Том 13 - Янтарь, сверкающий на рассвете

Начальные иллюстрации + От переводчика + Пролог

Юкино Саи. Профиль автора

Родилась 26 января, водолей.

Типичнейший представитель третьей группы крови. Такая разиня, что подобных свет не видывал.

Пока я работаю над рукописью, забываю обо всём на свете. Как-то мне пришло письмо об обновлении договора аренды на квартиру, и я его с блеском проворонила. Так оно и пролежало 2 месяца, пока моя семья его не обнаружила и (не сказав мне ни слова) не отнесла куда-то. Ещё бы чуть-чуть, и нас бы уже выгнали из дому. Опасно, опасно.

Пока в мире есть добрые люди, с моей хаотичной и беспорядочной жизнью, пожалуй, можно смириться.

От переводчика

Всем привет! На связи Куроханэ из команды Anima Libera. И я очень рада видеть здесь каждого, кому не безразлична история Страны цветных облаков.

Я познакомилась с одноимённым аниме уже более 10 лет назад, и нет-нет, но оно смогло занять в моём сердце своё почётное место. И, разумеется, как любой фанат я жаждала узнать, чем же закончилась история Сюрэй, но за эти годы полноценному переводу новеллы хотя бы на английский так и не суждено было появиться. В сети лежат лишь краткие пересказы финала да различные отрывки. Понять суть по ним можно, но, как сказал один классик, “без сердца этого не увидеть”.

Нам дано: франшиза с подробным аниме, но без концовки всей истории, доступной на распространённых в нашей среде языках, и переводчик-любитель, параллельно изучающий японский, чтобы была возможность прикоснуться к таким вот полузатерянным сокровищам. Что в итоге? Конечно же, я не смогла пройти мимо :) И всё то время, что я осваивала премудрости японской речи, за задворках сознания у меня таилась мечта прикоснуться к этому мастодонту по имени “Сайункоку”. С кучей специфической лексики, плотно пересекающейся с китайской культурой, политическими интригами и большим объёмом текста. Мой японский далеко не идеален, как, пожалуй, и русский. Но не попытаться я просто не могу.

Так как перевод занимает очень много времени, я решила всё-таки начать его не с 1-ого, а с 13-ого тома, который напрямую продолжает историю, описанную в аниме, и сосредоточиться в первую очередь на проработке концовки истории и различных гайдэнах. Уже только на это, скорее всего, уйдёт не один год, а первые две трети истории аниме, на мой взгляд, описывает достаточно подробно, поэтому пока для меня это самый оптимальный вариант. А что будет дальше – посмотрим :)

Немного (на самом деле, очень много) волнуюсь за терминологию, которую выбрала, за транскрипцию имён, да примерно за всё на свете! Уверена, что многим это будет непривычно и странно. Но пока это золотая середина, на которой мне удалось остановиться, и я буду придерживаться её. Если среди читателей есть эксперты по китайской истории и культуре, по японскому языку, по редактуре русскоязычных текстов, и вы готовы помочь и сделать перевод лучше – моя личка всегда открыта для вас, буду рада :)

В любом случае, приятного вам чтения! Надеюсь, вам удастся насладиться переводом истории государства Сайун.

Кто-то сказал, что в этом году выпало слишком много снега.

Если так и будет продолжаться, то к весне реки выйдут из берегов и затопят всё в округе.

– Что ж, видимо, придётся идти на крайние меры…

– Да. Чтобы снег перестал идти так обильно, давайте предложим богу горы дитя.

Эти слова ни на каплю не омрачили общего настроения. Никто не задавал вопросов, чей же ребёнок это будет.

– В этом году нам повезло. Не нужно тянуть жребий, ведь у нас есть дитя не из здешних земель.

Да. Верно. То самый странный мальчуган, который постоянно смотрит куда-то вдаль.

На этой ноте собрание деревни успешно завершилось.

В середине зимы этого ребёнка отвели в горы и привязали к священному древу, чтобы он не смог сбежать. Так его там и оставили.

– Веди себя хорошо. Завтра мы заберём тебя отсюда.

И хоть мальчик по мягкому, уговаривающему тону понял, что это ложь, он не сопротивлялся и лишь послушно кивнул.

Если он не будет полезен, от него попросту избавятся. Знал он и то, что никто не будет относиться к нему по-доброму просто так, за красивые глаза.  Коченея от пронзающего мороза, он безучастно поднял голову и уставился вдаль. У него всегда была такая привычка, сколько он себя помнил. Иногда он даже задумывался, для чего он это делает и куда так пристально смотрит.

К ночи от холода он уже не чувствовал рук и ног. Его сознание начало меркнуть. Что странно, этой ночью снега не шло.

Неужели это потому, что меня пожертвовали богу горы? Была ли от меня наконец хоть какая-то польза? Обрадуются ли жители деревни?.. Если его жертва принесёт им счастье, пусть будет так.

Мальчик закрыл глаза.

Где-то совсем рядом с ним послышалось хлопанье крыльев маленькой птички.

Сознание вернулось к нему. Мальчик поднял голову и снова направил взор вдаль к ночному небу.

И затем из темноты к нему воззвал голос.

– Чего же ты ждёшь?

Мальчик не на шутку удивился. Он не ожидал, что здесь был кто-то ещё.

Мужчина перед ним, залитый светом луны, показался ему ни кем иным, как богом горы. За всю свою жизнь, сколько бы мальчишку ни продавали и куда бы ни забрасывала его судьба, он ни разу не видел никого в таких изысканных одеждах. «Но какое же у этого бога горы недовольное лицо», – подумалось мальчугану.

– Я задал тебе вопрос. Чего же ты здесь ждёшь? – снова спросил молодой бог горы. Он выглядел довольно надменным, но на то он и бог. Мальчик медленно моргнул, отвернув свою голову от бога и его странного вопроса. Ничего он здесь не ждал. Он знал, что никто ему не поможет и что завтра никто за ним не придёт.

Если так подумать, всю жизнь его перепродавали самые разные работорговцы, и понять теперь, кто он такой и где его родина – та ещё задача. У него осталось только собственное имя. Однако никто не ждал его возвращения домой.

Малыш уже собирался ответить богу что ждать ему здесь нечего, но тут в глубине сердца вдруг осознал, что это неправда.

Чего же ты ждёшь?

Мальчик понял, что его впервые кто-то спрашивает об этом. Верно; он ждал кого-то. И ждал всегда.

Но что? И кого? Он забыл. Сколько бы его ни мотала жизнь и сколько бы ни перепродавали, он всегда куда-то устремлял свой взгляд. Каждый день все его силы уходили на то, чтобы выживать, поэтому он совсем обо всём позабыл. Он забыл даже о том, что вообще забыл что-то. Но теперь он был уверен, что всё-таки ждал чего-то или кого-то.

Далеко-далеко, эти люди были зарыты глубоко в его воспоминаниях.

И мальчик ответил:

– Я не знаю.

Даже ему самому было не ведомо, чего же он ждал.

Малыш впервые заплакал. Нахлынуло осознание: то, что ему всё это время так было нужно, уже ничем не заменишь.

Для него, мальчика, у которого никогда ничего не было, эта вещь была очень и очень ценна. Но он её забыл. Как глупо. И совсем скоро он умрёт. Так печально, что просто невыносимо.

– Как тебя зовут?

Мальчик нерешительно ответил, всё ещё плача. Выдал незнакомцу единственное, что у него было – своё имя.

– Ко.

Откуда-то до него вновь донеслось, как хлопает крыльями маленькая птичка.

Стояла тихая ночь.

Услышав звук листьев, бьющихся об окно и улетающих вдаль, Кою отвлёкся от своей работы, его кисть замерла. Если прислушаться, можно услышать едва уловимый шум ветра, прорезающий покров ночи. Лето уже заканчивалось, и прелестные голоса насекомых отдавались эхом друг друга.

Внезапно у юноши появилось странное чувство…  Что за дела? Он прекратил работать из-за листьев деревьев и звука ветра? Обращает внимание на гул насекомых?

Внезапно раздался чей-то топот.

Полные уверенности шаги непринуждённо направлялись прямо в департамент личного состава.

Кою задумчиво прислушался, как кто-то приближается к двери.

«Что-то стряслось?» – проскользнуло у него в голове, но его разум и дух, истощённые постоянной ночной работой, отказывались думать.

Кою только успел отложить кисть, как дверь отворилась.

Когда он убирал свой писчий инструмент, его рука дрожала. Кою улыбнулся, усмехаясь над собой. Он работал ею слишком много.

Когда дверь открылась, Кою понял, отчего у него появилось то странное чувство… А-а, вот в чём дело.

Обычно в департаменте личного состава стоял такой шум, что ему было совсем не до гула ветра и насекомых.

Но сегодня никто не издавал ни звука. И вот в кабинете департамента, посреди неимоверной тишины, открылась дверь.

Кою хорошо знал юношу, стоявшего на входе. Но, несмотря на это, раскрыл глаза от удивления. Его Кою не видел уже очень давно.

– Ё Сю?

Ё Сю отвечал за служебную проверку – выяснял, насколько годны чиновники к своей службе – и был он в этом деле одним из лучших. Свою работу он вёл под прикрытием, потому ему довелось сыграть множество ролей. Так как от Ё Сю практически напрямую зависело, понизят или повысят того или иного чиновника, выставлять напоказ своё лицо не стоило, ведь могло возникнуть немало проблем вроде коррупции и подкупа. Поэтому ответственные за служебную проверку из департамента личного состава умели перевоплощаться, но лишь на короткое время. А вот Ё Сю был исключением. Где бы он ни появлялся в своей маскировке, о нём совсем скоро забывали. Благодаря этому, можно сказать, его никто и не знал.

– Да, он самый.

Ё Сю усмехнулся. На носу его красовались модные очки. За всё время Кою видел их на нём буквально пару раз.  Кроме того, волосы на его затылке были коротко обрезаны.

– …Что с твоими волосами?

– Друг на днях насильно постриг.

– …Но цвет с середины длины как-то отличается.

«Глупости какие. Зачем я спрашиваю?» – рассеянно подумал Кою. «И правда, теперь выгляжу дураком».

Ё Сю присоединился к этому абсолютно несущественному разговору.

– Краска, которую я использовал для перевоплощения, вымылась, поэтому начиная с середины – мой натуральный цвет. Вот и выходит, что кончики волос каштановые, а отросшие корни – чёрные. Ухаживать за этой причёской легко, поэтому мне так даже нравится.

Ё Сю прошёлся пядью по своим прямым волосы. Их причудливый оттенок странным образом шёл мужчине к лицу.

Если бы Сюрэй сейчас встретилась с ним, она бы наверняка его не узнала. Тогда он казался заурядным парнишкой, который, с виду, просто плыл по течению, но теперь от него не осталось и следа. Черты лица те же, но выражение лица и аура, исходившая от Ё Сю, полностью отличались. Глаза, взглянув в которые не поймёшь, о чём думает их обладатель; тонкие губы, складывающиеся в лёгкую саркастическую улыбку;  аристократичное умение держать себя, без единого изъяна; голос, несмотря на всю холодность привлекающий к себе людей. С какой стороны ни взглянешь, абсолютно другой человек. Таланта и одарённости у него было не занимать. Вероятно, не найдётся человека, который, увидев нынешнего Ё Сю, узнал бы его в прежней маскировке.

«А-а, точно…»

Взгляд Кою упал на резную печать департамента личного состава, лежащую возле груза для бумаг. Он уже привык пользоваться ей. На лице юноши мелькнула насмешка над самим собой. «…Я уже было подумал, что она принадлежит мне». Но этому, увы, не суждено было сбыться.

– Ты пришёл за печатью?

– Да. Что ещё я бы здесь забыл?

Ё Сю пожал плечами, как и всегда. Лишь звякание тонкой цепочки от очков выбивалось из его привычного образа. Из звуков в комнате – лишь шум дождя да вечно отстранённый голос Ё Сю.

– В этом кресле должен сидеть заместитель главы департамента личного состава, а не нянька, снисходительно присматривающая за Ко Рэйсином.

…Теперь он уже не был тем «типичным клерком, каких полно в департаменте личного состава». В двери нынче гордо вошёл человек, увидев которого однажды, не забудешь уже вовек. И то был Ё Сю, лишенный всех покровов притворства.

Человек, который должен был стать замглавы департамента личного состава, если бы им не назначили Кою.

Ё Сю будто бы говорил: «Ты больше ни на что не годен».

«Я здесь, чтобы заменить тебя». Потому он заявился сюда, уже готовый к тому, что служебным проверкам под его началом теперь не бывать.

– Ты больше не замглавы департамента личного состава. Ты всего лишь ставишь печати на бумажки. С таким справится любой недалёкий. Хотя что уж, то же можно сказать и об императоре. С кем поведёшься… Впрочем, это уже неважно.

В его словах не было даже банального презрения. Он лишь бесстрастно констатировал факт. Ё Сю уже больше ничего не ожидал от замглавы департамента личного состава, который так и не соизволил начать действовать всерьёз, хоть и множество раз порывался. Он сдался.

– Нужно отдать тебе должное, ты прекрасная нянька для Ко Рэйсина. Из кожи вон лезешь, лишь бы успокоить его и развеселить. Подтираешь ему зад. Делаешь всё, чтобы плестись за ним хвостом. Но няньчить Ко Рэйсина и подчищать всё за ним – это не то, чем должен заниматься замглавы департамента личного состава.

Кою сильно прикусил губы, не в силах опровергнуть ни слова. …Ведь всё именно так и обстояло.

С тех самых пор, как Рэйсин застыл, будто скала, и перестал хоть что-нибудь предпринимать, Кою не знал, как быть дальше. И единственное, что он мог – прорываться сквозь кучу работы, которая с каждым днём всё накапливалась и накапливалась ещё больше.

– …Не знаешь, что тебе делать? Это ведь неправда. Ты просто не хочешь об этом думать. Ты уже понял, как следует поступить. До этого самого момента ты всегда отлично справлялся в подобных случаях. Почему же сейчас бессилен, когда дело касается Ко Рэйсина?

Глубины сердца Кою в тот же миг сковал лёд.

Не желая слышать, что дальше скажет Ё Сю, он, сам того не осознавая, швырнул печать заместителя главы прямо в молодого человека.

– …Ты пришёл за ней, не так ли?! Так забирай.

Наступила тишина. Кою крепко сжал правую руку, в которой только что была печать. Хоть Кою и чувствовал взгляд Ё Сю, у него не было сил поднять лица.

Ё Сю уже бросил его, окончательно и бесповоротно. При одной мысли об этом руки и ноги Кою задрожали.

Юноша помнил, как они впервые встретились с Ё Сю.

Он был служащим департамента личного состава, старше, чем Кою, и был из тех, кто не отступал даже перед Рэйсином, при этом откровенно высказываясь по любым вопросам и упорно отбиваясь своим острым языком. Когда Ё Сю заметил Кою, он снял очки и слегка саркастично улыбнулся.

– Ох, наконец кто-то полезный, в отличие от некоторых. Что ж, постарайся во что бы то ни было задержаться здесь подольше.

Ё Сю забрасывал его кучей подробностей о своих обязанностях, чтобы Кою, даже когда его старший коллега бегал по своим делам, мог продолжать работу. Совсем скоро эти обязанности полноценно легли на плечи Кою, и не успел он опомниться, как его положение стало уже выше Ё Сю.

Назначение Ё Сю на пост замглавы было делом решённым. И решённым настолько, что некоторые уже шутили, будто они станут совсем как глава департамента общественных работ Кан и его замглавы Оё, вечно воюющие друг с другом. И когда ни с того ни с сего дело замялось, а замглавы назначили уж слишком молодого Кою, сам Ё Сю никоим образом не сопротивлялся этому решению.

– Хех… Я бы хотел, чтобы ты стал моим начальником и использовал меня со всей эффективностью. Я пока подожду и понаблюдаю за тобой. И покуда я не выставлю окончательную оценку твоей работе, буду относиться к тебе со всем почтением, заместитель главы департамента личного состава.

И вот сегодня он наконец-то это сделал.

Среди звуков дождя послышалось тихое звякание. До Кою, всё ещё опустившего голову, донёсся звон цепочки от очков Ё Сю, которые тот снял. Юному замглавы было неведомо, какое выражение лица сейчас у Ё Сю.

– …Тебе больше нечего сказать? В такой момент?

Для Кою, чьи мысли и чувства уже притупились от постоянной ночной работы за последние несколько дней, эти слова прозвучали такими далёкими, будто они и вовсе его не касались.

Верно. Император ещё не вернулся из провинции Ран. Сюэй тоже пропал. И чтобы в такое время сдавать Ё Сю печать замглавы? Да Кою должен был кричать от злости: «Это что, шутка?!» Или, по крайней мере, следовало бы выяснить, что Ё Сю замышляет. Нельзя так легко отдавать другому должность замглавы департамента личного состава и обязанности, связанные с ней. И, что более важно,  власть, что идёт с этой позицией, была одной из тех немногих, которые ещё оставались в руках «Си Рюки».

И при всём этом Кою вот так просто отбросил эту печать. И прокричал: «Так забирай!».

Это и был его ответ.

Что ещё он мог сказать? Единственные слова, покинувшие его уста, выражали лишь усталую покорность.

– …Нечего.

Отбросив печать замглавы, он отбросил и доверие императора. Он предал Сюэя, Сюрэй и всех служащих, веривших в него.

И всё это ради одного человека.

Кою был истощён.

Хоть он и знал, что совершил ошибку, он не хотел думать, в чём именно она заключалась.

В глубине сердца он уже понял, что должен сделать, но не хотел признавать этого.

И пока он притворялся, что не замечает образовавшейся перед ним развилки дорог, ему казалось, что так удастся остаться на прежнем месте.

Поэтому он бездействовал. Когда Рэйсин выбрал путь «не делать ничего», Кою лишь отвёл глаза и бесцельно плавал в своём мирке, отдавшись прокрастинации. Если бы что-нибудь случилось – к примеру, Сёка-сама или Юсюн-сама отчитали Рэйсина, или император приехал обратно в столицу – вещи бы наконец вернулись в своё русло.

Хоть Кою и понимал, что что-то в сложившейся расстановке сил поменялось, он закрыл на это глаза, лишь впустую потратив время, за которое он мог бы что-то изменить. И вот теперь даже Ё Сю отвернулся от него.

Однако долгую, долгую тишину, воцарившуюся между ними двоими, наконец прервали, но не Ё Сю и не Кою.

– Разве не пора заканчивать, Ё Сю-доно? У меня тоже не так много времени.

В дверях стоял юноша младше даже самого Кою. Замглавы с ним знаком не был, но посмел предположить, кто это, основываясь на возрасте и поведении молодого человека.

Инспектор Цензората Рику Сэйга.

Прозвище – «убийца служащих». Во взгляде, которым юноша одарил Кою, не было ни капли уважения.

Кою медленно поднялся со стула. Он не хотел думать ни о чём. И больше не желал находиться перед Ё Сю.

Ему хотелось уйти куда угодно, лишь бы подальше от Ё Сю.

Когда Кою проходил мимо него, тот тихо спросил:

– Сдаёшься, так быстро?

В речи Ё Сю не было и следа уважения. Где-то в уголке сознания Кою понимал, что это ультиматум. Если он ответит ему сейчас, может, что-нибудь и изменится, хоть веры в это было мало. Но разум Кою отказывался думать о таких вещах.

Кою ничем ему не ответил. Не подняв на лицо Ё Сю взгляда, он прошёл мимо.

– Как невоспитанно, – холодно вздохнул Ё Сю.

– Ри Кою-доно, в целях проведения расследования в департаменте личного состава Вы будете помещены под арест.

Стоило голосу Сэйги прозвучать, дверь в кабинет замглавы закрылась. Кою вмиг развернулся и посмотрел на Ё Сю. Но сам Ё Сю уже не удостоил его взглядом. Он лишь осматривал кабинет замглавы. Комната приветствовала его, будто Кою здесь никогда и не существовало.

В этот миг Кою потерял место, куда бы мог вернуться.

Он потерял своё место в департаменте личного состава, также как и уважение Ё Сю.

В тот день под предлогом расследования Кою был заключен под стражу.

Провинция Ко. В главном доме клана Ко женщина просматривала глазами доклад, который передал ей её молодой деверь. То была красивая дама лет тридцати пяти, её волосы завивались лёгкой волной. Сила воли, скрытая в её глазах, не оставила бы равнодушным любого, кто увидел её. И хоть дама была элегантна, на ней чувствовался отпечаток обоих полов, как женского, так и мужского.

Деверь её сидел подле, с тяжелым сердцем ожидая её ответа. Закончив читать, женщина поднесла руку ко лбу и вздохнула. Разумеется, деверь обратился к ней за ответом:

– …Сестра Юри?

– Да, да, знаю. Ты ещё молод, поэтому избавься от морщинок между бровями, Куро.

«Сестра», как её назвал мужчина, тыкнула пальцем между его бровей, совсем не сдерживая силу. Куро потёр это место рукой, но на лице его не проявилось недовольства.

А женщина, в свою очередь являвшаяся женой Рэйсина и приёмной матерью Кою, снова взглянула на доклад.

– …Клан Ран, столица; я побывала везде, где только можно, чтобы уладить все проблемы. И пока меня не было, вот до чего дошло. Хотя если бы Рэйсин сделал хоть что-нибудь, он мог бы выиграть немного времени. Но его загнали в угол. …Впрочем, он всё равно не интересуется политикой, вряд ли бы он начал действовать по своей воле…

– Ведь брат искренне ненавидит семью императора.

На лицо Куро вновь вернулась морщинка между бровей. Юри посмотрела на своего прилежного деверя. И правда, было бы намного лучше, если бы госслужащим стал именно Куро. Если бы так сложилась судьба, он бы осознавал, какие обязанности подразумевает его должность, всегда бы находился за спиной императора и делал всё для страны и её народа, не давая волю эмоциям. Но теперь рассуждать об этом уже не было смысла. Когда Рэйсин сдавал государственный экзамен, Юри сомневалась, стоило ли так поступать, но она так и не остановила его.

Женщина закрыла глаза.

Настало время расплаты за то, что она в своё время предпочла не замечать. Расплаты для самой Юри в том числе.

– Куро, могу ли я на какое-то время оставить обязанности в клане Ко?

– Конечно. …Пожалуйста, позаботьтесь о брате и Кою.

Куро низко опустил голову в поклоне, и веки Юри вздрогнули.

Куро любил свой клан как никто другой. Он любил обоих своих братьев и сразу же принял Кою как племянника, хоть они и не были связаны узами крови.

Юри знала, что среди трёх братьев Куро был самым добрым и самым сильным. Молодой человек, не лишённый сострадания и здравомыслия.

Юри сильно щёлкнула Куро по носу. Ведь он наверняка размышлял о том, что сам бы был не прочь умчаться в столицу.

– …Дурачок. Это ведь мой муж и моё дитя, разумеется я сделаю всё для них и без твоей просьбы. …Что ж, тогда я немедленно отправляюсь в Киё. Иначе эти двое останутся совсем одни.

По правде говоря, что отец, что сын, оба боялись остаться в одиночестве.

Ей казалось, если они будут вдвоём друг с другом, не случится ничего страшного, и потому оставила Рэйсина и Кою, отправившись по своим делам.

Вставая, Юри приложила руку к сердцу, издававшему неприятный шум. Её пальцы немного дрожали.

Внезапно её поразило острое чувство раскаяния. Может, ей следовало постоянно быть с ними и не уезжать?

Ведь эти двое наверняка, даже когда были вместе, всё равно оставались далеки друг от друга.

Потому что они совсем не умели любить и быть любимыми.

И коль уверенности в них самих не было, они сильно зависели от других. И если перед их глазами не было доказательств, что их кто-то любит, они считали себя бесполезными.

И поэтому они всегда держались как бы поодаль, за чужими спинами.

«Прошу, император, господин Юсюн. Пока я не прибуду, не бросайте их. Не говорите им, что они вам не нужны».

Ведь больше всего на свете эти двое боялись двух вещей: что их выбросят за ненадобностью и что покинут те, кого они любят.

Рюки глубоко вздохнул, стоя перед дверьми зала правительства, где сейчас проходил совет по государственным делам. Внутри наверняка ждут О Ки, Рио, У У, Великий наставник Сё и Великий воспитатель Со. На повестке дня стоял вопрос о деле Кою, но прежде всего как император Рюки должен был извиниться за то, что убегал от своих обязанностей.

Дверь отворилась, и первым вошёл Юсюн.

Рюки вздохнул и сделал шаг вперёд.

В этот момент он почувствовал испуг и неосознанно замер на месте. Оглянувшись по сторонам, Рюки понял, что все смотрели на него.

Прежний император всегда говорил: «Дайте мне сперва увидеть ваши лица». Поэтому в зале правительства было запрещено кланяться. И по этой причине каждый раз, когда Рюки заходил в этот зал, он встречался с кучей взглядов. И в этот раз было так же. Но сегодня Рюки впервые по-настоящему заметил их.

О чём сейчас думают высшие чины? Какого императора они видят пред собой? И чего от него хотят? Юноша, до сегодняшнего дня не задумывавшийся об этом, ощутил смущение. Взгляды были пристальными. Они всегда так смотрели на Рюки, просто раньше он не обращал на это внимания.

Рюки переглянулся с Рио. Как и всегда, его глубокие тёмные глаза были подобны безмолвному лесу в ночи.

И в этом лесу Рюки потерялся.

«Как император или как Cи Рюки?»

Рюки собрал в кулак всю силу и решительно извинился, как бы отвечая на тот давний вопрос. Он больше не будет убегать.

– Я приношу прощения за то, что обременил вас своим побегом в провинцию Ран. Я более не буду действовать так безрассудно.

Глаза Великого воспитателя Со слегка смягчились, Великий наставник Сё слегка улыбнулся. О Ки и Рио также слегка подняли брови.

Тем, кто со вздохом погасил возникшую искру, был О Ки.

– …Ваша безопасность для нас превыше всего. И, похоже, Дзюсан-химэ теперь станет главной придворной дамой.

– Д-д-да! Верно. Говоря об этом-

– Довольно, не имеет надобности поднимать эту тему. И каков же результат посещения провинции Ран? Когда чиновники из клана Ран вернутся обратно?

Рюки в ответ усмехнулся:

– Дело в том-

– Вы ведь наверняка общались с главой клана Ран?

– …

– Это правда, что главная ветвь клана Ран лишила Ран Сюэя наследства?

– Я-

О Ки ожидал от Рюки одного ответа за другим, резко глядя на него.

Нахмурив брови, О Ки тяжело вздохнул.

– Так значит, Вы вернулись с пустыми руками? Тогда с какой целью Вы отправлялись в провинцию Ран?

– Вернуть Ран Сю-

– Вздор. Какова для имперского двора ценность в человеке, которого лишили наследства клана Ран? Мало того, что он вернул Вам «Цветок» и самовольно ушёл, так и не вернувшись назад с чиновниками Ран, так еще и окончательно потерял свою власть и не больше не сможет использовать силу клана. Вы же не намерены восстановить его в должности?

Глаза Рио, будто тёмный лес, стали ещё глубже.

– …Таким образом, прямой наследник клана Ран покинул центральное правительство… И все связи с основной ветвью клана Ран полностью перерезаны.

Сердце Рюки замельтишило, словно маятник. Он отправлялся в путешествие не за тем, чтобы заставить клан Ран подчиниться, но если он сейчас скажет так вслух, это прозвучит как отговорка. Главной его целью было вернуться в Киё, но, пожалуй, следовало бы всё-таки встретиться и пообщаться с главой клана Ран. Но если бы он поступил так, трон на ещё большее время оставался бы пустым-

Рио прочёл выражение лица императора и вступил в разговор.

– …Откровенно говоря, клан Ран уже не в первый раз доказывает, насколько на них нельзя положиться. Не волнуйтесь об этом. Но Вам лучше более не возвращать Ран Сюэя на пост генерала. Это будет откровенным фаворитизмом. Вы склонны быть одержимыми людьми, которые Вам нравятся. Но настало время исправляться. В том, что у Вас есть свои предпочтения, нет ничего плохого, однако так Вы потеряете всех, кто Вам не симпатичен. И это сыграет с Вами злую шутку, так как для Вашей работы важно удерживать в своих руках настолько много людей, насколько возможно.

Рюки нечем было ответить на такое. Теперь уже и вправду было трудно сказать, кто настоящий император, он или Рио. Интересно, где Рио всему этому научился?

– Все сейчас очень нетерпеливы. Однако возвращение Его Величества уже огромный повод для радости.

У У поковылял к Рюки. Рюки был так тронут, что почти готов был расплакаться. Но–

– Полагаю, в провинции Ран Вы хорошо поладили с Дзюсан-химэ. Тогда почему бы Вам не сделать её не главной придворной дамой, а своей императрицей?

– У-у, – взволнованно издал Рюки, откинувшись назад. Юноша внезапно осознал, что если он официально пригласит Дзюсан-химэ во дворец как свою императрицу, связи с кланом Ран не прервутся окончательно.

Возможно, это как раз то, что он должен сделать как император. Как юноша и говорил Сюрэй в провинции Ран, он готов был пойти на такие меры. Но Рюки всё ещё хотел цепляться за тонкую ниточку, которая пока что вела к его желанию.

– Д… Дайте мне ещё немного… подумать об этом.

– Ясно… Что ж, Ваше Величество, были ли в провинции Ран какие-то происшествия?

Взгляды Рио и О Ки стали ощутимо резче.

Рюки хорошо помнил встречу с Хё Рукой. Но он не мог рассказать, что там она покушалась на его жизнь. Рио был её родственником, и У У был сильно связан с кланом Хё. Если память Рюки не изменяла, У У был выходцем из клана, служащего семье Хё.

– Нет… Ничего важного не произошло.

Глаза У У уставились на Рюки из-под седых бровей. Как только он осознал, что Рюки их не выдаст, старик медленно поклонился.

– Ваше Величество… очень добры… – прошептал он так тихо, что мог слышать только Рюки.

Прежде чем юноша смог опровергнуть его слова, У У схватил его руку. И Рюки тут же почувствовал, будто по его телу прошлось онемение. Оно было еле ощутимым, и к тому моменту, как Рюки было посчитал, что это иллюзия, У У уже отпустил его руку.

– Итак, теперь что касается вопросов, возникших за время отсутствия Вашего Величества…

После обсуждения ряда тем, в том числе дизайна форм для отлития новых монет, которые заказывала Хэки Карин, Юсюн поднял вопрос о заключении под стражу Кою.

После завершения совета по государственным делам О Ки вызвал Ки Коки к себе в кабинет и выгнал оттуда всех остальных.

– Что за тюфяк этот император. Хотя нет, что господин, что слуги – все слишком мягки, – недовольно пробормотал О Ки.

Во время заседания у императора был козырь в рукаве, благодаря которому он мог бы перейти из защиты в наступление, но он им не воспользовался. Если бы он честно ответил на вопрос У У о том, что произошло в Кюсайко, то дело Ри Кою уже не было бы такой проблемой. Сам же О Ки был в курсе всех приключений в Кюсайко благодаря докладу Сиба Дзина.

Если бы император прямо заявил, что клан Хё покушался на его жизнь, и приказал Цензорату Коки провести расследование, этот инцидент был бы прямо признан актом убийства правителя. По сравнению с этим вопрос с Ри Кою был бы просто пустяком. Само собой, из-за того, что натворила Хё Рука, головы Рио и У У слетели бы с плеч, ведь те тесно связаны с кланом Хё. И вместо того, чтобы выиграть настолько драгоценное время и получить возможность спасти Ри Кою, этот император поставил превыше всего свои чувства.

«Но не стало ли выражение его лица лучше, чем прежде?»

О Ки подумал о том, что теперь лицо императора меньше напоминает испорченного ребёнка.

«…Но, коль уж речь об этом, поведение Хё Руки слишком опасно…»

Меж бровей О Ки проступили глубокие морщины. Одно её лишнее действие могло с лёгкостью погрузить страну в хаос. В любом случае, клан Ран отрёкся от Ран Сюэя и отделился от императора и двора. На очереди был следующий благородный дом.

– Пусть Ри Кою падёт окончательно, а остальное предоставь Ё Сю. Он должен справиться по высшему разряду.

– Слушаюсь.

О Ки закрыл глаза. В его голове раздался голос из далёких-далёких времён, голос человека, который уже давно должен был быть мёртв.

«Я император. Склонитесь передо мной, подчинитесь мне. Если это вас не устраивает, тогда заберите у меня трон».

Не успел он и глазом моргнуть, как пролетели бесчисленные годы с тех пор, как человек, которого все величали завоевателем, покинул этот мир.

– …Коки, ты понимаешь, почему я сделал тебя главой Цензората?

– Так точно.

– Вот и славно. Делай, что должно. Можешь быть свободен.

Коки вышел, но тут же вошёл обратно. В его руках была тарелка и графин. Брови О Ки поднялись в вопросительном выражении, и Коки плавно уложил содержимое графина на тарелку. Это были маринованные яйца утки индиго, О Ки их хорошо помнил. Яйца утки индиго были известны за свою питательность.

– Пожалуйста, угощайтесь. В последнее время вы плохо едите.

– Я просто уже стар.

– Разве? Какова бы ни была причина, я не уйду, пока Вы их не доедите.

Коки становился всё более устрашающим, что заставило серьёзное лицо О Ки вздрогнуть. Если Коки сказал, что сделает что-то, он от своих слов не отступится. Он будет ходить за ним хвостом с этими маринованными яйцами, пока О Ки их не съест, даже если на это уйдёт три или даже четыре дня.

Стоило О Ки представить такое, как он тут же решил, что лучше до такого не доводить. Это было бы слишком глупо. Потому он взял палочки и потянулся за яйцами индиго. Их вкус сразу навевал столько воспоминаний, ведь он не ел их уже очень давно.

– …Это не их случайно привезла из провинции Ран та девчонка?

– Да, Вы правы. Сон Рёо сказал, что Вы просто обязаны отведать их.

– Как глупо. Пропускай всю его болтовню мимо ушей. Он только и умеет, что нести всякий вздор.

О Ки хмурился всё больше и больше, но не останавливался и потихоньку опустошал тарелку.

Когда настанет пора уходить, Коки снова придётся стать обычным собой, главой Цензората.

– …Пожалуйста, не торопитесь. Если Вы подавитесь и скончаетесь, мы не оберёмся хлопот.

Коки вечно любил сболтнуть лишнего. О Ки был просто поражён. Таких вещей не говорят с ровным безэмоциональным лицом.

– …Припаси эти слова для Великого наставника Сё. И твои драгоценные яйца тоже, а то пойдут коту под хвост.

– Чего ради? Ведь я, наоборот, только и желаю, чтобы он помер. Не хотелось бы быть к нему излишне добрым.

Коки эти слова задели. Видимо, он и правда думал, что сейчас своей насильной кормёжкой делал исключительно доброе дело. Как обычно, его замечание было немного не к месту.

О Ки слабо улыбнулся и затем снова вспомнил о Хё Руке. Эта женщина никогда не упускала ни единой возможности, какими бы способами они ей ни доставались.

Её поведение в последнее время странным образом поселяло в душе О Ки тяжесть. Однако, хоть Хё Рука действовала строго в соответствии со своими личными принципами, она далеко не дура. В Кюсайко она была на своей территории, но здесь Киё, столица. К тому же сейчас у нее не было резона мешаться на пути О Ки. Эта женщина никак не могла…

«…Нет, к слову, если вспомнить…»

– Коки. Ри Кою сейчас в безопасности?

– Безопасности? Его просто бросили в темницу, но пытать его там никто не собирается.

– Знаю. Но то, что клан Хё начал действовать, немного тревожит… Ты вряд ли в курсе, но вот я помню, что этот клан сотворил в прошлом в похожей ситуации… Не думаю, что они пойдут на это снова, но…

– Они собираются убить Кою?

– Разумеется, это кажется самым простым способом избавиться от чиновника, который мешает, но у клана Хё есть более простые пути, где даже не нужно марать руки в крови.

О Ки положил палочки на опустевшую тарелку и лаконично пояснил:

– Они лишают рассудка. Или доводят человека до того, что он практически его лишается. …Такое им под силу.

К Коки вновь вернулось выражение лица Главы Цензората, и он ненадолго задумался. После непродолжительного времени он улыбнулся своими светлыми глазами.

– Если так, это было бы очень удобно. Я передам эту информацию Сэйге.

– У У… Вы правда думаете, что тётушка ничего не сделала императору в Кюсайко? – спросил Рио, неся У У на своей спине обратно в Департамент Восьми Бессмертных.

Хоть юноше и стало намного легче на душе, когда император и Сюрэй вернулись целыми и невредимыми, в то же время он испытывал странную тревогу. И наверняка причиной её была коварная натура его тётушки. Кюсайко находилось под юрисдикцией Департамента Восьми Бессмертных. Что бы ни происходило тогда в провинции Ран, об этом должен был прийти доклад, но ничего подобного Рио до сих пор не получал. Поскольку император вернулся в столицу на быстроходном судне, принадлежащем клану Ран, доклад слегка запаздывает.

– …Но мы ведь в Киё… Даже моя тётушка здесь бессильна, – пробормотал Рио самому себе.

Он с удивлением заметил, что искренне хотел, чтобы его слова были правдой. Откуда это чувство? В конце концов, юноша ведь не больше, чем пешка в руках клана Хё.

В этот момент У У внезапно поднял голову. Его длинная седая борода качнулась в ритм.

У Рио появилось плохое предчувствие.

– …У У, Вам что-то пришло на ум?

– Раз уж ты заговорил об этом… Замглавы Ри бросили в темницу…

Это имя всплыло в разговоре так неожиданно, что тёмные глаза Рио расширились от удивления. Замглавы Ри? Причём здесь он?

– А в чём вопрос? Ведь его заключили под стражу правомерно.

Разум У У был полон неприятных воспоминаний. Ему было слишком больно и стыдно рассказывать о таком Рио. Однако теперь именно этот юноша должен нести на своих плечах тяжесть деяний семьи Хё.

У У не был уверен, вправду ли Рука планирует так поступить. Но если его предчувствия были верны, то её будет уже не остановить. Потому У У с тяжестью на сердце начал свой нелёгкий рассказ.

Ему показалось, что где-то послышалось хихиканье Руки.

Глава 1 - Багрянец тлеющих углей

Сюрэй стояла на невысокой горе, где была похоронена её мать, и с высоты смотрела на Киё.

К тому моменту, как она вернулась из провинции Ран, лето уже минуло, как и годовщина смерти её матери.

Сэйран успел прибраться на могиле и принёс цветов и благовоний в качестве подношения.

Сёка, пришедший сюда вместе с Сюрэй, уже отправился домой, и подле девушки остались только Сэйран и Энсэй.

Сюрэй слабо улыбнулась им, но сама не проронила ни слова. С этой секунды она будто бы перестала стоять здесь, взирая на Киё с высоты горы. Она не разговаривала с молодыми людьми, сопровождавшими её, и, если честно, и вовсе забыла, что они здесь.

Когда времени прошло так много, что тени на земле стали длинными, Сюрэй внезапно начала разговор:

– А вы помните? Как мы два года назад вместе приходили навещать могилу. Стоял точно такой же день.

Энсэй, будто бы уснувший у корней дерева, моментально открыл глаза. Сэйран тоже быстро поднял голову. Мужчины повернулись к ней, но она так и продолжала стоять, сложив руки.

Сюрэй не смотрела на них двоих, её взгляд был прикован к Киё.

В тот раз Энсэй был губернатором провинции Са, а Сюрэй носилась по делам, работая помощником в Налоговом департаменте и маскируясь под мужчину.

Она хотела сдать государственный экзамен, но женщин к нему не допускали. И даже несмотря на это она не сдалась и по ночам готовилась к нему под чутким руководством Кою. Сёка и Сэйран тогда сделали для неё рисовых шариков, Энсэй принёс их, и ему она слово за слово поведала свою историю.

Это было всего два года назад, но по ощущениям – давным-давно.

В то лето женщинам стало дозволено сдавать госэкзамен, и так Сюрэй стала госслужащей.

Стоя перед могилой матери, она твёрдо решила воспользоваться тем единственным шансом, который ей предоставился.

И тогда он—

Там, куда она поклялась попасть, был один человек. Человек, на которого она равнялась.

Человек, открывший для Сюрэй путь, для неё доселе невозможный.

Она училась у него, перенимала знания, он стал для неё тем, за кем бы она желала следовать. И пока она отчаянно прорывалась к вершине, он говорил, что будет всегда ждать её.

…Всегда.

Сюрэй закрыла глаза.

– Сэйран, то, о чём ты говорил до этого, правда? Цензорат на самом деле заключил Кою-сама под стражу?

– Да. Это произошло незадолго до того, как Вы вернулись, госпожа.

– Вначале генерал Ран, теперь замглавы Кою. Они не скрывают спешки—

На словах Энсэя Сюрэй взъерошила руками свои волосы.

Теперь ей стало понятно, почему перед тем, как она отправилась в провинцию Ран, Сэйга посмотрел на неё и рассмеялся.

Они планомерно становились на шаг впереди, не ведая пощады. Но ещё можно было успеть.

– …Я отправляюсь во дворец, немедленно.

Рюки прошёлся взглядом по стопке документов, скопившихся в кабинете Юсюна за время, пока императорский трон пустовал. Ему хотелось приняться за работу, но стоило только начать, как на ум сразу приходил Кою. Император невольно проронил:

– Если бы только я вернулся немного раньше…

Юсюн подле него, помогавший с делами, мягко спросил:

– Если бы вернулись? Тогда бы Вы спасли его властью императора?

Рюки забормотал:

– Департамент личного состава… Нынешний департамент личного состава попросту не сможет работать без Кою. Пока он в заключении, дела в департаменте—

Император застыл на полуслове, поняв, что ищет оправдания.

Рюки так и не смог встретиться с Кою с глазу на глаз. Юноша опустил голову, и до его ушей донёсся тихий вздох Юсюна.

– …Именно поэтому Цензорат и начал действовать, мой правитель.

Хоть глава и был на месте, без замглавы Кою департамент личного состава не может нормально вести дела.

Это не приведёт ни к чему иному, кроме как к выходу из строя всего департамента. Поэтому Цензорат вступил в игру, вмешался в ход правосудия, затеял целое расследование, собрал улики и запросил у Юсюна ордер на арест. В таком им бы не смог отказать даже Рюки.

По правде говоря, он и сам это понимал. И всё же не желал сдаваться, и из его уст полилась стремительная река осуждения:

– Но ведь до нынешнего момента они оставляли без внимания эту проблему…

– Кто именно? Ситуацию игнорировал департамент личного состава или же Цензорат?

Рюки потерял дар речи. Департамент личного состава ни на локоть не изменился ещё с тех времён, когда Юсюн не был премьер-министром.

Юсюн продолжил напирать мягким, но строгим голосом:

– Выходит, Ваше Величество устраивает, в каком состоянии сейчас находится департамент личного состава?

Рюки прикусил губу. В его голове крутились слова Руки, той женщины из провинции Ран.

«Ты думал: вполне достаточно того, что есть; что принял на руки, с тем и будешь править дальше. И так ты продолжал лишь сидеть на троне и по инерции выполнял работу, скапливавшуюся у тебя на столе».

Кою… Кою тоже был таким. Даже сам глава департамента страдал этим, не говоря уже о его заместителе.

– Юсюн, а ты, видимо, считаешь, что так продолжаться больше не может?

– Да, Вы угадали.

– …И нам нужно бороться, даже с учётом того, что наш противник – Рэйсин-доно?

Тишина поглотила комнату, но лишь на краткий миг.

Юсюн ни секунды не колебался. Он ответил лишь одно:

– Я премьер-министр, Ваше Величество.

Подняв голову, Рюки увидел, как Юсюн неизменно добро улыбался.

Но отчего-то его лёгкая улыбка хоть и была такой, как и всегда, но выглядела печальной.

"Впрочем, как же иначе?”

Ему придётся иметь дело с Рэйсином. Рюки протянул руку и коснулся его щеки.

– …Прости. Это всё из-за того… что я бездействовал. А теперь заставляю тебя делать то, что причинит тебе боль.

Юсюн заметно удивился. На миг на его лице отразилось замешательство, он не знал, какое выражение лица должен изобразить. Но то была лишь доля секунды, и прежде, чем Рюки смог заметить его колебания, в конце концов Юсюн выбрал горькую улыбку.

– Это не причинит мне боли. Ваше Величество… Я не так добр, как Вам кажется. Добрые люди не становятся политиками. И премьер-министрами в том числе.

Рюки хотел сказать, что это неправда, но так и не смог вымолвить ни слова.

– …Что теперь будет с Кою? Похоже, постановление главы Ки уже никак нельзя оспорить.

– То, что он заключен под стражу, ещё ничего не значит. Пока что это лишь в целях расследования. Начнём с того, что Кою-доно известен своим талантом и предельной честностью, поэтому оснований для снятия его с должности ввиду коррумпированности и всего подобного попросту нет. На нём не лежит греха, поэтому расследование будет идти в сторону того, подходит ли он по своим качествам на роль заместителя главы департамента или нет. Кроме того, положение Кою-доно сейчас будет сильно зависеть от Сюрэй-доно.

Услышав имя Сюрэй, Рюки поднял голову.

– Во главе расследования со стороны Цензората стоит Рику Сэйга-доно, также известный как “убийца чиновников”, потому вероятность, что вынесенное решение будет отозвано, крайне мала, но в Цензорате также присутствует и Сюрэй-доно.

Рюки закрыл глаза.

«Вы и подданных не смогли воспитать», – так сказала ему Хё Рука в провинции Ран. И она полностью права. Рюки всегда полагался лишь на тех, кто уже успел состояться как полноценный госслужащий.

Но есть один единственный человек, который стал госслужащим ради Рюки.

Если что-то из начинаний Рюки за эти два года и принесло плоды, так это становление Сюрэй госслужащей. И случилось это, как бы смешно ни звучало, потому, что Сюрэй всегда на его предложения отвечала отказом.

…Сюрэй как госслужащая очевидно была очень талантлива, даже способнее, чем Рюки мог себе представить. Её было слишком удобно использовать.

И чем больше Рюки это делал, тем нужнее она становилась именно как чиновник.

И всё же ответ Рюки был однозначен: другого выхода не было. Он впервые почувствовал, как же жалко он сейчас поступает.

– И вправду… Никто, кроме Сюрэй, не справится.

Юсюн пристально посмотрел на Рюки. Его добрый взгляд неожиданно всколыхнул неведомо откуда взявшийся интерес.

– Ваше Величество, Вы говорили, что собирались ещё раз встретиться с Кою-доно, верно?

– Да, я схожу к нему. …Как только покончу со всей скопившейся работой.

Юсюн усмехнулся и кивнул. И вдруг внезапно посмотрел в окно.

У белых облаков на небе виднелись чёрные очертания, будто бы кто-то пролил на них тушь.

– …Кажется, дождь собирается, – сощурил глаза премьер-министр.

«Ого», – услышал Рюки чью-то усмешку, выйдя из кабинета Юсюна.

Подняв голову, вдали он заметил приближающегося Рё Андзю, который смотрел на императора и не скрывал смеха.

– Ваше Величество, Вы и вправду очень любите господина премьер-министра. Вы так ладите, что это просто не может не вызвать улыбки.

– Замглавы Канцелярии Рё…

Его мягкий тембр голоса и лёгкая улыбка были честны и прямолинейны… с первого взгляда.

Вспомнив своё недавнее путешествие в провинцию Ран, Рюки сильно сжал кулаки. Ещё… не поздно.

– Не так давно я… сбежал из дворца.

– Ох, точно. Но господин премьер-министр разрешил Вам, верно?

– Да, но…

– Ну, тогда и ответственность за последствия лежит на плечах премьер-министра.

– Не правда! Я своевольно—

– Ваше Величество, – Андзю тихо вздохнул. И горько улыбнулся, будто предостерегал ничего не знающего ребёнка. – Ваше Величество, как много Вы знаете о Тэй Юсюне? Вы ведь не в курсе, где и чем он занимался до того, как стал госслужащим. Потому что он подчистил за собой все следы.

– А?..

– Он и вправду не обделён способностями: так умело скрыл свои злодеяния. И его результативность в провинции Са – лишнее тому подтверждение. Но знаете, Ваше Величество, человеку хоть и сообразительному, но истинно доброму так перехитрить всех было бы не под силу. Он должен сам быть воплощением истинного зла.

«О чём он вообще, этот Рё Андзю?» – подумалось Рюки.

– По меньшей мере обычный добрячок в конечном счёте не стал бы первым политиком в стране. И не смог бы 10 лет выживать в провинции Са, когда твои противники – закоренелые негодяи. И ему не было бы под силу полностью переформировать всё правительство провинции. Иначе Его Величество прошлый император не избрал бы его и не отправил в провинцию Са. Вы так не думаете?

Рюки не ответил ему. Это не тот вопрос, на которой можно было бы однозначно сказать “да” или “нет”. Андзю мрачно рассмеялся.

– …Вы слишком сильно ориентируетесь на него, и что из этого выйдет в дальнейшем – неизвестно. Если путешествие в провинцию Ран и было ошибкой, то это всё оттого, что господин премьер-министр был не верен в своих суждениях. Мне не ведомо, о чём он думал, когда разрешил Вам отправиться в провинцию Ран, однако Вы, Ваше Величество, должны хотя бы раз задуматься, в каком положении из-за него оказались.

В какой-то миг с лица Андзю сошла его обычная загадочная улыбка, будто призванная подтрунивать над всеми окружающими.

– Ваше Величество, система благородных семей рушится. И уже уходит старая добрая эпоха, когда достаточно лишь быть императором и иметь верных друзей и помощников, поклявшихся Вам в верности. С момента, когда стартовала система госэкзамена, теперь, когда бал правят истинные способности людей, кого угодно можно свергнуть с его места, если только выдастся шанс. Нынешняя ситуация с Кою тому подтверждение.

Рюки поднял лицо. Внутри он почувствовал, будто его отбросила назад какая-то неведомая сила.

– Если Вы хотите, чтобы подле Вас были сильные, благородные союзники с верой и справедливостью в душе, Вы должны приглядывать за ними и защищать их. И, помимо этого, Вы как правитель должны сами собирать вокруг себя подобных подданных. Иначе Вы внезапно обнаружите себя в компании одних лишь отпетых негодяев… как я.

– Замглавы канцелярии Рё?..

– Ну и ну. Что-то я сегодня совсем на себя не похож. Не в моём духе болтать о подобном.

Андзю внезапно горько улыбнулся.

– …Человек, которого я люблю больше всего на свете, часто так говорит. Пожалуй, больше не буду повторять за ним.

Сюэй быстрым шагом следовал по покинутому им на долгое время императорскому саду, направляясь в один из покоев. На его поясе красовался клинок «Цвет ириса», который он не так давно вернул себе. Вскоре по возвращению в Киё император вручил его Сюэю.

Разумеется, там уже не было места для долгих речей и церемоний. Сюэй безмолвно преклонил колено и получил обратно свой меч.

На этот раз – как единственный и неповторимый Ран Сюэй. Что же до второго—

«Всё-таки по итогу Кою не успел вовремя…»

Сюэю только одна вещь не давала покоя. Рюрэн, с которым они вместе ехали до Киё, снова куда-то запропастился, но перед этим внезапно шёпотом сказал Сюэю:

– Братец Сю, твоему другу… нужно быть осторожнее.

Перед тем, как идти в тюрьму к Кою, Сюэю нужно было ещё кое-куда заглянуть. Отчего-то новость о том, что Сюэй покинул пост генерала армии Урин, ещё не успела разлететься по всему дворцу. Оттого, хоть он уже и был безработным, знатные воины, завидев его, грациозно отступали, давая ему пройти, и Сюэю удалось на удивление легко достичь нужных покоев.

– Глава военного департамента Сон, к Вам прибыл Ран Сюэй.

Мужчина отряхнул трубку прямо перед Сюэем, будто бы издеваясь над ним.

«С кем-кем, а с ним бы я хотел встречаться меньше всего», – недовольно бормотал про себя Сюэй.

– Ита-ак, какое же у тебя ко мне дело, молодой отпрыск семьи Ран? …Хотел бы я так сказать, но увы, ты уже не можешь похвастаться этим титулом. С работы ты ушёл, вернулся домой, но тут же был изгнан из семьи и лишён наследства, возлюбленная тебя отвергла, и теперь ты безработный без гроша в кармане и без угла, куда можно приткнуться. Обычно таких молодых людей называют дармоедами. Кхе-хе-хе. Какая неприя-ятность, какой позо-ор.

Получив с порога порцию насмешек от главы военного департамента Сон Рёо, Сюэй молчал. Ведь всё это было правдой.

«…Однако же этот человек с тех самых времён ни капельки не поменялся…»

Сюэй знавал времена, когда глава департамента Сон ещё был губернатором провинции Ран. И с тех самых пор немного недолюбливал его. Ведь глава Сон был совсем не похож на привычных «взрослых», которые его до этого окружали. Когда Рёо заходил к ним с Дзином повидаться, мужчина нёс какую-то странную и несусветную ложь. К примеру, мол, когда ешь сливу, нужно непременно говорить: «Сли-ивачно», – иначе не сыщешь популярности у женщин. Сюэй на всю жизнь запомнил, как однажды в чайной комнате решил применить на практике этот совет и как после этого всех девчонок будто бы ветром сдуло. После Сюэй возмущённо высказал мужчине свой протест, на что Сон Рёо лишь зашёлся в громком смехе и продолжил подшучивать над ними дальше. А вот в самом поместье Ран этот странный дедок надевал самую невозмутимую личину. Узнав, что он важный чиновник на одном из самых высоких постов в стране, Сюэй искренне подумал, что этой стране настал конец. Если уж подобный человек умудрился занять такой пост, то Сюэю это удастся и подавно.

– …Хватит Вам уже, Вы ведь глава военного департамента и к тому же старше меня. Может, будете вести себя более достойно?

– Я что, похож на дурака? Всё это мнимое достоинство, которое, если его не блюсти, рассыплется в прах – лишь пустая порча воздуха. От него другим только лишние хлопоты, поэтому лучше и вовсе без него. А те, кому не понятны мои принципы «достоинства», лишь никчёмные глупцы, мой мальчик.

Сон Рёо ухмыльнулся. Держа в зубах трубку, в которой даже не было табака, он выглядел по-лихвацки величественно. Печально было это признавать, но Сюэй никак не смог бы стать похожим на него, даже если бы повторял за ним один-в-один. В самом деле, кого-кого, а главу департамента Сона нельзя было обвинить в отсутствии достоинства. Какие бы слова ни вылетали из его уст и что бы тот ни делал, он всё равно выглядел привлекательно. И хоть Сюэю пришлось выслушать его своенравное брюзжание, являвшееся, тем не менее, горькой правдой, его норов и поведение, пусть и совсем не присущие дворянину, как раз из-за своей самобытности ставили Сон Рёо в один ряд с О Ки, прирождённым аристократом. На самом деле, даже сам Сюэй проигрывал ему в этом по всем фронтам.

Но у молодого человека, разумеется, была своя причина посетить старого брюзгу.

– А Вы хорошо осведомлены о том, что в провинции Ран меня отвергла возлюбленная.

– Ну и ну, тебя что, и правда отвергли? А-ха-ха-ха-ха!

Сон Рёо громко засмеялся. Сюэй немного вздрогнул от такого. Да, Сюсуй его отвергла, но он и не признавался ей в чувствах, поэтому это нельзя назвать отказом… Но если бы Сиба Дзин, семья Хё и Сон Рёо – живые свидетели – знали об этом, для них бы это было лишним доказательством, что что-то здесь нечисто.

Несмотря на это, «прочесть» самого Сон Рёо было очень и очень трудно. Как и Хаку Райэн, внутри и снаружи это был решительно разный человек. Хоть он и выглядел открытым ко всем, но что происходило в его голове, понять было невозможно.

– Глава департамента Сон.

– Да, да, можешь даже не стараться. Топай домой, мальчик.

– Я ещё даже ничего не успел сказать!

– Ты же пришёл просить снова сделать тебя генера-алом? Не будь дураком. Ты сам бросил этот пост. И теперь бессовестно приходишь и просишь назначить тебя обратно? Ты наивен, если полагаешь, что в нашем жестоком мире такое может пройти. Даже слишком наивен. Вон, даже абрикосовые леденцы и то на языке раскрываются не только сладостью, но и кислотой.

Глава департамента Сон бросил Сюэю леденец янтарного цвета. Сюэй рефлексивно поймал его и тут же проглотил, а затем охнул. Чёрт. Это он по старой привычке. Во времена, когда Сон Рёо был губернатором провинции Ран, он часто с ухмылкой кидал Сюэю и Дзину леденцы. И при этом посмеивался: «Интере-есно, совсем как карпы кою в пруду».

Сейчас глава департамента Сон смотрел на Сюэя с такой же улыбкой, как в те времена, только глаза сверкали уже остротой. Сюэй помнил этот взгляд. Именно с таким выражением лица губернатор Сон Рёо когда-то противостоял трём братьям Ран.

– Ты вернулся, не приведя с собой ни единого чиновника из семьи Ран, и к тому отлучённый от наследства. Такой ты нам не нужен.

Сюэй сильно нахмурил брови.

– Послушай меня, мальчик. Не мни о себе многого. Тебя назначили на должность генерала лишь потому, что ты единственный прямой потомок рода Ран. Высшим чинам так просто было спокойнее. В борьбе за место подле короля все госслужащие нервно следили за кланами Ко и Ран. «Что же будет, если всеобщий покой нарушится? Что же будет, если кого-то отстранят?» Как же это глупо.

Глава департамента Сон открыл выдвижной ящик и вытянул из него коробку с нарезанным табаком. Затем привычными движениями наполнил табаком пустую трубку. И стоило мужчине зажечь её, как по комнате поплыл особый аромат и мягкий пурпурный дымок.

– Поэтому в обычном малыше Сюэе, потерявшем имя клана Ран, больше нет никакой надобности. Ведь от тебя теперь никакой пользы. Раз уж вернулся, иди и плачься императору о том, как снова хочешь стать генералом. Уж он наверняка исполнит твоё желание. Я решению императора противиться не буду. В конце концов, так он только лишний раз докажет, как на самом деле недалёк.

Сюэй с чувством, похожим на отчаяние, закинул в рот очередной прилетевший ему леденец.

Взглянув на Сюэя, молча выслушавшего ушат пролившегося на него вздора, глава Сон заулыбался, но немного по-иному, чем прежде.

– Хм-м. Я думал, ты удручённо кинешься мне в ножки и будешь ныть о том, каким ты был дураком. Что такое, неужели малыш Сюэй после возвращения немного повзрослел?

Сюэй пристально смотрел на главу Сона, пока, словно белка, грыз два леденца, оказавшиеся у него во рту за это время.

– …Не то чтобы. Просто хотел бы получить то, что ещё возможно. И здесь одни сладости не помогут; мне нужна и информация. Как Вы и сказали, я безработный без денег и дома, и всё, что у меня теперь есть – моё лицо, смекалка и молодость.

– Хе-хе-хе. Бедня-яжка. Приличным этот набор не назовёшь. Хочешь довести старика до слёз?

«Раз уж на то пошло, то, может, стоило не отказываться от своего поста генерала, а пересидеть весь кризис дома, как братец Рюрэн, а там будь, что будет?» – пробормотал Сюэй с сожалением.

Сон Рёо, прочитавший всё это на его лице, вздохнул.

– Боже правый, ты на самом деле умён, но совсем не умеешь пользоваться этим. По-настоящему нахальные уловки – явно не твой конёк, а? Впрочем, таков уж твой забавный недостаток.

– …Мне нечего сказать в свою защиту.

– Ну, вернись ты на какое-то время домой и посиди тихо. Если так хочешь работать, пережди, пока молва спадёт, и я назначу тебя военным офицером в какую-нибудь провинцию.

Сюэй достал свой последний козырь. Он плавно вынес на суд Сон Рёо маленькую коробку, которую прятал сзади в руке.

– Глава департамента Сон, по правде говоря, в этой коробке высококачественный табак прямиком из провинции Ран. Подобный изготавливается в ограниченном количестве: не более 20 упаковок в год. Это плод желаний любого ценителя курительных трав, легендарный табак, также известный как «Мечта индиго».

Глава Сон застыл.

– …Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– …Покажи.

– Только в обмен на назначение.

Глава Сон улыбнулся одним уголком губ.

– В каком же ты отчаянии. Что и следовало доказать. Как неподобающе, Сюэй.

– Да, я в отчаянии. Поэтому, даже если это бесчестно, меня это не особо волнует.

Сюэю пришёл на ум Рюки.

– Глава Сон, я не говорю, что хочу вернуться генералом в армию Урин. Я согласен даже на самый низший пост, мне подойдёт любое назначение. ...Главное, чтобы оно было в этом дворце.

Глава Сон какое-то время молча смотрел на Сюэя, склонившего голову. Его взгляд был глубок, будто бы мужчина пытался изучить изнутри самого Сюэя.

Спустя какое-то время глава Сон перевернул трубку и стряхнул в пепельницу перегоревший пепел.

– Прямой потомок семьи Ран; гений, занявший на государственном экзамене второе место; человек, служивший самим генералом – и согласен на любое назначение? Как же низко ты пал. Ты отбросил дом, работу, в какую же сточную канаву ты смоешь свою гордость?

Сердце Сюэя ни на миг не дрогнуло. К его собственному удивлению.

…Ведь юноша уже знал, что для него самое важное.

– Я ничего не отбрасывал. Лишь сделал свой выбор. И, если потребуется, я не стану убегать, во что бы то ни стало. А гордость моя уже находится в другом месте.

Наступила долгая, долгая тишина.

Сюэй стоял, опустив голову, и потому не знал, какое же сейчас выражение лица у главы Сона.

Спустя какое-то время было слышно, как глава взял кисть. Затем раздалось еле слышное шуршание – то кисть скользила по бумаге.

– Освободим от ненужных хлопот императора, который тебя так всерьёз воспринимает. Вот, держи.

Совсем как во времена, когда Ран Сюэя впервые назначали на пост, он получил свой приказ. Сюэй принял его и развернул. Кинув один взгляд на то, что там написано, он тут же изменился в лице.

– И… И правда… Я был согласен на любую работу, но… не слишком ли это?!

– Кхе-хе-хе. Ну же. Теперь отдавай табак.

– А? Вы и правда столь сильно хотите его заполучить? Такое обычно называют взяточничеством.

– Ты что, совсем умом тронулся? Сам же ведь предлагал. Будет тебе, если Цензорат нас раскроет, безработными станем вместе, а тебе не привыкать. Ну же, давай. Чего телишься? Всё равно он тебе не сдался.

– Так… Вот, держите.

Поприпиравшись, Сюэй неохотно передал мужчине коробку.

Когда заветная коробка наконец попала в руки Сон Рёо, его лицо исказилось в немом вопросе. Открыв её, он на некоторое время онемел.

– …Эй, Сюэй. Это ещё что такое?

– Вы же и сами видите. Это леденцы. Со вкусом персика.

– А где же высококлассный табак?

– Если бы нас и правда поймали на акте коррупции, для нас двоих это не закончилось бы ничем хорошим. Поэтому я заменил содержимое на леденцы. Мне очень жаль.

– Ну-ка отдай назад приказ.

– Ни за что. Что ж, позвольте откланяться.

Не теряя ни минуты, Сюэй развернулся на месте.

– Погоди-ка минутку. Сюэй, если тебе достаточно было просто остаться в замке, тебе необязательно было просить меня, наверняка нашлись бы и другие связи. Так для чего ты пришёл именно ко мне?

Сюэй обернулся и посмотрел прямо на главу Сона.

– В этом не было какого-то особого умысла. На самом деле, просто подумал, что было бы неплохо встретиться с Вами.

Глава Сон пристально смотрел на Сюэя. И затем засмеялся, будто бы увидел что-то ностальгическое.

– Какой же ты дурак, Сюэй.

– Я в недавнем прошлом тоже бы так подумал. …Мне бы хотелось спросить кое о чём напоследок. Вы помните мужчину по имени Сиба Дзин?

– Ага, тот паренёк, который вечно был с тобой. Я лично ставил на него клеймо приговора.

– Кажется, он всё ещё жив.

– Тебе показалось, тебе показалось.

Глава Сон ухмыльнулся. Как он был праздным главой департамента, на которого было бесполезно тратить время и силы, таким он и остался.

Над Сюэем Сон Рёо в основном лишь забавлялся, но вот Дзин часто вёл с ним беседы.

«Этот человек просто удивительный, Сюэй. Я и не думал, что мне удастся встретиться с ним, поэтому я под большим впечатлением. Ну, впрочем, я пойму, если для тебя он останется противным и странным старикашкой-губернатором. Ведь это правда».

…И клеймо приговорённого на Дзина поставил не кто иной, как глава Сон.

Но Дзин был жив. Сюэй не знал, что произошло на самом деле, но мало кому удалось бы в тех условиях позволить Дзину сбежать и подделать документы о его казни. Без сомнения, это мог быть только один человек – губернатор провинции Ран, глава департамента Сон.

Ведь прежде всего Дзин – преступник, убийца прежнего замглавы военного департамента. И наверняка именно Сон Рёо постарался, чтобы этот случай прослыл не как «убийство госслужащего», а как простая приостановка его деятельности. Благодаря этому резонанс и не достиг более высоких слоёв правления. Интересно, кого же Дзин хотел «защитить», убив замглавы военного департамента?..

И кто же «господин», которому он так верен? Наверняка именно с ним Дзин так хотел встретиться во что бы то ни стало.

Сюэй низко поклонился и развернулся, чтобы уходить. И тут глаза Сон снова окликнул его, уже в последний раз.

– Сюэй, сейчас ты – самый честный из всех членов семьи Ран, давай признаем это. Хоть ты, баловник, творишь до абсурда глупые вещи, но мне это даже нравится. Из семей Ко и Ран, спрятавшихся в своей скорлупе и никогда не протягивающих руку помощи другим, ты и только ты сорвал с себя все оковы и выбрал взамен них императора. …Так будь же с тем, кого избрал, до самого конца.

Сюэй замер на месте.

– …«До самого конца»? – обернулся юноша. С его лица разом сошла вся любезность и озорство. – Император он. И никто другой. Никакой другой человек им не был и не будет.

Закончив на этом разговор, Сюэй вышел из покоев.

…Оставшись один, глава Сон покрутил в руке трубку, из которой уже перестал идти пурпурный дым.

«В этом не было какого-то особого умысла. На самом деле, просто подумал, что было бы неплохо встретиться с Вами».

Вот так, без капли хитрости или каких-то уловок, он пришёл поговорить лицом к лицу с Сон Рёо и так по-дурацки честно признался в этом.

И пришёл он лишь затем, чтобы объявить: что бы Вы ни думали, я на стороне императора.

Вспомнив об этом, Сон Рёо от души рассмеялся. Какой же он всё-таки идиот, этот Сюэй. Он ещё сопляком был точно таким же, хоть и строил умное лицо. Но на самом деле всегда любил честные сражения и ненавидел всякого вида уловки и хитрости. В противовес ему – Сиба Дзин, всегда бывший осторожным стратегом. Но, как бы то ни было, Сюэй ещё молод и пока может себе это позволить. А глупцов Сон Рёо любил.

Юнец сказал, что его гордость находится в другом месте. Воспоминание об этом вызвало у старика улыбку.

– Хех… А у него тоже лицо стало, как у настоящего мужчины. Как хорошо, О Ки. Этому молодому императору в конце концов удалось найти тех, кто будет готов умереть за него. Теперь, что бы ни случилось, ему не будет одиноко.

Глава Сон не испытывал ненависти к молодому императору. Пусть даже юноша вёл политические дела не так, как Сон Рёо того хотелось бы, если его тщательно воспитать и обучить, из него мог бы выйти хороший правитель.

Но теперь уже поздно.

Фигуры расставлены на доске, время пришло.

Как Ран Сюэй грезил Си Рюки, так же и Сон Рёо в своих снах видел императором О Ки.

То были сны о добром мире, где ни один слабый не будет убит или брошен.

Прибыв во дворец, Сюрэй тотчас же направилась прямиком в Цензорат.

– Прибыла Ко Сюрэй. Я захожу.

Зайдя в покои Цензората, Сюрэй обнаружила, что её дожидается не только Ки Коки.

Сюрэй нахмурила брови.

– …Сэйга.

– Так ты всё-таки пришла? Твои действия так легко предугадать, женщина.

Его надменно стиснутые губы расслабились, явив ту лёгкую улыбку, которая по-прежнему шла Сэйге так, как никому другому.

Сэйга уже наверняка знал, с какой целью Сюрэй явилась в покои Цензората. Однако то же можно было сказать и про Сюрэй: она догадывалась, что замышляет Сэйга, и именно потому и пришла.

А там, поодаль, за столом сидел Ки Коки, пристально смотревший на Сюрэй.

– Зачем явилась? Вот же, сколько тебя ни отгоняй, а ты всё равно настырная, жужжишь под ухом, как жук. Давай, выкладывай, что у тебя там, и выметайся.

– Что значит «жук»?! Разве Вы не рады, что вокруг Вас крутится такая прелестная дама?

– Вот дура. За всякими любезностями тебе к Андзю. Только вот его бесконечный поток лести, как в легко текущем горячем источнике, и выеденного яйца не стоит. А вот жук ты на самом деле отменный. Давай, как майский жук, сноси своему хозяину все богатства, информацию, заслуги. Но сделала ли ты, инспектор-жук, к сегодняшнему дню хоть что-то полезное, помимо того, что занималась какими-то мелкими делами и привезла гостинцы-соленья?

Сюрэй слегка вздрогнула. Верно, таков был её начальник: всегда говорил ужасные вещи с лицом, лишённым всяких эмоций. Если Андзю – легко текущий источник лести, то Коки – поток колкостей и сарказма.

– Хватит бесполезной болтовни. Если ты не по делу, тогда иди прочь.

Сюрэй выпрямила спину. Краем глаза она заметила, как стоящий рядом Сэйга тоже повернулся к Коки.

Вот так вот, снова придя к Коки к прямой просьбой, Сюрэй почувствовала, как дрожь в её ногах начинает ползти всё выше и выше по телу. Его ледяной взгляд приковывал врага к месту – настолько сильно в воздухе витало давление и тревога. Пред взором Коки срывались покровы с любой лжи и блефа.

Сюрэй сделала вдох. Что бы он ей сейчас ни ответил, она будет твёрдо стоять на ногах, чтобы ни за что не позволить себе сбежать.

– …До меня дошли слухи, что Цензорат заключил под стражу заместителя главы департамента личного состава, Ри Кою-доно.

– И что с того?

– Ответственный за это инспектор – находящийся здесь инспектор Сэйга, не так ли?

– И?

– Позвольте мне также заняться этим делом.

Коки хмыкнул.

– Хочешь помочь Ри Кою, потому что многим обязана ему?

– …Вы вольны думать на этот счёт всё, что Вам угодно.

– А ты не привыкла раскидываться ничтожными оправданиями. Собралась спасать Ри Кою ценой своей должности? Будешь здесь обезьянничать, как Син Суо?

Сэйга кинул на Сюрэй быстрый взгляд искоса. Ему было интересно, что она на это ответит.

Ответ Сюрэй был прям и лаконичен.

– …Нет, Вы ошибаетесь. В мои планы не входит так легко отказываться от своей должности.

Глаза Коки сузились. …Без сомнения, эта девушка сейчас дала «правильный» ответ.

– Да уж. Это было бы бессмысленно.

В поведении Син Суо был свой резон. Он пожертвовал собой, чтобы Сюрэй осталась в Цензорате.

Девушке в тот момент было сказано: если она отправится в Кюсайко, её тут же уволят. Но если бы Сюрэй приняла это за чистую монету, не погналась за императором и недальновидно осталась ждать его в столице, Коки бы безо всяких разговоров и обсуждений вышвырнул женщину-инспектора из Цензората.

Ему не нужны были сотрудники, которые не способны думать собственной головой и не умеют принимать меры в зависимости от ситуации. От тех, кто беспокоился бы лишь о собственной безопасности, учитывая, что за место Кюсайко на самом деле, тоже нет проку. И, в конце концов, служащий должен действовать по своему разумению, независимо от начальства или кого бы то ни было, а также нести ответственность за результат. Иначе в минуту опасности он будет лишь балластом.

Сюрэй хоть и знала, что будет уволена, предпочла вернуть императора в целости и сохранности. Ведь это была её «работа». И по возвращении она не рассыпалась в оправданиях. И чтобы такой человек, как Сюрэй, мог остаться во дворце, Син Суо на этот раз сделал свой ход.

Как Сюрэй поставила спасение императора выше себя, так и Суо совершил свой обмен – он посчитал, что намного важнее, чтобы Сюрэй осталась во дворце. И такое решение было продиктовано не эмоциями, а чистой рациональностью. Потому в нём была и ценность, и смысл. И хоть интуитивно он понимал, что так сжигает за собой все мосты, таков уж был поступок более опытного и зрелого Син Суо, это было в его духе.

Однако сейчас, в ситуации, в которой оказалась Сюрэй, если уж прямо просить Коки освободить Кою было бессмысленно, то ради этого ставить на кон свою должность – тем более. Это был бы глупый спор на эмоциях.

Не в этом заключалась работа инспектора.

Однако она не сказала этого вслух.

Эта девушка без сомнений способна избегать ловушек, которые Коки порой по своей прихоти расставлял для неё. В отличие от Сэйги, она в опасном положении, но тем не менее ни разу не попалась в его западню. Была ли это удача, простое чутьё или ей помогали другие, но всё это определённо являлось доказательством силы Ко Сюрэй.

Мельком взглянув на Сэйгу, можно было заметить, что он был до странного довольным. Сэйга с самого начала даже не брал в расчёт Ри Кою, но вот с Ко Сюрэй у него издавна была своя война. Надо сказать, иначе сложиться просто не могло.

Если бы Коки спросили, кого бы он взял в подчинённые: Ко Сюрэй либо Ри Кою, то сейчас он без сомнения выбрал бы её.

– Если допрос Ри Кою будет вести его близкий человек, то бишь ты, то в этом не будет никакого толку – ты будешь пристрастна.

– Однако я смею полагать, что инспектор Рику – если будет проводить допрос в одиночку – напротив будет слишком жесток. Есть вероятность, что инспектор Сэйга, носящий странное прозвище «убийца госслужащих», в дальнейшем будет проводить расследование, касающееся смещения Ри Кою с его поста. И в одиночку инспектор Рику имеет склонность судить несправедливо. А если уж пристрастность всё равно будет иметь место, позвольте мне тоже участвовать в этом деле. Разве не будет идеально, если чаши весов уравновесятся? И раз инспектор Рику будет проводить расследование в целях сместить Ри Кою-доно с его поста, тогда я в свою очередь буду вести следствие, направленное на сохранение им занимаемой должности. …И, учитывая мнения с обеих сторон, мы вынесем на Ваш суд его приговор.

Коки прищурился, будто бы изучая Сюрэй.

…Только что эта девушка сказала довольно интересную вещь.

«Разделить процесс суда на дознание и защиту, да?..»

Не счесть, сколько хороших госслужащих на протяжении целых поколений гибло из-за ложных и несправедливых обвинений.

Все боялись заступаться за обвинённых под стражей, так как был риск лишиться должности вместе с ними. Потому несогласные как правило попросту отмалчивались. Виновен будет человек или нет – всё зависит от личных качеств и умений инспектора. Многие попросту считают подсудимых виновными, и их личная коллекция подобных дел, закончившихся признанием преступления, становится отправной точкой в их успешной карьере. Даже сам Коки обычно размышлял, как поступить, чтобы исправить эту ситуацию.

«Было бы хорошо, если бы была возможность честно провести расследование в защиту подсудимого, заручившись поддержкой дворца, да?..»

Бежать к начальству и в панике просить: «Я хочу спасти заключённого, позвольте мне оправдать его»? Таких дураков в Цензорате обычно нет. Но если Коки даст на такое одобрение, то это вмиг обратится в праведную «работу».

«Хех», – Коки прикрыл глаза. …Подводя итог, толк от этого предложения был.

– …Главной проблемой остаётся другое – пригоден ли Ри Кою для должности заместителя главы департамента личного состава или нет. Ты считаешь, что Ри Кою необходим во дворце?

– Разумеется. Более того, император очень нуждается в нём.

– …Вздор, – сказал, как отрезал, Коки. – Ри Кою нужен императору? Такую чепуху может нести лишь беспросветный глупец.

Не успела Сюрэй возразить, как Коки рассмеялся и продолжил.

– …Интересно. Хорошо, можешь собрать и предоставить мне доказательства того, что Ри Кою нужен во дворце и что император в нём нуждается.

– А-

– Я даю своё разрешение. Можешь вести расследование по делу о смещении Ри Кою вместе с Сэйгой. Это инициатива не департамента правопорядка, а Цензората. Поэтому я не намерен тянуть с этим. Через месяц мы начнём массовый арест. К тому моменту, владея всей необходимой информацией, Сэйга будет вести дознание, а ты будешь ответственна за защиту.

– Массовый арест… – прошептала Сюрэй. Обычно судом занимается департамент правопорядка, но за массовый арест ответственен Цензорат.

– …Однако, – Коки ударил пальцем по столу. – При рассмотрении дел по массовым арестам моё решение является превалирующим. Иными словами, выносить приговор Ри Кою буду я. …И я заранее скажу тебе его. Ри Кою в любом случае нужно снимать с поста. И сколько бы ты ни носилась, сколько бы доказательств ни собрала, это моё окончательное решение. Считай, что изменить моё мнение невозможно.

Сюрэй сильно прикусила губу.

Из ближайшего окружения Рюки люди пропадают один за одним, будто бы фигуры на шахматной доске.

Коки стучал пальцем по столу. Подняв голову, Сюрэй поняла, что его светлые глаза направлены на неё.

– Ко Сюрэй, ты знаешь разницу между политикой и бюрократией?

– …А?

От такого внезапного вопроса Сюрэй пришла в замешательство. Разница между политикой и бюрократией?

– Подумай об этом до массового ареста. Предсказываю: если ты поймёшь ответ на этот вопрос, ты отступишься от идеи защищать Ри Кою. Но если ты не додумаешься до этого за месяц своего расследования и до самого дня ареста продолжишь болтать о сохранении должности Ри Кою, то такие недалёкие сотрудники мне в Цензорате не нужны. Я уволю тебя на пару с Ри Кою.

Если она займётся расследованием, то сама отступится от защиты Кою? А если не отступит, то будет считаться бесполезной и потеряет свою должность вместе с ним.

– …Значит, что бы я ни предприняла, Ри Кою-сама всё равно сместят с его поста?

– Я твержу тебе об этом с самого начала. Мало того, что я сниму его с поста, ты ещё и проделаешь совершенно бесполезную работу и попросту впустую потратишь время. Рассчитываешь, что Сэйга откажется от заведомо проигрышного дела? И как теперь поступишь? Мне всё равно, если ты сейчас бросишь свою затею, судить не буду. Лучше будь послушной девочкой и найди себе какое-нибудь другое занятие.

Если бы Сюрэй сейчас взглянула на Сэйгу, то заметила бы, что он самодовольно усмехался, как бы понимая смысл слов Коки.

Но для самой неё причина, по которой Коки говорил такие вещи, была не ясна.

Она служила под его началом уже полгода. И жестче всего он без сомнения относился именно к Сюрэй. Среди всех инспекторов, с которыми едва ли можно было где-то пересечься, чаще всего с Коки взаимодействовали Сюрэй и Сэйга. И она уже знала, что на самом деле стоит за его вечными угрозами уволить её. Она не была нужна ему так, как Сэйга. Он использовал её лишь потому, что она была рядом.

Грудь Сюрэй вмиг пронзила боль. Она и не думала, что ненадобность для Коки так заденет её. Её начальник совершил столько плохого, а ей всё равно горько из-за него.

Однако Коки далеко не всегда раскидывался предлогами уволить Сюрэй. Да, он отдавал ей кучу несправедливых и беспорядочных приказов, но за личиной угроз уволить у Коки всегда скрывались свои причины. Наивность Сюрэй, идеалы и реальность, справедливость и необходимое зло; в этом мире, схожем с лицом и оборотной стороной монеты, считать, что ты во всём прав – неверное решение… Для Коки это сразу был флаг, что человека «нельзя использовать». На таких сотрудников он сразу говорил, что уволит. Иначе говоря, где-то наверняка должен быть выход.

Ри Кою считался самым одарённым во дворце. Как замглавы департамента личного состава, он до самой ночи сидел над горой работы, и Хакумэй тоже говорил, что департамент личного состава нормально функционирует только благодаря Кою-сама. Всегда усердный в работе, очень серьёзный и педантичный, он был попросту неспособен на беззаконие.

Кою вовсе не виновен и вовсе не бесполезен. Для Сюрэй всё это выглядело как простой предлог, чтобы постепенно убрать из окружения Рюки ближайших подчинённых, которым он может доверять.

– Император вручил «Цветок» не кому иному, как Кою-сама. И несмотря на это, Вы хотите снять его с должности–

Однако Коки со своей холодной ухмылкой сказал со всей резкостью лишь одно:

– Император бездарен.

Выражение лица Сюрэй в мгновение ока поменялось, и Коки наблюдал за этим с интересом.

Дворец был поделён на сторонников государственного экзамена и на сторонников знати, и в этой системе императору не было места. Сторонники госэкзамена хоть и боролись за свои чины, но не особо стремились служить императору. В отличие от предыдущего императора, нынешний не мог обеспечить их своим покровительством, а фатальным стало то, что в ближайших подчинённых он выбрал людей, тесно связанных с семьями Ран и Ко. От этого сторонники госэкзамена, всегда превозносившие реальные способности людей, и вовсе пали духом. «В конце концов, выбор всё же пал на знатных членов семи цветных семей», – вот что было в их мыслях. И это заставило их отстраниться от императора. Поэтому в их сознании не было убеждения, что на троне должен сидеть император Си Рюки.

«…Впрочем, изначально этих двоих к императору приставил великий наставник Сё».

Для Коки ход мыслей этого старика, именитого служителя страны, был причудлив.

Так было и 10 лет назад, во время гражданской войны между принцами. Порой этот старик делал свой ход из самого угла шахматной доски. И в тот момент, когда он начинал действовать, казалось, что он желал уничтожить всю страну. А затем он молча и испытывающе наблюдал за тем, куда же попадёт его фигура.

Кстати говоря, эта девушка тоже была очередным ходом Великого наставника Сё.

Он думал сделать свою пешку супругой императора, однако она превратилась в фигуру чиновника.

И в данный момент совсем немного, но она приблизилась к званию госслужащей императора.

Как далеко зайдёт эта фигура? Коки было интересно за этим понаблюдать. До тех пор, пока она не мешалась на его пути.

– И что будешь делать? Станешь его защищать или нет? Решай скорее.

– …Я буду защищать, – сложив руки, с жёстким выражением лица Сюрэй выступила лицом к лицу с Коки. Её ноги больше не дрожали.

Её начальник без капли жалости осудил Кою, а Рюки, очень ценившего своего соратника, назвал бездарным.

И к тому же, считая Сюрэй дурой, он выставляет недалёкими и Рюки с Кою, поддерживающих её.

– В такой ситуации я просто не смогу беззаботно заниматься другими делами. Кою-сама – мой наставник. И в данный момент мне совершенно непонятно, по какой причине Вы так стремитесь снять Кою-сама с должности. Для меня это неприемлемо, и я, следуя своей воле, буду действовать ради защиты Ри Кою-сама. И в частности я не могу доверить это дело Сэйге с его дурным нравом. …Позвольте мне быть ответственной за защиту заместителя главы Ри.

– …Дозволяю. Попытайся. Я даже смилостивлюсь и вынесу ему приговор своими собственными руками. И кстати, в этот раз поступил приказ сверху. Если ты принимаешь на себя эту работу, то к тебе приставляется Ро Энсэй.

– А?! «Сверху» – это…

– Император тоже отчаянно желает помочь. Ну и ладно. Я даю разрешение на официальное зачисление Ро Энсея в Цензорат. Пусть для непосвящённых он будет твоим ассистентом вместо Син Суо.

– Погодите-ка! Нельзя назначать Энсэя. Да, в провинции Ран мне очень не хватало рук, и пришлось привлечь своего старого друга, но он не за этим прибыл в Киё-

– О? Неожиданно. Я думал, ты обрадуешься. Однако в этот раз твоя воля не учитывается. Он сам захотел помочь.

На лице Коки – буквально на краткий миг, но несомненно – впервые промелькнула довольная улыбка без малейшего следа неприязни.

– Ро Энсэй – полезный малый. Хорошо, что ты привела его в Цензорат. Хвалю.

Сюрэй не поверила своим ушам. …Что он только что сейчас сказал?

– Такие, как он, ни перед чем не поколебимы. Держи его покрепче и ни за что не отпускай. Он не должен сбежать.

Коки ни разу не посмотрел на Сюрэй. Его взгляд был прикован к корреспонденции на его столе, и параллельно он неуклонно выносил свои решения. Такая картина была обычным явлением, и, возможно, в свободное время он кого-то примерно таким же образом, не отрываясь от бумаг, и «хвалил». Было ли это чрезвычайной легкомысленностью или чем-то другим, но Сюрэй впала в ярость. Что было странно: Коки впервые её похвалил, такое случается не каждый день. И что Энсэй способный Сюрэй и сама прекрасно знала.

Нет, тут немного другое. Где-то внизу живота у неё начало скапливаться чувство, которое всё больше и больше-

– Таким образом, от тебя наконец появился толк. Даже если я уволю тебя, у меня останется Энсэй, которого я смогу использовать. Не беспокойся и занимайся своим заданием.

Коки и до этого говорил ей в лицо такие ужасные слова. Ничего нового.

Всё было как прежде, и всё же в груди Сюрэй зародилось непривычное ей чувство.

Сэйга кинул быстрый взгляд на Сюрэй. Увидев её профиль, юноша, казалось, сейчас присвистнет.

«…Если бы сейчас эту наивную девчонку увидел бы кто-нибудь из её знакомых, что бы, интересно, он подумал?»

Сэйга усмехнулся. У неё сейчас было выражение лица, которое очень любил Андзю. Сэйге такое лицо Сюрэй тоже весьма нравилось.

И тут на глазах Сэйги Сюрэй прямо, без лишних церемоний, подошла к столу.

– …Глава! Взгляните на меня!

– Боже, какая ты шумная. Зачем кричать, я и так хорошо слышу.

Коки, по виду раздражённый шумом, поднял голову. В его недовольных глазах Сюрэй видела своё отражение.

В его взгляде смешалась досада и злость. Своих чувств он и не скрывал. Верно…

«Хвалил он не меня».

Этот до краю несправедливый глава Цензората признал вовсе не Сюрэй, а Энсэя.

И для её начальника она была не чем иным, как приманкой, чтобы выудить способного работника. Разумеется, радоваться тут было нечему.

Коки с подозрением нахмурил брови. …Эта девчонка вела себя всё страннее и страннее.

– …А ты достаточно храбра – так упорствовать по отношению к начальству. Если ты хочешь что-то сказать, говори уже.

Сюрэй было раскрыла рот, но тут же прикрыла его, так ничего и не сказав. Затем сильно прикусила губы.

– Н… нет, извините. Просто хотела взглянуть на Ваш мужественный и преисполненный опытом лик, глава!

– Вот как? Если довольна – уходи. Потому что я на твоё курносое лицо уже насмотрелся.

– Гх. …Слушаюсь.

Сюрэй развернулась и с тяжелым сердцем вышла из кабинета.

Коки склонил голову, думая о том, что сегодня эта девчонка была ещё причудливее, чем обычно, и встретился глазами с Сэйгой.

– Сэйга, мне ведь не нужно объяснять тебе, что делать, верно?

– Не стоит, я понимаю. Исполню всё по высшему разряду. Как и обычно.

Сэйга усмехнулся во весь рот.

– …Хорошо, раз так.

Потерев свой подбородок, Коки коротко кивнул.

– Какой же ты злой, Коки.

Голос Андзю застал Коки врасплох. Служащий канцелярии тем временем как раз залезал в комнату из окна.

– Принцесса только что сказала тебе: «Взгляните на меня!» Никчёмный ты человек. Это было безмолвное признание в любви, а ты и не заметил. Так не пойдёт. Вот хитре-ец. Так влюбил в себя принцессу.

На висках Коки проявились синие вены. …Вот ведь, куда бы этот человек ни пришёл, он вечно наводит суматоху.

Андзю посмотрел на дверь, из которой вышла Сюрэй, своими обаятельными карими глазами.

– Хм-м, принцессе понравился такой, как ты, Коки? А ведь до этого она не заигрывала с мужчинами. Может, просто её идеалы были слишком высоки? Какая жалость.

– …Андзю. Хватит без дела болтаться, где тебе вздумается, совсем как медуза. У тебя нет своей работы?

– Я задел тебя? Не переживай, я люблю милых, но плохих женщин. А наша королева от таких немного отличается. У неё от природы есть талант. Соблазнила, подкупила и по итогу собрала вокруг себя мужчин, которые работают на неё. Как же мне это нравится. Ох, как бы хотелось, чтобы она побыстрей добилась успеха и поразвлекалась со мной. Но что же я буду делать, если ей больше нравятся несговорчивые мужчины?

– Прочисти уши и услышь меня, будь добр. Мне вот что делать с твоими склизкими извращенными заявлениями? Ты ведь даже не пытаешься вести себя прилично.

Но Андзю и ухом на это не повёл, однако же заинтересованно посматривал на Коки.

– Коки. Принцесса не получает от тебя ничего, кроме бесцеремонных цоканий языком, и всё равно относится к тебе с уважением. Как ты выбрал О Ки, так и она выбрала тебя. Ты рад?

Коки хмыкнул, будто бы выражая вздорность сего высказывания, и, не встречаясь глазами с Андзю, убрал свою корреспонденцию со стола.

– Если бы она была более полезной, может, и обрадовался бы.

– Но знаешь, Коки. Я даже совсем не удивлён, что её выбор пал именно на тебя.

– …Мне кажется, я уже миллион раз говорил тебе: прочисти уши наконец.

– Нет-нет, Коки. Это как раз таки ты не хочешь слушать меня.

Коки бросил на Андзю суровый взгляд. Внезапно температура в комнате будто бы понизилась.

Андзю улыбался, но игривость из его карих глаз вмиг улетучилась. На краткий миг они были похожи скорее на глубокую бездну. На его лицо тут же вернулась лёгкая улыбка, но была она ещё загадочнее и таинственнее, чем прежде.

– …Да, она выбрала тебя. Не Рэйсина, не Кидзина, не Ри Кою, и даже не Юсюна. Вот как.

Он ещё несколько раз продолжал повторять: «Вот как». На лбу Коки всплыли следы раздражения.

– …Андзю, ты и до этого был странным, но почему сейчас ты так лезешь в дела этой девчонки? Тебе ведь от неё никакой выгоды или пользы. И она никак не продвинет тебя по карьерной лестнице.

– Боже правый, ты что, решил отвлечь моё внимание? Хе-хе-хе. Понял, что у тебя есть такой сильный противник, как я, и в тебе проснулась любовь? Но знай, я от неё не отступлюсь, даже если на моём пути будешь стоять ты.

– Свой вонючий бред неси на дне океана, проклятая беззаботная медуза.

– Ну, уж лучше так, чем быть одержимым призраком… Но знаешь, если так говорить, ты ведёшь себя ещё страннее, чем я. Нарочно подобрал принцессу, когда её чуть не разжаловали и записали обратно в сверхштатные чиновники, и, несмотря на это, так непоследовательно хочешь вышвырнуть её. Впрочем, в каком-то плане я могу тебя понять.

Андзю довольно улыбнулся, сузив глаза, словно кот.

– Коки, ты раз за разом говоришь принцессе такие ужасные вещи и так холодно к ней относишься, а я к ней добр, как никто другой. И всё равно выбрала она тебя. И хочет, чтобы именно ты её признал.

– Вздор.

– Вовсе нет. Разве это не впервые? Принцессу не особо заботило, как к ней относится начальство. До нынешних дней она не ценила себя и бегала по делам других людей. И впервые она попросила тебя посмотреть на неё; иными словами, захотела, чтобы её признали. И не абы кто, а ты. Может, обрадуешься немного больше?

Коки уже просто отказывался понимать, что несёт его собеседник. Он жёстко махнул рукой, будто вслед собаке.

– Если уж начал нести всякий бред, то рот тебе уже не закрыть. Если у тебя нет дел – иди восвояси.

– Да-а. Завидую я тебе. Не у каждого есть такой ребёнок, который бы хотел, чтобы его заметили и полюбили. Она ещё и назвала нас «в глубине души хорошими людьми». Это дорогого стоит.

– Не неси чепухи. По сравнению с тобой я – ангел.

– Я, конечно, отрицать не буду, но это всё равно, что назвать ангелом Сэйгу.

– Вопрос настроения. Но вот с тобой вот я в нормальной ситуации ни за что не хотел бы стоять в одном ряду.

– Хе-хе. А соблазнять принцессу, которая младше тебя лет на двадцать, хорошо? Как ни взглянь, ты сущий злодей.

Губы Андзю сложились в таинственной улыбке.

– …Но если она тебе не нужна, тогда можно я её заберу? – медленно повторил Андзю в какой-то мере воинственно, в какой-то мере испытывающе. – Если ты её уволишь, это ведь нормально, если я её подберу? Тебе ведь она не нужна?

Буквально влетев домой, в особняк Сёки, Сюрэй стала яростно искать Энсэя.

– Энсэй! Эй, Энсэй, ты здесь?!

– Ага. С возвраще-ением. Что стряслось, принцесса?

Энсэй, как обычно, неожиданно появился из неоткуда. Из кухни тем временем валил пар от готовки.

– …Что ты там делаешь?

– Мы с Сэйраном готовим ужин.

– Ужин?!

– Ну, тише, тише. Вот, угостись, принцесса, мы только что сделали рисовый шарик.

Взглянув на так называемый “шарик”, Сюрэй на какое-то время потеряла дар речи.

“Что это вообще такое?..”

– …Г…Голова злого духа?..

– Да нет же, шарик из риса.

Сие творение кулинарного искусства было размером с голову младенца. Оно было более или менее покрыто листом сушёных водорослей, но тут и там из “шарика” выглядывали чёрные хвостики-тесёмки, которые на поверку оказались морской капустой. От этого, тем не менее, они не стали выглядеть аппетитнее и больше походили на клоки волос. И, судя по всему, там внутри была и другая начинка.

– Если проголодалась, можешь пока съесть его.

– Я не голодна! Энсэй, нам нужно поговорить.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас!

Энсэй сунулся головой на кухню.

– Раз такое дело, Сэйран, закончишь са-ам?

Вместо ответа в него полетело яйцо. Но, с лёгкостью поймав его, Энсэй заключил: “Видимо, согласен”.

Не без усилий подняв рисовый шарик размером с голову младенца, Сюрэй перешла в комнату. Колобок был весьма увесистым.

– Т… Тяжеленный…

– Ну что ж, сейчас отве-едаем.

– В смысле “отведаем”? Вы же вроде для меня его готовили.

– Ну, я тоже, пока лепил его, проголодался, поэтому мне половинку, пожалуйста.

– Вот дела!

Пыхтя от злости, Сюрэй разделила шарик на две части.

Из него вдруг откуда ни возьмись выкатились открытые пельмени, приготовленные на пару. И помимо них там внутри всё ещё что-то было.

– …Что это? Разве ваш рисовый шарик не был с морской капустой?

– Хе-хе-хе. Это моё особое блюдо – “Рисовый шарик с сюрпризом”! В нём спрятаны морская капуста, солёная слива, пельмени на пару, соленья, омлет и тресковая икра. А вместе с сушёными водорослями, которыми он обёрнут, получается семь вкусов. Гарнир и основное блюдо вместе – просто объедение.

– …Какой же это “сюрприз”? Все ингредиенты наружу выпирают.

Впрочем, в этом был весь Энсэй – наденет всё, что под руку попадётся, и так на улицу и пойдёт. Вот и блюдо у него такое же.

Сюрэй разделила всю эту кашу на две равные части.

У Энсэя будто бы было три рта вместо одного. Пока Сюрэй говорила “Приятного аппетита” и делала свой первый укус, Энсэй уже успел съесть свою половину. У него наверняка четыре желудка, как у коровы, не иначе.

– Ну, так что за разговор?

Сюрэй устремила на Энсэя пристальный и недовольный взгляд, поедая рисовый шарик.

– …Я слышала, что ты официально вступил в Цензорат. Это правда?

– А, как бы в качестве твоего ассистента? Да, прилетело сегодня предложение, и я согласился.

– Зачем?

– Как это “зачем”? Почему ты злишься?

– Энсэй, но ведь ты приехал в Киё с определённой целью, разве нет? Ты хотел усердно учиться, сдать госэкзамен и попасть в центральное правительство. Не нужно постоянно меня защищать. Да, недавно я наговорила лишнего, каюсь. Но то был особый случай–

Энсэя тут же озарила догадка.

– Ха-ха-а, я понял. Для тебя я сейчас выгляжу как Сэйран? Как этот некудышный малый, который отбросил все свои желания и балует тебя своим нескончаемым вниманием?

Сюрэй вздрогнула и отвела глаза. Кажется, он попал в самую точку.

Энсэй какое-то время думал, как правильнее поступить. Ведь он на самом деле был совсем не похож на своего товарища.

– …Что ж. Принцесса, помнишь, что я говорил тебе в Корингуне? Что твоя жизнь в моих руках?

Сюрэй мельком взглянула на Энсэя.

– И что буду рядом до тех пор, пока ты остаёшься госслужащей?

– …Угу.

– Перед тем, как отправиться в провинцию Ран, я ведь говорил тебе, что приехал в Киё не за тем, чтобы сдавать экзамены и стать чиновником в центральном правительстве. Я приехал, чтобы быть рядом.

Поедая шарик из риса, Сюрэй окончательно поняла, о чём он. От осознания у неё округлились глаза.

– …Но ведь это…

Раз жизнь Сюрэй в руках Энсэя, значит, их судьбы связаны.

Навсегда. И сейчас, и в будущем.

Чёрные, как эбеновое дерево, глаза Энсэя сузились. Он усмехнулся, с одной стороны заинтересованно, с другой будто бы испытывающе.

– Не думай, что я всегда буду рядом с тобой. У меня достаточно причин не бросать и не предавать тебя. Но всё же если ты перестанешь быть госслужащей, я тут же исчезну из твоей жизни. Ведь нет смысла находиться рядом с тобой, если ты не чиновница. Я не Сэйран.

Хоть он и улыбался, но его раскатистый голос не ведал пощады.

Таким был Энсэй. Добрым, однако не наивным.

– Но знаешь, я ведь как-то уже говорил. Я хочу увидеть то, что хочешь увидеть ты.

Он желал увидеть мир, который отражается в её глазах.

На “силу” Энсэя нельзя полагаться вечно, это неправильно. Однако от Энсэя Сюрэй всегда хотела лишь одного: не ранить других. Лишь одолжить его силу, раз её жизнь теперь в его руках.

Находясь подле Сюрэй, Энсэю не было необходимости никого убивать. Он словно глубоководная рыба, наверняка умеет дышать даже под огромной толщей воды.

Будто неудержимый клинок, он всё ещё может защищать своими “сломанными” руками прекрасные вещи.

Поэтому Энсэй пришёл, чтобы исполнять желания Сюрэй. Пока она остаётся самой собой.

Ведь впереди ещё наверняка есть вещи, которые Энсэй хотел бы увидеть своими глазами.

– Поэтому я взял ответственность за твою жизнь по своей собственной воле. Не ради тебя, а ради себя. Если тебе не нравится, у тебя не-ет права жаловаться.

– Вообще-то есть.

– Да уж. Ну, можешь высказаться, если хочешь, но переубедить меня не так уж и просто.

Сюрэй доедала последний пельмень на пару. “Их наверняка делал Сэйран”, – подумала она, проглотив последний кусочек.

…Какая же она жалкая. И всё же от слов Энсэя ей стало легче.

– Ну, раз тебя не переубедишь, то ничего не поделаешь. Но, Энсэй, пообещай мне одно. Тщательно готовься к государственному экзамену и, когда придёт время, сдай его. А я буду помогать тебе с учёбой.

– …Как ска-ажешь.

Энсэй, ненавидящий учиться, в глубине души был бы и рад не сдавать экзамен, но всё же он уже не ребёнок, всё понимал. Правда, все эти китайские поэмы, которым его обучал Эйгэцу, уже давно испарились из его головы.

– Что за недовольный тон? А, если Сэйран тебе нравится больше, можем в учителя назначить его.

– Гха, погодите-ка! Только не это! Он же меня прибьёт! Лучше уж ты!

Из-за двери вдруг показалась слабая, но радостная улыбка Сэйрана.

– …Я понял, госпожа. Мне бы тоже не хотелось, чтобы он подох, но если таково Ваше желание, я сделаю из этой подхалимничающей, вечно жалующейся кучки мышц человека. …Чего бы это ни стоило.

– Хватит! О каких пытках ты там уже замышляешь, изверг?! У тебя на лице всё написано, вон как истошно лыбишься!

Сэйран энергично подошёл вплотную к Энсэю и со своей непрестанной лёгкой улыбкой начал тихим, но глубоким голосом угрожать:

– Даже если тебе повезёт оказаться с госпожой один на один, это вовсе не повод наглеть, Энсэй!

– О чём ты вообще? С тобой вон просто не хотел бы этого делать, и всё.

Сюрэй слизала с пальцев последнюю рисинку, оставшуюся после шарика. И усмехнулась, глядя на этих как всегда неразлучных приятелей.

– …Энсэй, с завтрашнего дня я загоняю тебя по полной. Поэтому хорошенько подкрепись с утра.

Ведь, как бы то ни было, нужно было вытаскивать Кою из темницы.

В камере, в которую бросили Кою, он сидел совсем один.

Тьма была такая, что не разобрать, день сейчас или ночь. Поэтому Кою даже не знал, какое сегодня число.

Помимо надзирателя, который приносил ему еду, не было ни единого следа присутствия людей. Но и надзиратель будто бы ничего не слышал и не мог вымолвить и слова. А когда Кою пытался завести с ним разговор, тот лишь склонял голову.

“…Верно, ведь ходили истории, как во времена, когда во главе Цензората стоял О Ки, во избежание утечки информации на должность тюремщиков Цензората специально брали людей с увечьями. Не думал, что это правда…”

Поначалу Кою, чувствуя безразличие ко всему, даже не притрагивался к еде, которую ему приносили. И чувства голода он не испытывал. Надзиратель несколько раз подряд приносил и уносил поднос, к которому даже не притрагивались. Однажды после такого он внезапно зашёл в камеру Кою. Сказать, что юноша был поражён – ничего не сказать. Кою знал, что физически слаб, потому неожиданно занервничал. Он часто слышал о том, как несправедливо порой тюремщики относятся к заключённым.

“О… О… Он может забить меня до смерти!..” – вполне серьёзно думал Кою. “И что же мне тогда делать? Нет, какая уж тут разница, для такой заблудшей овцы, как я – это самая подходящая смерть”. В голове юноши, будто бы картинки во вращающемся фонаре, мелькали бессвязные мысли. Он был наготове.

Однако немой надзиратель продолжал стоять перед Кою, указывая пальцем на поднос с едой. И в эти секунды, что они смотрели друг на друга, живот Кою заурчал от волнения. Тут юноша наконец понял, чего от него хотел его стражник.

Кою робко потянулся к чашке, и затем шумно проглотил уже успевший остыть суп. Смотря на это, надзиратель улыбнулся. Забрав всю посуду, он вышел из камеры с довольным выражением лица.

Оттого ли, что в желудке наконец оказалась хоть какая-то пища, или тому была какая-то другая причина, но в тот день Кою впервые за долгое время уснул без задних ног.

Проснувшись, он всё ещё был подавлен, но настроение его немного поднялось.

С этого момента первое, что юноша делал после пробуждения – съедал пищу, которую ему приносили. В какой-то момент он заметил, что его надзиратель тоже стал постоянно улыбаться. Глядя на его улыбку, Кою отчего-то вспомнил Рюки.

“А мне казалось, что я уже ни о чём не хочу думать, и всё же…”

Когда Кою оказался в тюрьме, на досмотре у него отняли все его пожитки, но одну вещь ему всё-таки вернули. Вернее, им пришлось её вернуть.

Кою взглянул на свою ладонь. Эту вещь у него не смог бы отобрать даже глава Цензората Ки Коки. На это способен только человек, от которого Кою её и получил.

То была поясная нефритовая подвеска с выгравированным на ней “Ирисом”.

Кою в очередной раз погладил этот камень, уже успевший согреться от тепла его тела.

“Как иронично”, – усмехнулся юноша, чувствуя презрение к самому себе.

Вместо Рюки он выбрал Рэйсина, и теперь был заперт в темнице. Этот “Ирис” – единственное, что у него теперь осталось.

“Ребята… интересно, они вернулись?..”

Император без каких-либо промедлений тронулся в путь в провинцию Ран, погнавшись за Сюэем. До Кою также доходил слух, что и Сюрэй отправилась туда же вслед за императором. Успели ли они вернуться?

И что стало… с Сюэем?

Вернулся ли он вместе с императором? Остался ли рядом с ним? Кого он выбрал: клан Ран или императора? Клинок с “Ирисом”... вернул ли его себе Сюэй?

Кою вновь погладил свой “Ирис”.

Что бы Сюэй ни выбрал и что бы ни отбросил, по крайней мере он наверняка не окончил так безнадёжно, как Кою. Ведь перед тем, как он поехал обратно в провинцию Ран, на его лице читалась решимость.

Однако… сам Кою так и не сделал никакого выбора. И в результате оказался в подобном месте.

“...Все… скорее всего, вернулись невредимыми.

…Когда они будут дома, интересно, что они подумают, когда услышат, что меня арестовал Рику Сэйга?

Сюрэй… наверно, тут же примчится сюда”.

Перед глазами Кою живо предстала картина, как Сюрэй кричит: “Кою-сама, что произошло?! Попали в лапы этого чёртового Рику Сэйги!” – и с грохотом трясёт решётку.

…Он ведь обещал ей, что будет ждать на самой вершине.

“Нужно будет обязательно сказать им”.

Ведь он нарушил своё обещание.

Надо подождать, пока придёт Сюрэй. И когда она будет здесь, поговорить с ней. Не отталкивать её от себя, как он отшвырнул печать.

И “Ирис” тоже нужно будет вернуть.

“Верну…”

…И после этого что же останется в моих руках?

Я стольким дорожил.

Но не сделал свой выбор, и взамен на одного человека потерял всё.

Если я мог быть ему полезен, тогда пусть. Я ни о чём не жалею.

…И всё же сердцу больно. Оно так болело, что просто не вынести.

В эту камеру никто не приходит.

Стоит услышать чьи-то шаги и поднять голову, твои надежды раз за разом обращаются в отчаяние.

…Я ведь на самом деле уже знаю это. Рэйсин не придёт.

Если бы Рэйсин хотел спасти Кою, он бы уже начал действовать.

Такова его воля – не делать ничего.

…Так он будто бы говорил: “Я не желаю тебя спасать”.

Кою так хотел быть нужным, и только в самом конце осознал, что этому не суждено было быть правдой.

Он крепко сжал свой “Ирис”. Ощутив его холод, Кою переполнился слезами.

Он всегда ошибался.

Он ведь знал, что на самом деле правильно.

Но никогда не избирал истинного пути.

Хоть и понимал, кому он на самом деле был по-настоящему нужен.

“Кому…”

В этот миг раздался звук чьих-то шагов. Кто-то решительно и стремительно направлялся сюда.

– А! Ваше Величество, здесь опасно так носиться! Кою ведь не убежит– Вернее, попросту не сможет убежать.

Когда Кою показалось, что до него доносится голос Сюэя, кто-то ухватился за решётку.

– Кою!

Глаза Кою округлились. …Рюки?

Вокруг было так темно, что он не мог разглядеть лица.

– Кою… П… Прости, что я такой никчёмный трус. Ты так часто злился на меня за это…

“Император не должен заявляться в подобное место, это неприлично!” – хотел прокричать Кою, но не смог издать ни звука.

Почему ты извиняешься?

“Просить прощения должен я”.

Это из-за меня ты становишься ещё более одиноким; это я ничего не сделал, хоть и знал, к чему это приведёт.

Это ты оказываешься всё в более затруднительном положении из-за того, что подчинённый, которому ты подарил “Цветок”, теперь в темнице.

Я отбросил печать заместителя департамента личного состава и не смог переубедить Рэйсина.

Не успел ты вернуться, как я уже опустил руки и не нашёл в себе силы боротьсяхоть за что-нибудь.

…Я выбрал не тебя, а Рэйсина.

…И не сделал ничего, что заслуживает твоего доверия.

“Так почему же ты…”

Всё ещё ждёшь меня. Пришёл за мной в такое место. Эта тюрьма не подобает императору.

Голос Сюэя странным образом изменился, будто бы он что-то заметил.

– …Кою? Эй, Кою?.. Ваше Величество, разве это… не странно?

Сюэй вернулся? От этого Кою полегчало. Что… во мне такого странного?

Нужно что-то сказать. Поднять лицо, извиниться. …Пусть и нехотя, но вернуть “Ирис”.

Ведь мне так много нужно им сказать, ну же.

…Стоило Кою взглянуть в глаза Рюки за решёткой, в его голове раздался звон, будто бы что-то оборвалось.

– …Кою?

Где-то послышалось хлопанье птичьих крыльев.

Этот звук вызывал много, так много воспоминаний… Будто бы поглощённый им, Кою закрыл глаза.

Страница книги Повесть о стране цветных облаков в интернете

Table of Contents

Том 13 - Янтарь, сверкающий на рассвете

Начальные иллюстрации + От переводчика + Пролог

Глава 1 - Багрянец тлеющих углей

О книге