё, что захочу. Мне не нужна родовитая женщина. Она самая отчаянная женщина, которую я когда-либо видел среди благородных. К тому же, Якобу нет дела до графини. Чужой мусор — это сокровище для меня, и нет никаких причин, почему бы мне не хотеть её.

— Ха, этот парень...

Он выглядел обескураженным.

— И для Якоба это тоже хорошо.

Люцерн бросил вишню. Он положил её на стол и небрежно сказал:

— Она сказала, что скоро её продадут в бордель. Нет никакого способа погасить её долг в тридцать тысяч золотых монет, продав её, поэтому я подумал, что Якобу будет выгодно, если этот долг верну я. Правда, я слишком поспешил.

— Ты, ты...

Якоб был ошеломлён его наглостью. Пока глава слушал Люцерна, его брови дернулись.

— Люцерн, ты такой самонадеянный, но...

Господин медленно повернул голову и посмотрел прямо на Якоба.

— Что это значит? Она должна тридцать тысяч золотом? Как может женщина задолжать такую большую сумму?

Глава 13

По сравнению с богатством семьи Картье эта сумма была ничтожной. Однако о таких деньгах трудно говорить небрежно.

Якоб попытался ответить на слова главы, но его прервал тяжёлый голос Люцерна:‌ ‌

— Говорят, это военные репарации. Женщина, на которой я собираюсь жениться, принадлежит к знати Старого Королевства, и приходится единственной дочерью высокому лорду Лору.

— Ха, как же раздуты репарации! Ты отнял земли и собирался отнять ещё и тридцать тысяч?

— Это... Дедушка...

— Я велел тебе называть меня «господин», ты, жалкий ублюдок! Кроме того, Люцерн, ты сказал, что это было бы полезно для Якоба, но ты не сделал бы что-то вроде того, чтобы потерять тридцать тысяч из-за женщины. Я никогда не делал ничего настолько глупого, потому что был околдован какой-то женщиной.

Фокус разговора быстро сместился с «Люцерн виноват» на «Наказание Люцерна» и, наконец, на «Якоб выигрывает».

Якоб чуть не вспыхнул от гнева.‌ ‌

Однако сказать ему было нечего. После того как патриарх рода получил власть, он накапливал богатства любыми способами... Но теперь семье было приказано воздерживаться от методов, которые находились на грани противозаконности. Это было потому, что огромной власти Картье уже хватало.

— Я думаю, это разумно. Мне не нужна жена, у которой есть хоть малейшая возможность властвовать надо мной. Я мог бы заплатить более тридцати тысяч золотых монет, чтобы заполучить женщину, которая была бы мне благодарна. Кроме того, сначала стоит посмотреть, насколько выгодно я куплю свою женщину.

Глава семьи потёр лоб. Он пристально посмотрел на Якоба.‌ ‌

— Якоб, пересчитай стоимость и предъяви счёт Люцерну. Давай покончим с этим.

— Ни за что!

Возмущённый Якоб поднялся со своего места. Карол закусила губу, а Марко попытался исчезнуть.‌ ‌

— Господин, это уж слишком. Что это значит дать ему скидку? Я — жертва!

— Нет, спасибо, — неторопливо проговорил Люцерн. Теперь все взгляды были прикованы к нему.‌ ‌

— Что ты хочешь сказать?

Глава сузил глаза.

— Я заплачу все тридцать тысяч золотых. Я не стану торговаться за выкуп моей женщины.

Якоб закрыл рот.‌ ‌А Люцерн продолжил:

— Я не хочу оценивать свою женщину в деньгах, но если придется, готов купить её как можно дороже.

Лицо Якоба покраснело, как только он понял его слова. Теперь он во многом представал жалким: он не только потерял женщину из-за Люцерна, но и превратился в чужих глазах в ничтожного человечка, который торговался за выкуп.

— Люцерн, ты... Правда...

Глава недовольно заворчал, но больше ничего не сказал. Люцерн запоздало добавил:

— Если есть проблема с тридцатью тысячами, мы можем рассмотреть её позже.

— Люцерн!

Выражение лица Якоба изменилось. Если бы все тридцать тысяч золотых монет были выплачены, Якоб был бы единственным пострадавшим, если бы позже подал в суд иск на эту сумму.

Люцерн встал, не обращая внимания на Якоба. Он легко откланялся.‌ ‌

— Тогда извините, поскольку у меня есть разрешение господина, я должен пойти и сделать предложение.

— Подожди, Люцерн.

Выражение лица главы уже изменилось. Он скривил уголок рта.‌ ‌

— У меня есть свои условия.

Алисия спала очень недолго. На самом деле она почти не спала, потому что чувствовала себя неловко. Она ворочалась в постели Люцерна, одетая только в его рубашку.

«Люцерн сказал, что договорится о моем долге с Якобом. Якобу не следовало захватывать книгу».

Правда, она немного волновалась, но верила, что всё как-нибудь уладится, потому что Люцерн разбирается с этим.

Алисия помассировала лоб. То, что случилось прошлой ночью, было похоже на сон.‌ ‌

«Ты говоришь так, будто мы уже делали это вместе».

«Как ты смеешь принимать меня за кого-то другого?».

«У тебя это хорошо получается, Алисия».

Она чувствовала, что от этих мыслей её шея покраснела.‌ ‌

«Ты не зверь, почему ты такой быстрый? Почему ты так быстро видишь людей насквозь? Ты, кажется, все знаешь».

Все люди в семействе Картье были демонами, с которыми не стоило шутить.

А Люцерн — в особенности.

«Если всё пойдёт хорошо...».

Алисия была полна надежд, представляя свою жизнь через десять лет. Свободную жизнь, которую она никогда не испытывала прежде. Жизнь, когда с тобой обращаются как с личностью, а не как с чьей-то собственностью или рабыней.‌ ‌

«Разве это возможно? Тогда сколько же лет мне придётся терпеть Люцерна?».

Переговоры с Люцерном о её покупке были первым шагом, чтобы избежать ада. Но она не могла себе представить, на что будет похожа эта дорога потом.‌

«Я слышала истории о том, что он был демоном на поле боя, безумцем для врага, но я никогда не слышала, что он был бабником, насильником или чем-то в этом роде».

Но этого было недостаточно. Алисия не верила никому из Картье. В прошлом эта семья всячески унижала её.

«Люцерну нельзя доверять. Каким бы красивым и искренним он ни был...».

Алисия представила себе худшую ситуацию, которая могла произойти.‌ ‌

«Если Люцерн запрёт меня... В худшем случае, он меня убьёт, а потом будет пользоваться моим именем».

Действительно, Люцерну нужно было только имя Алисии. Единственное, что он мог сейчас получить от сделки, — это благородной имя жены.‌ ‌

Имя законного аристократа давало множество преимуществ, например таких, как возможность передавать землю другим потомственным аристократам, экономить при выплате налогов на ведение бизнеса и возможность наладить коммерцию и торговлю.

В прошлой жизни Люцерн не женился, поэтому взял под своё крыло аристократов низшего ранга. Алисия вспомнила, что он использовал их имена для осуществления различных дел.‌ ‌

В конце концов, Алисия не незаменима. Хотя её имя было необходимо, не обошлось бы и без альтернативных решений. Она просто была ему удобна.

Потом раздался стук в дверь. Алисия насторожилась. Вскоре дверь открылась, и кто-то вошел в комнату. Алисия завернулась в простыню и встала.‌ ‌

Снаружи стояла женщина с бумагами. Светлая туника, брюки, тёмная кожа. Это была женщина с красивым утончённым лицом.‌ ‌

«Доброй ночи, Нора».

Алисия сразу узнала её. Это была Нора, близкая помощница Люцерна.‌ ‌

У Люцерна служили многие знаменитые рыцари. Нора была очень известна своей изящной красотой. Но её популярности в немалой мере способствовало и то, что она — одна из немногих женщин-рыцарей в империи.‌ ‌

«Я никогда не видела тебя так близко».

Нора спокойно представилась:

— Приятно познакомиться. Меня зовут Нора де Маратра, я рыцарь, служащий сэру Люцерну.

Алисия слегка согнула колени.‌ ‌

— Для меня большая честь познакомиться с вами.

Нора моргнула, увидев, как вежлива Алисия.

— Люцерн просил вас заранее подписать брачный контракт. Кроме того, на последней странице находится приложение к брачному договору.

Алисия увидела соглашение. Оно было простым, напечатанным изящным шрифтом, и его содержание составляла брачная клятва перед богом. Внизу было место для подписей Люцерна и Алисии.

Следующая глава была простым брачным контрактом, стандартным среди дворян. Её содержание было коротким:

«Приданое невесты не принимается. Жених платит тридцать тысяч золотых монет за погашение её долга перед Якобом, и мы не позволяем ему использовать тридцать тысяч золотых монет ни на что другое».

С точки зрения Люцерна это было в порядке вещей. Проблема следовала дальше:

«Невеста, Алисия де Лор, не может просить развода во время брака.‌ Если есть какая-либо причина, связанная с лишением невесты доверия во время брака, Алисия де Лор отказывается от своей свободы.‌ ‌

Причины следующие: предательство, внутреннее дело, нарушение имперского мирного договора, нарушение конфиденциальности, утечка секретов и супружеская измена.

Это предел.

Даже если причина лишения невесты доверия — нарушение закона, Алисия де Лор не будет передана императорской семье или силам безопасности».‌ ‌

«Я отказываюсь от своей свободы...».

Рука Алисии дрожала. Так что это, это...

«На самом деле, это меморандум об условной капитуляции».

Она боялась. Но это было логично. Это только оговорка на случай, если Алисия окажется шпионкой.

Алисия прочла то, что было внизу.

«В случае развода из-за небрежности Алисии де Лор будет выплачено тридцать тысяч золотых монет плюс пропорционально рассчитанная сумма процентов на момент развода».‌ ‌

И указаны проценты...

«Это невообразимая сумма!».

Долг выглядел так мило. Под десять процентов В ДЕНЬ. Постепенно её долг вырастет в невообразимую сумму, которую нельзя списать или уменьшить.‌ ‌

«Какое это имеет значение? Я всё равно не могу вернуть тридцать тысяч золотых монет прямо сейчас».

Алисия закусила губу. Она сказала, что сделает всё что угодно, поэтому ей нечего было сказать. С другой стороны, были и хорошие моменты.‌ ‌

«После развода по просьбе Люцерна де Каяс невесте может быть предоставлено тридцать тысяч золотых монет в качестве освобождения от долгов, освобождение от процентов и права собственности на всё имущество, приобретённое во время брака.‌ ‌

Если союз будет длиться в соответствии с соглашением, Алисия де Лор может попросить Люцерна де Кайас пересмотреть условия выплаты долгов и имущественных платежей».‌ ‌

Кроме того, магическая следящая печать, выгравированная на шее Алисии, приобреталась Люцерном, и также было написано, что в случае обычного развода её уберут.

Другими словами, всё было очень просто.‌ ‌

Не убегай, не предавай и жди, пока тебе дадут развод.

Тогда ты сможешь спокойно уехать с деньгами. Так что...

«Ты говоришь мне ничего не делать».

Алисия натянуто рассмеялась.

Страница книги Партнёрша хищника по контракту в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

О книге