Глава 1

Железная вдова, паучья вдова, охотница на мужчин, ведьма из замка Нованштайн, позор благородных дам... На кого же указывают все эти титулы? Это не кто иной, как я - маркиза Сури фон Нованштайн. Есть ли еще кто-нибудь в этой империи, у кого столько же прозвищ, как и у меня?.. Я знаю, что это не повод для гордости, но мне все равно. Потому что не имеет значения, что люди говорят обо мне. Важен лишь тот факт, что я сохранила семью Нованштайн и своих детей в безопасности до сегодняшнего дня. Да, я сдержала свое обещание до конца.

Конечно, немного неловко называть их своими детьми. Ведь они практически того же возраста, что и я, словно мои братья и сестры. Это ребятишки, которые не имеют со мной ни капли общей крови, однако все же мои дети. Даже если они никогда так и не назвали меня матерью. Я все равно вырастила этих четверых детей. И завтра наступит день, когда я наконец-то смогу увидеть плоды своего труда. Что же это за особый случай, спросите вы? Это день свадьбы моего старшего сына Джереми. Наконец-то этот момент настал!

Как только он станет Мечом принца, Самопровозглашенным львом семейства Нованштайн и подпишет свадебный контракт, он, наконец-то, переймет посмертные обязанности своего отца, Иоганна фон Нованштайн. А его законной супругой станет прекрасная леди, дочь герцога Генриха, иначе известная как самая красивая женщина во всем Желтом море.

Ах, я тронута до слез. Будто бы еще вчера этот малец едва не умер от кори на моих руках. Бесчисленные времена, полные трудностей, через которые я смиренно прошла, наконец-то близятся к своему завершению. Что ж, теперь мне следует получить награду за все прошлые проблемы! Давайте же выпьем, отмечая это событие!

...Но это все была лишь большая небылица. Как это произошло? Я не могу более здраво мыслить, я ощущаю себя такой недалекой. Я даже не знаю, как принять происходящее, не говоря уже о том, чтобы что-то ответить:

- Что Вы только что сказали?..

- Как я уже ранее говорила, то да. Он хотел прийти и сказать об этом самостоятельно... но, поскольку был занят приготовлениями к свадьбе, я попросила его позволить мне прийти вместо него. Он не хочет, чтобы Вы присутствовали на свадьбе, – размеренно повторила прекрасная леди, пока я в отчаянье прикрыла лицо ладонями.

Она - невеста Джереми и главная принцесса самой значимой свадьбы этого века, Охара фон Генрих. Возможно ли, что на мгновенье мне привиделась промелькнувшая странная жалость в причудливом блеске этих лиловых глаз, обрамленных волнообразными локонами платинового блонда?..

- Но почему же он не сказал мне об этом лично?

- Вы сами знаете, как он в высшей степени занят на данный момент. Приношу свои извинения, но даже я сейчас не владею свободным часом. Я лишь пытаюсь уверить Вас…

- Погодите, погодите, погодите. Независимо от того, как он считает, я просто обязана присутствовать на вашей свадьбе в Бандше. Это то, что он…

- Точнее будет сказать, что меня попросили передать Вам это, - принцесса, тщательно подбирая слова, сделала глубокий вдох и с выражением крайнего сожаления, произнесла слова Джереми так, словно выплюнула их. – «Обязанности мачехи, о которых вы постоянно твердите по привычке, подойдут к концу уже завтра, когда мы принесем наши обеты супружеской верности, так не лучше ли будет снять их с вас как можно скорее?»

- …

На мгновение я опешила. И пока я осмысливала эту ужасную новость, Охара смотрела прямо в мои глаза в какой-то мере с укором и полупечалью. Что я должна ответить? Что мне следует сказать? Я никогда не сталкивалась и даже помыслить не могла о подобной ситуации, потому не знаю, что произнести.

Джереми, которого я знаю так долго, не пришел сам, чтобы сказать мне эту новость, а прислал другого человека донести до меня. Он бы сидел здесь, вежливо ругаясь или заигрывая, как и всегда. Для него больше подошло бы заглянуть ко мне по пути и передать лично с глазу на глаз. Ты мог бы хотя бы преподнести это мне через братьев или сестру… Но завтра тебе уже не нужны будут ложь, личные разговоры или произношение слов. Неужели мое присутствие действительно доставляет ему неудобство? Нет, не может же этого быть… Я приоткрыла рот, чтобы произнести, но мой голос надломился:

- Что Вы?..

- По правде говоря, данное решение слишком уж радикально. Я так же считаю, что это чересчур, но что я могу изменить, если он такой упрямый?.. И, приношу свои извинения, но, не побоюсь сказать, что ответственность за эту ситуацию также несете и Вы, - это было весьма точное замечание, но я ощущала себя более озадаченной, нежели рассерженной.  Моя невестка, коротко и разочарованно вздохнув, прикрыла свои длинные изгибы ресниц и укоризненно произнесла, обращаясь к своей свекрови, разница с которой была всего лишь в 4 года. - Скорее всего, Вы знаете о своей репутации в светском обществе. Естественно, я в курсе, что Вы хорошая женщина, но большинство не хотят этого признавать. Я не могу ничего изменить, потому что для Джереми естественно справедливо упрекать свою мать.

- Джереми осуждает меня?

- Если быть откровенной, то прошел всего месяц после смерти его настоящей матери, как отец его снова женился. Я слышала, что Вы противостояли его единокровным родственникам в бесчисленных скандалах с ними. И Вы угрожали выставить вон тетушку Лукрецию, которая просила Вас только показать ей лица ее племянников... так что я вынуждена Вас осуждать. Почему Вы так поступили?

Итак, почему же я делала так? На то было множество причин. Но с уст моих не сорвалось ни слова. Пусть даже если я задержу Охару здесь и начну оправдываться, если я сейчас расскажу ей об обстоятельствах, от чего мне пришлось так поступать, какой в этом смысл? Горло мое горело. Несмотря на мои слова о том, что я привыкла к равнодушию детей, отчего же я чувствую такую печаль внутри?

По иронии судьбы, именно в мой 14-й день рождения родители наконец-то осуществили свое желание выдать замуж свою единственную дочь. Если быть более точной, то я присутствовала на банкете в резиденции моей матери в Бителсбахе, где моя матушка стремилась ввести меня в светский мир столицы. Там был один человек, сказавший, что я слишком похожа на его первую любовь, он был даже старше моего отца. Несший траур по своей недавно скончавшейся жене маркиз Нованштайн.  Взамен женитьбы на мне, он условился, что рассчитается со всеми долгами моей семьи. Мои родители тут же согласилась, прыгая от радости.

...Верно. Меня продал никто иной, как моя родная семья, старому вдовцу, который так и смог забыть свою первую любовь! Я не хотела покидать дом. В тот день я захлебывалась слезами, пока не устала, как девочка, непонимающая, что происходит вокруг нее. И рыдала до тех пор, пока не образовался фонтан из моих слез. Вот такими людьми были мои родители…

Глава 2

Ужаснее этого было только то, что у моего новоиспеченного мужа было четверо детей от умершей жены. Старший Джереми, второй сын Элиас и младшие близнецы, Леон и Рейчел. С первого дня, как я вошла в этот дом, враждебность и ярость во взгляде этих детей было трудно описать словами. Джереми смотрел на меня свысока, Элиас всегда издевался надо мной: его проделки были слишком злобными, чтобы называться простыми шутками, а близнецы часто называли меня "фальшивой матерью". Один Бог знал, сколько сарир накопилось в моем теле за годы жизни с ними. [сарир - вещество в форме шариков, найденное в костях, оставшихся после кремации тела Будды или святого]

Любила ли я этого человека, моего мужа, которому я была продана, словно овца на бойне? Он был ровесником моего отца, а женился на мне лишь оттого, что я была похожа на его первую любовь. Тем не менее, он был ласков ко мне. Он всегда был очень добрым и заботливым. Несмотря на то, что мы были женаты, он никогда не касался меня [имеется в виду в интимном плане] по той единственной причине, что я этого не хотела. В каком-то смысле он выполнял мои желания, несмотря на то, что приобрел меня. Я никогда не получала такого внимания и уважения даже со стороны своей семьи. Хотя я и не любила его, но уважала и чувствовала благодарность. Пока он не умер от пневмонии после двух лет нашего брака, мы были довольно дружны друг с другом.

После того как маркиз узнал, что он в критическом состоянии, он отстранил детей, и именно я, его молодая жена, выпроводила его родственников и написала завещание. Возможно, он все предусмотрел. Шаг, который он предпринял, был гарантией, что я, молодая преемница, которую никто не воспринимал как настоящую жену маркиза, смогу пользоваться уважением в доме даже после его смерти. Но он оставил на мне тяжелую ответственность. Я до сих пор отчетливо помню каждое его слово.

«Все права главы семьи временно возложены на Сури фон Нованштайн и действуют до тех пор, пока старший сын, Джереми Фон Нованштайн, не достигнет совершеннолетия и не женится. Если она скоропостижно скончается до этого времени, все права и имения перейдут к императорской семье». Это было естественно, ведь, в конце концов, полномочия в отношении правонаследования отличались. Согласно императорскому закону, власть передавалась исключительно старшему сыну или зятю, а если наследник был слишком молод, то дядя или тетя представлялись регентами до церемонии его совершеннолетия. Но когда семья Нованштайн была обычной?

Тем не менее, собственноручная подпись и печать маркиза были поставлены на завещании, которое не только давало право юной девушке, не достигшей совершеннолетия, управлять рыцарями, но и решать все большие и малые вопросы, связанные с положением семьи и общественными делами, а также даже присутствовать на совете и высказывать свое мнение.

Все говорили, что он тронулся рассудком. Я тоже иногда задумываюсь, не было ли что-то странное с его мозгом. Перед смертью мой муж поручил своих детей мне. Называть меня "матерью" было нелепо, и даже новый титул мне не подходил. Он попросил людей, в тот момент находившихся в комнате, заботиться обо мне и защищать любой ценой. Этот человек слишком доверял мне, и потому я соблюдала соглашение, чтобы отплатить ему за это доверие.

Я не стану даже упоминать, в каком ужасе я пребывала, когда мне было всего 16 лет, окруженная видными аристократами, которые давили на меня в пользу отказа от самоуправления или просто презрительно смотревших на меня.

Глава 3

После того, как широкой публике стало известно, что я стала вдовой, жадные родственники по линии моей матери стремились сделать так, чтобы я снова вышла замуж по их решению. Никто не догадывался, что те, кто в первые месяцы после смерти мужа по очереди притворялись моими ухажерами, на самом деле были наемниками, арендованными за определенную плату. Вот так я и жила.

Я стала злобной дамой, чтобы дисциплинировать служанок, которые втайне смотрели на меня свысока, и заменяла их на новых всякий раз, когда у меня возникало подозрение, что это подсадные шпионки. Я никому не могла доверять, поэтому, если кто-то из моих детей подхватывал хворь, я выхаживала их самостоятельно. Чтобы не попадаться никому на глаза, я стала известной как надменная юная леди в аристократическом обществе, полном заговоров и интриг. Ходили слухи, что в юном возрасте я убила своего мужа и монополизировала знаменитую семью. После этого я прославилась ужасной вдовой, охотницей за мужчинами и ведьмой Нованштайн, которая превращала мужчин в свои игрушки. Я была такой упрямой, такой жесткой... но что мне теперь остается?

Йохан, я сдержала свое обещание, данное тебе. Но что осталось от меня? Когда все пошло не так?

***

Бух!..

- А-а!

У меня не было выбора, кроме как упасть, наклонившись вперед, вместо того, чтобы пройти мимо конюшни, как я и хотела до этого, из-за сильной боли, пронзившей мою шею. Рефлекторно я подняла руку и обхватила свою шею сзади, почувствовав, как что-то горячее стекает вниз по ней.

- Элиас! Ты в своем уме? - едва я успела поднять голову, как ко мне подбежал Джереми с бледным каменным лицом и смущенный Элиас, застывший позади меня. Он выглядел пятилетним ребенком, который совершил нечто ужасное и теперь находится в растерянности. - А вдруг кто-то умер бы из-за того, что ты бросаешь камни, идиот!

- Я… я не ожидал, что он попадет так сильно... Эта тупица не смогла увернуться от камня из-за ее медленных рефлексов!

Крики двух детей казались такими далекими. Несмотря на то, что кровь все еще текла по моей шее, я оторопела. Элиас подшучивал надо мной бесчисленное количество раз, но он никогда не наносил мне повреждений до этого. К счастью, кровотечение быстро остановилось, но на моей спине остался шрам, который никогда не исчезнет. С тех пор я не осмеливалась собирать свои волосы в элегантные высокие прически, столь популярные среди столичных дам.

- Извинись перед своей матерью, - было странным видеть, как сильные мальчики, которые, казалось, никогда не знали, что такое страх, могли выглядеть как скулящие щенки перед суровым взглядом своего отца. Вместе с ними, хотя я и стала причиной извинений, я все равно чувствовала себя очень неловко. - Элиас, извинись сейчас же! И, Джереми, чем ты, черт возьми, занимался, пока твой брат делал это?

- Простите, отец. - Джереми склонил голову, оттого я не смогла рассмотреть выражение его лица.

И тут Элиас, чьи плечи подрагивали, а голова была опущена, вдруг уставился на меня и открыл рот. Мне даже показалось, что мое тело расколется пополам от горящего пламени в его взгляде:

- Эта девушка не моя мать! Даже если умру, то не буду извиняться, и мне все равно, что Вы скажете мне, отец…

Вздох! Вместе с пронизывающим свистом воздуха я испустила короткий вскрик и зажала рот рукой. Элиас, который получил пощечину, был удивлен. Он лишь на мгновение посмотрел на отца глазами, схожими на прибрежные волны, и, похоже, не поверил в то, что только что произошло. Однако взгляд моего мужа на второго сына был холоден, как морозный иней.

- Я прошу прощения за то, что только что сказал глупость. - Элиас, несколько раз моргнув глазами, снова уставился на меня. Мимолетная ярость, сверкнувшая в темно-зеленых глазах, была достаточно яркой, чтобы ощущаться даже сквозь кожу.

****

Бум!

Джереми, четырнадцатилетний ребенок, не посмел ударить меня, но попал кулаком в ни в чем не повинную стену рядом. Это был первый и последний раз, когда он показал мне такие сильные эмоции за все годы нашей совместной жизни.

- Прошел всего месяц с тех пор, как умер мой отец. Всего лишь месяц! Но что я вижу, у Вас есть любовник! Вы что, с ума сошли?!

- Не переживай, я сумасшедшая!

- О чем, черт возьми, Вы думаете? Если Вы не в своем уме, как Вы можете быть настолько слепой с таким безвинным взглядом?! Неужели Вы думаете, что я позволю Вам делать все, что вздумается?!

- Ну и что, если ты не позволишь?! Если ты так беспокоишься о своем наследстве, то не надо! Я все равно не собираюсь снова выходить замуж и передам все тебе, как и велел твой отец.

- О, Боже, я не об этом! Скажите мне, что Вы задумали! Вас даже не волнует, что люди будут говорить за спиной?

- Мне все равно. Хах, разве выглядит так, что мне есть дело до этого?

- Вы…

- Не притворяйся, что тебе не все равно! Считаешь, раз я застряла с вами тут, то ты можешь со мной нянчиться?! Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я была твоей матерью! Пожалуйста, оставь меня в покое. В любом случае, пока вы не выросли и не женитесь, я не обязана вас слушаться, так что идите и делайте все, что вам хочется: будь то качели, охота или брань меня вместе с твоими братьями и сестрой!

Джереми чуть не ударил меня, но он стиснул зубы и сдержался. Полыхающие темно-зеленые глаза, казалось, медленно опустились, и вдруг застыли, как изумрудный лед.

- Конечно, я буду следовать Вашим указаниям, мадам. – Развернулся он с очень вежливым тоном.

И я подумала, не треснет ли потолок, оттого как сильно он хлопнул дверью, выходя из комнаты. Затем я осела на пол и стала рыдать в полном одиночестве. Он был так молод. Все мы там были детьми, которые торопились повзрослеть, не понимая ужасов жизни.

Глава 4

Похоже, я заснула, прислонившись к окну. Когда я открыла глаза, уже рассвело. На улице шел снег. Я удивилась, что мое лицо, отражающееся в белом запотевшем окне, сейчас более походило на лицо старухи. Несмотря на то, что мне 23 года, я чувствую себя старцем, которому уже около 60 лет. Хотя все мы говорим, что старшие мудры, я не знаю, умна ли я, но точно чувствую себя старой.

В любом случае, идет снег. Леону и Рейчел это понравится... Ох, или, неужели, те времена давно прошли? Когда дети были маленькими, всякий раз, когда выпадал такой снегопад, они шли во двор играть. Пока близнецы лепили снеговика, а Элиас просто разбрасывал снег повсюду, Джереми бегал по горкам с собакой. А я наблюдала за их игрой через окно здесь, у себя в комнате. Это смешно и нелепо. Хотя я давно знала, что мне нет места среди них, но теперь я грущу из-за этого.

- Мадам, Вы проснулись? Хотите, я подготовлю карету?

- Да, пожалуйста… И, Гвен, у меня к тебе просьба.

Через некоторое время начнется свадебная церемония века, к которой готовились месяцами. Это будет великолепная и ослепительная картина. Она должна быть иной, нежели моя свадьба, которая заключалась в простых свадебных клятвах и подписанием документов. Я ручаюсь, что все гости не смогут оторвать глаз от жениха и невесты. Даже семья жениха будет наслаждаться этим временем... Единственное, что я могу, - это знать, когда церемония окончится и с достоинством принять этот факт.

Леон и Рейчел, которые были так опечалены потерей двоих своих родителей в столь юном возрасте, Элиас, что всегда был взбалмошным, но его нельзя было ненавидеть за это, и... ты всегда заставлял меня нервничать, Джереми. Ты никогда так и не узнаешь, что в прошлом, когда ты лежал с высокой температурой, я проводила бесчисленные ночи рядом с тобой и думала, что была бы счастлива, если бы смогла обменять свою жизнь на твою. Я и сама не знала, что могу думать так о ком-то.

Говорят, что, делая что-то в надежде получить за это награду, остается только горечь. Потому я не буду тебя винить... Я знаю, что у вас есть свои причины. Не то чтобы я не волновалась насчет будущего. Сможет ли молодой мальчик позаботиться обо всем в соответствии с завещанием отца? Сможет ли он защитить это великолепное наследие? Мне, которой пришлось шагнуть во взрослый мир с самого раннего возраста, было только тревожно и беспокойно. Но это уже не мое дело. Для детей нормально жить отдельно от родителей.

- Госпожа?

К тому времени, как я расставила все вещи на столе, Гвен, горничная, Роберт, дворецкий, и Альберт, капитан рыцарей, стояли бок о бок. Последний был верным членом семьи, что в течение длительного времени был сторонником нашего дома, и единственный, на кого я могла положиться в полной мере.

- Я еду в Гейдельберг. Никому не говорите об этом, я покидаю детей, так что подготовьтесь.

- Гейдельберг… Я понял. Однако, на сколько дней миледи планирует туда поехать?

- Я не вернусь.

- …Что?

Вилла маркиза Гейдельберга – это то единственное место, которое можно назвать полностью моим. Мой муж подарил мне ее в качестве свадебного подарка. Хотя я и была там всего один раз в начале нашего медового месяца.

Так или иначе, не стоит даже упоминать, как глаза всех троих, смотревших на стол, расширились до размеров чайных блюдец. На столе лежали все сбережения, которые я собирала последние семь лет: ключи, шкатулки с завещаниями и печати.

- Госпожа, что происходит?

- Это такая внезапность, что госпожа уезжает.

- Сегодня же свадьба Джереми. Мой старший сын женится, и, как мать, я должна сделать ему свадебный подарок.

- Что?

- Этот злобный мальчуган, должно быть, отчаянно надеется, что я поскорее удалюсь. - Когда я сложила руки на талии и звонко расхохоталась, их лица напряглись. - Расслабьтесь. Ведь это же правда.

- Госпожа.

- Позаботьтесь о себе, когда я уеду, хорошо?

- Госпожа...

- Добросовестно служите новой леди, когда она войдет в этот дом. С этого момента Джереми – ваш новый хозяин. Не идите против него. Знаете сами, у этого парня взбалмошный характер.

- Нет, мадам, это все глупости. Вы единственная, кто воспитали юных господ и молодую леди! - Роберт, дворецкий, не выдержал. Подобно сетованиям перед смертью, его печальный возглас заставил меня внезапно запнуться, но затем я улыбнулась.

- Я рада, что вы, товарищи мои, понимаете это. Но, все же, не говорите подобного при детях, ладно? А то они и вас возненавидят.

- Госпожа!

- Скорее, у нас нет времени на это. Все трое спускайтесь вниз сейчас же!

На этом мои обязанности здесь исчерпали себя, с этого момента я собираюсь хорошо питаться и жить в одиночестве. У меня никогда не было нормальных отношений с близкими, потому что я много трудилась, отныне мне придется начать все заново только для себя. Да, все превосходно. Все будет хорошо. Но это была всего лишь одна из моих иллюзий.

Глава 5

Я попробовала открыть глаза, так как мне казалось, что я падаю с обрыва. В памяти всплыл странноватый смех бандитов, орудовавшими кинжалами. Я попыталась проснуться, тряся головой. Мое зрение, которое раньше было размытым, постепенно улучшалось. Когда я успокоилась, я начала различать окружающую меня обстановку и, наконец, поняла, где я нахожусь.

...Это был дом, где я раньше жила. Шикарная комната, которую когда-то использовала покойная жена маркиза, стала моей с тех пор, как я переступил порог этого места. Как я сюда вернулась? Я помню, как на меня напали разбойники по дороге в Гейдельберг. Меня спасли и привезли сюда? Но если я правильно помню, все мои сопровождающие мертвы, кто же тогда спас мне жизнь?

Тогда-то мне и бросилось в глаза кое-что странное, когда я в полуобморочном состоянии надавила себе на виски. Точнее, мое внимание привлек элегантный позолоченный туалетный столик у окна с занавесками клубничного цвета. Как, черт возьми, он оказался здесь? Если вы спросите, что не так с туалетным столиком, то я отвечу, что проблем-то и нет. Только то, что сам туалетный столик не должен был здесь находиться. Изначально он спокойно стоял на своем месте, но около пяти лет назад Элиас в ссоре со мной разбил зеркало на нем, вопя что-то о вещах его покойной матери.

Хах... Нет, погодите, но как, черт возьми, он здесь очутился? Это просто похожий предмет мебели? Но если это так, то кто тогда убрал туалетный столик из розового дерева, который мы поставили вместо того?

Чувствуя беспокойство и растерянность, я встала с кровати и подошла к туалетному столику. Мое лицо отразилось на круглой и гладкой поверхности зеркала, и меня снова охватило смутное чувство. В зеркале отражалась я, ярко-розовые волосы, ниспадающие до талии, и светло-зеленые радужки глаз. Но было что-то дивное. Что же изменилось?

Полубессознательно, я подняла руку и медленно коснулась пальцами своего лица. Что-то определенно отличается от привычного мне, но я не могу понять, что именно. Такое ощущение, что мое лицо стало мягче, щеки немного пухлее, а глаза круглее... В итоге я выгляжу странным образом моложе, чем обычно. Что здесь происходит? Неужели я внезапно помолодела? В этот момент я услышал стук в дверь.

- Мадам?

- Ох, Гвен! Входи... - не закончив говорить, я снова была ошеломлена.

Определенно точно это именно Гвен открыла дверь и тихо вошла, но...

- Гвен, ты похудела?

- Что?

У Гвен тоже было странное выражение лица, которое в корне отличалось от ее обычного. Гвен располнела, оттого что ела много сладкого, но сейчас она молниеносно похудела, как в былые времена. Она также и выглядела моложе, что было довольно странно. Неужели мы все помолодели?

- Я не знаю, о чем Вы, госпожа, но у нас нет на это времени.

Я моргнула. Такое отношение Гвен ко мне было более непривычным, чем ее новая юная внешность. Если быть точнее, Гвен, моя фрейлина, была одной из немногих, кто понимал меня в этом огромном замке Нованштайн и знал, как тяжело я работала ради своих детей. Но отчего Гвен вдруг стала отвечать мне с таким деловым видом и сухим голосом? Может ли быть, что она обиделась, что я покинула поместье и ей стало плохо по дороге в Гейдельберг?

- Гвен, что со мной случилось...

- До церемонии похорон осталось всего два часа. Вам нужно скорее подготовиться.

...Что?

- Что за черт... похороны? Постой, что-то произошло с кем-то из детей?! - Боже мой, я чуть не погибла после встречи с группой бандитов, а теперь что-то неладное произошло на свадебной церемонии? Когда я закричала в панике, Гвен подскочила. Она уставилась на меня странным взглядом, затем заговорила более мягким тоном:

- Мадам... Я понимаю Ваш шок, но Вы должны принять реальность и двигаться дальше. Маркиз хотел бы этого.

- Что? - я собиралась спросить, о чем, черт возьми, она говорит, но странное ощущение сковало мое горло. Подождите, кажется, я уже где-то видела эту сцену. Где я ее видела?

Туалетный столик вернулся на свое место. Предметы и мебель в комнате кажутся знакомыми, но будто и странно чужими. Гвен, как и я, которая выглядит странным чудом моложе, чем обычно, и черные траурные одеяния, которые она носит...

После долгого колебания я, наконец, судорожно вздохнула в тот момент, когда поняла, откуда взялось это невероятно зловещее чувство. О, я знаю. Не было причин не догадаться. Сейчас эта сцена очень похожа на похороны моего мужа семь лет назад. Когда мне было всего 14 лет, величественный маркиз Нованштайн, умер, а его похороны прошли в солнечный осенний день. Я, наверное, единственная женщина в мире, чей муж умирал два раза.

...Боже, что это за чудо?

***

- Маркиза...

- Это она...

- Мне жаль детей. Ох, эти милые детки...

- Она жена маркиза? Эта маленькая девочка?

- Очевидно, что маркиз не был в нормальном расположении разума перед своей кончиной. Как иначе может существовать такое нелепое завещание?

- Даже не знаю. Другие люди так и не смогли соблазнить маркиза до такой степени…

- Это невозможно! Маркиз, должно быть, был глупцом.

- Как можно не восторгаться такой женщиной…

Шум сочувствия и жалости, набегающих, как черные волны, тоже был очень знакомым. Огромная часовня, где проходили похороны, люди в траурных нарядах, печальный звон колокола, и важнее всего...

- Этот ребенок - старший сын. Как он мог не проронить ни слезинки?

…Мои законные дети.

Десятилетние близнецы, Леон и Рейчел, разрыдались. Элиас, которому всего 13 лет, старался быть взрослым, но не в состоянии контролировать свои слезы, а Джереми, 14-летний мальчик, молча стоял рядом с гробом, склонив опустошенное лицо. Я не думала, что увижу их снова.

Глава 6

Это невозможно. Почему это произошло? Я сплю?

Я наконец-то оставила все позади и решила спокойно пожить для себя, а в итоге оказалась здесь? Нет, все же, будет лучше, если это сон. Если бы я действительно вернулась в прошлое, разве это не было бы намного хуже? Жаль, ведь теперь мне придется начинать все сначала.

- Ха... - вздох печали вырвался из моего горла. Он прозвучал негромко, без моего ведома, но, оказалось, был услышан графом Мюллером, стоявшим позади меня, братом моего мужа и дядей детей.

- Вам, должно быть, скучно. Но разве нельзя немного потерпеть? Вы ведь и так завладели гусыней, несущей золотые яйца, - откровенный сарказм смешался с меланхолией в его взгляде.

- Это все, что Вы можете мне сказать?

- Что?..

- Похоже, это единственные чувства, которые Вы в состоянии выразить на похоронах Вашего брата. Вы можете вернуться домой. Я очень занята. Я не могу принять Ваши замечания.

Вместо ответов: "Что Вы только что сказали?" или "Что за грубость вы говорите?" граф Мюллер просто уставился на меня потрясенным взглядом, который, казалось, свидетельствовал о том, что он не в состоянии говорить, поскольку утратил дар речи.

В то время года я был всего лишь ребенком, который был полон страха, не имея понять, что предпринять, но, когда я внезапно вступила в высший свет, я надела на себя жесткую маску. Не обращая внимания на жалкие взгляды, которые преследовали меня, я снова и снова перебирала в уме свои тяжкие думы.

Это серьезная проблема, если я действительно сейчас нахожусь в прошлом. Я имею в виду, что мне придется повторить последние 7 лет. Я не хочу встревать во все те неприятности, с которыми мне пришлось столкнуться раньше.

Поминальная служба закончилась, пока я в одиночестве пережевывала свои мысли. Вот-вот должна была начаться церемония погребения. Потому я подождала некоторое время, пока священник, возглавлявший погребальную мессу, не закончит молитву, а затем подошла ближе к платформе. Взгляды людей, цепко следивших за моими действиями, казались жадными, но я лишь почувствовала легкое онемение.

- Леди Нованштайн?

- Простите, сэр, я хотела бы вежливо попросить всех, кто здесь собрался, покинуть помещение - я хотела бы побыть некоторое время со своим мужем наедине. Надеюсь, вы меня поймете.

Поднялась суматоха. Пока скорбящие кашляли или хмурились, я повернулась, чтобы посмотреть на детей. Точнее, на Джереми. Его лицо было по-прежнему пустым, но для меня, прожившей с ним почти десять лет, было ясно видно, что он зол на меня. Темные, холодные зеленые глаза ясно сказали мне: «Что ты делаешь?». А, я в любом случае буду плохой. Пусть пялится, я просто проигнорирую его.

В тихой часовне, что опустела по моей просьбе, витал лишь едва уловимый аромат ладана. На гробу лежал символ Нованштайна – герб в виде льва. Я на мгновение посмотрела на него и тихо опустилась ниц возле гроба:

- Давно не виделись, Йохан, - прошептала я и дотронулась до крышки гроба, действие ощущалось очень живым. Если это действительно сон, то очень реалистичный.

Изначально, в этот момент в прошлом, я не просила времени на прощание у скорбящих, не сидела одна и не разговаривала с покойным. Небольшая словесная перепалка с графом Мюллером ранее также не имела места.

В то время я была так напугана и растеряна, что внутри с нетерпением молилась, чтобы после похорон поскорее скрыться от людских глаз. Сколько слез понадобилось, чтобы эта глупая и осторожная девочка превратилась в злобную ведьму в Нованштайн?

Оглядываясь сейчас, могу сказать, что это были множество ошибок и случайностей. Я так горжусь собой, преодолевшей все это.

- Поверите ли Вы мне, если я скажу, что сдержала свое обещание, данное Вам? Можете ли Вы поверить мне, какими ослепительными выросли Ваши дети и какими холодными они стали? - Я знаю, что мертвые не могут говорить, но я и не жду ответа.

Образы Святого Отца и Девы Марии, гордо стоящих по левую и правую стороны алтаря и смотрящих вниз, создавали впечатление легкой насмешки надо мной.

- Где же тот момент, когда что-то пошло не так? Я не хочу никого винить. Это мой муж заставил меня дать клятву, но именно я совершала ужасные злодеяния, чтобы сдержать это слово.

Я шла напролом, как горящий таран, даже не думая оглянуться или осмотреться по сторонам. Ради того, чтобы светские слухи обо мне распространялись, накапливались недоразумения и противоречия.

Просто... Но я просто не могу повторить это снова. Я не хочу жить как злодейка, слишком устала от этого... Я даже не представляла, как может быть больно, когда не выказывают благодарности за тяжелый труд. На какую признательность я надеялась от детей? Чувство гордости? Уважение? Привязанность?

- Вы знаете?.. Я очень хотела увидеть свадьбу Джереми своими глазами.

Когда я склонила голову, длинные розовые волосы, которые стекли вниз, словно волны, были беспорядочно растрепаны. Ощущение слез, текущих по моим щекам, было слишком реальным, чтобы быть сном. Если я действительно попала в прошлое, не означает ли это, что Бог просит меня сделать другой выбор? Иначе феномен этот объяснить иначе невозможно.

Не знаю, сколько времени я так пролежала, одиноко прильнув к гробу, дрожа всем телом. Но, наконец, я медленно поднялась. Это прощание, Йохан. Пускай это будет нашим последним прощанием…

Как только я отвернулась, я чуть не вскрикнула, когда передо мной предстал человек, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Мое сердце забилось, словно у кролика перед грозным зверем. Как давно он здесь?

Мальчик, стоявший в шести шагах от меня, был не кто иной, как Джереми. Это еще не тот взрослый 21-летний мужчина, который мне хорошо знаком, а маленький Джереми, все еще стоявший на границе между мальчиком и юношей.

Когда образ парнишки передо мной и молодого человека в моей памяти наложились друг на друга, возникло странное чувство, которое я не могла выразить.

- Джереми? Зачем ты пришел? - Я быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони, спросивши его.

Джереми не ответил. Молча осматривал мое мокрое лицо темно-зеленым взглядом, словно он через ворох солнечных зайчиков смотрел на меня. Мне почудилось, что в его изумрудных глазах промелькнул огонек молчаливого недоумения, который скользнул по моему влажному от слез лику.

Глава 7

Я не могла в это поверить. В то, что этот мальчик, который сейчас лишь немного выше меня, с лохматыми волосами, скоро вырастет настолько, что станет для меня недосягаемым. Я не всегда хвасталась, но я всегда гордилась им, Нованштайнским львом и мечом принца, который только что дебютировал в обществе и заставлял смущаться юных леди.

Наконец он открыл рот, и резкий вздох без причины вырвался из него. Что такое? Что еще ты хочешь сказать, чтобы разозлить меня?

Вместо того чтобы сказать то, что он хотел произнести, Джереми совершил то, чего я никак не ожидала. Он достал из пиджака носовой платок и протянул его мне. Затем он, наконец, резко метнул в мою сторону:

- Ваш макияж смазался.

...Великодушно благодярю. Благодаря тебе я смогла избежать этой неловкости. Хах, ты просто желтый ублюдок! [прим. пер.: в английском есть выражение «желтый ублюдок», который неформально означает труса, что напуган настолько, что не может из-за страха сделать что-то правильно. Скорее всего в оригинале имелось в виду, что Джереми испугался плачущей мачехи настолько, что через неловкость упрекнул ее макияж, а не спросил про причину слез.]

После того, как тело моего мужа зарыли на кладбище, в мои руки попали три самые важные вещи. Первая - ключи, которые могли открыть все склады и двери во владениях маркиза, вторая - шкатулка, в которой хранилось завещание, и последняя - печать с гербом семьи.

В прошлом в этот момент жизни я была настолько занята, что у меня не было времени на сон, потому что мне приходилось одной заботиться о том, чем до этого руководил мой муж.

Речь шла не только о безопасности семьи маркиза, но и о том, как читать и обрабатывать отчеты и прошения с золотых приисков, как подсчитывать доходы и прибыль, как составлять бюджет и вести бухгалтерскую книгу, выплаты от который отдаются королевской семье, рыцарям на жалованье, штрафы и награды и множество другого.

Поскольку я хотел освоить все как можно скорее, у меня попросту не хватало времени на еду и сон. Если бы не добродушная помощь горничной и дворецкого, я бы умерла от переутомления.

Конечно, теперь все это было в прошлом. Сейчас я уже могу понять, что было не так и чего не хватало, просто просматривая документы. Я могу делать это, попивая чай, изучая бесчисленные бумажные отчеты и ставя под ними одну печать за другой.

Для остальных людей маркиз Нованштайн был гусыней, несущей золотые яйца. Помимо репутации его дома как защитников императорской семьи с самого начала основания империи, купеческие гильдии и золотые прииски, принадлежащие маркизату, повышали его доход до невероятных цифп и исчислений. Императорская семья правит страной, но разве нет иронии в том, как люди, шутя отмечают, что именно Нованштайн инкрустируют императорскую семью в золото?

Одна только военная форма солдат свидетельствовала о великолепии и солидности императорской гвардии. Однако самым ценным наследием, оставленным маркизом Иоганном фон Нованштайном при жизни, были не такие материальные вещи.

Четверо детей маркиза, потерявших обоих родителя в столь юном возрасте, были замечательными детьми. Почему-то, когда они вместе присутствовали на официальных мероприятиях, все, независимо от пола, мужчины и женщины, не могли оторвать от них глаз.

За исключением Элиаса, который унаследовал рыжие волосы от своей матери, остальные дети унаследовали светлые локоны и зеленые пылающие глаза. Да и росли они быстрее, нежели иные дети. В частности, Джереми всегда был самым высоким среди своих сверстников. Они развивались так пугающе резко. Я даже думала, что если бы я была мужчиной, то потеряла бы чувство собственного достоинства рядом с такими детьми.

Конечно же, дело было не только в их внешности. Джереми в 15 лет был посвящен в рыцари и со временем получил невероятное прозвище меча наследного принца, а также Элиас, который ответственно пошел по стопам своего старшего брата. Рэйчел с детства проявляла выдающиеся способности к моде и искусству, а ее близнец Леон мог запомнить содержание книги, просто взглянув на нее один раз.

В такие моменты я тоже думаю, что Бог несправедлив. Однако есть поговорка, что Бог не может дать все в жизни. Не знаю, кто ее придумал, но я не могу не уважать этот глубокий взгляд на жизнь.

Промучившись с ними почти 10 лет, могу точно сказать, что самое правильное описание крови семьи Нованштайн - это их прекрасная внешность, отличный талант и вспыльчивый характер.

Близнецы Леон и Рейчел никогда не шли на компромисс и были очень прямы в своих эмоциях. Если им что-то не нравилось, они обязаны перевернуть все с ног на голову и вывести людей из себя. После смерти моего мужа все стало еще хуже, что даже их няня и воспитательница не выдержали.

...Ну, допустим, они могут так поступать, поскольку они еще юны, но, если у меня плохое настроение, неважно, кто будет против меня, я сразу же отвечу. Например, Элиас, который стал причиной моей травмы шеи. Из-за того несчастного случая за последние семь лет у меня несчетное количество раз мучили головные боли.

Глава 8

Упоминала ли я о парне, который превосходит всех этих детей? Честно говоря, если выбирать самого дикого зверя среди братьев и сестры, то это будет только Джереми.

На первый взгляд он может и не показаться таким, но он самый нетерпеливый из четверых. Вместо того чтобы развязать узел седла руками, он просто мог разрезать его ножом. Если Элиас - жеребенок, который не может контролировать свою энергию и дико бегает из стороны в сторону, то Джереми можно назвать зверем, что первым будет кусать врага.

Ха, этот взрывной мальчишка, он, должно быть, настолько и ненавидит меня, оттого что ему пришлось ждать целых семь лет, чтобы получить титул. Но это определенно не было моей виной. Да-да, все верно! Принцесса Генрих, чудесная леди, заставившая бесчисленное множество юных джентльменов, страдать от неразделенной любви, во всем не уступает нашей семье маркизов. Она обручилась с ним в 17 лет и четыре года не решалась выйти замуж за Джереми. Интересно, почему?

В любом случае, прожив почти десять лет бок о бок с озорными львятами, я ни за что не собиралась менять свой характер. Благодаря им, я теперь с уверенностью могу сказать, что людям не так-то просто будет манипулировать мною.

В большой и богато обставленной гостиной, освещенной множеством солнечных лучей, собралось в общей сложности восемь человек. Не считая меня, их было всего семь.

Граф Мюллер и его жена, маркиз Фридрих, граф Бенслер и его жена, и, наконец, сэр Валентино и графиня Лукреция. Если не считать братьев моего мужа, то графиня была старше меня на семнадцать лет. Вы правильно подумали. Все эти люди собрались здесь, чтобы надавить на меня авторитетом. Все в точности так, как я помню. Это сцена с участием диких зверей, окруживших испуганного кролика. Достаточно лишь негромкого рыка, чтобы напугать его.

Граф заговорил так, словно забыл о легких трениях со мной во время похорон:

- Прошло так много времени с тех пор, как мы все собирались здесь вместе. Это навевает на меня воспоминания о том времени, когда мы были юными. Мой брат очень дорожил этим особняком, где мы провели наше детство.

- Хах, верно, Вы с нашим старшим братом всегда влезали в передряги.

- Да. В прошлом вы частенько бегали к нашим родителям, чтобы жаловаться.

- Вы закончили разглагольствовать о прошлом? Знаете, я довольно-таки занята, - когда я перебила их своими дерзкими словами, все эти люди, окунувшиеся в прошлые воспоминания, перевели свои взгляды на меня.

В прошлом вид, где все звери обернули взоры на меня, был очень ужасающим, но сейчас я не чувствовала никаких подобных эмоций. После многих лет борьбы со свирепыми маленькими львятами человек закостевает.

В удушающей тишине граф Мюллер, который, казалось, внимательно наблюдал за моим безразличным лицом, открыл рот:

- Леди Нованштайн, я хотел бы с уверенностью уточнить, что мы заранее собрались здесь не потому, что не верим в Вас, а потому, пожалуйста, воздержитесь от неправильного понимания наших намерений. Скорее, мы просто испытываем легкое волнение.

- Беспокоитесь?

- Как Вы знаете, великий род Нованштайн - самая уважаемая семья империи. Вы еще молоды, как и дети, - он говорил так, будто был искренне опечален. Я слегка прикусила губу и опустила глаза, как будто бы меня действительно тронули его добрые слова.

- Я не понимаю, о чем Вы беспокоитесь.

- Конечно. Все мы, собравшиеся здесь, волнуемся, что молодую леди может ввести в соблазн кто-то с ужасными намереньями, и это может отразиться на гордом имени Нованштайна. Простите, мадам. Вы когда-нибудь были на званном вечере?

- …Около трех или четырех раз.

- Страшнее светских дам могут быть только их мужья. Мужчины... никогда не позволят молодой женщине заседать в парламенте, даже если она следует воле своего покойного мужа. Это означает, что 14-летний мальчик будет для них в тысячу раз предпочтительней.

Это было правдой. Разве я не испытывала что-то подобное в прошлом? Парламент вельмож, который собирается раз в месяц, если нет больших перемен, касающихся войны или императорской семьи, состоявший из глав самых выдающихся дворянских семей и знаменитого кардинала, брата императрицы, герцога Нюрнберта. Даже император или Папа вряд ли могли проигнорировать мнение парламента.

Разве они позволили бы такой вдове, как я, занять место на столь великом собрании? Они не сразу оттолкнули меня.

Вооруженная плохими манерами и несравнимой гордыней, я просто отнеслась к ним с искренней улыбкой. Вскоре все они собрались на слушанье, чтобы выяснить, было ли завещание моего умершего мужа поддельным или нет, - слушанье, ставшее раздольем для строк газетных поэтов.

Если бы император не вынес тогда решение в мою пользу, а герцог Нюрнбертский лично не выступил за меня, ссылаясь на весомость собственноручной подписи, оставленной маркизом, и подвергая сомнению намерения собравшихся вельмож, стоявших за организацией слушанья, меня, вероятно, лишили бы власти.

Я понятия не имею, почему император и герцог встали тогда на мою сторону. Ведь в дальнейшем они, что бы не происходило, всегда оставляли меня одну с этим, не вмешиваясь.

В любом случае, если бы граф Мюллер сейчас пытался дать мне совет чисто из-за доброты душевной, я бы, возможно, и сделала вид, что принял его. Для них предпочтительнее убить и избавиться от меня, но я должна оставаться в живых для их же блага. Я должна жить и плясать под их дудку.

Если бы я умерла, все имущество досталось бы императорской семье. Они должны защищать меня ради своих меркантильных интересов. Разве эта реальность не отвратительна?

На что они больше всего надеются, так это на то, что я, молодая вдова, как это принято в обществе, буду тихо оказывать им семейную поддержку, после того, как их покойный брат передал мне верховную власть. Для них это хорошая сделка со всех сторон. Или же они снова выдадут меня замуж за того, кого смогут контролировать.

Нет ничего диковинного в том, что родственники мужа новоиспеченной вдовы, кто до этого была домохозяйкой, хотят превратить в свою пешку. Дело ведь не в возрасте, а в опыте и связях. Независимо от того, насколько статус и родословная превосходят возраст, никогда нельзя недооценивать опыт, приобретенный со временем.

Глава 9

К примеру, если бы это была молодая мачеха, как я, незнатного происхождения и не имеющая связей с высшим светом, она оказалась бы плохом положении. Йохан, возможно, ожидал этого, оттого и написал такое завещание. Во что, черт возьми, он верил, чтобы оставить все это мне?

Если же вы обычный человек и очутились в моей ситуации, то вместо того, чтобы терпеть всю эту боль, вам лучше выбрать оставленное наследство и наслаждаться счастливой праздной жизнью. Все равно дети не ваши, а брак заключен не по любви. Какой дурак пойдет по тернистому пути? Никто не заметит ваших стараний, и все, что вам останется, - это посмертное клеймо на женской доле.

...Вот эти дураком и была я. Черт побери, сейчас, оглядываясь назад, я даже не колеблюсь.

- Я могу только поблагодарить Вас за заботу, граф Мюллер. Но я не могу пойти против воли моего мужа.

- Я знаю. Именно поэтому я прошу Вас позволить нам помочь вам.

Когда он слегка улыбнулся и мягко заговорил, он стал похож на охотника, ждущего, когда его добыча заглотит наживку.

- Как же вы собираетесь мне помочь?

- Как и было до этого, Вам просто следует продолжать заниматься своими делами. Все сложные вопросы, касающиеся парламента или маркизата, мы решим сами. Это касается и воспитания детей, но в то же время никто из нас не хочет посягать на Ваши права в доме. Я просто хочу помочь, потому что беспокоюсь о своем покойном брате.

В прошлом я дрожал в этом месте, но слепо отверг их. Испуганная кошка надула хвост и выставила когти, буквально урча и отпихивая их. Прежде я, дрожа, все же отвергла их предложение. Испуганная кошка взъерошила хвост, выпустила когти, рычала, выгонявши их вон. Думаю, я была слишком смелой в молодости.

В то время я не знала, как использовать чужие слабости или поворачивать их в свою сторону. Я просто шла напролом. Мне очень хотелось быть сильной. Иногда, когда я слишком уставала, я плакала тайком по ночам, когда никто меня не видел. Но теперь я не хочу жить так, как раньше.

Мне предстоит решить, как я буду жить дальше, но точно можно сказать, что я не хочу проходить через те же трудности, что были до этого. Я больше не хочу слышать критику и недовольство, особенно от детей.

- Что же, думаю, мне нужно обдумать это предложение. Прошло совсем немного времени с похорон моего мужа и трудно решать все эти вопросы сразу. Понимаете? - Благодаря моим мягким словам атмосфера успокоилась, поэтому я могу считать, что все прошло как нельзя лучше.

Вы только посмотрите на блестящие глаза графа Мюллера.

- Конечно, я понимаю. Это срочное дело, поэтому я надеюсь, что Вы примете решение как можно скорее.

- Миледи, могу я попросить Вас о небольшой услуге? - Это была не кто иная, как графиня Лукреция фон Нованштайн, которая вмешалась в разговор нежным и чарующим голосом.

Красивая женщина с русыми волосами и сине-зелеными, как озеро, глазами. Тетя детей, которая в прошлом неоднократно просила меня хотя бы раз встретиться с ними.

- В чем дело?

- Госпожа знает, как я была близка со своими племянниками и племянницей. Потому, если я останусь здесь на некоторое время и буду рядом с детьми, они скоро успокоятся, и Вы будете чувствовать себя более комфортно. Что скажите?

Почему в прошлом я безоговорочно отвергала родственников детей? Почему существование жадных дядюшек помешало детям увидеться со своей прелестной и ласковой тетушкой?

Возможно, это из-за слов, произнесенных моим покойным мужем. Ни одному из его братьев нельзя было доверять. Они были гиенами в различных масках, шакалы, что притворялись львами. И, возможно, совсем чуть-чуть здесь примешивались и мои собственные чувства.

Но в итоге все ненавидели именно меня. Прежде чем я вернулась в прошлое, 21-летний Джереми, собиравшейся жениться, винил меня. Он обиделся на меня до такой степени, что не позволил мне даже присутствовать на его собственной свадьбе, передавши это послание через невесту. Вот такой я была в его глазах, в глазах всех остальных. Вдова с железной кровью и ведьма из замка Нованштайн.

Давайте делать то, что они хотят. Пускай все идет на самотек по их желанию

- Если Вы сможете так сделать, я буду очень благодарна, но, возможно, Ваш муж не захочет...

- О, все в порядке, я уже предупредила его.

С счастливой улыбкой и в ласковой манере, Валентино, кажется, пытается еще раз выдвинуть предложение, чтобы не проиграть мне:

- Что ж, мадам, я бы тоже хотел Вам помочь.

- В чем?

- Оттого что я немного свободен в эти дни, я бы мог помочь моим племянникам улучшить их навыки фехтования.

- У Джереми уже есть учитель фехтования, который занимается с ним с восьми лет.

- Я это знаю, но разве Элиас не находится как раз в подходящем возрасте, чтобы начать тренировки?

Как речь вообще может зайти за это? Валентино, скандалист, который в принципе никогда бы и не стал рыцарем, если бы не семья Нованштайн, пытается остаться таким образом со своими племянниками. Я просто подожду и посмотрю, что из этого получится.

Некоторое время я притворялась замешкавшейся, затем кивнула и изобразил наивную улыбку:

- Это выглядит как непростая задача. Я хотела бы поблагодарить вас за помощь.

Это стало для них испытанием на гордыню и халатность. Хотя я и готова покинуть все, надеюсь, мой выбор окажется правильным.

Раньше для меня было естественным немного подремать перед рассветом, а затем снова просматривать сложные документы и книги, как только я снова открывала глаза. Из-за этого мои нервы стали подводить меня, ведь даже небольшой шорох мог легко всполошить меня.

Тогда, когда каждый взгляд посыльных и рыцарей имел для меня важное значение, в день моего первого посещения совета, я заснула мертвым сном, стоило только вернуться домой.

***

Только открывши глаза на следующий день, я была очарована магией раннего утра, потому наспех накинула на себя то, что привезла с собой, впервые приехавши и переступивши порог этого дома. Близнецы Леон и Рейчел, стоявшие на балконе, протерли свои сонные глаза и уставились на меня:

- Лживая мама, куда Вы собрались? Купи нам конфет по возвращению домой.

Маленькие брат и сестра моргнули своими огромными зелеными глазами и замахали ручками из стороны в сторону.

Только тогда ощущения вернулись ко мне. Я увидела рыцарей, расслаблено наблюдавших за ними, которые даже не думали остановить их от неожиданных и безумных поступков…

Прежде я вернулась обратно в особняк, созвала всех слуг и сразу же уволила около половины из них. Никто не осмелился остановить меня… Но сейчас я вынуждена отложить замену слуг. Я должна сперва решить, каким будет мой дальнейший план.

Не могу сказать, что нынешняя ситуация это худшее, что со мной приключалось.

…И, хотя я не знаю, действительно ли вернулась в прошлое, или все, что происходило до сих пор, было вещим сном, я лишь могу подготовить себя к тому, что произойдет в будущем. Например, к этому проклятому слушанью и собранию.

Моя репутация в светском обществе, даже если бы не слушание, и без того была бы крайне скверной. Интересно, не по этой ли причине Джереми не хотел видеть меня на своей свадьбе?

Глава 10

Я была опечалена этим, но так ничего и не предприняла.

Думаю, это все же было чересчур, даже если и брать в расчет, что обычно меня мало волновало чужое мнение обо мне. Я не предприняла попыток разъяснить это недоразумение, а просто обхватила себя и заплакала.

Хотя взрослые и ненавидели меня, но их юные отпрыски отличались. Они имели намерения сблизиться, но я отвергала их и никогда не думала разъяснять или попытаться интерпретировать недоразумения, возникшие из-за слухов, которые витали вокруг меня. В итоге, как они и думали, я стала затворницей и врагом общества, которая так нигде и не смогла прижиться.

Смотря в прошлое, все же можно было сказать, что было несколько человек, которые дружелюбно относились ко мне. Более опытные и взрослые давали мне советы, но я закрывала глаза и уши на предлагаемую помощь. Девчонка, изолировавшая себя от других и любившая повторять, как ей не нужны советы, и что она прекрасно справится сама.

Если бы не достоинство семьи, я была бы похоронена обществом. Если быть точным, это произошло из-за маленьких детей. Именно дети заставили меня превратиться в ведьму из замка Нованштайн, и именно они не дали мне упасть на землю. Если бы не статус семьи, я была бы погребена светским обществом. Если уточнить, то дети были бы повинны в этом. Именно ребятишки заставили меня превратиться в ведьму Нованштайского замка, но в то же время не дали мне и упасть вниз.

Я думала, они однажды поймут мои искренние чувства. Но все же это было лишь моими мечтами и иллюзиями. Эта проклятая свадьба вообще не должна была состояться. Боже, может, лучше кинуть все? В прошлом я не могла уйти, пока сами дети не оставили меня. Возможно, для всеобщего блага будет сделать это пораньше.

Обдумывая всевозможные вопросы в своей голове, я добралась до центра сада. В середине внутреннего парка были различных оттенков бутоны цветов и маленькая крепость, сооруженная из рыхлой почвы. Уверена, ее сделали близнецы.

Однажды как-то я строила снежный замок вместе с младшенькими.

Пока я лепила стены и колонны, Рейчел складывала из цветной бумаги флаг, а Леон пытался сделать людей и животных. Там была довольно приятная атмосфера, пока Элиас, выскочивший словно из ниоткуда, не заметил этот замок. Как только он рухнул, Рейчел заплакала и начала метаться, вымещая на мне свой гнев. В конце концов мы все просто кидались друг в друга снежками.

Я сидела на полу с накинутой на плечи шалью, захваченная нахлынувшими воспоминаниями. Затем я схватила голыми руками горсть мягкой земли и положил ее на одну из недостроенных башенок крепости.

Пока я касалась всех неровностей крыши, ограждений и солдат, стоящих на страже, голубоватый рассвет померк, и все вокруг немного осветилось. Не знаю, насколько долго я погрузилась в это занятие. Прошло немало времени, прежде чем я поняла, что проходящие мимо рыцари остановились и косо поглядывают на меня.

Ни служанки, усердно таскавшие продукты с раннего утра, ни лакеи, вышедшие на мои поиски, и не думали отводить свои мутные взгляды от такого зрелища, останавливаясь на месте.

Тот, кого я не ожидала встретить, наконец, отвлек меня, играющую с грязью, словно дитя.

- Вы что, ребенок?

Кто же этот человек с таким высокомерным тоном? Разве это не вечный нарушитель спокойствия, мой второй сын? Я вскочила на ноги. Там, как я и думала, стоял Элиас, смотря на меня. Не тот двадцатилетний юноша, из моих воспоминаний, а Элиас, маленький мальчик, которому всего тринадцать лет.

- Мои брат и сестра сделали этот замок, так почему Вы касаетесь его? – Закричал он.

И это все, что ты хочешь мне сказать? Ты ни капельки не изменился. Я проглотила горькую ухмылку и вытерла грязь с рук. Затем я улыбнулась:

- И тебе доброе утро.

От странного ответа, так не схожего на меня, Элиас вздрогнул, а затем пристально посмотрел на мое лицо с придирчивым выражением.

- И кто будет играть с ним после Вас?

Он подошел и пнул замок ногой. Шурх! Эх, и зачем я прилагала столько усилий, если в итоге они стали напрасными? Противный парнишка, откуда же у тебя и твоего брата такие плохие характера? Если бы это было в былые времена, я бы гневно спросила, что такое, но сейчас мне трудно сердиться на 13-летнего ребенка. Разве я не думаю, как 23-летняя девушка, уже прошедшая все это в прошлом? Поэтому я просто ответила ему небрежной улыбкой, этот малец явно хотел ссоры.

- Ого, неужели мой отец завещал Вам делать такие бестолковые вещи?

Это крайне грубая и бесчувственная колкость. Допустим, ты действительно такой, но отчего же ты заикаешься, когда злишься? Это больше похоже на...

- Мне жаль.

- Что?

- Я сожалею.

Я молча достала свой платочек и прижала его к глазам. Я просто вытерла появившуюся испарину, но, похоже, этот мальчик меня не так понял.

- Что? С чего вдруг?! - Кажется, он ошибочно решил, что я плачу, и его лицо начало багроветь из-за внутренней вины.

Неожиданно, он оказался слаб к слезам. Но даже растерявшись, он не изменил своего отношения.

- Что я Вам сделал?! Не плачьте!

- Прости, я просто... - когда я пожала плечами и снова использовала платок, лицо Элиаса стало похоже на вулкан, готовый вот-вот извергнуться. Хах, давненько я не видела этого лица. - Не плачьте, дуреха! Что может быть хорошего в том, чтобы играть в грязи, как дитя…

- Элиас!

Это был не мой голос. Конечно же, если только мой голос не похож на мальчишеский. Не кто иной как Джереми вмешался в нашу перепалку.

Скорее всего, он тренировался с другими рыцарями с раннего утра, оттого капельки пота на его висках и шее блестели в лучах утреннего солнца.

- Что ты уже сделал?

- Я… я ничего не сделал! Внезапно она сама по себе начала плакать.

Единственным достойным противником Элиаса был Джереми, который не уступал своему младшему брату, а, может быть, был и более упрямым, чем он. Даже близнецы с их отвратительными манерами начинали слушаться после его слов.

- Значит, мне приснилось то, что я только что тут увидел?

- Это потому, что она прикасалась к замку Леона и Рейчел! Что ты?..

- Ты что, ребенок?

Немного печально, ведь что бы там не попытался сказать Элиас, свирепый взгляд Джереми с жестким выражением лица остановил его.

- …Я ужасно голоден. - Элиас, который неловко переминался с ноги на ногу, еще раз запнулся, а затем отчего-то глянул на меня.

В конце концов, он пробурчал несколько неприятных слов и, наконец, удалился. Теперь можно насладиться спокойным утренним пейзажем. Ох, прости. Я практически позабыла о втором

- Итак, Вы в порядке?

Его колющие изумрудные глаза под копной ослепительных золотых волос, схожих на утреннее солнце, уставились на меня. Я просто молча глядела в ответ, немного нервничая, но все же решивши продолжить безмолвно рассматривать его лицо.

Неужели это из-за той проклятой свадьбы, которая случилась накануне возврата в прошлое? Я так волнуюсь перед этим юношей.

Пауза между нами продолжалось, и к тому времени, когда я, наконец, почувствовала, что больше не могу этого выносить, Джереми осторожно произнес:

- О чем Вы думали?

- Что ты имеешь в виду?

- Я говорю про мою тетушку.

…Похоже, это такой новый повод для ссоры. Твоя тетя хочет быть здесь. Отчего ты вдруг оспариваешь это? Ты, маленький паршивец, обвинял бы меня после, если бы я отказа ей!

Глава 11

- Ты рано начал заниматься рыцарскими тренировками, не так ли? Мой брат был таким же в молодости. Ты, должно быть, голоден, так что поторопись и иди завтракать, - Джереми смиренно принял приветствие тети, глянул на меня и пошел вперед.

Я осталась с Лукрецией, которая лучезарно улыбнулась:

- Мадам, Вы не собираетесь идти есть?

- Нет, не собираюсь...

После смерти мужа я обычно ела в одиночку. Как только я садилась за стол, дети начинали переговариваться, так что можете себе представить приемы пищи рядом с близнецами, которые без устали жаловаться на странный запах и не давали мне спокойно поесть. Трудно было сказать, куда пойдет еда: в нос или в рот.

...Эх, такая уж доля. Не лучше ли бросить все и попытаться пожить спокойно?

- Мне просто нужно Вам кое-что сказать. Это касается детей.

***

- Репетитор? - когда мы с ней завтракали, она сказала кое-что, заставившее меня удивиться.

Лукреция усмехнулась, как будто ожидала такой реакции.

- Да, для близнецов.

- У близнецов уже есть репетитор, который преподает им все предметы...

- Я это знаю. Я же говорю о специальном репетиторе для дебюта. Особенно для Рейчел, ей уже десять.

Ах, так она это имела в виду. Множество опекунов нанимают своим детям учителя, чтобы подготовить их к дебюту в обществе, когда им исполняется 12 лет. В некоторых случаях это происходит раньше. Но в прошлом я пригласила такого учителя после того, как Рейчел исполнилось 12 лет. Рейчел еще маленькая, ей всего 10 лет.

- Еще слишком рано для этого.

- Обычно занятия начинаются в возрасте двенадцати лет. Но, как их тетушка, я беспокоюсь, что чем дольше мы будет тянуть с этим, тем сложнее будет направить ее на правильный путь. Для меня Рейчел идеальная, но другие иначе смотрят на нее, - тихо говорившая Лукреция моргнула своими большими глазами.

Мне было нечего ответить. То, что, как только близнецы начинали беситься, все вокруг переворачивалось вверх дном, было фактом, оспорить который было невозможно...

По правде, именно Рейчел проявляла инициативу среди близнецов. Если заводить речь о Леоне, то он скорее следовал за сестрой-близняшкой, а не самолично руководил. К счастью, Леон перестал вести себя как ребенок после достижения определенного возраста, но Рейчел не делала никаких успехов до своего дебюта в обществе. Если бы вся страна не знала главной злодейки, то Рейчел бы заклеймили в светском обществе как самого ненавистного ребенка. Все верно, я играла роль злодейки вместо своей дочки!.. Ну, скажем так, у меня получалось.

- В этом есть смысл. Можете ли Вы кого-либо порекомендовать?

- Конечно, я рекомендую мадам Луазель, которая известна в этой области. К счастью, мы с ней близки, потому уверена, что она с радостью откликнется на предложение. - Глядя на Лукрецию, которая, казалось, ожидала моего ответа, я на время погрузился в раздумья.

Дебютной преподавательницей Рейчел, которую я пригласила в прошлом, была жена лучшего друга моего мужа, графиня Баварская. Помню, она была довольно мягким человеком. Мадам Луазель… Я слышала ее имя, но не знаю, что она за человек.

Нормально ли будет оставить все детали на нее? Ну, репетитор стоит того, если она так знаменита. Кроме того, Лукреция сказала чистую правду. В любом случае, рано или поздно я могу все бросить, так что плохого может быть в том, чтобы нанять одного педагога чуть раньше? В худшем случае, она просто сговорится с Лукрецией и вобьет клин между мной и детьми.

Я согласилась с равнодушным и холодным выражением лица, и уже со следующего дня мадам Луазель регулярно посещала наши владения.

Глава 12

Мне часто доводилось бодрствовать в то время, когда огромное поместье Нованштайн погружено в тихий мрак, а все дети спят. Если и есть какие-то отличия, так только в том, что теперь, вместо того, чтобы массировать тяжелые и опускающиеся веки, в исступлении просматривая все новые и новые документы, сейчас я заканчиваю работу с бумаги быстрее, нежели до этого…

- Мадам...

Дворецкий Роберт, который молча помогал мне, осторожно начал говорить, пока я в ускоренном темпе обрабатывала различные отчеты за два дня. Я сидела, подперев подбородок рукой, и прямо спросила:

- Что такое?

- Почему бы Вам не отдохнуть?

- Ты можешь идти отдыхать. У меня все еще есть дела.

Дворецкий с канделябром остановился возле двери. Я отчетливо почувствовала на себе дрожащий взгляд. Что не так? Неужели из-за того, что я слишком быстро разбираюсь с бумагами, он сомневается, поняла ли я их? Я повернула голову в его сторону и посмотрела на Роберта. Он, как будто, вздрогнул, а затем издал с мрачным видом абсолютно неописуемый звук, словно решаясь на что-то.

- Мадам, при всем уважении… С Вами все в порядке?

- А что может быть не в порядке? Что случилось?

- Ничего, я отойду отдохнуть.

Оставив меня в замешательстве, дворецкий ушел. Я слегка наклонила голову и покинула кабинет.

В полночь особняк был буквально мертв. Раньше я считала пустые комнаты, каждую ночь бродя по этому огромному месту. Если бы на первом этаже проходил банкет, в то время как в одной из бесчисленных комнат на верх нем этаже произошло б убийство, никто этого и не заметил. Конечно же, на самом деле это было невозможно. Даже муравей не мог незамеченным пройти мимо рыцарей, патрулировавших день и ночь.

Те, кого я часто встречала здесь в прошлом, были не детьми и работниками, а рыцарями.

Для главы дома, помимо статуса и социального положения, есть еще один решающий фактор отличия между слугами и рыцарями. Действительно тяжело нанять большое количество верной прислуги, но еще труднее иметь преданных рыцарей… Рыцари, клявшиеся в преданности и носившие золотые гербы на форме, на кого бы они ни работали, все равно оставались когтями Нованштайна. Даже если их верность была отдана детям, а не мне, эту привязанность ни в коем разе нельзя было перевести в денежный эквивалент.

- Ааа!

Как только я повернула в передний двор, пройдя мимо рыцарей, молчаливо кланяющихся мне, на меня обрушился поток холодной воды. От головы до кончиков пальцев - все мое тело в мгновение заледенело.

Ах, покойный муж, Боже мой! Я давно не испытывала подобного.

Когда я подняла глаза, на длинных перилах балкона, конечно же, стояло оставленное ведро, а тусклые золотистые волосы близнецов исчезли в темноте. Было странным видеть это. А я-то все думала, отчего же они такие тихие последние несколько дней!

- Что случилось?

- Госпожа!

- Мадам, Вы в порядке?

Благодаря моему крику, в доме сразу же стало шумно. Такой переполох посреди ночи мог случиться только из-за мерзких маленьких детей. Испуганная до полусмерти, я подняла руки вверх, когда рыцари выбежали наружу на тропинку.

- В чем дело?

- Ах, молодой господин!..

Какого дьявола он так поздно не лег спать? Джереми, все еще одетый в дневную одежду, появился в поле моего зрения, пока я стояла, мокрая и продрогшая до костей. Мне не хотелось общаться с парнем, который казалось был одновременно смущен и удивлен, поэтому я попыталась быстро пройти мимо него, но он схватил меня за руку.

- Опять близнецы?

Я хотела ответить: "А есть еще кто-то, помимо них?". Но иные слова, которые я произнесла, поразили даже меня:

- Я… я умираю...

До моих ушей донесся невероятно жалкий голос. Джереми выглядел крайне озадаченным, но без лишних слов подошел, обняв меня за плечи. Он мог это сделать, так как уже был намного выше меня.

- Гвен!

Гвен, выбежавшая на крик Джереми, поспешила ко мне и приготовила горячий чай. Даже после смены одежды было все еще холодно, потому мне пришлось свернуться калачиком перед камином, завернувшись в одеяло и вдыхая аромат теплого чая. Но...

- Вы в порядке? - ...отчего он не уходит?

- Думаю, я выживу, - отвечать было тяжело из-за стука зубов.

Это моя вина, ведь я не смогла предвидеть, что маленькие дьяволята-близнецы не будут спать этой ночью и атакуют меня. Простите, мальцы, я больше никогда не буду вас игнорировать!

Когда я посмотрела в сторону, глотая слезы горя, то встретилась взглядом с чрезвычайно серьезным парнем, склонившимся предо мной на одно колено. Возможно, из-за пламени камина его изумрудные глаза казались такими же яркими, как мои.

- Не позволяйте сделать им это снова. Такое все время повторяется от того, что Вы позволяете этому происходить.

Неважно как я буду с этим бороться, твои братья и сестра останутся такими до самого конца, подобно тебе. Я не могла сказать этого вслух, потому просто завернулась в плед, не говоря ни слова. После продолжительного разглядывания меня, он ушел… Наконец, освободившись от загадочного взора, я поднялась, подошла к жалкой постели и бессильно упала ниц.

Глава 13

- Мадам?

- Ох, спасибо, Гвен, теперь ты можешь идти спать.

- Хорошо, мадам.

- А? - Когда я повернула голову в бок, зарывшись в мягкую гусиную подушку, я увидела Гвен, стоящую в дверях с выражением лица, которое отчего-то очень напоминало Роберта. – В чем дело?

- Это... нормально?

- Что ты имеешь в виду?

- Нет, ничего. Приятных снов...

Гвен, вежливо пожелав мне спокойной ночи, вышла, а я, оставшись одна в теплой комнате, на мгновение уставилась в пустоту. Странно. Все ведут себя странно. Зачем они один за одним задают все эти странные вопросы? Сейчас не имеет значения, в порядке я или нет.

***

- Апчхи!

Черт, кажется, я простудилась. Без разницы сколько слоев одежи я надевала на себя, я все равно чувствовала озноб, который был явным признаком простуды. Гвен потрогала мой лоб и настояла на том, чтобы позвать врача.

- Вы простудились. Хорошо ешьте и отдохните несколько дней. - Как и сказал врач, мне просто пришлось несколько дней пролежать в постели.

Пока я отдыхала в своей комнате, Лукреция несколько раз навещала меня, желая моего скорейшего выздоровления. Лорд Валентино тоже иногда заглядывал. Сначала я думала, что у меня только кашель и озноб, но позже поднялась температура. Граница между сном и явью стала размытой во время постоянной лихорадки. Когда я снова открою глаза, буду ли я все еще в прошлом, или снова вернусь в хорошо знакомое мне будущее?

- Неужели наша ненастоящая мать снова притворяется больной? - Чей же это голос? Я уже слышала его раньше. Ах, да, это маленький Леон. О чем говорит этот ребенок? Нет, что важнее, почему он здесь?

- ...вен, Гвен!..

- Госпожа? Ох, молодой господин, Вам нельзя здесь находиться.

- Почему? Я ничего не хочу такого сделать.

- Вы все равно не можете оставаться здесь. Скорее идите за мной.

К счастью, Леон послушно ушел, а не закатил истерику. Я снова погрузилась в сон. Часто пробуждалась, но из-за этого еще сильнее ослабла, поэтому не смогла отреагировать на голоса, донесшиеся сбоку.

- Она выглядит мертвой.

- Шшш, говори тихо.

- Старший братик, а лживая мама тоже умрет? А потом уйдет под землю, как и отец?

- Кто тут еще умрет? Цк, в любом случае...

...Я сделал вид, что не услышала слов Элиаса и Рейчел. У меня даже не было сил позвать служанку. Вот что они могут сказать, находясь рядом с действительно больным человеком?!

- Она выглядит очень больной. Это точно всего лишь простуда?

- Она будет в порядке, когда спадет жар. Не волнуйтесь слишком сильно, молодой господин.

Весь следующий день и ночь я в агонии спала, меня мучили кошмары, переплетавшиеся с реальностью, настоящим и будущим. Потребовалось целых шесть дней, чтобы лихорадка, наконец, спала.

- Теперь Ваша температура спала. Я так рада, что Вы чувствуете себя лучше.

- Что произошло за эти дни?

Что могло измениться за эти шесть дней? Гвен, переодевавшая меня, как мне показалось, сделала паузу на мгновение, после того, как я опрометчиво спросила о новостях.

- Гвен?

- О, да-да. Вы голодны, не так ли? Я принесу Вам еду через минуту.

Что это за внезапное подозрительное чувство? Мои глаза не могли меня обмануть. Я давно знаю Гвен, и сейчас она казалась больше колебавшейся, а не пытавшейся что-то скрыть от меня… Или это просто я стала более придирчивой после болезни?

- Мадам?..

Немного пошатывающаяся и в сомнениях, я взяла себя в руки, вышла из спальни и направилась в столовую. Не знаю, какого черта, вообще пошла туда. Что заставило меня?..

- Я рада, что мне стало лучше.

Я попытался очистить свой разум, встряхнув головой. Красочные лестницы, украшенные вьющимся плющом на перилах, и резные мраморные бюсты, теперь казались дивными. В недоумении я увидела рыцарей, которые, как и всегда, стояли на страже у дверей.

Я прошла прямо через главный вход. Но остановилась оглянуться. Рыцари, смотревшие на мой затылок непонятным затуманенным взглядом, быстро отвели свои глаза. Что с ними случилось? Что это за непонятная атмосфера? Тяжело было понять, где и как она отличалась, но в воздухе определенно витала странная энергия. Это какая-то тревога или волнение?.. И это ощущение было незнакомо даже мне, человеку, прожившему в этом особняке почти десять лет. Даже после смерти моего мужа, я уверена... Нет, я просто стала мнительной.

Как только я вошла в столовую, Лукреция, которая завтракала с детьми, вскочила со своего места и поприветствовала меня:

- Ох, мадам, я так рада, что Вам стало лучше!

- Спасибо. Все в порядке?

- А что могло случиться? Пожалуйста, присаживайтесь.

Как только я села, улыбаясь Лукреции, легонько сжавшей мою тыльную сторону ладони, Элиас, мужественно боровшейся в жаренной морковью, взглянул на меня и пробормотал:

- Вы ожили после таких стонов, словно собирались сделать свой последний вздох.

- Элиас, как ты можешь так разговаривать со своей матерью? -  Я плотно зажмурила свои веки, услышав приятный ответ Лукреции.

Божечки!.. Чудесная графиня, Вам лучше воздержаться от таких высказываний, если Вы хотите мирного завтрака для всех нас…

Глава 14

Несмотря на мое беспокойство, Элиас, вместо того чтобы, как обычно, развязать привычную перепалку со словами: "Она не моя мать", продолжил сражение с морковью, словно она была его заклятым врагом. Понятное дело, я сразу же глянула в окно, гадая, не взошло ли сегодня солнце на западе?.. Что случилось с этим надменным юнцом? Он никогда бы не стал вести себя подобным образом только из-за моей хвори. Ох, вероятнее всего, это через присутствие его тетушки. Я бросила взгляд на близнецов, сидящих рядышком с Элиасом, пока служанки, подающие блюда, принесли порцию и для меня. Должно быть, они недавно приняли ванну, так как их волосы сверкали. Они даже выглядели вполне мило и невинно, пока ели клюквенный салат

...Конечно же, я прекрасно знаю, как не обмануться их ангельским видом.

- А где Джереми?

- Мой старший брат уже поел, - ответил Леон, помешивая салат одной рукой и глядя на меня своими большими изумрудными глазами.

Рейчел, перебирающая свой салат сбоку от брата, вдруг опустила вилку и решительно крикнула:

- Я не хочу это есть!

Что ж, как я и думала. Такое уже даже не удивляет больше. Хотя постойте, может, она так делает специально только в моем присутвии?

- О, Рейчел, ты так хорошо питалась в последние дни. Ты не можешь жаловаться на закуску, - фух, пускай любящая тетушка теперь с ней разбирается. С этого момента я не буду сильно поучать их.

- Лживая мать, ты слышала, что я сказала?

- Рейчел!

Неужели это влияние чудесной тетушки и сила родства? Потому что, к моему удивлению, Рейчел больше ничего не сказала. Вместо этого вилка, которую она держала в руке, громко стукнулась об тарелку, выдавая ее чувства. Лукреция, отчего-то посмотревшая на меня, гордо улыбнулась.

- Если Вы хорошо себя чувствуете, почему бы нам не сходить сегодня куда-нибудь вечером? Я только что получила приглашение из салона мадам Луав, и, как мне кажется, Вам пора начать выходить в свет.

- Спасибо, но все в порядке.

- Если Вы станетесь домоседкой, то будете изнемогать интеллектуально. Вам следует разделять свои печали с людьми, а также вести беседы. Вы прелестная леди, зимняя коллекция платьев мадам Луав была высоко оценина критиками, они Вам будут к лицу.

Что ж, верно. Это довольно милое предложение, но отчего же я отказалась?.. Чтобы мое будущее сложилось так, как я сейчас того желаю, мне выгоднее всего разделить свое место в обществе в компании Лукреции.

- Я все еще чувствую себя немного ослабевшей. Я пойду с Вами в следующий раз.

- Хорошо, тогда в следующий раз мы отправимся вместе.

Как только я закончила есть, я вышла из столовой и направилась в кабинет. Мне нужно было поторопиться, чтобы разобрать документы, накопившееся за три дня. Так что, мне следует побыстрее закончить работу, чтобы чувствовать себя лучше.

Сколько времени уже прошло? Рано или поздно мне придется присутствовать на заседании парламента. Я не испытываю особой тревоги или страха. Я знаю, кто из многочисленных кардиналов и дворян наиболее враждебен ко мне, а кто наиболее полезен. Прежде всего, герцог Нюрнберг, который в прошлом был наиболее дружелюбным со мной. Если я когда-нибудь увижу его снова...

Проблема возникла как раз в тот момент, когда я только начала думать про это. Пока я шла мимо лестниц и коридоров, я чувствовала на себе взгляды со всех сторон. Я не первый раз ступила в этот особняк, напичканный служащими и рыцарями, и я бродила по этому месту последние девять лет, так отчего же я ощущаю себя такой настороженной? Неужели только я стала такой чувствительной? Что здесь творится? Неужели эта атмосфера намекает мне на то, что все желают, чтобы я не выздоравливала?

…Неужели это действительно так?! Нет, мне нужно взбодриться. Возможно, это и правильно, что я стала излишне напряженной.

Страница книги Небылица Мачехи в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

О книге