Глава 0.1 - Предисловие

"Это..."

Зубы сжались настолько сильно, что могли разлететься вдребезги в любой момент.

Кулаки сжались настолько, что из них потекла темно-красная кровь.

Дрожь и конвульсии, которые невозможно было контролировать.

Красный. Все было красным. Все перед его глазами было окрашено алой кровью.

Пышная зеленая вершина горы окрасилась в кроваво-красный цвет; сама ее природа была уничтожена за один день.

Смерть. Все, что осталось, - это смерть.

Ради чего было всё это кровопролитие?

Чун Мён вцепился когтями в рукоять меча, всаженного в его плечо, и вытащил сломанную часть меча Цветущей Сливы.

Левой руки у него не было - только рваные обрывки рукава развевались на ветру. Его ноги были не ранены, но он едва мог двигаться. В животе зияла дыра размером с голову младенца.

И все же Чун Мён не чувствовал боли.

Боль его тела была ничто по сравнению с тем, что творилось в его сердце.

...Чун Мëн обнаружил выброшенный труп Джанмуна из секты Гора Хуа.

Почему всё было так несправедливо? Почему мертвые не могли даже закрыть глаза?

"Саджэ..."

"Саджиль..."

Все они были мертвы.

Все лучшие и самые яркие представители Секты Горы Хуа, которые обещали вместе взобраться на гору, защитить свою территорию, распространить свое имя далеко далеко, ушли туда, откуда не могли вернуться.

Чун Мён стиснул зубы.

Их жертва была благородной. Их смерть была справедливой и славной.

Но кто посмел бы восхвалять их смерть? Кто посмеет!?

Взгляд Чун Мёна остановился на преступнике, вызвавшем его непостижимый гнев.

Гглава секты Небесных Демонов - Небесный Демон.

Вид этого отвратительного человека, сидящего со скрещенными ногами в море крови, вызвал у Чун Мёна странные эмоции. Даже в этой адской сцене, Небесный Демон выглядел невозмутимым.

Но сейчас "безмятежность" ему не шла. Десятки мечей пронзили его тело, а два копья пронзили живот. Все потратили свои жизни, чтобы свергнуть этого демона.

Битва между последним отрядом, состоящим только из элиты сект, и Небесным Демоном закончилась поражением.

Было ли это удовлетворительно? Будут ли мертвые покоиться с миром?

Нет.

А даже если бы и упокоились, Чун Мён не смог бы. Потребовалось все, что у него осталось, чтобы остановить ярость, похитившую его рассудок.

Бледные, пустые глаза Небесного Демона открылись и посмотрели в голубое небо.

"...Секта Горы Хуа". Три слова слетели с его губ.

Слова, навечно запечатленные в сердце Чун Мёна, теперь прозвучали из уст демона.

"Как жаль, ученик секты Горы Хуа. Если бы ты только смог выбраться отсюда, ты мог бы похвастаться своими достижениями".

"...Закрой свой поганый рот."

"Ты все еще можешь гордиться собой. С помощью этих людей, твой меч наконец-то достиг моего тела".

"Заткнись!" У Чун Мёна забурчало в животе, когда он услышал название своей секты из уст этого жалкого демона.

"Как жаль". Небесный Демон умирал. Даже будучи величайшим демоном во всем мире, он не мог пережить разрушения своего даньтяня и разрушения органов.

Терминальная ясность - его появление было не более чем последним вздохом жизни.

Но почему? Почему в момент смерти он выглядел таким спокойным? Чхонма был непонятен Чун Мёну.

"Если бы мне дали еще один день, я бы действительно стал существом, достойным звания "Небесный демон". Такова судьба".

Чун Мён схватился за меч, который он вытащил из плеча. Остро выкованное лезвие резануло его ладонь.

Один шаг.

Еще шаг.

В конце долгой и страшной войны Чун Мён, прихрамывая, направился к Небесному Демону.

"Запомни это, ученик Секты Горы Хуа". Глаза Чхонма казались лишенными эмоций, даже когда Чун Мён подошел к нему. "Это еще не конец. Демоны вернутся. И когда это произойдет, мир будет завоеван демонами. Демонов никогда не остановить..."

Голова Небесного Демона упала на землю.

Чун Мён раздавил голову Небесного Демона, глаза которого оставались открытыми.

"Это..."

Война была окончена. Мир запомнит их победу. Но Чун Мён знал: здесь не было победы. Никто не выиграл эту войну.

У Чун Мёна больше не было сил стоять. Приближалась его неизбежная смерть.

Чун Мён поднял голову к небу. Даже после такого кровопролития небо оставалось голубым, словно безразличным к происходящему на земле.

Что будет с сектой горы Хуа? Все, кто поднялся на гору, были мертвы. Даже если кто-то и выжил, то, скорее всего, на последнем издыхании. Ни один клан не пострадал так сильно, как Секта Горы Хуа.

"Сахён Чун Мëн... Я же говорил тебе."

"Не надо выкладываться по полной в каждом задании", - сказал он. Теперь секта Горы Хуа будет похоронена на этой горе. Все ученики последовали за своими мастерами на смерть. Остались только дети, которые ничего не знали о Секте Горы Хуа.

И... сожаление. Это было сожаление.

Был ли смысл в том, что произошло? Пролитая кровь секты Горы Хуа что-то значила?

"Я больше не знаю. Сахён Джанмун..." Чун Мён упал на бок.

Его чистое белое одеяние, украшенное пятилепестковым цветком сливы, раскинулось перед глазами.

Невинная смерть.

Одинокий конец, без свидетелей. Великий Святой Меч Цветущей Сливы Секты Горы Хуа умирал как собака.

"...Но твоя смерть была лучше моей". Потому что было кому оплакивать тебя. Чун Мён оплакивал их.

Прости меня, Сахён Чун Мëн. Зрение Чун Мёна померкло.

Если бы он посвятил чуть больше времени тренировкам, смог бы он спасти хотя бы одного человека?

Если бы он слушал своих учителей и их ругань...?

Если бы он действительно получил Меч Горы Хуа вместо Меча Цветущей Сливы?

Никаких сожалений... Нет... Все, что у него осталось, это сожаления.

И беспокойство за секту.

Цветущей сливе суждено опасть, и после холодной зимы наступает весна.

Гора Хуа...

Тринадцатый ученик Великой Секты Горы Хуа, Святой Меч Цветущей Сливы, Чун Мён, сразивший Небесного Демона на вершине Стотысячной Горы Секты Небесного Демона, погрузился в вечный сон.

Этот короткий анекдот был его единственным наследием.

Глава 0.2 - Пролог

13-й ученик секты Горы Хуа, один из величайших мечников третьего поколения, святой меч Цветущей Сливы: Чун Мён. После победы над Небесным Демоном и прекращения его правления хаосом, испустил последний вздох на вершине горы Секты Небесного Демона.

Прошли сотни лет, и он возродился вновь.

Но... Что это было? Гора Секты Хуа пала? Что это за бред!?

Должен ли он был просто прожить свою жизнь, зная это?

"Пала"? Кто это сказал? Это не имеет значения!"

Цветение сливы опадает? После холодной зимы наступает весна, и слива снова расцветает.

"Но прежде чем Секта Горы Хуа вернется, я должен быть там первым! Даже если она лежит в руинах, там должно что-то остаться... Ух, эти люди!"

Так началась борьба Святого Меча Цветущей Сливы Чун Мёна за спасение павшей секты Горы Хуа.

Глава 2 - Что, черт возьми, это за ситуация?(2)

"как ни посмотри кажется, он сошел с ума. Гу Чиль посмотрел на Чон Мёна. Неужели все эти побои свели его с ума?

Его побили немного сильнее, чем обычно. Хотя Ван чо обычно был немного чрезмерным, он избил Чон Мёна, как будто пытался его убить - даже нападение собаки не испортило бы его так сильно.

Люди, которые обычно пытались остановить его, сегодня даже не побеспокоились, увидев, как сильно Ван чо избивал Чон Мёна.

Гу Чиль не удивился.

–Ты хочешь сказать... я нищий?

Его били по голове или по телу?

Нищий, спрашивающий, был ли он нищим? Что это за безумие? Гу Чиль был уверен... Этот парень стал странным. Нет, он стал ужасно странным.

Обычно он часто отдыхал, поэтому Гу Чиль знал, что однажды он получит жёсткую трепку – просто не повезло, что сегодня был именно этот день. Таково было железное правило союза нищих:

Если ты не найдешь еды своими руками, ты либо умрёшь собачьей смертью, либо умрёшь от голода или будешь избит.

Обычно люди приходили в себя после избиения. Обычно. Вместо этого перед Гу Чилем происходило абсолютно противоположное.

"Это правда? Я действительно живу в таком месте? Это не может быть правдой".

–...ты слепой что-ли?

"Хм?"

–Нетрудно догадаться , глядя на то , что на тебе надето.

Чун Мён опустил глаза; он видел всевозможные ткани и тряпки.

Это должна была быть обычная одежда, но это были... тряпки.

Любой нормальный человек кивнул бы и вернулся к работе , но только не Чон Мён.

- Разве у меня нет имени или что-то в этом роде?

"С каким пор у нищих есть имена?"

Гу Чиль вздохнул.

–Ты Чо Сэм.

"... Похоже на имя нищего." Смотри даже его имя было плохим. Быть нищим. Таким нищим...

"Другой нищий тупо уставился на него.

–А возвраст– мне около шестнадцати?

" С каких пор нищие следят со свои возврастом?"

"В этом есть смысл"– в отличие от всего остального. Все в Чо Сэме изменилось, от того как он говорил, до того как двигался. Кроме того он понятие не имел, что происходит вокруг него. Это было слишком сильно , для сотрясения мозга.

– Тогда какой сейчас год?

"Нищие считают дни. Вы когда-нибудь видели нищего, который считает годы?"

"Ты похож на настоящего нищего"

Гу Чиль протер глаза. Жизнь нищего всегда была утомительной и напряженной, Но это было намного хуже, чем обычно.

– тогда у меня есть ещё один вопрос.

–..." Ты давно спрашиваешь".

–Ты знаешь, кто такой Небесный демон?

– Ты и раньше болтал про небесного демона. Чего ты вдруг его ищешь?

"Ответь мне сначала."

"Конечно я знаю его. Все знают его. Он был лидером секты небесных демонов. Которая была уничтожена 100лет назад.

"Сколько?"

"Сто лет..."

Чо Сэм бросился вперёд и схватил Гу Чиля за воротник.

"Прошло что лет с тех пор, как был убит небесный демон? СТО ЛЕТ?

Значит что с того времени прошло столетие?

"Верно" похоже, Чо Сэм сильно пострадал.

"Скажи мне правду, даже не думай лгать."

–Что хорошего в том , что я солгу?

Гу Чиль оторвал от себя Чо Сэм.

Вскоре освобождённые руки Чо Сэм яросто почесали ему голову.

Он сошел с ума. Другого объяснения после увиденного не было. Он не был сбит с толку или потрясен избиением– он просто потерял рассудок. Гу Никогда не видел, чтобы чье-то лицо выражало столько оттенков "взволнованности".

– Сто лет, говоришь?

– Хочешь, я повторю это снова?

"... Мне нужно вернуться".

Чон Мён поднял голову к небу. Он думал, что вид чистого голубого неба принесет ему некоторое утешение, но все, что он мог видеть, был черный потолок палатки. Оно было мрачным, как настроение Чон Мёна.

–С тех прошло сто лет?

–Гу Чиль прорычал.

"Ты ведь не старый или что-то в этом роде, так почему ты все время повторяешь одно и тоже?! Прошло уже сто лет! Секты устроили большую битву с Небесным демоном на вершине ста тысяч гор и отрубили ему голову! Верно! Это было сто лет назад!"

"... Я понял". Вот почему он был так подавлен.

Парень , который избил Чон Мёна ранее, казался высокопоставленным, в этом смысле парень , стоящий перед ним сейчас, также мог иметь более высокий ранг , чем у Чо Сэма. В союзе нищих.

К сожалению, ничего удивительного в этом не было– Союз нищих был практически не в состоянии прокормить всех своих людей. Говорили что союз принимал всех нищих , однако прокормить всех их было невозможной затеей.

Большинство членов союза нищих были простыми уличными попрошайкам. Начальство давало им номера вместо имён, а на их одежде не было узлов. Бродя по улицам, эти нищие понимали лучше любого практикующего то,  что происходит в мире боевых искусств. Слова Гу Чиля были надёжными.

"Хм. Сумасшедший. Сто лет, ага."

Все изменилось – теперь осталось признать что он в теле другого ребенка.

Но... Разве я не мог переродиться сразу после смерти? Ведь через сто лет все, кого знал Чон Мён уже погибли. Он остался совсем один.

"Какими бы закрученными ни были вещи, это уже слишком. Затем– Гора Хуа..."

"Ах! Подожди! Секта горы Хуа?!..."

Когда Чо сам вскочил с пола и начал кричать на него, Гу Чиль даже не удивился.

"Секта горы Хуа! Что случилось с сектой горы Хуа?!"

"Что ты имеешь ввиду?"

"Что случилось с горой Хуа?!"

"Гора Хуа?" "Да!"

"Что такое секта гора Хуа?"

"...Хм?"– Чон Мён недоуменно посмотрел на него. Он не знал гору Хуа? Нищий не знал этого?

"Да ладно , не играй со мной. Каково положение секты горы Хуа?"

"Секта горы Хуа?" Гу Чиль недоуменно наклонил голову.

Он не знал? Действительно? О секте Горы Хуа?

"Э-та... Одна из девяти Великих Сект... Секта горы Хуа, ты не знаешь о ней? Ха, ты..."

"Одна из девяти Великих Сект?! Что за чушь ты несёшь? В девяти Великих Сектах нет Секты горы Хуа."

–...нет?

"В девять Великих Сект входят: Храм Шаолинь, клан Вудан, Секта Чоннам, Секта Цинчэн, Секта Контун, Секта южного острова, Секта Эмэй, Секта южного края, Секта Куньлунь и Союз нищих, сейчас их десять."

"Секта южного острова? Эти никчемные ублюдки состоят в десяти Великих Сектах? Ах, нет, это не имеет значения. Значит Секта горы Хуа не одна из них?"

Гу Чиль Вздохнул. Чо Сэм слышал только то , что хотел, независимо от того, что говорил ему Гу Чиль. Терпение Гу Чиля было на исходе.

"Секта Мо-Маунт Хуа не является частью Великих Сект? Нет, это возможно. Но вы... Не знаете Секту горы Хуа? Даже когда богатый человек становится бедным, он может продержаться 3 года со своей роскошью! Но ты, простой нищий, не знаешь о секте Горы Хуа?"

То, что он назвал его нищим, на самом деле не отражало последствий того, что он сказал. Ну, он мог умереть с голоду.

–Это имеет какое-либо значение?

Чон Мён потряс Гу Чиля за плечи.

"Как такое может быть? В этом нет смысла. Ты действительно не знаешь секту Горы Хуа? Гору Хуа?"

"...Гора Хуа". Гу Чиль почувствовал как начинается головная боль.

–Правильно! Гора Хуа!

–Если подумать– наклонил голову Гу Чиль. "Я помню, что слышал о такой секте в провинции Шэньси".

–Да! Верно! Гора Хуа в провинции Шэньси! Глаза Чон Мёна были широко открыто от счастья.

"Насколько я знаю, это место обречено".

"Какого?" Сердце Чон Мёна остановилось.

"Я не знаю , была ли секта горы Хуа в великих сектах или нет, но я слышал истории о том, как их элитные воины были убиты в войне с Небесным Демоном. Я не знаю точно – если хочешь узнать больше , спроси у других".

Что это значит? Секта горы Хуа пала? Гора Хуа?

"Этот нищий кормит меня ложью!"

Гу Чиль поднял взгляд вверх. Даже когда он сказал правду, Чон Мён просто проклял его. Вот почему Гу Чиль ненавидел помогать людям.

"Нет! Ни за что! Я не могу в это поверить!" Чон Мён оттолкнул Гу Чиля и поднялся на ноги. "Мне нужно пойти и посмотреть самому!"

"Эй!"– крикнул Гу Чиль ему в спину. "Если ты не вернёшься к ужину вечером, Ван чо на этот раз убьет тебя по-настоящему! Не трать время на ненужные вещи и возвращайся к работе!

Но Чо Сэм все равно ушел.

–... Что этот ублюдок теперь будет делать? Гу Чиль покачал головой, совершенно сбитый с толку поведением Чо Сэма.

"...Хм" было ли это лицо купца , потерявшего всё своё состояние?

Именно так выглядело лицо Чон Мёна.

Когда Чон Мён думал об этом, со всеми учениками Горы Хуа, убитыми в битве с Небесным Демоном, падение силы было неизбежным. За это время они могли быть вытеснены из Великих сект. Но как бы он не ломал себе голову, как можно было вытолкнуть гору Хуа и дать союзу нищих войти в Великие Секты всего за 100 лет?! Как это могло иметь здравый смысл? Как в Великие Секты могли быть включены союз нищих, которые ничего не знали о боевых искусствах...?

По какой-то причине нищий с которым он разговаривал, не знал об этом, из-за чего Чон Мён пошёл спрашивать других нищих. Но кого бы он не просил, результат был один, они не знали.

"Гора Хуа? Ты говоришь о горах вон там? Что насчёт этого?"

"Секта горы Хуа? Была ли на горе Хуа школа боевых искусств?"

"Я никогда не слышал о такой секте"

– Как смеет нищий трогать мои рукава?! Ты хочешь, чтобы тебе отрубили руки? Отпусти мой рукав!

Никто из них не знал. Никто.

"Это не имеет никакого смысла!"

Как Секта горы Хуа оказалось такой? Всегда будет множество известных сект, но ни одна из них не будет так известна, как секта горы Хуа. Не было бы преувеличением сказать, что все самые известные фехтовальщики были родом с горы Хуа. Тем не менее , никто не будет спорить с тем, что гора Хуа была одной из трёх самых известных сект, наряду с Вудангом и Намгунгом.

Но люди не знали что он существует?

"Ох..."

По крайней мере , среди этих ответов было кое-что хорошее.

"Секта горы Хуа? Кажется, я слышал о ней. Разве они не были известны в прошлом? Насколько я помню они убили Небесного демона, а затем рухнули. Они все ещё там?"

Разрушена? Секта горы Хуа? – Что за чушь они несут? Реальнее было бы сказать что императорский дворец сгорел, а император бежал.

Секта Горы Хуа пала? Секта горы Хуа?

Возможно я должен быть рад тем , что воскрес. Чон Мён Вспомнил странное выражение лица Сахён Чан Мана в последние минуты его жизни. Если бы на его месте воскрес Чан Ман, его бы вырвало кровью от этих слов, и он снова умер.

"Нет! Нет!"– Чон Мён вскочил со своего места. "Я должен увидеть это своими глазами!"

Секта горы Хуа существовала сотни лет, в каком бы ужасном положении она не находилась. Он должен был увидеть это собственными глазами.

"Я иду на гору Хуа!" Его голубые глаза пылали страстью.

Это был момент, когда крылья бабочки породили приливную волну.

Глава 3 - Что, черт возьми, это за ситуация?(3)

Гу Чиль был серьезно обеспокоен. Чон Мён вышел из палатки, крича по все горло, а затем вернулся в палатку, говоря ещё больше чепухи.

"Я иду на гору Хуа".

Гу Чиль недоуменно посмотрел на него.

– Это может показаться абсурдным, но выслушай меня.

Гу Чиль действительно хотел услышать, насколько это абсурдно. Однако следующие слова Чо Сэма полностью поразили его.

"Я просто мог бы уйти, не сказав ни слова, но я вернулся, чтобы сообщить вам, потомучто получил от вас ценную информацию".

Беспорядок.

У Гу Чиля действительно не было причин слушать чепуху сумасшедшего, но он оставался здесь, потомучто Чо Сэм выглядел таким серьезным, и ему было жаль его.

"Я отплачу за доброту вдвое, а за обиду- десятикратно. Придет день, когда я отплачу за услугу, так что помните имя Чон Мён из секты горы Хуа. Мы ещё встретимся, и я отплачу тебе за долг."

По крайней мере его слова звучали достаточно красиво. Было бы ещё лучше, если бы Чо Сэм не был весь в синяках и ссадинах, и был одет не как нищий.

"...Безумный разговор"

Лицо Чон Мёна поникло.

–Я знаю, это звучит странно, но запомни мои слова. Однажды они изменят твою судьбу...

"Ван чо ищет тебя. Если он поймает тебя, ты уже считай что мертв."

"Действительно?" Они встретились глазами.

"Ха-ха-ха". Мир был полон самых разных людей. Кто-то, внезапно достигший новых высот, не был таким уж великим или хорошим по большому счету. Конечно, то, что произошло с Чо Сэмом за одну ночь, было довольно странным и пугающем.

– Ну, мне нужно идти!

"...Возвращайся скорее. Или он действительно забьет тебя до смерти."

"Я ухожу! В любом случае, просто запомните, Чон Мён с горы Хуа!"

"Запомните это имя." С этими словами Чон Мён смело ушел.

Гу Чиль покачал головой. Жизнь полна поворотов и странностей, иногда хороших, иногда плохих. Но если Чо Сэма поймают, он действительно будет мертв.

"Что я должен сказать Ван чо?"

Внезапно полог палатки распахнулся, и Чон Мён вернулся внутрь.

Какого? Почему он снова вернулся? Но он не успел об этом спросить.

-Как звали того ублюдка?

"Кого"?

-Того, кто меня избил.

"А... Ван Чо? Ван Чо– его настоящее имя Чон Пал"

"Чон пал? Звучит как имя нищего. Скажи ему: в следующий раз, когда мы встретимся, я его не отпущу."

По мнению Гу Чиля, именно Ван чо "не отпустит его".

–Теперь я действительно пойду. Чон Мён вышел из палатки, насвистывая.

Как только Гу Чиль подумал, что все улажено, Чон Мён вернулся в палатку.

"Ох... Что теперь?"

"Эммм"

"Какого? Что случилось теперь?"

"Какой путь к горе Хуа?"

Как ни крути, этот идиот точно сумасшедший.

Чон Мён бежал и бежал. В мире не было ни одного человека, который подобрал бы маленького нищего на весь путь до провинции Шэньси.

Странно... Две его ноги, такие сильные и надёжные, устали. Даже его сердце чувствовало слабость.

Ездил ли Чон Мён когда-нибудь на лошади или на повозке? Никогда.

Он мог бежать намного быстрее, чем когда-либо могла лошадь, и он даже близко не был расслаблен, чтобы намеренно замедляться.

Если сложить все дистанции, которые он пробежал в прошлой жизни, то можно пробежать десять раз центральные равнины. По этой причине, он начал бежать не задумываясь.

Но он даже толком не пробежав, рухнул на землю.

"Хах! Уф! О боже! Я умру такими темпами!"

Он даже представить себе не мог, что существует такое слабое тело.

Его ноги из стали, превратились в палки, а его неутомимое сердце, превратилось в колчан.

Что это была за ерунда? Ему казалось, что его сердце выпрыгнет изо рта.

"Ааа! Что это было за тело? Он только что прыгнул один раз! Он бегал час или два? Нет! Прошло всего пару минут, а он уже задыхался! Насколько плохим было тело этого молодого нищего?"

"Понятно". Ответы были ясно разложены перед ним. Не считая его внутренней энергии, одно только его тело было в довольно ужасном состоянии - буквально кожа да кости, без унции плоти.

И он собирался отправиться в провинцию Шэньси в этом теле?

Несбыточная мечта! Он упадет замертво, прежде чем сможет добраться до горы Хуа.

Если бы он когда-нибудь добрался до загробной жизни, его знакомые высмеяли бы его." Святой меча цветения сливы умер от истощения?"– спрашивали они.

"Хахахаха!" С губ Чон Мёна сорвался насмешливый смех. Как бы он ни старался, он уже не мог стоять.

У мастеров боевых искусств были великолепные тела, но это тело было просто ужасно. Чон Мён не знал, рухнет ли он от переутомления, чрезмерного обдумывания или просто голода! Он не знал, поэтому просто рассмеялся.

"Если я собираюсь в провинцию Шэньси, мне нужно сначала починить это слабое тело!

" Но как ему изменить свое тело? Как сделать его здоровым? Он уже знал ответ.

"Ну, мне просто нужно научиться боевым искусствам!"

Новое начало. Даже не смыслящие В боевых исскуствах могли понять, насколько это невероятный шанс.

Разве не очевидно, о чем больше всего сожалеют те, кто не смог достичь вершины? Что ж, это было правдой. Даже у достигнувших вершины были свои сожаления.

Если бы я только сделал это в то время!

Если бы я только сосредоточился на изучении основ!

Если бы я только тренировался, когда мастер схватил меня за ухо, а не убежал!

Если бы только меня не поймали на краже из тайника с алкоголем... Нет, забудем последнее.

Хорошо!

"Я могу делать это снова и снова". В прошлом Чон Мён был одним из величайших фехтовальщиков в третьем поколении. Однако это не означало, что он был удовлетворен; скорее, по мере того, как он становился сильнее и его понимание боевых искусств углублялось, он лучше, чем кто - либо понимал, насколько неэффективно он практиковал и насколько ошибочным был его фундамент.

Этот проклятый фундамент стоил ему Сахёна и Саджэ!

Чон Мён ненавидел базовые занятия, но понял, почему это так важно, лишь когда стал учеником. В конце концов, фундамент это то, что заставляет мастера стоять. Высокая башня нуждается в прочном фундаменте. То, насколько высокой будет башня, зависит от того, как заложен фундамент. Но Юный Чон Мён этого не знал. Сколько бы его учителя ни объясняли, он просто не понимал. Даже поняв это тогда, он не мог отдать всего себя изучению этого.

Почему?

Потомучто я человек. Если Чон Мён был занят копанием фундамента, что насчёт человека рядом с ним, который уже построил три этажа? Кто не поторопится на его месте?

Кроме того!

"Они всегда говорили мне сосредоточиться на фундаменте и основах, но когда я это делал, они просто хвалили то, что впереди меня!" Гребанное превосходство техник!

Впрочем, он мог понять. Мастера тоже были всего лишь людьми.

Все знали, что большой успех нуждается в прочном фундаменте. Тем не менее, пока ученики боролись со своими основами, мастера были заняты восхвалением тех, кто отличался фехтованием.

Это было терпимо. Гора Хуа учила терпению, так что ученики довольно хорошо сдерживали свои эмоции.

Однако студенты и мастера устраивали попойки после вечерней практики. Что, если кто - то начнет хвастаться своим учеником, даже на попойке ? Верно, пьяницы начинают хвастаться своими учениками, как будто они единственные в своем роде, а те, кому хвастаться нечем, просто должны сидеть и слушать.

Вот и все. Нет больше терпения

На следующее утро они вымещают свое разочарование на своих учениках .

"Ученик моего Саджэ уже проводит Вторую Формацию Меча цветка Сливы!"

"Ученик этого гнилого человека, по видимому, уже подключился к высшей внутренней энергии! Я ни разу ему не проиграл! Но теперь я проигрываю - по чьей вине вы думаете? Хм? Ответь мне!

" Недостаточно мощности! Больше силы!"

С такими мастерами какой фундамент можно заложить? Она были слишком заняты, пытаясь показать своих учеников! Это был порочный круг, в котором навыки Саджэ передавались ученикам.

"Однако!" Нынешний Чон Мён был другим!

Не нужно было спешить. Сейчас не было мастера, подстрекающего его. Теперь , он сам видел путь, по которому должен был подняться, ему просто нужно было все упражнения делать шаг за шагом по плану.

Сила? Пока другие копали землю, Чон Мён срывал горы. А теперь фундамент его непобедимой вершины будет ещё крепче!

Первый шаг всегда важен. Даньтянь и внутренняя ци. В любом теле вначале даньтянь был слабым.

По мере практики он становится сильнее и лучше удерживал ци, до того момента пока не сможет обеспечить ци для всех ваших боевых исскуств.

Проще говоря, это как катать снежный ком. Представьте, что скатываете с горы небольшой снежный ком. Шар с размером с ноготь становится размеров с кулак и растет в геометрической прогрессии. Вскоре это превращается в колоссальную лавину, которую никакая человеческая сила не может остановить.

Для начала нужно создать прочный даньтянь, чтобы удерживать ци Чон Мёна. Это означало, что он должен был найти место, где его "снежный ком" никогда не перестанет катиться.

"Ладно!" Прежде чем начать, Чон Мён внимательно огляделся. Начинать развивать Даньтянь в первый раз было рискованно. Он покинул город, чтобы найти уединённое место и избежать жертв. Маловероятно, что кто-то пострадает, но зачем рисковать?

Отличное место. Чон Мён пошёл в лес и сел, скрестив ноги в тени большого дерева.

Там находилась самоисцеляющая ци.

Метод сердца цветка сливы, характерный для Святого меча цветка Сливы.

Внутренняя ци, которая увеличила бы его ци в семь раз.

Регулирующая ци, как говорят, содержит все формы энергии.

Количеством методов развития  в его голове поразило бы большинство людей. Если бы он решил не ограничиваться учениями горы Хуа, Чон Мён мог бы многому научиться.

Тем не менее, Чон Мён даже не думал об этом. Он знал, какую технику ему нужно изучить.

"Равновесие шести".

Впервые голос Чон Мёна был ясным и уверенным.

Глава 4 - Что, черт возьми, это за ситуация?(4)

"Равновесие шести" - единство. Единство Земли и Неба и четырех кардинальных направлений - Востока, Запада, Севера и Юга. Шесть.

Равновесие шести - это мир, а мир - это равновесие шести".

Это, конечно, хорошо звучит.

Так что же именно это означает в боевых искусствах?

Это как один из тех бесполезных предметов, которые выбрасывают из нелегальных магазинов за мелочь.

Она не была дешевой, но люди считали иначе. Это была самая дешевая техника боевых искусств в мире,

продаваемая по цене, которую мог позволить себе каждый.

Предполагалось, что это то, что каждый должен купить в книжном магазине, чтобы научиться боевым искусствам.

Те, кто не последует ей, в конечном итоге будут изучать то же самое путем самообразования.

Когда Чун Мён был очень активен, были известны "Равновесие шести", "Право размышления" и "Три меча".

К тому времени, когда Чун Мён стал известен как один из величайших фехтовальщиков третьего поколения, основные техники боевых искусств вращались вокруг Тайцзи.

Так почему же Чун Мён изучал этот дешевый трюк именно сейчас?

Потому что он не дешевый. Равновесие Шести было одной из вводных техник секты Горы Хуа.

Всех, кто вступал в секту Горы Хуа, обучали Равновесию Шести, потому что оно могло очистить тело от нечистот.

К сожалению, она не делала внутреннюю ци сильнее, а лишь укрепляла здоровье.

Те, кто не понимал этого, презирали его и проклинали так сильно, что хотели убрать его из учения секты Горы Хуа.

Неизбежно, что новички в Секте Горы Хуа в конце концов возненавидели Равновесие Шести.

Но Чун Мён знал: эта техника не была бесполезной. Если бы это было так, Чун Мён никогда бы не добился таких успехов, как сто лет назад.

"У всего есть цель".

Равновесие Шести не увеличивало ни силу, ни ци. Честно говоря, если сравнивать эффективность техник внутренней ци, то

Равновесие было менее чем на одну десятую эффективнее других техник.

Но Равновесие Шести было невероятным для того, для чего оно было создано; тело практикующего было идеально очищено.

"Основа" - проще говоря.

Основа. Важнейшая основа.

Это была лучшая техника боевых искусств для очищения тела, совершенствования даньтяня и совершенствования самого тела.

Однако эффект от нее никогда не был виден невооруженным глазом, так как люди замечали свой даньтянь только при использовании навыков.

В конце концов, даже Гора Хуа отказалась от преподавания Равновесия Шести.

Они преподавали его только на вводном занятии, потому что такова была традиция, да и то только по просьбе.

Ну и бардак. Какой смысл пытаться бегать и летать, если ты способен только ползать?

В своей прошлой жизни Чун Мён тоже не хотел цепляться за технику, которая не приносила ему результатов.

"Стократная потеря. Проклятье!" Это было его самое большое сожаление.

Если бы только он завершил Равновесие Шести, а не перешел на другую технику, Чун Мён мог бы стать вдвое сильнее.

Невозможно перестроить фундамент, когда башня уже построена. Но, к счастью, у него была возможность исправить свои ошибки.

На этот раз он мог достроить ее со скрупулезным вниманием к каждой детали. Его новая башня будет еще больше и красивее.

"Хмпф." Глубоко вздохнув, Чун Мён закрыл глаза и вспомнил все, что знал о Равновесии Шести.

Когда он успокоился, его ци пришла в движение. С каждым вдохом кислород наполнял его тело, и ци двигалась.

Начинающим ученикам требуется около месяца, чтобы почувствовать, как кислород движется по телу, но Чун Мёну это время не понадобилось.

Энергия воздуха направлялась Равновесием Шести и оседала в нижней части его живота.

Теперь началась настоящая работа. Чун Мён не собирался задерживаться на базовом уровне техники.

Следовать по намеченному пути было неплохо, но тот, кто уже прошел путь боевых искусств, никогда не сможет удовлетвориться столь малым достижением.

Еще немного. Он сосредоточил свой ум на том, чтобы отфильтровать примеси, смешивающиеся с ци.

Это было похоже на то, как если бы он рассматривал каждую нить в огромном полотне ткани и аккуратно поправлял каждую неровную нить.

Все было идеально.

Для Чун Мёна количество собранной ци не имело значения; ему нужна была единственная в своем роде чистая ци.

Ци начала исчезать; из размера просяного зернышка она становилась все меньше и меньше, все меньше и меньше.

Через полдня осталась лишь тоненькая частичка энергии. Любой другой человек постеснялся бы назвать эту энергию "Даньтянь".

"Фу-фу-фу..." Чун Мён наконец-то открыл глаза.

Его лицо было залито потом. Его лохмотья были мокрыми от пота и покрыты пылью. Он и так был грязным, но это было на совершенно новом уровне.

"Я впервые делаю это с такой концентрацией". Чун Мён не столько затруднялся, сколько находил это освежающим.

Он был очень доволен результатами, хотя назвать это Даньтянем было довольно двусмысленно.

Он был слабым - если бы вы прочесали всю историю боевых искусств, то не смогли бы найти более слабого даньтяня, чем у Чун Мёна.

Но Чун Мён знал: он сделал первый шаг к совершенному фундаменту. Этот маленький даньтянь был вратами в совершенно новый мир.

Эта крупица чистой ци покатится как снежный ком и создаст неостановимую лавину.

Точно. Прямо как...

...этот ублюдок, Небесный Демон. Тело Чун Мёна напряглось. Даже мысль о нем заставляла мурашки бежать по каже.

Он даже не был человеком. Он был непомерно силен.

Нет, он был просто неподражаем.

Была собрана группа из самых элитных представителей всех сект. Им нужна была даже не Секта Небесного Демона, им нужен был только один человек - сам Небесный Демон.

Результат? Полное уничтожение.

Без преувеличения можно было сказать, что Небесный Демон в одиночку победил Великие Секты.

Возможно... Возможно, Чун Мён и в этот раз будет таким, если он все сделает правильно.

"Хорошо..." Чун Мён вскочил на ноги.

Ему удалось встать на полпути, прежде чем он перевернулся и упал на лицо.

"Э-э..." Что? Он потерял сознание от переутомления?

"Куук!" Он держал себя в руках. Или попытался, по крайней мере. Его руки не двигались.

"О?" Его руки дрожали, как будто в них ударила молния. Вид его голых рук, дрожащих как ветки, заставил его почувствовать себя жалким.

"Почему... что теперь?" Этого не должно было произойти. Когда человек осваивает внутреннюю ци, в теле должно быть гораздо больше энергии.

"Погоди-ка..." Чун Мён перевёл взгляд на низ живота.

Там собралась самая чистая в мире ци, маленькая, как муравьиный... глаз.

Она была достаточно чиста, чтобы удовлетворить даже Святого Меча Цветущей Сливы, и она была... почти чудесно мала.

Что именно это означало?

"Нет, черт возьми! Это не поможет мне использовать мое тело прямо сейчас! Как я мог забыть?" Чун Мён схватился за голову, корчась на земле.

Он должен был все обдумать, прежде чем создавать это! Думай! Думай, Чун Мён, думай! Его мозг был в его голове, так почему же он не думал? Почему он не думал?

Он слышал, как голос Сахён Чан Муна наставлял его.

"Пожалуйста, подумай немного! Подумай! Почему ты не используешь свою голову, когда делаешь что-то впервые? Почему? Твоя голова не украшение - подумай!".

Если бы он знал, что все так обернется, он бы еще немного подумал.

"Мне нужно идти на гору Хуа с этим телом?"

Как далеко находилась гора Хуа? Примерно...

"Две тысячи миль?" Он ошарашенно моргнул.

2000 миль? Любой обычный человек с трудом преодолел бы 2000 миль. Но обычный ребенок - нет, нищий, которому нечего есть?

"Фу!" Чун Мён потёр лицо. "Ах! Эта гнилая жизнь!"

Но что ему оставалось делать? Он уже создал свой Даньтянь - он не мог создать еще больший Даньтянь, даже если бы знал.

Он знал, к чему приводят короткие пути. Больше не нужно жертвовать будущим ради настоящего!

Это была настоящая головоломка.

"Куууук!" Чун Мён вздохнул и поднялся с земли. "...Что это за жизнь, черт возьми?"

Чун Мён видел только трудности, которым не было конца. Но трудности закаляют героев!

"Нет ничего такого, чего нельзя было бы достичь, если проявить немного упорства!"

Чун Мён стиснул зубы и зашагал к городу.

"Куак..." Чун Мён рухнул на землю.

Есть вещи, которые тоже нельзя сделать с помощью упорства! И как же вовремя он это понял!

Чцн Мён понял, что есть сила, которая может его остановить. У него болели ноги, но он мог терпеть боль. Но была одна вещь, которую он не мог терпеть.

Я голоден. Ничто не могло решить проблему голода, бушевавшего в его пустом желудке.

Чун Мён был не чужд голоду. Практика иногда требует дисциплины.

Прием пищи был актом принятия внешней ци, но, естественно, пища могла содержать и нечистую ци.

Поэтому те, кто ищет чистую ци, запрещали себе есть. Бывали времена, когда Чун Мён думал о том, чтобы бросить тренировки, но он был истинным учеником горы Хуа,

и голод был ему не страшен.

Так он думал. Чун Мён так и не узнал, что между выбором не делать что-то и невозможностью сделать что-то лежит огромная пропасть -

сильный голод нельзя преодолеть терпением. Его желудок словно атаковали изнутри.

Ему удалось выбраться из леса в город, но больше он ничего не мог сделать. Он практически ползком выбрался из леса.

Первый кризис жизни и смерти, с которым я столкнулся после перерождения, - это голод!

Это был совершенно новый уровень абсурда для него. Кто такой Чун Мён? Один из величайших фехтовальщиков третьего поколения...

Он устал. И голоден. Он был уверен, что смерть не за горами.

Он пытался собрать ци, чтобы превратиться в дикого зверя, но вместо этого стал червем.

Нет, если подумать, его тело с самого начала было на грани голода. Он понял это только тогда, когда оказался на грани смерти.

Что же мне теперь делать? Ему нужны были деньги, чтобы купить еду, а чтобы заработать деньги, нужно было работать.

Но работать в его нынешнем состоянии было невозможно.

В этот момент откуда-то послышался шорох.

Глава 5 - Что, черт возьми, это за ситуация?(5)

"Что за?"

Чон Мён покачал головой чтобы очистить разум, но обнаружил перед собой что-то блестящее.

"А?"

При этом был слышен стук металла.

"Тск тск тск". Он ещё так молод, как он стал нищим?

Звон

Звон

Монеты начали лететь в сторону Чон Мёна.

"Похоже его избили, кажется он скоро умрет".

"Этот мир ужасен. Бедный ребёнок."

"Какого?"

Что происходит...

"Ах".

"Правильно, я нищий, не так ли? Я забыл на секунду."

Для всех остальных Чон Мён выглядел нищим. Нет, он был нищим и в своих собственных глазах. Он был маленьким ребенком, ещё не достигшим совершеннолетия. Он был так сильно избит, что глаза у него были опухшими и синими, а открытые раны запеклись кровью...

И такой нищий лежал плашмя на улице.

"Угу. Без нашей помощи ему не выжить".

"Я не могу просто смотреть, как ребенок страдает без посторонней помощи. Что за человек мог сотворить с ним такое?"

Оборванный молодой нищий, с недоразвитыми конечностями и весь в пыли, казалось, умирал.

Нет, это не просто выглядело так, будто он умирал; Чон Мён на самом деле умирал.

Как ещё можно было увидеть от него такую идеальную сцену нищего?

Монеты летели в поле его зрения одна за другой.

"Цк. Тск."

"Как на него ни посмотри, он нищий. Как он попал сюда?"

Казалось, что в мире ещё есть доброта.

Люди цокали языками, прежде чем бросить несколько монет в его сторону. Глядя на посыпавшиеся монеты, Чон Мён не мог сдержать слез на глазах.

"Боже мой! Он плачет. Бедняжка, его действительно жалко".

"Иди и купи себе лапши на эти деньги".

Тепла было слишком много. Однако причина, по которой Чон Мён пролил слезы, была не из-за доброты, которую он получил.

"Ученик Великой Секты Горы Хуа вынужден попрошайничать!"

Как он упал так низко?

Ещё несколько дней назад он был величайшим фехтовальщиком в мире. Он рисковал своей жизнью и отправился на битву с Чун Ма, которая вот-вот должна была возродить новую эру хаоса.

До этого он был самым элегантным фехтовальщиком, который бродил по миру.

Но теперь он лежал здесь, умоляя.

Мир находил новые способы ранить его!

–У меня тоже есть гордость!

Если бы он принял деньги, то действительно превратился бы в нищего. Каким нищим он был бы, благородный фехтовальщик с горы Хуа, который зарабатывал себе на жизнь, цепляясь за лодыжки других людей. Как будто он действительно собирал деньги! Это дело растопчит его гордость навсегда!

У Чон Мёна была гордость воина. Он никогда бы не сдался. Даже когда лезвие вот-вот перережет ему горло, он отказывался сгибаться или ломаться!

Чон Мён поднял голову, стиснул зубы, и закричал!

"Спасибо большое! Вы будете благословенны, сэр!"

Его гордость давно умерла.

Он должен был жить.

"Кьяяяяя~!"

Чон Мён погладил свой выпирающий живот. Выглядел он странно, как головастик с стройным телом, лишенным очарования и выпуклым животом.

"Самоуважение ~ прошло, нужно ~ слиться с едой. Лучше жить нищим, чем умереть!"

Из-за своего маленького роста он не мог много есть.

Всего трёх пельменей было достаточно, чтобы его живот раздулся. У него все ещё оставалось три монеты в рукаве.

Монеты, которые он никогда бы не взял в своей прошлой жизни, в этой выглядели как сокровище.

"Никогда бы не подумал, что деньги так важны".

Чон Мён Вспомнил слова Сахёна, который всегда в день последнего месяца держал голову в агонии.

–Воинам нужно быть одержимыми богатством!

Если возможно, Чон Мён хотел бы вернуться в те дни и облегчить страдания Сахёна!

"Мой желудок теперь полон".

Молодой нищий изрекал свои жалобы призраку.

Чон Мёну пришлось сдерживать слёзы, когда он думал о последних моментах своего трудолюбивого, помешанного на деньгах Сахёна в битве с Чун Маном.

"Тем не менее".

"Во-первых , мне нужно жить".

Чон Мён почесал затылок.

Он ушёл без плана и понятия не имел, как добраться до Шэньси.

"Я недооценил расстояние в 2000миль".

Чон Мён начал размышлять о своих действиях. Все его планы вращались вокруг его предыдущего тела. Несмотря на то, что он знал, что его тело и обстоятельства изменились, было нелегко адаптироваться к своему новому телу всего за одну ночь.

Раньше он добирался до Шэньси всего за полдня. Он бы даже не остановился, чтобы перекусить в гостинице под горой Хуа, но теперь отправиться на гору Хуа с этим телом, было рискованным занятием.

Даже если Чон Мён сможет победить любых горных бандитов или зверей, он никак не сможет побороть голод.

Его разум был обременен, когда он понял, что путешествие, которое ожидалось быть лёгким, превратилось в эпическое путешествие, которое может стоить ему новообретенной жизни.

"Но я не могу просто бросить дорогу в Шэньси".

Чон Мён почесал затылок, чувствуя себя потерянным.

"Мне нужно найти способ добраться, но мне нужно понять, что мне нужно, чтобы найти способ!"

Он не знал об этом, когда впервые проснулся, но с его эры прошло сто лет. Не будет преувеличением сказать, что Чон Мён понятия не имел, как устроен современный мир. Но... Как он должен выяснить это?

"Привет!"

Обычному человеку потребуется более двух месяцев, чтобы добраться до Шэньси. Не было бы слишком странно полагать, что из-за хрупкого тела Чон Мёна на то, чтобы добраться до горы Хуа, может уйти до полугода.

"Привет!!"

Это было ужасающим и разочаровывающим для Чон Мёна, который очень сильно хотел увидеть положение горы Хуа своими глазами. Он должен был найти способ, но сейчас ему ничего не приходило в голову...

"Эй, ублюдок. Ты глухой что-ли?!"

"А?"

Чон Мён повернул голову.

"Что теперь?"

Он отчётливо слышал, но не думал, что кто-то будет его звать. Не было причин, по которым кто-то стал бы разговаривать с нищим.

Трое парней смотрели на него сверху вниз с уродливыми лицами.

"Они похожи на нищих".

Его нынешняя жизнь, казалось, была сильно переплетена с попрошайничеством.

"Я?"

"Ты. Кому ещё я мог это сказать? Что, черт возьми, с тобой?!"

Уродливый нищий перед Чон Мёном, сплюнул на пол.

– не знаю из какой дыры ты вылез, но кто разрешил тебе здесь попрошайничать?

Нужно ли было разрешение, чтобы попрошайничать?

–ты ещё ребенок, поэтому я сохраню тебе жизнь. Вытащи все, что у тебя есть, включая деньги, который ты спрятал в рукаве, и проваливай отсюда.

Остаток ограниченных средств Чон Мёна был спрятан в рукаве и в его руках...

Чон Мён посмотрел на Свою руку. Это были остатки, холодные клецки.

"... У вас нет совести, ублюдки!"

Отдать это? И этот кусочек еды тоже? Что он должен был есть?!

–Ты нищий!

Вау, нищий ругал другого нищего за то что он нищий. Ему казалось, что он плюет себе в лицо.

"Погоди минутку".

Чон Мён осторожно убрал пельмени в сторону.

Затем он встал, пару раз протянул руку вперёд, сделал как вперёд, затем один шаг назад и повторил это несколько раз.

Нищие, наблюдавшие за этой сценой, закатили глаза.

"Что ты сейчас делаешь?"

"Ах. Подождите минутку. Я скоро закончу."

Ещё пару раз протянув руки и ноги, Чон Мён встал.

"Это не идеально, но этого должно быть достаточно."

После своей странной Рутины Чон Мён сумел ощутить расстояние и понять длину своей досягаемости. Даже со своими короткими конечностями ему удалось приспособиться.

Так!

"Ребята, вы очень расстроитесь; у меня есть обида на нищих."

"...Какого?"

–Разве ты не понимаешь что я говорю? Ну, так уж устроен мир. Это печально. Не расстраивайтесь слишком сильно; просто примите это и двигайтесь дальше.

"О чём говорит этот ублюдок?!"

Чон Мён хрустнул шеей.

"Ах. Кстати, я не могу сильно бить, потомучто мое тело слабое. Таким образом, вы получите много ударов чтобы компенсировать это."

"Этот сумасшедший..."

В этот момент Чон Мён рванул вперёд и ударил по лицу стоящего впереди нищего.

Треск!

Правильный шаг. Полностью вытянутый кулак, набравший силу благодаря мягкому выражению талии с использованием крепко стоящих ног.

Кулак Чон Мёна врезался прямо в лицо нищего, и звук был похож на удар бамбуковой палкой по стене.

Стук!

Нищий, получивший неожиданный удар, молча рухнул на месте.

Увидев это, Чон Мён улыбнулся.

"Ты!"

Пак!

Он пнул другого нищего.

"Я святой Меч цветения сливы с Великой Горы Хуа! Ублюдки!"

В этот момент вся его накопившиеся энергия после реинкарнации взорвалась.

~~~~~

–...Уважаемый сэр.

–Разве нищий похож на уважаемого сэра?

"Великий нищий?"

–Мне снова вас ударить?

Нищие, которых избили задницы, скулили.

"Откуда взялся этот монстр?"

"Мне так больно, что я могу умереть".

Пары ударов хватило Чон Мёну, чтобы усмирить этих нищих. Шокировало то, что ребенок нокаутировал троих взрослых, и это явно был плачевный результат для них троих.

"Потребуется некоторое время чтобы привыкнуть к этому телу."

Чтобы их покорить, многого не требовалось. Но будь он в своем предыдущим теле, ему бы хватило одного пальца, чтобы сделать из них рисовые лепёшки.

Но теперь ему приходилось пинать, бегать, кататься и даже бить, чтобы усмирить нищих. Один из них продолжал вставать после каждого удара, поэтому Чон Мёну пришлось ударить его 38раз.

"Этот Чон Пал... Чо Пал? ... Чтобы это ни было, этого ублюдка тоже нужно учить так."

Одна мысль о нём заставила Чон Мёна скрежетать зубами.

Если бы он только заранее знал, какими короткими были его новые конечности! Если бы у него хватило выносливости Подняться после того, как его избили, он бы смог победить Пал чо.

Он торопился вернуться на гору Хуа, поэтому даже не смог отомстить, однако однажды, он объязательно поймает этого нищего и преподаст ему урок.

"Мужчины".

"Да!"

Трое нищих вскочили. Пот струился по их лицам. Все трое посмотрели на Чон Мёна.

"Как бы я не смотрел, он похож на нищего, который даже мешок с рисом поднять не сможет."

"Это не имеет никакого смысла!"

Совершенно не понятно.

Маленький, слабый и худой.

На первый взгляд он выглядел слабым и хрупким: никто не ожидал, что он сможет так яростно драться. Итак, когда они приблизились, они увидели звёзды. Из руки даже не коснулись одежды Чон Мёна.

Чон Мён не был очень быстрым и сильным, так почему же они проиграли ему?

"Привет!"

"Да!"

"Пожалуйста, отдайте приказ! Уважаемый господин! Нет! Уважаемый нищий! Ах, нет!"

Чон Мён взглянул на нищих и открыл рот.

"Я просто спросил; ты знаешь, как добраться до Шэньси?"

Нищие переглянулись и улыбнулись. Чон Мён начал чувствовать, что появилась какая-то надежда, когда увидел выражение из лиц.

"Хахахаа. Вы спрашиваете что-то очевидное."

"О? Действительно?"

"Если бы мы знали что-то подобное, зачем бы нам простить милостыню? По крайней мере спроси что нибудь стоящее".

"..."

Чон Мён посмотрел на нищих и вздохнул.

Эти ребята не ошиблись. По крайней мере, его ошибкой было искать пути у нищего.

"Довольно. Уходите."

"Спасибо! Будьте сильными!"

Нищие склонили головы и обернулись, готовые бежать. Нет, они пытались убежать.

"Погодите".

В этот момент слова Чон Мёна заморозили нищих на месте.

"Да?"

"Можете бежать, но сначала вытащите все из рук и карманов и оставьте здесь"

<<...>>

–Ты подошёл ко мне сзади, пока я ел, так что одна монета... Нет, десять монет. Поверь это лучше, чем снова получить удар."

Поняв, насколько искренне он прозвучал, нищие бросили монеты в карманах и быстро скрылись.

- Хорошо, ты.

"Да?"

"Сними все, кроме нижнего белья, прежде чем я сниму его для тебя."

<<...>>

Это была ужасная сцена, в которой нищего грабят средь бела дня.

Глава 6 - О боже, гора Хуа в руинах.(1)

"Наконец-то" Чон Мён опёрся на палку, которую использовал вместо трости. Наконец перед его глазами предстала величественная гора Хуа.

"Наконец-то!" Слезы текли свободно. Насколько сложно было добраться сюда? Он так много раз сталкивался со смертью лицом к лицу и прибыл в теле ребенка, ничем не отличающиемся от обычного – нет, оно было меньше, чем тело обычного человека.

Конечно, это не было чем-то, с чем люди обычно не сталкивались в своих путешествиях – в основном голод и истощение. Но это тоже было опасно, верно?

...После всех ужасных испытаний, Чон Мён наконец прибыл на гору Хуа!

"...В заключение". Если бы он написал о своих невзгодах, это стало бы эпопеей о герое. Или эпопеей нищего.

Конечно, Чон Мён не мог игнорировать износ своего тела. Хотя он накопил ци, энергия, которая должна была быть использована для развития его тела, была потрачена на ходьбу и бег. Его тело ничуть не окрепло– постоянное скрежетание костей заставляло Чон Мёна скривиться от боли.

Даже его без того рваная одежда превратилась в лоскутья на его теле. А пыль к ним прилипла?

Но это было не важно. Чон Мён достиг горы Хуа.

Я размажу голову любому, кто скажет, что перерождение дарует прекрасную жизнь. Чон Мён бессознательно зажмурил глаза.

Кем ты переродился, было очень важно. Если бы ему сказали переродиться в теле нищего без родителей или храма, он предпочел бы не перерождаться.

Но страдания закончились! Он наконец достиг горы Хуа! Итак, теперь он своими глазами увидит что случилось с горой Хуа?

"Пошли!" Чон Мён энергично толкнул свою палку и начал подниматься на гору Хуа.

Спустя некоторое время...

"Ухххх! Уххххх!" Чон Мён, цепляясь за склоны утеса, тяжело дышал, как будто его лёгкие вот-вот взорвутся.

"За что мне такое испытание?" На этой горе, на этой важнейшей горе? Был ли смысл в том, чтобы путь к ней был таким? Он помнил дорожки секты Шаолинь и Удан, переполненные благовониями, но не видел ни одного человека, посещающего гору Хуа.

Чон Мён печально посмотрел вниз.

Бескрайние скалы простирались перед его взором. Было ли это преувеличением? Очевидно. Ничто не было бесконечным. Но он находился выше облаков! Эта сумасшедшая гора была такой высокой, что он преодолел облака, и ему все ещё нужно идти!

Это была не дорога. Если бы это была дорога, то воробей был фениксом. Как можно это назвать дорогой, если вы не можете поставить обе ноги на землю и вынуждены карабкаться вверх на четвереньках?

"Черт возьми! О чем они думали строя Секту на вершине этой горы?" Чон Мён хотел дойти и исследовать этот вопрос, как только доберется до горы Хуа, но, похоже, у него не было шанса.

"Сахён. Разве гора Хуа не такое благоприятное место? Разве вон тот пик не имеет форму меча? Похоже, секта обосновалась в хорошем месте."

"...Дерьмо. Черт возьми."

Какие? Мечеподобные пики? Очень похожие на меч. Путь в Секту, резал ему ноги, как меч.

Говорили, что гора Хуа была самой крутой среди пяти гор. Только когда он не мог использовать боевые искусства, Чон Мён действительно понял.

"Я действительно умру". Эта была не шутка– он был полностью уверен, что его жизнь в опасности. Его конечности дрожали, а ему предстоял ещё долгий путь. И увидев, насколько он был пуст, он понял, как сильно пострадала гора Хуа.

"Аххх" Чон Мён застонал и прислонился к стене.

Но он не мог сдаться! Какой в этом смысл, если он сдался после всего этого? Если есть гора, взобраться на неё– мужской долг! Поднимайтесь по ней и поднимайтесь снова с настойчивостью и мужеством!

...Правда заключалась в том, что спускаться вниз было опаснее.

...Действительно.

***

Рука вцепилась в вершину края утеса.

"Аааааа!" Пыльные белые кончики пальцев были хрупкие, но они поднимали остальную часть тела.

"Ах! Я умру!" Чон Мён плюхнулся на спину, едва сумев поднять своё тело.

"Хах, ха, ха!" Чуть не упал!"

Он мог видеть облака, которые он оставил далеко под собой. Зайдя так далеко, он заслужил похвалу от самого себя.

Это было не легко. Это действительно было не легко.

Хорошая новость заключалась в том, что ему не нужно было спускаться с горы. Осталось найти секту.

Посмотрим. Чон Мён с трудом поднялся на ноги и огляделся. Туда– перед ним была дорога, ведущая к вершине. С небольшого расстояния по дороге он мог видеть гору Хуа. Маленькие ножки Чон Мёна затряслись. Его сердце дрогнуло. Через сто лет он наконец вернулся в секту горы Хуа.

"Конечно, я здесь всего месяц." Но давайте использовать сто лет, так звучит круче.

Подняться на гору было совсем не сложно. Его тело было полностью истощено, но мысль о достижении горы Хуа предавала ему силы.

"Ахххх..." Вид черепицы у главных ворот наполнил его глаза сентиментальностью. Реки и горы изменились, а эти плитки нет; плавные изгибы по прежнему захватывают дух горы Хуа.

Верно, на тех старых плитках...

Хм?

Старая...?

Старая плитка пропала?

Чон Мён протер глаза.

Он ошибся?

Как бы он не терся, картина не менялась. С каждым шагом полуразрушенные ворота становились все яснее и яснее.

Чон Мён остановился.

Главные ворота были первым, что видят посетители. Даже если интерьер был поврежден, главные ворота всегда оставались величественными и опрятными.

Но это были вороты горы Хуа. Его скромная и прагматичная конструкция излучала атмосферу горы Хуа. И хотя бы содержалась в чистоте.

Но...

На что я смотрю? Плитка была разбросана тут и там и повсюду была испещрена граффити. Их нужно было заменить, и очень сильно, но потрескавшиеся, почерневшие, неокрашенные столбы выглядели ещё ужаснее!

Паутина... Их приходилось часто убирать, и он понимал это. Однако понять, почему их оставили там, где они были так видны, понять было невозможно.

И точка огненного дракона...

"Куда делать вывеска? Вывеска– куда она делась?" Разве вывеска не символизировала саму Секту? Куда, черт возьми, она делась?! На этих воротах не было написано "Секта Великой Горы Хуа"!

Это была вывеска, которую Сахён протирал каждое утро! Куда она делась?! Куда?

Ноги Чон Мёна потеряли силу. Он едва дошёл до главных ворот, но у него не осталось слов.

"Из слухов которые я слышал, она разрушена?"

"Секта горы Хуа? Кажется я слышал о ней. Разве они не были известны в прошлом? Насколько я слышал, они убили Небесного демона, а затем рухнули. Они все ещё там?"

"...Разрушена? Гора Хуа? Глаза Чон Мёна дрожали."

"Нет... Что это за собачье дерьмо?" Другие могут отчаиваться, но Чон Мён изо всех сил пытался сдержать растущее раздражение.

Гора Хуа разрушена! Блин, не что-то другое, а гора Хуа? Гора Хуа?

"О боже. Гора Хуа разрушена. Гора Хуа..." Как бы он ни старался, он не мог отрицать реальность. Чон Мён, избитый и потрясенный, наконец вынужден был это признать.

"Сахён Чан Мун! Как это произошло? Почему! Почему это произошло? Ах, эта удушающая тишина!"

Гора Хуа действительно может быть уничтожена. Чтобы он не слышал по пути сюда, он ничего не слышал о горе Хуа. Время от времени он слышал о секте Удан, Секте Шаолинь или даже о более мелких сектах, но ни слова о горе Хуа.

"Вот почему я сказал тебе действовать умеренно, Сахён."

"Да. Ты ублюдок. Гора Хуа– это секта. Какой смысл воинам, застрявшим в горах, прихорашиваться и вести себя как большие люди? Те, кто игнорируют трудности других, не имеют права говорить о своих проблемах..."

"Даже тогда, вы должны были сдержаться!" Старейшины, ученики и даже другие великие ученики были убиты в этой битве. Многочисленные секты заявили, что послали своих лучших воинов, но ни одна другая секта не была так предана делу, как гора Хуа.

Старейшины, которые должны были возглавить секту, умерли, а ученики, которые должны были сменить их... Умерли за ними. Остались только самые юные ученики, которым предстояло многому научиться и которые даже не освоили боевые искусства. Кто же тогда должен был носить имя Великой Секты горы Хуа?

"... Правильно". Он чувствовал, как рушится его надежда. Он чувствовал, как она рушится, как парадные ворота.

Гора Хуа была разрушена.

"Сахён, Сахён! Вот почему я это сказал! Разве я не говорил тебе, что ничего не останется, если бы будем слепо следовать правилам секты? Ты видишь, что произошло? "Ааааааа! Вы расстраиваете человека!"

Негодование Чон Мёна эхом разнеслось по пустой горе.

"Это безумие. Правда."

Он вернулся к жизни через сто лет и нашёл гору Хуа разрушенной. Он боролся, чтобы защитить это, но... Если результат был таким, за что они боролись, на самом деле?

Он чувствовал, как отчаяние захлестывает его.

Это было тогда-

"Кто здесь?"

– голос коснулся его ушей.

Глава 7 - О боже, гора Хуа в руинах.(2)

-А... – Чон Мён повернул голову.

Здесь есть люди! После месяца путешествия это была хорошая новость: кто-то жил на якобы разрушенной горе Хуа.

Тяжёлая, повреждённая деревянная дверь со скрипом распахнулась на изношенных петлях. В полуоткрытые ворота просунул голову человек в черной форме.

– Что, ребёнок?

Чон Мён сразу же убедился, что этот человек мастер боевых искусств. В последний месяц его почти никто не называл ребенком.

–Что, нищий?

–Это нищий?

–Нищий путешествует один?

–Он нищий.

Людям было все равно, старый нищий или молодой. Они все равно были нищими, но этот человек не обращал внимания на рваную одежду и капающий пот и видел в нем "ребёнка".

–Ты пришел сюда один? Мужчина средних лет огляделся, озадаченный. – Как ты ухитрился забраться сюда один?

"Э-э...это..." Чон Мён запнулся в своих словах.

Я только что оплошал? Он хотел сказать, что нет ничего невозможного в настойчивости, но не похоже, что это сработает в этой ситуации. С его тощим телом, он вызовет подозрение, чтобы он ни сказал. Не надо было оправдываться, главное было не объясниться, а взять инициативу в свои руки.

– Что ещё больше важно, мне нужно кое-что спросить.

"Хм?" Мужчина закатил глаза. Было абсурдно, чтобы ребенок пришёл сюда один, не говоря уже о том, чтобы начать задавать вопросы.

"Ты мастер боевых искусств с горы Хуа?"

–... Ты знаешь о горе Хуа?

"Я прав?"

–Темнеет.

Ещё не поздно! Чон Мён вздохнул с облегчением. Он должен быть на грани руин; он мог сказать это с первого взгляда, но она не была полностью разрушена, и это было критическим моментом.

Так или иначе, наследие продолжается. Чон Мён решился. Во-первых гора Хуа –это...

–Заходи внутрь.

"Хм?" Чон Мён был удивлен доброй улыбкой мужчины.

"Солнце садится".

"...Ой?" Правильно, уже потемнело.

"Ночи на горе холодные. У тебя был долгий день – если рискнешь провести ночь на улице, ты, скорее всего, замёрзнешь насмерть. Спускаться с горы сейчас, неразумно. Сейчас это место не принимает гостей, но я не могу отпустить того, кто знает о горе Хуа, одного.

Глаза Чон Мёна округлились. Не было ли это слишком легко?

... Если подумать, у Чон Мёна действительно не было причин опасаться его. Что поможет быть настороже такому хилому нищему, как он сам?

-Если ты пришел один, и у тебя нет никаких планов, заходи. Мы послушаем, что ты скажешь позже.

Чон Мён был немного ошеломлён, словно внутри у него что-то набухло.

Верно. Это оно. В чем смысл делать себе имя с помощью меча? Ещё до того, как они взяли в руки меч, Секта горы Хуа была известна. Едва ли остались какие-либо следы горы Хуа, но огонь могущественной секты ещё не был потушен.

–Тогда я побеспокою тебя сегодня вечером. Чон Мён склонил голову.

"Заходи". Мужчина проводил его с улыбкой.

"Да. Мое имя... – Чон Мён сделал паузу. Как он должен представиться?

Я не знаю. Он бы не стал сомневаться в этом, не так ли?

"Я Чон Мён. Если это не слишком грубо, могу я узнать имя мастера?"

–Чон Мён, да. Такое хорошее имя. Я Ун Ам.

Семья Ун. Глаза Чон Мёна блеснули. Может семья поменялась? Если это семья Ун, то этот человек должен быть правнуком?

Семья Чон Мёна и Ун с горы Хуа были взаимоисключающими. Ни одна из семей не могла бы существовать одновременно; в одно время это будет Чон, а в другое время это будут Уны. И поскольку к настоящему времени должно было быть уже четыре поколения, это должна была быть семья Ун.

Тогда бы он меня никогда не увидел. Последние ученики горы Хуа, которые видели Чон Мёна, были из других семей, поэтому этот человек по имени Ун Ам не знал о нём.

Казалось, что прошло столько лет с тех пор, как он прошел через эти ворота. Чон Мён был доставлен на гору Хуа Сахёном, когда он даже не мог подняться на гору самостоятельно, и теперь он вернулся по собственной воле.

Ему пришлось сделать глубокий вдох. Учитывая то, что они оставили на горе Хуа, и обстоятельства его возвращения, не было ничего странного в том, что гора Хуа была голой. Нет, наоборот, это было ожидаемо– и не по вине нынешних людей. Не их вина, что их старших уничтожили, когда они были ещё детьми.

Другими словами, Чон Мён не имел права направлять свой гнев на этих людей. Ему должно было быть жаль, если что. Если бы Чон Мён оказался в такой же ситуации, стал бы он изо всех сил защищать гору Хуа? Он оставил бы это, и отправился в секту Удан. Разве это не было просто здравым смыслом?

Правильно. Каким образом я могу наказывать этих людей? Ему было стыдно. Что бы не случилось, он должен был взять ответственность на себя.

"Уф". Чон Мён наконец вошел внутрь.

Ааа. Чон Мён взращивал свой меч в этом огромном зале. Потрескавшийся пол, голубовато-белый камень...

"...Хм?" Он протер глаза. Голубовато-белый... Нет, куда он делся? Почему земля была покрыта грязью?

Сахён был недоволен грязным полом сразу за главными воротами и украсил его дорогим голубым камнем. Несмотря на то, что их постоянная практика повредила их, он не и не не снял его.

Так куда же исчезли все эти камни? Был ли нынешний лидер секты просто более прагматичным, чем Сахён Чан Мун?

"Угу". Он чувствовал приближение головной боли.

Давайте сохранять спокойствие. Спокойствие. Какой смысл заморачиваться из-за каких-то голубых камней?

Правильно. Просто камни. Какими Бы дорогими они не были, они были простыми голубыми кусками камня. Даже если Сахён Чан Мун преследовал учеников за то, что они оставляли на нем царапины, это все равно был просто камень... Люди рождаются, как и камни; камни рождаются, люди тоже... Люди и камни приходят и уходят.

Тем не менее!

Может быть, он был продан. Для горы Хуа было важнее выжить, чем защитить камни. Да, это было важнее...

Давай просто успокоимся.

"Фу. Вау. Чон Мён медленно и глубоко вздохнул. Спасибо тем кто сохранил имя горы Хуа, продав эти камни...

Куда делся небесный золотой дворец?

Ах, я не вижу его. Какого черта? Небесный золотой дворец был зданием, а не живым существом. Он не мог просто убежать верно? Но как бы он ни смотрел, небесный золотой дворец сменился бесплодной землёй.

"...Эм-м-м".

–Хм?

-Т-Там. Чон Мён поднял дрожащий палец в туда, где должен был быть Небесный золотой дворец. "Э-земля там кажется странной... Там что-нибудь было?

–А, кажется, у тебя хорошее зрение. Изначально в этом месте был дворец.

"Было? Куда он делся?"

"Ха-ха. Это не та история, которую должен знать такой молодой человек, как ты.

Расскажи мне! Я знаю это место лучше тебя!

–Я думаю, это рана от славы. Мне стыдно это говорить как мастеру боевых искусств.

"...Славься, моя задница".

"Что?"

"Ничего такого".

Чон Мён был в растерянности. Изчесли синие камни, исчезла вывеска, исчезло и лучшее место в секте. Куда бы ни дул ветер, он находил пыль.

Разве это гора Хуа? Вот это? Он бы поверил, если бы ему сказали, что это секта принадлежит тем ублюдкам из демонического культа.

"Ухххх".

"У тебя все нормально?"

"Ох, нет. Это ничто. Совсем ничего." Однако каждый раз, когда он вдыхал, казалось, собирал пыль во рту.

"Это кажется..."

–Хм?

"Это кажется немного... пустынным."

Ун Ам грустно улыбнулся, это горькое выражение лица ранило чон Мёна.

Верно... Конечно, так и было бы. Люди, которые защищали гору Хуа, как и Ун Ам, больше всего пострадали после ее обрушения.

Если бы у них была возможность, они бы не позволили горе Хуа так упасть; если бы они не были верны, смогли бы они остаться, даже когда все рухнуло?

Должно быть, вы много страдали. Одна только мысль об этом тяготила его сердце. Как бы тяжело об этом не переживал Чон Мён,то было ничто по сравнению с горем тех, кто защищал это место все время.

"Подойди сюда."

"...Да".

"Когда приходит гость, правильно дать ему место для отдыха. Однако гора Хуа– это Секта, и есть закон, которому должны следовать гости. Я понимаю, что вы возможно захотите отдохнуть, но сначала вы должны засвидетельствовать своё почтение.

Чон Мён послушно кивнул. Ун Ам привел его в место, похожее на святилище. Хотя на горе Хуа было несколько значительных храмов, не будет преувеличением сказать, что храм Окчхон был самым важным. Чон Мён не отказался от учении горы Хуа, поэтому было бы правильно войти и помолиться. В эти тяжёлые времена он был благодарен Ун Аму.

И всё же он не был готов увидеть внутреннюю часть храма. Вся гора Хуа была в руинах– могли храм быть другим?

Чтоб не быть слишком шокированным, он сделал глубокий вдох.

"Сюда".

"Да".

Чон Мён собрался и вошел в храм.

– А потом остановился. Окчхон вырезали. Все, что он мог видеть, это портрет, курильница и несколько мелких предметов.

Так скромный. Скромный... Чон Мён застонал и затрясся.

"Г-Где..." Где золотые подсвечники, подаренные императором Цзинь? Где были золотые слитки со словами предка?

Но не это больше всего удивило Чон Мёна.

–Э... Это. Ни за что. Нет. Куда оно делось?

Чон Мён едва успел поднять дрожащий палец вперёд.

"Хм?"

"Т-Там должен быть цветок, верно?"

"Цветок?"

"...Да. Цветок!"

"Как ты это узнал?"

–Я... Оно было там, да? Куда делся цветок?

Ун Ам вопросительно склонил голову. Он о многом хотел спросить этого ребёнка, но его искажённое лицо умоляло его ответить.

"Правильно, там был один. Цветок сливы из странного белого металла."

"Да! Это он! Куда он делся?"

"Продано."

"...Хм?"

"Она не была особо полезна и плохо вписывалась в атмосферу секты, и был торговец, который хотел его купить. Поэтому мы продали его по хорошей цене.

"П-Продано..."

"Правильно. Но ты-"

"Уф! Уф! Какого?!" Глаза Чон Мёна безумно закатились. "Фуууу..."

Белый ароматный цветок сливы– наряду с божественным мечом фиолетового рассвета, она была одной из двух священных предметов секты. Он не блестел, как золото, и не сиял, как серебро, но, как говорили, он содержал самую суть горы Хуа.

И эти сумасшедшие продали его.

–Э-есть и другие вещи на продажу! Вы продали его! Вы идиоты!..."

Сочетание шока и усталости, наконец, победило его, отправив на землю.

Он мог почти видеть испуганную фигуру Сахён чана.

Разрушена. Гора Хуа была полностью разрушена!

Сахеееееенннннннггг!

Чон Мён потерял сознание.

Глава 8 - О боже, гора Хуа в руинах.(3)

Старейшина Хён Чжон из секты горы Хуа растерянно посмотрел на Ун Ама.

– Ты имеешь ввиду, что он пришел сюда один?

–Да.

" А потом он потерял сознание в храме Окчхон?"

"Похоже, он даже не мог нормально поесть, но, поскольку он поднялся на гору Хуа в одиночку, для него естественно быть истощенным."

"Полагаю, что так." Хён Чжон улыбнулся. Из-за крутизны горы Хуа даже взрослому взабраться на неё сложная задача. Напряжение, которое оно окажет на тело этого ребёнка, было бы неописуемо.

– Где сейчас этот ребенок?

"Я перевел его в зал цветения сливы. Я также позвал Юн Джина, чтобы проверить его, и он сказал, что особых проблем нет, кроме усталости."

"Это хорошо". Хён Чжон кивнул. Какими бы не были обстоятельства, мальчик теперь был гостем горы Хуа.

–Но для ребёнка странно подыматься сюда самому. Разве за этим нет никакой истории?"

"После посещения Окчхона я собирался спросить его, но, как вы знаете, он упал в обморок, и я не мог его спросить."

"Я понимаю."

"Но..."

–Хм?

Ун Ам нахмурился и объяснил что произошло в Окчхоне.

"Ты продал их?" Хён Чжон вопросительно склонил голову.

"Да."

– Он сказал это, а потом потерял сознание? Хм." Старец погладил бороду.

"Конечно, я мог неправильно понять. Но это долгая история. Однако это была не единственная странность– прежде чем я успел его что-то спросить, он спросил меня, являюсь ли я мастером боевых искусств с горы Хуа. Разве это не значит, что он хочет присоединиться к нам?

"Скорее всего."

"Интересно, что он задумал..."

"Вы беспокоитесь?" Хён Чжон усмехнулся, глядя на Ун Ама.

"Это не так..."

"Что такого странного в том, чтобы знать местоположение горы Хуа? Эта секта оставила свой след в истории. Неудивительно, что люди это помнят. "

"Верно."

"И он может быть потомком члена горы Хуа."

"Ах..." Ун ам кивнул. Когда они были вытеснены из Великих Сект, многие люди покинули гору Хуа. Мало кто остался, чтобы разделить свою судьбу до конца. Если этот ребёнок произошел от одного из них, они узнают.

–Если ты беспокоишься, что он здесь, чтобы что-то украсть, что ещё можно украсть?

"...Лидер секты." Лицо Ун Ама упало. Однако Хён Чжон этого не видел.

"Продано." Хён Чжон покачал головой и улыбнулся. "Верно-верно. Возможно, он произошел от бывшего члена секты, так как, он, кажется знает, что такое храм Окчхон. Должно быть, этому ребёнку было стыдно."

"Лидер секты..."

"Довольно. Это правда, что мы продали его. Тут нечего стыдиться."

Возможно, лучше ему не говорить. Ун Ам сглотнул. Он не рассказал ему всего, что сказал мальчик.

"Ты продал его! Вы идиоты!..." Ему было интересно, как глава секты отреагирует на эти слова.

"Верно. Приведите его ко мне, как только он проснется.

–Да, лидер секты.

Хён Чжон погрузился в свои мысли.

Продано. Ему казалось, что его раны посыпают солью. Предки никогда не простят меня.

Как бы он ни хотел спасти гору Хуа, как он мог встретиться со своими предками, продав саму историю Секты горы Хуа? Было больно думать о...

Имя горы Хуа не должно заканчиваться в моё время. Лицо Хён Чжона помрачнело. Этого не могло случиться даже в его снах– он работал день и ночь, чтобы удержать гору Хуа на плаву. Но с каждым днём его надежда таяла.

Ун Ам тихо встал.

"Я пошёл."

"Хм."

"Ах..." Ун Ам остановился, собираясь уйти. "Лидер секты."

–Хм?

"Если этот ребенок захочет присоединиться, что вы планируете делать?"

"Присоединится..." Секта горы Хуа больше не принимала участников. Однако все было иначе, если бы они были потомками одного из учеников.

"Этого не произойдет". Хён Чжон уверенно кивнул.

"Я понимаю."

"Подожди."

–Да, лидер секты.

–Как зовут этого ребёнка?

"Чон Мён. Его зовут Чон Мён."

"...Чон Мён." Выражение лица Хён Чжона помрачнело. "Хорошо. Вы можете идти."

"Да."

"Чон Мён..." У него было имя одного мечника из горы Хуа.

"Странно." Это было определенно странно.

–Если бы он был ещё жив. Если бы только знаменитый Святой Меч цветения сливы пережил ту кровавую бойню, судьба горы Хуа была бы совсем другой. Эта была бессмысленная мечта, но Хён Чжон ничего не мог с собой поделать.

"...Так много долга."

Хён Чжон чувствовал себя очень одиноким.

***

–Вы проклятые ублюдки. Чон Мён выругался.

–У вас больше ничего не было, поэтому вы его продали?

Это сводило его с ума. Даже если бы они умирали от голода, это не те вещи, которые можно было продавать. Как бы убого это не выглядело, ученики... Были мертвы. Маленькие дети бы... Ничего не знали.

Верно...

Но даже если бы гора Хуа была бы разрушена, нельзя было их продать...

"Нет, это лучше, чем разориться". Если бы предки услышали слова Чон Мёна, они бы его отругали. Ни один мастер боевых искусств не должен быть одержимым материальными вещами. Он знал это. Он хорошо это знал.

"Дерьмо". Чон Мён застонал.

Он посмотрел вниз на горный хребет. Всякий раз, когда он чувствовал разочарование, он поднимался на другую гору и смотрел на гору Хуа. Когда он увидел бесконечные вершины, поднимающиеся сквозь облака, словно мечи, его настроение поднялось. Но сейчас...

"Дерьмо". Все было плохо. Все было перемешанно. Ему казалось, что его желудок гнил всякий раз, когда он видел, что чего-то не хватает.

"Секта пришла в упадок." Действительно, это было больше похоже на "руины".

"Все ценное было продано". Это означало практически всё на горе Хуа. Несомненно, Окчхон был последним местом, к которому они прикоснулись – увидев храм Окчхон, он понял, почему это место так обветшало. Они были настолько бедны, что вытащили голубые камни, и продали их.

"...Правильно. Я все понимаю! Все остальное понятно, но это-!

Почему боевые искусства такие кривые?!

Чон Мён катался по полу за пределами зала. Он умрет, если упадет, но у Чон Мёна не было времени думать об этом.

"Этот старик... Даже не третьесортный ученик?" Разговор о судьбе. При нормальных обстоятельствах Чон Мён даже не смог бы угадать уровень Ун Ама. Каким бы сильным он не был раньше, сейчас он в теле ребенка.

Тем не менее, Чон Мён мог ясно видеть уровень боевых искусств Ун Ама. Его чувства не были сильны, Ун Ам был слишком слаб. Когда Чон Мён был на пике карьеры, Ун Ам даже не мог стать учеником.

"...Что я должен делать?" Он даже не знал, с чего начать. Он знал, что должен начать сначала, но он не мог этого увидеть.

Это точно гора Хуа?

Может сказать им, что я тот самый Чон Мён? Они проклянут его, без сомнения. Если ему повезёт, они не побьют его, прежде чем выгонят. Чон Мён и сам бы не поверил своим словам.

Но допустим, ему поверили. Предположим, что человек был бесконечно терпелив и попросил его доказать это своими боевыми искусствами.

У меня нет сил. Чон Мён был как ходячее сокровище, у него были знания, чтобы возродить секту, но не было силы, чтобы защитить себя. Чон Мён знал, что не все такие замечательные как его Сахён. Что, если одному из них не понравится Чон Мён, о он решит убрать Чон Мёна? Его вторая жизнь будет украдена, просто так.

Это тоже нехорошо.

"Тогда мне придется возродить секту, не раскрывая свою истинную личность." Или, по крайней мере, скрыть это, пока у него не появится возможность защитить себя.

"...Было бы легче сражаться с демонической сектой." Он рассмеялся. Ему придется обучать боевым искусствам, чтобы спасти себя и гору Хуа. Он уже хотел начать бить людей, но...

"...Если бы я знал, что это произойдет, я бы не побежал сюда."

Он должен горе Хуа. Единственная причина, по которой он мог ходить и говорить что он лучший фехтовальщик в мире, заключалась в горе Хуа. Тем не менее, он ничего не вернул горе Хуа, только честь победить Небесного демона. Благодаря этому гора Хуа оказалась на грани разрушения. Как он мог оставить гору Хуа? Он не мог.

–О, Сахён... – Чон Мён с сожалением покачал головой.

Высоко в Голубом небе он увидел, как Сахён Чан Мун улыбается ему сверху.

–Тем не менее, это гора Хуа.

"...Эм-м-м." Чон Мён поднялся. Если он не хотел, чтобы Сахён убил его в загробной жизни, он должен был принести пользу горе Хуа.

–Черт возьми, кто сказал, что в этом мире может быть что-то невозможное? Когда он впервые начал изучать боевые искусства на горе Хуа, кто бы мог подумать, что он станет великим мастером? Все думали, что им повезёт, если он не причинит неприятностей. Чон Мён преодолел их холодные взгляды и прославился на горе Хуа – вызов невозможному был его специальностью!

"Я сделаю её лучшей в Муриме!" Глаза Чон Мёна загорелись страстью.

Все на горе Хуа вздрогнули.

Глава 9 - О боже, гора Хуа в руинах.(4)

"Куда ты ходил?"

–Я огляделся.

"...огляделся?" Ун Ам подозрительно посмотрел на Чон Мёна. Однако Чон Мён скрестил ноги и повернулся, чтобы посмотреть на небо, как будто он совсем не возражал.

Всегда ли этот ребенок был таким? В первый раз, когда он увидел этого ребёнка, он казался чрезвычайно вежливым. Теперь казалось, что его поведение изменилось.

Как бы это сказать – он был полон плохой энергии?

Он должен быть, судя по одежде уже давно нищий. Ожидать от невиновности от нищего в этом мире было бы наивно.

"Ты поел?"

"Я не голоден." По иронии судьбы, Чон Мён был искренен. Состояние горы Хуа лишило его аппетита – как он мог преодолеть пустоту, которую ощущал, глядя на это место?

–Тогда следуй за мной.

"Хм?"

–Лидер секты хочет вас видеть.

"О да." Чон Мён кивнул. Он должен был сделать это в конце концов; лучше раньше, чем позже.

Дверь открылась, и за ней тихо сидел старик. Чон Мён был потрясен.

Он, безусловно, заслуживает звание "лидер секты"... Ощущение ци было достаточно, чтобы убедить его в том, что этот человек посвятил этому месту свою жизнь. Но...

Но, кажется, у него не хватает смелости заговорить первым. Как лидер секты, он был идеальным, но ему не хватало как воину горы Хуа.

"Привет."

Есть ли где-нибудь такое же несчастное место, как это? Чон Мён вздохнул. После всего, через что он прошел, этот лидер секты казался малышом по сравнению с лидером секты его времени. Святой Меч цветения сливы, приветствующий малыша.

Я не должен был перерождаться. Что он должен был делать? Заболеть и умереть?

Чон Мён не озвучил свои мысли и просто поклонился.

–Я Чон Мён.

"Я Хён Чжон." Лидер секты улыбнулся и ответил на простое приветствие. "Гость пришел, а нам нечем вас угостить. Надеюсь, вы понимаете нашу нынешнюю ситуацию."

"Именно так".

Брови Хён Чжона дернулись.

Обычно люди отвечали: "не беспокойтесь" или что-то вроде "как может незваный гость ожидать многого?" Но выражение его глаз и его жесты указывали на то, что этот ребёнок похоже, не ожидал от них многого.

"Я слышал, ты сказал что-то интересное в храме Окчхон."

-Хм?

"Продано?"

"О чем ты говоришь?" Чон Мён наклонил голову. Хён Чжон сузил глаза, но действительно казалось, что он не понимает, о чём его спрашивают.

"Он правда не знает?" Ребенок не мог так хорошо лгать.

Бесполезно пытаться читать меня, придурок! Чон Мён улыбнулся про себя – он был Чон Мёном, одним из лучших лжецов в мире! Даже Сахён не смог бы разглядеть его ложь или найти свой алкоголь.

Хён Чжон просто не мог найти никаких доказательств того, что ребенок лжет.

–Разве ты не говорил таких слов?

"Я плохо помню. Единственное, что я помню, это то, что я так устал, из-за чего упал в обморок..."

"Хм." В этом есть смысл. Он поднялся на гору Хуа со своим юным телом – ребенок, должно быть, достиг своего предела. Однако...

–Если ты так устал, тогда почему ничего не сказал?

"Говорят, что входя в ворота, нужно отдать дань уважения предкам..."

Хён Чжон поднял бровь, глядя на Ун Ама.

"Ребенок пришёл сюда совсем один, а вы утащили его, чтобы он помолился? Хм?"

Ун Ам моргнул.

"Нет! Он был в полном порядке!" Парень был в полном порядке, пока не вошел в ворота, а потом потерял сознание от истощения? Что за сумасшедшая история?

Ун Ам бросил на Чон Мёна обвиняющий взгляд, но глаза Чон Мёна были широко раскрыты и невинны.

"Хм." Хён Чжон кивнул. "Звучит разумно. Приносим извинения за нашу невнимательность."

"Все хорошо."

"Верно. Другой вопрос."

"Да?"

"Зачем ты забрался на эту крутую гору? Не говори, что ты пришёл сюда по прихоти. Гора Хуа это не то, на что люди взбираются из-за новизны, тем более дети."

Тяжёлый вопрос. Но Чон Мён подготовил ответ заранее.

"Лидер секты."

"Слушаю."

"Я хочу вступить в Секту горы Хуа."

–Хочешь вступить? Глаза Хён Чжона сузились.

"Да."

Хён Чжон посмотрел на Чон Мёна, но его невинные глаза ничего не выдавали.

– Ты забрался на гору Хуа с этой целью?

"Да."

"Хм." Хён Чжон кивнул. Гора Хуа не была местом для туристов.

"Ты хочешь вступить в гору Хуа. Значит, ты знаешь о горе Хуа?"

"Да."

"Вступить". При этих словах глаза Хён Чжона сузились. А Чон Мён облизал губы.

В истории рассказанной Чон Мёном Был смысл.

Чон Джина преследовала Демоническая секта, и он исчез перед финальной битвой. Пропавший без вести, не мертвый. Чон Джин упал со скалы. И его нашёл дровосек и помог ему излечиться; однако травма была слишком серьезной, чтобы он мог полностью оправиться от неё. В благодарность он взял этого человека в ученики и обучил боевым искусствам горы Хуа, а Чон Мён является потомком этого дровосека.

Превосходно! Безупречный сценарий. Лучше всего было то, что Чон Мён контролировал все, что говорил. В этой истории не было лазеек, и благодаря этому его приняли бы в члены секты.

Даже если я не получу такой же славы, как в прошлом. По крайней мере, с ним будут обращаться хорошо, даже если они не будут думать о нём слишком хорошо.

Теперь спросите меня о причине. А затем он развернул свой сценарий. Это был бы лёгкий ветерок от...

"Я принимаю."

"Да? Конечно, приним... что? Чон Мён недоумевал от действии Хён Чжона. Вопреки его ожиданиям, глава секты лишь кивнул ему.

–Если хочешь присоединяйся, мы позволим тебе.

"Хм?" Нет подождите. Неужели так легко было попасть в это место? Совершенно незнакомому ребёнку?

"Лидер секты!" Ун нам тоже был потрясен. "Разве вы говорили, что мы не примем новых студентов?"

Да послушайте его!

"Я передумал." Хён Чжон ухмыльнулся. " По правде говоря, мы не в состоянии принять новых учеников, но мы не можем повернуться спиной к ребенку, который прошёл весь этот путь, зная о горе Хуа."

"Ха... Но..."

"Ун Ам"

–Да, лидер секты.

"Всё идёт по кругу. Кем бы ни был ребёнок, он пришел сюда на своих двоих, зная о том что такое гора Хуа. Мы собираемся выгнать тех, кто искал нас, только потому, что мы не так хороши как в прошлом?

Если бы это услышал кто-то ещё, возможно, они были бы впечатлены. Однако, после всех приготовлений Чон Мёна, у него просто мурашки по коже.

Как это? Разве они не должны подозревать кого-то, кого они не знают?

Как он вообще стал лидером секты? Нет, он, должно быть, стал лидером секты, потомучто был таким.

"Ах, нет ... До этого я жил..."

"Всё нормально." Хён Чжон решительно покачал головой. "Неважно, какой жизнью вы жили до этого. Будь ты грешником, или вором, в тот момент, когда ты поднимаешься на гору Хуа, твоё прошлое исчезает.

Конечно, получилось. Но все не могло быть так просто...

"Н-нет..."

–Я же говорил тебе, что всё в порядке.

Мужчина! Это не нормально! Послушай меня!

"Ун Ам."

–Лидер секты?

"Дайте этому ребёнку жилье."

"Хорошо."

–Тебя зовут Чон Мён?

Чон Мён кивнул.

"Очень красивое имя. Прекрасное имя. Чон Мён из семьи Чанг". Глава секты усмехнулся. "Должно быть, это тоже судьба. Тебе не нужно искать для себя нового имени – ты можешь не знать, но твоё имя много значит на горе Хуа.

Глаза Хён Чжона сузились.

–Будешь ли ты достоин этого имени?

–...Да,– ответил Чон Мён.

"Я хочу это увидеть."

Чон Мён стоял натянуто, и Ун Ам с угрюмым выражением лица проводил его прочь.

"Сюда."

Пейзажи горы Хуа привлекли его внимание, когда он вышел наружу.

Я вошёл.

Вошёл...

Ун Ам прервал его мысли.

"Церемония знакомства не проводилась, но с этого моменты ты являешься учеником горы Хуа. Ты станешь сосудом для боевых искусств и самым молодым учеником горы Хуа."

–...Младший? Глаза Чон Мёна задрожали. Младший? Он? Святой Меч цветения сливы, Чон Мён, самый младший?

"Хе-хе-хе!" Когда просочилось веселье Чон Мёна, Ун Ам не мог не улыбнуться.

"Ты выглядишь счастливым."

"Да. Очень счастлив. Ха-ха-ха."

Но почему текут слёзы?

...Дерьмо.

Глава 10 - О боже, гора Хуа в руинах.(5)

"Ребенок?"

"Я отправил его в общежитие. Я думаю, мы можем просто приступить к церемонии прямо сейчас."

"Я понимаю."

Ун Ам уставился себе на ноги. Хён Чжон, увидев это, мягко улыбнулся.

– Кажется, тебе это не нравится.

"Вместо того, чтобы подозревать..."

Ун Ам немного поколебался, затем со вздохом открыл рот.

"Лидер секты, я просто не понимаю смысла ваших действий. Почему вы приняли ребенка? Настало время сократить количество ртов, которые нам нужно кормить."

"Да. Это правда."

– И он не просто какой-то ребенок, а тот, у кого даже нет таланта к боевым искусствам.

"Хм."

"Прежде всего, я не чувствую от него никакой доброты. Этот ребенок, похоже, не соответствует стандартам секты. Так зачем приводить такого ребенка на нашу гору Хуа?"

В ответ на вопросы Ун Ама, Хён Чжон улыбнулся.

"Ты так думаешь?"

"Лидер секты..."

Ун Ам глубоко вздохнул. Иногда лидер секты сбивал с толку.

–Я никогда не смогу его понять.

Даже помогая этому человеку более 10 лет, Ун Ам все ещё не мог понять его мысли. Мысли Хён Чжона были слишком глубоки, чтобы он мог их понять.

"Ун Ам."

–Да, лидер секты.

"Иногда отношения приходят неожиданно."

Хён Чжон широко улыбнулся.

"Может быть, этот ребенок сможет превратиться в свет горы Хуа?"

"...Этот ребенок слишком мал, чтобы быть светом горы Хуа."

"Он мог бы быть."

Лицо Хён Чжона помрачнело.

Нынешнее состояние горы Хуа было похоже на перезвон ветра. Удержать гору было трудно, и никто и глазом не моргнул, если бы он упал.

По этой причине, Ун Ам не хотел, чтобы Чон Мён присоеденился к группе.

Насколько грустно было бы Чон Мёну, если бы он остался один сразу после присоединения? Как он мог так сильно страдать, чтобы попасть сюда только для того, чтобы его обратно вытолкнули на улицу?

–Я знаю, что ситуация сложная.

Хён Чжон открыл рот.

"Но Ун Ам. Цветы сливы должны цвести даже в снегу. Цветы сливы в суровые морозы объязательно будут издавать более сладкий аромат, чем обычно приносимые цветы сливы.

"..."

"Если бы не будем сажать семена только потому, что наступила зима, не будет ли это означать, что возможность цветения сливы на снегу исчезнет?"

"...Да."

"Правильно. Так иди и посмотри."

Когда Ун Ам тихо закрыл дверь, он покачал головой и вздохнул.

Каждый раз, когда он разговаривал с Хён Чжоном, ему казалось, что его сердце разрывается на части.

Однако на сегодняшний день, даже после разговора с Хён Чжоном, его сердце не освежилось. После слов Хён Чжона его мысли всё ещё оставались, а разум все ещё был нечетким из-за текущей ситуации на горе Хуа.

Нынешнюю гору Хуа спасти не удалось.

Хён Чжон всю свою жизнь только работал, но ситуация только ухудшалась. Если бы все так и продолжалось, они не продержались бы ещё один год.

Всякий раз, когда он думал, что гора Хуа, у которой была такая доблестная история, подходит к концу, его сердце болело.

"Куда движется наша гора Хуа?"

Ун Ам закрыл глаза.

***

Чон Мён тупо отпустил голову, глядя на одежду, которую носил.

Белый халат, который привлек его внимание. Глядя на пятилепестковые цветки сливы, выгравированные рядом с сундуком, он чувствовал себя странно. Всё его тело щекатало...

"Нет! Эта одежда действительно меня чешет!"

Материал одежды был настолько плох, что каждый раз, когда он касался кожи, казалось, что он царапает кожу. Если бы раньше он не носил эти тряпки, ношение этой одежды беспокоило бы его ещё больше. Месяц жизни нищим, кажется помог ему.

"Тц."

Чон Мён нахмурился.

"Она изменилась."

В прошлом гора Хуа не была кланом с переполненными деньгами, как секта Удан или Секта Шаолинь, но всё же в ней было спрятано огромное богатство.

Конечно, он не мог тратить деньги в свое удовольствие из-за Сахёна, чья жадность к деньгам не позволяла никому прикасаться к ним. По крайней мере он одевал учеников секты в красивую одежду и кормил их хорошей едой.

Но теперь вся одежда была оборвана...

"Что эти люди сделали со всеми этими деньгами?"

В этой сейфе, должно быть огромное количество денег!

Нет, забудьте о сейфе. Они даже продавали исторически важные предметы внутри секты за деньги, так почему они так одевали детей?

Не правильно одевая их, не умея правильно их учить, не означает ли это, что они просто растратили полученные деньги?

Чон Мён глубоко вздохнул.

"Нет такой вещи, как прямой путь." Вздох. Чем больше он думал об этом, там сильнее болела его голова.

Ожидания приводят только к разочарованию.

–В любом случае, я присоединился.

Он успел присоединиться.

Однако произошла худшая катастрофа, в которой он оказался самым молодым на горе Хуа.

Это было не то, чего хотел Чон Мён, но, по крайней мере, ему удалось войти в секту.

Есть много проблем которые предстоит решить, но не является ли это первым шагом на пути в тысячу миль?

Какой бы сложной ни была задача, нет ничего невыполнимого, если решать её шаг за шагом. Большинство вещей в мире можно решить так...

–Но где это место?

В этом была проблема.

Там, где сейчас находился Чон Мён, в прошлом был зал. Однако его тем временем изменили, прежний вид зала превратился в общежитие.

Если память Чон Мёна его не подводила, то на горе Хуа не было понятия жилье. Те, кто недавно вступил в секту, начинали жить со своими учителями.

Тогда что ему делать сейчас?

"Я не могу рассматривать это как место, где я останусь, пока не войду в крылья другого мастера."

Как бы он ни смотрел на это, Это было место, созданное для того, чтобы здесь жили люди.

–Я здесь один?

Чон Мён вышел из своей комнаты.

Комнаты были выстроены бок о бок в узком коридоре. Он отличался внешним видом от прошлого.

Чон Мён открыл дверь в соседнюю комнату. И посмотреть в нём одежду и другие предметы.

"Здесь кто-нибудь есть?"

Чон Мён повернул свою голову. "Кто осмелится жить в такой захламленной комнате

"Кто ты?"

Он даже не заметил как кто-то приближался к нему! Он совершил ошибку.

"Ах. Я забыл, теперь у меня нет боевых искусств."

Несмотря на то, что он пришел на гору Хуа. Он ещё не изучал боевые искусства.

Честно говоря, единственное, что он мог сделать прямо сейчас, это собрать внутреннюю ци размером с ноготь, что невозможно было приблизить к тому, что было в прошлом.

"Ты кто, ублюдок? Роешься в чужой комнате? Вор?"

Грубый рот.

Ребёнок, который казалось, был того же возраста, что и Чон Мён.

Когда ребенок закричал, другие дети прибежали сюда.

"Какого?"

"Джи Гюль! Что такое?"

Ребёнок по имени Джи Гюль указал на Чон Мёна.

"Этот придурок лазил в моей комнате."

"Кто это?"

–Похоже, новичок?

"Почему я должен был переродиться?"

Почему я должен быть свидетелем такой жестокой ситуации?

Было душераздирающе видеть, как молодые люди показывают на него пальцем и называют его как угодно. Чон Мён по общему возрасту был из прадедом.

Конечно, они не могли это знать.

Но как ему примирить кротких и дисциплинированных учеников горы Хуа с нынешними учениками, которые использовали свой рот, как соседские банды?

Когда Чон Мён открыл рот, чтобы заговорить с парнем взлохмаченными волосами.

"Что случилось!"

"Фу!"

"Учитель Юн Гом!"

На низкий голос сзади дети начали двигаться влево и право. И огромный человек спустился по лестнице.

Неуклюжесть, отражалась на лице и жестах Джи Гюля. И было видно, что этот парень до сих пор никому не причинил вреда.

Когда его позвали, Юн Гом огляделся своими острыми, как меч, глазами, что соответствовало его имени.

"Почему вы понимаете шум во время тренировок? Кто сказал, что это нормально для тебя Джи Гюль?"

"Нет, это не так... Моя форма была грязной, поэтому я пришел за сменой одежды."

–Как ты смеешь оправдываться передо мной!

"Я прошу прощения."

Испуганные дети отступили на шаг. Тем временем они все следили за Чон Мёном.

"Кто ты?"

"Чон Мён."

"Ты, должно быть, новый член пансионата "Белая слива".

"Интернат в цветущей белой сливе?"

"Это пансионат "белый цвет сливы" . Это общежития, где живут ученики горы Хуа. Разве ы не слышал об этом?

"... общежитие?"

Мужчина нахмурился.

–Разве ты не знаешь, что нужно говорить уважительно?

"О да. Я прошу прощения."

Успокойся... Спокойнее.

...черт побери.

В очередной раз не подрасчитал. Дети, которые вошли в гору Хуа во времена когда его ну было, теперь станут его мастерами.

"Это так сложно."

Чтобы иметь должность учителя, этот человек должен быть действительно опытным. Он был уверен, что здесь его заставят работать всю жизнь.

–Ты тоже, приходи.

"Да?"

"Опаздали вы или пришли рано, вам все равно нужно практиковаться. Иначе это бы не имело смысла. Задача ученика никогда не тратить время зря."

Чон Мён не мог согласиться с этим утверждением.

Чтобы изменить ужасную ситуацию, Чон Мёну пришлось усилиться ещё на день раньше. Для этого необходима была среда, в которой он мог бы сосредоточиться на тренировках.

Проблема была в том, что они пытались научить его базовым боевым искусствам, бесполезным для Чон Мёна.

"Приходи."

Мужчина ушёл первым, дети последовали за ним. Однако один из них повернулся назад.

Это был Джи Гюль.

"Увидимся ночью."

"..."

–Я починю твою голову.

"... верно-верно."

–Не думай о побеге.

–Конечно, приходи.

–Ты действительно...!

"Что ты делаешь!?"

Ребёнок, пораженный криком Юн Гома, ответил.

"Я иду, учитель!"

Увидев впереди бегущего ребёнка, Чон Мён вздохнул.

"Мне нужно хорошо с ними обращаться."

Все они были потомками секты.

Конечно, то, как Чон Мён проявлял благосклонность к детям, отличалось от других.

"Они заслужили это."

Чон Мён улыбался, когда шёл.

Страница книги Возрождение Хуашань в интернете

Table of Contents

Глава 0.1 - Предисловие

Глава 0.2 - Пролог

Глава 2 - Что, черт возьми, это за ситуация?(2)

Глава 3 - Что, черт возьми, это за ситуация?(3)

Глава 4 - Что, черт возьми, это за ситуация?(4)

Глава 5 - Что, черт возьми, это за ситуация?(5)

Глава 6 - О боже, гора Хуа в руинах.(1)

Глава 7 - О боже, гора Хуа в руинах.(2)

Глава 8 - О боже, гора Хуа в руинах.(3)

Глава 9 - О боже, гора Хуа в руинах.(4)

Глава 10 - О боже, гора Хуа в руинах.(5)

О книге