Глава 1 - Тёмное поле (ч. 1)

Палящий зной и частицы пыли проникали в казарму.

— Нам предстоит нейтрализовать лидера SISS, группы мусульман-суннитов. Всего у нас пять подразделений и сорок девять человек, включая нас, а враги вооружены индивидуально. По оценкам, их численность составляет от 350 до 500 человек.

Командир Шарлан объяснил суть сегодняшней операции, указывая дубинкой на карту.

— Что он сказал? — спросил Дайеру. Алжирец плохо знал французский язык, поэтому его вопрос прозвучал на английском, который он знал немного лучше.

— Замолчи. — Канг Чан тут же оборвал его отрывистым ответом.

— 3-е подразделение будет отвечать за расчистку пути и прикрытие нас. Имейте в виду: единственная цель - вражеский лидер, Масаллан. Как только цель будет нейтрализована, разрывайте контакт. Игнорируйте всех оставшихся врагов.

— Чанни?

— Ц-ц-ц.

Канг Чан поднял руку, делая вид, будто собирается ударить Дайеру.

Дайеру увернулся и закатил свои большие глаза.

— Вылет через 30 минут. Есть вопросы? Да, Канг Чан?

Как только он закончил говорить, Шарлан подбородком указал на Канг Чана. Все взгляды сосредоточились на Канг Чане.

— Время отката такое же, как и раньше? — спросил Канг Чан на беглом французском языке.

Шарлан кивнул без колебаний.

На этом оперативный брифинг закончился. До отлета оставалось ещё полчаса; этого было достаточно, чтобы проверить снаряжение и выкурить сигарету.

— Чанни!

Руки Дайеру, вылезшие из его рубашки без рукавов, были такими же толстыми, как бёдра Канг Чана. Это был лысый мужчина алжирского происхождения с большими глазами. Из-за смуглого цвета лица его глаза и белые зубы сияли особенно ярко.

Когда Дайеру сердился, его здравый смысл улетучивался. Из-за этой черты характера он был абсолютным неудачником. Но даже тогда он ничего не мог противопоставить Канг Чану, капитану подразделения. Это было потому, что Канг Чан был более ядовитым, чем он.

— Дайе!

— Да.

— Убивай. И отступай, когда я скажу. Понял? Убей! Я подам сигнал! Отступай! Понял?

— Хорошо!

В десятках совместных сражений, больших и малых, Дайеру следовал только за Канг Чаном. Так как Дайеру не мог понять быстрых инструкций на французском языке, поступающих из рации, чёткие и простые объяснения и инструкции Канг Чана были его единственным спасением.

Чи-ик!

— Пора идти.

Канг Чан встал, как только услышал приказ командира отряда, и члены его подразделения последовали его примеру. В каждом отряде должно было быть двенадцать человек; в отряде Канг Чана был сам капитан-кореец, три алжирца, один австралиец, два американца и два французских солдата, так что ему не хватало троих.

Официальным языком был французский, и хотя знание языка было самым важным тестом, Канг Чан настоял на том, чтобы пройти Дайеру и в конечном итоге доставить его в Африку.

Африканские ветры были сухими и горячими. Когда человек вдыхал, ему казалось, что от жары расплавятся внутренности носа и легких, поэтому, закрыв нос и рот затычками, он ощущал охлаждение.

Когда до места назначения оставалось около 20 минут, Канг Чан достал из кармана сигарету и положил её в рот.

Клац. Тц. Тц. Тц-ит.

Бензин в зажигалках фирмы "Zippo" часто испарялся в жаркий день, поэтому люди часто получали ожоги, и бывали случаи, когда карманы загорались из-за трения волокон. Поэтому в таких местах жидкость для зажигалок Zippo смешивали с керосином. Зажигать их было сложнее, но в любом случае это было лучше, чем если бы жидкость для зажигалок закончилась и ими вообще нельзя было пользоваться.

— Ху-у. — Канг Чан тщательно выдохнул сигаретный дым.

"2007".

Каждый раз, когда он шёл в бой, он не хотел привыкать считать дни, поэтому он специально вспоминал год снова и снова. Вначале он пообещал себе, что не станет человеком, который живёт изо дня в день, но теперь это стало привычкой.

— Капитан.

— Что?

Канг Чан настолько привык говорить по-корейски, что если только это не происходило при особых обстоятельствах, он говорил по-корейски. И, как ни странно, в экстренные моменты эмоции передавались точно.

— Гарем сегодня вечером, хорошо?

— Ноукэй!

Смитхен был невежественным американцем. Он всегда говорил о своей мечте жениться на красивой француженке, построить ранчо, виноградник и открыть собственную винодельню. Однако никто из его товарищей не верил, что он сможет осуществить эту мечту. Его недостатком было то, что он слишком любил женщин, а достоинством - то, что его товарищи могли спокойно отдыхать в то время, когда он уходил на поиски женщин.

— Стоп!

Услышав, как Канг Чан произнёс это слово, все члены его отряда остановились, словно застыли на месте.

Это был луг. До сухого сезона оставалось еще немного времени, поэтому тут и там еще встречались кусты.

Канг Чан бросил сигарету на землю и наступил на нее, быстро осматривая окрестности.

"Что это за чувство?"

Самой неоспоримой причиной, по которой Канг Чан смог выжить на этой жестокой земле, а также причиной, по которой члены его отряда верили его словам, а не оружию, было его шестое чувство - предчувствие, которое он испытывал прямо сейчас.

2 км до цели.

Члены его отряда лихорадочно сканировали местность, изо всех сил пытаясь найти причину реакции Канг Чана.

— Эй, Малков!

Канг Чан повернулся лицом к Малкову и указательным и средними пальцами указал на свои глаза, а затем жестом указал пальцами на 10 часов и 2 часа. Он говорил Малкову, чтобы тот посмотрел в этих направлениях в свой бинокль.

— Нет, Чанни. — Малков покачал головой.

— Что?

Если кто-то из солдат не участвовал в операции без указания конкретной причины, его депортировали, если повезёт, а если не повезёт, то возможен и смертный приговор.

Туц. Туц.

Но что же заставляло его чувствовать себя так неспокойно, что сердце колотилось?

Канг Чан глубоко вздохнул. Он сложил указательный и средний пальцы вместе и обозначил позиции каждого, начиная с левой. Увидев его жесты, члены группы быстро двинулись вперед, как будто уже вступили в бой с врагом.

Пу! Пу! Пу!

Как в кино, даже Смитхен побежал и прыгнул за относительно бесплодное дерево, за которым было видно почти все.

"Вот ублюдок!"

Видя, как пыль позади Смитхена поднимается, словно вспышка, Канг Чан дважды вдохнул, чтобы подавить своё убийственное намерение. Теперь оставался только Дайе.

— Дайе.

Поскольку буквы в конце имени Дайеру звучали по-японски, Канг Чан стал называть его сокращенно "Дайе", и в какой-то момент остальные члены группы тоже стали называть его так же. Дайеру бросился к Канг Чану, шатаясь вправо и влево.

Глаза Канг Чана блестели, освещая его выжженное солнцем лицо. Это был азиат со стройным лицом и большими глазами, а также стройным телосложением. Не один и не два человека потерпели от него поражение из-за того, что неправильно оценили его способности. Конечно, когда слухи о нём распространились, никто больше не вступал с ним в драку.

— Убей на месте, — сказал Канг Чан.

— На месте?

Слова "убить на месте" действительно прозвучали из уст Канг Чана. Само собой разумеется, он сказал это по-корейски.

Дайеру провёл последние пять лет вместе с Канг Чаном, и поскольку он слышал эти слова всего лишь в седьмой раз, это означало, что сегодня действительно будет трудный день.

Он кивнул и подумал о том, что корейцы чрезвычайно безжалостны. В его понимании слова "на месте" означали, что он должен убить абсолютно всех. Что за люди живут по такому принципу?

— Почему ты не двигаешься?

Дайеру бросился к назначенной ему позиции.

— Хм...

Канг Чан заставил восьмерых членов своего отряда рассредоточиться в полукруглой форме, с Дайеру в центре, а сам присел на корточки позади него.

"Раз уж нам в любом случае конец, то лучше не жалеть об этом".

Эта мысль пришла ему в голову, когда он задумался, правильный ли выбор он сейчас сделал. В любом случае, депортация была почти гарантирована из-за их вклада в прошлом. Лучше уж быть демобилизованным, чем чтобы все его люди погибли на этой проклятой земле.

Поначалу Канг Чан считал, что его предчувствия сбылись по чистой случайности. Однако он изменил своё мнение после того, как проигнорировал их и в результате столкнулся лицом к лицу со смертью. Гибель нескольких товарищей убедила его довериться своему шестому чувству.

Пью! Пью! Пью! Пиу!

В этот момент послышался резкий звук чего-то, рассекающего воздух.

— Чанни!

Малков бросил бинокль на землю и позвал Канг Чана. Тот уже тоже увидел это.

Почти все их союзники, ходившие вокруг, были застрелены снайпером.

— Чёрт!

Это была ловушка. Они полностью попали в нее.

— Какой ублюдок?!

Если это так, то информация должна была просочиться изнутри. Канг Чан быстро обернулся и посмотрел назад. Враг приближался к ним издалека. Их окружали, как будто они были рыбой, затянутой в сеть.

— Слушать всем! — Канг Чан всегда говорил по-корейски в такие моменты.

— Убивать на месте! — Канг Чан посмотрел на своих товарищей: — Отступаем на Альфа Кило! Как слышно? Отступаем на Альфа Кило!

Это было безопасное место, которое Канг Чан обозначил перед их отлетом. Канг Чан делал это с тех пор, как его назначили капитаном, поэтому, естественно, штаб не знал об этом месте. Они были всего лишь наёмниками, и если бы они упустили возможность отступить, то никто бы их не спас.

Поэтому Канг Чан всегда выделял отдельное место и ждал там, прежде чем присоединиться к своим людям. Именно по этой причине он оставался лишь капитаном отряда, даже после всех его великих заслуг, а также по этой причине его отряд слушался его приказов, даже если это означало рискнуть жизнью.

— Чанни!

Когда Канг Чан повернул голову, он увидел, что глаза Дайеру сверкают убийственным взглядом.

— Ноукэй, сегодня?

— Убей их всех!

Дайеру широко открыл рот, обнажив свои белые зубы. Это означало, что он понял, почему Канг Чан пошёл на такое.

Канг Чан быстро отвёл взгляд. Они были так близко к врагу, что достаточно было сделать ещё десять шагов, чтобы они смогли различить лица противника. Это были, несомненно, сунниты, так как они закрывали свои лица платком и обматывали концы тюрбана вокруг подбородка слева направо.

— Монт!

Канг Чан сложил два пальца вместе и показал на свои 11 часов. Имя француза было слишком длинным, чтобы произносить его полностью во время боя, поэтому Канг Чан называл его сокращенно "Монт". Как только он указал на врага с противотанковым гранатомётом, их отличный снайпер Монтешель идеально прицелился из своей винтовки.

Та-а-ах!

— Эй! Ты не можешь нормально стрелять?!

— Je suis desolé!*

(П.п: * "Прошу прощения" на французском.)

Клац. Та-а-ах!

Когда в воздухе поднялась пыль, враг, державший гранатомёт, распластался на земле. В то же время грязь брызнула из-под ног Канг Чана. Канг Чан быстро поднял пистолет и нажал на курок.

Та-ах!

В нос ударил знакомый запах пороха, и цель тут же рухнула на землю.

Та-та-та-та-та-та-тах!

Одновременно прозвучали всевозможные выстрелы, от которых у него заложило уши.

"500 человек".

Та-ах!

Каждый раз, когда он нажимал на курок, враги падали один за другим.

"У нас достаточно патронов".

Канг Чан перевернулся на спину и поднял только верхнюю часть тела.

— Монт!

Он поднял указательный палец левой руки и обхватил им три пальца правой руки. Тактика была до смешного проста - они втроём прикрывали и защищали снайпера Монтешеля. Если кто-то умрёт, они опустят его оружие, поднимут тело и используют его как прикрытие.

Перекатившись на живот, Канг Чан непрерывно нажимал на курок.

Та-ах! Та-ах! Та-ах!

Выстрелы в этой проклятой земле звучали безостановочно.

Канг Чан нажимал на курок как можно быстрее. Его сердце все еще сильно колотилось, что-то было не так.

— Чёрт!

Мгновение спустя он услышал крик Смитхена. Однако сейчас у него не было времени обернуться, чтобы посмотреть. Его задачей было следить за товарищем рядом с ним. Каждый должен был убить еще хотя бы одного человека, прежде чем все враги лягут на землю и укроются.

Монтешель целился в головы тех, у кого было тяжёлое огнестрельное оружие, и тех, кто лежал плашмя, а остальные члены их отряда убивали тех, кто подходил близко.

70 метров.

Та-тах! Та-а-ах! Та-тах!

Канг Чан услышал какую-то возню на другой стороне, затем враги залегли и перестали наступать. Канг Чан наконец опустил дуло пистолета и подполз к Смитхену, держась как можно ближе к земле.

— Чёрт! Больно?

Смитхен задыхался и смотрел на Канг Чана. Другой алжирец, Абсала, сильно прижимал правую сторону живота Смитхена, но через промежутки между его пальцами сочилась красная кровь.

— Нужен морфий?

— Никакого морфия, Чанни. Ху-у... ха-а...

Если входное отверстие в брюшной полости было настолько серьёзным, то выходное должно было быть размером с ладонь, что означало, что пуля практически вырвала его внутренние органы.

Канг Чан ещё раз оглядел окрестности, думая о том, как ему найти способ остановить истекающего кровью Смитхена.

— Чанни.

Когда Канг Чан повернул голову, Смитхен смотрел на него совершенно наивным взглядом, изо всех сил пытаясь ухватиться за маленький кусочек надежды.

— Я ноукэй?

— Дурачьё. Кто я? Смитхен. Кто. Я. Отвечай?!

Смитхен широко улыбнулся.

— Бог. Из. Ху-у-у... ха-а-а!.. Тёмного поля. Ха-а-а! Кх... — Он едва закончил свои слова, прежде чем сделать глубокий вдох.

Абсала поднял глаза на Канг Чана.

Я знаю. У него осталось не так много времени.

Кр-р-р-р-ыц!!!

В этот момент рядом с ними раздался громкий механический рев.

"У них даже есть танк?"

Но его сердце всё ещё сильно колотилось. Другими словами, за углом таилась еще большая опасность. Настало время принимать решение.

"Мы пойдём прямо вперед".

Канг Чан был готов отправиться на базу врага, где скрывался их лидер. Когда он собирался объяснить ситуацию своим людям...

Туц!

Раздался глухой звук, и весь мир стал белым.

"Чёрт..."

Было так больно, что казалось, будто его голову и шею разрывают на части.

***

Яркий свет пронзил его глаза.

Затылок и шея болели так, будто их сломали, и он потерял все свои силы, как будто пылесос высосал их из всего тела.

"Я не умер?"

Он попытался открыть глаза, но не смог даже пальцем пошевелить.

"Вода... нужна воды".

Его мучила жажда. Его горло было настолько сухим, как высохшее рисовое поле во время засухи, что он не мог нормально говорить.

— Доктор, сюда!

"Воды, прошу..."

Би-ип. Би-ип. Би-ип. Би-ип.

Аппарат начал пищать. Он чувствовал, как кто-то раздвигает его веки, но все, что он мог видеть, был белый свет.

"Дайте воды".

— Вы меня слышите? Моргните, если Вы меня слышите.

"Ты тупая бестолочь. Я смогу моргнуть, только если ты уберёшь свою руку".

На этот раз он почувствовал, что кто-то схватил его за руку.

— Попробуйте сжать руку.

Канг Чан так сильно хотел выпить воды, что изо всех сил старался пошевелить рукой.

— Хорошо! Очень хорошо!

Он слышал, как люди постоянно говорили о том, что что-то хорошо, но никто на самом деле не давал ему воды.

"Воды-ы-ы".

Словно снова заснув, Канг Чан потерял сознание.

Глава 2 - Тёмное поле (ч. 2)

Когда Канг Чан проснулся во второй раз, у него болели не только затылок и шея, но и нос.

— Воды-ы-ы.

— Доктор!

"Прошу тебя, не зови врача, и дай мне грёбаную воду".

— Воды-ы.

После короткого шума Канг Чан наконец почувствовал что-то влажное на своих губах. Ему не дали воды; вместо этого просто положили на рот влажную марлю. Ему было наплевать на всё остальное - ему просто нужен был стакан воды для пересохшего горла.

— Может быть, это потому, что он занимается спортом, но его тело определенно быстро восстанавливается.

Несмотря на то, что у него было относительно хорошее телосложение, он впервые услышал от кого-то, что он тренируется. Но почему они говорили по-корейски?

Втянув немного воды из марли, Канг Чан почувствовал, что приходит в себя. Он изо всех сил пытался открыть глаза, и после непродолжительной борьбы наконец смог пошевелить полуоткрытыми глазами и осмотреться.

Он находился в больнице.

К каждой кровати были прикреплены хитроумно соединенные аппараты. Канг Чан знал, почему у него болит нос - большая трубка проходила через нос к горлу.

— Вы меня видите?

Канг Чан слегка кивнул головой.

Одна, две, три женщины. Одна с короткими волосами, другая с боб-стрижкой, третья с завязанными волосами. Рост, грудь, талия, бёдра. Его натренированный глаз инстинктивно оценивал людей.

— Воды, пожалуйста.

Одна из женщин умело приложила новую марлю к его губам.

— Пфу! Мне нужна вода.

Они что, думают, что тупой или что-то в этом роде?

— Вам пока нельзя воды.

Она снова приложила мокрую марлю к его губам. Возможно, его действие по выплевыванию марли было эффективным - на этот раз марля пропиталась изрядным количеством воды. После того, как Канг Чан "подкрепился" таким образом дважды, он пришел в себя. Он начал смотреть направо и налево, так как наконец-то смог открыть глаза и нормально ими двигать.

— Где я?

— Вы пришли в себя?

Канг Чан слегка кивнул.

— Помните, что произошло?

Эти люди считают меня идиотом?

— Да, так что ослабьте эту штуку на моей шее.

— Мы не можем этого сделать. — Дама с короткими волосами и маленькой грудью ответила серьёзным голосом.

В Африке не было подобных учреждений, поэтому его, должно быть, доставили сюда на самолёте. Если это так, то он должен был пробыть без сознания довольно долго.

— Сколько дней я был без сознания?

— Три дня.

— Где нахожусь?

— Больница Самчжон.

— Самчжон, Корея?

Женщина с короткими волосами странно посмотрела на Канг Чана. На вид ей было около 27 лет. У неё были маленькие глаза и высоко посаженный нос, что делало её черты лица очень резкими.

В этот момент к нему подошёл врач в операционном халате.

— Как Вы себя чувствуете? Чувствуете где-нибудь боль?

Сухие глаза в очках с высокоиндексными линзами; он выглядел так, будто не спал два дня. Пухлое лицо, около тридцати лет.

— Снимите это с меня.

Канг Чан попытался пошевелить шеей.

— Пока что будет лучше носить шейный корсет. — Пока доктор отвечал, прозвенел звонок.

— Желаю Вам хорошо провести время с родителями, они, должно быть, очень рады.

Родители? Какими родителями?

Как только доктор ушёл, группа людей мгновенно устремилась к Канг Чану.

— Чан! Наш дорогой Чан!

Русые волосы, около сорока лет. Большие глаза, немного высокий нос, невысокий рост.

— Ты меня видишь? Узнаёшь? Я твоя мама.

Канг Чан моргнул и попытался опознать женщину.

Женщина, которую я не знаю, утверждает, что она моя мать. Как я должен на это реагировать?

Канг Чан задался вопросом, не был ли это просто сон.

* * *

Прошло два дня после посещения, но Канг Чан был в замешательстве от всего, что произошло. После неоднократных расспросов ему удалось выяснить, что сейчас 2010 год, его действительно зовут Канг Чан, но он выпускник средней школы Синмук.

В школе он упал с пятого этажа прямо на дерево. Тем не менее, он упал вниз головой на землю, и его срочно доставили в больницу. К счастью, он не сломал ни одной кости, но у него было что-то вроде амнезии и мании величия.

Его отцом был Канг Дэкён, а матерью - Ю Хёсук. Канг Чан был их единственным сыном. Он не был ни хорошим, ни плохим в учёбе. Был довольно послушным, и ему нравилось заниматься спортом, поэтому он делал это регулярно.

* * *

— Доктор, можно ли вылечить моего сына?

Ю Хёсук вытирала слезы носовым платком. Рядом с ней сидел высокий и старомодный Канг Дэкён. У него было такое же печальное выражение лица.

— Хорошо, что травма шейного отдела позвоночника, о которой мы беспокоились, оказалась настолько незначительной, что это действительно чудо, но...

Врач Канг Чана, Хо Джихван, снова поднял голову, взглянув на компьютер.

— Даже психиатр говорит, что вылечить его сейчас невозможно. Понятно, что у него амнезия, но что касается того, насколько серьёзны его "галлюцинации", мне жаль, но вам лучше пока просто защищать и утешать его.

Канг Дэкён похлопал Ю Хёсук по плечу, когда она опустила голову.

* * *

Войдя в апартаменты Чорок в Нонхён-дон, Каннам-гу, Канг Чан спокойно последовал за Ю Хёсук. Судя по роскошному автомобилю и району, в котором находился жилой дом, было очевидно, что он ведёт довольно комфортную жизнь.

Блок 701.

Выйдя из лифта, Канг Дэкён открыл дверь, и Ю Хёсук провела Канг Чана в комнату слева. Канг Чан оглядел комнату.

— Ты помнишь это место? Это твоя комната.

Ю Хёсук снова начала плакать.

— Ты снова это делаешь. Он будет в порядке после того, как немного отдохнёт. Иди, отдохни.

Канг Дэкён утешил Ю Хёсук и вышел из комнаты.

У окна стояла кровать с изголовьем, а с другой стороны к стене прислонились книжная полка и шкаф. А чтобы он мог сразу сесть, прямо у входа стоял письменный стол, на котором стоял компьютер. И это было всё, что у него было в комнате.

Канг Чан посмотрел на себя в зеркало на стене.

"Это сон? Я умер? Что происходит?"

Теперь, когда он смотрел на себя, ему тоже не нравилось, как он выглядит. Он сел за стол и положил голову на обе руки.

Может быть, те мертвецы так разозлились, что наложили на меня проклятие?

Шаман? Нелепица. Если бы такая чёрная магия существовала, кто бы вообще умер?

Более того, Канг Чан видел, как несколько шаманов умерли через обезглавливание.

— Неважно. Я просто останусь здесь на некоторое время и посмотрю, что произойдет. Возможно, со временем я получу ответ.

Канг Чан сел за стол и порылся в ящиках.

— Этот ублюдок даже не курит?

Прямо сейчас ему нужны были сигареты. Пока он искал их, Канг Чан начал рыться в столе и на полках, потому что хотел узнать, что за человек был первоначальным владельцем его тела.

Его рост составлял 179 см, и у него было довольно много мышц, так что он не был слабым, но Канг Чану не очень нравилось впечатление, которое производило его лицо. Уголки глаз делали его добрым, а нос с закругленным кончиком, как у Канг Дэкёна. Это был не его стиль.

Канг Чан одну за другой открывал книги на книжной полке. Поскольку у него были только справочники, самоучители и рабочие тетради, Канг Чан уже собирался вздохнуть, когда наклонил голову и внимательно изучил одну книгу. Кроме десяти страниц спереди и сзади книги под названием "Математические решения", остальные страницы были заполнены разными заметками.

[Я убью их. Я убью всех людей, которые издевались надо мной.]

"Серьезно, этот ублюдок. Если ты собираешься их убить, просто убей. Зачем оставлять такие улики?"

Канг Чан решил сесть на кровать и медленно читать.

[Сегодня я снова принес им деньги. Несмотря на то, что я так много тренировался, моё сердце колотилось, я задыхался, и в итоге не смог этого сделать. Почему я такой хилый? Неужели я действительно ни на что не гожусь? Почему я так волнуюсь и не могу дышать, когда нахожусь перед ними?]

"Что за черт? Над ним действительно издевались или что?"

[Хотя они знали, что я не брал фотографию Ми Ён, другие парни всё равно оскорбляли меня. Трусы. Они сделали это специально. Я убью их всех.]

— Фух.

Канг Чан закрыл книгу и бросил её рядом с кроватью. Внезапно его тяга к сигаретам стала ещё сильнее.

* * *

Канг Чану потребовалась неделя, чтобы привыкнуть к жизни в квартире. Разобраться, как пользоваться биде и очистителем воды, было чертовски сложно, но ещё сложнее было научиться пользоваться своим смартфоном. Естественно, больше всего ему помог телевизор.

В этот период Канг Чан по возможности воздерживался от разговоров; после еды он садился в гостиной и возился с пультом, просматривая каналы и изучая окружающий мир.

Канг Дэкён и Ю Хёсук наблюдали за ним. Их лица выражали решимость, но глаза выдавали их беспокойство.

Спустя неделю Канг Чан наконец-то научился правильно пользоваться смартфоном. Естественно, у него было много других вопросов, кроме этого.

"Оставлю ка это на потом. Разберусь во всём по порядку".

Однако он больше не задавал вопросов, потому что не мог заставить себя произнести слова "мама" или "матушка".

* * *

Канг Чану понадобилось две недели, чтобы немного привыкнуть к своей новой жизни. В отличие от первой недели, вторую он провёл в основном за компьютером и Интернетом, который был для него совершенно новым миром.

Однако, хотя Ю Хёсук довольно терпимо относилась к его просмотру телевизора, она была особенно обеспокоена тем, что он пользуется компьютером. Но Канг Чан не считал так же, поэтому он мог наслаждаться новым миром, но при этом меньше спать.

* * *

После ужина, перед тем как лечь спать, Канг Дэкён сел напротив Ю Хёсук и выпил чашку чая.

— Он все ещё за компьютером?

— Я так волнуюсь за него.

— Пусть пока побудет. По крайней мере, он жив.

— Я пытаюсь думать об этом в таком ключе, но ничего не получается. И с каждым днём его взгляд становится всё страшнее и страшнее, поэтому я тоже очень волнуюсь. Что ты думаешь?

— Хм... — Канг Дэкён поджал губы и тяжело выдохнул: — Я тоже чувствую то же самое. Иногда у меня замирает сердце, когда я смотрю ему в глаза, но... это, наверное, потому, что это было такое серьёзное происшествие, что шок и травма ещё не прошли. Он наш сын, который вернулся к жизни. Давай пока просто будем благодарны. Как ты сказала, когда он был в отделении интенсивной терапии - пока он жив, мы больше не будем беспокоиться об учёбе или о чём-то ещё. Так что давай просто будем благодарны, хорошо?

Ю Хёсук кивнула с беспомощным выражением лица.

* * *

Канг Чан сидел перед компьютером. На экране отображалось содержание войны в Африке с 2005 по 2007 год. Однако Канг Чан не смог найти ничего особенно информативного. Не было никаких записей о французских наёмниках, и он не смог ничего найти, проведя поиск по короткому списку имен.

— Нужно искать шаг за шагом и потихоньку копать информацию.

В любом случае, Канг Чан не рассчитывал найти что-то сразу, поэтому он глубоко вздохнул и медленно ввёл следующий поисковый запрос.

Бззз—

В этот момент его смартфон коротко завибрировал. Он зазвонил впервые с тех пор, как он его получил, поэтому Канг Чан быстро взял трубку.

Это было текстовое сообщение от человека по имени Ли Ходжун.

Бззз— Бззз— Бззз—

Как раз когда он собирался проверить текст, пришло ещё три сообщения подряд.

[Придурок. Я слышал, ты уже дома? Но не удосужился доложить мне? Умереть хочешь? Позвони мне сейчас же.]

[Ты знаешь, что происходит, когда ты игнорируешь меня, верно? Прекрати дурачиться и позвони мне сейчас же. Принеси деньги, которые ты должен за последний месяц.]

[Эй! Ты не собираешься мне звонить?]

Канг Чан посмотрел на текстовые сообщения и ухмыльнулся. Тот, кто хотел поговорить по телефону, мог сначала просто позвонить собеседнику, поэтому он не понимал, зачем этот парень поднимает шум, прося его позвонить. С другой стороны, содержание сообщений было просто уморительным.

"Они называют себя его родителями и даже не знают, что с их сыном так обращаются?"

Бззз—

[Ублюдок! Какого хрена ты удалил сообщения? Поторопись и загрузи сообщения. Позвони мне.]

— Я занят.

Канг Чан решил сначала позвонить Ли Ходжуну. Как только он нажал на синее изображение, похожее на телефон, раздалась бодрая мелодия, похожая на те, что играли по телевизору. Однако мелодия тут же прервалась, и в трубку посыпались ругательства.

{Эй! Канг Чан! Ты, грёбаный ублюдок, сдохнуть захотел?}

Канг Чан не мог удержаться от смеха. Это было первое оскорбление, которое он услышал за последние семь лет. Если бы об этом узнали члены его подразделения, они бы не поверили.

{Ты только что смеялся? Ублюдок, это падение вышибло тебе мозги?! Эй! Алло, блять! Ничего не скажешь?!}

— Ли Ходжун?

{Да, мать твою. Ты наконец-то собрался с духом? Отвечай уже, выблядок. Эй! У тебя есть деньги?}

— Какие деньги?

{Ха! Маленький придурок, у тебя действительно поехала крыша, да? Врачи пересадили тебе пару яиц? Они дали тебе кучу таблеток для храбрости, ублюдок?!}

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха.

{Ты действительно сошёл с ума, да? Выходи сейчас же!}

— Малыш, сейчас уже ночь, так что увидимся завтра. Где хочешь встретиться?

{Эй, ты, ублюдок!}

— Ха-ха-ха-ха.

Канг Чан рассмеялся, найдя Ли Ходжуна очень милым. Он хотел сразу же уйти из дома, чтобы посмотреть, что это за человек, но ему не хотелось объяснять Кан Дэкёну и Ю Хёсук, почему он уходит из дома поздно ночью.

Когда Канг Сан рассмеялся, Ли Ходжун сорвался на крик, сильно ругаясь на него.

— Перестань тявкать и позвони мне завтра.

Канг Чан повесил трубку и сразу же выключил телефон.

— Ну и ну... Как именно ты прожил свою жизнь?

Канг Чан покачал головой, глядя в зеркало, висевшее на одной стороне комнаты.

***

На следующее утро.

Во время завтрака Канг Чан увидел удобный момент и нарушил молчание.

— Сегодня я ненадолго отлучусь.

— Ох? Куда?

Возможно, он был удивлен тем, что Канг Чан взял на себя инициативу заговорить первым. Кан Дэкён задал ему вопрос в ответ, а Ю Хёсук даже перестала жевать и посмотрела на него.

— Я просто собираюсь встретиться с друзьями и прогуляться.

— Да! Это хорошая идея. Тебе стоит это сделать. Я пойду на работу, так что возьми у мамы немного карманных денег и подыши свежим воздухом.

— Да.

На этом разговор закончился, но волнение и беспокойство оставались на лицах Кан Дэкёна и Ю Хёсук всё время, пока они не закончили завтракать.

Когда Канг Чан вернулся в свою комнату и включил телефон, на его почтовый ящик пришло более пятидесяти сообщений.

— Пффт.

На этот раз у него не было слов, поэтому он рассмеялся.

После того, как телефон завибрировал от всех полученных сообщений, Канг Чан позвонил. Странно, но собеседник не ответил.

— Ну что за люди? — Он посмотрел на свой телефон и пробормотал про себя.

Бззз— .

[Приходи в школу до окончания уроков.]

На его телефоне высветилось короткое сообщение.

Глава 3 - В территории школы (ч. 1)

Канг Чан открыл шкаф и выбрал джинсы и чёрную хлопковую футболку, чтобы надеть. Теперь ему нужны были деньги. Канг Чан вдруг вспомнил о деньгах, которые он скопил ещё в бытность наёмником. Он не смог бы их использовать, но должен был их найти.

Как только Канг Чан вышел из комнаты, Ю Хёсук удивленно поднялась. Она протянула ему десять купюр по 10 000 вон.

— Этого мне хватит, чтобы постричься?

— Конечно, хватит. Раз уж ты давно никуда не ходил, угости своих друзей пиццей.

Канг Чан посмотрел на Ю Хёсук. Судя по выражению её глаз, она искренне любила и заботилась о своем сыне. Но почему она не знала о том, что над её сыном издеваются?

— Что-то случилось?

— Ничего. Я скоро вернусь.

— Хорошо, будь осторожен и не возвращайся домой слишком поздно. Когда будешь переходить дорогу...

Канг Чан уже выходил за дверь, но при этом быстро оглянулся. Ю Хёсук дернула головой назад.

— Я позвоню, если задержусь.

— Ох, хорошо. — Ю Хёсук дважды кивнула. Затем Канг Чан вышел из дома.

Ощущение было странным. Осознание того, что кто-то беспокоится о нём, что у него есть мать, которая заботится о нем... такие чувства были чужды Канг Чану.

Как только он вышел из здания, первое, что ему захотелось сделать, это купить пачку сигарет и закурить. После того, как он довольно долго терпел тягу к сигаретам, у него появилось сильное желание закурить. Однако сейчас на первом месте было что-то другое.

— Надо подстричься, — пробормотал про себя Канг Чан, заходя в заметную парикмахерскую.

— Боже! Не Чан ли это? Я слышала, что ты сильно пострадал. С тобой всё нормально? Твоя мама рассказала мне об этом. Не хочешь постричься?

Его приветствовала женщина лет тридцати. Она лепетала так много слов так быстро, что даже если бы она их отрепетировала, не было бы странно, если бы она запыхалась.

— Садись. Как ты хочешь, чтобы я подстригла?

— Пожалуйста, подстригите коротко, как у военных.

— Хо? Чан, если ты отрастишь волосы...

— Просто подстригите, пожалуйста.

— Ах? Ох! Хорошо.

Владелица салона выглядела удивленной. Она достала бритву с полки перед собой и начала брить его волосы. По мере того, как она это делала, Канг Чану мало-помалу начинало нравиться, как он выглядит.

— Не могли бы Вы подстричь ещё немного короче?

— Ох? Да?

В его взгляде было что-то более острое. Теперь, когда к нему вернулась его обычная прическа, он, по крайней мере, стал похож на себя прежнего. Канг Чан наконец-то получил тот стиль, который хотел. Затем хозяйка вымыла его волосы и высушила их.

— У Вас есть гель для волос?

— Конечно! Что бы ты хотел сделать?

— Просто дайте мне немного, пожалуйста.

Канг Чан зачесал назад свою короткую челку, используя гель, который дал ему хозяин.

"Да! Вот он, Канг Чан!"

Давно он так счастливо не улыбался. Он был счастлив, потому что в зеркале он видел себя прежнего с тем же выражением глаз.

Выйдя из салона, Канг Чан сразу же направился в магазин, расположенный в том же здании.

— Одну пачку "Мальборо" и зажигалку.

Молодой человек за прилавком оказался студентом колледжа. Он взглянул на Канг Чана.

— Пожалуйста, покажите мне ваше удостоверение личности.

— Что?

— Вы должны показать мне свое удостоверение личности, иначе я не смогу продать Вам сигареты.

— С каких пор?

Студент, явно подрабатывающий, замешкался.

— У меня сейчас хорошее настроение. Так что перестань суетиться и продай мне сигареты и зажигалку.

Канг Чан почувствовал, что постепенно возвращает себе прежний облик. Тембр его голоса был не важен - его радовало то, что он нашёл правильный тон, соответствующий его характеру.

Колеблющийся студент оглядел магазин и быстро передал Канг Чану пачку сигарет и зажигалку. Расплатившись за товары, Канг Чан вышел из здания и направился к выходу из жилого комплекса. Он сел на камень на клумбе с одной стороны, достал сигарету и неторопливо положил её в рот.

Чк— Чк— .

— Ху-у...

Ощущение было приятным. Канг Чан смотрел на рассеивающийся дым и чувствовал, что прошлое и настоящее как будто соединяются.

Чтобы добраться до школы, ему нужно было сесть на автобус. Выкурив две сигареты, Канг Чан взял такси до средней школы Синмук. Он всё ещё не был знаком с автобусами и линиями метро, и, что ещё важнее, он чувствовал, что пользоваться общественным транспортом неудобно.

— Такое ощущение, что я в отпуске.

Он чувствовал себя гораздо лучше, когда прислонился к заднему сиденью такси. Примерно через десять минут Канг Чан вышел перед школой и непринуждённо вошел внутрь.

"Но в какой класс мне идти?"

Он был в затруднении. Даже пройдя через главные ворота, он не знал, куда идти. Канг Чан оглядел окрестности и наугад направился к зданию.

— Что это за школа с тремя зданиями? Это больше похоже на деловой район. Похоже ли это вообще на место для студентов?

Канг Чан шел по направлению к зданию перед ним. Он увидел поле, покрытое синтетической травой с линиями, нарисованными на нем для игры в футбол, с воротами, установленными на обоих концах поля.

— Что теперь?

Канг Чан стоял перед зданием, раздумывая, что делать...

Диньдон—

Прозвенел звонок, и внезапно здание словно очнулось от сна: воздух наполнился звуками разговоров и шума перетаскиваемых парт. Появились ученики в школьной форме.

"Здесь есть и девочки, да?" — Канг Чан тупо уставился на учеников.

— Ю! Канг Ча-ан!

Кто-то окликнул его, подойдя к нему. Судя по тому, как парень засунул руки в карманы, и по его снисходительному языку тела, когда он шёл, было очевидно, что он замышляет что-то нехорошее. Другие ученики осторожно обходили парня, приближающегося к Канг Чану.

— Ты не надел школьную форму, да еще и причесался. Ты в своём уме?

Парень, стоящий перед Канг Чаном, поднёс указательный палец правой руки к голове и покрутил им. Студенты в здании высунули головы, чтобы посмотреть, а те, кто находился на расстоянии от Канг Чана и парня, тоже остановились, чтобы посмотреть.

Канг Чан сразу же узнал его голос. Тем не менее, он чувствовал, что должен хотя бы удостовериться в личности противника, прежде чем вступать в бой.

— Ли Ходжун?

— Да, ублюдок! Я Ли Ходжун, парень, которому пришлось самому добывать себе сигареты и обед из-за того, что ты был крайне невнимателен. Теперь ты наконец-то пришёл в себя?

Шмяк!

Вокруг мгновенно стало тихо. Как будто кто-то заглушил шум. Канг Чан не хотел затягивать этот разговор, ему не нравилось, что его оскорбляет такое ничтожество, как Ли Ходжун, и тем более тратить время на его обучение.

Бах. Пах. Бах. Шмяк.Тах. Бах.

Канг Чан ударил Ли Ходжуна по другой щеке, а затем открыто ударил его по шее, груди и животу.

— Кха! Кх-кху!

Казалось, что Ли Ходжун не мог дышать - он согнул верхнюю часть тела и некрасиво открыл рот. Тем не менее, поскольку Ли Ходжун был довольно высоким, его голова находилась на уровне пояса Канг Чана.

Канг Чан схватил Ли Ходжуна за волосы.

"Видишь? Не знаю, где ты, но посмотри, как его бьют, и почувствуй себя лучше".

(П.п: Тут он обращается к Канг Чану школьнику.)

Шлёп. Шмяк. Бах. Шмяк.

На нижнюю половину лица Ли Ходжуна уже капнуло довольно много крови, но Канг Чан не прекращал наносить удары.

БАХ!

Канг Чан нанес последний сильный удар по щеке Ли Ходжуна и схватил его за волосы. Затем он посмотрел на опухший левый глаз и щеку Ли Ходжуна, а также на его рот, после чего наклонил голову в сторону.

"Это потому, что это не мое тело? Судя по этому, у него ещё осталось немного непокорности, да?"

Канг Чан прижал голову Ли Ходжуна и еще пять раз сильно ударил его по щеке.

— Эй, ты!

Канг Чан услышал чей-то крик, через толпу прошел мужчина средних лет и остановился перед ним.

— Сопляк! Что, по-твоему, ты делаешь?

Канг Чан посмотрел на мужчину и догадался, что это учитель.

— Этот ублюдок приказывал мне доставать для него сигареты и забирал у меня деньги. Я наконец-то постоял за себя после столь долгого молчания, Вы накажете меня за это?

— Что? Ублюдок! Кем ты себя возомнил, что так со мной разговариваешь! — Прорычал учитель.

Канг Чан внезапно впал в ярость. — Следи за своим языком! Что? Хочешь, чтобы тебя тоже побили? Уверен, что сможешь за себя ответить?

Как только Канг Чан рывком освободил левую руку, Ли Джунхо растянулся на полу. Канг Чан сделал шаг вперёд и подошёл к учителю. Он излучал злобную ауру, которая обычно была у него, когда он сражался, во всей красе, и учитель не мог смотреть ему в глаза.

— Давай. У меня есть все доказательства того, что этот ублюдок вымогал у меня деньги, а также того, сколько он издевался надо мной, так что не стоит принимать его сторону.

— Ты маленький... сопляк. Хочешь, чтобы тебя исключили из школы?

— Делай, что хочешь. У меня ещё есть дела, так что оставь нас наедине.

Ли Ходжун едва успел вытереть кровь, капающую из-под носа, тыльной стороной ладони, когда Канг Чан снова схватил его за волосы. Девушки в шоке задыхались, но Канг Чан не колебался.

— Ли Ходжун. Я ещё не закончил с тобой. Может, поболтаем немного?

— Ха? Что?

— Ты сказал, что тебе неудобно, потому что я не принёс тебе сигареты и обед, так? Раз уж ты попросил меня прийти, значит, ты хочешь сказать мне что-то ещё, да?

В этот момент окаменевший Ли Ходжун схватил Канг Чана за запястье и начал брыкаться. Затем учитель схватил Канг Чана за талию.

— Зачем ты это делаешь? Если ты будешь продолжать, ты действительно больше не сможешь посещать школу. Прекрати сейчас же!

Канг Чан внезапно повернулся, чтобы посмотреть на учителя, но увидел в его глазах искренний взгляд. Канг Чан не боялся, что его исключат из школы, он просто не хотел проявлять неуважение к искреннему учителю.

Он отпустил волосы Ли Ходжуна и глубоко вздохнул.

— Хорошо, я понял Вас, поэтому, пожалуйста, отпустите меня.

Лицо учителя дёрнулось, когда он взглянул на Канг Чана, затем подпёр Ли Ходжуна и помог ему войти в здание. Студенты всё ещё окружали Канг Чана на расстоянии, как будто перед ними всё ещё было какое-то шоу. Каждый раз, когда Канг Чан поворачивал голову, они отворачивались и избегали его взгляда.

Канг Чан медленно вышел из здания, прошёл на самый верх трибуны, выходящей на поле, и сел.

"Почему это должно быть в обеденное время? Ц-ц. Надо было прийти после окончания школы".

Он чувствовал себя неловко, как будто оставил что-то незавершённым. Его настроение ухудшилось, когда он подумал о подчинённых, которых не смог защитить.

Пока он смотрел на поле и размышлял, вокруг него появилась пара теней.

— Хо? Этот ублюдок выглядит сумасшедшим, да?

Канг Чан повернул голову и ухмыльнулся. Уголки глаз и лицо этого студента выглядели устрашающе, но в нём чувствовалась какая-то небрежность, которую нельзя было не заметить.

Шесть. У одного из них что-то в кармане. Хозяйственный нож?

Канг Чан ухмыльнулся.

— Этот ублюдок улыбается после избиения идиота, да?

Канг Чан медленно поднялся на ноги. Поскольку он сидел на самом верху трибуны, то оказался на ступеньку ниже появившихся парней. Он сжал кулак, но выпрямил большой палец и положил его на указательный. Один сильный удар этой рукой, и слабаки вокруг него не смогут подняться.

Птьюу—

Канг Чан внезапно ударил большим пальцем правой руки по внешней стороне бедра парня, стоящего прямо перед ним, прямо по центру.

Бах! Бах!

Прежде чем парень успел среагировать, Канг Чан уже ударил его в рёбра, солнечное сплетение и, наконец, в адамово яблоко.

— Кха!

Парень вскрикнул от боли и упал. Тем временем остальные парни бросились на Канг Чана.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Выступать против их слабых кулаков было таким лёгким делом, что он едва не зевал. Канг Чан отражал их удары ладонями, а затем валил их на землю, нанося один за другим удары в живот или в адамово яблоко.

Пах! Пах! Пах! Пах!

Всё произошло в мгновение ока. К тому времени, когда ученики на поле произнесли "что?", шесть мальчиков уже катались по земле.

Канг Чан протянул руку в сторону мальчика, у которого, как он думал, был хозяйственный нож. В кармане брюк мальчика он действительно обнаружил толстый нож.

Шух—

— Ублюдок. Зачем ты носишь это с собой?

Канг Чан схватился за край штанов мальчика, поднял его и пошёл по трибуне, таща его за собой.

— Ах! Ай! Аааа!

Мальчик, чья голова ударялась о цементную лестницу, испустил пронзительный крик.

Пах—

Канг Чан спустился на поле и изо всех сил пнул мальчика в живот. Как только он поднялся обратно на трибуну, парни, которых он сбил с ног, попытались разбежаться, хотя они всё ещё лежали на земле.

— Кто был тем, кто первый начал на меня тявкать?

Он никак не мог забыть, как выглядит враг. Один из парней замотал головой. Канг Чан схватил его за волосы; когда он упал, Канг Чан потащил его тело за собой, сбегая с трибуны.

Тух— Тух— Бах—.

— Ай! Агх!

Кровь просачивалась сквозь разорванную часть его школьной формы.

— Эй, ты там. Быстро иди сюда!

— Пошёл ты!

Канг Чан усмехнулся. Во-первых, будет неприятно, если этот парень убежит. Он безжалостно ударил краем ладони по затылку парня, чья форма была полностью разорвана спереди.

Бах! Тух!

Пах! Пах! Пах! Пах! Пах!

Движения Канг Чана были поистине стремительными. Тело Канг Чана словно плыло, когда он поднимался по лестнице на две ступеньки за раз.

— Не хочешь повторить?

Другой парень не ожидал, что Канг Чан поднимется так быстро. Канг Чан схватил его за голову.

— А-ай! Ай!

Канг Чан не обращал внимания на его крики. Он кивком головы подозвал трёх оставшихся под трибуной парней. Как только злобный парниша захрипел и закричал, все трое с испуганными лицами спустились вниз. Как они смогут вырваться из лап Канг Чана, который использовал такую безумную, жестокую и высокоуровневую технику?

Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп!

Звуки шлепков отскакивали от стен вокруг поля. Было время обеда, поэтому остальные ученики уже вышли на улицу и окружили его, но всё, что было слышно, это невероятно громкие звуки Канг Чана, бьющего хулиганов.

Канг Чан поднял голову парня, которого он держал.

— Ох...

Как только парень попытался прийти в себя, слюна, смешанная с кровью, потекла у него изо рта.

Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп!

Это была тактика устрашения. Если у противника были другие союзники, Канг Чан должен был предотвратить действия любого из них, преподав одному из них урок в качестве сдерживания. К этому моменту человек, получивший удар, уже не чувствовал боли. Вместо этого его воля будет сломлена.

Канг Чан почувствовал по руке, схватившей мальчика за волосы, что тот теряет силу в ногах.

— Может, хватит?

Бам—

Канг Чан ударил парня ногой в живот, и тот упал вперёд. Затем Канг Чан спустился с трибуны, таща его за собой. Некоторые девушки закричали, но это не заглушило звук его тела, бьющегося о цемент.

Тух!

Когда Канг Чан оказался на земле, он отшвырнул парня в сторону, как будто выбрасывал что-то грязное.

"Фух. Всё-таки мне как-то не по себе, когда я думаю о родителях".

Посмотрев на окружающих, он понял, что спасать ситуацию уже поздно. Канг Чан чувствовал себя так, словно он выплатил свой долг предыдущему владельцу своего тела. Не лучше ли было исключить его из школы, чем убивать людей или кончать жизнь самоубийством?

— Раз уж дело дошло до такой точки, я должен закончить его как следует, ах?

Разве конец не является самым важным?

Канг Чан медленно осмотрел трёх парней, обливающихся кровью, а также трёх других испуганных парней, стоящих напротив него.

Три мужчины средних лет поспешно подошли к ним, как будто ждали, пока ситуация успокоится.

"Это, должно быть, учителя".

Канг Чан взглянул на учителя, стоявшего посередине. По его походке Канг Чан понял, что учитель прошёл специальную военную подготовку.

Глава 4 - В территории школы (ч. 2)

Трое мужчин переводили взгляд с парней на Канг Чана.

— Что это?

— Эти ублюдки принесли это с собой.

— Кто?

Канг Чан ухмыльнулся. Неужели это было так важно?

— Ответь мне. Кто принёс его?

Канг Чан повернулся и посмотрел на парня, спина которого была в крови.

— Если это он принёс, то получил по заслугам. Но тебе не следовало заходить так далеко. Нам будет трудно тебя прикрыть, раз уж дело зашло так далеко.

"Что он несёт?"

— Он школьный хулиган, который пристаёт к другим ученикам. Он заслуживает наказания за то, что мешал другим жить, но сейчас мы должны решать твою проблему. В любом случае, эти шестеро напали на тебя, и у них было оружие. Когда комитет по предотвращению насилия в школе проведёт расследование, мы займёмся этим, так что сначала отдай мне нож и иди домой.

Учитель с угловатой челюстью протянул свою пухлую руку. Канг Чан передал нож, не говоря ни слова.

— Если ты всё равно собирался это сделать, почему не преподал ему урок раньше?

Учитель похлопал Канг Чана. Казалось, он чувствовал себя довольно горько.

— Иди домой и объясни всё своим родителям. А с завтрашнего дня ты должен приходить в школу, несмотря ни на что. Кроме того, я слышал от господина Со, что у тебя есть улики против них?

Канг Чан наконец-то понял, что он имел в виду.

— Принеси их завтра, чтобы мы могли представить их в комитет по предотвращению насилия.

— Да, сэр.

Учитель продолжал внимательно изучать Канг Чана. Казалось, в его позе и взгляде было что-то очень знакомое, что привлекло внимание учителя. Два других учителя заставили других учеников отнести упавших на землю мальчиков обратно в школу.

— Где ты этому научился?

Канг Чан ухмыльнулся и посмотрел на учителя.

— Ты, должно быть, приобрёл чувство драк путём упорных тренировок, верно?

— Я просто родился с ним.

— Поговорим в следующий раз.

Возможно, учитель почувствовал, что Канг Чан не откроет правду так просто, поэтому он просто развернулся и ушёл.

Канг Чан хотел выкурить сигарету. Однако, несмотря ни на что, он не мог курить на территории школы, поэтому он медленно пошёл прочь. Ученики разбежались по полю, как стая собак, а Канг Чан смотрел им вслед, словно провожал их.

Канг Чан зашёл в закусочную, расположенную рядом с главными воротами школы.

— Добро пожаловать.

— Мне, пожалуйста, свиную котлету. — Канг Чан сел и перевёл взгляд на телевизор.

Там было десять столиков, и двое мужчин сидели напротив них. Напротив мужчин сидела молодая женщина, которая аккуратно ела ттокпокки и кимбап.

— Вот, пожалуйста.

Тем временем женщина в фартуке протянула ему свиную котлету.

Тонкие ломтики мяса и запах дешёвого соуса и старого жира. Канг Чан смотрел на свиную котлету, не говоря ни слова. Это было последнее, что он съел перед отъездом из Сеула. Ему до смерти хотелось поесть, но он ел её всего несколько раз, потому что тогда у него не было ни гроша за душой. Несмотря на то, что он ел стейк бесчисленное количество раз, он всегда думал об этом.

Канг Чан с помощью вилки и ножа разрезал свинину на длинные полоски, а затем на квадратики. Он обнаружил, что вкуснее, когда он делает это, а затем ест палочками. Это было не очень вкусно, но, тем не менее, он ел. И как раз когда он заканчивал...

Бзз— Бзз— Бзз—

— Алло?

{Чан, это ты? Где ты? Что случилось?}

Ю Хёсук задала кучу вопросов, будучи взволнованной.

— Я ем свиную котлету перед школой.

{В школе сейчас хаос. Я слышала, что туда даже полиция приезжала. Что случилось?}

— Я расскажу тебе, когда вернусь домой.

{Чан, где ты сейчас? Я приду к тебе!}

— Я же сказал, что расскажу Вам, когда вернусь домой, да? — Голос Канг Чана понизился на несколько тонов, и наступило мгновение тишины.

Канг Чан положил трубку. Его раздражала мысль о том, что чрезмерная забота Ю Хёсук могла сыграть свою роль в том, что владелец его тела стал слабаком.

— В любом случае, это лучше, чем убийство или самоубийство. — Пробормотал про себя Канг Чан. Он съел всё, что было на тарелке, включая нашинкованную капусту, и встал со своего места. Расплатившись за еду, он немного прошелся, а затем сел на стул перед магазином и закурил сигарету.

— Ху-у. — Сигарета попала в нужную точку.

Мир, где пули не летят в него ни с того ни с сего; Мир, где люди носят яркую одежду, короткие юбки и имеют стройные тела; Мир, где полно роскошных автомобилей. Канг Чан вдохнул этот вид и медленно выдохнул сигаретный дым.

"Я получил то, что хотел".

Так было, когда он был ребёнком. Если бы он жил в мире, где ему не нужно было бы беспокоиться о том, как свести концы с концами, Канг Чан считал, что он, вероятно, очень хорошо учился бы в школе.

— Может, мне просто уехать во Францию, когда я закончу школу, но, наверное, провалюсь?

Для учёбы нужно время. Как он собирался справляться с учёбой, если вдруг стал старшеклассником? В прошлой жизни он тоже ужасно учился.

* * *

Канг Чан взял такси и вернулся в свою квартиру.

"Пароль?"

Это был умный замок без ключа. Канг Чан позвонил в дверь; его недавно выписали из больницы, и он не мог вспомнить пароль. Из-за двери послышались торопливые шаги, и Ю Хёсук открыла дверь. За ней стоял Канг Дэкён с взволнованным выражением лица.

Канг Чан с достоинством вошел в дом.

— Пожалуйста, садитесь. Сейчас я хочу кое-что показать вам.

Лицо Канг Дэкёнана дёрнулось, и он вопреки своей воле подошёл к обеденному столу на кухне. Канг Чан хотел воспользоваться моментом, чтобы смягчить несправедливость и разочарование, которые испытывал владелец его тела. Он достал тетрадь по математике, в которую мальчик выгрузил свои мысли и чувства, и положил её на стол.

— Пожалуйста, взгляните на это.

Канг Чан передал тетрадь Ю Хёсук и показал Канг Дэкёну текстовые сообщения в своем телефоне.

Когда они принимали его, язык их тела, казалось, подсказывал ему сказать всё, что он хочет. Время от времени они поглядывали на Канг Чана, но вскоре их лица стали твердеть.

К тому времени, как Канг Дэкён положил смартфон, Ю Хёсук даже не успела прочитать первую половину того, что её сын написал в тетради. Она прикрывала рот рукой, по её лицу катились слезы.

Так прошло довольно много времени.

— Пожалуйста, обсудите всё между собой и посмотрите на это.

— Нет, этого достаточно.

— Пожалуйста, посмотрите.

Лицо Канг Дэкёна снова дернулось, но он открыл тетрадь по математике, которую ему дала Ю Хёсук. Некоторое время он смотрел на последнюю страницу, затем поднял голову.

— Сегодня я ходил в школу. Он сказал, чтобы я отдал ему деньги, которые должен за сигареты и еду, пока меня не было.

— Ху-у.

— Я пошёл в школу, чувствуя решимость противостоять им. Затем ещё шесть человек попытались напасть на меня. У одного из них был нож...

— О боже!..

— У меня не было выбора. Я отдал нож учителю, и школьный комитет по предотвращению насилия проведёт расследование.

— Почему ты молчал всё это время?

— Я тоже не знаю. Как вы могли видеть написанное там... Я просто подумал, что это будет лучше, чем покончить жизнь самоубийством или убить тех детей.

Канг Чан говорил так холодно, таким фактическим тоном, что оба родителей, казалось, тоже успокоились.

— В школе сказали, что поскольку слишком много учеников видели, что произошло, тебе будет трудно ходить в школу. Как твой отец, что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше?

Отец? Канг Чан посмотрел на Канг Дэкёна по-новому.

Был ли хоть один человек, который вот так встал бы на мою сторону, когда я сделал что-то не так? Вместо того чтобы бить меня после пьянки, он собирается помочь мне разрешить инцидент, который я спровоцировал?

— Мне жаль студентов, которые пострадали, но пока ты цел и невредим, это всё, что имеет значение. Я рад, что ты не погиб и не убил их.

Канг Дэкён отвернулся от шокированного взгляда Ю Хёсук.

— Я тоже так себя чувствовал, когда ты был в больнице. Я просто хотел, чтобы ты остался жив.

— Дорогой?

Канг Дэкён бросил короткий взгляд на Ю Хёсук и не дал ей больше ничего сказать.

— Но пообещай мне одну вещь.

Что это за чувство, которое я испытываю?

Искренность Канг Дэкёна заставляла Канг Чана испытывать какое-то тёплое, пушистое чувство.

— Пообещай, что если что-то подобное повторится в будущем, ты первым придешь ко мне и расскажешь об этом. Я буду рад, если ты так поступишь.

— В будущем может стать больше драк.

— Ты не будешь убивать других и не дашь себя убить?

— Даю Вам слово.

— Мне этого достаточно.

Тот факт, что Канг Дэкён был благодарен за то, что он остался жив, засел в сердце Канг Чана. Это была эмоция, которую он никогда не испытывал раньше, даже от командира взвода или роты после тяжёлого боя.

— Мне сказали, что с завтрашнего дня я должен начать посещать школу.

— А это не опасно?

Когда Канг Чан ухмыльнулся, выражение лица Канг Дэкёна изменилось, так как он понял абсурдность своих слов, а Ю Хёсук просто окаменела.

— Хм. Ладно. Разбирайся с этим по-своему.

— А что насчет тебя? — Ю Хёсук спросила Канг Дэкёна.

— Достаточно. Ты до сих пор не знаешь, что чувствует наш сын после прочтения его дневника? Мальчики действительно могут выбрать смерть, если их так загонять в угол. Ты хочешь, чтобы наш ребенок умер? Или хочешь, чтобы он сел в тюрьму за убийство? Не сравнивай Чана с детьми твоих друзей. Наш сын другой.

— Разве я что-то сказала? Тем не менее, он должен закончить среднюю школу! — ответила Ю Хёсук.

Она не хотела оставлять это без внимания. Наступило неловкое молчание.

Дззз— Дззз— Дззз—

Телефон Канг Дэкёна зазвонил.

— Алло?

Канг Дэкён ответил на звонок с озадаченным выражением лица. В глазах его жены появился испуганный взгляд, но он покачал головой, как бы говоря ей, чтобы она не волновалась.

Канг Дэкён мог только заикаться, когда напряженный голос продолжал литься с другого конца линии.

Канг Чан навострил уши - это был арабский язык. Немного более мягкий тон арабского языка, распространенный среди французоговорящих. Говоривший на другом конце линии, скорее всего, был алжирцем, живущим во Франции.

— Передай мне телефон.

— Ах?

Канг Чан взял трубку у недоумевающего Канг Дэкёна.

— Алло. Господин Канг Дэкён занят, поэтому я приму звонок вместо него. Пожалуйста, повторите то, что Вы сказали, медленно.

Свободный французский? Канг Дэкён и Ю Хёсук посмотрели друг на друга, расширив глаза. Они отправили Канг Чана в дорогую английскую академию, но теперь он почему-то вдруг свободно говорит по-французски.

{Это срочно. Цена и количество этой партии автомобилей не совпадают, поэтому они не могут пройти через таможню.}

Было видно, что человек на другом конце линии смотрит на них свысока.

— Пожалуйста, подождите секунду.

{Поторопитесь.}

Канг Чан понял, что его собеседник был из тех, кто легко возбуждается и начинает нести чушь, когда злится, а самый эффективный способ справиться с такими людьми - проявить твёрдость.

— Эй, прекрати словесную рвоту. Я же просил тебя подождать, не так ли?

Поскольку Канг Чан говорил очень бегло, он взял на себя инициативу в этом разговоре. Возможно, человек на другом конце линии был напуган, потому что всё, что он мог слышать, это только звуки дыхания.

— Он сказал, что партия автомобилей не может пройти таможню, потому что цена и количество не совпадают. О чём это он? Что я должен ему сказать?

— Что?

— Он сказал, что дело срочное и всё в полном беспорядке.

Канг Дэкён на мгновение обвёл всех взглядом.

— Скажи ему, что сегодня прибудут пятьдесят машин. И, возможно, документы, которые мы отправили, и товары не совпадают, поэтому мы сразу же проверим это и сообщим в таможню и их офис.

Канг Чан повторил слова отца своему собеседнику.

{Здесь такой беспорядок. Что же нам делать? Если мы не перевезём вещи до конца сегодняшнего дня, то расходы на доставку и оплату труда будут очень высокими.}

— Подождите.

Другую сторону не испугал его резкий тон. После того как Канг Чан передал сказанное Канг Дэкёну, тот ответил, что они возьмут на себя ответственность за любые убытки, понесенные из-за расхождений в документах.

— Мы возьмём на себя ответственность за это, поэтому проверьте общую сумму понесённого ущерба, и мы лично позвоним в таможенный офис, поэтому дайте мне имя и телефон ответственного лица.

{Что?}

— Я спрашиваю имя и номер телефона ответственного лица.

Канг Чан внезапно стал подозревать неладное. У него было чутьё. В таких ситуациях нельзя было затягивать дело.

— Или я могу послать друга-наёмника, чтобы он сначала решил этот вопрос.

Эти ублюдки пытаются провернуть дело по-быстрому?

— Если понадобится, мы можем поднять большой шум на таможне, так что расскажите мне, в чём именно дело. Где вы находитесь? Скажите мне ваше местоположение. Я пришлю трёх своих алжирцев.

{Ну, эм, неужели мы должны заходить так далеко? Ах! Всё в порядке. Я нашёл нужные документы.}

Канг Чан захохотал так громко, что собеседник мог его услышать.

— Ой, в следующий раз оформляй документы правильно. Хорошо?

{Да.}

Как только его собеседник положил трубку, Канг Чан положил телефон перед Кан Дэкёном.

— Он нашел нужные бумаги, так что вопрос решён.

Странное напряжение наполнило воздух вокруг стола.

— Я учил французский в Интернете каждый вечер. В наше время хорошо развиты чаты, а французские сайты легко доступны, так что это было не так уж сложно.

Кто бы мог в это поверить? Глаза Кан Дэкёна выражали сомнение, но он ничего не мог с этим поделать. Его сына никогда не учили французскому языку в школе, и они никогда не отправляли его на частные уроки, и всё же он говорил как носитель языка.

— Я этого не знал. И я так переживал, потому что думал, что ты по ночам смотришь ужасные вещи на компьютере.

Глаза Ю Хёсук блестели, всё ещё полные слез. От этого у Канг Чана мурашки побежали по коже, но он просто промолчал.

— Поищите другие компании, с которыми можно вести дела. Похоже, они пытались переложить вину на Вас с помощью языкового барьера между Вами, — сказал он через минуту.

Канг Дэкён кивнул и облизал губы.

— Три человека из офиса во Франции приедут в следующем месяце. Мы планировали продать их машины. Это очень хорошая сделка, но мы перейдем в другую компанию, как только всё уладим.

— Займитесь этим. Я буду в своей комнате.

— Хорошо.

Канг Дэкён, сам того не желая, дал своё разрешение, и Канг Чан направился в свою комнату.

— Дорогой! Наш сын действительно гений, не так ли?

— Люди могут достичь его уровня, только если они живут за границей среди местных жителей не менее десяти лет. Неужели в наше время дети так быстро приобретают навыки?

— А как иначе он мог бы этому научиться? Может, воспользоваться случаем и купить ему новый компьютер? Ох точно! Надо сходить во французский ресторан на поздний завтрак с Сон Хи. У неё сын ходит в международную школу. Ненавижу, когда она хвастается им. Здоровский повод!

Глядя на Ю Хёсук, хлопающую в ладоши, Канг Дэкён так и подмывало сказать "хотел бы я быть таким же простодушным, как ты", но он сдержался.

Глава 5 - Хулиганы? (ч.1)

Кан Чан провел всю ночь, прикидывая, как добраться до школы на общественном транспорте и в каком классе он учится. По правде говоря, он перевоплотился — в богатую семью, о которой так мечтал.

Кан Чан хотел по-настоящему изучить учебу, но сдался менее чем через час, так как ничего не понимал. Он считал английский и математику самыми абсурдными предметами. Какой смысл учить предложения, которые никогда не будут использоваться в реальной жизни, и математические формулы, используемые только специалистами по математике?

— У этого ублюдка даже книг нет?

На столе было приклеено расписание, но Кан Чан не понимал, почему книг было всего несколько. То, что он сначала принял за книгу для самообучения, оказалось учебником, и он узнал об этом только после того, как довольно долго рылся в своих вещах.

Прежде чем он это осознал, наступило утро.

После завтрака Кан Дэ Гён спросил Кан Чана, не хочет ли он подвезти его в школу, на что Кан Чан немедленно кивнул. Он предпочел бы покататься и чувствовать себя некомфортно рядом с отцом, чем пытаться придумать, как пользоваться общественным транспортом по утрам.

Кан Дэ Гён легко вывел их машину с подземной парковки на главную дорогу. Кан Чан выглянул в окно со стороны пассажира и увидел утренний пейзаж.

«Ты мой сын, да?» — спросил Кан Дэ Гён из ниоткуда. «Меня устраивает то, кем ты стал, пока ты жив. Посмотрев вчера твой дневник и текстовые сообщения, я понимаю, почему ты изменился. Но я надеюсь, что ты сможешь вернуться к тому, каким был раньше. Я хочу видеть, как ты улыбаешься время от времени».

«Интересно, смогу ли я сыграть роль сына этого человека».

Кан Чан не смог ответить.

«Я очень горжусь тобой, когда ты вчера ответил на звонок и решил проблему. Раньше я думал, что людям, которые хвастаются своими детьми, не хватает осмотрительности, но сегодня я один из таких людей».

Кан Чан впервые легко улыбнулся.

Ему хотелось бы родиться сыном этих людей.

— Там, да?

Несмотря на то, что Кан Чан не ответил ему, Кан Дэ Гён все равно высадил его перед школой.

«До встречи вечером.»

— Да, не причиняй себе вреда.

Прежде чем закрыть дверь, Кан Чан заглянул в машину и заметил, что Кан Дэ Гён выглядит очень взволнованным. Его глаза покраснели.

Ухмылка.

Вот и все, что было в их взаимодействии. Кан Чану нечего было сказать, а Кан Дэ Гён уже сказал то, что хотел сказать.

Выйдя из машины, Кан Чан обнаружил прямо перед собой главные ворота. Студенты толпились у широко открытых главных ворот, но как только он появился, реакция была неоднозначной. Студент быстро обогнал его и стал избегать его; студент украдкой взглянул на него; другой открыто смотрел на него… Однако было у них одно общее — никто из них не мог смотреть ему в глаза.

Кан Чан вошел в школьные ворота, его сумка перекинулась через правое плечо, и первым, кого он увидел, был учитель, от которого вчера исходила знакомая атмосфера. Он держал длинную палку, используемую для дисциплинирования учеников, и его взгляд сразу же переместился на Кан Чана.

«Наденьте сумку должным образом перед входом в школу».

Ухмылка.

Взгляды всех учеников метались между Кан Чаном и учителем. Однако Кан Чан прошел мимо учителя, ничего не исправив. Он выдерживал взгляд учителя, пока ему не пришлось оглянуться через плечо.

«Я позволю этому ускользнуть один раз».

«Спасибо.»

Учитель ухмыльнулся так же.

— Я должен узнать, как его зовут.

Несмотря на то, что он был немного стар, Кан Чану он нравился.

***

12 класс, 2 класс.

Реакция его одноклассников мало чем отличалась от той, которую он получил в коридоре. Когда Кан Чан вошел в класс, шумные ученики мгновенно замолчали и осторожно направились к своим местам. Они смотрели на него, не глядя ему прямо в глаза.

Кан Чан оглядел класс и понял, что количество учеников в его классе на удивление мало, но это не означало, что он мог сказать, где его место, и у него не было другого выбора, кроме как окликнуть ученика, сидящего сзади рядом. дверь.

«Эй, где мое место?»

«Хм? Ой! Прямо вот здесь.»

Кан Чан подошел к месту, на которое указал мальчик, и сел. Это был второй ряд спереди и второй столбец слева.

«Это идеальное место для стрельбы. Слепых зон нет. Тск!

Пока он внутренне выражал свое недовольство, странное напряжение наполнило класс. Кан Чан обернулся и посмотрел в глаза Ли Хо Джуну, когда тот вошел в класс. Ли Хо-Джун был поражен, но, судя по языку его тела, было очевидно, что он не собирался уступать Кан Чану. Он сел на среднее место в конце класса.

«Вот что происходит, когда ты не преподаешь кому-то урок до конца».

По глазам Ли Хо Джуна Кан Чан мог сказать, что он зорко ждал возможности отомстить ему. Ли Хо-Джун хотел показать всем, что он не проиграл Кан Чану. Это была глупая мысль с его стороны.

«Насколько я знаю, он мог даже напасть на меня во время урока, пытаясь сохранить свое лицо».

Однако Кан Чан покачал головой и избавился от ужасных мыслей в голове.

«Он ребенок. я против

дитя, что…’

«Привет! Кан Чан!»

Кан Чан коротко вздохнул и повернул голову.

«Поднимитесь на крышу во время обеда». Это был Ли Хо Чжун. Он говорил, стиснув зубы. Синяк на левой щеке, порезы на губах и вокруг глаз были очень заметны.

«Чтобы упростить задачу, если у вас есть резервные копии, просто возьмите их с собой за один раз».

С другой стороны, Кан Чан нашел восхитительным тот факт, что Ли Хо Джун все еще старался выглядеть жестким, несмотря на то, что не мог ему ответить.

***

Его занятия были поистине испытанием на терпение. У них был класс с учителем, которого Кан Чан не узнал, а затем четыре часа занятий. Атмосфера была настолько тяжелой, что другие ученики были осторожны, даже когда дело касалось дыхания. То же самое касалось и учителей.

Кан Чан не был глупым — он был просто невежественным. Вскоре ему надоело слушать слова, которые он вообще не мог понять.

Дин-дон-дан.

Наконец настало время обеда.

Визг!

Ли Хо-Джун встал со своего места и вышел через заднюю дверь.

‘Я голоден.’

Запах карри и банчана

[1] разожгло аппетит Кан Чана, но он должен был сдержать обещание.

Кан Чан поднялся на ноги.

«Чан».

Девушка, сидевшая в первой колонне слева и четвертом ряду, окликнула его. У нее были огромные глаза и волосы до плеч с челкой, закрывающей лоб. Не будет преувеличением сказать, что она выглядела как плохое воплощение Белоснежки. У нее был довольно острый нос и она была хорошо обеспечена, в отличие от среднестатистической студентки.

«Сегодня утром я услышал, что хулиганы из Шимдока тоже пришли».

Казалось, она набралась смелости сказать это. На ее лице отразилось легкое выражение праведного негодования и жалости.

— Ты не собираешься идти, да? она спросила.

«Что произойдет, если я решу не идти?»

Именно тогда Кан Чан увидел ее бейдж с именем на ее груди.

«Ким Ми Ён… Разве она не была той девушкой, которая имела какое-то отношение к какой-то фотографии?»

— Ты всегда мог избежать его.

«Что, если он все еще придет за мной?»

— Тогда расскажи классному руководителю.

Кан Чан глубоко вздохнул.

«Ты… знаешь, что это не я фотографировал, да?»

Кан Чан мгновенно заметил, что остальные ученики напряжены.

«Когда я молчал и со мной обращались как с дураком, ни одна душа не пришла мне на помощь, а теперь, когда дело дошло до этого, ты ведешь себя так, будто заботишься обо мне?»

Ким Ми Ён выглядела так, словно собиралась заплакать.

Кан Чан медленно развернулся и вышел из класса. Они были маленькими детьми, но в некотором смысле могли быть очень жестокими.

‘Ага. Это все потому, что я не положил этому конец».

Кан Чан сегодня решил бросить школу.

Ухмылка.

Он планировал зайти на крышу, прежде чем купить свиные котлеты.

«Я поеду во Францию и начну все сначала».

Становилось немного обременительно начинать испытывать привязанность к чужим родителям. И когда он думал о своих подчиненных, которые умерли, не зная почему, у него возникло ощущение, будто он вышел из туалета, не вымыв рук – грязный и обеспокоенный.

«Если меня собирались отправить обратно, меня следовало отправить обратно в прошлое».

Естественно, это было сделано при условии, что Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук были его родителями.

Когда Кан Чан поднимался на крышу, за ним следовали несколько неряшливых на вид студентов мужского пола и студенток с густым макияжем, выглядевших так, будто они только что закончили смену в баре.

Кан Чан как вкопанный остановился на лестнице. Он обернулся и посмотрел на девушку впереди. Она так закатала юбку, что он мог видеть ее нижнее белье, когда она поднималась по лестнице.

— Вернитесь вниз.

«Ах, черт! Кем, черт возьми, ты себя возомнил?

Прежде чем он закончил говорить, девушка уже начала вести себя с ним агрессивно. Во Франции тоже было много таких женщин, как она. У них была смелость, и они ходили в тряпках.

Кан Чан сделал два шага к девушке. Черные линии вокруг ее глаз были настолько толстыми, что казалось, будто ее глаза были прикреплены к лицу отдельно.

«Что? Хочешь меня попробовать?

Шлепок!

Мальчики внизу лестницы поймали девочку. Как и ожидалось, она рухнула от пощечины.

«Ебать. Выключенный. Прежде чем я убью тебя.

Глядя на девушку, Кан Чан решил подвести итоги, рассматривая их как врагов, а не относясь к ним как к ученикам или детям. Это были не дети — это были монстры в детской одежде. Когда люди станут взрослыми, они обретут фундаментальную способность отличать добро от зла, но эти дети не смогут даже этого сделать.

Как только его глаза заблестели, студенты на лестнице заколебались, прежде чем спуститься. Кан Чан наблюдал за ними, пока они не достигли низа, прежде чем снова пойти на крышу.

«Я раздавлю вас всех на куски».

В любом случае он уже собирался бросить школу, поэтому был полон решимости избавиться от этих ублюдков. Кан Чан схватился за ручку двери на крыше и толкнул ее.

Он не хотел, чтобы его ослепил внезапный яркий свет, и он не хотел, чтобы кто-нибудь из них устроил засаду и ввязался в драку.

«Дураки».

Около десяти человек сидели на корточках и курили. Возможно, они чувствовали себя уверенно, учитывая, что даже не напали на него внезапно. Кан Чан вышел на крышу и плотно закрыл дверь.

«Посмотрите на себя, вы пришли сюда один. Молодец, проявил инициативу!»

«Этот ублюдок — лидер, да».

Неряшливый парень посмотрел на Кан Чана и самодовольно заговорил. Как только он бросил сигарету, все встали и подошли к Кан Чану. Кан Чан посмотрел на оружие, которое держали трое из них, и почувствовал облегчение.

Филейный нож, железная труба и кусок бревна с воткнутыми в него гвоздями.

Кан Чан не мог поверить, что в школе есть такие люди.

«Похоже, после падения ты набрался храбрости. Попробуй сегодня приземлиться на парковке и разнесешь себе голову на куски».

Кан Чан глубоко вздохнул.

«Значит, я упал раньше из-за вас, ребята, да?»

«Что? Ты звал на помощь и вел себя как дурак, прежде чем сбежать, не так ли? Я тебя вообще не бил, ублюдок. Неужели этот ублюдок совсем сошел с ума?»

Кан Чан взглянул на Ли Хо Джуна. На его лице было выражение большого ожидания.

«Как бы то ни было, все получилось. Я чертовски раздражался, потому что не мог собрать денег».

Парень, которого Кан Чан принял за их лидера, коварно заговорил, подходя к нему.

У этого парня было хорошее чутье.

Он родился с таким отношением. Прогулка на расстоянии означала, что он мог воспользоваться возможностью рассчитать, следует ли ему вытянуть ногу или ударить кулаком.

«Ты ублюдок, держи глаза широко открытыми!»

Лидер быстро замахнулся на него кулаком. Кан Чан обошел его, сцепил правую руку и сильно ударил мальчика по шее левым локтем.

«Кеук

».

Остальные ученики бросились нападать на Кан Чана, когда он вывернул руку лидеру и снова ударил его по шее левым локтем.

Тук.

«Ак! Ага!»

Несмотря на то, что он полностью сломал руку своего противника, Кан Чан не отпустил ее. Он схватил мальчика за шею и толкнул его на пути летящей железной трубы.

Пау.

Это движение напугало человека, размахивающего железной трубой. Его голова, вероятно, была разбита, поскольку Кан Чан чувствовал, как кровь хлынула из головы мальчика на его руку. Он схватил сломанную правую руку мальчика, но теперь опустил ее, чтобы схватить левую руку, прежде чем немного вывернуть ее.

Пау. Пау пау. Пау пау пау.

Затем Кан Чан левой рукой согнул левое запястье мальчика и ударил им трех других мальчиков по кадыкам, создав короткое отверстие. Воспользовавшись этим, он вскочил и ударил ногой по лицам двух мальчиков рядом с ним, зажал левую руку мальчика, которого схватил, между ног и спустился.

Трескаться.

«Гаааааа!»

Мальчик яростно махал обеими руками и сопротивлялся, но Кан Чан не отпускал его.

«Идите сюда!»

Как только Кан Чан с силой потянул его за руки, руки мальчика вытянулись гротескно долго.

«Ага. Аааа.

«Чертов ублюдок. Ты чертовски громкий.

Пау.

Кан Чан пнул мальчика по затылку, тело которого согнулось. Он больше не двигался после того, как его бросили на пол, как будто он был мертв. Остальные нерешительно окружили его.

Кан Чан пристально посмотрел на них.

«Ты!»

Парень с ножом для филе пришел в ужас.

1. Собирательное название небольших гарниров, подаваемых вместе с рисом в корейской кухне, таких как кимчи, рыбные котлеты и т. д. ☜

Глава 6 - Хулиганы? (ч.2)

С быстротой молнии Кан Чан набросился на парня с железной трубой.

Пау. Пау. Пау.

Он ткнул большим пальцем в шею, живот и ребра своей цели. Воспользовавшись скоростью прыжка, он с силой ударил мальчика коленом в бедро.

«Кашель.

»

Железная трубка уже была в руке Кан Чана.

«Если ты будешь носить это с собой…»

Бунг. Пау!

Затем со всей силы он ударил мальчика железной трубой по центру согнутого колена.

«Ааааа!»

Затем Кан Чан ударил мальчика по плечу, который теперь катался по земле и держал его за колено.

Бун–– Пау.

«Гаааа!»

Бун–– Пау.

Стук.

Не желая нарушать свое обещание, данное Кан Дэ Гёну, что он не будет убивать другого человека, Кан Чан сдержался, когда ударил мальчика в шею. Тем не менее мальчик упал на землю, как мертвый.

«Эти ублюдки».

Кан Чан отбросил железную трубку в сторону и пристально посмотрел на мальчика с ножом для филе.

— По крайней мере, если ты хочешь носить с собой нож…

«Умереть!»

Мальчик вскрикнул и бросился на него с ножом.

Ух!

Кан Чан быстро схватил его за запястье, дернул его и с силой ударил правым локтем по лицу парня.

Туп.

Кан Чан вывернул левую руку мальчика, заставив его держать нож для филе вверх. Затем он схватил нож правой рукой и держал его обратным хватом.

Тыкать. Тыкать. Тыкать. Тыкать.

Кан Чан ударил его по обоим плечам и обеим сторонам талии.

«Гаааа!»

Все тело мальчика теперь было полностью залито кровью, но Кан Чан не отпускал его.

Пау.

Кан Чан сильно ударил себя по затылку рукояткой филейного ножа.

Стук.

Мальчик упал ничком и затих, как труп. Парень, державший биту для гвоздей, сделал шаг назад.

Кан Чан посмотрел на него, склонив голову набок.

«У тебя есть чертовское преимущество. Мое оружие короче твоего, не так ли?

«Ты ублюдок!»

В тот момент, когда мальчик обругал его, Кан Чан согнул указательный и средний пальцы и ткнул его в глаза.

Джеб. Джеб. Джеб.

Все произошло в одно мгновение. Кан Чан в одно мгновение вонзил пальцы в правый локоть и оба плеча противника, сделав парня неспособным к бою как минимум на два месяца.

Дальше все произошло со скоростью молнии. Поскольку ученики были в унынии, Кан Чан мог бы дать им передышку. За исключением Ли Хо-Джуна и мальчика с битой для гвоздей, он ударил ножом каждого ученика по правому локтю и обоим плечам.

«Э-э-э!»

Раздался крик боли. На самом деле мышцы будут болеть только до того, как начнут пульсировать, если их ткнуть. Это не повредит слишком сильно.

«Ли Хо-Джун».

Ли Хо Джун отступил от Кан Чана.

«Вы остались единственные. Я собираюсь вырвать тебе глаз. Реши, какую сторону ты хочешь держать, прежде чем я проделаю дыру в твоем чертовом теле. В противном случае я просто выкопаю обоих.

Ли Хо-Джун был в ужасе и не мог убежать в таком состоянии. Все было бы лучше, если бы Кан Чан сделал это во время их первой встречи. Кан Чан теперь осознал важность правильного завершения дел, но у него все еще были дела, о которых нужно было позаботиться. Он пошел прямо к парню с битой для гвоздей.

«Фу! Ебать!»

Бунг.

Кан Чан подбежал к приближающейся к нему бите с гвоздями и перебросил правую руку ее владельца через левое плечо, прежде чем повернуть локоть в противоположном направлении.

Трескаться.

«Гааа! Гааааа!»

— Молчи, ублюдок.

Если Кан Чан немного ослабит их, то нечто подобное произойдет снова. Поэтому он зажал сломанную руку мальчика между ног и согнул ее еще больше.

Трескаться.

Когда Кан Чан яростно вывернул руку мальчика, из его плеча послышался звук ломающихся костей.

«Ху!»

Кан Чан отпустил руку и поднял упавшую на землю биту для гвоздей. В него было вбито более десяти девятидюймовых гвоздей.

«В мое время велосипедные цепи были популярны».

Кан Чан стоял лицом к парню, который сейчас пускал слюни и рыдал.

Ух. Пау!

Кан Чан сильно ударил его по шее. Не желая его убивать, он использовал нижнюю часть гвоздеза, сломав ее чуть ниже гвоздей и повалив мальчика на землю. Мальчик вскоре перестал двигаться, как и остальные.

«Ли Хо-Джун, ты пришел к решению?»

Ребята, которые не потеряли сознание, выглядели более испуганными, чем Ли Хо-Джун. Кан Чан на мгновение задумался, что делать. Ли Хо-Джун не мог атаковать снова, потому что он уже был совершенно обескуражен.

— Должен ли я преподать ему урок?

«Сначала принеси мне сигарету».

Ли Хо-Джун даже не мог пошевелиться.

«Не заставляй меня повторять это дважды, ублюдок! Это раздражает!»

Ли Хо-Джун поспешно подошел в ответ, протягивая ему из кармана брюк пачку сигарет и зажигалку.

Чик чик.

«Угу».

Кан Чан вернул пачку сигарет и зажигалку Ли Хо Джуну, который не мог смотреть ему в глаза.

— Тебя вчера избили, так что я тебе послаблю.

Ли Хо-Джун сомневался в этом, но не осмелился высказаться.

Погремушка.

«Ак!»

Дверь на крышу распахнулась и ударила ножом в парня, заставив его закричать. Учитель, которого Кан Чан встретил сегодня утром, подошел к крыше и оглядел окрестности. Он тяжело выдохнул.

Погремушка.

Он быстро закрыл дверь.

— Ты не собираешься потушить сигарету?

«Пожалуйста, прочитайте номер. Разве ты не можешь закрыть глаза хотя бы на этот раз?»

Хоть учитель и был на мгновение ошарашен, вскоре он показал покорный вид.

— Дай мне тоже.

Ли Хо-Джун подчинился, как хороший ученик.

«Угу». Кан Чан и учитель сели на пол и курили.

«Никто из них не нуждается в срочной медицинской помощи, верно?»

«Я просто убедился, что они не смогут драться в ближайшие три или четыре месяца».

Учитель кивнул в ответ.

«Ой? Они не из нашей школы, да? Учитель повернул голову к мальчику, который упал лицом вниз.

«Я слышал, что они хулиганы из Шимдока, верно?»

Ли Хо-Джун быстро кивнул в ответ на вопрос Кан Чана.

«Больше не ходи в школу», — сказал учитель Кан Чану.

— В любом случае я планировал этого не делать.

«Почему? Ты думаешь стать гангстером или что-то в этом роде?»

«Я еду во Францию».

Лицо учителя ожесточилось, когда он услышал ответ Кан Чана. Однако вскоре после этого он слегка покачал головой, отрываясь от своих мыслей.

«Ты очень похож на одного моего знакомого».

«Хахахаха».

Кан Чан так сильно смеялся, что захрипел.

«Если бы вы знали, кто я на самом деле, вы были бы очень шокированы».

Учитель улыбнулся, услышав его ответ, но больше не ответил.

«Пойдем. Надо отправить этих ублюдков в больницу», — сказал учитель.

«Я иду домой.»

«Не дурачьтесь. Возвращайся в класс. Прежде чем покинуть страну, вы должны как следует уладить все концы с концами. Если вас обвиняют в преступлении, вы обречены. Оставайся в школе, потому что я собираюсь выступать за самооборону или выступать против насилия. Ношение школьной формы поможет смягчить обстоятельства».

Учитель встал и отряхнул штаны.

«Сможете ли вы заставить этого ублюдка сделать заявление в нашу пользу?» — спросил учитель Кан Чана, глядя на Ли Хо Джуна.

Кан Чан медленно поднялся и посмотрел на Ли Хо Джуна.

«Скажите им, что эти люди пытались отомстить за инцидент, произошедший несколько дней назад, а вас сегодня притащили сюда, чтобы дать отпор. Ты ведь не взял с собой никакого оружия, верно?» Учитель спросил.

«Зачем мне носить с собой такую вещь?»

«Истинный.»

— Почему ты присматриваешь за мной? — спросил Кан Чан, когда учитель обернулся.

Учитель оглянулся через плечо и многозначительно улыбнулся.

«Потому что я благодарен, что ты сделал то, что я не смог сделать», — ответил учитель, глядя в глаза Кан Чану.

Когда он повернулся к двери на крыше и открыл ее, он обнаружил перед собой группу студентов.

«Что ты здесь стоишь? Вернитесь вниз!» Он кричал на студентов.

«Ха, учитывая, что мне нужно подать заявление в полицию и разобраться с ними, сегодня все в порядке».

Кан Чан почувствовал, будто весь мир остановился, услышав слова, которые учитель пробормотал про себя.

«Эй, ты. Останавливаться.»

Учитель вздохнул так сильно и громко, что верхняя часть его тела затряслась.

«Эй, паршивец! Ты ведешь себя так только потому, что мы вместе выкурили сигарету? Ты пожалеешь об этом, если зайдёшь слишком далеко».

Кан Чан подозрительно посмотрел на него.

«Кто ты?»

«Ты становишься самодовольным, потому что я слишком много тебя хвалил!»

Учитель подошел к Кан Чану. Казалось, он больше не мог сдерживаться. Кан Чан впервые почувствовал такое напряжение с тех пор, как перевоплотился, и это не было напряжение из-за простой драки. Это было остро, подобно тому, что он чувствовал на поле боя, где рисковал своей жизнью.

— Я едва принял решение, так что не поднимай большого шума, малыш, но я тоже подумывал о том, чтобы бросить все и поехать во Францию.

— Ты не слишком стар?

«Все еще! С этого момента будьте уважительны, разговаривая со мной».

Эго учителя, казалось, было уязвлено. Как будто его больше расстроил комментарий Кан Чана о его возрасте, чем тот факт, что ребенок разговаривал с ним неофициально.

Два пристальных взгляда ни на дюйм не уступали, казалось, готовые наброситься друг на друга в любой момент.

«Ты знаешь кто я?»

«Привет! Кан Чан!»

— Ты все время знал мое имя, не так ли?

Учитель слегка покачал головой, не отводя от него взгляда.

— Ты ведь знал мое имя, да?

Услышав тот же вопрос во второй раз, учитель кивнул.

— Я знаю это имя.

Может ли это быть…?

Кан Чан посмотрел прямо в глаза учителю.

«Кто я?»[1]

А потом… он увидел, как глаза учителя задрожали.

«Скажи и следующую строчку», — ответил учитель эмоциональным голосом.

«Бог…»

«Черное поле.» Учитель закончил четко сформулированные слова Кан Чана.

Это был поистине поразительный момент.

1. Это было сказано по-английски. ☜

Когда начались дневные занятия, Кан Чан сидел в консультационном кабинете вместе с г-ном Сок Кан Хо.

«Мужчина.»

Кан Чан вздохнул. Сок Кан Хо взглянул на него и попытался изучить его лицо.

— У тебя есть сигареты? — спросил Кан Чан.

«В консультационном кабинете нельзя курить…» — ответил Сок Кан Хо.

Кан Чан поднял руку и сделал вид, будто собирался ударить Сок Кан Хо.

«…Сэр.»

«Не говори неформально», — упрекнул Кан Чан.

Сок Кан-Хо поднял угловатую челюсть и посмотрел в свирепые глаза Кан Чана, а затем причмокнул губами и опустил взгляд.

Это было безумие. Дайеру был Сок Кан-Хо – нет, Сок Кан-Хо был альтер-эго Дайеру…? В любом случае это был один и тот же человек. Время было аналогичным, только Дайэру был на руках у своей жены, пока Кан Чан находился в больнице.

«Это было хорошо?»

— Что было… сэр?

«Быть в объятиях своей жены».

«Даже если моя жена умрет, я ни о чем не сожалею».

«О боже, посмотри на этого придурка».

«Кто-то слушает».

— Ты полон дерьма.

— Ты действительно собираешься бросить школу? Сок Кан Хо быстро сменил тему, как только разговор перешел в его пользу.

«Я же говорил тебе, что еду во Францию!»

— Ты планируешь вернуться в это адское место? — спросил Сок Кан Хо.

Кан Чан поджал губы и постучал по столу указательным пальцем.

«Это странно. Среди нас явно был шпион. Если мы не выясним причину, я не смогу сидеть на месте, потому что буду продолжать думать о своих людях, погибших несправедливой смертью».

«Поехали во время школьных каникул. Каникулы начнутся через полтора месяца, так что поехали со мной тогда. Даже если это только во время каникул, я тебе помогу».

— Думаешь, мы собираемся на пикник?

«Тогда что ты хочешь сделать? Они не примут меня. Я стар.»

«Просто останься тут. У вас есть жена и стабильная работа. В чем проблема?»

«Угу».

Сок Кан-Хо провел большой рукой по волосам, чувствуя разочарование. Это правда, что он стал старше, но, что более важно, всё было именно так, как и сказал Кан Чан: он привязался к этому месту. За короткий промежуток времени его жена и ребенок уже покорили его сердце. Ну, в конце концов, он был одиноким человеком.

«Вы еще помните, как говорить на языках Алжира?» — спросил Кан Чан.

«Как ни странно, хотя я естественно говорю по-корейски, я все еще свободно говорю на языках Алжира. Поначалу я был очень шокирован».

Это могло случиться.

«Не будь трудным. Поехали во время школьных каникул. Я хочу преподать урок паре парней, и эта мысль сводит меня с ума. Время будет подходящее, если мы позаботимся о них».

Сок Кан Хо дважды ударил себя ладонью в грудь.

«Те ребята, которых мы видели сегодня, состоят в альянсе. Их поддерживают гангстеры. Даже без них они планировали схватить меня». Кан Чан ухмыльнулся.

«Ой? С ними нелегко иметь дело».

«Замолчи. Ты действительно собираешься драться с детьми, потому что тебе больше нечего делать?»

«Вы видели, что произошло сегодня. Они могут быть студентами, но ведут себя как местные гангстеры. Допустим, мы делаем что-то хорошее и подождем отпуска! Это все, что я прошу. Что вы думаете?»

— Ты сказал мне, что собираешься это сделать.

«Как учитель, не буду ли я привлечен к уголовной ответственности за жестокое обращение в тот момент, когда меня поймают? Мне тоже приходится носить маску. Есть много вещей, которые меня беспокоят».

Кан Чан наклонил голову.

«Ты действительно Дайеру?»

«Почему? Если нет, то откуда бы я узнал, что ты — Бог Блэкфилда?»

— Но как ты стал таким ограниченным?

«Я просто не хочу попасть в тюрьму после перевоплощения».

Вполне возможно, что это так.

«Цк

».

«Ты мне поможешь?»

«Принеси мне сигарету».

«Хорошо.» Сок Кан Хо поднялся со своего места и выглядел счастливым.

«Один месяц?»

Продолжительность не имела особого значения. Но это не означало, что он собирался драться с этими маленькими отродьями.

Кан Чан посмотрел в окно консультационного кабинета, и вскоре после этого вернулся Сок Кан Хо. Он перетащил диван и заблокировал дверь.

«Консультационный кабинет не может быть закрыт из-за студенток».

«Ах, верно! Раньше я ударил девушку. Ты с ней разобрался?

«Для нее в этом нет ничего нового, так что это не имеет большого значения. Что касается остальных ребят, то я с ними поступил подобающе и отправил в больницу. Поскольку они как группа владели опасным оружием, они не могли сильно шуметь. Как учитель, я также рассказал им то, что собирался рассказать полицейским, так что, похоже, мне более или менее удалось скрыть инцидент».

Кан Чан выкурил сигарету, не говоря ни слова.

— Итак, пойдем во время школьных каникул через месяц.

Сок Кан Хо выглядел настолько жалким, что Кан Чан не смог заставить себя сказать «нет».

«Конечно. Если меня не вылетят, мы поедем во время каникул, но я не хочу иметь дело с этими детьми».

Кан Чан еще раз тщательно выдохнул сигаретный дым перед грустным Сок Кан Хо.

***

Усилия Сок Кан Хо оказались напрасными, поскольку больница подала заявление властям. Поскольку пациентов с колото-резаными ранениями было слишком много, пункт неотложной помощи должен был сообщить об этом в соответствии с их правилами и положениями.

Это был уже второй раз, когда Кан Чан пришел в школу, и его встретили патрульные машины. Сок Кан-Хо настоял на том, чтобы написать письмо с гарантией, что он доставит Кан Чана в участок, вместо того, чтобы позволить полиции затащить его в патрульную машину и отвезти туда, поэтому вместо этого полицейские допросили Кан Чана в консультационном кабинете.

«Серьезно, что ты за человек?»

Полицейский, принявший протокол, нахмурился и выглядел уставшим. Десять человек ждали на крыше с оружием и заманили туда Кан Чана, поэтому ему было трудно поверить в то, что произошло после этого.

Он причмокнул губами и посмотрел на своего коллегу, сидящего рядом с ним.

«Давайте забудем об этом», — сказал один из полицейских.

«Тогда этого мальчишку исключат из школы. Он будет чувствовать себя очень жертвой». Другой ответил.

«Если что-то пойдет не так, у нас могут возникнуть проблемы, пытаясь скрыть инцидент».

В этот момент вперед шагнул Сок Кан-Хо, ходивший на яичной скорлупе.

«Естественно, я оплачу больничные расходы и возьму на себя ответственность, чтобы потерпевшие не подали иски. Пожалуйста, решите это по-дружески».

«Я понимаю, что вы пытаетесь сказать, но люди очень легко меняют свое мнение. Моя шея будет под угрозой, если с этим не справиться должным образом. Многие дети получили травмы, и я не знаю, что собираются делать их родители». Офицер ответил Сок Кан Хо.

«Какие родители захотят, чтобы их ребенка исключили из школы? Как вы можете видеть из его записей, до инцидента он всегда был добрым и замкнутым человеком. Он также был госпитализирован более чем на месяц из-за несчастного случая, который вызвал у него бредовое расстройство. Я уверен, что был еще учитель, которому ты был благодарен, когда был студентом, не так ли? Кан Хо продолжал защищать дело Кан Чана.

Двое полицейских причмокнули и просмотрели отчет.

«Это нападение из мести, и известно, что большинство людей, которых он госпитализировал, были школьными хулиганами, поэтому никаких других обвинений не будет. Если возникнут проблемы, я уйду с преподавания».

— Вам нет необходимости делать это, сэр.

«Как я могу называть себя учителем, если я брошу такого ученика?»

Возможно, он стиснул зубы, но лицо Сок Кан Хо дергалось.

«Хм, а ты действительно можешь гарантировать, что никто не предъявит никаких обвинений?»

«Офицер?»

«Я возьму на себя всю ответственность. Ничего бы не произошло, если бы больница не сообщила об этом». — умолял Сок Кан Хо.

Несмотря на то, что глаза его подчиненного были полны беспокойства, полицейский, ведущий это дело, смотрел на Кан Чана, поджав губы. «Можете ли вы пообещать больше никогда такого не делать?»

Кан Чан сильно сжал челюсти, чтобы сдержать смех.

«Хорошо. Мы отпускаем тебя из-за твоего учителя, понял? Твой учитель спас тебя, так что раскаивайся в содеянном, ладно?»

«Да сэр.»

Кан Чан отреагировал таким образом не из-за своего желания пойти в школу, а потому, что ему было жаль Кан Дэ Гёна и Ю Хе Сук.

«В таком случае, господин Сок, я поеду в больницу и навещу пострадавших. Если они подпишут заявление о том, что не будут предъявлять никаких обвинений, мы сделаем вид, что этого не произошло. Вместо того, чтобы говорить, что они пострадали в результате драки, придумайте другие разумные оправдания».

«Спасибо. Спасибо. Сначала я поеду в больницу, а потом успокою детей. Большое спасибо.»

«Разве не трудно учить детей в наши дни? Встреча с тобой напомнила мне об учителе, который в прошлом очень заботился обо мне. Поэтому я полон решимости помочь ему и сегодня. Пожалуйста, убедитесь, что в будущем не возникнет проблем».

Когда полицейский встал, Сок Кан Хо тоже встал.

Как еще он мог реагировать в такой ситуации?

Посмотрев вниз, Кан Чан встал со своего места и встал рядом с Сок Кан Хо.

— Ты должен сдержаться, сынок. Отныне, кто бы тебя ни издевался, ты должен думать о доброте своего учителя. Контролируйте свой гнев и терпите их. Понимать?»

«Да сэр.»

Как бы отреагировала полиция, если бы услышала предложение Сок Кан Хо избить хулиганов?

«Я доверяю вам, мистер Сок. Я поеду в больницу примерно через два часа, и поскольку об этом сообщили в центральный центр, студенты должны сказать, что это не было нападением. Если они этого не сделают, то я больше ничего не смогу сделать».

«Если бы они хотели сообщить о нем, как вы думаете, они бы хранили молчание все время, прежде чем больница сообщила об этом? Вам действительно не о чем беспокоиться. Спасибо.»

«Я тронут тем фактом, что такие люди, как вы, существуют, господин Сок. Сейчас я пойду в отпуск.

После того, как двое полицейских ушли, Кан Чан сел. Сок Кан Хо проводил их двоих и вскоре вернулся.

«Пожалуйста, вернитесь в класс».

— Ты хочешь, чтобы я пошел на урок?

— Мне тоже пора в больницу, а ты не слишком долго здесь пролежал?

— Твои слова становятся резче с каждой секундой, да?

«Ха, хм. Я стар. Давайте просто оставим это и пойдем дальше».

Кан Чан ухмыльнулся. Действительно, Дайеру изначально был на год старше его. Кан Чан не хотел, чтобы к нему относились уважительно. Ему ничего не оставалось, как пойти на урок.

Поскольку занятия продолжались, в классе было тихо.

Погремушка.

Когда Кан Чан открыл дверь и вошел, все взгляды были устремлены на него. Вздрогнув, Ли Хо-Джун как можно быстрее повернул голову. Даже учительница лет тридцати с небольшим ничего не могла сказать. Все, что она делала, это ходила на яичной скорлупе вокруг Кан Чана.

Он медленно сел на свое место и посмотрел на учителя.

«Ах, давайте продолжим урок».

Учительница продолжила урок, как будто вышла из гипноза. Это был урок японского языка, и обсуждалась история о том, как Чхоль-Су вошел в заснеженную деревню и спровоцировал владельца, спросив о цене удона, который он даже не планировал покупать. Это было намного лучше, чем математика, но Кан Чан все еще был в оцепенении.

Урок закончился.

Визг

Когда один из студентов-мужчин, стоявших перед Кан Чаном, встал, его стул издал громкий шум. Он тревожно сгорбился и нервно взглянул на Кан Чана.

Даже во время перерыва все были напряжены. Кан Чан причмокнул губами и откинулся на спинку стула. Студенты, идущие в ванную, двигались торжественно и угрюмо, как монахи в монастыре.

В этот момент Ли Хо Чжун подошел к Кан Чану. Он поставил на стол банку сока и кусок хлеба.

Неужели этот парень действительно прогнил до глубины души?

Кан Чан ошеломленно посмотрел на него.

– Десятиклассники и одиннадцатиклассники зайдут поприветствовать вас после уроков.

Несмотря на взгляд Кан Чана, Ли Хо Джун сказал то, что хотел сказать.

«Возьмите их обратно».

Чувствуя себя смущенным и ошеломленным взглядом Кан Чана, он взял сок и хлеб и вернулся на свое место.

Пока все смотрели на них, в классе царило сильное напряжение. Кан Чан тоже почувствовал удушье, поэтому тихо вздохнул.

Заметив, что внимание других учеников отвлеклось от него, он подсознательно обернулся и обнаружил, что студентки смотрят на него. Одну из них он узнал по опухшей левой щеке.

«Привет! Кан Чан!»

Девушка стояла рядом с ним, а позади нее стояли три девушки с детским макияжем. Как будто у них на лбу было написано слово «правонарушитель».

«Освободите немного времени после занятий». Девушка потребовала.

— Прекрати валять дурака и уходи.

«Привет!»

Визг!

Кан Чан встал со своего места и посмотрел на нее, и его приветствовал запах косметических средств, которые она использовала. Кровожадная атмосфера, которую излучал Кан Чан, была на совершенно другом уровне, чем бравада, демонстрируемая обычными учениками, поэтому все, что девушка могла сделать, это выглядеть сердитой. Она даже не могла открыть рот.

Девушка уставилась на правую руку Кан Чана, видимо, боясь, что ее снова ударят. Подобные вещи часто происходили и во Франции. Любовники мужчин, которых он избил, подходили к нему со скрытыми кастетами на руках, и он также видел шила длиной с палец, спрятанные в волосах некоторых женщин, которые раздевались.

Проблемы всегда возникали, когда он давал им послабления.

«Должен ли я убедиться, что и в этот раз не возникнет никаких проблем?»

Он почувствовал странное добросердечие, когда увидел ее в школьной форме.

«Это не поле боя. Разве не было бы нормально оставить это без внимания?

Однако Кан Чан решил не делать этого. Он принял решение. Если бы она сказала еще одно слово…

Словно прочитав мысли Кан Чана, девушка обернулась. Трое людей позади нее посмотрели на него с одинаковым угрюмым видом, но на этом все.

‘Я устал.’

Кан Чан причмокнул губами, сел и посмотрел в глаза сладострастной Белоснежке с челкой.

Это было обременительно. Он хотел поскорее поехать во Францию и пройти весь процесс, прежде чем отправиться в Африку. Он никогда не думал, что когда-нибудь в своей жизни будет скучать по грязи и пулям.

Его занятия закончились после двух изнурительных часов трудностей.

«Уф». Кан Чан вздохнул с облегчением.

Десять неряшливых учеников вошли в класс через парадную дверь.[1] Они сразу же выстроились в линию, глубоко поклонились, начиная от первого лица, и поприветствовали Кан Чана.

Кан Чану хотелось плакать, потому что в школе были такие ученики, а тем более потому, что они так его приветствовали.

«Отвали».

«Понял.»

Услышав его слова, неряшливая группа студентов хором попрощалась с ним и ушла. Кан Чан скучал по дому. Он быстро встал со стула и перекинул сумку через плечо.

«Давай уйдем вместе». Он услышал осторожный голос. Посмотрев, откуда оно взялось, он понял, что это Белоснежка.

— Ты не собираешься домой?

Она идет в том же направлении?

Кан Чан ничего не сказал. Он не знал, как пользоваться общественным транспортом, поэтому подумал, что это может оказаться полезным. Он шел прямо впереди, а Белоснежка следовала за ним.

Они вышли через заднюю дверь. Девушка, которую ударили, прислонилась к стене, скрестив руки, и уставилась на него. Трое никчемных людей, стоящих позади нее, оглядели Белоснежку с ног до головы.

У Кан Чана не было причин обращать на них какое-либо внимание, но Белоснежка, казалось, их боялась.

«Вы умерли.» Девушка угрожала Белоснежке

Кан Чан услышал предупреждение громко и ясно. Не имея возможности нормально посмотреть вверх, Белоснежка просто смотрела в пол. Однако они не собирались ссориться с Кан Чаном. Он не знал, почему девушка, которую ударили, так преследовала его, но он не мог просто дать ей пощечину за то, что она там стояла.

Студенты, узнавшие Кан Чана, быстро остановились у стен и уступили ему место. Был даже парень, который оттащил своего друга в сторону, когда тот не увидел проходящего мимо Кан Чана, как будто у Кан Чана было инфекционное заболевание или что-то в этом роде.

Во рту осталась горечь, но Кан Чан спустился по лестнице, притворившись, что не заметил. Когда они подошли к главным воротам, Белоснежка, казалось, успокоилась. Очевидно, она не знала, что нервы Кан Чана были на пределе.

«Я думаю, ты нравишься Ын Силу».

«Кто такая Ын-Сил?»

«Ын-Силь! Девушка ждет в коридоре.

«Ах!»

«Будь осторожен. Я слышал, она спит рядом.

Стоит ли с этим быть осторожным?

— Она упадет в обморок, когда увидит французов.

Это было все, что у него было времени подумать, поскольку он увидел четырех крупных мужчин в черных костюмах, уставившихся на него, как только он повернулся, чтобы выйти из главных ворот. Рядом с ними стоял ребенок в школьной форме, но быстро исчез в море учеников.

«Ну, это хуже, чем в Африке».

Кан Чан посмотрел на черную машину, припаркованную на обочине дороги, а затем снова посмотрел на четырех мужчин.

— Ой, иди сюда.

Один из них нахмурился, поднял руку, слегка согнул ее и поманил его указательным пальцем. Затем Кан Чан подошел к нему. Белоснежка вообще не могла пошевелиться, а остальные ученики столпились вокруг нее. Мужчина раздраженно взглянул на студентов, прежде чем снова обратить внимание на Кан Чана.

«Вы Кан Чан?»

«Да так?»

«Этот ублюдок становится умным со мной, да».

Взгляд его глаз мог уничтожить человека.

«Нужно быть осторожным с гангстерами… Ах да! В Корее нет оружия».

Кан Чан почувствовал себя спокойнее.

«Мы едем в хорошее место. Забирайся в машину.»

Мужчина кивнул и указал на машину.

«Цк

».

«Ублюдок. Не зли меня. Поторопитесь и садитесь в машину».

Кан Чан ухмыльнулся и рассмеялся.

«Оппа!»

Кан Чан уловил запах косметических средств, которые он нюхал дважды раньше. Это была девушка по имени Ын-Силь. Все должно было быть так же плохо, как и сейчас, поскольку он не позаботился о них должным образом.

Ын-Силь как-то странно вывернула бедро и встала на одну ногу, демонстрируя уверенность.

Мужчина указал на машину Ын-Сила.

— И ты садись в машину, засранец!

Мужчина зарычал на Кан Чана.

1. Классы в корейских школах имеют две двери: одну спереди и одну сзади. ☜

Глава 7

Студенты столпились вокруг них, а девушка по имени Ын-Силь наблюдала за ситуацией, сложив руки на груди. Кажется, парень разозлился.

— Быстро садись в машину, ублюдок.

Кан Чан взглянул на Ын Сил, которая опустила взгляд, как бы говоря: «Что ты собираешься с этим делать?» Но в одно мгновение Кан Чан увидел, как она произносит слово «член».

Кан Чан ухмыльнулся. Всякий раз, когда он позволял вещам идти наперекосяк, будь то перед школой или из-за банд и девушек, все всегда оказывалось таким образом.

Эти ребята были профессионалами, но они были и отвратительными ребятами, вмешивавшимися в дела студентов. В таком случае, со стороны Кан Чана было правильным относиться к ним соответственно – устроить им настоящую драку, а не ссору с детьми в школьной форме.

«Давай сделаем это по-твоему». Он опустил сумку, перекинутую через плечо, и подошел к бандиту.

«Ой?» Парень был поражен.

Бам!

Кан Чан нанес удар головой, который мог бы нокаутировать даже 130-килограммового Даэру. Бандит упал назад, и Кан Чан схватил его за подбородок и затылок, а затем нанес мощный удар коленом.

Кррк.

Колено Кан Чана приземлилось на пах бандита, издав ужасающий звук, который заставил всех студентов-мужчин окаменеть. заставил всех студентов мужского пола окаменеть.

Трескаться.

Затем он свернул бандиту шею, причинив ему настолько серьезную травму, что ему пришлось наложить гипс на шесть месяцев. Бандиты не ожидали, что простой студент осмелится напасть на них.

— Ты пришел сюда поиграть?

Еще один бандит находился сбоку, ошарашенно наблюдая за Кан Чаном. Только когда они встретились взглядами, он пришел в себя. Кан Чан отбил кулак, брошенный парнем слева, как будто тот отгонял муху.

Ча-ак. Пау пау пау.

Затем он ткнул парня большим пальцем в горло, живот и подмышку.

«Кашель.»

Сжав кулак и вытянув средний сустав, Кан Чан сильно ударил его в челюсть.

«Кашель!»

Кан Чан в мгновение ока схватил парня за волосы и челюсть, а затем свернул ему шею, так же, как он сделал со своим предыдущим противником.

Крааак.

«Сволочь!»

Тем не менее, хотя время шло, парень замахнулся на Кан Чана филейным ножом. Кан Чан быстро повернул верхнюю часть тела.

Свист.

Профессионалы действительно были разные.

Нож довольно глубоко перерезал талию Кан Чана, вызвав слезливые крики учениц.

«Ублюдок, я убью тебя!»

Не имело значения, как сильно кричал другой человек – Кан Чан сосредоточился только на одной стороне своего тела. Его одежда была разорвана, и из раны сочилась кровь. Поскольку он больше не был в своем первоначальном теле, его скорость и сила уже не были на прежнем уровне.

«Цк

!” Кан Чан покачал головой и выразил раздражение. Но даже несмотря на то, что эти парни могли воспользоваться возможностью выиграть бой, они не напали на него.

«Они, вероятно, не предвидели этого».

Они, скорее всего, не думали, что так обернется, когда просто пытались поймать студента. Он был настолько силен, что им пришлось воспользоваться ножами. Они осмотрели окрестности и выглядели растерянными. Если бы сюда пришли полицейские, ситуация бы изменилась к худшему.

— Вас никогда не избивали до полусмерти, не так ли?

— Какого черта ты сказал, ублюдок?!

Кан Чан подождал, пока враг ослабит бдительность, прежде чем воспользоваться возможностью атаковать их. Было видно, что у парня был опыт обращения с ножом. Вместо того чтобы нанести ему удар, парень махнул ножом немного вправо. Кан Чан протянул левую руку к рукоятке как можно дальше.

Ток. Пок.

Звук раздался почти одновременно. Левая ладонь Кан Чана была порезана, но он согнул правую руку и указательным и средним пальцами ударил парня в глаза.

Пок.

«Ак!»

Когда нож для филе упал на землю, Кан Чан быстро схватил парня за волосы левой рукой и сделал два шага назад. Последний оставшийся бандит мог только вздрагивать, не имея возможности напасть на него.

Как бы он ни старался, Кан Чан не смог свернуть головы двум последним парням, которые были свидетелями того, как он сделал это с двумя другими коллегами. Они инстинктивно напряглись — это был способ их тел защитить себя. Если бы он попытался свернуть им шеи, они бы погибли или были парализованы. Вместо этого Кан Чан прижал голову головореза левой рукой и ударил его по лицу правой ладонью.

Пау. Пау. Пау. Пау.

Бандит боролся.

«Ебать! Отпусти меня! Отпустить!»

Кровь забила рот и нос бандита. Он сопротивлялся, но Кан Чан, держа его за волосы, продолжал бить его по лицу. Это звучало ужасно, и Кан Чан, грозно глядя на последнего оставшегося головореза, только сделал это еще более мучительным.

Огромные капли крови капали на пол и разбрызгивались повсюду, когда Кан Чан ударил его.

Пау. Пау. Пау. Пау.

Парень, которого он избивал, потерял сознание, а бандит, наблюдавший за всем этим, выглядел крайне напуганным.

Наконец Кан Чан остановился. Он схватил парня за подбородок и волосы, затем свернул ему шею.

Трескаться. Тук!

Кровь капала из левой руки Кан Чана, создавая впечатление, будто на правой руке он носил красную перчатку, сделанную из крови упавшего бандита.

К сожалению, здесь было потрачено много времени. Когда Кан Чан резко прыгнул вперед, парень вздрогнул от него. Кан Чан взял нож рукой, покрытой кровью. Затем он схватил правую руку парня, которому только что свернул шею.

«Эй, ты, ублюдок!» Последний выживший мужчина крикнул Кан Чану.

Ухмылка.

Кусочек.

Кан Чан отрезал палец своей руке.

«Аааа!» Крик раздался эхом, как будто хор гармонировал.

В любом случае ему нужен был только большой палец. Даже если Кан Чан порежет любой из остальных четырех пальцев у основания, этот парень все равно сможет пользоваться палочками для еды, хотя и с трудом, с этого момента.

«Отвали».

«Ты сумасшедший ублюдок!»

Гангстеры всегда останутся гангстерами, даже если их запугать. Парень снова взмахнул ножом.

«Убирайся отсюда, пока не приехала полиция, идиот. И имейте это в виду – я буду

сломай себе шею».

Кан Чан имел в виду то, что сказал. Он не хотел, чтобы приехала полиция и подняла большой шум, но, с другой стороны, он совершенно не хотел, чтобы парень, напавший на него с ножом, ушел безнаказанным.

«Привет! Убирайся отсюда немедленно!»

Мужчина, казалось, пришел в себя в тот момент, когда услышал, как Кан Чан упомянул полицию. Как только Кан Чан закричал, неряшливые на вид студенты посмотрели ему в лицо и перенесли упавших парней в машину.

— Я ударю тебя в чертовую кишку!

«Не позорь себя. Берегите свою шею».

Тем временем другие студенты продолжали грузить распростертых на полу головорезов в машину.

«Если ты хочешь тренироваться, ты должен делать это правильно, идиот».

— пробормотал Кан Чан про себя, глядя на рану на левой ладони. Это была ошибка, которой никогда бы не произошло раньше. Если бы Дайеру… нет, если бы Сок Кан Хо увидел это, он бы посмеялся над Кан Чаном. Тем не менее, у Кан Чана все еще были незаконченные дела.

Кан Чан подошел к Ын Силю, наблюдая, как его противники садятся в машину. Увидев нож и кровь, увидев избиение парней, которые упали в обморок, и встретив сверкающие глаза Кан Чана, Ын-Силь задрожала, и ее губы побледнели.

«Я предупреждаю тебя.»

«Не делай этого».

Дрожащим голосом она отказалась от своих слов, в то время как Кан Чан продолжал говорить себе не скручивать ей шею.

«Если ты еще раз попадешь мне в лицо, ты получишь это от меня».

— Мне жаль…

Смааак!

Это был полный разгар. Кан Чану было все равно, напугана ли она или дрожала от страха. Вместо этого он позаботился о том, чтобы тщательно преподать ей урок, чтобы ему не пришлось сворачивать ей шею, ломать руку или убивать ее позже.

Стук.

Девушка упала набок, и ее юбка задралась, обнажив серое нижнее белье.

— Уведите ее отсюда. Кан Чан приказал ей троим бесполезным друзьям, которые прятались в одной стороне.

Девочки колебались.

— Иди уже.

Они вздрогнули и поддержали Ын-Силь, положив руки ей под подмышки.

«Чистый белый цвет.»

«Хм?» Слова Кан Чана, казалось, смутили Ким Ми Ён. Естественно, она не знала, о чем он говорит.

«Возьми мою сумку».

«Хм? Ой!»

Ким Ми Ён быстро подошла и взяла свою сумку, а Кан Чан первым отправился обратно в школу. Несмотря на то, что Сок Кан Хо останется собирать осколки, Кан Чану пришлось лечить рану на руке.

***

Кан Чан обернул левую руку носовым платком, который дала ему Ким Ми Ён, когда он шел в кабинет медсестры. Медсестра лет сорока была озадачена, увидев его рану.

«Сначала нам нужно продезинфицировать вашу рану», — сказала медсестра, не зная, с кем она разговаривает. Она принесла стеклянную бутылку с антисептическим раствором и пинцет.

— У тебя есть иголка и нитка?

«Мне жаль?»

«Я даже шить не умею, но при дезинфекции рана откроется, и потребуется немало времени, чтобы она зажила. Итак, у вас есть иголка и нитка?

«Тебе придется пойти в больницу, чтобы зашить ее после того, как мы продезинфицируем твою рану».

Больница? Не будет ли это обременительно? На первый взгляд рана имела длину примерно десять сантиметров, и ее пришлось зашивать, поскольку она была глубокой. Он был настолько большим, что Кан Чан почти не мог его как следует ухватить.

Погремушка.

В этот момент Сок Кан Хо ворвался в кабинет медсестры.

«Что случилось?»

Кан Чан показал Сок Кан Хо свою ладонь.

— Поедем в больницу.

В отличие от того, каким он был в Африке, Дайеру стал намного сообразительнее.

«В таком случае, давайте сначала продезинфицируем рану, прежде чем идти. У него тоже кровь на талии.

Кан Чан взял носовой платок Ким Ми Ён и снова обмотал им свою левую руку.

«Не делай этого. Нам придется продезинфицировать рану и перевязать ее», — возразила медсестра.

«Вы собираетесь использовать это

об этом маленьком панке?

Как только вмешался Сок Кан Хо, медсестра ничего не смогла сделать.

— Мы… собираемся в больницу? Ким Ми Ён их догонял, поэтому Кан Чану приходилось быть осторожным в своих словах.

«Мы должны.»

Кан Чан послушно последовал за Сок Кан Хо, не говоря ни слова. Сок Кан Хо указал на старую малолитражку, припаркованную прямо рядом со школой.

«Иди домой», — сказал Кан Чан Ким Ми Ён.

— Я поеду с тобой в больницу.

«Все нормально. Просто иди домой. Я слышал, тебе пора в Хагвон

[1]?»

— Да, я позабочусь об этом, так что иди домой. Старшеклассникам нельзя терять времени. Бегать по. Дай мне его сумку, — вмешался Сок Кан Хо.

Ким Ми Ён выглядела так, словно собиралась заплакать. Она не ушла. Не говоря ни слова, Кан Чан забрал у нее свою сумку и бросил ее на заднее сиденье машины.

«Пойдем.»

«Хорошо!»

Сок Кан Хо кивнул Ким Ми Ён и сел в машину.

«Что случилось?»

«Гангстеры ждали меня».

Навыки вождения Сок Кан Хо были сомнительными. Он неуклюже выехал за ворота школы и заметил патрульную машину на обочине дороги и двух полицейских в форме в магазине.

«Это может создать проблему», — пробормотал Сок Кан Хо, глядя на полицейских.

«Привет!»

Визг!

Это напугало студента. Они выглядели еще более пораженными, увидев Сок Кан Хо и Кан Чана.

«Уйди с дороги!»

После того, как Сок Кан Хо жестом предложил ученику двигаться, тот быстро отошел в сторону.

«Обращать внимание!» — крикнул Кан Чан.

«Я смотрел на полицию».

Кан Чан хотел взять на себя руль, но из-за сложившихся обстоятельств остыл, завязав носовой платок, которым была обернута его рука, немного туже.

— Все будет в порядке, да? — спросил Сок Кан Хо.

«Что теперь?»

«Полицейские», — ответил Сок Кан Хо.

Был ли этот человек действительно неосмотрительным Дайэру?

«Приехала полиция, поэтому я обо всем позаботился и отскочил. Эти люди не стали бы сообщать в полицию, и я не собираюсь сообщать об этом, так что это не проблема».

«Похоже, это так».

«И как они смогут заставить себя сказать студентам, что троим из них свернули шеи?»

— Ты свернул им шеи? Сок Кан Хо был потрясен.

«Ага.»

«Насколько все было плохо?»

«Они не смогут вступать в драки около шести месяцев».

Сок Кан Хо почувствовал облегчение.

«Мы не можем сейчас пойти в больницу. Сначала зайди ко мне домой и переоденься с окровавленной одежды.

Кан Чан посмотрел на свою рану. Как и ожидалось, от его живота до низа было огромное темное отвратительное пятно крови.

«Цк

. Делай что хочешь.»

Кан Чан тупо смотрел в окно, прислонившись головой к пассажирскому сиденью. Это был мирный мир, мир, далекий от битв и смерти, но он не чувствовал себя очень счастливым. Как бы все сложилось, если бы он был сейчас в Африке?

1. Это частная академия/школа для студентов в Корее. ☜

Глава 8

Кан Чану внезапно стало интересно что-то.

«Я умер?»

«Вы были ранены в шею и истекли кровью».

«Ебать! А вы?»

Сок Кан Хо горько улыбнулся. «Я думаю, что меня однажды ранили в лоб, но я не слишком уверен. Я просто почувствовал жжение на лбу. Затем я проснулся от того, что моя жена утешала меня и спрашивала, не приснился ли мне кошмар».

«Должно быть, это было приятно».

«У нас был раунд, чтобы отметить мое выживание».

Кан Чан ухмыльнулся и снова перевел взгляд вперед. Машина проезжала мимо довольно старых на вид жилых комплексов.

— А что насчет остальных?

«Сразу после того, как тебя застрелили, я был следующим».

Сок Кан Хо остановился перед самым внутренним жилым комплексом.

«Ты живешь здесь?»

«На зарплату учителя я не могу себе позволить ничего лучшего. Это Каннам, так что даже это довольно дорого».

Это не волновало Кан Чана. Он причмокнул губами, выходя из машины. Квартира Сок Кан Хо находилась на третьем этаже. Пройдя по обшарпанному коридору и поднявшись по неровным ступенькам, его квартира оказалась в квартире справа — 302.

«Интересно, дома ли моя жена?»

Погремушка, погремушка.

Дверь была заперта. Сок Кан Хо вставил в замок один из ключей, прикрепленных к брелку, и повернул дверную ручку. Хотя был полдень, в его квартире было очень темно.

Рядом с входом справа была комната, а у стены справа располагалась кухня. В конце гостиной, где стоял диван и телевизор, было три двери.

Сок Кан Хо открыл дверь в дальнюю от входа комнату и вошел в нее. Он сразу же вернулся с комплектом потертых спортивных штанов и футболкой.

«Это ванная комната. Пожалуйста, умойтесь и переоденьтесь».

Кан Чан снял школьную форму и отбросил ее в сторону, прежде чем отправиться в ванную в нижнем белье.

Раковина, ванна и унитаз пожелтели. Включив кран, Кан Чан сначала вымыл руки, а затем тщательно вытер засохшую кровь со своей талии. К счастью, рана оказалась не слишком глубокой, а некоторые ее части более или менее затянулись за счет коагуляции.

«Я могу просто оставить эти части в покое».

Затем Кан Чан подставил окровавленную правую руку под проточную воду и развязал носовой платок, повязанный вокруг левой руки. Он тщательно вымыл левую руку.

«Цк

!”

Мысли о парне с ножом перед школой быстро наполнили его раздражением.

«Ублюдок!»

Я должен был просто убить его. Почему я позволил ему жить?

«В чем дело?» — громко спросил Сок Кан-Хо, возможно, услышав его ругательства.

«Не вы!»

Скрип.

«Что вы сказали?»

Сок Кан Хо, стоявший на пороге, заглянул в ванную.

«Я просто вышел из себя, глядя на рану на руке».

— Я думал, на этот раз ты затеял драку с раковиной.

Кан Чан мгновенно нахмурился. Он дрался с этими парнями не потому, что хотел, и не он был тем, кто вызывал гангстеров. Он не хотел драться в своей предыдущей жизни, и он все еще не хотел драться в нынешней жизни.

Неужели он думает, что я умею драться только с другими?

Неконтролируемая ярость внезапно охватила Кан Чана.

Сок Кан Хо сглотнул. Его глаза выглядели напряженными.

«Дэй».

«Да.»

«Следи за языком».

«Да сэр.»

Глаза Кан Чана все еще выглядели злыми, даже после того, как он отчитал Сок Кан Хо, поэтому тот опустил взгляд.

«Закрыть дверь.»

Криееаак.

Он медленно и осторожно закрыл дверь, скрип двери затянулся дольше, чем раньше.

«Угу».

Кан Чан поднял голову и посмотрел в зеркало.

Я не виноват, что у меня был отец, который всегда бил меня всякий раз, когда он употреблял алкоголь, и мать, которая мирилась с тем, что муж избивал ее каждый день.

«Я не просил рождаться в этот мир».

Кан Чан посмотрел в зеркало и стиснул зубы. Теперь он был идеальной копией самого себя как с точки зрения внешнего вида, так и с точки зрения напряженности в глазах. Несмотря на то, что он перевоплотился, он остался прежним.

Он был парнем, который спрыгнул с крыши — после того как он перевоплотился в свое тело, что еще он мог сделать? Он должен был просто умереть после того, как купил этим хулиганам еду, дал им денег и купил для них сигареты?

«Ебать! Что я должен сделать!»

Отражение Кан Чана в зеркале смотрело на него. Его глаза блестели, когда он поджал губы.

«Ууу!»

Что бы ни.

Кан Чан всегда был голоден. Ему так хотелось съесть свиную котлету, но он скорее умрет, чем попросит кого-нибудь купить ее ему или отдать на халяву кому-то другому. Раньше он абсолютно никогда и ни у кого ничего не крал. С другой стороны, он также никогда не позволял никому, кто смотрел на него свысока, сойти с рук, потому что быть рожденным от чертовски дерьмовых родителей и быть игнорированным отцом было уже достаточно.

«Цк.

»

Кан Чан глубоко вздохнул и избавился от этих чувств. У него была привычка делать это всякий раз, когда случалось что-нибудь неприятное, так как от этого он чувствовал себя немного лучше.

К тому времени, как он вышел из ванной, Сок Кан Хо уже приготовил кофе, ожидая его. Переодевшись в новый комплект одежды, Кан Чан сел за стол, окруженный четырьмя стульями. Он отпил кофе из безвкусной кружки.

Это было сладко – растворимый кофе был действительно сладким.

— У тебя нет кровотечения?

«Перестань оглядываться и сядь. Пойдем после того, как выпьем кофе. Верно! Замочите униформу в воде.

«Понял.»

«Холодная вода.»

«Ой, давай! Это не первое мое родео – я уже много истекал кровью».

Замачивание окровавленной одежды в горячей воде приведет к затвердеванию крови и предотвращению удаления пятен. Короче говоря, одежду придется выбросить.

Кан Чан посмотрел на свою левую руку, которая была бледной и жесткой.

— У вас есть здесь нитка и иголка?

«Не делай ничего глупого. Поедем в больницу».

— У тебя их нет?

«Мы едем в больницу!»

Сок Кан Хо глубоко вздохнул, а затем залпом выпил горячий кофе. Он тут же скривился от боли — кофе был настолько горячим, что он, вероятно, почувствовал, как у него горит пищевод и желудок.

Кан Чан рассмеялся. Возможно, подобные вещи остались неизменными со времени их пребывания в Африке. Он допил только половину кофе, а затем они покинули квартиру Сок Кан Хо.

***

После того, как Сок Кан Хо, восхищавшийся местом проживания Кан Чана, ушел, последний сел на скамейку рядом со своим жилым комплексом. Его левая рука была так тщательно забинтована, что было неудобно. Еще была длинная полоска марли, закрывающая рану на его талии, хотя ее и не было видно.

С Кан Чана взимали плату за лечение обычного пациента, но он был застрахован. Сок Кан-Хо правильно организовал счета и планировал на следующий день принести карту медицинского страхования Кан-Чана в больницу, чтобы получить возмещение. Это отражало то, насколько дотошным и бережливым он был.

Дайеру выглядел счастливым. Он был одиноким человеком, как и Кан Чан, поэтому последний привязался к нему больше, чем к другим своим мужчинам. Возможно, он выглядел счастливым, потому что был счастлив со своей женой?

Кан Чан небрежно взглянул на повязку на левой руке.

— Чан, это ты? Там стояла Ким Ми Ён с сумкой на плечах.

«О, Боже мой! Что нам делать!»

«О?»

«Твоя рука. О, Боже мой. Врач сказал, что это серьезно? Они не сказали, что тебе нужна операция?

Ким Мин Ён сказал все на одном дыхании. Она ходила вокруг него на яичной скорлупе, опустив взгляд и взглянув на повязку, которой была обернута его рука. Она раздражала.

«Войти в помещение.»

Кан Чану казалось, что он разговаривает с ребенком… пока его взгляд не привлек очертания груди Ким Ми Ён. Он сел прямо с раздраженным выражением лица, признавая, что она не ребенок – по крайней мере, в грудном отделе.

«У меня осталось немного времени до занятий с репетитором».

Ким Ми Ён села на небольшом расстоянии от него. Похоже, у нее были занятия с репетитором сразу после возвращения из Хагвона.

. Неужели ей понадобилась вся эта дополнительная помощь с учебой, она была довольно глупой?

«Мне жаль. Я знал, что ты не фотографировал, но у меня не хватило смелости высказаться. Чем больше я об этом говорю, тем больше их внимание переключается на мою грудь, а мне этого не хотелось. Мне жаль.»

Кан Чан почти посмотрел вниз, но заставил себя смотреть прямо.

«Я тоже не знаю, кто это. Когда я переоделся в спортивную одежду, там явно никого не было. После того, как ты упал с крыши и попал в больницу, я некоторое время ничего не мог сделать», — добавила Ким Ми Ён.

«Забудь об этом.»

Ким Ми Ён положила руки между бедрами и сидела совершенно неподвижно.

«Было очень страшно смотреть, как ты бьешь Ын Сил», — продолжила она, опустив голову.

Кан Чану хотелось, чтобы она перестала наклонять тело вперед.

«Если, ударив меня, ты будешь меньше злиться, сделай это».

Ким Ми Ён быстро повернулась к Кан Чану. Зажав руки между бедрами и опустив голову, она закрыла глаза. Кан Чан стиснул зубы, и его глаза задрожали. Его взгляд продолжал…

«Цк

. Я больше не злюсь, так что перестань говорить об этом и просто уходи».

«Действительно? Так ты меня простил?

«Да.»

— Чан, в таком случае, ты хочешь пойти со мной в школу завтра?

— Они вместе ходили в школу?

«Хорошо.»

— Хорошо, тогда увидимся здесь завтра.

Как только Кан Чан кивнул, Ким Ми Ён быстро встала и побежала прочь. Она бы выглядела намного лучше, если бы ее прическа была менее безвкусной.

Кан Чан посидел так еще немного. Не желая продолжать думать о тех мыслях, которые у него были раньше, он поднялся на ноги.

Как только он ввел пароль и вошел в квартиру, Ю Хе Сук с радостью вышла поприветствовать его, но была поражена.

Она посмотрела на потертые спортивные штаны, которые он носил, и на повязку, обернутую вокруг его руки.

«Я поранился на тренировке, поэтому пошел к учителю, чтобы переодеться в новый комплект одежды перед тем, как отправиться в больницу».

«Где? Насколько это было плохо? Врач сказал, что все в порядке? Есть какие-либо проблемы?»

Она была искренне обеспокоена, но реагировала слишком остро. Это раздражало.

Как только Кан Чан нахмурился, Ю Хе Сук замолчал.

«Они сказали, что со мной все в порядке».

Ю Хе Сук тоже стала жертвой. Она была жертвой, потерявшей своего совершенно нормального сына, и ей приходилось быть вежливой с хладнокровным мужчиной. Кан Чан подавил свое раздражение; он хотел вернуть свой долг владельцу своего тела, даже если это был всего лишь маленький жест.

— Ты уже поужинал? Возможно, Ю Хе Сук обидела его реакция – ее глаза покраснели, когда она расплакалась.

— Я нет.

«В таком случае сначала отдохни. Я позвоню тебе, когда ужин будет готов.

«Хорошо.»

Кан Чан зашел в свою комнату и плюхнулся на кровать.

***

Когда Кан Чан очнулся от сна, в его комнате было уже темно. Он спал крепче, чем ожидалось, возможно, из-за укола, который ему сделали в больнице, когда зашивали рану на ладони.

— Значит, тебе не удалось поговорить с ним об этом, да? Кан Чан услышал голос Кан Дэ Гёна.

«Я думаю, Чан меня ненавидит».

«Что заставляет вас так говорить? Вероятно, он просто немного нервничает из-за несчастного случая.

«Нет, это не то. То, как он смотрит на меня сейчас, совершенно отличается от того, что было раньше. Он, наверное, думает, что это моя вина.

Ю Хе Сук плакала.

«Ерунда! Я прочитаю ему лекцию позже.

«Все нормально. Не делай этого».

Кан Чан слышал, как Ю Хе Сук громко вдыхает через нос.

«Как и вы сказали, я буду удовлетворен тем фактом, что он выжил. Даже если он пристально на меня смотрит… или возмущается, я в любом случае буду доволен, потому что он жив. Рыдает.

»

Кан Чан снова услышал голос Ю Хе Сук. Кажется, она немного успокоилась.

«Дорогая, если бы Чан тогда не вышел из комы, я бы не смог продолжать жить. Так что я перестану быть жадным, как ты сказал раньше. Независимо от того, насколько хорош сын Сон Хи, его нельзя даже сравнивать с пальцами ног Чана».

— Сейчас, сейчас, дорогая. Сын Сон Хи, должно быть, лучше, чем пальцы на ногах, верно?» — небрежно заметил Кан Дэ Гён. Он начал утешать жену.

«Я поговорю с Чаном завтра».

«Я говорил тебе не делать этого. Если он в конечном итоге возненавидит меня еще больше, это еще больше усложнит ситуацию».

«Хорошо хорошо.»

Кан Чан был голоден, но не мог выйти из своей комнаты. Он лежал на кровати и тупо смотрел в потолок. Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук совершенно отличались от своих родителей в прошлой жизни. Несмотря на то, что в их жизни ни с того ни с сего появился испорченный сын, они были полны решимости отпустить свою жадность.

Что бы произошло, если бы Кан Чан с самого начала родился их сыном? Они зачали сына, потому что хотели ребенка, но они бы не хотели такого сына, не так ли?

— Что бы ты хотел, чтобы я сделал? — спросил Кан Чан у владельца своего тела.

— Что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

Потолок не дал ему ответа.

Новая жизнь Кан Чана была очень запутанной.

***

Было утро.

Кан Чан не спал прошлой ночью, вероятно, из-за укола, который он получил в больнице. По правде говоря, он настолько привык спать на полях сражений, что у него никогда раньше не было бессонницы. У него была привычка рано вставать, и сейчас она осталась прежней.

Тук-тук-тук.

— Чан, ты встал?

«Да.»

Как только Кан Чан открыл дверь и вышел из комнаты, Ю Хе Сук осторожно обошел его. Как виноватый человек.

«Давайте есть.»

Со словами «Я буду осторожна», написанными на всем ее теле, Ю Хе Сук поспешила на кухню.

«Хорошо ли спалось?» — спросил Кан Чан.

«Ой! Да, и ты?» Кан Дэ Гён ответил.

«Да, я хорошо отдохнул».

«Как твоя рука? Я слышал от твоей мамы, что ты поранился. Это было плохо?»

Кан Дэ Гён изо всех сил старался скрыть обеспокоенный взгляд.

«Я поранился во время тренировки. Врач сказал, что на заживление уйдет около месяца».

«Все могло быть очень плохо. Давайте копаться».

«Да.»

Все трое начали есть.

— Ты сказал, что учитель одолжил тебе одежду?

«Да.»

— Может, нам нанести ему визит в качестве формальности?

«Просто забудь об этом. Все будет хорошо.

Кан Дэ Гён сказал, что будет читать ему лекции, но казалось, что он также изо всех сил старался не действовать Кан Чану на нервы.

Им каким-то образом удалось вместе позавтракать.

«Пойдем. Я подвезу тебя в школу».

«Я иду в школу с Ми Ён».

Ю Хе Сук мгновенно подняла глаза и изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

— У тебя нет никаких планов на эти выходные, верно?

Кан Чан задавался вопросом, о чем речь. Ему пришло в голову, что сегодня пятница.

— В воскресенье утром твоя мама…

«Привет! Разве я не говорил тебе ничего не говорить!

В отличие от того, как она разговаривала с Кан Чаном, Ю Хе Сук огрызнулась на Кан Дэ Гёна. Как только она это сделала, Кан Дэ Гён причмокнул губами и схватил свой пиджак.

«Езди осторожно.»

Как только Кан Дэ Гён кивнул и вышел из дома, Кан Чан вошел в свою комнату. Он схватил свою дополнительную форму и надел ее. Затем он вспомнил, что оставил свою сумку Сок Кан Хо.

«Сок Кан Хо, вероятно, принесет его в школу и передаст мне».

«Я сейчас ухожу.»

«Хорошо. Быть безопасным.»

Кан Чан старался быть вежливым. Однако он чувствовал, что это сложнее, чем сражаться с десятью людьми, вооруженными филейными ножами, поэтому он решил попробовать еще раз после того, как потренируется еще больше.

Когда Кан Чан вышел через вход на первом этаже жилого комплекса, Ким Ми Ён, постукивая ногой по земле, широко улыбнулась ему.

«Нет самоуважения».

Как только Кан Чан кивнул, к нему подбежала Ким Ми Ён.

— Как твоя рука?

Кан Чан поднял левую руку и просто пошел, ничего не говоря. Автобусная остановка находилась прямо перед жилым комплексом. Там было довольно много учеников, вероятно, потому, что все ученики собирались в этот час в школу.

Однако в тот момент, когда Кан Чан прибыл, ученики медленно отступили от него, шаг за шагом. Все избегали его взгляда — нет, никто не смотрел ему в глаза.

Как раз в тот момент, когда Кан Чан причмокнул, к автобусной остановке подъехал автобус, и студенты толпились к нему.

Визг, визг.

Как только дверь открылась, студенты сели в автобус. Учитывая, что ученики и Ким Ми Ён ехали на этом автобусе, естественно, можно было с уверенностью предположить, что он направлялся в их школу. Кан Чан уверенно сел в автобус, но возникла проблема – у него не было денег.

— Ты не собираешься использовать свою карту? — спросил водитель.

Карта? Какая карта? Как только Кан Чан тупо посмотрел на водителя и начал с ним состязание в пристальных взглядах, Ким Ми Ён быстро подбежала.

«В чем дело?»

Посмотрев на выражение лица Кан Чана, она сказала водителю, что коснется своей карты во второй раз. Затем она положила свой маленький кошелек на устройство для чтения карт спереди.

Звуковой сигнал.

‘Проклятие. Если бы я поехал на автобусе один, я был бы унижен».

Кан Чан последовал за Ким Ми Ён в заднюю часть автобуса. Там было много студентов, но, как ни странно, студентов в проходе не было. Вздрогнув, неприятно выглядящие парни на заднем сиденье поднялись на ноги.

«Пожалуйста, присядьте здесь, хённим[1]».

— Что он только что сказал?

Остальные ученики делали вид, что не замечают их, просто глядя вперед. Ким Ми Ён тоже смотрела на Кан Чана с удивлением в глазах.

— Прекрати говорить чепуху и просто сядь.

«Нет это нормально. Я стою только потому, что мои ноги онемели».

Вокруг Кан Чана толпилось шестеро парней. Как только они поднялись со своих мест и встали в уже заполненный студентами автобус, остальные студенты мрачно прижали руки к телу и изо всех сил старались не вступать с ними в физический контакт, хоть и с большим трудом. трудностей.

Эти ублюдки любят это делать, да? Зачем тогда они ходят в школу? Не лучше ли им просто бросить школу и поехать во Францию или стать гангстером?

Еще больше студентов сели в автобус на следующей остановке.

«Ах! Серьезно! Студенты, пройдите в заднюю часть автобуса!»

Несмотря на то, что водитель от разочарования повысил голос, студенты отказались пройти мимо средней части автобуса, где была задняя дверь, потому что шесть парней, стоящих вокруг Кан Чана, выглядели злобными.

Даже если бы Ким Ми Ён не неловко смотрела на Кан Чана, тот все равно чувствовал бы себя очень неловко.

В тот момент…

«Ах, черт! Поторопитесь и идите в заднюю часть автобуса».

Кто-то впереди резко выругался, и трое мальчиков, которые выглядели так, будто их избили, появились в поле зрения после того, как пробились, толкая других учеников. Но это было все.

Как только они встретились глазами с Кан Чаном, мальчики высунули головы из окна, как рядовые солдаты в поезде. Насколько он знал, возможно, они тоже махали руками. Судя по тому, как они были одеты в разную школьную форму, Кан Чан знал, что они даже из одной школы.

Он ухмыльнулся, увидев выражение удовлетворения на лицах шестерых парней, стоящих позади него.

Его поездка на автобусе в школу была очень насыщенной.

1. «Хён» используется парнями для обозначения других парней, которые старше их, а также используется как знак уважения, особенно среди головорезов. Его также использует парень для обращения к своему биологическому старшему брату. Хённим — более формальная и уважительная версия. ☜

Глава 9

Когда Кан Чан вошел в ворота школы, там стоял Сок Кан Хо с дисциплинарной палкой. Не было необходимости узнавать и приветствовать друг друга.

Кан Чан пошел прямо в класс. На лестнице и в коридоре он привлек много внимания со стороны других учеников. Куда бы он ни пошел, везде царила тишина, как будто он был монстром по имени «Пожиратель звука». То же самое происходило и в классе.

В классе развернулась необычная сцена: испуганные его появлением шумные ученики, болтая, закрыли рты и вернулись на свои места.

Обнаружив свою сумку на стуле, Кан Чан отложил ее и сел. Возможно, Сок Кан Хо принес его в школу и положил там.

В этот момент во входную дверь вошла группа идиотов. Они выстроились в три шеренги и встали перед ним.

«Добро пожаловать.»

Это было не разовое приветствие. Склонили головы по очереди, начиная с первого ряда. Без сомнения, они подражали гангстерам. Кан Чан в первый раз отпустил это, потому что они не знали, что ему это не понравилось, но он не хотел видеть что-то подобное снова.

«Кто вы, люди?» — потребовал Кан Чан.

«Мы 10-й и 11-й классы».

— Кто-то приказал тебе это сделать?

— Нет, — твердо ответил парень, стоящий в конце очереди слева.

«Никогда больше не делай этого».

«Я…»

Когда Кан Чан встал со своего места, мальчик вздрогнул. Студенты, сидевшие за партами, быстро опустили головы.

«Убирайся. Никогда больше не делайте ничего подобного в будущем».

Было отвратительно видеть, как они ходят такой группой, выставляя напоказ свою «силу».

Думая, что Кан Чан нападет на них в любой момент, мальчик изо всех сил старался завоевать его расположение, но вместо этого глаза Кан Чана наполнились кровожадностью. 11-классник был просто слишком молод, чтобы обладать навыками, позволяющими справиться с глазами Кан Чана.

Мальчики странным образом попрощались с ним и вышли из класса. Выглядя более нервным, чем накануне, классный руководитель кратко провёл урок, а затем ушел.

Настало время занятий.

Большинство учителей, вошедших в класс, сосредоточили взгляды на левой руке Кан Чана, лежащей на его столе. И как только прозвенел звонок, они от страха поспешно ушли.

Это было изнурительное время.

«Это плохо для всех».

Это было очень тяжело для студентов, которым приходилось ходить в ванную с опущенной головой, как монахам, а также для Кан Чана, которого заставляли сидеть на уроках, как будто его схватили и пытали.

Наконец утренние занятия закончились, и настало время обеда. Несмотря на то, что Кан Чан был голоден, ему не нравилась идея иметь дело с взглядами других студентов и удушающей атмосферой в столовой. Он мучительно думал о своих дальнейших действиях.

«Кан Чан».

Однако в этот момент он услышал голос. Это был Сок Кан Хо.

«Публично заявить.»

«Хорошо.»

Кан Чан радостно покинул класс. Коридор и лестница были заполнены студентами, но они автоматически уступили место Кан Чану, как чудо Моисея. Пройдя через коридор и лестницу, Сок Кан Хо наконец заговорил.

«Я хорошо поработал, не так ли?»

«Спасибо, что помог мне на этот раз».

«Хе-хе-хе. Я подошел, потому что думал, что тебе придется нелегко. Я рад, что сделал это. Что бы вы хотели на обед?»

«Свиная котлета.»

Сок Кан Хо посмотрел на него, ничего не сказав. Было время обеда, поэтому в ресторане было довольно людно из-за офисных работников, работавших неподалеку. Сок Кан Хо и Кан Чан сели за стол и заказали две свиные котлеты.

Когда Сок Кан Хо увидел, как Кан Чан разрезал свиную котлету, как он обычно это делал, и съел ее палочками, он последовал его примеру.

«Значит, ты тоже можешь есть это вот так. Палочки для еды действительно великолепны».

Поскольку народу было много, они почти не разговаривали друг с другом, если не считать Сок Кан Хо, бормотавшего про себя. Обед завершился без всякого обмена словами.

Излишне говорить, что за еду заплатил Сок Кан Хо. Выйдя из ресторана, они оба вернулись в помещение школы. Многие люди смотрели на них, пока они шли на крышу школьного здания.

Погремушка.

На крыше было довольно много студентов, но они вздрогнули при виде Сок Кан Хо. И когда они увидели Кан Чана, стоящего позади него, они быстро ушли.

Они вдвоем сели и прислонились к двери на крыше, куря сигареты, которые Сок Кан Хо принес с собой.

«Разве школа не может держать дверь на крыше запертой?»

«Конечно, мы пытались запереть его. Почему бы нам не после того, как студент упал отсюда? Но сколько бы раз мы его ни запирали, он продолжает открываться, как будто за работой привидение».

Сок Кан Хо медленно выдохнул сигаретный дым.

«А если мы закроем дверь в это место, туалеты в школе будут забиты в тот же день, поэтому мы просто оставим это без внимания».

Это могло случиться.

— У меня есть к тебе просьба.

«Что это такое?» — спросил Кан Чан.

Сок Кан Хо бросил окурок на пол и потушил его. Он говорил с большим трудом.

«В школе издеваются над четырьмя учениками. Их положение довольно плохое. Я хочу, чтобы ты присмотрел за ними».

Кан Чан протянул руку. Сок Кан Хо дал ему еще одну сигарету.

«Ого, им станет труднее постоять за себя, когда я уеду через полтора месяца. Давайте не будем переусердствовать».

— Я помогу тебе прогулять занятия.

Сок Кан Хо сделал очень заманчивое предложение, которое соблазнило даже «великого» Кан Чана.

«Я думаю научить тебя быть школьным спортсменом. Если вы пойдете в колледж, используя свои практические навыки, учителя будут более чем рады вам, так что разве это не пойдет на пользу всем?»

Почему этот парень идет на такие большие усилия?

«Тебе тоже нужно начать тренироваться. Учитывая, что тебя так легко ранили простым ножом, ты все равно не сможешь выжить в Африке», — продолжил Сок Кан Хо.

Когда Кан Чан подозрительно посмотрел на него, Кан Хо облизнул губы.

«После того, как я провел свою жизнь в одиночестве, первым, на кого я положился, был ты, капитан. Когда я увидел кровь, хлынувшую из твоей шеи, я подумал, что мир отвернулся от меня. Но я перевоплотился. Я думал об этом все время, пока ты был в больнице.

«Думаешь о чем? Спасти этих студентов от издевательств?»

«Очевидно, есть причина, по которой меня вернули к жизни, верно? Я не думаю, что мне была предоставлена эта затруднительная возможность просто для того, чтобы просто жить от зарплаты до зарплаты и быть с женой, которая довольствуется мелочами жизни, и дочерью, к которой у меня еще не возникла особая привязанность. »

Кан Чан ухмыльнулся. «Похоже, что мысли хозяина твоего тела все еще остались, да?»

«Похоже, что это так. Тем более, что когда я прихожу в школу, я запоминаю список дел».

«Не для меня. Я вообще ничего не помню. Я также не знаю, почему меня перевоплотили таким образом. Что еще более важно, я хожу на все эти занятия, но ничего не знаю». Кан Чан стряхнул оставшиеся угли с сигареты.

«Может ли студент, над которым издевались, отчаянно желать отомстить?»

«Хватит смотреть столько дорам», — сказал Кан Чан, насмехаясь над ним.

Сок Кан Хо ухмыльнулся в ответ. В такие моменты он определенно был Дайеру.

«Допустим, мы с тобой перевоплотились. В тот день погибло много людей, в том числе военнослужащие из других частей. В любом случае, для всех нас во время боя это было «убей или будь убитым», но было бы другое дело, если бы кто-то заставил нас попасть в эту ловушку. Я должен выяснить, кто это был».

Кан Чан посмотрел на небо, полное белых облаков. Хотя прошло совсем немного времени, он уже привык к этому виду.

«Пойдем. Занятия вот-вот начнутся».

«Цк

!”

«В чем дело?»

«Сколько людей, по вашему мнению, подвергаются издевательствам?»

«Четыре».

Кан Чан тяжело вздохнул, а Сок Кан Ху выглядел удовлетворенным.

***

Помня об обещании Сок Кан Хо разрешить ему пропускать занятия со следующей недели, Кан Чан вернулся в класс. Обед еще не закончился, поэтому вокруг еще были свободные места.

Войдя в класс, Кан Чан странно посмотрел на Ли Хо Джуна, лицо которого было тщательно избито. Теперь, когда он подумал об этом, сегодня утром его не было за столом. Пораженный, заметив Кан Чана, парень опустил голову.

«О боже, какой жалкий парень».

Кан Чан пошел на свое место.

«Что ты ел?»

«Свиная котлета.»

Белоснежка кивнула с разочарованным видом. Поскольку она была еще маленькой девочкой, она могла на мгновение увлечься внешностью «плохого парня» Кан Чана. Кан Чан чувствовал, что должен дистанцироваться от нее всякий раз, когда представится такая возможность.

Теперь, когда все изнурительные дневные занятия и дневные классные занятия были закончены, Кан Чан хотел как можно скорее вернуться домой.

Он собирался выйти из класса, когда его окликнула Ким Ми Ён.

«Подожди меня.»

Остальные студенты наблюдали за ними. Если бы он грубо обращался с ней в их присутствии, Ким Ми Ён больше никогда бы к нему не подошла. Однако всё внимание других учеников не было причиной того, что Кан Чан не сделал этого.

Несмотря на то, что Ким Ми Ён чувствовала себя комфортно рядом с ним, он начал чувствовать, что расстояние между ними сокращается. Естественно, это было не так важно, но он не хотел командовать ею перед этими студентами.

«Скорее, пойдем».

Как только он согласился покинуть школу вместе с ней, лицо Ким Ми Ён просветлело, и атмосфера в классе резко изменилась. В любом случае, начиная со следующей недели он не собирался посещать занятия, поэтому решил, что было бы хорошо оставить все как есть.

Однако настроение Кан Чана было мгновенно испорчено после того, как он вышел через заднюю дверь. Это была Ын-Силь и три ее никчемных приспешника. Кан Чан успокоился и посмотрел на Ын Сила. На лице, шее, руках и чуть ниже юбки у нее были темные синяки.

— Дай мне пару минут.

Она, видимо, боялась. Это было очевидно по тому факту, что она все время смотрела на правую руку Кан Чана. Но что было важнее, чем ее страх перед ним?

Кан Чан первым взглянул на Белоснежку.

— Мне подождать тебя в классе?

«Вам не обязательно идти в Хагвон

?»

«Ага.»

Она была тупым ребенком, которому не хватало самоуважения.

— Могла ли она влюбиться в меня?

Ким Ми Ён вернулась в класс, выглядя одновременно встревоженной и несколько завистливой.

— Пойдем на крышу.

Кан Чан ухмыльнулся.

«Нет, это действительно не то, о чем ты думаешь».

«Неважно, что это такое, но если это какая-то ерунда, то здесь все и закончится».

Кан Чан увидел, как Ын Сил энергично покачала головой, а затем последовал за ней вверх по лестнице. Трое бесполезных миньонов остановились перед лестницей, как верные собаки. На крыше было так же людно, как и раньше, но курящие повсюду студенты тут же выбежали наружу.

«Я Хо Ын Сил».

Хо Ын-Силь стояла у перил, выходящих на поле, и первым, что она произнесла, было свое имя. Но почему на ней не было бейджа с именем?

«Не злись и выслушай, что я скажу. Я действительно не пытаюсь тебя разозлить.

— Хорошо, тогда сразу к делу.

Хо Ын Сил глубоко вздохнул и заговорил с большим трудом.

«Вчерашние ребята… сказали мне привести тебя к ним».

Хо Ын Сил быстро посмотрел на правую руку Кан Чана.

«Если бы я этого не сделал, они бы не оставили меня и Хо-Джуна в покое…»

Слезы катились по ее лицу, все еще покрытому макияжем.

«Они сказали, что продадут меня. Они более чем способны на это».

Она выглядела совершенно напуганной и напуганной.

«Сообщите о них полицейским».

Хо Ын Сил выглядел взволнованным, услышав предложение Кан Чана.

«Когда вы с Хо-Джуном издевались над другими студентами, разве вы не полагались на поддержку этих головорезов? Задумывались ли вы когда-нибудь о чувствах тех учеников, над которыми вы издевались? Вы вообще задумывались о чувствах парня, который спрыгнул со здания? Прекратите чушь. Независимо от того, продадите ли вы свое тело или будете избиты до полусмерти, вы, ребята, должны разобраться в этом сами».

Хо Ын-Силь выглядела в отчаянии. У его подчиненных было такое же выражение лиц, когда они были полностью окружены противником. Она надеялась, что он что-нибудь с этим сделает или предложит ей решение ее проблемы.

«Если я не отведу тебя к ним в течение дня… сегодня мне придется встретиться с ними лицом к лицу».

Кан Чан ухмыльнулся.

Что это за чушь?

Женщин, которые в конечном итоге связались с суннитами, натравили примерно на пятьдесят мужчин, им отрезали носы и уши, а затем повесили на дереве под предлогом совершения смертного греха сексуального возбуждения мужчин.

«Пожалуйста, помогите мне. Я умоляю тебя. Я сделаю все, что ты скажешь, если ты мне поможешь». Хо Ын-Силь сложила руки вместе, умоляя Кан Чана.

«Я сделаю это, когда ты захочешь, и сделаю это с кем угодно. Пожалуйста, не позволяй им продать меня. Я умру, если меня отправят на остров. Пожалуйста.»

Вот что происходило, когда человек боялся насилия. Они горели бы желанием спастись в этот самый момент и сделали бы все возможное, чтобы спастись, не зная, что их ждет что-то более страшное.

Хо Ын-Силь посмотрел в холодные глаза Кан Чана и прислонился к стене парапета. При такой скорости событий вероятность того, что она спрыгнет со здания, составляла 70%.

Были случаи, когда новобранцы совершали самоубийство. Они умрут, если проиграют битву, и будут жить, если выиграют. Тем не менее, хотя были агрессивные парни, такие как Дайеру, которые кричали и нападали на врага, были также новобранцы, которые нажимали на курок сами, пытаясь уменьшить свои страдания после того, как враг бесчисленное количество раз закалывал своих товарищей.

Бои на Блэкфилде были жестокими, а ближний бой между товарищем и врагом был настолько жестоким, насколько это возможно.

Когда Кан Чан увидел розовое нижнее белье между бедрами Хо Ын Сил, когда она сидела на корточках, он перевел взгляд далеко в сторону поля.

Чего на самом деле хотел владелец его тела или человек, давший ему новую жизнь? Хотели ли они, чтобы он положил конец издевательствам, как упомянул Дайеру? Неужели они отправили сюда человека, умершего в Африке за тысячи миль отсюда, только по этой причине?

Внезапно Кан Чану отчаянно захотелось сигарету.

— Ты действительно сделаешь то, что я тебе прикажу? он спросил

Глаза Хо Ын Сил сверкнули, когда она пристально посмотрела на Кан Чана и поднялась на ноги.

— Ты хочешь сделать это сейчас?

Хо Ын-Силь не знал, какой ответ правильный. Она задрала юбку, обнажая розовое нижнее белье.

Кан Чан поднял руку, как будто собирался ударить ее. «Не будь дураком и принеси мне сигарету».

Хо Ын Силь тупо смотрела на Кан Чана с задранной юбкой.

— Ты не собираешься принести мне сигарету?

«Я могу! У моих девочек есть. Я принесу это тебе прямо сейчас».

Она одернула юбку и убежала.

«Ух, я ввязался в какую-то неразбериху».

Когда он посмотрел на небо, Кан Чану внезапно пришло в голову лицо Ю Хе Сук. Он вспомнил, что она сказала в гостиной, пока плакала, и выражение ее лица, когда она смотрела на него, изо всех сил стараясь ходить вокруг него на яичной скорлупе.

Погремушка.

Стук.

Возможно, из-за того, что ее юбка была слишком узкой, Хо Ын Сил упала, когда спешила подняться на крышу.

Какой беспорядок.

— Вот, оппа.

Несмотря на то, что она поцарапала колени и ладони, и они кровоточили, Хо Ын Сил со счастливым лицом достал сигарету и зажег зажигалку. Это был ее не первый и не второй раз – она была в этом очень искусна.

Чк хк.

«Угу».

Что это была за школа? Здесь ему приходилось так же тяжело, как и в Африке.

Хо Ын Сил смотрел на него сверкающими глазами, пока он курил.

— Ты куришь, да?

Хо Ын Сил кивнул в ответ.

— Дай мне еще одну и тоже выкури, если хочешь.

«Действительно? Спасибо, оппа.

Хо Ын Сил засунула сигарету в рот и легко выдохнула дым.

«Куда мне идти?»

«Хм? Ого-го-го». Хо Ын-Силь поспешно выдохнул дым. «Если вы скажете, что встретите их, они скажут мне место».

— Перестань называть меня «оппа».

От этого у него мурашки по коже.

— Тогда как мне тебя называть?

«Просто назови меня по имени. Не называй меня «оппа». Это отвратительно».

Хо Ын-Силь колебался, но это его не волновало.

«Я занят всю эту неделю. Могу ли я встретиться с ними в понедельник?»

Лицо Хо Ын Сила тут же вытянулось. Действительно, зачем этим ублюдкам вообще слушать?

— Оппа… нет, я имею в виду Чана… может быть, если ты им позвонишь, они согласятся на это.

Это было обременительно.

Как только Кан Чан кивнул, Хо Ын Сил снова поспешно убежал. На этот раз она вернулась на крышу не упав и с телефоном в руке. Она набрала номер телефона, выглядя очень нервно. Вскоре после этого она заговорила, ее голос дрожал.

«Привет? Оппа? Это я. Кан Чан сказал, что сегодня занят…»

Человек на другом конце провода начал ругаться.

Кан Чан выхватил у нее телефон и поднес к уху.

–– Ты сумасшедшая сука, ты хочешь умереть?…

«Я Кан Чан».

Внезапная тишина окутала звонок.

«Я занят, так что увидимся в понедельник. Дайте мне место.

–– Тогда тебе лучше прийти в понедельник. Если вы этого не сделаете, ученики серьезно пострадают.

Человек на другом конце провода оказался неожиданно более вежливым, чем он ожидал, хотя и говорил невнятным голосом, как и любой другой гангстер.

— Прекрати нести эту чушь и просто скажи мне, куда идти.

–– Я скажу этой суке Ын-Силь к понедельнику. Она даст вам знать.

Когда Кан Чан взглянул на нее, Хо Ын Сил сглотнула.

О боже, эта бедная девочка.

«Отлично. И у меня есть услуга.

Снова наступила тишина.

«С сегодняшнего дня Ын-Силь будет со мной. Отправьте ей сообщение о местонахождении вместо того, чтобы звонить ей. Это портит мне настроение».

Человек на другом конце провода начал громко смеяться.

— Хорошо. Передайте телефон Ын-Силу.

Кан Чан вернул ей телефон.

«Да, оппа. Да. Да. Я обязательно позабочусь об этом. Да, оппа. Нет, это действительно Кан Чан. Да, скоро поговорим, оппа.

Там было полно дерьма.

Повесив трубку, Хо Ын Сил, похоже, успокоился.

«Спасибо.»

Возможно, потому, что она уже не была так напряжена, как раньше, она споткнулась. Естественно, Кан Чан ее не поймал.

«Дай мне свой номер.»

Хо Ын Сил сделал, как было сказано.

«Здесь. Если ты хочешь, чтобы я что-то сделал, позвони мне».

Если бы бабник Смитен был еще жив, они были бы союзом на небесах.

«Перестаньте говорить чепуху и не наносите макияж в школу в понедельник. Это касается тебя и этих полоумных девчонок.

На лице Хо Ын Сила можно было увидеть смесь эмоций. Отдав ей этот приказ, Кан Чан покинул крышу и спустился вниз.

Они трансгендеры?

Трое никчемных миньонов вздрогнули и попятились.

Кан Чан не знал, что именно он получит от этого.

1. В школах Кореи обычно есть две классные комнаты: одна утром перед началом занятий и одна после обеда, после окончания всех занятий. ☜

Глава 10

Когда Кан Чан спустился с крыши, его приветствовало испуганное лицо удрученной Ким Ми Ён. Он велел ей подождать его в классе, но, похоже, она чувствовала себя неловко. Впрочем, чего было волноваться?

Кан Чан обдумывал, чем ему заняться на выходных. Он планировал, чтобы Ю Хе Сук чувствовал себя максимально непринужденно, поэтому отложил свои планы на понедельник.

Несмотря на то, что на первый взгляд он был только ее сыном, Ю Хе Сук навсегда разлучится с сыном через полтора месяца. Следовательно, он хотел оставить ей хотя бы хорошие воспоминания. Ему не удалось поделиться с матерью хорошими воспоминаниями из своей прошлой жизни, и это было так больно, что он не мог заставить себя сделать это с кем-то еще.

— Чан, мы можем пойти домой пешком? — предложила Ким Ми Ён, когда они выходили из школьных ворот, хотя и с большим трудом.

Он не думал, что это будет проблемой, поскольку еще немного ходьбы не будет иметь большого значения.

Когда Кан Чан кивнул, Ким Ми Ён улыбнулась и пошла дальше.

«Итак… многие парни заинтересованы в этом?

?»

Что, черт возьми, она говорит?

«И вы, ребята, тоже смотрите порно. Я слышал, что парням нравятся девушки, которые так делают. Это действительно так?»

Хотя он и не понимал, почему она говорила о порно, Кан Чан знал, о чем говорит Ким Ми Ён. Он не мог не вздохнуть.

«Привет!»

Пораженная восклицанием Кан Чана, Ким Ми Ён тупо уставилась на него. Ее лицо было настолько красным, что любой, кто их увидит, легко неправильно поймет ситуацию.

«Хватит нести чушь. Сосредоточьтесь на учебе».

Ким Ми Ён шла дальше, выглядя удрученной.

«Я не такой очаровательный, как Ын-Силь. А грудь у меня такая большая, что другие дети меня из-за этого дразнят».

‘Черт побери!’

Кан Чан стиснул зубы.

Она была ребячливой и упрямой. Она выглядела физически зрелой, но не была такой зрелой умственно. Хо Ын Сил был слишком бесстыдным, а Белоснежка была как ребенок. Что-то было серьезно не так с этой школой.

— В любом случае, почему она вообще заговорила об этом?

Кан Чан внезапно вспомнил Хо Ын Силя. Она не скатила юбку, когда пошла за сигаретой. Возможно, Ким Ми Ён это заметила. Он определенно стал Смитеном.

«Я вам нравлюсь?» Когда Кан Чан сказал это, почувствовал, как по коже побежали мурашки. Но это была сумасшедшая ситуация. Ким Ми Ён кивнула в тот момент, когда он задал вопрос, ее щеки и глаза покраснели.

Может ли эта легкомысленная голова… Я ее первая любовь?

«Каждый раз, когда я думаю о тебе, мое сердце колотится и замирает, и я не могу не улыбнуться».

Кан Чан тут же громко рассмеялся. Казалось, Белоснежка собралась с духом и призналась ему в своих чувствах. Кан Чан вздохнул так, что Белоснежка этого не заметила.

— Вот почему меня беспокоит, что ты видишься с Ын-Сил. Если это из-за этого, я… я тоже это сделаю.

«Гааа!» Кан Чан непреднамеренно выразил свое разочарование.

Если бы он холодно ей отказал, Ким Ми Ён была бы очень расстроена. Она может оттолкнуть его и обижаться на него всю оставшуюся жизнь.

«Юн-Сил».

Но Кан Чан случайно назвал ее неправильным именем. Ким Ми Ён на секунду остановилась и посмотрела на него. На глазах у нее уже наворачивались слезы.

«Мне жаль. Это не то, что я имел ввиду…»

Кан Чан хотел сдаться и забыть об этом, но стиснул зубы и сдержался.

«Давайте не будем волноваться».

Он дал себе огромное обещание, но почему все эти дети были такими экстремистами? Даже больше, чем люди, живущие в Африке, в этой адской дыре.

«Между мной и Ын-Сил ничего нет. Она хотела поговорить со мной только потому, что гангстеры хотели позвонить мне из-за вчерашней драки».

Белоснежка не подняла головы.

Когда Кан Чан взглянул на нее, он понял, что Белоснежка плачет.

Черт побери! Я не способен справиться с этим, да и склонности к этому у меня тоже нет.

Кан Чану было гораздо комфортнее иметь дело с врагом, нападавшим на него с ножами, чем с Ю Хе Сук или Ким Ми Ён.

«Что ты делаешь завтра?»

«Все нормально. Тебе не нужно заставлять себя тусоваться со мной. Я знаю, что ты не интересуешься мной».

Ким Ми Ён плакала, пока говорила. Можно ли оставить ее такой, какая она была?

Однако Кан Чана беспокоила холодность ее голоса и то, как ее глаза были приклеены к земле.

«Ты будешь моей?»

Ким Ми Ён остановилась как вкопанная, обернулась и подозрительно посмотрела на него. Прохожие смотрели на них; ученица в школьной форме плакала на глазах у ученика мужского пола с забинтованной левой рукой.

Кан Чан игнорировал взгляды проходивших мимо пожилых людей, цокая языками.

«Ты любишь меня?»

Сколько именно ей было лет? В любом случае, если бы он сказал «нет», это означало бы, что все, что он сказал раньше, было ложью. Почему ему пришлось упомянуть имя Хо Ын Силя ни с того ни с сего? Какая бесполезная сука.

Белоснежка с нетерпением ждала его ответа.

«Ага.»

«Действительно?»

Казалось, произошла смена ролей, но Кан Чан кивнул.

— Тогда я буду твоим? — спросила Ким Ми Ён.

Кан Чан тут же громко рассмеялся, но поспешно сказал что-то, чтобы скрыть это.

«Я засмеялся, потому что ты мне нравишься. Потому что ты мне очень нравишься. С сегодняшнего дня ты мой. Ты абсолютно не можешь влюбляться в других парней. Тебе следует смотреть только на меня.

«Ты будешь единственным мужчиной, которого я буду любить».

Черт побери! Не говори так!

Кан Чан почувствовал, что ему следует сменить прозвище Белоснежки на «Простышка».

Им потребовалось чуть больше тридцати минут, чтобы дойти до дома. Ким Ми Ён все время была очень разговорчивой. Она спросила его: «Почему я Белоснежка?» на что Кан Чан ответил: «Это секрет», и они отошли от этой темы. Каким бы тупым он ни был, Кан Чан не мог сказать, что это произошло потому, что у нее была безвкусная челка.

Они подошли к подъезду квартиры.

«Ми-Янг!» Худая, как палка, женщина средних лет окликнула Ким Ми Ён. Белоснежка подбежала к ней, а Кан Чан небрежно шел.

«Мама, это Чан. Ты знаешь Чана, да?

Кан Чан слегка склонил голову и произнес простое приветствие.

«Разве ты не ходил в хагвон?

?» Ее мать расспрашивала ее сердитым тоном. Когда Кан Чан взглянул на Ми Ён, стало ясно, что она солгала ему о том, что ему не нужно идти в хагвон.

.

«Что-то появилось».

«Ребята, вы студенты! Что могло возникнуть? Разве ты не знаешь, что не сможешь жить как настоящий человек, если не пойдешь в колледж? Тебе следует хотя бы поступить в колледж в Сеуле. А ты. Недавно до меня дошли плохие слухи о тебе.

Ее мать загнала Кан Чана в угол на глазах у смущенной Ким Ми Ён. Как будто мать Ми Ён отчитывала мужа за то, что он растрачивает зарплату на азартные игры. В этот момент ее взгляд переместился на его левую руку.

— Сейчас я пойду. Затем Кан Чан направился к своему дому, потому что чувствовал, что всем будет некомфортно, если он выйдет из себя, если продолжит стоять там.

«Пока, возвращайся домой в целости и сохранности!»

Кан Чан поднял руку в ответ, не оглядываясь на Ким Ми Ён.

Он услышал, как ее мать говорила ей: «Ты знаешь, что происходит, когда ты тусуешься с кем-то вроде него, верно?» Я не могу допустить, чтобы это произошло! но ему было все равно. Нет, на самом деле он внутренне надеялся, что это произойдет.

«Пожалуйста, не позволяйте ей тусоваться со мной».

Он почувствовал большее облегчение, подумав, что, возможно, одна из его проблем решится сама собой, если дела пойдут хорошо.

Кан Чан поднялся на лифте и поехал домой.

«Добро пожаловать домой.»

«Да.»

Ю Хе Сук осторожно поприветствовал Кан Чана. Кан Чан изо всех сил старался быть с ней вежливым. Он пообещал себе, что сделает это, даже если это будет тяжело. Это закончится максимум через полтора месяца.

«Есть что-нибудь поесть?»

«Хм? Хочешь что-нибудь съесть?»

Кан Чан не был голоден – это был просто повод завязать с ней разговор.

«А у нас дома ничего нет. Что я должен делать?»

Ему просто пришлось выбрать неправильный вопрос. Ю Хе Сук открыл холодильник. Если не считать гарниров, у них был только кусочек сыра.

«Жди здесь. Я куплю тебе немного фруктов».

Ю Хе Сук выглядела очень счастливой и благодарной. Похоже, она считала, что его просьба о чем-нибудь поесть — это что-то хорошее.

— Пойдем вместе?

Она остановилась как раз в тот момент, когда схватила сумочку, чтобы уйти, и выглядела взволнованной. Через несколько секунд ее глаза покраснели.

«Пойдем вместе. Нести обратно будет тяжело.

«Тебя это устраивает?»

«Почему бы и нет?»

Кан Чан поставил сумку и снова надел туфли. Он предположил, что она сдерживает себя от вопросов вроде: «Ты меня не ненавидишь?» или «Ты действительно хочешь пойти вместе?», но Кан Чан не стал копать глубже.

Они подошли к лифту.

— Мне очень жаль, — пробормотал Кан Чан.

Нижняя губа Ю Хе Сук дрожала, когда он смотрел прямо на дверь лифта.

«Я знал, что ты просто вел себя хорошо, но все равно был с тобой груб. Думаю, этот инцидент меня полностью шокировал. Я буду стараться изо всех сил, чтобы добиться большего с этого момента. И благодарю вас.»

Они находились в небольшом помещении, поэтому голос Кан Чана слегка отдавался эхом. Чувствуя жалость к владельцу своего тела, а также сожаление и благодарность Ю Хе Сук, которая просто была вежлива не с тем человеком, он говорил искренне.

Ю Хе Сук всхлипнула и вытерла слезы длинными пальцами. Когда лифт открылся, Кан Чан придержал для нее дверь и нажал кнопку первого этажа.

Кан Чан не мог сказать ни слова, потому что маленький лифт был наполнен эмоциями Ю Хе Сук. Когда она всхлипнула, ей показалось, что боль и печаль, с которыми она боролась, покинули ее тело сквозь слезы.

К счастью, лифт не остановился на других этажах. Выйдя из главного входа и почувствовав запах свежего воздуха снаружи, Ю Хе Сук глубоко вздохнула.

«Я так счастлива, что больше никому в этом мире не завидую».

Могла ли она действительно любить сына, который постоянно попадал в неприятности, все время только и делал, что ворчал, и поступал так, как ему хотелось?

«Чан! Может, нам попросить твоего отца купить ужин?

Задав ему этот вопрос, она вела себя так, как будто совершила ошибку. Похоже, она думала, что зашла слишком далеко.

«Конечно.»

«Действительно?»

«Да.»

Глаза Ю Хе Сук расширились. Она выглядела красиво. Это был взгляд матери, которая искренне любила своего ребенка. Кан Чан никогда не думал, что увидит этот взгляд когда-либо в своей жизни.

— Давай я позвоню ему.

Они стояли перед жилым комплексом, пока она звала Кан Дэ Гёна. Сказав кучу детских фраз типа «Чан поблагодарил меня!» и «Мой сын меня так любит!», Ю Хе Сук и Кан Дэ Гён наконец остановили свой выбор на ресторане.

«Твой отец хочет, чтобы мы пошли к нему на работу».

Ю Хе Сук повесила трубку, только потом осознав, что она одета в домашнюю одежду, что ее серьезно расстроило. Но было уже поздно, и они все равно взяли такси.

«Перекресток у моста Ёндон, пожалуйста».

После того, как Ю Хе Сук дал указания водителю, скрытая неловкость начала проявляться.

«Что мы едим?» Кан Чан решил приложить все усилия, чтобы поговорить с ней. Он думал, что 45 дней может оказаться слишком коротким, чтобы создать воспоминания, которые человек будет беречь всю жизнь.

Ю Хе Сук по натуре казалась разговорчивым человеком, или, может быть, это было просто потому, что она была ненадолго взволнована, но она не переставала говорить. Когда она упомянула, что, если с ним что-нибудь случится в больнице, она готова умереть вместе с ним и что она потеряла волю к жизни, увидев его холодные глаза, Кан Чан почувствовал волнение.

Должно быть, ей пришлось очень тяжело.

«Верно! Разве ты не говорил, что у тебя есть планы на воскресенье? — спросил Кан Чан Ю Хе Сук.

«Хм? Хотите пойти со мной? Не могли бы вы?»

«Конечно. Куда мы идем?»

«Вы знаете тетю Сон Хи, да? Она всегда хвастается своим сыном, поэтому я планировал свести нас всех во французский ресторан. Я ребячлив, не так ли?

В этом мире есть такие матери, как она, да?

Найдя Ю Хе Сук очаровательным, Кан Чан рассмеялся.

— Ты совсем не детский.

«Спасибо, мой дорогой сын. Ты действительно собираешься пойти со мной?»

«Конечно.»

Ю Хе Сук плакала даже от малейшего слова Кан Чана.

Офис Кан Дэ Гёна находился в том же направлении, что и Нонхёндон, от моста Ёндон. Вскоре после этого Кан Дэ Гён вышел из здания счастливым.

«Мед!»

Кан Чан тихо рассмеялся, услышав голос Ю Хе Сук, полный эгьё[1].

— Ты закончил с работой?

«Ага! Давайте посмотрим. Ух ты! Мой дорогой сын вернул свою маму такой, какой она была раньше».

Кан Дэ Гён поочередно посмотрел на них двоих с искренней улыбкой на лице. Он был искренне рад их видеть.

«Хмф. Чем я заслужил это?»

«Ага-ага. Пойдем.»

Все трое направились в знаменитый ресторан, известный своим острым рагу из морепродуктов. Людей там было довольно много, потому что это был вечер пятницы, но владелец ресторана был очень рад видеть Кан Дэ Гёна, который, похоже, был здесь завсегдатаем. Поскольку Кан Чан уже играл роль хорошего сына, он послушно поприветствовал хозяина.

Владелец проводил их до мест, и Кан Дэ Гён приступил к размещению заказа.

— Не возражаешь, если я выпью немного соджу? Ты можешь отвезти нас обратно.

Ю Хе Сук выглядел счастливее, а Кан Чан старался быть хорошим сыном, а Кан Дэ Гён старался улыбаться в конце каждого предложения. Это было зрелище, которое Кан Чан никогда не мог себе представить. Кан Дэ Гён просить разрешения выпить было непривычно, но это было приятно. Ю Хе Сук похвасталась Кан Дэ Гён тем, что Кан Чан собирался пообедать с ней и ее подругой в воскресенье.

***

После приятного ужина Кан Чан был по-настоящему в приподнятом настроении. Он умылся, вернулся в свою комнату и лег в постель.

«Надеюсь, вы это видите. Я тоже сделаю все, что в моих силах, так что не расстраивайтесь слишком сильно из-за того, что ваше тело отобрали у вас. Я буду еще усерднее стараться быть хорошим сыном в оставшееся мне здесь время». — пробормотал Кан Чан, глядя в потолок.

Бззззз.

Его телефон завибрировал.

Ему было лень брать с собой телефон, и он думал, что он разрядился, но, похоже, он все еще был включен.

[Я только что закончил с хагвоном

. Можем ли мы встретиться на скамейке на минутку?]

Это было сообщение от Ким Ми Ён. Что он должен сделать? По его телефону было 21:50.

[Ты спишь?]

Переписываться было неудобно, и он все равно мог пойти покурить, поэтому он позвонил Ким Ми Ён.

— Привет?

— Да, когда нам встретиться?

–– Я уже на скамейке запасных.

Ухмыляясь, Кан Чан сказал ей подождать его, а затем повесил трубку.

«Я иду на прогулку!»

Кан Чан ушел сразу после того, как услышал «Хорошо!» исходящий из хозяйской спальни. Белоснежка, как обычно, пинала пол.

«Чан!»

Он впервые видел, как Ким Ми Ён так ярко улыбается. Она побежала к нему, как будто собиралась обнять Кан Чана в любой момент.

‘Фу!’

— Разве тебе не пора домой? Твоя мама будет волноваться.

«Хагвон

закончилось раньше времени. Я должен был немного заняться самообучением, прежде чем сдавать хагвон.

автобусе, но я решил вернуться домой один. У меня есть тридцать минут свободного времени».

Она выглядела чрезвычайно воодушевленной.

«Мне жаль мою маму».

«Все нормально. Взрослые могут быть такими. Ты поел?»

«У меня был сэндвич. Я всегда могу пойти домой и съесть что-нибудь позже. Кроме того, я на диете».

«Вам не обязательно худеть. Ты выглядишь хорошо.»

«Действительно?» Ким Ми Ён улыбнулась.

«Если ты голоден, давай поедим что-нибудь. Я куплю тебе свиные котлеты.

Пребывание с Ким Ми Ён заставило Кан Чана почувствовать, что он просто тусуется со своим младшим братом, с которым у него огромная разница в возрасте. Следовательно, ему стало комфортнее находиться рядом с ней.

«Нет это нормально. Я на диете. Я хочу быть тоньше Ын Сил».

«Мне не нравятся такие девушки, как она. Они слишком худые. Девушки, которые выглядят здоровыми, как вы, более привлекательны».

«Действительно? Это действительно так?»

Негде курить?

Кан Чан огляделся вокруг, пытаясь найти укромное место, чтобы покурить.

«Давайте…» Услышав речь Ким Ми Ён, Кан Чан внезапно пришел в себя.

«Чистый белый цвет.»

«Да!»

«Я хочу относиться к тебе правильно. Давайте отправимся в путешествие на 2 дня и 1 ночь во время школьных каникул. Может быть, на пляж. Давай сделаем это, хорошо?»

Щеки Ким Ми Ён покраснели под алым светом.

«Вместо…»

Что теперь?

«Можем ли мы поцеловать друг друга? Все остальные так делают».

Он не мог выйти из себя.

— Держи. Держи.

Ким Ми Ён, казалось, испугалась, когда глаза Кан Чана выглядели злыми.

«Я поцелую тебя, если ты займешь первое место на выпускном экзамене».

Кан Чан тайно улыбнулся, увидев удивленное лицо Ким Ми Ён, довольный действительно хорошим оправданием, которое он придумал. В конце концов, он планировал поехать во Францию во время школьных каникул. Он восхищался своей способностью быстро адаптироваться.

«Все это время я был на первом месте. На этот раз я снова приду на первое место!»

Вплоть до тех пор, пока Ким Ми Ён не ответила ему.

1. Милое проявление привязанности, которое часто выражается милым голосом, изменениями в речи и т. д. ☜

Глава 11

— Ты должен меня поцеловать!

Кан Чану пришлось бежать всю ночь, чтобы избежать встречи с Ким Ми Ён, которая была размером с пятиэтажный дом. Через некоторое время его глаза резко открылись, и он тяжело вздохнул.

«Это был просто сон.»

Его горло пересохло.

Белоснежка не была уродливой. На самом деле она была довольно хорошенькой, у нее были очаровательные глаза и фантастическая грудь. Однако она была всего лишь ученицей средней школы. Сейчас она просто была увлечена им, точно так же, как девочки ее возраста влюблялись в учителей или знаменитостей.

Однако, даже если бы каждое утро он ел утреннюю дрову или даже если бы ему было трудно контролировать свои побуждения, он не хотел делать ничего, что могло бы навредить Белоснежке на всю жизнь. И что еще более важно, общение с несовершеннолетними девочками считалось преступлением.

Это было неприятное начало нового утра.

Кан Чан пошел в ванную и принял душ, в основном используя правую руку, держа забинтованную левую руку высоко поднятой. Самым страшным в длительном противостоянии со своими противниками в африканских пустынях было отсутствие воды. Им давали только три 1,5-литровые бутылки воды каждый день, половину из них они выпивали, а другой половиной принимали душ при обычных обстоятельствах. Вот почему Дайеру, с его огромным телосложением, принимал душ только раз в два дня.

Выйдя из ванной, Кан Чан увидел Кан Дэ Гёна и Ю Хе Сук, сидящих в гостиной.

— Ты принял душ?

«Да. Хорошо ли спалось?» Кан Чан поприветствовал своих родителей.

«Ага! Куда-то собираешься?»

«Хм?»

В его замешательстве Ю Хе Сук почувствовала, что ее предположение верно. «В эти выходные школы не будет. Разве ты этого не знал?

— Хотя сегодня суббота.

«Ага. Сегодня вторая суббота месяца».[1]

Кан Чан ломал голову, пытаясь понять, о чем говорит Ю Хе Сук. Он понятия не имел, что это такое, но по крайней мере было очевидно, что ему сегодня не нужно идти в школу.

«Да неужели? Я думал, у меня сегодня занятия.

«Я знал это. Ты забыл, не так ли?

Ю Хе Сук и Кан Чан улыбнулись, чувствуя облегчение.

Кан Чан думал, что у него нет только дневных занятий, но теперь казалось, что он брал полный выходной раз в две недели. После завтрака Кан Дэ Гён пошел на работу, а Кан Чан включил компьютер в своей комнате, чтобы зайти в Интернет.

Гул.

В этот момент он получил сообщение.

[Что ты делаешь?]

Очевидно, это было от Сок Кан Хо. Как ни странно, Кан Чан обнаружил, что писать сообщения неудобно.

«Привет?»

— Это я.

«Как дела?»

— Что ты сегодня делаешь?

«Я не знаю. Оказывается, у меня сегодня нет занятий, поэтому я немного растерян».

–– Давай встретимся, если ты не против. Я должен отдать тебе и твою одежду. Я буду перед вашим жилым комплексом примерно через тридцать минут.

Что случилось с этим парнем?

Опять же, они всегда были вместе, даже на отдыхе.

«Хорошо. Купите несколько пачек сигарет, когда приедете сюда. Мне сложно купить что-нибудь без удостоверения личности».

— Понятно.

У Кан Чана было тридцать минут свободного времени. Он выключил компьютер, переоделся и пошел в гостиную. Ю Хе Сук сидел на диване и смотрел телевизор.

В их квартире было три комнаты, две ванные комнаты и кухня. Балкон был соединен с гостиной.

Ю Хе Сук повернула голову к Кан Чану. Еще мгновение назад она выглядела одинокой, но счастье устранило все ее следы, как только она обратила на него свое внимание.

Неужели ребенок так много значил для матери?

Она ждала, одинокая и одинокая, когда он откроет дверь. Просто глядя на его лицо, она чувствовала себя счастливой…

«Куда-то собираешься?»

«Я… собираюсь встретиться с господином Сок Кан Хо».

«Ваш учитель? Почему?»

«Мы стали ближе после недавнего инцидента. Он сказал, что хочет со мной кое о чем поговорить. Он хотел пообедать вместе, потому что случайно проходил мимо этого места».

Хотя Ю Хе Сук больше не была шокирована, она все еще выглядела обеспокоенной.

«Не волнуйся. Мне тоже нужно вернуть школьную форму».

«Ах! Этот учитель!»

Только тогда Ю Хе Сук почувствовал облегчение.

«Я постирала одежду твоего учителя. Пригласи его к себе, чтобы я мог поздороваться с ним. Нет, может, мне вместо этого выйти и поприветствовать его?

Просто думать об этом было достаточно удушающе.

«Нет это нормально. Я познакомлю тебя с ним в следующий раз».

Ю Хе Сук подошла к стене гостиной с бумажным пакетом и достала из бумажника пять купюр по 10 000 вон.

«Все действительно в порядке, да?»

Кан Чан уже немного привык к ее поведению. Более того, вспомнив, какой одинокой она выглядела, он больше не находил ее раздражающей.

«О, сын мой».

Ю Хе Сук раскрыла руки и обвила ими шею Кан Чана. Небрежно, пытаясь попытаться стать лучшим сыном, он согнул верхнюю часть тела, так как Ю Хе Сук могла бы почувствовать себя обиженной, если бы он отверг ее.

Однако в тот момент, когда Ю Хе Сук крепко обнял его…

«Спасибо, мой дорогой сын. Я тебя люблю.»

По какой-то причине Кан Чану вдруг стало грустно, когда она похлопала его по спине.

Даже когда он ворчал, она сдерживала свою печаль и терпела его. Ю Хе Сук хотела умереть вместе с ним, если что-то пойдет не так, пока он еще находился в больнице. И всего лишь одного его извинения или взгляда на него, когда он выходил из комнаты, было достаточно, чтобы привести ее в восторг.

Мама.

«Рыдание

».

Кан Чан тут же расплакался. Прошло двадцать лет с тех пор, как он плакал в последний раз. Он не плакал, даже когда уезжал из Сеула, и он не плакал, когда стал свидетелем того, как его несчастную мать избили за день до его отъезда.

«Все в порядке, все в порядке, мой дорогой сын. Я люблю тебя больше всех в этом мире. Я защищу тебя, что бы кто ни говорил.

«Соб. Соб.

»

Чем больше Кан Чан пытался сдержать слезы, тем больше он терял над ними контроль. Как будто он пытался высвободить печаль, которую сдерживал последние двадцать лет.

Только раз. Только однажды. Ему хотелось, чтобы его обняли, как сейчас. Никогда в этом мире он не жаждал ничего более отчаянного, чем оказаться в объятиях матери.

По правде говоря, она любит меня. Она не ненавидит меня – она действительно любит меня.

— Должно быть, тебе пришлось очень тяжело, сын мой.

Хотя правое плечо Ю Хе Сук было мокрым от слез, она продолжала похлопывать его по спине.

«Хаа!»

Тяжело выдохнув, Кан Чан немного успокоился. Ю Хе Сук даже не смог вытереть слезы. Она посмотрела на него.

— Тебе лучше, дорогая?

«Да.»

Кан Чан почувствовал себя смущенным и подумал, что случившееся было достойным съеживания. Он вытер слезы рукавом и пошел к входной двери.

«Хорошо тебе провести время.»

«Да.»

Он все еще не мог заставить себя называть ее «мама».

Кан Чан поднялся по лестнице, потому что не хотел с кем-то столкнуться. Это был мудрый выбор.

К тому времени, как он вышел из подъезда жилого комплекса, его эмоциональное сердце ожесточилось. Кан Чан сел на скамейку и посмотрел на повязку на руке.

Я не должен стать слабым.

«Опомнись, дурак. Я не тот, кого они любят».

Это была правда. Если бы Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук узнали об истинной личности Кан Чана, осыпали бы они его такой же любовью, как сейчас?

— Я все равно ухожу.

Он не мог просто забыть членов своего отряда, погибших несправедливо. И для него, чтобы избежать Белоснежки, которая ждала школьных каникул, и для Кан Дэ Гёна и Ю Хе Сук, которые защищали совершенно незнакомого человека и относились к нему как к своему сыну, поездка во Францию была правильным решением для Кан Чана. делать.

«Цк

».

Кан Чан внезапно почувствовал раздражение, потому что, казалось, он постоянно жаждал чужих родителей.

Хок-хок.

Он услышал сигнал автомобиля и Сок Кан Хо, окликнувший его.

Сок Кан Хо уехал сразу после того, как Кан Чан сел в машину.

— Ты долго ждал, да? У тебя глазная инфекция?

«Наверное, это потому, что ветер дул мне в глаза».

«Это серьезно. Раньше вы могли без проблем противостоять песчаным бурям. Такими темпами забудьте о поездке в Африку. Вы будете исключены из процесса набора персонала во Франции».

Плач Кан Чана, вероятно, даже не приходил в голову Сок Кан Хо. Очевидно, именно так они жили тогда. Если бы глаза Даэру были красными, Кан Чан тоже подумал бы, что у него глазная инфекция.

«Куда мы идем?»

Это было после утреннего часа пик, поэтому пробок на дорогах не было.

«Дома делать нечего. Давай просто поедем в пригород, приготовим курицу или что-нибудь в этом роде, съедим ее, а потом вздремнем».

«Приготовить курицу?»

«Хахаха, почему ты ведешь себя как деревенский мужлан? Мы можем купить его в ресторане за 30 000 вон».

Кан Чан никогда в жизни не ожидал, что Даэру назовет его деревенским мужиком. Когда он слегка повернул голову в сторону Дайеру, казалось, что тот довольно хорошо приспособился к своему нынешнему состоянию.

«Дэй».

Когда Кан Чан назвал его имя своим старым голосом, Сок Кан Хо перестал улыбаться и посмотрел на него.

«Удовлетворены ли вы тем, кем вы являетесь сейчас?»

Сок Кан Хо ухмыльнулся.

«Итак, оно наконец пришло».

«Что сделал?»

«Я тоже был таким, как ты. Я чувствовал, что схожу с ума, живя в чужом теле. Мне это не нравится, но и не могу сказать, что я его полностью ненавижу. Грубо говоря, в любом случае нет возможности вернуться к своему прежнему «я», и вряд ли кто-нибудь поверит мне, если я расскажу им об этом.

Кан Чан кивнул. Пока он был в больнице, казалось, что у Сок Кан Хо был беспорядок в школе и дома.

«Моя жена и моя дочь были теми, кто меня исправил. Это тело слишком старо, чтобы быть наемником, и я не могу не задаться вопросом, что будет с теми, кого я оставлю, если уйду.

Ход его мыслей не был ошибочным.

«Ха-ха. В конце концов, мне становится одиноко».

«Бред сивой кобылы.»

«В любом случае, я подумал, что если Вселенная достаточно сумасшедшая, чтобы дать мне второй шанс, мне следует просто принять его и прожить хорошую жизнь».

— Это не из-за твоей жены?

«Будем честны. Женщины во Франции гораздо привлекательнее».

— Это правда, — кивнул Кан Чан.

«Внешность у нее обычная, но каждый раз, когда она бежит ко мне, чтобы обнять меня, увидев, как я борюсь с жизнью, она становится мне симпатичнее. Но как только я решил принять новую жизнь, появился ты.

Кан Чан ухмыльнулся.

«Помнишь, как ты взял канцелярский нож? В то время я задавался вопросом, захватили ли вы тело ученика.

«Так вот почему вы сказали, что это из-за повторных тренировок».

«Уф! Приятно не чувствовать себя одиноким и есть с кем поговорить. Насчет поездки во Францию ничего сказать не могу, но, честно говоря, жаль».

Они уже выехали из центра города и ехали быстро.

«Здесь очень мирно, не так ли?» — спросил Кан Чан.

«Ха-ха-ха, ты говоришь это после того, как через два дня после того, как пошел в школу, подрался?» — возразил Сок Кан Хо.

«Хахахаха».

Кан Чан тоже начал смеяться.

«Ах! Я планирую встретиться с бандитами в понедельник». Кан Чан внезапно вспомнил, что нужно рассказать об этом Сок Кан Хо.

«Где? Я пойду с тобой».

«Дайте ему отдохнуть. Это хлопотно. Верно! Ты помог мне выбраться из класса?»

«Я получу одобрение в понедельник утром, так что вам не придется идти на занятия во второй половине дня».

«Цк

!”

— Тебе было так тяжело?

«Забудь об этом.»

Какой смысл было об этом говорить?

Кан Чан тупо смотрел в окно. Жить так было бы не страшно – если бы все это принадлежало ему и никто из членов его отряда не пострадал несправедливой смертью.

Проехав около часа по открытой дороге, Сок Кан Хо остановился в долине недалеко от Капхёна.

Куриное рагу. Мэкгеолли

[2] смешанный с содой. Дремлет. Воды по колено.

Ему все это нравилось. Было такое чувство, будто он получил тот перерыв, о котором всегда мечтал во время напряженной битвы.

Чк хк.

«Ху!»

Они вдвоем тщательно выдохнули сигаретный дым, сидя на низкой деревянной скамейке ресторана.

«Как вы думаете, сколько людей вы уже убили?» Дайэру неожиданно спросил Кан Чана.

Пока Кан Чан вспоминал свои прошлые битвы, Сок Кан Хо горько улыбался, говоря это. «Смогли бы мы вместе убить хотя бы сотню человек?»

«Наверное, примерно столько же. Почему ты говоришь об этом, когда мы хорошо проводим время?»

«Не уходи».

«Ого! Разве ты меня плохо знаешь?»

«Вы отдаете столько же, сколько получаете от других… и заботитесь о членах нашего подразделения».

«Ты знаешь это.»

«Это просто трата».

«Это хорошо. Не лучше ли мне вернуться живым? Когда я вернусь, давай посетим это место еще раз».

«Ха! Давайте сделаем это.»

«Спасибо.»

«Зачем?»

«Просто оставь это, ты, панк!»

Они оба одновременно громко рассмеялись, но поскольку у Сок Кан Хо начались слюни, Кан Чан отчитал его, назвав «грязным ублюдком».

1. Первоначально учащиеся должны были ходить в школу еще и по субботам, но с 2010 года корейская система государственных школ изменилась, и у учащихся было 2 выходных по субботам в месяц. ☜

2. Корейское игристое рисовое вино ☜

Глава 12

Кан Чан вернулся домой в приподнятом настроении. Ю Хе Сук, радостно приветствовавший его, тоже чувствовал себя приятно.

«Мой дорогой сын! Что вы делали сегодня?»

«Мы пошли к ручью в Капхёне, съели тушеную курицу и поговорили о всяких вещах».

«Какой замечательный учитель. Я искренне ему благодарен. Как он вообще так тщательно постирал твою школьную форму? Здесь так чисто».

Что бы она подумала о Сок Кан Хо как об учителе, если бы увидела, как они вместе курят сигареты?

Кан Чан дал неопределенный ответ, затем пошел в свою комнату и уснул.

***

На следующий день Кан Чан проснулся рано. Когда он добрался до гостиной, завтрак уже был готов.

— Разве ты не говорил, что у нас сегодня бранч?

«Но что, если ты проголодаешься? Вот, ешь. Мне нужно пойти сделать макияж».

— Разве ты не понимаешь, что я тоже здесь? — спросил Кан Дэ Гён.

«Перестаньте вести себя как ребенок. Если ты голоден, иди и накорми себя!»

Когда Ю Хе Сук пристально посмотрел на него, Кан Дэ Гён послушно сел за обеденный стол. На завтрак она приготовила рагу из соевой пасты, кимчи из капусты напа, кимчи из огурцов, приправленные ростки фасоли и неизвестное жаркое.

Несмотря на то, что Кан Чан и Ю Хе Сук стали чувствовать себя намного комфортнее друг с другом, он все еще чувствовал себя неловко рядом с Кан Дэ Гёном, особенно когда они были одни, как сейчас.

Давайте приложим все усилия. 45 дней.

Кан Чан хотел отплатить им за то, что они для него сделали, даже если это был всего лишь небольшой жест с его стороны.

«Как продвигается ваш бизнес по импорту автомобилей?»

«Что ж, я делаю все возможное, так что нам просто нужно увидеть результаты».

В тот момент, когда Кан Чан взял палочками для еды несколько приправленных ростков фасоли, Кан Дэ Гён продолжил.

«Ах! Помните, как вы ответили на звонок вместо меня ранее? Благодаря этому я впервые в жизни мог похвастаться своим сыном».

«Не стесняйтесь, дайте мне знать, когда вам понадобится моя помощь».

«Ах, да?»

«Да.» Кан Чан решил приложить немного больше усилий. «Кто будет переводить людей, приходящих из французского офиса?»

«Почему?» — спросил Кан Дэ Гён.

«Я думаю, вам следует нанять заслуживающего доверия переводчика, учитывая то, что произошло ранее».

— Хорошо, я буду осторожен.

Покончив с завтраком, они завершили разговор.

«Мед! Поставь грязную посуду в раковину, а остатки в холодильник».

«Да, да!»

Ю Хе Сук точно понял, что они закончили есть. В глубине души Кан Чан был удивлен, поскольку она сделала это исключительно интуитивно.

После мытья посуды Кан Чан переоделся в скромные брюки и футболку.

«О нет, мы опаздываем. Моя одежда и сумка хорошо выглядят, дорогая?

Ю Хе Сук продолжал допрашивать Кан Дэ Гёна, пока тот, наконец, не сказал: «Они выглядят фантастически». Они смогли покинуть дом только после того, как услышали это от него.

Когда они вышли из подземной парковки, Ю Хе Сук выглядела одновременно нервной и взволнованной.

«Ах, верно. Хотите встретиться с этими людьми из французского офиса? Я хочу похвастаться тобой, а еще ты можешь проверить, правильно ли переводчик делает свою работу». — спросил Кан Дэ Гён у своего сына.

«Вы усложняете нашему ребенку! Зачем ты взял его с собой?» Ю Хе Сук отругал его.

«Ой? Это так?»

Кан Чан хотел подарить Кан Дэ Гёну приятные воспоминания.

«Я пойду.»

«О нет, нашему сыну придется много работать. Но если ты пойдешь, это снимет тяжесть с плеч твоего отца. Не так ли, дорогая?

«Конечно. Одна только мысль об этом заставляет мои плечи чувствовать себя легче».

Это было воскресное утро, поэтому дороги были относительно пусты. Они добрались до места назначения в кратчайшие сроки. Если бы они знали об этом, Кан Чан и Ю Хе Сук взяли бы такси вместо того, чтобы просить Кан Дэ Гёна подвезти их, поскольку он, вероятно, хотел отдохнуть.

«Ешь много вкусной еды и хвастайся нашим сыном сколько хочешь».

«Хорошо, милый. Увидимся.»

У Кан Чана постепенно пробегали мурашки по коже, поэтому он быстро попрощался с Кан Дэ Гёном.

Они вышли из машины, припаркованной прямо перед рестораном.

Мартин Левассер. Ресторан был назван в честь улицы во Франции. Это было похоже на название ресторана «Масан» или «Чонджу» по-корейски. Хотя это было не важно. Это был просто ресторан, в котором они обедали.

Когда Кан Чан последовал за Ю Хе Сук в ресторан, там было довольно людно. Половина их клиентов были корейцами, а другая половина — французами.

«Здесь.»

Кан Чан увидел женщину средних лет, сидевшую в ресторане и поднявшую руку, чтобы привлечь их внимание.

«Я понимаю, почему она не хочет проигрывать своей подруге».

Подруга Ю Хе Сук, Сон Хи, была одета в элегантный наряд. Что еще более важно, она выглядела очень уверенно.

«Рад видеть тебя!»

«Привет, как дела?» Кан Чан поприветствовал Сон Хи.

«Прошло много времени, Чан. Я слышал, ты поранился. Ты в порядке?»

«Да, мне сейчас намного лучше».

«О боже! Твоя рука не зажила?

«Нет, не сейчас.» Кан Чан был полон решимости сделать все возможное.

Перед скамейкой, прислоненной к стене, стоял стол на четверых. Кан Чан усадил Ю Хе Сук внутри, а сам сидел снаружи.

За соседним столиком сидели три девушки, наполовину кореянки, наполовину француженки. Одна из них была настолько привлекательна, что привлекла внимание Кан Чана. Она выглядела как сексуальная кукла Барби.

Ким Сон Хи и Ю Хе Сук дружили уже двадцать лет. Ее муж работал в сфере финансов, а сына звали Бан Дэ-Шик. Это был худощавый и нервный мальчик в очках среднего роста. Он учился в старшей школе иностранных языков Дэсан. Кан Чан быстро собрал характеристики противника.

«Мамы-тигрицы[1] недавно организовали частное занятие. Я выделю тебе место, так что обязательно отправь туда Чана.

Ким Сон Хи покачала указательным пальцем, как родитель, критикующий ученика с плохими оценками. Она была тщеславна.

«Какие у него оценки по английскому?»

«Неплохо.»

«Неплохо? Соберитесь! Если он ходит в обычную среднюю школу, а не в школу с иностранным языком обучения, он должен быть лучшим учеником в своей школе. О боже, я так расстраиваюсь, когда смотрю на тебя.

Как и Хо Ын Сил, Бан Дэ Сик смотрел на Кан Чана сверху вниз.

Хочешь, чтобы я преподал тебе урок, подобный тому, что я сделал с ней?

Кан Чан изо всех сил старался успокоиться, глядя на Ю Хе Сук. Увидев ее поникшие плечи, Кан Чан почувствовал к ней такую жалость, что даже пожалел ее.

К разочарованию Ю Хе Сук, это был бранч-шведский стол. Более того, все официанты были корейцами. Независимо от того, как сильно она хотела продемонстрировать знание Кан Чана по-французски, у нее не было для этого никакой возможности. Если бы у них был ужин по меню, они, по крайней мере, могли бы позвать менеджера и элегантно оформить заказ на французском языке.

«Месье!»

Ким Сон Хи говорила тщеславно, даже когда окликнула сотрудницу, которая явно была корейцем.

«Принеси мне еще стакан воды».

Самое приятное то, что она попросила стакан воды по-корейски.

«Мой сын учится в школе иностранных языков, поэтому он уже знает, как сказать несколько простых слов по-французски. Он там всего месяц, но уже может представиться. Как вы думаете, почему еще я выбрал именно такой ресторан? Дети приложат столько же усилий, сколько вложили в них матери. Говорю вам, это очень важно!»

«Мой сын тоже говорит по-французски». Ю Хе Сук наконец-то замолвил слово.

«Ой? какой хагвон

он ходит? Даечи-дон? Чхонгдам-дон? Он брал частные уроки? О боже! О боже! Мой сын учится у французского студента, которого нам представило посольство Франции. Где Чан учится?»

«Он узнал об этом сам из Интернета…»

«Что?»

Ким Сон Хи и Бан Дэ Шик открыто смеялись над ними.

Ю Хе Сук взглянул на Кан Чана. Она выглядела удрученной. В ее глазах были гнев, разочарование и пустота. Она так долго ждала этого дня, но все сложилось не так, как она ожидала.

‘Тск. Может, мне вместо этого заказать что-нибудь особенное?

Это было так по-детски. Не говоря уже о том, что такого уровня мастерства мог бы достичь даже Бан Дэ Шик.

Пока Кан Чан некоторое время ломал голову над тем, что делать, он продолжал подслушивать разговор, происходящий за соседним столом, который поначалу привлек его внимание. Возможно, это произошло потому, что он не хотел слышать, насколько тщеславной была Ким Сон Хи, когда она говорила.

Несмотря на то, что все дамы за соседним столиком были смешанного типа, две из них выглядели француженками, а третья – кореянкой. Проблема здесь была в их разговоре. Девочки ловко смешивали корейский и французский все время, пока говорили о деле.

.

Кукла Барби рассказывала о том, как парень, которого она встретила две ночи назад, устал после того, как сделал это всего дважды, и как, когда она переспала с черным парнем, он был настолько хорош в постели, что они не спали всю ночь. Она совершенно этого не стеснялась.

Три девушки были полностью увлечены. У них были привлекательные светлые волосы, глубоко посаженные голубые глаза, четкие черты лица и фигуры, похожие на манекены. Но их разговор был сродни подробному отчету о ночной жизни развратной куклы Барби. Хотя люди во Франции были достаточно непредубежденными, чтобы вступать в открытые браки, редко можно было встретить таких дегенератов, как эти девушки.

Кан Чан молча посмотрел на них.

— Не говори мне, что он понимает, о чем мы говорим. — заметила кукла Барби по-французски, глядя прямо на Кан Чана.

Потеряв дар речи, Кан Чан мог только ухмыльнуться ей.

«Вы поняли, о чем мы говорим?»

«Я не подслушивал специально. Это просто привлекло мое внимание, потому что разговор здесь был скучным. Извини если я тебя обидела.»

Три девушки уставились на него, пораженные его знанием французского языка.

Это было еще не все. Ким Сон Хи и Бан Дэ Сик также переводили взгляды с Кан Чана на куклу Барби с пустыми выражениями на лицах.

Кукла Барби, казалось, была очарована Кан Чаном. «Ты хорошо знаешь французский, да. Вы живете здесь?»

«О нет, это не то, о чем ты думаешь. Это ситуация типа семейного бранча».

Кукла Барби украдкой взглянула на Ю Хе Сук, а затем подмигнула ему.

«Имбециль напротив меня едва может представиться, а две другие женщины вообще не говорят по-французски, так что тебе не обязательно с ними здороваться». Кан Чан рассказал ей.

Именно этот уровень французского языка Ю Хе Сук и хотела продемонстрировать. И он даже легко вел беседу по-французски с ослепительной французской красавицей. Она тут же заметила: «Мой сын выучил французский язык через Интернет. Он, должно быть, гений», и рассказал о том, как Кан Чан помог своему отцу, когда ему позвонили из Франции. Она с гордостью хвасталась своим сыном.

Кукла Барби понимала корейский. Она посмотрела на Кан Чана и многозначительно улыбнулась ему, когда увидела, как гордится им Ю Хе Сук.

«Просто думайте об этом, как о том, чтобы сделать женщину средних лет счастливой. Я отвечу тем же в будущем, если у меня будет такая возможность».

«Звучит отлично. Я Мишель. Это Сесил и Синди.

«Кан Чан».

Когда кукла Барби представилась и представилась двум другим девочкам, он просто назвал свое имя.

— Давай, мы тебе поможем. Я думаю, это даст тебе преимущество. Что вы думаете? Разве не было бы весело высмеять идиота?»

«Это хлопотно».

Кукла Барби закусила губу, а затем сказала: «Ты очень очаровательна. Хочешь встретиться со мной сегодня вечером?»

«Ух ты!» — воскликнули две подруги Мишель рядом с ней. Ю Хе Сук проклинала бы Францию до конца своей жизни, если бы поняла их разговор. К счастью, она выглядела немного более взволнованной.

«Я в порядке.»

«Почему? Ты выглядишь веселым парнем. Что ты говоришь?»

«Цк

!”

Он не был реинкарнацией Смитена. Самое смешное, что две девушки рядом с ней смотрели на Кан Чана и тяжело глотали.

«Вот сделка. Мы втроем сделаем все возможное, чтобы вы хорошо выглядели перед своей семьей, а взамен вы принесете это сегодня вечером. Звучит отлично?»

Эти девушки…?

У Кан Чана не было времени злиться или останавливать их. Кукла Барби вскочила на ноги и встала позади Кан Чана, в то время как двое других стояли рядом с ним. В этот момент все в ресторане сразу же посмотрели на столик Кан Чана.

«Вы, должно быть, гордитесь тем, что у вас такой замечательный сын. Он так свободно говорит по-французски, что казалось, будто он жил во Франции. Я Мишель. Это Сесил, а это Синди». Она намеренно говорила очень быстро по-французски.

Тем временем Мишель прижималась грудью к затылку Кан Чана. Озадаченный Ким Сон Хи посмотрел на Бан Дэ Шика.

«Я думаю, они передают нам привет…?» Бан Дэ Сик выглядел столь же озадаченным.

Хитрая и злая Мишель невинно моргнула, переводя взгляд на троих людей, как будто задаваясь вопросом, почему они не реагируют.

— Дорогой, что она говорит? Ю Хе Сук невинно улыбнулась Мишель, когда она спросила Кан Чана.

«Она просто хочет поздороваться, потому что ей было весело со мной разговаривать. Ее зовут Мишель».

Кукла Барби кивнула и поздоровалась с Ю Хе Сук.

«Это Сесил, а она Синди».

«О боже, я вижу. Передай им, что я передал привет.

Кан Чан обернулся и посмотрел на Мишель. А затем он откинул верхнюю часть тела от стула. Ее обнаженная грудь под блузкой была прямо перед его лицом.

«Спасибо. Думаю, хватит, так что остановимся на этом».

«Эй, это нарушение контракта. Дай мне свой номер. Если ты мне его не отдашь, с этого момента я буду говорить по-корейски и унижать тебя».

Кан Чан стиснул зубы и выдавил улыбку.

«Давайте остановимся здесь».

«Это твой последний шанс. Мне жарко. Принимайте решение быстро, иначе вы пожалеете об этом.

Кан Чан почти вытащил ее оттуда, но удержал своей сверхчеловеческой волей. Сегодня он вел проигрышную битву. У него не было выхода, потому что Ю Хе Сук держали в заложниках. Кан Чан продолжил выдавливать улыбку и дал ей свой номер телефона. После того, как Мишель сохранила его, она внезапно наклонила голову ближе.

«Почему ты такой старомодный? Я просто говорю привет, дорогая.

Поцелуй. Поцелуй.

Когда Мишель поприветствовала Кан Чана «la bise»[2], две другие девушки радостно, но коварно улыбнулись и тоже поприветствовали его.

— Ты ведь дал мне неправильный номер, верно?

«Цк

, я не делаю таких вещей».

«Ладно. Я собираюсь сейчас. Мы с нетерпением ждем встречи с вами позже!”

Как только три девушки ушли, все остальные отвернулись и продолжили свои дела.

«Хе-Сук, какой сайт Чан использовал, чтобы выучить французский?»

«Я не уверен. Он нашел его сам, так что я не знаю.

Ким Сон Хи посмотрела на Кан Чана, ее глаза были полны зависти и ревности.

«Я только что купил учебник французской грамматики и изучил его, а также искал французские сайты и чаты». Кан Чан рассказал ей.

Ким Сон Хи посмотрела на Бан Дэ Шика так, будто собиралась отчитать его. Пламя, бушующее в ее глазах, казалось, в любой момент могло перекинуться на челку.

«Дэ-Шик! Тебе нужно больше уроков французского».

Бан Дэ-Шик поджал губы, выглядя так, словно собирался заплакать.

После бранча Ким Сон Хи ушла первой.

«Сын! Я оооочень счастлива».

Улыбка Ю Хе Сук напомнила ему Белоснежку, но Кан Чан даже не мог отреагировать, потому что она взяла его за руки. Ощущение того, как его мать цепляется за его правую руку и опирается на него, заставило его почувствовать тепло и нечеткость.

Когда она повернулась, чтобы посмотреть на Кан Чана, она смотрела на него с самым счастливым лицом в мире.

— С тобой было сегодня всё в порядке?

«Конечно! Думаю, отсюда я даже пойду домой пешком».

Ю Хе Сук на самом деле бежал по улице.

Должно быть, это были хорошие воспоминания, верно?

Кан Чан надеялся, что это так.

‘Спасибо. И мне очень жаль».

1. Исходный термин, используемый в корейском языке, — «мама-свинья», который относится к матерям, которые не жалеют усилий, пытаясь улучшить оценки своих детей, группируя их для частных занятий. Они разрабатывают стратегии, лоббируют, получают доступ к лучшим преподавателям и ведут переговоры с ними. ☜

2. Традиционный французский способ поприветствовать кого-то, «поцеловав» его в обе щеки, не касаясь губами щеки. ☜

Глава 13

На следующее утро после возвращения домой Ю Хе Сук примерно пять раз повторил Кан Дэ Гёну то, что произошло в ресторане. Реакция Кан Дэ Гёна была неожиданной. Каждый раз, когда он слышал, как Ю Хе Сук рассказывает эту историю, он широко улыбался, не выказывая никаких признаков раздражения.

Кан Чан был поглощен серфингом в Интернете на компьютере в своей комнате. Он изо всех сил пытался найти записи о сражениях в Африке, но безуспешно.

Жужжит- Жужжит- Жужжит-

Кан Чан взял телефон и мягко улыбнулся.

[Ты дома?]

Это было сообщение от Ким Ми Ён. Он позвонил ей в ответ.

— Привет?

«Ага.»

— Где ты?

«Дома.»

–– Ты можешь выйти ненадолго? У меня есть немного свободного времени после Хагвона

.

«Тебе приходится ходить в хагвон даже по воскресеньям?»

–– Это для моих академических записей.

Кан Чан не знал, что она имела в виду, но поверил ей на слово.

–– Ты не можешь выйти?

«Где ты?»

–– Тронская площадь.

Кан Чан не знал, где это. Он колебался на мгновение, но не хотел разочаровывать Ким Ми Ён, которая уже была там.

— Где ты хочешь встретиться?

–– Книжный магазин Ынбо. Это на третьем этаже.

Радостный ответ пришел с другого конца линии.

Кан Чан переоделся в джинсы и футболку и пошел в гостиную.

«Я собираюсь ненадолго повидаться с Ми Ён».

«Ми-Ён? Твоя одноклассница Ким Ми Ён?

Ю Хе Сук выглядел обеспокоенным.

Кан Чан был озадачен, но он был не из тех, кто проявляет любознательность и докапывается до сути. Он начал надевать кроссовки у входной двери.

— У тебя еще осталось немного денег?

— У меня все еще есть деньги, которые ты дал мне вчера.

«Хорошо.»

Кан Чан улыбнулся Ю Хе Сук и вышел через парадную дверь.

***

«В чем дело?» Даже Кан Дэ Гён заметил, что Ю Хе Сук выглядел напряженным.

«Я боюсь, что ее мать снова скажет что-нибудь ужасное о нашем сыне».

Кан Дэ Гён моргнул.

«Ее мать хорошо известна в этом жилом комплексе. Ранее она пошла в дом близкого друга своей дочери, чтобы поговорить с ее родителями и попросить их держать дочь подальше от нее, чтобы она не мешала дочери учиться».

«Что?»

– Ее отец – судья.

«Какое это имеет отношение к тому, что наши дети дружат?»

«Мед! Матери не такие. Родительскую гордость действительно задевает, когда кто-то говорит что-то подобное. Если бы отец Ми Ён не был судьей, над ней бы так сильно издевались, что она не смогла бы ходить в школу. Ее мать даже пошла в школу и попросила не помещать в один класс с ее дочерью учеников, которые срывают уроки».

«Нелепый!» Кан Дэ Гён покачал головой, потеряв дар речи.

— Все будет хорошо, верно?

«Почему бы и нет? Сын Сон Хи даже близко не стоит на уровне Чана».

«Что нам делать, если она постучится в нашу дверь?»

«Что ты имеешь в виду? Все, что нам нужно сделать, это согласиться и сказать «хорошо».

«Мед!»

«Давайте просто сосредоточимся на сегодняшнем бранче с Сон Хи. Зачем беспокоиться о том, чего еще даже не произошло в такой хороший день?»

Похоже, слова Кан Дэ Гён оказали положительное влияние на Ю Хе Сук, учитывая, что на ее лице появилась причудливая улыбка.

«Поскольку нашего сына нет дома, давайте устроим тот жаркий сеанс, которого я так ждал…»

Ю Хе Сук выглядел ошарашенным.

Кан Дэ Гён продолжил: «Мы не смогли сделать это должным образом вчера вечером, потому что Чан ушел».

«Вы принимали наркотики без моего ведома?»

«У нас будут проблемы, если мы примем здесь наркотики. Не будь таким. Хорошо?»

Ю Хе Сук подошел к Кан Дэ Гёну, сидевшему на диване, и сел ему на колени.

«Это все благодаря Чану».

Она крепко обняла Кан Дэ Гёна.

***

Площадь Трон находилась так близко к их квартире, что Кан Чану пришлось заплатить лишь минимальную стоимость проезда на такси. На первый взгляд он выглядел огромным, но как только он вошел в торговый центр, он обнаружил вестибюль размером с футбольное поле, заполненный людьми.

Кан Чан поднялся на эскалаторе и поднялся на третий этаж. Дизайн входа в книжный магазин Ынбо представлял собой пасть монстра, обращенную к эскалатору, которая выглядела так, будто пожирала его. Ким Ми Ён было легко заметить, поскольку она стояла у входа и смотрела на людей, поднимающихся по эскалатору.

«Чан!»

Ким Ми Ён радостно подпрыгнула и поприветствовала Кан Чана.

Она была милой. Прямо как подруга макнэ [1].

— Ты покупаешь книги? — спросил он ее.

«Нет.»

Кан Чан уставился на Ким Ми Ён. Именно тогда его осенило. Несмотря на то, что она широко улыбалась, у нее был типичный вид, который бывает у одиноких людей. Возможно, Кан Чан был единственным человеком, в котором она находила утешение.

Среди людей, записавшихся в наемники, было довольно много тех, у кого было такое же выражение лиц, потому что у них была одинокая жизнь. Эти люди были крепкими – они пытались проявить себя в боях.

«Я хочу посмотреть фильм. У меня есть немного денег», — сказала Ким Ми Ён.

Ким Ми Ён выглядела грустной.

«Хорошо, пойдем посмотреть один. Что вы хотите смотреть?»

Его ответ, казалось, взволновал и ошеломил ее. У людей обычно было такое выражение на лицах, если кто-то выбивал из них живой дневной свет, а потом вручал им бутылку пива. Пока Кан Чан был на эскалаторе с Ким Ми Ён, он думал о своей первой встрече с Даэру. Кан Чан чуть не убил его в их третьем и последнем бою.

«Сегодня у меня день рождения», — внезапно заговорила Ми-Ён.

«Хм?»

— Я сказал, что у меня сегодня день рождения.

Я понимаю.

Кан Чан кивнул.

Ким Ми Ён посмотрела на Кан Чана с грустным выражением лица. Она намекала, что он должен сделать ей подарок? Кан Чан никогда в жизни не праздновал свой день рождения и никогда не встречал никого, кто хотел бы, чтобы он что-нибудь сделал на их день рождения.

Он решил подумать об этом во время фильма. По иронии судьбы, мест не было, вероятно, потому, что было воскресенье. Все билеты в кино, которые начнутся в ближайшие три часа, были распроданы, включая фильм с плакатом, на котором красивая женщина широко улыбается, стоя рядом с тупым на вид мужчиной.

Плечи Ким Ми Ён поникли. Была ли она так разочарована тем, что они не смогли пойти в кино?

‘Что я должен делать?’

Даже если он хотел что-то сделать для нее, ему нужно было знать, какие у него есть варианты. Затем Кан Чан огляделся вокруг.

Ким Ми Ён вытащила из кармана телефон-раскладушку, и ее лицо сразу же побледнело, когда она увидела имя звонившего. Ким Ми Ён взглянула на Кан Чана, затем ответила на звонок.

«Привет мама.»

Она перевела взгляд на пол.

«Нет, я закончил с хагвоном.

раньше, чем ожидалось, поэтому я зашёл в книжный магазин Ынбо, чтобы купить книгу».

Ким Ми Ён выглядела так, словно собиралась заплакать.

«Мама, есть книга, которая меня интересует. Могу я прочитать ее здесь, прежде чем пойду домой?»

Кан Чан, казалось, догадался, каким будет ответ ее матери. Ким Ми Ён все еще выглядела грустной.

— Мам, но у меня сегодня день рождения.

Такое неповиновение только даст другой стороне еще больше оснований отстаивать свою позицию.

«Хорошо.»

Затем их разговор закончился, как и ожидал Кан Чан.

Ким Ми Ён почувствовала обиду, разочарование и такую злость, что казалось, что она вот-вот взорвется. Тем не менее, у нее не было другого выбора, кроме как подавить эти чувства, хотя они уже смешивались и переплетались друг с другом. Все это было видно по ее глазам.

Кан Чан кивнул на вход.

Девушка больше не прыгала от радости, а шла, опустив плечи.

«Чистый белый цвет.»

«Хагвон

наверное, звонил ей. Хотя я очень усердно учился, чтобы закончить тест сегодня пораньше…»

«Ты должен сдать тесты в Хагвоне.

слишком?»

«Если вы делаете ошибки, вам придется оставаться там, пока не получите правильный ответ. Вот почему я изо всех сил старался сделать все правильно с первой попытки. Моя мама, наверное, сказала хагвону

чтобы написать ей».

— У тебя тоже трудная жизнь, да.

Когда Кан Чан внезапно захотел утешить ее, он ухмыльнулся про себя. С каких пор он стал таким заботливым человеком? Ему казалось, что он слышит, как Сок Кан Хо дразнит его.

Кан Чан протянул правую руку и схватил руку Ким Ми Ён. Она посмотрела на него с удивлением.

«Дни рождения, возможно, важны, но я надеюсь, что ты будешь усердно учиться и займешь первое место во всей школе».

Кан Чан чувствовал мурашки по всей спине, но полностью игнорировал реакцию своего тела на его слова.

«Если бы не наше обещание, я бы поцеловал тебя сегодня здесь. Как жаль.» Кан Чан цокнул языком.

«Действительно?»

«Ага.»

Он пожалел, что посмотрел на покрасневшее лицо Ким Ми Ён. Он действительно не ожидал, что она будет выглядеть такой счастливой из-за того, что он сказал мимоходом.

Кан Чан внезапно притянул ее ближе к себе.

«Хм?»

Ким Ми Ён замерла в тот момент, когда Кан Чан взял ее на руки. Несмотря на то, что она так непринужденно говорила об их отношениях, она, казалось, очень нервничала, когда он обнимал ее.

«Не унывать. И хорошо сдать экзамены. Хоть сегодня мы ничего и не делаем к твоему дню рождения, в следующем году я отпраздную его с тобой. Хорошо?»

Белоснежка уткнулась головой в его руки и крепко обняла его. Однако между ними все еще оставалось пространство ниже талии. Кан Чан похлопал Ким Ми Ён по спине так же, как Ю Хе Сук это сделал с ним.

«С днем рождения.»

Проходящие мимо смотрели на них осуждающими глазами.

Это было эмоционально.

Что-либо большее, чем объятия, было бы опасно. Было совсем по-другому видеть ее макнэ.

подруга вместо того, чтобы чувствовать, как ее грудь прижимается к нему.

«Пойдем.»

Кан Чан отошел от краснеющей Ким Ми Ён.

«Я счастлив.»

Кан Чан ухмыльнулся.

Ю Хе Сук сказала, что утром она была счастлива, а Ким Ми Ён сказала то же самое днем.

Делал ли он когда-нибудь кого-нибудь счастливым в своей жизни? Пару раз его люди благодарили его за то, что он спас их в трудных битвах, но никто никогда не говорил ему, что он сделал их счастливыми.

Кан Чан вернулся в жилой комплекс, держа за руку Ким Ми Ён.

Он волновался напрасно – мать Ким Ми Ён не ждала ее снаружи.

«Иди домой и усердно учись».

«Хорошо!»

Кан Чан нашел Ким Ми Ён милой. Однако он также беспокоился, потому что имел тенденцию слепо сосредотачиваться на чем-то одном.

«Бегать по.»

«Хорошо. Тебе тоже пора домой.

Ким Ми Ён пробежала в жилой комплекс.

‘Я делаю что-то неправильно?’

В таком случае, будет ли с наивным ребенком все в порядке, если он внезапно исчезнет во Франции? Он также беспокоился о Ю Хе Сук. Ему нужно было придумать хороший предлог, чтобы поехать во Францию.

После того, как он вернулся домой, ничего особенного не произошло. Кан Чан больше беспокоился об уроках, чем о завтрашнем свидании с гангстерами. Вот так воскресенье Кан Чана подошло к концу.

1. Это корейский термин, обозначающий самого молодого человека в любой группе, например, в группе друзей, на работе и т. д. ☜

Глава 14

Утро понедельника.

Кан Чан шел на территорию школы с Ким Ми Ён, когда увидел Сок Кан Хо, стоящего перед школьными воротами с суровым выражением лица.

‘Что с ним? Ему не удалось вытащить меня из занятий?

Когда их взгляды встретились, Сок Кан Хо посмотрел на него таким взглядом, который побудил Кан Чана встретиться с ним до обеда.

Студенты, которые сталкивались с Кан Чаном на лестнице или в коридоре, по-прежнему избегали смотреть ему в глаза, и тишина по-прежнему сопровождала его, куда бы он ни пошел.

«Ха», вздохнул Кан Чан, чувствуя разочарование, но изменится ли что-нибудь?

«Почему бы мне просто не попробовать поучиться?»

А как насчет такого простого предмета, как японский язык? В тот момент, когда Кан Чан пристально смотрел в учебник…

«Кан Чан!» Это был Сок Кан Хо.

Кан Чан послушно последовал за ним по коридору. Оба они все время шли молчали, так как рядом могли быть другие люди. Это выглядело так, как будто ученика затащили в кабинет учителя, потому что он серьезно вляпался в неприятности, но у Кан Чана не было причин беспокоиться о чем-либо подобном.

Сок Кан Хо отвел Кан Чана в подвал школьного здания, где находился кабинет учителя. Слева от входа была перегородка, а в полуподвале строение с окном, выходившим в поле.

«Я собираюсь использовать это место для спортивного клуба».

Он имел квадратную форму, каждая сторона имела ширину тридцать метров. Это было приличное помещение. Хотя на данный момент стульев было всего три, после уборки и добавления кое-какого оборудования это был бы достаточно хороший импровизированный тренажерный зал, чтобы Кан Чан мог привести себя в форму перед отъездом во Францию.

«В чем дело?»

«Подожди.»

Сок Кан Хо ушел и через пару минут вернулся с двумя бумажными стаканчиками.

Писк. Лязг!

«Ах, как жарко!»

Кофе, казалось, плеснул на губы Дайеру, когда он закрыл дверь, держа чашку кофе во рту. Как ни странно, он не очень хорошо относился к горячим напиткам и еде.

Они оба удобно сели.

«Гангстеры, с которыми вы сегодня встречаетесь, — это не обычные головорезы», — начал Сок Кан Хо.

— Вот почему ты хмурился сегодня утром?

— Проблема здесь не в этом.

— И что ты предлагаешь мне сделать? Убегать? Или сообщить об этом в полицию?

«Давайте попросим полицию помочь нам с ними».

Кан Чан усмехнулся.

«Сейчас не время смеяться. Если дела пойдут плохо, ты поедешь во Францию на костылях!» Сок Кан Хо говорил разочарованным тоном, затягивая конец предложения.

«Если вы позвоните в полицию, Хо Ын Сил и Ли Хо Джун будут уничтожены, не так ли?»

— Ты правда думаешь, что это произойдет?

— Но разве ты не говорил, что они не обычные головорезы?

Сок Кан Хо хмыкнул в ответ.

«Дэй».

«Ага?»

«Легио Патрия Ностра».

«Легион – это наше Отечество. «

«И?»

«Мы не отступим».

Кан Чан ухмыльнулся. — Тогда почему ты предлагаешь мне сбежать?

Сок Кан Хо, казалось, не отказался от убеждения Кан Чана.

«Несмотря на то, что Хо Ын Сил и Ли Хо Джун — полный мусор, я дал им слово, что пойду. Я лучше получу удар ножом, чем нарушу свое слово», — продолжил Кан Чан.

Сок Кан Хо выпятил грудь и выдохнул, как будто он застонал.

«Хорошо. В таком случае обязательно зайди ко мне перед отъездом.

«Почему?»

— Я собираюсь наточить для тебя нож.

«Хахахаха, ты пытаешься посадить меня за решетку?»

— Ты все равно воспользуешься ножом. Не лучше ли, если оно поместится в твоей руке?»

«Я был бы опозорен, если бы они провели личный досмотр. Я сам придумаю, что делать».

Сок Кан Хо допил остаток кофе за один присест.

«Жди здесь. Я пойду принесу записи учеников, над которыми издеваются».

Как только Сок Кан Хо ушел, Кан Чан подошел к окну, выходившему на поле. Окно находилось на уровне его талии. Снаружи окно будет на втором этаже здания, поэтому взгляда через него будет достаточно, чтобы увидеть все поле.

Была такая вещь, как судьба, и казалось, что она бесконечно заставляла его сражаться не на жизнь, а на смерть. Кан Чан поехал во Францию, потому что не хотел быть человеком, не имеющим ничего общего с его именем и властью. Но теперь жизнь, которую он хотел, была вокруг него.

Возможно, ему стоит просто попытаться жить комфортной жизнью. Быть в середине стаи, закрывать глаза, когда над другими издеваются, а также жить в гармоничной семье, которая его любит…

«Цк

!”

Учитывая, что личность Сок Кан Хо оказала влияние на Даэру, Кан Чан был недоволен возможностью того, что он демонстрировал личность владельца своего тела.

Давайте не будем жить как трусы.

Тарелка свиной котлеты. В чем разница между свиной котлетой, которую он так жаждал накануне отъезда из Кореи, и той, которую он ел прямо сейчас? Должен ли он помириться с ребятами, которые были намного крупнее студентов, которых они изводили, и отвернуться от тех, кто умер несправедливой смертью?

Он ухмыльнулся.

«Вы связались не с тем человеком».

Писк.

Сок Кан-Хо открывал железную дверь, когда остановился.

«В чем дело?»

— Что у тебя с выражением глаз?

Хлопок.

Казалось, что починка двери была первоочередной задачей.

«Это студенты, над которыми издеваются».

«Что? Двое десятиклассников и двое одиннадцатиклассников? — спросил Кан Чан.

Кан Чан просмотрел четыре файла с записями учеников и посмотрел на Сок Кан Хо.

«Что в этом плохого?»

«Они не в одном классе?» — спросил Кан Чан.

«Есть двенадцатиклассники, над которыми тоже издеваются, но хуже всего приходится десятиклассникам. Выпускной не за горами для двенадцатиклассников, но десятиклассникам приходится терпеть притеснения до конца оставшейся школьной жизни, поэтому чаще всего такие ученики, как они, бросают учебу или делают крайний выбор. «

«Хм.»

«Даже если бы они перешли в другую школу, все осталось бы по-прежнему из-за проклятого Интернета. Если бы на школьном сайте было опубликовано, что их перевели в другую школу, потому что здесь над ними издевались, то в новой школе над ними автоматически бы тоже издевались, так что им некуда было бы убежать».

Кан Чан сильно закусил губу и кивнул.

«Есть ли еще студенты, над которыми издеваются, кроме этих?»

«Этим четырем студентам приходится хуже всего. Есть еще десять студентов, которые тоже испытывают трудности, но их положение относительно лучше».

Сок Кан Хо казался одновременно счастливым и любопытным.

«Давайте создадим спортивный клуб», — предложил Кан Чан.

«Хм?»

«Давайте создадим спортивный клуб. Таким образом, даже после того, как я уйду во время школьных каникул, они смогут объединиться и разобраться со своими хулиганами. Разве так не было бы лучше?»

«Ой!»

«Выделите оставшихся студентов и принесите мне их записи. Я соберу их во время обеда и запишу в спортивный клуб.

«Давайте сделаем это. Нам было бы намного проще получить бюджет на тренажеры. Я буду ответственным учителем».

Взволнованный Сок Кан Хо вернулся в класс. Несмотря на то, что это был импровизированный план, он был неплохим.

Вскоре после этого снова появился Сок Кан Хо с еще десятью файлами. Двое студентов были женщинами.

Затем Сок Кан Хо и Кан Чен сняли куртки и начали убираться, подметать и мыть пол.

— Кстати, какой предмет ты сейчас будешь преподавать?

«Хм?»

Возможно, Сок Кан-Хо не мог его как следует расслышать из-за звуков чистки, но он потер лоб рукавом и нахмурился.

«Я спрашиваю тебя, какой предмет ты преподаешь».

«ЧП».

«Это то, о чем я думал.»

Вот так наступило и ушло утро.

***

Время обеда.

Десятиклассники обедали в своих классах, а одиннадцатиклассники и двенадцатиклассники питались в школьной столовой.

Десятый класс, третий класс. В классе было очень шумно, потому что было время обеда. Некоторые студенты делили стол со своими хорошими друзьями, сидели друг напротив друга и ели вместе, в то время как некоторые студенты ели сами.

Опустив голову, Мун Ки-Джин заставил себя поесть. Остальные студенты сидели далеко от него, как будто на парте, за которой он сидел, были инфекционные вирусы. Это было похоже на отдаленный остров, плавающий в классе.

Все началось с того, что его близкий друг начал тусоваться с хулиганами. Затем хулиганы посоветовали всем не общаться с ним по неустановленным причинам. В результате не только близкий друг Мун Ки-Джина, но даже весь класс один за другим начал отворачиваться от него, пока он не стал для них совсем невидимым.

Хотя были люди, которые его искали. Хулиганы.

Несмотря на то, что он пытался сопротивляться, просить милостыню, писать сообщения и даже покупать для них еду, чем больше он делал это, тем более жестокими становились издевательства и издевательства. В последнее время все, чего хотел Мун Ки-Джин, — это спрыгнуть с крыши.

Это произошло потому, что он видел, как сонбэ[1] из двенадцатого класса по имени Кан Чан сражался с гангстером. Он также слышал, что этот сонбэ в прошлом был мальчиком на побегушках, но он изменился после падения с крыши здания.

Когда он услышал, что Кан Чан вышел на поле против шести человек одновременно, у него мурашки по коже. Кан Чан выглядел настолько устрашающе, когда сражался с гангстерами перед школой, что у Мун Ки Джина не было времени думать ни о чем другом.

1. Корейская иерархия в школе, на работе или в армии ясно проявляется в том, как корейцы называют «старшими» (선배) людей, проработавших в компании/армии дольше, или учащихся старших классов. ☜

В шумном классе мгновенно воцарилась тишина, как будто кто-то убавил звук. Мун Ки-Джин был в ужасе, поэтому опустил голову еще ниже, уткнувшись в поднос с едой.

Учитывая, что у него не было денег, ему, возможно, придется снова стоять перед одноклассниками с кимчи во рту, если хулиганы придут его искать. Он хотел умереть. Ему следовало бежать еще вчера, но у него не хватило смелости. Поэтому вместо этого он долго плакал на балконе своей квартиры.

«Лунный Ки-Джин! Кто из вас Мун Ки-Джин?»

Мун Ки-Джин прослезился.

Как ни странно, он плакал всякий раз, когда его дразнили во время еды, хотя он знал, что одноклассники дразнили бы его еще больше, если бы он это сделал.

«Это он.»

Перед Мун Ки-Джином появилась фигура человека. Кажется, кто-то от него отказался.

«Вы Мун Ки-Джин?»

«Да.»

Хотя они учились в одном классе, ему было лучше разговаривать с хулиганами с уважением. Он крепко стиснул зубы, пытаясь сдержать слезы, но он также боялся, что другая сторона может неправильно понять и подумать, что он пытается сопротивляться.

В классе воцарилась мертвая тишина.

Рис, суп и кимчи расплылись из-за его слез.

«Искать.»

Мун Ки-Джин проглотил еду и медленно поднял голову. Однако он не мог поднять глаз, поэтому уставился на талию стоящего перед ним студента. В левой руке студент держал пачку бумаг.

— Мун Ки-Джин?

«Да.»

Он почувствовал себя немного спокойнее, поскольку уже принял решение. Если бы они мучили его сегодня, это было бы так. Вечером он обязательно…

«Я Кан Чан из двенадцатого класса. Могу я поговорить с тобой минутку?

Мун Ки-Джин медленно поднял глаза. Он посмотрел на свою талию, живот, грудь, а затем на лицо.

‘О, Боже мой!’

Это был Кан Чан, победитель драки с четырьмя гангстерами перед школой, и ученик двенадцатого класса, который филейным ножом отрезал палец человеку, находящемуся без сознания.

Мун Ки-Джин сначала испугался, но вскоре его страх превратился в неверие.

— Ты еще не закончил есть?

Что-то не так с его едой? Он изо всех сил пытался даже дать Кан Чану ответ.

Мун Ки-Джин покачал головой, вытерев слезы тыльной стороной ладони.

«Думаю, нет. Пойдем. Я куплю тебе что-нибудь хорошее. Хорошо?»

Мун Ки-Джин кивнул.

Хлопать!

Мун Ки-Джин на мгновение почувствовал, что не может дышать, потому что Кан Чан только что ударил его по голове, но это не причиняло боли.

— Эй, если хён задаёт тебе вопрос, ты должен ответить.

«… Да.»

Когда он кивнул и едва ответил, Кан Чан мягко улыбнулся.

«Пойдем.»

Кан Чан кивнул в сторону двери и посмотрел на студентов вокруг них.

А затем он ухмыльнулся, заставив всех учеников опустить головы. По правде говоря, Мун Ки-Джин тоже был напуган.

***

Одиннадцатый класс, 5 класс.

Ча Со Ён сегодня тоже торопливо ела кусок хлеба в классе. Это произошло потому, что хулиганы окружили бы ее, если бы она пошла в школьную столовую, приставая к ней или бросая банчан.

[1] на нее.

Ча Со Ён стала одиночкой, когда стало известно, что ее мать продает на рынке соленую рыбу. Ее мать много работала, чтобы переехать в Каннам. Она посоветовала ей усердно учиться, но все, чего Ча Со Ён хотела, это вернуться в Тэджон. Это была Тэджон[2], но другие ученики дразнили ее, спрашивая: «Ты возишь культиватор[3] в школу, верно?»

А после того, как ее увидели с матерью на рынке, ее полностью изолировали. Когда Ча Со Ён узнала, что на рынке находится близкая подруга, она представила подругу своей матери, но это стало для нее источником неприятностей.

Она задохнулась. Несмотря на то, что Ча Со Ён била себя в грудь, она не могла заставить себя пить воду, потому что не хотела слышать саркастические замечания вроде: «Кто положил соленую рыбу в чайник?»

Она ненавидела это — школу, Каннам, всё.

Она чувствовала извинение перед матерью за то, что обиделась на нее, хотя иногда тряслась на холодном рынке, просто чтобы обеспечить их.

«Ча Со Ён?»

Вздрогнув, Ча Со Ён подняла голову и увидела студентку с забинтованной левой рукой, стоящую у входной двери.

«Привет.» Чо Се Хо был хулиганом, который, как говорили, был связан с бандой. Он поднялся на ноги и поприветствовал Кан Чана.

«Кто такая Ча Со Ён?»

«Вон там, хённим[4]».

Как только Чо Се Хо вежливо указала на нее, студент с перевязанной рукой широкими шагами направился к ней. Сердце Ча Со Ён колотилось так сильно, что ей было трудно дышать.

Студентка теперь стояла перед своей партой.

«Я Кан Чан из двенадцатого класса».

«Хм?»

«У меня есть к вам просьба. У тебя есть время?»

«Мне жаль?»

Кан Чан улыбнулся ей.

«Почему ты так шокирован? Мне есть о чем с тобой поговорить, поэтому я прошу тебя уделить мне немного своего времени. Это будет нормально?»

Ах! Кан Чан, ужасный двенадцатиклассник!

Ча Со Ён подсознательно кивнула.

Кан Чан снова улыбнулся.

«Люди в этой школе отвечают только кивками?»

«Мне жаль?»

Когда он улыбался, он не выглядел плохим человеком. Однако он все же воспользовался филейным ножом и отрезал палец человеку, находящемуся без сознания.

«Пойдем.»

Ча Со Ён поднялась со своего места. Кан Чан пристально посмотрел на Чо Се Хо. Глаза последнего выглядели поистине устрашающе. Всегда ли он был таким человеком?

«Кто ты?»

«Хм? О, я Чо Се Хо из одиннадцатого класса. Я был одним из тех, кто пришёл к тебе в класс, чтобы поприветствовать тебя».

Когда Кан Чан ухмыльнулся, Чо Се Хо вздрогнула.

«Не делай глупостей».

«Да!»

Ча Со Ён действительно не знала, что он имел в виду.

***

Кан Чан, Сок Кан Хо и четырнадцать других студентов, которых они собрали во время обеда, собрались в складском помещении, которое они решили использовать для спортивного клуба.

«Я собираюсь создать спортивный клуб. Мистер Сок Кан Хо здесь… будет главным учителем».

Студенты уставились на них с недоумением.

«Мы ничего не можем сделать, если вы не хотите быть частью этого, но если вы заинтересованы в регистрации, напишите свое имя в форме заявки. А раз уж я решил пропустить первое дневное занятие, давай перед уходом съедим свиную котлету».

Было очевидно, что Сок Кан Хо поплатится за это по тому, как он облизывал губы.

«Любые вопросы?»

«Я…»

«Да ты! Что?» Кан Чан указал на одного из них.

Мун Ки-Джин уже принял решение. «Какие упражнения мы будем делать?»

«Базовая физическая силовая тренировка, самооборона и Дакю[5].

Мун Ки-Джин и все остальные были ошеломлены, услышав неожиданный ответ Кан Чана.

«Звучит весело, правда?» Сказал Кан Чан с улыбкой. Кто осмелится ответить ему: «Нет, не думаю, что это будет весело»?

Писк.

В этот момент дверь открылась, и вошли владельцы закусочной перед школой с огромным контейнером.

— Вы заказали свиную котлету, да?

— Да, пожалуйста, принеси это сюда.

Сок Кан Хо встал и поприветствовал владельцев.

«Привет! Почему вы, ребята, не получаете еды?»

Один за другим студенты встали и пошли за едой. Как и сказал Кан Чан, на каждой огромной тарелке лежала свиная котлета.

— Ты принес палочки для еды, да? — спросил Сок Кан Хо у владельца.

«Конечно, сэр.»

Хозяин достал из заднего кармана пригоршню деревянных палочек для еды. Он также дал им по три пластиковых бутылки газировки и колы.

Где они собирались поесть?

Кан Чан и Сок Кан Хо сидели на полу, пока ученики осматривали комнату.

«Вы, две студентки. Положи их на пол и сядь на них». Сок Кан Хо указывал на подушку на стуле.

«Свиные котлеты вкуснее всего, если разрезать их на кусочки и есть палочками для еды».

Когда Сок Кан Хо и Кан Чан нарезали длинные полоски свиной котлеты на квадраты и взяли их палочками для еды, студентки последовали их примеру.

«Это вкусно, правда?»

«Да.»

«Ешьте медленно, иначе у вас расстройство желудка. Ты хочешь сидра или колы?

«Хм? Сидр, пожалуйста.

Впервые за два месяца у Ча Со Ён был такой приятный обед. Она приняла решение и решила написать свое имя в анкете.

1. Корейские гарниры. ☜

2. Существует стереотип, что Тэджон не очень модернизирован и не похож на город. Хотя это город, люди, живущие в Сеуле, обычно думают, что все за пределами Сеула похоже на деревню. ☜

3. Культиватор — сельскохозяйственное оборудование, используемое для вторичной обработки почвы ☜

4. Уважительный способ называть человека «хён» ☜

5. Конный вид спорта в Восточной Азии, похожий на поло ☜

Глава 15

После обеда они снова сели на стулья, образуя круг.

«Как вы все знаете, я Кан Чан из второго класса, сейчас я учусь в двенадцатом классе. Представьтесь, начиная с человека справа. Это не имеет ничего общего с вступлением в спортивный клуб, так что не чувствуйте давления».

Там было двое учеников двенадцатого класса, шестеро из одиннадцатого класса и шесть из десятого класса. Все четырнадцать учеников по очереди назвали свои имена, класс и оценку.

«Даже если вы вступите в клуб, посещение не является обязательным. Все зависит от вас, но если у кого-то трудности в школе, немедленно приходите к нам. Я знаю, как тяжело быть мальчиком на побегушках, лучше, чем кто-либо другой.

Возможно, потому, что они только что вместе съели свиные котлеты, атмосфера была очень непринужденной.

«Наконец, если использовать ваши текущие оценки в качестве критерия, если ваш средний балл за весь учебный год упадет хотя бы на 0,01, вас выгонят. Запомни.» Кан Чан продолжил. Атмосфера мгновенно стала прохладной, но его, похоже, это не волновало.

— Сонбэ-ним?

«Ага?»

Одиннадцатиклассник Ли Док Ги поднял руку.

«Я не знаю, что Дакю

является.»

Кан Чан с ухмылкой посмотрел на Сок Кан Хо.

«Кхм. Поместите пластиковую бутылку в центр круга диаметром десять метров. А потом ты бежишь с волейбольным мячом в руке и пытаешься его отбить. Вот и все.»

Студенты моргнули. Они не поняли, что он пытался сказать.

«Не беспокойся об этом. Вы получите это, когда попробуете. С завтрашнего дня мы будем тренироваться за час до начала занятий и через два часа после их окончания, так что приготовьте спортивную одежду или удобные спортивные костюмы».

«Хорошо», — ответили несколько студентов-мужчин.

«Позвольте мне повторить, что вам не обязательно принимать участие во всех мероприятиях, поэтому не чувствуйте давления. Понял?»

«Да.»

«Возвращайтесь в класс после окончания пятого урока. Если вы хотите вступить в клуб, прежде чем идти, заполните форму заявки».

Мун Ки-Джин поднял руку после того, как Сок Кан-Хо закончил говорить. — Я сейчас запишусь, учитель.

«Я тоже!» Ча Со Ён тоже подняла руку.

Один за другим все студенты подходили и брали анкеты. В конце концов, когда они заполняли формы заявок и задавали множество вопросов, прозвенел звонок, ознаменовав конец пятого периода.

Студенты вернулись в свои классы со смешанными эмоциями на лицах, оставив позади Сок Кан Хо и Кан Чана.

«Фу!»

«В чем дело?» — спросил Кан Чан Сок Кан Хо.

«Я просто расстроен тем, что школа не выполняет свою работу по присмотру за учениками. Вы видели их лица, когда они ели свиные котлеты, да? Это разбивает мое сердце.»

Кан Чан посмотрел на него и мягко улыбнулся.

«Не смотри на меня так. Я думаю, что это тело поглотило меня». Сок Кан Хо выглядел смущенным. «В любом случае, мне пора идти. Мне нужно преподавать».

«Хорошо. Я буду разминаться здесь», — ответил Кан Чан.

«Хорошо.»

Как только Сок Кан Хо ушел, Кан Чан снял рубашку и подошел к окну, прежде чем медленно приступить к разминке.

«Хм?!» — воскликнул он от удивления, заложив левую руку за шею и потянув ее правой рукой, наклонив верхнюю часть тела в сторону.

Было ли это потому, что его физический возраст был молод? Его тело оказалось более гибким, чем он ожидал.

«Что, если я сделаю это?» На этот раз он вытянул ноги вперед и назад, насколько это было возможно.

«Ак!»

Ему удалось вытянуть ноги дальше, чем ожидалось, но внутренняя поверхность бедер все равно болела.

После этого он примерно десять минут выполнял разминку, прежде чем посмотреть в окно из-за шума снаружи. Он увидел на поле Сок Кан Хо.

Сок Кан Хо заставлял своих учеников играть в Дакю.

.

В Африке подразделения часто соперничали друг с другом, когда у них не было никаких специальных операций. Они не только бегали до тех пор, пока не задыхались, но это также была следующая лучшая физическая активность с низким риском травм, поэтому легион не мешал им играть в нее.

Правила были просты: нужно было всего лишь пробежаться с мячом и опрокинуть пластиковую бутылку. Это приведет к завершению игры. Однако если соперник коснется игрока, державшего мяч, команда последнего потеряет мяч. Следовательно, игрокам пришлось отдать пас до того, как это произошло. Более того, им также нужно было выполнить бросок за пределами круга, и, как и в гандболе, бросок засчитывался только в том случае, если игрок подпрыгнул и выполнил бросок в воздухе.

По правде говоря, в игре Дакю не о чем было спорить.

. Время от времени возникали споры по поводу того, что игроки наступали на край круга перед прыжком или бросали мяч после того, как их нога коснулась земли, но Дайеру решал любые проблемы, когда бы это ни случалось в прошлом.

Сердце Кан Чана бешено колотилось, когда он смотрел, как ученики играют в Дакю.

, игра, о которой он забыл. Тогда, если бы бабник Смитен опрокинул пластиковую бутылку, он бы отпраздновал победу, как футболист, забивший гол на чемпионате мира.

«Чертов ублюдок».

Кан Чан ясно помнил выражение глаз Смитена, когда он произнес слова «Бог Блэкфилда» на последнем вздохе. Это была вера. Вот почему этот чертов ублюдок не хотел принимать морфин. Он не хотел быть обузой даже в свои последние минуты.

Погремушка.

С другой стороны, дверь нужно было починить как можно скорее.

— Я искал тебя повсюду. Студентка без колебаний подошла к нему.

Кто это был?

«Хо Ын Сил?»

Без макияжа Хо Ын Сил выглядел совершенно другим человеком.

«Оппы сказали мне, что они заберут нас и придут к задним воротам из-за того, что произошло в прошлый раз».

Она выглядела красивой, но что-то в ее лице казалось непропорциональным. В любом случае, Кан Чан думал, что с макияжем она выглядит намного лучше.

«Я понял. Оставлять.»

Хо Ын Сил молча изучал выражение лица Кан Чана.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил Кан Чан.

«Могу ли я тоже вступить в спортивный клуб?»

Застигнутый врасплох, Кан Чан не смог сразу ответить.

«Даже если я приду в школу, мне нечего делать, и я все равно не понимаю, чему учат учителя».

Несмотря на то, что на ней не было макияжа, ее плохая осанка осталась прежней. Хо Ын Силь постоянно переносила вес своего тела на одну ногу. Для кого-то не было бы странным задаться вопросом, родилась ли она такой.

— Тогда почему ты идешь в школу?

«Я тоже хочу бросить школу. Вот почему я раньше несколько раз убегал из дома. Но поскольку моя мама пыталась принять передозировку, я согласился окончить среднюю школу при условии, что смогу делать все, что захочу».

Сама ее жизнь была утомительной.

«Хо Ын-Силь».

Хо Ын-Силь быстро взглянул на свою правую руку.

«Завтра я обсужу это с другими студентами и дам вам знать. А теперь уходи.

«Это действительно необходимо? Оп… я имею в виду, разве это не твое дело?

Эта сука уже вкусила дешевой, грязной и никчемной власти и власти. Кан Чан подумал о том, как было бы здорово, если бы Хо Ын Сил был парнем, потому что в этом случае он избивал бы ее, пока она не оказалась на пороге смерти, и убедился бы, что она не сможет уйти. рядом с ним когда-либо снова.

По-видимому, оценивая свои эмоции по глазам, Хо Ын Сил быстро развернулся и пошел к двери.

Кланг.

Эту чертову дверь нужно было починить.

Кан Чан стряхнул раздражение и возобновил разминку. Несмотря на то, что его сила и ловкость определенно снизились, его тело теперь было гораздо более гибким.

Гангстеры? Банды? Они понятия не имеют, какую решимость нужно иметь, когда ты окружен и сталкиваешься с бесчисленными врагами, владеющими мечами в форме полумесяца. Каково это видеть бесчисленные клинки, разрезающие павших союзников, и каково это слышать ужасные крики. Каково это – сражаться с кинжалом рядом с изуродованным до неузнаваемости товарищем.

Эти люди владели филейным ножом и неистовствовали с ним ради защиты своих интересов, но Кан Чан жил как убийца, чтобы выжить и спасти хотя бы еще одного человека, прежде чем его убьют.

Родители? Школа? Жизнь?

Кан Чан ухмыльнулся. Если бы он принял это во внимание, правильным решением было бы вызвать полицию, как и сказал Дайеру. Но были ли эти вещи более важными, чем вера Смитена, который призывал «Бога Блэкфилда», цепляясь за свою дорогую жизнь?

Если бы он пошел на компромисс, его в конечном итоге покорили бы те вещи, которые ему сейчас нравятся.

‘Придурок.’

Если бы не последние минуты бабника Смитена…

Погремушка.

Кан Чан взглянул на дверь и увидел стоящую там Ким Ми Ён, поэтому быстро успокоился.

«Как дела?»

«Во всех классах сейчас хаос. Студенты приставали к членам спортивного клуба при каждой возможности во время перемен, потому что они тоже хотят вступить в клуб».

Когда Кан Чан ухмыльнулся, Ким Ми Ён почувствовала небольшое облегчение.

— Можно мне тоже присоединиться? она спросила.

«Что?»

Ким Ми Ён продолжала поглядывать на дверь.

«Я слышал, что Ын Сил тоже собирается присоединиться к клубу. У меня последнее занятие на сегодня, так что я приду сюда после его окончания. Я вступаю в клуб».

Ким Ми Ён выбежала после того, как закончила говорить. По совпадению, в комнату вошел Сок Кан Хо.

«Что случилось?»

«Она сказала, что хочет вступить в спортивный клуб».

«Это становится проблемой. Помимо нее, многие другие студенты хотят присоединиться к клубу после окончания занятий».

— Ты все еще хорошо бегаешь, да?

«Знаете, я учитель физкультуры. Кстати, остался всего час. Чем ты планируешь заняться?»

— Они прибудут к задним воротам.

Взгляд Сок Кан Хо стал острым, как и раньше, когда он был Даэру.

«Чем ты планируешь заняться?»

«Дэй».

«Да.»

«Я вернусь несмотря ни на что».

«Не важно что?»

Когда Кан Чан кивнул, Сок Кан Хо тяжело вздохнул.

«Чертовы идиоты. Им следовало бы связаться с кем-то, с кем они могли бы справиться. Но опять же, эти люди — идиоты». Он говорил так же, как Сок Кан Хо, но выражение его глаз было таким же, как у Дайеру.

«Капитан».

«Что?»

«Мне нравится моя жена».

Кан Чан тихо усмехнулся.

«Так что не делайте глупостей и не отправляйте учителя физкультуры в тюрьму за акты насилия».

«Хорошо.»

«Ай, блин! Не будь таким. Позволь мне пойти с тобой».

«Забудь об этом. Помните Мангалу?

«Тц

! Ты снова поднимаешь эту тему». Сок Кан Хо наклонил голову с недовольным видом.

Кан Чан покинул комнату спортивного клуба в тот момент, когда прозвенел звонок после окончания занятий. Ему не нравилось внимание, которое он получал от других учеников. Поскольку Сок Кан Хо отвечал за перекличку, ему не нужно было идти на школьное собрание или в класс.

Когда Кан Чан подошел к задним воротам, он обнаружил трех стройных мужчин с короткими волосами в черных костюмах и белых рубашках, стоящих перед черной машиной.

«Вы Кан Чан?»

Кан Чан кивнул.

«Залезай.»

У них были не только короткие волосы, но и нижняя часть их костюмных брюк была зауженной, как у леггинсов. Это была одежда, которую противнику было трудно схватить в бою. Галстуков на них, естественно, не было.

Нажмите.

Кан Чан сел на заднее сиденье машины, сев прямо за пассажирским сиденьем. Трое мужчин вошли в салон следом, заняв водительское, пассажирское и оставшиеся задние сиденья.

«Глупые ублюдки.

‘

В левой части груди парня, сидевшего на пассажирском сиденье, был спрятан филейный нож, несмотря на то, что его костюм все еще был застегнут. У парня, сидевшего на заднем сиденье рядом с Кан Чаном, тоже был один в штанах.

Они проехали по переулку и кружили вокруг школы. Атмосфера в седане была прохладной, как будто его салон был покрыт льдом.

Кан Чан выглянул в окно. Учащиеся, занятия которых закончились, толпами выходили из школьных ворот.

Головы троих мужчин не двигались, создавая впечатление, будто их головы были привинчены к телам. Кан Чан думал, что его везут на какую-то уединенную фабрику. Однако вместо этого машина остановилась перед двухэтажным зданием, расположенным рядом с огромной гостиницей. Здание было черным, вокруг входа были разбросаны закуски, а на одной стороне стен белой надписью «Сладкая вата».[1]

Кан Чан ждал.

Нажмите.

Лицо дернулось, парень на пассажирском сиденье вышел и открыл дверь перед Кан Чаном, но для Кан Чана это не имело значения, поскольку его вряд ли собирались ударить по лицу.

Затем мужчина указал на дверь, ведущую в подвал.

Это был так называемый хостес-бар. Лестница была настолько широкой, что трое мужчин могли идти бок о бок, и вела к покрытому ковром полу, стойке слева и коридору, который разветвлялся на две дорожки.

Перед стойкой стоял человек, которого Кан Чан никогда раньше не видел. Он указал на коридор справа, который был довольно длинным и имел двери с обеих сторон — шесть слева и пять справа, а третью справа охранял мужчина в черном костюме. Заметив Кан Чана, он открыл за собой дверь. Кан Чан вошел в комнату.

В комнате над мраморным столом висела огромная люстра, на которой стояли бутылки с водой, напитками и около дюжины опрокинутых чашек. Там также была ванная комната, которая находилась прямо напротив двери, в которую он только что вошел.

Внутри находились пятеро мужчин. Кан Чан решил, что человек перед ним, сидевший в самом центре, был так называемым боссом. У него были острые глаза, толстая шея, предплечья, плечи и грудь, которые выглядели вдвое больше, чем у Кан Чана.

«Кто бы мог подумать, что я увижу мальчика в школьной форме в таком месте! Ты Кан Чан?»

На вид ему было около сорока лет.

«Давай, садись. Привет! Встань и освободи для него место».

— Да, хён-ним.

Двое парней справа быстро поднялись со своих мест, и Кан Чан без колебаний сел рядом с боссом.

«Мне нравится интенсивность твоего взгляда! Ой! Это превосходно! Ага. Вот каким должен быть молодой человек».

Босс оказался более разговорчивым, чем ожидалось. Он положил руки на стол, наклонившись вперед.

— Я здесь не для того, чтобы пить с тобой. Кан Чан ответил.

Босс поджал губы и взглянул на Кан Чана. Спокойное поведение и пристальный взгляд Кан Чана, казалось, беспокоили его.

«Есть люди, которые хотят погрузить тебя на шесть футов под землю. Раньше они говорили обо мне то же самое, но теперь даже хённимы избегают меня, когда видят. Хотя выбор за вами. Станешь ли ты послушно одним из нас? Или ты проведешь остаток своей жизни, проживая с сожалением?»

В тот момент казалось, что поверх существующего напряжения появился еще один слой напряжения.

Кан Чан посмотрел на молчаливых гангстеров.

Босс сжимал и разжимал кулак по столу, кивая в такт ритму. Казалось, он делал это по привычке, а не для того, чтобы напугать его.

«Это логично, что ты выставил дураком троих моих парней. Ах! Разве вы не говорили, что он также ранил десять студентов?»

— Девять, хён-ним.

Босс снова кивнул, а затем быстро перевел взгляд на Кан Чана.

«Ха! Я вижу. Этому маленькому придурку нужно преподать урок.

Кан Чан не смог сдержать тихого смеха. Он старался сдержать это, насколько мог, но не мог больше не выплескивать это, увидев, как эти люди проверяют его терпение и принимают решения по своему усмотрению.

«Ты смеешься?»

— Тогда мне стоит плакать? — спросил Кан Чан.

Парни, сидевшие рядом с ним и напротив него, обругали его и вскочили на ноги, но сели обратно, когда их босс поднял руку.

— Ты знаешь, что такое смерть?

Кан Чан повернул голову в обе стороны.

«Ты?» — спросил он в ответ.

Босс выглядел так, будто кипел от ярости.

«Он сумасшедший ублюдок».

«Да, панк. Так что не связывайтесь со школой, которую посещает такой сумасшедший, как я», — парировал Кан Чан.

«Ты маленький ублюдок!»

Правая рука босса внезапно повернулась к лицу Кан Чана. Казалось, босс пытался дать Кан Чану пощечину, но его толстое предплечье сильно замедляло его движения.

Хлопать.

Кан Чан схватил руку босса левой рукой и почти одновременно ударил его по затылку.

Пау.

При этом он не позволил боссу немедленно применить силу. Затем Кан Чан безжалостно сломал боссу правый палец, за который тот крепко держал.

Трескаться.

«Га!»

Пау.

В то же время парень, сидевший рядом с Кан Чаном, нанес удар ему в лицо, но Кан Чану было слишком легко увернуться. Указательным и средним пальцами правой руки Кан Чан сильно ударил босса в глаза.

«Ак!»

«Эй, ублюдок!»

Парень рядом с Кан Чаном напал на него. Такие ублюдки, как он, были самыми глупыми.

Пау.

Кан Чан нанес удар локтем в лоб.

Туп.

Двое парней напротив него уже стояли на столе. Кан Чан тут же немного понизил стойку и пнул их обоих по голеням.

Крушение!

Двое мужчин упали лицом вниз перед Кан Чаном, который затем быстро ударил их по шее.

Пау. Пау.

«Кашель

!”

«Кхе-кхе

!”

Двое мужчин корчились от боли, опираясь только ногами на стол, а их босс пытался уйти, хватаясь за один глаз. Однако узкое пространство между диваном и столом заставило его принять неловкую позу.

— Куда ты идешь, ублюдок!

Когда Кан Чан быстро сел на стол, парень, сидевший у ванной, выхватил нож для филе. Дверь, ведущая в коридор, тоже распахнулась.

Стоявший на столе Кан Чан вскочил.

Стук.

Неуклюжая поза босса позволила ему оказаться на нужной высоте. Если бы Кан Чан остановился здесь, босс захотел бы отомстить.

Трескаться.

«Кашель

!”

Босс обмяк, когда Кан Чан свернул ему шею. Кан Чан прыгнул на самый внутренний диван и поднял свое тело.

«Ты чертов ублюдок! Отпусти его!»

Кан Чан понятия не имел, что бар хозяйки такой просторный.

В комнату вошли около дюжины мужчин в черных костюмах.

— Отпусти, ублюдок!

Свист. Свист.

Парень, сидевший у ванной, угрожающе замахнулся филейным ножом.

«Взять его.»

Ответ Кан Чана, похоже, их удивил.

«Сволочь!»

«Я свернул ему шею, поэтому, если я уроню его, это не принесет ему пользы. Удостоверься, что поймаешь его как следует, ублюдок.

Взволнованный парень, державший нож для филе, быстро посмотрел на вход. Тот, кто стоял перед дюжиной мужчин, кивнул.

Колеблется.

«Имбецилы».

Затем парень с филейным ножом нерешительно подошел к нему, и Кан Чан с огромной силой толкнул к нему своего босса. Это напугало его противника, поскольку Кан Чан несколькими минутами ранее упомянул, что босс может умереть из-за того, что ему вывернули шею.

Ух!

Кан Чан бросился к ним и агрессивно толкнул босса в затылок, целясь в лоб протянувшего руку человека.

Ударь.

Крушение!

Запутавшись, босс и человек с филейным ножом упали под стол.

«Сволочь!»

Несколько других парней подумывали перелезть через стол, чтобы добраться до Кан Чана, но колебались, потому что Кан Чан схватил нож их поверженного союзника и снова стоял на стуле.

Сердце Кан Чана колотилось в груди. Он давно не чувствовал себя таким нервным.

В отличие от гангстеров, Кан Чан держал нож для филе обратным хватом, острием к противникам. Как только он поставил левую ногу со стула на стол, трое мужчин, забравшихся на него, остановились.

«Вы идиоты. Неужели тебе действительно нечем заняться в своей чертовой жизни, кроме как возиться с учениками в школе?» Кан Чан насмехался над ними.

«Сволочь! Я разорву тебе рот!»

Стук.

Кан Чан стоял на столе. Парень, который упал в обморок после того, как его босс врезался в него, и ребята, ранее стоявшие сзади, были заняты вытаскиванием своего босса.

«Тебя снаружи ждут пятьдесят человек, чертов ублюдок! Сегодня тебе не выбраться живым! Это место станет твоей могилой, даже если это будет означать, что меня приговорят к смертной казни, чертов сукин сын!» — крикнул на него один из гангстеров.

Кан Чан медленно сжал левую руку. Рана, вероятно, открылась — она была влажной и пульсировала от боли.

«Вы не кучка слабаков, так почему вы торчите только возле школы и придираетесь к ученикам?»

«Ты чертов ублюдок!» Казалось, потеряв хладнокровие, кричавший на него парень бросился вперед с ножом для филе.

Свист!

Кан Чан вытянул левую руку и переместил хватку вверх по рукоятке, расположив ее ближе к лезвию. Его противник уставился на него, очевидно, взволнованный движениями Кан Чана.

Пау. Пау. Пау. Пау.

Кан Чан четыре раза ударил его ножом в предплечье.

Пью!

«Ааааак!»

Он закричал от боли, когда Кан Чан порезал ему запястье для последнего удара. Затем Кан Чан оттолкнул его.

Крушение!

«Ага! Ах!

Парень упал на разбросанные по полу чашки и схватился за запястье, плача от боли.

Похоже, он ошибочно подумал, что Кан Чан перерезал ему артерию.

Придурок.

Парень вздрогнул.

Двое оставшихся гангстеров даже не смогли убежать. Одного из них трясло. Кан Чан ухмыльнулся. Такие ублюдки, как он, были особенно беспощадны к людям слабым.

Тем временем несколько парней запрыгнули на диван с обеих сторон.

Свист!

Парень на левом диване направил нож к талии Кан Чана.

Семь угроз и три цели.

Ух!

В тот момент, когда нож пролетел мимо него, Кан Чан прыгнул вперед и толкнул нападавшего. Поскольку плечо мужчины теперь было обращено к Кан Чану, Кан Чан ткнул его в плечевые мышцы.

Пау. Пау.

«Гах!»

Пау. Пау.

Затем Кан Чан ударил его по обеим подмышкам, лишив ублюдка возможности владеть ножом.

Бам.

Несмотря на это, Кан Чан все равно ударил себя лбом по лицу.

Свист.

Парень, который раньше казался напуганным, выдвинул нож вперед и бросился в атаку, похоже, найдя лазейку. Разве он не знал, что человеческое тело напрягается, когда человек боится?

Кан Чан безжалостно ударил его ножом в правую руку.

Стаб.

«Гаааааааа!»

— Иди сюда, чертов ублюдок!

Когда Кан Чан подошел к среднему дивану, парень бросился на него, как будто Кан Чан поймал его леской и втянул ее.

Пау. Пау. Пау. Пау.

Кан Чан не хотел его отпускать. Он с силой ударил бандита по мышцам чуть выше колен, а затем ударил по мышцам плеча.

«Аааа! Эккк!»

Такие крики и крики подорвали бы боевой дух его товарищей.

Кан Чан порезал парню правое запястье филейным ножом.

«Никогда больше не делай этого».

В слезах мужчина кивнул.

Пью!

«Ааааа!»

Кан Чан отшвырнул его в сторону и снова забрался на стол.

Сомневаться.

Когда парень за столом внезапно спрыгнул вниз, люди перед Кан Чаном восприняли это как сигнал отступать. К этому моменту танцпол был заполнен гангстерами.

Кан Чан спрыгнул на левый диван и схватил правую руку парня, который потерял сознание после удара головой. Он яростно посмотрел на мужчин, стоящих перед ним.

Пью!

Кан Чан показывал им, что их жизни оборвутся, если он когда-нибудь их поймает. Не имело значения, вызывал ли он у них отвращение или страх. Его это устраивало. Эти чувства, терзающие их разум, затруднили бы их движения, что в конечном итоге привело бы к их более быстрому утомлению в борьбе с ним.

Когда Кан Чан спрыгнул на пол с дивана, некоторые из стоявших сзади направились к двери. Можно было бы подумать, что это упорные ублюдки, но это были всего лишь упорные старшеклассники в черных костюмах, стоящие в очереди. Они кланялись и извинялись от страха.

Вы связались не с тем человеком.

«Уйди с дороги!»

У двери поднялась суматоха. Вскоре в комнату вошли двое мужчин с бейсбольными битами.

Думали ли они, что длина их оружия даст им преимущество? Если бы это было правдой, длинные мечи в Африке давно бы убили Кан Чана и его отряд!

«Ты ублюдок. Потрахайся и посмотри, что произойдет!»

Ух! Ух!

Летучая мышь издавала довольно мощный звук из-за своих размеров.

— Просто испытай меня, чертов ублюдок! Кан Чан крикнул в ответ.

Крушение.

Казалось, бандиты думали, что Кан Чана загнали в угол. Трое парней с ножами для филе атаковали одновременно, следуя за человеком с битой.

Бам.

Кан Чан ударил биту правой ногой.

Ух!

Кан Чан схватил нож для филе, идущий слева, и дернул его к себе. Судя по тому, как оно жалило, оно определенно порезало ему руку, хотя она была перевязана.

Пью! Пау!

Когда Кан Чан дернул клинком в его сторону, он перерезал запястье его владельца и нанес удар по предплечью. Затем он притянул бандита еще ближе к себе.

«Гаааа!»

Клаанк.

Яркий, резонансный звук удара алюминиевой биты по голове парня разнесся по комнате. Кровь хлынула, словно в честь хоумрана.

Крушение!

Кан Чан поставил гангстера с прорубленной головой перед собой и бросился вперед.

Пау. Пау.

Два ножа безжалостно вонзились в мясной щит Кан Чана.

Пау. Пау. Пау. Пью! Пью!

Кан Чан ударил человека, державшего биту, в предплечье и плечо, а затем безжалостно перерезал шеи двум парням филейными ножами. Они могли умереть, но если он попытается быть осторожным и оставить их в живых, то умрет именно он.

Пью!

В этот момент Кан Чан почувствовал укол в левое плечо.

Пью! Пау!

Он перерезал запястье человека, который ударил его ножом в плечо, а затем ударил его ножом в предплечье.

«Гааааа!»

Кан Чану пришлось сейчас отступить. Он потащил за собой парня, которому он только что ударил ножом в предплечье, от чего его жертва издала пронзительный крик. Нож все еще торчал прямо под левой ключицей Кан Чана, и это была бы катастрофа, если бы он рефлекторно не отошел в сторону.

Блин.

— Их много.

Кан Чан повернул нож и толкнул вверх.

«Гаааааа!»

Когда парень изогнул свое тело…

Пау!

Кан Чан ударил себя по горлу левой рукой.

«Кашель

!”

Парень упал на колени, кашляя перед Кан Чаном.

— Хочешь, я достану тебе нож?

«Кашель! Кашель

!”

Ублюдок кивнул.

Пау. Пау. Пау.

Кан Чан ухмыльнулся, вытащил нож и нанес удар мужчине по плечу и мышцам спины.

Пау!

Затем он ударил бандита коленом по лицу.

Цок лязг.

Кан Чан отбросил нож, который парень держал в стороне, и вытащил нож, который был воткнут в его левое плечо, из-за чего его кровь периодически хлестала, как из сломанного крана. Он сжал левый кулак.

Покалывание.

Боль прошла через его нервы и отразилась по всему телу.

Капать. Уронить.

Кровь капала с повязки на левой руке, как будто ее обмакнули в кровь. Что еще более важно, проблема заключалась в его нынешнем теле. Оно было медленным и лишенным силы, что не позволяло ему двигаться так, как ему хотелось. Если бы он был в своем первоначальном теле, эти глупые любители ножей не смогли бы его ранить.

Его левая щека пульсировала от боли после первого удара.

Покалывание.

Он попытался сделать вид, что ничего не произошло, и сделал полшага, но плечо у него так сильно болело, что казалось, будто его оторвали.

В этот момент суматоха у двери прервала короткую конфронтацию. Появился мужчина с ярко-синей катаной.

1. Прямой перевод этого предложения: «Оно имело форму перевернутой черной коробки с закусками, на которой белым цветом было написано название компании «Сладкая вата». но поскольку на английском это не работало бы так же хорошо, вместо этого мы перевели его значение. ☜

Глава 16

Если бы Кан Чан неосторожно противостоял парню с катаной, его бы зарезали.

«Перед тем, как вас отвезут в Чхонан, вас нужно разрубить на куски». Парень с катаной маниакально рассмеялся. У него были глаза человека, который раньше убил другого человека.

«Я там развожу собак».

О чем он говорил? Молчание перед лицом провокации противника придало бы еще больше уверенности.

«Чертов ублюдок! Я отдам тебе должное за желание позаботиться о своих друзьях».

«Хуэ-у-у-у».

Этот ублюдок был опасен. Вместо того, чтобы злиться, он представил, как будет выглядеть Кан Чан, когда он умрет. Это означало, что у него уже был подобный опыт раньше.

Кан Чан вытянул левое плечо вперед и опустил стойку, что было совсем не похоже на то, что он делал до сих пор. Один раз. Если бы он получил здесь серьезную травму…

Глаза Кан Чана на секунду засияли.

«Что это!»

«Ты чертов ублюдок!»

«Аааааа!»

С другого конца коридора доносились ненормативная лексика и крики. Люди, блокировавшие дверь, повернулись в сторону шума, поднявшись в суматохе.

«Птуи

!” Кан Чан попытался плюнуть на пол, но плевка не получилось.

«Блядь, у тебя так пересохло горло, что ты даже не можешь сплюнуть». Владелец катаны рассмеялся, его лицо исказилось.

Кан Чан посмотрел прямо в глаза мужчине, поднял левую руку и наложил повязку на рот.

«Тц

. Тч

». Он пил собственную кровь. Из-за пронзительной боли в левом плече его взгляд, естественно, обострился.

Когда шум снаружи стал громче, парень с катаной тоже забеспокоился.

Кан Чан медленно отодвинул повязку ото рта. Кровь сосредоточилась вокруг его рта, половина его лица была залита кровью.

«Птуи

!” Кан Чан мгновенно выплюнул кровь изо рта в парня.

В тот момент, когда парень повернул голову вправо и увернулся…

«Птуи

!”

Кан Чан выплюнул остатки крови и двинулся вперед, казалось, собираясь броситься вперед.

Свист.

Человек, потерявший равновесие, не сможет сильно размахивать мечом. Как только меч пролетел мимо него, Кан Чан вытянул правую ногу и ударил парня по запястью.

Ух.

Только раз. Прямо перед тем, как его противник успел поднять катану…

Пау.

Кан Чан вонзил свой нож для филе в правую руку головореза, чуть выше локтя, и потащил его вверх.

«Гааааа!»

Пау. Пау. Пау. Пау.

Затем Кан Чан ударил парня ножом в локти и обе стороны груди.

Лязг.

В тот момент, когда его противник взмахнул катаной вниз…

Пью! Пау.

Левое предплечье и правое плечо Кан Чана также были разрезаны. Это была настолько опасная ситуация, что если бы Кан Чан не остановил парня с катаной, его бы ударили ножом в шею.

Пау. Пью! Пью! Пау.

Вытекшая кровь напугала некоторых людей вокруг них, но были и те, кто пришел в восторг при виде этого.

Напуганные видом крови и запекшейся крови, несколько головорезов слепо напали на него, не подозревая, что делают. Кан Чан грубо блокировал их атаки перевязанной левой рукой и наносил удары ножом, рубил и снова наносил удары наугад.

«Хафф. Хафф. Хафф. Хафф.

Кан Чан запыхался. Какую именно тренировку делал обладатель своего тела? Он все еще был так слаб. Тем не менее, Кан Чан был последним, кто стоял в комнате. Около дюжины человек, рухнувших на пол, окружили его, корчась от боли. Пол был залит таким количеством крови, что обувь прилипала к полу.

Больше никто не вошел в комнату, вероятно, потому, что Кан Чан победил их сильнейших людей. Кан Чан заметил, что его зрение побледнело, и ни его плечо, ни левая рука, вся в порезах, совсем не болели. Даже в Африке, когда бы это ни происходило, врагу было нелегко напасть на него.

Бог Блэкфилда.

Кто-то мог этого не знать, но это прозвище Кан Чану дали вражеские войска. Это означало «бог смерти».

«Я убью их всех».

Кан Чан наклонил шею влево. Как ни странно, всякий раз, когда он злился, он обнаруживал, что не может терпеть всех ублюдков в мире, потому что они его раздражали.

Как только Кан Чан набросился на них, люди перед дверью разбежались по левому и правому коридорам.

«Куда ты идешь?»

Шум становился все громче и громче. Кан Чан медленно вышел из двери.

Свист.

К нему метнулся нож для филе, но он был слишком медленным — атака была наполнена нежеланием из-за явного ужаса.

Пью! Пау!

«Кашель

!”

Парень отступил, согнув руки. Тело Кан Чана было таким же быстрым, как и раньше.

«Идите сюда!»

Когда он взглянул на головорезов, двое из них заколебались и побежали в соседнюю комнату. Кан Чан повернулся к тем, кто остался в коридоре.

Я убью их всех! Я убью всех людей, которые убили мой народ. Что у меня есть? Семья? Деньги? Счастье? Честь? Любовь? У меня есть только члены моего подразделения. И они отобрали это у меня?

Пью! Пау. Пау.

С быстротой молнии Кан Чан бросился на парня, который отступал от него, и ударил его ножом в руку и плечо.

«Гаааа!» Его цель закричала, пытаясь убежать. Кан Чан сдернул с себя рубашку и костюм.

«Ты не можешь защитить даже несколько человек, да?»

«Фу…»

Кан Чан уставился на горло бандита — прямо под его кадыком.

«ПРИВЕТ!»

Кан Чан пришел в себя, услышав, как кто-то зовет его. Когда он поднял голову, то обнаружил в конце коридора человека в обезьянке…

— Дай?

«Вы не должны их убивать!»

Плоп.

Кан Чан оттолкнул парня, которого схватил, в сторону.

Сумасшедший ублюдок. Он никогда не предполагал, что кто-то когда-либо наденет маску обезьяны на такой бой. В любом случае, это уже закончилось.

Мужчины перед Кан Чаном и ребята, близкие к Сок Кан Хо, могли только колебаться. Никто на них не нападал.

«Если кто-нибудь из ублюдков в будущем подойдет к школе, я обязательно отрублю им головы».

Подвальный коридор. Единственное, что заглушало голос Кан Чана, — это периодические ужасные стоны.

«Ублюдки, которые не хотят драться, идите в переднюю комнату».

Как только Кан Чан вытянул шею и посмотрел на них, они вошли в комнату, как было приказано, по одному-двум мужчинам за раз.

Кан Чан медленно подошел к Сок Кан Хо. Возможно, потому, что к нему вернулось здравомыслие, он чувствовал острую боль каждый раз, когда шел.

Шатаешься.

Похоже, его левая нога тоже была ранена, учитывая, что он не мог ею хорошо двигать.

Сок Кан Хо очень глубоко вздохнул, говоря: «Бля. Я думал, что больше никогда тебя не увижу».

У него была глазная инфекция? Кан Чан мог видеть глаза Сок Кан Хо через дыры в маске — они были красными и налитыми кровью.

— Где ты вообще это нашел? Обезьяна выглядела счастливой. На его лице была широкая улыбка.

«Это обезьяна с английским именем. Пойдем.»

Сок Кан Хо поддержал верхнюю часть тела Кан Чана, и они пошли к входу.

«Если вы вот так сядете в машину, люди об этом пожалуются».

Сок Кан Хо был прав. Что они могли сделать? Если бы у Кан Чана было одеяло, он бы накрылся им и покинул это место.

«Подожди.»

Поскольку Сок Кан Хо поддерживал Кан Чана, передняя часть его одежды тоже была залита кровью. Сок Кан-Хо подошел к стойке и начал рыться, опустив голову. В тот момент, когда обезьяна с широкой улыбкой резко подняла голову, еще больше этих ублюдков хлынули к лестнице у входа.

Кан Чан прислонился к стене, но быстро выпрямился. Мужчины с железными трубками и ножами для филе держались на расстоянии перед ним, пристально глядя на них двоих, вместо того, чтобы немедленно атаковать их. Кан Чан вытянул шею.

«Школьная форма? Я думаю, он действительно, должно быть, ученик средней школы?»

Мужчина, стоявший перед ним, заговорил с удивленным видом.

«Торопиться! Зайдите и проверьте ситуацию!»

— Да, хён-ним. Как только ответивший кивнул, стоявшие рядом ребята ринулись внутрь.

Сразу послышался крик, но это не было похоже на драку.

«Это О Кван Тэк. Все знают, кто такой Кван Тэк из Синса-дона».

Он был стройным для гангстера, поэтому телосложение его было похоже на Кан Чана.

«Я был готов действовать в любом случае. На стоянке я услышал, что Ки-Бома отвезли в больницу, поэтому помчался сюда».

— У тебя есть сигареты? — спросил Кан Чан.

«Сволочь…»

О Кван Тэк посмотрел на парня, который выругался: «Не лезь в свои гребаные дела, ублюдок».

Парень опустил голову.

— Ублюдок, ты думаешь, что сможешь это сделать? Если хочешь поговорить о возрасте, иди в общественный центр для престарелых, ублюдок». Кван Тэк продолжал его критиковать.

— Прости, хён-ним.

О Кван Тэк пристально посмотрел на него и еще раз оглядел его с ног до головы, прежде чем снова посмотреть на Кан Чана. Затем он достал пачку сигарет, в которой осталось около десяти сигарет, и зажигалку.

Он посмотрел на протянутую руку Кан Чана и ухмыльнулся. Он сунул в рот две сигареты, закурил их, а затем протянул одну из них Кан Чану.

«Угу».

Это было приятно. Кан Чан прислонился к стене и сел на пол.

— Дэй, иди сюда.

«Хорошо.»

От стойки Сок Кан Хо пробрался сквозь толпу и подошел к Кан Чану.

«Дайте мне еще сигарету».

«Хорошо.»

Дайеру взял пачку сигарет и зажигалку. Он засунул сигарету в рот, его лицо выглядело как улыбающийся смайлик.

«Ух ты, старшеклассник и маска обезьяны. Ах, думаю, Пак Ки Бом не сможет говорить об этом».

О Кван Тэк был ошеломлен. Когда он выдохнул дым, из бара вышел парень.

«Трупов нет. Пятеро ребят серьезно ранены. Похоже, банда с этим покончила».

Кивнув, О Кван Тэк посмотрел на Кан Чана.

«Мы ездим в конкретную больницу. Давайте отправимся туда. Этих ублюдков тоже надо лечить. Если новость о том, что старшеклассник уничтожает членов банды ножом, станет известна, все гангстеры в Каннаме будут избиты до полусмерти».

«После еще одной сигареты».

О Кван Тэк тихо усмехнулся и повернул голову назад.

«Заблокируйте переднюю часть и припаркуйте машину. Убедитесь, что они не смогут увидеть это место из здания напротив. Удалите все записи с камер видеонаблюдения и возьмите их с собой».

— Да, хён-ним.

Двое парней поспешили наверх.

«Торопиться. Разведывательный отдел, должно быть, тоже что-то заподозрил.

«Ху!»

Кан Чан потушил сигарету на полу.

— Ух, — простонал он, пытаясь встать. Сок Кан-Хо быстро поддержал его.

«Привет! Избавься от этой маски обезьяны».

— Я сниму его, когда мы приедем в больницу.

О Кван Тэк посмотрел на них двоих с озадаченным выражением лица. Когда Кан Чану едва удалось подняться, сбежавший по лестнице парень сообщил, что готов. Он даже держал одеяло.

«Я поеду с ними в больницу, так что отвезите раненых в больницу и как следует завяжите все концы». — приказал О Кван Тэк.

Когда Кан Чан начал идти, мужчина раскрыл одеяло и накрыл им Кан Чана и Сок Кан Хо.

Глава 17

Первое, что увидел Кан Чан, придя в себя, было обеспокоенное лицо Сок Кан Хо.

— Ты чувствуешь себя немного лучше? — спросил Сок Кан Хо.

Последнее, что помнил Кан Чан, это то, как он опирался на Сок Кан Хо в машине. Объем крови в двух пакетах постепенно уменьшался, как будто они конкурировали друг с другом.

«У вас так много порезов, что нам почти пришлось воспользоваться швейной машинкой».

Ухмылка.

«Дай мне немного воды.»

«Хорошо.»

Сок Кан Хо сначала потянулся к изножью кровати Кан Чана и повернул рычаг.

Скрип. Скрип. Скрип.

Он медленно отрегулировал угол кровати, подпирая верхнюю часть тела Кан Чана и ставя его в более удобное положение. После этого Сок Кан-Хо протянул ему стакан воды, который он выпил.

«Который сейчас час?»

«1:15 ночи. Я позвонил твоим родителям и сказал им, что ты собираешься переночевать сегодня вечером у меня и перезвоню тебе позже.

Кан Чан находился в четырехместной палате, в каждом углу которой стояла кровать.

«Не хотите ли вы что нибудь съесть?»

Как только Сок Кан Хо попросил, дверь открылась, и в комнату вошел О Кван Тэк. Он пододвинул пустой стул у кровати и сел рядом с Сок Кан Хо.

«Дай мне сигарету». — потребовал Кан Чан.

О Кван Тэк выглядел ошарашенным, но, не говоря ни слова, достал сигарету и все равно отдал ее Кан Чану.

«Фу!» Кан Чан попытался вытянуть левую руку, но на его лице появилась боль. Вместо этого он протянул правую руку.

Чик чик.

«Угу».

Когда О Кван Тэк предложил Сок Кан Хо еще и сигареты, он вынул одну и сунул в рот.

— Дэй, я хочу чашку кофе.

«Хорошо. Кофе?» Сок-Кан согласился, прежде чем распространить предложение и на О Кван Тэка.

О Кван Тэк слегка покачал головой. Сок Кан Хо приготовил чашку кофе рядом с кроватью напротив Кан Чана.

— Почему ты качаешь головой? — спросил Кан Чан О Кван Тэка.

«Я слышал, что он учитель. Это правильно?»

Кан Чан кивнул.

«Ха! Глядя на взаимодействие между вами, все это звучит так неправильно.[1]»

О Кван Тэку на вид было около тридцати лет.

«Это длинная история. Просто оставь это, — ответил Кан Чан.

«Ах, как жарко!»

Они оба тихо рассмеялись, когда услышали короткую вспышку Сок Кан Хо.

«Ну вот.»

Кан Чан сделал глоток растворимого кофе. Это было очень вкусно.

«Благодаря тебе, с Каннамом сейчас все в порядке. Я также заключил сделку с копами и репортерами, так что с этими панками проблем не будет».

О Кван Тэк заговорил, пока Кан Чан сделал еще один глоток кофе.

— Я могу что-нибудь для тебя сделать? — спросил О Кван Тэк.

«Просто оставьте учеников в школе в покое».

О Кван Тэк кивнул.

«Что касается панков на парковке, нам было о чем поговорить из-за того, что произошло».

«Значит, все в порядке», — ответил Кан Чан.

«Ого! Замечательно, что ты ничего не усложняешь, — О Кван Тэк глубоко выдохнул. «Тебе следует быть осторожным. Слухи о вас ходят среди банд. Я сказал им, что семейный реестр неправильный и что на самом деле вы мой друг и семья. Даже в этом случае потребуется некоторое время, чтобы все это утихло».

Эти глупые гангстеры все еще использовали глупое оправдание двадцатилетней давности, утверждая, что семейный реестр неверен. Это звучало глупо как для человека, говорящего это, так и для человека, слушающего это молча.

Кан Чан был этому не очень рад, но это уже было сделано.

«Я дал свою визитку твоему учителю».

— О, Кван Тэк, — как только Кан Чан позвал его, он резко взглянул на Кан Чана.

«Я не хочу говорить о своей жизни, но я не хочу, чтобы вы были рядом со мной. Особенно рядом со школой.

Атмосфера в одно мгновение резко изменилась. Кан Чан и О Кван Тэк посмотрели друг другу в глаза.

«Ты сказал, что тебя зовут Кан Чан, верно?» О Кван Тэк говорил тихо. «Я рассказал тебе всю эту чушь о семейных реестрах, потому что я признаю, кто ты, с твоим удостоверением личности или без него».

Хлебать.

Напряжение медленно нарастало. Однако звук Сок Кан Хо, изысканно прихлебывающего кофе, прервал их.

О Кван Тэк подсознательно прервал зрительный контакт с Кан Чаном. Ошеломленный, меланхоличная улыбка тронула его губы.

«Я сдаюсь. Привет! Хватит тявкать о всякой ерунде и просто будь дружелюбным, ублюдок. Разве это не дало бы мне повода помешать другим людям слоняться по школе и возиться с учениками?» О Кван Тэк покачал головой. — Кстати, какой предмет преподает твоя учительница?

«ЧП»

«Ха, я это вижу».

О Кван Тэк преувеличенно поднялся.

«Я приказал нескольким моим людям стоять на страже снаружи. Пусть они делают свою работу. Ребята из Ульсана, возможно, что-то замышляют.

«Хорошо.»

«Если захочешь что-нибудь съесть, скажи им».

Кан Чан кивнул.

— Но медсестер есть нельзя.

Все они рассмеялись шутке с одинаковым выражением лиц.

— Я пойду, — О Кван Тэк поднял руку и вышел из комнаты с утомленным видом.

«Разве этот парень не кажется приличным парнем?» — спросил Сок Кан Хо.

«Ага.»

По правде говоря, трудно было предсказать, каким был бы исход, если бы гангстеры напали на них в подвале.

— Ты можешь уйти сейчас.

«Что ты имеешь в виду?»

«Я говорю тебе идти домой. Вы заставили детей пообещать прийти в школу на час раньше. Собираешься ли ты разочаровать их, опоздав сам?

«Ах!» Сок Кан Хо, казалось, забыл о них. «Ми-Ён отправила тебе кучу сообщений до полуночи. Ребята, что-то произошло между вами?

«Она моя первая любовь».

«Хе-хе-хе».

«Тск, ты грязный ублюдок».

Сок Кан Хо вытер слюни. «Хотя она выглядит как невинная девушка. Как это произошло?»

«Все пошло наперекосяк».

Сок Кан Хо громко рассмеялся.

«Почему ты смеешься?»

«Я просто думал о ее стремлениях. Она всегда была лучшей ученицей, поэтому все учителя проявляют к ней большой интерес. «

Кан Чан никогда об этом не думал, поэтому просто смотрел на Сок Кан Хо.

«Она писала, что хотела стать хорошей женой и матерью, но поменяла это на дипломата после того, как ее уговорила классная руководительница».

— Что в этом смешного? — спросил Кан Чан.

«Хм? Тебе не смешно? Сок Кан Хо посмотрел на него с удивлением.

«Хаа!» Разочарованный, Кан Чан вздохнул. Как ни странно, его расстраивали простодушные Ким Ми Ён и Сок Кан Хо, которые случайно смеялись над несмешными вещами.

«Оставлять.»

— Я останусь здесь и пойду прямо в школу на рассвете. Ответил Сок Кан Хо.

Кан Чан на этом остановился, поскольку больше нечего было сказать.

«Пожалуйста, позвоните домой завтра утром», — добавил Сок Кан Хо.

«Но я оставил свой телефон дома».

— Ты можешь просто использовать мой.

«Ой, давай. Как я смогу с вами связаться, если что-то случится и мне придется срочно с вами связаться? Когда меня вообще выпишут из больницы?»

— Примерно через месяц, наверное.

— Значит, мне придется неделю приковываться к постели, да?

Первым, о ком подумал Кан Чан, была Ю Хе Сук. Какое оправдание он мог бы использовать, чтобы она не беспокоилась о госпитализации на неделю, и как он собирался объяснить, почему он был забинтован, как мумия?

«Просто скажи моим родителям, что я попал в автокатастрофу».

«Автокатастрофа?» — спросил Сок Кан Хо.

«Ага. Просто выберите одного из парней снаружи и скажите, что он преступник».

Сок Кан Хо повернул голову. Он выглядел так, будто думал.

«Надо придумать оправдание. Как мы объясним это иначе?» — спросил Кан Чан.

«Это правда.»

«Позвони О Кван Тэку и скажи ему, чтобы он вступил в сговор с доктором».

Сок Кан Хо кивнул.

«В любом случае, ты должен по крайней мере позаботиться об этих студентах. Жаль, что меня не будет рядом с первого дня, но мы можем в конечном итоге выставить их дураками, если не справимся с этим как следует».

«Понял.» Глаза Сок Кан Хо сверкнули.

Пока они оба разговаривали друг с другом, дежурные врач и медсестра зашли проверить Кан Чана, но они ничего не сказали, хотя и видели следы их курения. Существовало предвзятое мнение, что больница связана с бандитами, но врач средних лет выглядел на удивление порядочным и приветливым.

Сок Кан Хо ушел на рассвете с грустным выражением лица, а Кан Чан снова заснул. Он чувствовал сонливость от всех лекарств, которые ему заставляли принимать в больнице.

Когда Кан Чан проснулся, ему хотелось вернуться на поле битвы в Африке.

***

Медсестра вошла в палату и дала ему лекарства через капельницу. Он проснулся, потому что ей нужно было измерить ему температуру и артериальное давление.

— Можно мне стакан воды?

— Да, одну минутку, пожалуйста. Медсестре пришлось упаковать оборудование.

Дверь открылась, и вошел мужчина в костюме с огромным подносом с едой. Пахло хорошо.

— Пожалуйста, ешь, хён-ним. Тебе удалось немного отдохнуть?»

Однако Кан Чана разозлило глупое обращение «хен-ним». Стоит ли ему просто выгнать его?

«Ух, давай».

Тем не менее, Кан Чан стиснул зубы и успокоился. Ему показалось смешным, что гангстер подавал ему еду из больницы.

Парень почтительно отставил поднос в сторону и повернул рычаг, чтобы отрегулировать угол наклона кровати. Затем он поднял стол, прикрепленный к кровати, и поставил его перед Кан Чаном. Он двигался так умело, что можно было подумать, что это профессиональный сиделка.

Этот парень явно был неуправляемым правонарушителем, когда был студентом, но он не ожидал, что будет подавать еду другим после того, как выполнил свою цель всей жизни — стать гангстером.

Парень поставил поднос на стол, снял крышку и почтительно поклонился Кан Чану. На вид ему было двадцать или двадцать один год.

— Приятного аппетита, хён-ним.

Он бы не приготовил такой разворот для своих родителей. Кан Чану было горько из-за этого, но это не значило, что он пропустит прием пищи.

«Ха!» Кан Чан посмотрел на поднос и громко вздохнул.

Белый рис был хорош. Кан Чан не был беременен, но потерял много крови, поэтому понял, почему парень приготовил для него суп из морских водорослей.[2] Но он не понял, почему там были ребрышки и гульби.

[3] на завтрак. Как, черт возьми, Кан Чан мог осознать тот факт, что красиво нарезанную сырую рыбу [4] приготовил тот же человек, который вчера держал в руках нож для филе во время драки?

Невежественные гангстеры.

Кан Чан настолько потерял дар речи, что просто уставился на парня, стоящего перед ним. Парень в ответ моргнул, растерянно. В конце концов Кан Чан решил оставить это, поскольку гангстер не сделал ничего плохого.

Кан Чан по привычке держал чашу в левой руке. Это задело.

Что…?

Перед уходом Сок Кан Хо не мог даже пошевелить левой рукой. Однако, когда он только что случайно схватил миску с рисом, это ужалило, но не более того.

Кан Чан понял, что медсестра не дала ему воды, и просто ушел, потому что этот парень вошел в комнату.

«Дайте мне стакан воды».

— Что это было, хённим?

«Я сказал, дай мне стакан воды!»

— Да, хён-ним.

Кан Чан впервые почувствовал такое раздражение, когда его называли «хённим».

Гангстер вернулся в комнату с кувшином воды и поклонился ему, прежде чем налить ему стакан. После этого он еще раз поклонился ему. Если бы такой чертов ублюдок, как он, получил повышение…

Кан Чан выпил это. Когда он взял палочки для еды, то периферийным зрением заметил, как мужчина глотает слюну.

Ох, какой бедняга. Ага. У нас с тобой дерьмовая жизнь.

Не было ничего плохого в том, чтобы пообедать вместе.

— Иди возьми миску.

— Все в порядке, хён-ним.

Когда Кан Чан взглянул на него, парень выбежал и тут же вернулся. Не то чтобы прямо в коридоре стояла гора мисок с рисом, так что на самом деле он был весьма полезным человеком.

«Сидеть.»

— Все в порядке, хён-ним.

— Перестань меня раздражать и просто сиди, ублюдок.

— Да, хён…

— Перестань называть меня «хённим»!

Еще раз поклонившись, он послушно сел на другую сторону кровати, как новобрачная невеста.

«Все эти три блюда — это, это и это. Ешьте их с рисом».

Мужчина собирался ответить, но когда Кан Чан снова посмотрел на него, он промолчал.

«Я ненавижу гангстеров, так что доедай побыстрее».

Когда Кан Чан зачерпнул немного риса, гангстер тоже начал есть, по-видимому, изо всех сил стараясь сделать это как можно тише. Он быстро срезал все ребрышки, гулби,

и сырая рыба.

Они закончили завтрак, найдя его удовлетворительным.

«Принеси мне чашку кофе и сигарету».

«Да…»

Мужчина собирался назвать его «хённим», но остановился, когда Кан Чан поднял руку, как будто собирался его ударить. Он убрал с подноса, протянул ему сигарету и приготовил чашку кофе.

«Как тебя зовут?»

— Чан Гын-Ду, хён… нг.

Кан Чан пристально посмотрел на него, из-за чего конец его предложения прозвучал странно.

«Который сейчас час?»

«8:10 утра»

«Чан Гын Дуп».

«Да…»

Чан Гын Дуп проверил выражение лица Кан Чана.

«Ха! Неважно.»

Кан Чан подумывал дать ему какой-нибудь совет, но что он мог ему сказать, чтобы помешать ему стать гангстером?

После того, как Кан Чан допил кофе и потушил сигарету в бумажном стаканчике, Чан Гын Дуп схватил чашку и поднос и вынул их.

Кан Чан медленно двигал шеей и плечами, поскольку был не в хорошей физической форме, и при этом заметил что-то странное. Он почувствовал пульсирующую боль, когда его ударили ножом прямо под ключицу, но сейчас он ее не чувствовал.

Кан Чан нежно сжал его левую руку. Было ощущение жесткости.

Как? Как это могло произойти?

Кан Чан перевел взгляд и увидел, что жидкость для внутривенного вливания была заменена.

«Ах!» Он вспомнил, как медсестра вводила какое-то лекарство в капельницу. Вероятно, ему дали обезболивающее.

Стук.

Кан Чан улыбнулся. Он услышал женский голос за пределами комнаты. Вскоре дверь распахнулась. Ю Хе Сук колебался, прежде чем подойти к Кан Чану.

«Ты в порядке?» Ее глаза были красными, и она едва могла говорить нормально.

«Мне очень жаль», — извинился перед ней Кан Чан.

Ю Хе Сук плакала, глядя на Кан Чана, покрытого бинтами.

«Что сказал доктор? Насколько серьёзны твои травмы?» — спросила Ю Хе Сук сквозь слезы.

«Он сказал, что со мной все в порядке. Меня могут выписать через неделю».

— Мы поговорим с доктором, когда твой отец придет позже. У тебя ведь нет серьезных травм?

«Пожалуйста, лучше побеспокойтесь о себе. Я в порядке.»

Кан Чан улыбнулся и повел руками.

Это задело. Он чувствовал пульсирующую боль.

Его тело протестовало против его действий, но Кан Чан сохранял улыбку на лице. Однако, судя по одному лишь результату, его план провалился. Повязки вокруг его левого плеча, руки и кисти представляли ужасающее зрелище даже для самого Кан Чана.

— Впредь будь еще осторожнее.

«Да, знаю.»

Наблюдение за движениями Кан Чана, казалось, заставило Ю Со Сук почувствовать легкое облегчение.

«Ваш отец собирается проконсультироваться в больнице, в которую вы ранее были госпитализированы. Давайте пройдем полное обследование. Автомобильная авария может иметь долгосрочные последствия, поэтому мы должны быть осторожны».

Эта ситуация заставила даже великого Кан Чана взволноваться. Он не мог утверждать, что его ножевые ранения были нанесены наездом на него автомобиля.

«Снаружи стоят какие-то страшные мужчины. Они не причиняют тебе никаких проблем, не так ли?

«Конечно, нет.»

Ю Хе Сук, казалось, постепенно вернула себе разум. Она сняла куртку, повесила ее в шкаф и с подозрением оглядела больничную палату.

«Что за больница так сильно пахнет сигаретами?»

«Я согласен.»

«Чем именно занимается твой отец? Почему его еще нет здесь? Наш дорогой сын ранен. Нам нужно как можно скорее перевести вас в другую больницу».

Кан Чану отчаянно нужно было найти оправдание, чтобы ему не пришлось переезжать в другую больницу.

1. Сок Кан Хо официально разговаривает с Кан Чаном на корейском, в то время как Кан Чан разговаривает с ним неофициально, что странно, потому что он должен быть его учителем. ☜

2. Для только что родивших женщин существует традиция есть суп из морских водорослей. ☜

3. Корвина желтая сушеная ☜

4. Корейские сашими ☜

Глава 18

«Как это произошло?» — спросил Ю Хе Сук.

«Меня сбила машина, когда я выходил из дома г-на Сока».

Ю Хе Сук кивнул.

— Кто тебя ударил?

«Один из басов — люди, стоящие снаружи. Они здесь, чтобы извиниться», — объяснил Кан Чан.

«Они выглядят так, будто они здесь, чтобы напугать тебя. Давай сообщим о них в полицию, когда твой отец приедет».

«Нет!»

Ю Хе Сук, которая смотрела на дверь, переключила свое внимание на Кан Чана.

«Они искренне извинились передо мной. Они сказали мне не беспокоиться о больничных счетах и оплате лечения, а просто сосредоточиться на выздоровлении. Они пробыли здесь до поздней ночи, прежде чем уйти».

Ю Хе Сук, казалось, нашла это подозрительным, но больше ничего не сказала. Казалось, она больше не хотела волновать Кан Чана, вспомнив напряжение, которое было между ними до недавнего времени.

«Ты позавтракал? Мне купить тебе что-нибудь? Есть ли что-нибудь, что ты хочешь съесть?»

«Я уже поела. Ты позавтракал?

Ю Хе Сук внезапно ударила себя в грудь.

«Мне позвонили сразу после того, как твой отец ушел на работу. Я был так потрясен, что мне казалось, что еда расстроит мой желудок еще сильнее».

Кан Чан не мог описать, что он чувствовал — это было немного утомительно, но это его не расстраивало. Даже присутствие товарища, которому можно доверять, в разгар боя не могло сравниться с этим чувством комфорта.

— Нам нужно принести тебе лекарство. В любом случае мы уже в больнице, — предположил Кан Чан.

«Я в порядке. Увидев тебя, я почувствовал себя лучше».

Ю Хе Сук посмотрел в глаза Кан Чану и робко улыбнулся.

— Пожалуйста, дай мне руку.

«Хм?» Ю Хе Сук выглядел растерянным.

Кан Чан протянул левую руку и притянул к себе руку Ю Хе Сук. Затем он крепко надавил на область между ее большим и указательным пальцами.[1]

«Ах!» Несмотря на то, что она издала короткий крик и корчилась от боли, Ю Хе Сук выглядела счастливой. «Это больно!»

Она поднимала шум, но выражение ее лица говорило о том, что ей очень хотелось сказать Ким Сон Хи: «Мой сын делал мне здесь массаж, когда у меня было расстройство желудка!»

45 дней.

Он пытался внушить ей хорошие воспоминания, но у него было такое чувство, будто вместо этого она показала ему красивое лицо и подарила ему чувство комфорта и маленькие моменты счастья в его повседневной жизни, которые он мог бы беречь всю жизнь.

«Как тебя вообще ударили, что ты так сильно ранен?»

На Кан Чане не было майки, так как ему пришлось перевязать грудь, плечо и руку из-за ран на левом плече, левой руке и обоих предплечьях. Хотя он ей этого не сказал. На его талии также была повязка, поэтому голая кожа почти не виднелась.

«Я поцарапался о дорогу, когда упал».

Ю Хе Сук поморщился, видимо, воображая эту сцену. Она рассматривала его повязки с выражением сомнения и облегчения.

Дверь открылась, и в палату вошли врач и медсестра. Ю Хе Сук тут же поднялась на ноги.

«Как вы себя чувствуете?» – спросил доктор.

«Я хорошо себя чувствую.»

Доктор сначала мягко улыбнулся Кан Чану, а затем взглянул на Ю Хе Сук.

«Здравствуйте, я мать Кан Чана».

«Ах! Вы, должно быть, очень волновались за него.

— Да, был, доктор. Он сильно ранен, не так ли? Вызовут ли какие-либо из его травм какие-либо долгосрочные последствия? Всего месяц назад он был тяжело ранен».

Доктор ответил на вопрос Ю Хе Сук яркой улыбкой.

«Вам не о чем беспокоиться. Я уже сделал все необходимые анализы, как только его госпитализировали, и не обнаружил никаких серьезных отклонений. С ним все будет в порядке, если он правильно питается и достаточно отдыхает».

«Я понимаю.» Ю Хе Сук все еще выглядел обеспокоенным.

«Мой сын ранее был госпитализирован в больницу Самджон, доктор. Если вы не против, я бы хотел вернуть его в больницу».

Доктор взглянул на Кан Чана.

— Конечно, если ты этого хочешь.

«Хорошо.»

Это не так!

Кан Чан был не в состоянии что-либо сказать, поэтому просто посмотрел на врача.

«Заведующий хирургическим отделением этой больницы — мой друг. Тогда вы получили особую заботу от доктора Хо Джи Хвана. Если понадобится, я могу ему позвонить».

Ю Хе Сук и Кан Чан выглядели удивленными.

«Сюда направляют пациентов, которые не находятся в критическом состоянии и не нуждаются в интенсивной терапии, поскольку количество больничных коек здесь ограничено», — тепло успокоил ее врач.

«Водитель, вызвавший аварию, был готов заплатить любую сумму денег, чтобы освободить эту комнату, чтобы ваш сын мог получить всю палату себе. Мы подчинились, но у нас есть пациенты, которые ждут койки, так что…»

Кан Чану показалось, что этот человек хитрый парень.

«Дайте мне знать, какое время вам подходит. Я позвоню доктору Хио.

«Все в порядке, доктор. В этом не будет необходимости… Когда приедет его отец, я с ним обговорю это и дам вам знать. Теперь, когда я думаю об этом, нет необходимости менять больницу».

Доктор кивнул.

«Как хочешь.»

«С моим сыном действительно все будет в порядке?»

— Об этом не стоит беспокоиться.

«Мне жаль?»

«После того, как он прибыл в больницу, мы уведомили об этом общую хирургию, внутреннюю медицину, торакальную хирургию и неврологию. Проведя некоторые анализы, они пришли к выводу, что с его здоровьем нет никаких проблем».

«О да.»

Прежде чем она это осознала, доктор уже убедил Ю Хе Сук своими словами. Какой страшный человек.

— Не могли бы вы выйти на минутку? Доктор спросил Ю Хе Сук.

«В чем дело?»

«Нам нужно сменить ему повязку и бинты. Лучше тебе не приходить сюда и не видеть этого. Обычно ему пришлось бы пойти в процедурный кабинет, но вместо этого мы делаем это здесь, поскольку он VIP-пациент. Поэтому других пациентов в это отделение мы не принимали».

«Ах я вижу. Я буду ждать снаружи, — сказала Ю Хе Сук Кан Чану, а затем вышла из комнаты с жалостью в глазах.

Выглядя вполне благополучно, доктор с помощью медсестры снял с Кан Чана повязки. Кан Чан искренне задавался вопросом, что он за человек.

Шорох.

Сосредоточение доктора, казалось, углубилось, когда он разрезал бинты посередине ножницами и снял их.

‘Фу!’

Кан Чан сдержался и не вскрикнул.

«Кровь, просачивавшаяся сквозь бинты, затвердела. Я нанесу как можно больше мази, но на такие раны она не окажет особого эффекта».

Плюп-плюп.

Когда врач попытался снять повязки, они прилипли к коже, почти оторвав ее от плоти, прежде чем отклеиться. Сняв повязки, доктор наклонил голову и пару раз посмотрел на пропитанные кровью повязки и плечо Кан Чана.

«Есть проблема?»

«Хм.»

Доктор держал голову наклоненной, и теперь на его лице появилось насмешливое выражение.

«Швы сняли. Обычно это занимает около пятнадцати дней…»

— Тебе еще раз зашить рану?

«Нет. Я хочу сказать, что твоя рана зажила довольно быстро.

Доктор озадаченно взглянул на медсестру, возможно, чтобы спросить, что она думает по этому поводу, но все, что она могла сделать, это смотреть широко открытыми глазами.

«Может ли это быть идиосинкразия? Доктор Хио сказал то же самое. Раньше вас госпитализировали после падения с пятиэтажного дома, верно?» – спросил доктор.

«Да», — ответил Кан Чан.

Доктор кивнул.

«Они тоже были в шоке. Предполагалось, что у вас гемиплегия, но ваше состояние внезапно улучшилось до такой степени, что вас можно было немедленно выписать. Это сбило доктора Хио с толку.

Кан Чан тоже был шокирован.

«Давайте посмотрим на другие ваши раны», — сказал доктор.

Доктор с серьезным выражением лица снял остальные повязки. Дело было не в боли. Обеспокоенный, Кан Чан тоже осмотрел свои раны.

«Хм, тут особо нечего сказать, кроме того факта, что это идиосинкразия. Вы настолько выздоровели, что уже можете лечиться амбулаторно».

«Я настолько поправился?»

«Нет.»

Кан Чан отвел взгляд от раны и перевел взгляд на врача.

«Твое физическое состояние намного лучше».

Это исходит от такого хитрого человека?

Кан Чан мягко улыбнулся.

— И всё же, давай сменим тебе повязку и перевяжем тебя.

Доктор обработал раны дезинфицирующим средством, приготовленным медсестрой, и нанес немного мази, прежде чем перевязать раны.

«Спасибо, что помог мне с моей мамой».

Он был более благодарен ему за то, что он успокоил Ю Хе Сук, а не за то, что он убедил ее не переводить его в другую больницу.

«Мой младший брат, похоже, стал гангстером, когда я учился за границей. Ему было трудно сравнивать меня со мной, поэтому он огрызался и утверждал, что он лучше меня, когда дело касается использования оружия».

Доктор продолжал поворачивать голову, пока перевязывал Кан Чана, как будто сплетничал о ком-то другом.

«Он умер в отделении неотложной помощи. Вероятно, он боялся, что о нем сообщат в полицию, поэтому тянул время. Этот сукин сын настаивал, что не сможет попасть в больницу, даже если умрет», — продолжил доктор, закрепляя повязки скотчем.

«Я презираю гангстеров. Тем не менее, я делаю то, что делаю, потому что не хочу, чтобы люди умирали, не решаясь прийти в больницу». Он продолжил.

Добрый доктор не избежал пристального взгляда Кан Чана.

«У меня есть услуга», — сказал Он.

«Что это такое?»

«Я слышал, что теперь ты будешь доминировать в Каннаме».

Не то чтобы он управлял прачечной[2].

После того, как Кан Чан улыбнулся, доктор добавил: «Вы можете прийти в любое время, когда захотите, и вы также можете послать сюда кого угодно, но не умирайте и не убивайте никого. Когда такое случается, это ошеломляет».

«Что ты будешь делать, если это станет проблемой?» — спросил Кан Чан.

«Я заработал достаточно денег. Если я потеряю лицензию, я просто перееду в Америку».

Доктор, казалось, ждал ответа Кан Чана.

«Ладно, я тоже не хочу жить как убийца».

Доктор приятно улыбнулся.

«Я дам вам другой номер телефона. Так что позвони мне, если это срочно».

— Ты хочешь сказать, что мне следует вернуться сюда снова?

«Нет, но разве бандиты, выступающие против вас, не будут в опасности?»

Когда Кан Чан тихонько усмехнулся, доктор посмотрел на него и улыбнулся.

«Могу ли я быть выписан сегодня?»

«Это будет сложно. Что ж, сообщается, что около 0,1% людей в мире имеют идиосинкразии, но, честно говоря, я впервые вижу это сам, поэтому мне нужно вас изучить дальше. Если мы позволим ему загнить, тебе, возможно, придется ампутировать левую руку.

Этот доктор умел сообщать плохие новости, сохраняя при этом непринужденный вид.

«Но меня могут выписать, верно? Я не против остаться здесь, но в школе много учеников, у которых будут проблемы, если я не вернусь».

Доктор посмотрел в глаза Кан Чану.

«Правда ли, что ты оказался там, где находишься сейчас, потому что противостоял школьным хулиганам?»

Кан Чан не ответил.

«Я могу выписать вас, если вы пройдете амбулаторное лечение в течение следующих пяти дней. Но ты должен пообещать, что если я скажу, что тебя нужно повторно госпитализировать, ты меня выслушаешь, несмотря ни на что».

«Конечно.»

Доктор оказался более понимающим, чем ожидал Кан Чан.

«Врач.»

Доктор снял резиновые перчатки и снова посмотрел на Кан Чана.

«Спасибо», — сказал Кан Чан.

«Я тот, кто должен быть благодарен тебе. Поскольку вы не претендуете на медицинскую страховку, мне платят кругленькую сумму».

Кан Чану казалось, что если бы он избил этого хитрого парня, вместо этого его кулак отрикошетил бы.

«Если ты появишься в этой больнице мертвым, я без ведома твоих родителей удалю твои органы и продам их».

Доктор сделал ужасающее замечание и вышел из комнаты. Его слова побудили бы Ю Хе Сук задушить его, если бы она его услышала. Судя по тому, что Ю Хе Сук не вошла сразу, казалось, что она либо разговаривала с врачом, либо пошла с ним в кабинет.

***

Кан Дэ Гён вызвал переполох после того, как помчался в больницу. Однако, когда Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук встретились с доктором, его чары сделали их такими же бессильными, как птицы, сдавленные змеей. Они прошли процедуру выписки.

Кан Чан не мог попросить свою школьную форму, которая была вся в крови и в дырах. Пока Ю Хе Сук и Кан Дэ Гён разговаривали с врачом, Кан Чан переоделся в брюки с эластичной резинкой и футболку.

Естественно, им ничего не оставалось, как принять помощь бандитов. Как и было обещано, О Кван Тэк оплатил больничные счета. Однако один из стоявших снаружи гангстеров дал им конверт, что стало проблемой.

«Пожалуйста, пройдите амбулаторное лечение и используйте его также для получения некоторых травяных лекарств».

«Мы позаботимся об этом. Мы не хотим принимать расчетные деньги прямо сейчас. Что, если позже он пострадает от долгосрочных последствий?» Родители Кан Чана отказались от денег.

«Ты не понимаешь. Это не расчетные деньги. Мы запишем, что возьмем на себя ответственность за все, если он пострадает от каких-либо долгосрочных последствий. Если вы не примете это, мой босс сделает мне строгий выговор».

Говорил он довольно вежливо, но не мог скрыть своего поведения и голоса, свойственных только гангстерам.

«Прошу вашего понимания». Парень даже сделал поклон на 90 градусов. Естественно, мужчины, стоявшие позади него, сделали то же самое.

Ю Хе Сук посмотрел на Кан Дэ Гёна. Это была очень сложная ситуация.

«Пожалуйста, примите это. В следующий раз можешь вернуть его боссу. Когда Кан Чан вмешался, Кан Дэ Гён наконец принял это, хотя и неохотно.

«Спасибо!»

На этот раз гангстер сделал обычный уважительный поклон.

Кан Чан хотел поскорее уйти от этих парней.

Автомобиль находился на подземной парковке больницы. Однако там стояло около дюжины гангстеров, которые смотрели на Кан Чана и кланялись ему.

Атмосфера была странной. Было в этом что-то подозрительное, но Ю Хе Сук и Кан Дэ Гён ничего не могли сказать.

Кан Дэ Гён умчался, покинув больницу, как будто убегая от них. Больница находилась в Каннаме, то есть недалеко от их квартиры. Вернувшись домой, они почувствовали большее облегчение. Кан Чан думал о том, чтобы пойти в школу.

«Стоит ли мне купить комплект школьной формы?»

Даже после стирки формы острые порезы от ножей все еще оставались. Это был вопрос, о котором будущему Кан Чану придется подумать.

Из гостиной раздался испуганный голос Ю Хе Сук.

«В чем дело?» — спросил Кан Чан.

«Почему ты носишь свою форму? Ты не пойдешь в школу! Сегодня тебе следует просто отдохнуть.

«Нет, если я могу пойти, мне следует пойти. В любом случае, что случилось?»

Ю Хе Сук посмотрел на чек поверх конверта.

«Я просто в шоке от суммы, написанной на чеке. Это чек на 50 миллионов вон[3]».

Этот сумасшедший ублюдок! В любом случае она не собиралась принимать эти нечестно полученные деньги.

«Ты все равно вернешь это ему в следующий раз, когда увидишь его», — сказал Кан Чан.

«Да, давай сделаем это. Почему-то это заставляет меня чувствовать себя некомфортно».

После того, как Кан Чан утешил Ю Хе Сук, она спросила: «Твой отец собирается на работу. Хочешь, чтобы он тебя подвез?

«Да.»

Кан Дэ Гён и Кан Чан пошли на подземную парковку.

— Есть ли что-нибудь, о чем ты мне еще не рассказал? — спросил Кан Дэ Гён, когда они вошли в лифт. Он уже довольно давно выглядел обеспокоенным, и казалось, что он ждал момента, чтобы остаться с ним наедине, чтобы спросить его об этом.

Кан Дэ Гён посмотрел на Кан Чана и ждал ответа.

Дин.

Не говоря ни слова, они подошли к машине, приехавшей на подземную парковку, сели в нее и уехали.

Это меня расстраивало. Кан Чан даже подумал, что он мог бы с таким же успехом рассказать обо всем, что он сделал до сих пор.

Они были уже на полпути к школе, которая находилась в десяти минутах ходьбы от их квартиры.

«Тебе нравится свиная котлета?» — спросил Кан Чан.

Кан Дэ Гён взглянул на него, пока он вел машину. Он выглядел расстроенным и злым.

«Хочешь немного?» — спросил Кан Дэ Гён.

Тем не менее, он уступил Кан Чану.

Они припарковали машину у закусочной перед школой и заказали две тарелки свиных котлет.

«Я подрался», — нарушил молчание Кан Чан.

«Хм.»

Кан Дэ Гён выдохнул и застонал.

«Я противостоял гангстерам, которые присматривали за учениками, с которыми я ранее дрался в школе».

После того, как Кан Чан закончил говорить, им подали свиные котлеты.

«Никто не погиб, но драка, похоже, пошла на пользу группе людей, связанных с больницей. Я решил объявить об увольнении при условии, что мы больше не будем пересекаться, а это также означало, что им придется оставить школу и ее учеников в покое».

— Почему ты солгал об этом?

«Я не хотела, чтобы мама волновалась».

Кан Дэ Гён, похоже, испытывал смешанные чувства.

«Мне очень жаль», — извинился Кан Чан.

«Давай поговорим, пока мы едим. Ешь.

Кан Дэ Гён видел, как Кан Чан разрезал свою свиную котлету на куски и съел ее палочками для еды. Затем он последовал его примеру.

«Давай в следующий раз придем сюда с твоей мамой».

Кан Дэ Гён, казалось, почувствовал облегчение.

«Ты же знаешь, что твоя мама пошла на жертвы ради меня, верно?» Он продолжил.

Кан Чан не знал, о чем говорит, но ему пришлось притвориться, что он знает.

«Она также пожертвовала собой, чтобы родить тебя. Врач пытался ее остановить, но она все равно рисковала своей жизнью».

По-видимому, испытывая жажду, Кан Дэ Гён сделал глоток супа.

«Твоя мама очаровательна, несмотря на то, какая она. Я изо всех сил стараюсь понять ее, даже когда она заставляет меня делать что-то неприятное или ворчит. В конце концов, она рисковала своей жизнью, чтобы сделать мне лучший подарок на свете — тебя.

Кан Чан проглотил оставшуюся во рту свиную котлету.

«Когда мы чуть не потеряли тебя, я думал, что потеряю и тебя, и твою маму. Она просила меня не говорить тебе об этом, но она никогда не покидала отделение интенсивной терапии, когда у тебя непрекращающееся кровотечение».

«Я понимаю.»

«Не заставляй маму плакать. Мне не нужно, чтобы ты ходил в колледж. Если это расстроит твою маму, я разберусь с этим сам.

Оба они неловко улыбнулись.

«Спасибо, что были честны со мной сегодня».

— Мне очень жаль, — снова извинился Кан Чан.

Он с жалостью посмотрел на улыбку Кан Дэ Гёна.

1. Говорят, что нажатие на паутину между большим и указательным пальцами помогает при расстройстве желудка, тошноте и головных болях. ☜

2. Это игра слов – слово «주름잡다» означает «складка», но оно также означает «доминировать». ☜

3. Примерно 38 000 долларов США ☜

Глава 19

Кан Чан направился в школу после расставания с Кан Дэ Гёном, идя по дорожке над трибуной (пустое поле служило ему фоном) до тех пор, пока не прибыл в спортзал.

Погремушка.

Гимназия.

Кан Чан передвинул один из стульев, прислоненных к стене, к окну. Затем он сел, глубоко вздохнул и тяжело выдохнул. Он не мог поверить, что пришел в школу. Для него это было так же смущающе, как умереть и перевоплотиться в чужое тело.

Несмотря на то, что он перевоплотился, все было в хаосе. Вдобавок ко всему, у него была особенность, которая позволяла его ранам очень быстро заживать.

— Чего именно они от меня хотят?

Кан Чану никогда в жизни не везло.

«Цк

!”

Он никогда не любил подачки, предпочитая получать объяснения, почему люди дают ему что-то или просят его сделать определенные вещи.

Судя по времени, это был пятый период.

Пока Кан Чан смотрел на поле, прозвенел звонок, ознаменовав конец урока.

Мгновение спустя…

Погремушка.

Сок Кан Хо, казалось, на мгновение остановился, поэтому Кан Чан подошел прямо к нему.

«Вы ненормальный? Что ты делаешь в школе?» — спросил Сок Кан Хо.

Кан Чан мягко улыбнулся и указал на стул.

«Мне разрешили прийти в школу. Даже врач был удивлен моим быстрым выздоровлением. Он сказал, что у меня есть особенность, которая присутствует примерно у 0,1% населения мира. Судя по всему, меня чудесным образом выписали из больницы гораздо раньше, чем ожидалось, когда я в прошлом упал с крыши».

Сок Кан Хо принес стул и сел рядом с Кан Чаном.

«Действительно?»

«Вот что я говорю!»

«Это звучит примерно правильно. Ты вернулся в школу без каких-либо проблем всего через месяц», — ответил Сок Кан Хо.

«Это здорово, но я чувствую себя немного неловко, потому что мне не очень нравится, когда мне так везет».

Сок Кан Хо, похоже, не мог ему сочувствовать.

— И вообще, были ли какие-нибудь проблемы? — спросил Кан Чан.

«В школе ходили странные слухи, вероятно, из-за учеников, связанных с гангстерами. Некоторые говорят, что вы оказались в критической ситуации после того, как вас ударили ножом. Некоторые говорят, что ты был мертв, а также ходили слухи, что кто-то видел, как тебя арестовали в полицейском участке. Я не могу никому рассказать, что знаю всю историю, не так ли?»

«Многие из них почувствовали облегчение, не так ли?»

«Хахахаха, они думают, что не увидят тебя в школе в этом году».

Он задавался вопросом, насколько трудными были бы дела без помощи Сок Кан Хо.

«Да, комитет по борьбе с издевательствами решил закрыть этот вопрос», — сказал Сок Кан Хо.

«Почему?»

«Ли Хо-Джун сказал, что его никто не ударил, а другие студенты утверждали, что они упали с трибуны. Но сегодня утром ходили слухи, так что я не знаю, раскроют ли они правду позже во второй половине дня.

Кан Чан глухо рассмеялся.

— Почему ты сегодня не взял выходной?

— Как ни странно, я хотел тебя увидеть.

«Я не люблю мужчин!» Сок Кан Хо проворчал, смеясь.

— Как дела в легкоатлетическом клубе? — спросил Кан Чан.

«Особых проблем нет, если не считать студентов, которые приставали ко мне с просьбой вступить в клуб».

«Может быть, мне стоит проехаться по школе».

«Разве маркировка территории не твоя специальность? Относитесь к ним полегче. Студенты со слабым сердцем, скорее всего, потеряют сознание».

Они одновременно рассмеялись.

«Сегодня мы немного собрались, и я изложил некоторые основные правила, прежде чем увольнять членов клуба. Поскольку это было прямо перед уроком, я не видел необходимости заставлять их вспотеть. Слухи о вас ходят по учительской еще с конца первого урока», — сказал Сок Кан Хо.

Кан Чан просто уставился на него.

«Учителя, вероятно, думают, что ты умер», — продолжил Сок Кан Хо.

«Они будут разочарованы».

Сок Кан Хо отчетливо рассмеялся.

«Это не обязательно так. Многие учителя обеспокоены издевательствами над учениками». На лице Сок Кан Хо было горькое выражение.

«Пожалуйста, не делайте такое лицо. Учитель мало что может сделать. Сейчас мы живем в мире, где на вас подадут в суд, если вы кого-то ударите, а если вы проклянете его, видеоклипы с этим могут оказаться в Интернете в тот же день. Есть даже учителя, которых избивают».

Кан Чану было так же горько, как и Сок Кан Хо.

«Ты собираешься остаться здесь? Я зашел, потому что там было пусто, но мне нужно пойти в учительскую». Сок Кан Хо сказал, что придет в спортклуб вовремя, а затем направился в учительскую.

Кан Чан вспомнил, что ему нужно было принять лекарство, которое ему прописал врач в больнице. Он также вспомнил обещание, данное доктору. Если он хотел укрепить свое тело, ему нужно было как можно скорее полностью выздороветь.

Кан Чан вышел из спортзала за водой. В главном здании был водопроводный кран, хотя поблизости были кафетерий и закусочная.

Он решил пойти в закусочную. Ему не хотелось прикасаться ртом к крану с водой, и ему не хотелось идти в столовую, поскольку время обеда еще не наступило.

Закусочная располагалась во временном здании между полем и задними воротами. Это было довольно далеко от классных комнат, поэтому ученикам приходилось бежать всю дорогу туда, если они хотели зайти между уроками.

Кан Чан впервые побывал в этом месте. Поскольку это было недалеко от задних ворот, он решил пойти по маршруту, который проходил мимо учительской.

Вокруг было очень тихо. Однако, несмотря на то, насколько тихой была школа, он мог слышать шум, доносившийся из узкого пространства между зданием и стеной.

Кан Чан заглянул внутрь и обнаружил четырех мальчиков, которые прятались и курили сигареты.

— Разве они не должны быть на уроке?

Они выглядели как десятиклассники, но один из учеников оказался еще моложе.

Кан Чан ухмыльнулся и осторожно отступил назад. Курение он не поощрял и не хвалил, но у него не было намерения вмешиваться в девиантное поведение других учеников.

Что он мог сказать, чтобы помешать им причинить себе вред, используя карманные деньги, которые им дали родители? Это было обременительно. Он не мог не покачать головой, думая о том, чтобы сказать этим мальчикам не курить.

Кан Чан зашел в закусочную, купил бутылку воды и вернулся в спортзал.

Погремушка.

Теперь, когда члены клуба сблизились друг с другом, он почувствовал, что ему не нужно вмешиваться.

***

Как только закончился шестой период, здания наполнился шумом. Классы 11-го и 12-го классов были расположены в разных зданиях, и Кан Чан вошел в здание, используемое 11-классниками.

Дети выглядели испуганными. Они словно увидели мрачного жнеца в черном плаще с огромной косой.

Ухмылка.

Как только Кан Чан поднялся по лестнице и повернулся лицом к коридору, все ученики замолчали в шоке.

«Тск!

‘

Их взгляды создавали впечатление, будто они только что увидели зомби, оставляя неприятный привкус во рту Кан Чана.

11 класс, 5 класс.

Дверь была полуоткрыта.

Горка.

Студенты напряглись, как будто кто-то крикнул: «Стоять!» Ча Со Ён выглядел ошеломленным, а Чо Се Хо, сгорбившийся над столом, поднял глаза и несколько раз моргнул.

Кан Чан подошел к Ча Со Ён.

— Сонбэ-ним?

«Все в порядке?» – спросил ее Кан Чан.

«Да! Да!»

– Ты пойдешь в спортзал после окончания уроков?

«Да», — ответила Ча Со Ён.

Когда Кан Чан улыбнулся и обернулся, Чо Се Хо пришел в себя и выпрямился.

«До свидания.» Ча Со Ён попрощалась с ним немного поздно. Кан Чан в ответ поднял правую руку.

Следующим был Мун Ки-Джин, десятиклассник.

«Это даже не поле боя…»

Кан Чан чувствовал, что доказывает всем, что он еще жив.

***

Там был парень, оценивающий настроение Кан Чана, растерянный ученик и десятиклассник, который выглядел так, будто у них был тяжелый день в школе.

У учеников, входящих в гимназию, были самые разные выражения лиц. Они поприветствовали Кан Чана и с удивлением посмотрели на него, в то время как те, кто уже сидел, спокойно наблюдали за ним.

Погремушка!

Когда Кан Чан повернул голову, он увидел Ким Ми Ён, стоящую снаружи и просунувшую голову в дверной проем. В ее глазах стояли слезы.

«Войдите!»

Ким Ми Ён поколебалась и вошла.

«Ты в порядке?» Она спросила.

Кан Чан кивнул в ответ.

— С тобой действительно все в порядке?

«Я действительно. Я слышал, обо мне ходят странные слухи? — спросил Кан Чан.

«Ага.»

«Я в порядке. Посмотри на меня.»

Пока Кан Чан не снял школьную форму, никто не заподозрил бы, что его травмы серьезны.

«Рыдание

».

Ким Ми Ён вдруг начала плакать на глазах у всех остальных учеников.

«Не плачь. Со мной все в порядке, так почему ты плачешь?» Кан Чан встал и утешил Ким Ми Ён.

Не говорите мне, что она мне нравится как женщина.

Но Ким Ми Ён, должно быть, невыносимо хотелось, чтобы она заплакала в таком месте. Кан Чан не хотел разрушать фантазии молодой девушки на глазах у других учеников, и ему казалось, что он утешает младшую сестру, которая все равно боялась потерять старшего брата. Ни больше ни меньше.

Все закончится, как только начнутся школьные каникулы.

Ким Ми Ён удалось вытереть слезы с лица.

«Тебе нужно пойти в Хагвон

, верно?» — спросил Кан Чан.

Ким Ми Ён покачала головой. Дело не в том, что у нее не было хагвона.

, но она не собиралась посещать занятия.

«Не пропускай это

. Напиши мне после того, как закончишь занятия. Я буду дома.

«Действительно?» — спросил Ким Ми Ён.

Они беседовали на глазах у членов легкоатлетического клуба, которые подозрительно поглядывали на них.

«Иди в Хагвон

. И напиши мне после».

«Хорошо.»

Ким Ми Ён, казалось, наконец успокоилась. Она покинула спортзал только после того, как Кан Чан дважды кивнул.

Вскоре после этого в спортзал вошли еще четыре человека, и, наконец, появился Сок Кан Хо. Они расставили стулья по кругу, и Сок Кан Хо сел на пустой стул у двери.

Он посмотрел на членов клуба и спросил: «Вы взяли с собой тренировочную одежду?»

«Да», — ответили Они.

«В таком случае девочки будут переодеваться в приемной. Что касается мальчиков, то здесь вы можете переодеться. Когда закончите, соберитесь на поле».

«Да, господин Сок».

Переодевшись, дети выбежали из спортзала.

«В любом случае, вы достигли статуса знаменитости». Сок Кан Хо рассказал об этом Кан Чану.

«Почему?»

Сок Кан Хо посмотрел на него и сказал удивленным тоном: «В школе начался переполох после того, как новость о том, что ты пришел в школу, начала распространяться».

Кан Чану это совсем не показалось забавным.

«Пойдем. Я заставлю учеников хорошо сыграть в Дакю.

». Сок Кан Хо встал со стула и выглядел счастливым.

«Торопиться. Давай сыграем в Дакю.

!” Он рассказал об этом Кан Чану и сразу же покинул спортзал.

— Этот ублюдок забыл, что я ранен? Кан Чан ухмыльнулся и встал.

Все внимание было приковано к членам легкоатлетического клуба. На трибуне сидело немало студентов и наблюдало за ними.

Как только появился Кан Чан, все взгляды сосредоточились на нем.

«Тск!

»

Глядя на взгляды этих старшеклассников, Кан Чан почувствовал себя лишним. [1]

Кан Чан сидел на пустом месте и смотрел, как члены клуба разделились на две группы, прежде чем сыграть Дакю.

.

Они по-прежнему выглядели неуклюже. Опять же, это был только их первый день, так что ему не следовало возлагать больших надежд. Кроме того, они бегали, не зная, зачем им заниматься этим занятием.

Один за другим ученики, наблюдавшие за ними, встали и ушли. Сок Кан Хо грубо задал настроение и неторопливо подошел к Кан Чану, прежде чем сесть рядом с ним.

«Они не смогут делать это каждый день», — сказал Сок Кан Хо.

Когда Кан Чан взглянул на Сок Кан Хо, он продолжил.

«После этого им нужно мыться, и это почти финал. Им будет трудно нормально учиться после такой беготни. Делать это два раза в неделю должно быть достаточно».

«Решать тебе», — ответил Кан Чан.

Кан Чан снова перевел взгляд на поле. Сок Кан Хо взглянул на боковой профиль Кан Чана.

«В чем дело?» — спросил Сок Кан Хо.

«Франция…» Кан Чан медленно повернул голову и посмотрел на Сок Кан Хо.

«Все в порядке, если ты не пойдешь», — ответил Сок Кан Хо.

Кан Чан ухмыльнулся. Когда он еще раз посмотрел на поле, десятиклассник Ким Мин Су аплодировал, опрокинув пластиковую бутылку.

«Несовершеннолетним требуется согласие родителей», — добавил Сок Кан Хо.

«Всегда есть выход».

Сок Кан Хо громко причмокнул губами.

«Мои воспоминания о лице Смитена и других стали неясными. Одна сторона в любом случае должна была пасть на этом поле битвы, и выживание не было гарантировано, поэтому я задавался вопросом, действительно ли мне нужно идти туда», — сказал Кан Чан.

«В конце концов, ты все равно собираешься туда поехать, не так ли?»

«Если я не смогу найти человека, ответственного за нашу смерть, я вернусь сюда снова».

«Отличный шанс. Если вы возьмете на себя ответственность и возглавите своих новых товарищей, враг даст вам еще одно крутое прозвище. Поскольку у тебя все еще то же имя, они, вероятно, будут звать тебя «Бог Блэкфилда-младшего».

«Твой английский значительно улучшился, да?» Кан Чан сказал с восхищением, на что Сок Кан Хо ответил: «В конце концов, я учитель».

Их внимание привлек шум бегающих и кричащих студентов.

«Враг нажал на курок, но нам нужно выяснить, как и почему они напали на нас. Операция должна была начаться через 30 минут, но за 25 минут до этого мы услышали по радио сообщение о нашем отбытии. Это означало, что на передовой было безопасно. Другими словами, нас пристрелили».

Сок Кан Хо кивнул с серьезным выражением лица.

«Кроме нашего подразделения, все остальные солдаты были застрелены, а это значит, что они расположили своих снайперов по нашей численности. Учитывая, что мы начали операцию на 25 минут раньше, вероятно, именно их лидер и стрелял в нас», — сказал Кан Чан.

«Хм.»

«Что люди могут сделать, если погибнут на поле боя? Если они придут в ярость, они просто будут стрелять и резать врага, как сумасшедшие, прежде чем умереть. Но Дэй…

«Да?»

«Иное дело, когда речь идет о том, чтобы скормить врагу вас, меня или членов нашего подразделения в качестве добычи. Увидев выражение глаз Смитена, я не могу с уверенностью принять нынешнюю жизнь, которой наслаждаюсь, не вернув долга этому ублюдку».

Сок Кан Хо громко выдохнул.

«Родители владельца этого тела действительно замечательные, настолько, что я не хочу их отпускать. Всякий раз, когда я чувствую их любовь ко мне, я чувствую жалость и благодарность им. И я начинаю отказываться уходить, когда это происходит. Меня пугает мысль о том, какую боль им придется пережить, когда они меня отправят, или если они получат уведомление о том, что я погиб в бою».

«Почему ты оставил свою первую любовь?» — спросил Сок Кан Хо.

Канг ухмыльнулся.

«Она не моя первая любовь. И я не тот сын, которого они знают, которому доверяют и любят. Честно говоря, я обманываю этих хороших людей, и это для меня еще одна причина уйти. Не слишком ли трусливо с моей стороны бросить людей, которые верили в меня, ради вещей, которые изначально мне не принадлежат?»

Когда Ча Со Ён упала, другие ученики подбежали и помогли ей подняться.

«Впервые в жизни я испытал любовь других. Ненавижу, что это на самом деле не предназначено для меня».

Сок Кан Хо хмыкнул. Он положил руки на колени и встал.

«Чертов ублюдок. Ты должен узнать, кто он, и отрубить ему голову, прежде чем вернуться».

«Я буду.»

Кан Чан тоже встал.

Прошел час. Две девочки пошли в сторожевую, чтобы умыться, а мальчики смыли грязь со своих тел с помощью водопроводного крана.

Поскольку Кан Чан получал щедрое содержание от своих родителей, он давал им деньги, а Мун Ки-Джин покупал мороженое для членов клуба, чтобы они могли ими поделиться на поле.

Лица студентов все еще были покрасневшими. Они болтали друг с другом, выглядя облегченными.

Когда Сок Кан Хо предупредил их, что их выгонят из легкоатлетического клуба, если их оценки упадут, Ча Со Ён предложила заниматься вместе утром, когда соберутся члены клуба. Сок Кан Хо с готовностью принял ее предложение.

Это был только первый день, но казалось, что они уже полагались друг на друга. Сок Кан Хо предложил поужинать вместе. Избегая его взгляда, Кан Чан вышел из школы.

Шестеро студентов сели на автобус. Было приятно видеть, как они улыбаются, хотя от них пахнет потом.

«Пока.»

Увидев, как Ча Со Ён садится в автобус, Кан Чан понял, что не знает, на каком автобусе сесть, и что у него нет транспортной карты.

Кан Чан не мог быть не в состоянии купить себе транспортную карту и узнать, на какой автобус сесть. Однако он просто пошел домой. Если не считать того, что его приветствовали старшеклассники, которых он порой не узнавал, он не чувствовал себя особенно плохо.

Он уже привык к квартире.

Когда Кан Чан открыл входную дверь, он увидел приближающуюся к нему Ю Хе Сук, вероятно, потому, что она услышала, как он вводит пароль.

— Ты вернулась, дорогая?

Кан Чан улыбнулся ей.

«Ты чувствуешь себя хорошо? Ты принял лекарство?» — спросил Ю Хе Сук.

Кан Чан мягко улыбнулся.

«Почему вы улыбаетесь?»

«Я просто счастлив быть дома», — ответил Кан Чан.

«О боже! Хочешь фруктов?»

«Хочешь немного?» – спросил Кан Чан у Ю Хе Сук.

«Конечно.»

Он уже привык к таким разговорам.

Переодевшись в школьную форму, Кан Чан съел немного дыни и арбуза с Ю Хе Сук и провел с ней время.

1. В оригинальном тексте автор описал, что Кан Чан чувствовал себя сардиной, случайно попавшей в косяк скумбрии. Слово «고등어들» означает «скумбрия», но это также термин, используемый для обозначения «старшеклассников». ☜

Глава 20

Кан Чан вошел в свою комнату и посмотрел на свой телефон на столе. После того, как вставил полностью заряженный аккумулятор и включил его, на него хлынула куча текстовых сообщений. Он получил много сообщений от Ким Ми Ён, а затем еще парочку с неизвестных номеров.

[Привет, Ченни, это Мишель. Перезвони мне.]

[Позвоните мне.]

[Тебя так отталкивает, что ты продолжаешь меня игнорировать.]

[Мне не нравится, к чему это приводит.]

[Похоже, ты говоришь мне заблудиться, да? Я обсуждаю это.]

Было пять текстовых сообщений.

Кан Чан какое-то время просматривал сообщения, прежде чем нажать кнопку вызова.

–– ‘Элло?

«Мишель? Это Кан Чан».

— Ченни?

«Ага. Ты мне написал?

–– Ты читаешь мои сообщения? Я был разочарован, что ты не отвечал на мои звонки.

«Я был госпитализирован. Меня только сегодня выписали».

— Ты поранился? Это из-за перевязанной руки, которую я видел в тот день?

Почему женщины задавали более одного вопроса одновременно?

«Я в порядке. Как дела?»

–– Не стоит раздражать дам, а потом притворяться глупыми. Мои друзья тоже этого очень ждали.

«Ты же знаешь, что я старшеклассник, да?»

–– Вы, наверное, знаете, как там во Франции. Тебе было так холодно в тот день, и сейчас тебе тоже холодно! Знаешь, ты какой-то странно обаятельный всякий раз, когда мне отказываешь. От тебя исходит атмосфера раненого зверя.

Ууу! Стоит ли мне спрашивать, Смитен ли она?

— Ты сегодня свободен?

У Мишель был приятный голос. Нет, это было соблазнительно.

«Моя верхняя часть тела вся забинтована».

— Ах! Как сексуально!

Она была сумасшедшей сукой?

–– Мы заставим вашу кровь качать кровь.

«Я сегодня не свободен…»

–– Ты действительно странный. Есть мужчины, которые на коленях умоляют быть с нами.

— Тогда сходи на встречу с этими людьми.

— Ух ты! Ты мне очень нравишься. В таком случае, давай возьмем что-нибудь поесть. Возможно, после этого вы передумаете.

«Отлично.»

Кан Чан согласился встретиться с Мишель и ее друзьями в субботу днем, сказав, что напишет ей, как только определится с местом встречи. Хотя был шанс, что он с ними не встретится. В любом случае, он не отверг ее наотрез, когда она на днях предложила ему помощь, поэтому он планировал провести между ними четкую границу без присутствия Ю Хе Сук.

Кан Чан не ненавидел женщин. У него действительно был изрядный опыт общения с женщинами во Франции, но все это было чисто похотью. Он никогда не встречался ни с одной женщиной, потому что не хотел искать любовь в такой адской дыре.

Он проводил время в Интернете, пока не пришло время ужина. Сколько бы раз он ни искал термины, связанные с Францией, Африкой и битвой в тот роковой день, он ничего не мог найти. Опять же, было бы довольно странно, если бы информация об этом циркулировала в Интернете.

Кан Чан ужинал только с Ю Хе Сук. Яйцо, приготовленное на пару, было восхитительным, поэтому он съел все, не оставив после себя ничего. Это зрелище привело Ю Хе Сук в восторг. Она выглядела совершенно счастливой, как будто выиграла кулинарное соревнование.

Кан Чан принял лекарство после того, как некоторое время посмотрел телевизор. Кан Дэ Гён вернулся домой около 9 часов вечера.

«Добро пожаловать домой», — поприветствовал его Кан Чан.

«Ты, должно быть, устала, дорогая», — сказала Ю Хе Сук.

«Теперь, когда я увидел тебя и Чана, я чувствую себя совершенно нормально».

«О боже!» Она ответила.

Эта сцена вызвала у Кан Чана мурашки по коже. Однако Кан Чан мог заметить оттенок неловкости в выражении лица Кан Дэ Гёна. Это было похоже на выражения лиц членов его подразделения, когда они были серьезно ранены, но вели себя так, как будто это ничего не значило. Такое поведение могло означать только одно – они не хотели сломить боевой дух своих товарищей.

Кан Чан притворился невежественным и вернулся в свою комнату. Это все, что нужно было сделать, если они хотели увидеть, как кто-то что-то скрывает. Должна была быть причина, по которой Кан Дэ Гён что-то скрывал от них.

Примерно через 30 минут Кан Чан вышел на скамейку запасных. Вскоре после этого он увидел, как Ким Ми Ён смотрит в свой телефон, входя в подъезд квартиры. Казалось, она ждала ответа после отправки сообщения.

«Чистый белый цвет!»

Ким Ми Ён удивленно подняла голову и ярко улыбнулась Кан Чану. Причина, по которой он не отверг ее безжалостно, была прямо перед ним.

— Ты устал, не так ли?

«Ага!» Она ответила с облегчением в глазах, по-видимому, найдя безопасное место для отдыха после долгого путешествия.

«Вы голодны?»

«Я просто съем что-нибудь дома», — ответила она.

Самое большее, что ему нужно было сделать, это встретиться с ней и пообщаться с ней за скамейкой запасных. Он задавался вопросом, скучно ли ей когда-нибудь это или находила ли она это хлопотным.

Несмотря на то, что она была наивной и разочаровывающей, присутствие Ким Ми Ён не заставляло Кан Чана чувствовать себя некомфортно — ощущение, которое он никогда не испытывал во Франции. Это было не так уж и плохо, потому что он просто чувствовал, что у него есть младшая сестра, которую он хотел защитить в обществе, а не на поле битвы.

Утешив ее, он мог просто сказать ей: «Я собираюсь учиться за границей, во Франции». Давай встретимся после того, как добьемся успеха». Разве это не было бы отличным оправданием? Он планировал использовать то же оправдание в отношении Кан Дэ Гёна и Ю Хе Сук. И потом, через полгода он мог сразу подать заявление в армию.

Воспоминания людей о других постепенно становились все слабее и слабее, когда они скрылись из виду. Точно так же, как теперь даже воспоминания Кан Чана о лице Смитена были размыты.

Ким Ми Ён рассказала о том, что произошло в Хагвоне

и время от времени смотрел на Кан Чана, улыбаясь. Постепенно Кан Чан стал лучше понимать ситуацию Ким Ми Ён — ее мать все решила за нее. Казалось, она следовала желаниям матери, даже когда дело касалось того, с кем она могла бы дружить, а от кого ей приходилось дистанцироваться.

У нее был старый телефон с простой клавиатурой, потому что смартфоны были пустой тратой времени.

«Верно! Кем ты хочешь стать в будущем?» — спросил Кан Чан Ким Ми Ён. Он спросил, потому что внезапно вспомнил, что сказал Сок Кан Хо, и потому что ему больше нечего было сказать.

— Эм… дипломат.

Кан Чан просто кивнул. В конце концов, люди могли изменить свои стремления, когда им заблагорассудится.

В этот момент телефон Ким Ми Ён завибрировал.

«Сейчас я нахожусь перед многоквартирным домом. Я поднимусь с минуты на минуту.

Кан Чан тоже встал. Пришло время идти домой.

***

Вплоть до пятницы дни были настолько мирными, что казались скучными. После того, как Кан Чан закончил занятия, он зашёл в больницу, чтобы продезинфицировать раны. За исключением плеча и левой руки, его раны достаточно зажили, и ему потребовались только марлевые повязки.

«К следующему понедельнику ты сможешь начать принимать душ».

«Так скоро? Смогу ли я тогда заниматься физическими упражнениями?»

Кан Чан был удивлен.

«Тебе будет трудно выполнять тяжелую физическую работу, но я думаю, ты сможешь быстро ходить. Никогда не перенапрягайтесь, — предупредил его доктор с теплой улыбкой.

Казалось, с ним все еще будет все в порядке, даже если снять половину бинтов, обернутых с его тела. Кроме того, теперь он мог даже принять душ.

Вернувшись домой, Кан Чан ужинал с Ю Хе Сук.

— Есть что-то, что тебя беспокоит? — спросил Кан Чан.

«Хм? О, это ничего.

Было очевидно, что Ю Хе Сук теперь осознавал, что пытался скрыть Кан Дэ Гён. Когда Кан Чан вошел в комнату, Ю Хе Сук пришлось сдержать свои тревоги.

Ю Хе Сук не заставлял Кан Чана учиться, вероятно, потому, что тот упал с крыши здания и попал в автокатастрофу. Думали ли они предложить ему сделать перерыв в школе в этом году и возобновить учебу в следующем году?

Пока Кан Чан и Ю Хе Сук вместе смотрели телевизор, Ю Хе Сук уходила в спальню всякий раз, когда ей звонили, а после звонка возвращалась в гостиную с разочарованным выражением лица.

Кан Дэ Гён вернулся домой после того, как часы пробили девять.

«Я дома.» Кан Дэ Гён выдавил улыбку. Ю Хе Сук посмотрел на него с жалостью.

Что делать Кан Чану? Должен ли он продолжать притворяться невежественным до самого конца?

В этот момент Кан Чан увидел, как Ю Хе Сук ударила себя в грудь, очевидно заставляя себя есть. Вероятно, она заставила себя есть, чтобы Кан Чану не пришлось есть одному.

Когда Кан Дэ Гён переоделся во что-нибудь удобное и пошел в гостиную, Кан Чан решил что-то с этим сделать.

— Хотите прогуляться? — спросил Кан Чан у Кан Дэ Гёна.

«Хм?» Ю Хе Сук все еще был в комнате.

Немного поколебавшись, Кан Дэ Гён сказал: «Да, я пойду с тобой», а затем пошел в главную спальню.

— Куда ты собираешься идти в такой час?

«Мы просто качественно проводим время между мужчинами. Даже если ты ревнуешь, пожалуйста, терпи».

Кан Дэ Гён вышел из комнаты в кардигане и заставил себя пошутить.

«Мед!» Ю Хе Сук позвал Кан Дэ Гёна.

«Ага?»

Ю Хе Сук быстро взглянула на Кан Чана, пытаясь попросить мужа не говорить ничего, что могло бы заставить Кан Чана волноваться.

«Не задерживайся слишком поздно».

Тем не менее, она сказала совсем другое, скрывая свои истинные чувства.

Кан Чан и Кан Дэ Гён вышли из лифта и подошли к скамейке сбоку. Кан Чан не сказал ни слова. Кан Дэ Гёну не нужно было спрашивать его, почему он хочет выйти из дома, чтобы знать, почему, и он не собирался заставлять его что-либо делать.

«Я планировал импортировать автомобили из Франции. Я решил сначала получить 50 штук. Это будут выставочные автомобили и тест-драйвы. После этого была высокая вероятность того, что мы получим огромную прибыль, поскольку будем отправлять заказы клиентов отдельно».

Кан Дэ Гён глубоко вздохнул.

«Вы знаете группу Су Чжон, верно? У них есть дочерняя компания Suh Jeong Motors. Они предложили импортировать автомобили, которые я собирался импортировать, явно жадные до рынка, на котором я был пионером».

Кан Дэ Гён выглядел слегка облегченным.

«Потом мне позвонили из Франции. Они сказали, что если я куплю 500 автомобилей за один раз, они дадут мне эксклюзивные права на их импорт. Поскольку мы первыми заключили с ними сделку, они заявили, что это лучшее предложение, которое они могли сделать. Они сделали это предложение, зная, что я не смогу этого сделать, и, по сути, вынудили меня работать вместе с крупной корпорацией».

«Какие автомобили вы импортируете?» — спросил Кан Чан.

«Это называется Шиффр. Ты слышал об этом, да?

Кан Чан осторожно выдохнул. Chiffre был седаном класса люкс. Местная цена составляла примерно 90 миллионов корейских вон. Если бы они стоили по 90 миллионов вон каждый, 500 из них стоили бы… огромную сумму денег.

«Понесете ли вы огромные потери, если откажетесь от сделки?»

«Нам придется либо отказаться от первоначального взноса, который мы внесли за 50 автомобилей, либо заплатить оставшуюся сумму денег и выкупить их перед перепродажей. В любом случае, потери, которые мы понесем, примерно одинаковы. Мне жаль тебя и твою мать, но я взял кредит под залог нашего дома. Если дела пойдут плохо, мы окажемся в очень сложной ситуации. Мне жаль.»

«Меня это не беспокоит», — ответил Кан Чан.

Кан Дэ Гён на мгновение посмотрел на него и грустно улыбнулся.

«Я волнуюсь за тебя и твою маму. Я пробовал все, что мог, чтобы скрыть это от вас двоих, но мне это не удалось. Мне особенно труднее обмануть твою маму».

«Это было очень очевидно».

«Было ли это?»

«Да.»

Кан Дэ Гён не мог контролировать выражение своего лица.

«Твоей маме едва удалось пережить то, что ты попал в аварию. Если на этот раз со мной что-нибудь случится, твоя мама может…

Было ли у Ю Хе Сук какое-нибудь хроническое заболевание?

«Ее врач сказал, что было бы очень опасно, если бы у нее снова были кровавые выделения… Если твоя мама потеряет сознание или покажется, что у нее кровавые выделения, когда меня нет рядом, тебе нужно сделать все возможное, чтобы отвезти ее к Сэму. Отделение неотложной помощи больницы Чон. У них есть карта твоей мамы, так что они знают, что делать.

Если она рисковала своей жизнью и пустила кровь в отделении интенсивной терапии, чтобы родить Кан Чана, тогда…

Кан Дэ Гён закрыл лицо руками.

«Французские руководители, с которыми у нас назначена встреча на следующей неделе, прибудут на этой неделе. Компания Suh Jeong Motors сделала очень привлекательное предложение руководителю корейского филиала. Они, вероятно, надеются побыстрее уладить с нами все вопросы и приступить к реализации предложения, сделанного менеджеру филиала».

Кан Дэ Гён говорил об этом лишь вкратце, но казалось, что дело уже решено. Если бы они были на поле боя, это было бы идеальное время, чтобы быстро собрать выживших и приказать им отступить.

«Все получится», — сказал Кан Чан.

«Ого! Действительно, бывают времена, когда сыновья могут быть опорой. Ты еще молод, так что для тебя это должно быть огромным шоком, но я тоже не хотел тебе лгать. Если на какое-то время нам станет трудно… Это будет моя вина. Твоя мама не сделала ничего плохого, так что если ты хочешь на кого-то обидеться…

«Спасибо, что были честны со мной».

Кан Дэ Гён выдавил улыбку.

— Значит, они прибудут завтра или послезавтра, да? – заметил Кан Чан.

«Они прибудут завтра. Мы решили взять выходной и встретиться с ними в воскресенье за обедом».

— Разве мы не планировали пойти вместе?

Кан Дэ Гён покачал головой.

«Поскольку это последний этап, я пойду с тобой», — предложил Кан Чан.

«Нет это нормально. Я преуспею».

Кан Дэ Гён не хотел, чтобы Кан Чан увидел, как он кланяется им или стал свидетелем развала сделки.

«Единственное, что я могу сделать, это переводить для вас. Учитывая, что мама, похоже, звонила и просила о помощи, нам следует объединить усилия и приложить все усилия. Если не получится, то, по крайней мере, мы сделали все, что могли. Пожалуйста, позволь мне пойти с тобой».

Кан Дэ Гён посмотрел в глаза Кан Чану и тяжело выдохнул.

«Хорошо. Даже если не получится, помоги мне до самого конца. Твоя мама… — Кан Дэ Гён крепко стиснул зубы, сдерживая эмоции.

«Давай притворимся, что все в порядке, чтобы твоя мама не волновалась… Давай сделаем все возможное». Кан Дэ Гён перевел взгляд на седьмой этаж, где находилась их квартира.

«Я поднимусь первым», — сказал Кан Чан.

Были моменты, когда мужчинам нужно было побыть в одиночестве.

Когда Кан Чан вошел в парадную дверь, Ю Хе Сук оглянулась.

«Отец сказал, что хочет подышать свежим воздухом перед возвращением».

Ю Хе Сук мрачно кивнул. На ее лице были написаны смешанные эмоции: страх перед предстоящими трудными временами, беспокойство за Кан Дэ Гёна и жалость к Кан Чану.

Кан Чан пошел в свою комнату. Ему пришлось искать деньги, которые он хранил на своем банковском счете во Франции. У него было немного денег, но он почти не прикасался к ним, так что у него, вероятно, было около 150 миллионов корейских вон.

«Меня бы посчитали мертвым, так получат ли вместо этого эту сумму деньги мои биологические родители?» Нет, это мой личный индивидуальный аккаунт. Я знаю пароль.

Если все пойдет по плану, он его найдет.

В этот момент Кан Чан получил текстовое сообщение и позвонил отправителю.

–– Привет, Ченни!

«Давай отложим нашу встречу на неделю, Мишель».

–– Ченни, это слишком неуважительно.

«Дома произошло что-то важное. Давай встретимся на следующей неделе».

На другом конце провода раздался громкий вздох.

— Понедельник.

«Понятно.»

–– Не переносите это снова.

«Напиши мне время и место. Я обязательно буду там».

— Хорошо.

Повесив трубку, Кан Чан порылся в Интернете.

«Вот оно!»

Он нашел сайт Crédit Paris. Однако, вопреки его ожиданиям, у него не было возможности получить доступ к своему банковскому счету, поскольку он вообще не подавал заявку на интернет-банкинг. И он также не мог вспомнить номер своего счета.

Кан Чан услышал, как Кан Дэ Гён вошел в квартиру и пошел в главную спальню с Ю Хе Сук. Кан Чан хотел помочь ему любым возможным способом, даже если это было совсем немного.

***

В ту субботу Кан Чан пошел в школу. Он рассказал Сок Кан Хо о проблеме Кан Дэ Гёна.

«О, нет. Во Франции у меня не осталось ничего из моей зарплаты». Сок Кан Хо быстро повернул голову и уставился в пустоту. «Подождите, возможно, я смогу получить кредит, используя свой дом в качестве залога».

«Давайте не будем забегать вперед. Найти мои сбережения в Crédit Paris — лучшее, что мы можем сделать сейчас, но их единственный филиал находится в Гонконге. Я позвоню им в понедельник и сначала разберусь с этим», — ответил Кан Чан.

— Я беспокоюсь о твоей матери.

«С ней все будет в порядке».

Ему повезло, что рядом с ним был Сок Кан Хо.

В ту субботу вечером Ким Ми Ён отправила Кан Чану текстовое сообщение, но тот солгал ей, сказав, что простыл, поэтому они разговаривали только по телефону. Кан Чан так беспокоился о Ю Хе Сук, что у него не было времени думать ни о чем другом.

«Если я помолюсь, будут ли мои молитвы услышаны?»

Несмотря на то, что враги нападали на него в бесчисленных битвах, в которых он участвовал, он никогда не прибегал к молитве.

***

На следующее утро Ю Хе Сук была на грани слез во время завтрака. Несмотря на это, она держалась твердо и держалась. Она выглядела так, будто ей было жаль Кан Дэ Гёна и в то же время жаль Кан Чана.

Кан Чан не хотел, чтобы она ела, потому что боялся, что у нее расстройство желудка, но он не мог остановить ее, так как думал, что от этого Ю Хе Сук почувствует себя еще хуже.

После напряженного утра Кан Дэ Гён и Кан Чан стояли у входной двери. Кан Дэ Гён был одет в костюм, а Кан Чан — в аккуратные хлопчатобумажные брюки и рубашку.

«Увидимся позже», — Ю Хе Сук наконец расплакалась.

«Мы отдадим все силы. Мне очень жаль, дорогая.

Пока Кан Дэ Гён обнимал ее, Кан Чан тихо вышел через парадную дверь.

Спустя несколько мгновений Кан Дэ Гён вышел из дома. Его глаза были красными.

Кан Дэ Гён молчал все время, пока они спускались на лифте на подземную парковку. Он хранил молчание, даже когда машина выехала из жилого комплекса и выехала на главную дорогу.

~

Кан Дэ Гён наконец нарушил молчание после того, как остановился у отеля у подножия горы Намсан.

«Я чувствую, что смогу сохранить уверенность до конца. В конце концов, мой сын со мной.

Кан Дэ Гён улыбнулся Кан Чану со всей энергией и смелостью, оставшейся в его теле.

«От моей компании будут два руководителя и переводчик. Я честно скажу им, что ты мой сын. Я также сообщу французским руководителям, что вы помогаете с переводом».

Несмотря на то, что это обречено на провал, Кан Чан очень надеялся, что все будет хорошо.

Кан Чан взглянул на небо как раз перед тем, как они вошли в вестибюль.

«Помоги этим двум людям в обмен на мою жизнь».

Они прошли через вращающуюся дверь. Кан Чан пришел в ярость.

«Это первый раз, когда я прошу тебя о чем-то с тех пор, как родился. После того, как ты нанес мне плохую руку и испорченную жизнь, самое меньшее, что ты можешь сделать, это исполнить мое желание хотя бы один раз! Сделайте это для меня, и я умру с улыбкой, даже если ценой, которую мне придется заплатить, будет то, что меня зарубят до смерти в Африке».

Кан Чан стиснул зубы. Они уже были в вестибюле, а гостиная находилась прямо внутри него.

«Они уже здесь, ха», — сказал Кан Дэ Гён.

Руководители и переводчик встали, встретившись взглядом с Кан Дэ Гёном. К тому времени, как Кан Дэ Гён подошел к столу, два французских руководителя тоже поднялись со своих мест.

«Бонжур».

Именно Шарлан, командир, проинформировал их об операции в тот день. А человеком рядом с ним был Смитен. Они оба встали, чтобы поприветствовать Кан Дэ Гёна.

Кан Чан почувствовал, как будто его сердце и мозг замерзли.

Глава 21

«Почему здесь эти придурки Шарлан и Смитен?»

Кан Чан чувствовал, что этот вопрос сильно его запутывает.

Лицо Сок Кан Хо случайно всплыло в его памяти. Пока он глубоко задумался. Что бы сказал Сок Кан Хо?

Ах, стреляй! Сейчас это было не важно.

Кан Чан знал, что Смитен жив и здоров. В конце концов, он был на грани смерти, но на самом деле его не убили.

Однако, если говорить прямо, Шарлан и Смитен даже не спасли страну. Как он мог понять, что эти два придурка стали руководителями автомобильной компании «Гонг Те»?

Пожав руку Кан Дэ Гёну, Шарлан и Смитен странно посмотрели на Кан Чана.

— Чан, пожалуйста, присядь и представься.

Затем Кан Чан понял, что он стоит в вестибюле отеля, а эти двое были здесь в качестве вице-президента и руководителя французской автомобильной компании.

«Я Кан Чан. Я здесь, чтобы помочь с переводом».

Когда Кан Чан поспешно протянул руку, словно был застигнут врасплох, Шарлан уверенно наклонил голову и улыбнулся, как будто что-то знал.

«Я Шарлан. У вас действительно хорошее произношение, и ваши социальные привычки также знакомы. Это Смитен, директор по делам Азии.

«Бонжур, Кан Чан».

Когда Смитен закончил свое приветствие, он бросил на Шарлан веселый взгляд.

Они все сели.

Кан Чан смог сориентироваться, пока сотрудница в очень откровенной королевской синей юбке и белой блузке принимала заказы.

Смитен облизал губы, глядя на задницу сотрудницы.

— Директор, отвечающий за дела Азии? Вместо этого вам следует представиться директором, ответственным за супружескую измену.

«Смитен».

Шарлан сделал низкое предупреждение.

Когда Смитен отвернулся, его глаза встретились с Кан Чаном.

«Распространено ли имя Кан Чан в Корее?»

Едва сердце Кан Чана успокоилось, как оно снова начало сильно колотиться от этого вопроса. Втайне он хотел прыгнуть, свернуть Смитену шею и спросить, помнит ли он «Бога Блэкфилда». Но такого рода действия подходили только старому Даэрю.

«В телефонной книге было около 20 человек с одинаковым именем. Я предполагаю, что ты знаешь кого-то с таким же именем?

В этот момент Шарлан быстро посмотрел на Кан Чана.

— Я спросил только потому, что твое имя показалось мне знакомым.

‘Привычный?’

Кан Чан ухмыльнулся, глядя на Смитена.

— Ваши имена мне тоже кажутся знакомыми.

Пока Смитен строил неловкое выражение лица, принесли кофе и сок.

«Мистер. Вице-президент, наша компания Kang Yoo Motors испытывает трудности с принятием вашего внезапного предложения. Поэтому мы надеемся снизить эксклюзивные контрактные условия на 500 автомобилей».

Переводчик передал слова Кан Дэ Гёна.

Ему было около 40 лет, у него было стройное тело, с сальными, аккуратно причесанными волосами, что делало его похожим на старомодного государственного чиновника.

«Мы никогда не меняли условия. При желании Kang Yoo Motors может приобрести и продать 50 автомобилей согласно контракту. В таком случае мы также продадим автомобили компании Suh Jeong Motors по тому же контракту. Дружеское соревнование в духе доброй воли необходимо уважать. Это приносит хорошие результаты».

«Мы уже заплатили половину стоимости 50 автомобилей. Если остаток будет выплачен в соответствии с контрактом, Kang Yoo Motors монополизирует эксклюзивность AS[1] для Chiffre в Корее. Вам и компании Suh Jeong Motors следует принять во внимание этот факт».

Пока переводчик передавал Шарлан слова Кан Дэ Гён, Смитен нашел сервер и продолжал смотреть на нее.

«Мы признаем эксклюзивность AS, но только при выполнении следующих предварительных условий: вы должны иметь помещения, соответствующие регламенту штаб-квартиры Гун Те, запастись обязательными деталями и нанять сотрудников».

Шарлан ответил. Переводчик снова поднял голову после перевода Кан Дэ Гёну и двум руководителям Kang Yoo Motors.

«Предприятие имеет договоры с 10 автоцентрами, которые сейчас работают и планируют привлечь туда сотрудников. Детали будут оснащены расходными материалами, которые можно будет сразу заменить».

«Это всего лишь должно соответствовать правилам штаба», — оживленно ответил Шарлан, ставя кофейную кружку на стол. Даже новичок, ничего не знающий о таких компаниях, как Кан Чан, мог видеть, что они жалко держатся.

Шарлан внешне выглядел как бизнесмен, но у него было то же выражение и взгляд в глазах, которые Кан Чан видел на поле битвы.

«Эти ублюдки. Они каким-то образом выжили, уволились и стали руководителями, потому что их работа была признана?»

Кто-то, продавший своих товарищей по команде, мог присматривать за ними, а это означало, что сделка была заключена в обмен на смерть его команды.

Кан Чан уставился на толстую шею Смитена.

— Сначала мне следует свернуть ему шею. Тогда правда выйдет наружу.

Скучный разговор позволил Кан Чану успокоиться и восстановить самообладание. Ему показалось забавным, что Шарлан превратился в бизнесмена и что Смитен не мог оторвать глаз от сотрудницы. Однако Кан Чану все еще было тяжело вынести желание ворваться и атаковать.

По мере продолжения разговора лица Кан Дэ Гёна и двух руководителей потемнели, а Шарлан остался расслабленным. Казалось, он сообщал, что результат уже определен. Когда один из руководителей собирался заявить, что они собираются рассмотреть судебные иски, Кан Чан тихо покачал головой.

Они бы даже не подумали об этом, если бы знали Шарлана, этого ублюдка. Эта улыбка появлялась только тогда, когда он ждал, что другая сторона спровоцирует его первой.

Как только были произнесены слова «юридические иски», стало ясно, что Шарлан покинет это место, заявив, что Kang Yoo Motors отклонила окончательное рассмотрение. Если бы они знали, насколько жестоким может быть Шарлан после того, как его улыбка исчезла, они бы не подумали о таких простых угрозах.

Если бы все закончилось так, то эти двое проигнорировали бы Кан Чана, чтобы разорвать свои связи с Kang Yoo Motors.

«Один момент, пожалуйста.»

Кан Чан прервал переводчика и встал.

«Мистер. Вице-президент, похоже, вы пришли сюда с уже принятыми решениями, но не могли бы вы дать нам немного времени?»

Хотя он и пытался, когда Кан Чан задал Шарлан вопрос, он не смог скрыть блеск в глазах.

«Мне кажется, что Kang Yoo Motors не сможет выполнить требования. Неужели нам действительно нужно тратить время?»

Кан Чан заставил себя улыбнуться, когда увидел, как лицо Шарлана застыло.

«Это правда. Но мы не можем быть полностью уверены в возможностях, не так ли? Следовательно, должно быть правдоподобно предоставить нам время, эквивалентное половине стоимости 50 автомобилей».

Переводчик все еще был занят переводом слов Кан Чана Кан Дэ Гёну и двум руководителям.

«Мосье Канг? Похоже, у вас здесь нет полномочий. Вам разрешено делать такие предложения?»

Когда переводчик передал слова Шарлана, Кан Дэ Гён взволнованно посмотрел на Кан Чана. Как будто его сын-старшеклассник просто взял верх и сказал что-то глупое.

«Мистер. Вице-президент, пожалуйста, дайте мне время убедить президента. Это не займет больше 5 минут».

Шарлан бросила на Смитена тонкий взгляд.

«Надеюсь, у тебя получится».

Он принял слова Кан Чана с благосклонностью и удивленным выражением лица.

«Не интерпретируйте то, что я собираюсь сказать».

Кан Чан сначала предупредил переводчика, чтобы тот не открывал рта.

«Если ситуация останется неизменной, сделка будет завершена прямо здесь. Я думаю, что будет лучше потратить некоторое время, чтобы еще раз обдумать этот вопрос, прежде чем возобновить переговоры».

Шарлан посмотрел на переводчика, но затем с лукавой улыбкой посмотрел в другое место, когда переводчик ничего не сказал.

«Французы — снобы и не примут предложений, даже если мы будем цепляться за них. Будет лучше потратить некоторое время и рассмотреть юридические действия или предложить другие условия».

Кан Чан говорил сдержанно, потому что там были руководители и переводчик.

Возможно, существовало решение ситуации с Kang Yoo Motors, но Кан Чан не мог сказать Кан Дэ Гёну и руководителям, что он дрался с Шарланом и Смитеном в Африке, даже если для этого пришлось отрезать этим двум мужчинам шеи. Более того, ему нужно было выяснить, как они выжили.

Когда Кан Чан заметил колебания Кан Дэ Гёна, он сказал: «Отец».

Кан Чану отчаянно требовалось время.

«Помнишь предыдущий телефонный звонок? Насколько мне известно, прошло совсем немного времени с тех пор, как эти двое стали руководителями».

Переводчик проверил документы и кивнул.

Разве это не было очевидно? Эти двое мужчин были солдатами до 2007 года, а сейчас наступил 2010 год.

«Давайте закончим на сегодня и выиграем немного времени. Нам необходимо действовать против них соответствующим образом, учитывая их характеристики».

Прошло короткое мгновение. Глаза Кан Дэ Гёна теперь казались решительными.

«Вы уверены?» — спросил Кан Дэ Гён.

«Мистер. Президент!» Один из руководителей нахмурился.

«Я найду решение для ожидающего», — ответил Кан Чан.

Речь шла о Ю Хе Сук, о которой знали только они двое.

Кан Дэ Гён красиво улыбнулся.

«Спасибо за ожидание, господин вице-президент. У нас есть два условия».

Шарлан слегка наклонил голову вперед. Это была его привычка всякий раз, когда он спрашивал мнение других.

«Нам нужна неделя и одна ночь на этой неделе».

Шарлан широко ухмыльнулась.

«Замечательный. Неужели недели будет достаточно?»

Вопрос был задан переводчику. Когда Кан Дэ Гён ответил через переводчика: «Да, этого будет достаточно», Шарлан снова посмотрел на Кан Чана.

— Что ты имеешь в виду под «одной ночью»?

«Мы думаем о том, чтобы предоставить невообразимый опыт».

Глаза Смитена сверкнули.

«Хммм… Вы откажетесь от своих эксклюзивных прав на AS, если за неделю не купят 500 машин?»

— Об этом не стоит беспокоиться.

Переводчик поспешно перевел суровый ответ Кан Чана.

Оба руководителя застонали, но Кан Дэ Гён продолжал смотреть на Кан Чана с удивительно спокойным видом.

«Пожалуйста, подтвердите, если президент тоже согласен».

Переводчик передал его слова, и Кан Дэ Гён ответил кивком.

«Корея — удивительная страна».

— Почему бы и нет, Шарлан?

Даже с тем, что происходило перед ними, было трудно справиться.

«Все азиаты похожи друг на друга. Кстати говоря, Кан Чан очень на кого-то похож. Особенно то, как он говорит, выражение его глаз, выражение его лица и то, как ему подходит повязка на руке».

Мало ли они знали, что даже техника скручивания шеи Кан Чана была такой же.

Кан Чан восстановил самообладание.

— Значит, все в порядке?

Шарлан широко кивнула.

«Звучит отлично. Когда состоится указанная ночь?»

«Мы сообщим вам завтра».

«У нас есть планы, поэтому, пожалуйста, бронируйте место как минимум за день».

«Конечно.»

На этом разговор закончился. Все встали и попрощались. Только после того, как Шарлан и Смитен подошли к лифту, группа Кан Ю Мотор села. Два руководителя вздохнули, косо глядя на Кан Чана.

Даже Кан Дэ Гён, казалось, сожалел о случившемся, но что они могли теперь сделать?

Лодка — [2] нет — двое мужчин уже поднялись на лифте.

Оба руководителя поругались и выразили обеспокоенность, спросив: «О чем вы думаете?» и «Это очень безрассудно», но Кан Дэ Гён оставался на удивление неподвижным.

Он сказал им, что встретится с ними в офисе, и ушел с Кан Чаном.

Кан Чан взглянул на небо, выходя из вестибюля с Кан Дэ Гёном.

‘

Должно быть, весело смотреть, правда? Что бы ни случилось, я не буду на тебя обижаться, пока контракт с Kang Yoo Motors идет хорошо.

.’

Кан Дэ Гён тяжело вздохнул, сев в машину. Затем он рассмеялся.

«Ха! Теперь, когда я думаю об этом, то, что я сделал, было действительно странно. Теперь я могу понять выражения лиц руководителей».

— Ты сожалеешь об этом? — спросил Кан Чан.

Кан Дэ Гён только смотрел на него, наклонив голову к рулю.

— Ты правда мой сын?

Кан Чан только улыбнулся.

«Ты по-прежнему будешь утверждать, что выучил французский онлайн?»

— Ты бы мне не поверил, даже если бы я тебе рассказал.

Верхняя часть тела Кан Дэ Гёна вздымалась, когда он рассмеялся с «Ха!»

Он казался ошеломленным. Всю дорогу Кан Дэ Гён бормотал про себя: «Аренда? Нет, это не то» и «Можем ли мы связаться со столицей? А как насчет процентов?» но, похоже, он не мог позволить себе оплатить большие расходы на покупку машин.

Когда они прибыли на подземную парковку, Кан Дэ Гён, казалось, был озадачен.

— Что нам сказать твоей маме?

«Как насчет того, чтобы сказать ей, что мы смогли купить неделю?» Кан Чан ответил.

«Что, если она спросит о решении?»

Кан Дэ Гён покачал головой.

«Как я веду бизнес, когда задаю сыну эти вопросы?»

Они оба вошли в лифт.

«Скажите ей, что руководители нашли способ».

«Не думай о помощи от прежних гангстеров». Кан Дэ Гён предупредил его.

«Тогда, пожалуйста, забронируйте место в подходящем месте».

«Если ты думаешь о том, чтобы противостоять им, то я сделаю это вместо этого».

При взгляде Кан Чана Кан Дэ Гён неловко улыбнулся.

— Держи это в секрете от мамы.

Даже если это было не то, что он планировал, Кан Чан все равно решил отказать Кан Дэ Гёну, поскольку он не сможет справиться с тем, что Кан Чан планировал сделать в тот день.

Атмосфера была довольно хорошей, когда входная дверь квартиры открылась.

В любом случае это уже произошло, и возникло абсурдное чувство облегчения от того, что у них еще есть неделя.

— Она куда-то ушла?

Когда Кан Чан увидел, как Кан Дэ Гён заходит в главную спальню, он вошел в свою комнату, взял телефон, лежащий на столе, и позвонил Сок Кан Хо.

— Что случилось?

Сок Кан Хо выглядел обеспокоенным. В конце концов, он знал о сегодняшней встрече.

— У тебя есть свободное время?

–– Я буду у входной двери твоего дома. Выходите примерно через 30 минут.

«Хорошо.»

Сердце Кан Чана снова начало колотиться, когда он завершил разговор. Это отличалось от первой встречи с Сок Кан Хо. Кан Чан решил первым выйти из дома. Тем временем Кан Дэ Гён сидел на диване в гостиной.

«Куда-то собираешься?» — спросил Кан Дэ Гён.

— А что насчет мамы?

«Она спит, потому что вчера ей было тяжело».

Кан Дэ Гён уставился на хозяйскую спальню, как студент, скрывающий свои оценки.

«Я знаю одного человека во Франции. Я верю, что они могут быть полезны».

Это была последняя надежда Кан Чана.

Кан Дэ Гён, казалось, отнесся к этому с подозрением, но он не мог скрыть ту небольшую надежду, которая у него была.

«Это человек, которого вы встретили в Интернете?»

Кан Чан не мог сказать, что познакомился с Сок Кан Хо в Африке. Поэтому вместо ответа он просто улыбнулся.

«Я собираюсь поужинать. Я вернусь.»

Кан Дэ Гён, опечаленный отсутствием своих способностей, столкнулся с реальностью: их единственной надеждой был кто-то, кого его сын встретил в Интернете. Тем не менее, он гордился Кан Чаном больше всего на свете.

Улыбка Кан Дэ Гёна показалась Кан Чану болезненной.

Кан Чан почувствовал растерянность, когда вышел через парадную дверь и нажал кнопку лифта.

Это было больше, чем Шарлан и Смитен.

Разрыв в умственных способностях и организме старшеклассника тоже сыграл свою роль.

Поскольку его нынешняя внешность укоренилась в его мозгу, его предыдущую внешность становилось все труднее запомнить. Он также чувствовал извинения каждый раз, когда бездумно ругался в адрес Сок Кан Хо.

Д

инг

Внутри лифта было зеркало.

В настоящее время существовал Кан Чан только с его внешностью и Кан Чан только с его мыслями.

Какой из них был настоящим?

Кан Чан резко взглянул на старшеклассника в зеркале.

Выражение его глаз было таким же, как и раньше. Как и повязка, которой была обернута его рука, его сверхъестественная ухмылка, то, как он говорил, и его личность.

«Должен ли я так жить?»

Он может застрять в форме, из которой невозможно будет выбраться до самой смерти.

Дин.

Звук лифта означал, что он прибыл на первый этаж. Это было похоже на предупреждение о том, что он должен посвятить все свои силы тому, что находится перед ним, а не бездельничать.

Кан Чан ухмыльнулся.

«Черт возьми, давай сначала им шеи скрутим!»

Он неторопливо подошел к скамейке.

Воскресенье, полдень. Он глубоко вздохнул, желая узнать, как отреагирует Сок Кан Хо.

1. AS означает After Service в Корее ☜

2. Корейская фраза «лодка уже ушла» похожа на английскую фразу «опоздал на автобус». В общем, они были слишком медленными и было уже поздно что-либо делать ☜

Глава 22

Сидя на скамейке, Кан Чан чувствовал себя гораздо комфортнее, глядя на ходящих людей. Как ни странно, он даже засмеялся.

Автомобиль Гонг Тэ? Вице-президент? Исполнительный?

Он искренне надеялся, что они получили свои позиции обычными способами, едва выжив. Если бы это было так, он мог бы пожать им руки, улыбнуться, поприветствовать их, толкая плечами, и сказать, что он тоже жив, но в таком виде. Не нужно было бы беспокоиться о его гордости или жадности.

Он думал о том, чтобы принять реальность, если просить их быть внимательными и избегать негативного влияния на компанию Кан Ю Моторс Кан Дэ Гёна было невозможно. Но на лицах Шарлана и Смитена были намеки на грязные дела.

Их лица и выражение глаз были похожи на те, когда их избили почти до смерти в качестве наказания и загнали в угол после того, как они напали и избили 16-летнюю африканскую девушку.

— Смитен, этот ублюдок.

После того, как он поклялся никогда не порочить имя их команды, этот вопрос больше никогда не поднимался. Кан Чан на самом деле жил с мыслью, что взгляд, который он увидел в глазах Смитена в последний момент, был долгом, который он должен был выплатить.

Кан Чан понял, что его глаза блестят.

Бип-бип.

Подняв взгляд, он увидел знакомую машину. Однако его уже пробудившаяся жажда крови не исчезла так легко.

Когда Кан Чан вошел в машину, Сок Кан Хо посмотрел на него удивленными глазами.

«Пойдем куда-нибудь, где мы сможем покурить и поговорить открыто».

«Кто это?»

Кан Чан ухмыльнулся в ответ.

«Я не знаю, кто этот засранец, но мне его очень жаль», — сказал Сок Кан Хо.

«Смитен».

Сок Кан Хо был на удивление спокоен, но лишь на секунду. Вскоре его лицо повернулось к Кан Чану.

«Следите за дорогой».

Визг.

Они чуть не попали в аварию, пытаясь выехать на главную дорогу, но Кан Чан продолжал улыбаться с убийственным взглядом в глазах.

— Смитен жив?

Заметив выражение лица Кан Чана, Сок Кан Хо стало любопытно, где и как он это узнал.

«Шарлан была с ним».

«Ха-ха. Ха-ха-ха».

«Эти два придурка появились вместе в качестве вице-президента и руководителя автомобильной компании Gong Te».

«Простите?»

«Я же говорил тебе следить за чертовой дорогой!»

«Ебать. У меня есть билет.

Свист.

Они прошли мимо камеры, висевшей над дорогой.

«Где они?»

“Отель Намсан.”

«Пойдем.»

Кан Чан ухмыльнулся.

«Я решил подарить им одну ночь».

— Вместо этого тебе следовало просто снести им шеи!

«Наша приоритетная задача — выяснить, как они выжили. Будет удручающе, если мы ворвемся и все пойдет не так».

Наклонив голову, Сок Кан Хо спросил: «Поскольку я умер сразу после тебя, давайте предположим, что они выжили. В любом случае, не сложнее ли поверить в то, что они смогли стать вице-президентом и руководителем автомобильной компании, чем в возможность вернуться к жизни сразу после смерти? Особенно Смитен. Этот ублюдок глупее меня.

Честно говоря, Дайеру был глупее, но сейчас это было не важно.

«Должно быть что-то, о чем мы не знаем».

«Ха! Давай просто пойдем.»

Кан Чан покачал головой.

«Нам нужно подготовиться. Мы можем просто игнорировать это, если поймем это после изучения. В противном случае мы просто скрутим им шеи окончательно».

Сок Кан Хо подозрительно рассмеялся.

Он увидел старого Дайеру, которого давно не видел.

Они прибыли в Мисари[1], проехав около 20 минут.

Выйдя с главной дороги и свернув на извилистый переулок, они увидели кафе со столиками снаружи. Они сели за один из столиков с видом на близлежащую реку.

«Мы возьмем два кофе!»

Сотрудник подошел к ним, но быстро вошел внутрь.

«Что случилось?» — спросил Сок Кан Хо.

Отхватив сигарету у Сок Кан Хо, Кан Чан подробно объяснил ситуацию вплоть до момента, когда он прибыл и покинул отель.

Этот бой не мог быть навязан Сок Кан Хо, и Кан Чан не мог его просить. Это должен был решить сам Дайеру, учитывая, что он не мог отбросить его в сторону и приказать ему уйти. Когда он закончил объяснять, в них поднялось странное чувство волнения, которое они всегда испытывали перед битвой.

«Эти ублюдки…»

— Ты думаешь так же, да?

«Давайте будем разумными. Если Смитен, этот тупой ублюдок, является руководителем Гун Те, то я должен быть министром Франции или кем-то в этом роде.

Похоже, Сок Кан-Хо действительно считал, что Смитен глупее его.

«Когда мы это сделаем?»

«Сначала нам нужен план и тихое место».

Им нужно было подготовить место, где они могли бы спрятаться от глаз людей.

Сок Кан Хо застонал, стиснув зубы. Тем не менее, эти двое также пережили смерть, но в то время как Кан Чан и Сок Кан Хо теперь имели тела старшеклассника и мужчины средних лет, Смитен и Шарлан имели свои первоначальные тела. Им нужно было быть готовыми к тому, что могут быть взорваны шеи Кан Чану и Сок Кан Хо.

«Что ты думаешь о помощи О Кван Тэка?»

Кан Чан уже думал об этом, но если им помогли гангстеры, потому что они спешили, то как они смогут справиться со школьными хулиганами, когда издевательствам подвергаются такие дети, как Ча Со Ён и Мун Ки Джин?

«Тц!»

Кан Чан подтвердил свое решение. Что не так, то было неправильно; вы не можете оправдать проступки.

«Давайте сделаем это сами».

«Понял. Тогда самой большой проблемой будет найти подходящее место».

«Давайте сначала осмотримся. Если не найдем, запихнем в машину и поедем на окраину».

«Ха-ха-ха».

Глаза Сок Кан Хо блестели так сильно, что, если бы другие люди увидели их, они могли бы принять их за планирование убийства.

«Сейчас я думаю, что мы сможем сделать это во вторник».

Губы Сок Кан Хо горько скривились. Это была улыбка Дайеру, которая появлялась только во время битвы, особенно когда он сталкивался с боями, которые требовали от него вынуть свой кинжал, чтобы выжить злобно и яростно.

«Я взволнован.»

«Я тоже.»

Оба они одновременно улыбнулись как идиоты.

Свиш

. Сразу после того, как Сок Кан Хо вытер рот рукавом…

Брр. Брр. Брр.

Телефон Кан Чана завибрировал.

Это была Мишель.

«Бинго!»

Кан Чану пришла в голову внезапная мысль.

«Привет!»

– Ченни! Я предполагаю, что ваши семейные проблемы разрешились!

«Нет! Это немного не так.

– Извините, ваш голос звучал ярко, поэтому я решил, что все прошло хорошо.

«Все в порядке, где мы встретимся завтра?»

– Может, встретимся в отеле?

«Звучит отлично!»

– Странно, что ты такой напористый.

— Приходи, я куплю ужин.

– Бьен! Какой отель? Сколько времени?

— Намсан, завтра в семь.

– Хорошо, Ченни! Мне уже жарко! Увидимся завтра!

Кан Чан ухмыльнулся, положив телефон на стол.

Естественно, Сок Кан Хо проявил любопытство. Поскольку он уже начал рассказывать ему, Кан Чан объяснил, как именно он встретил Мишель.

«Полагаю, теперь у тебя есть женская удача, которой у тебя не было в прошлой жизни?»

«Ты ревнуешь?»

Сок Кан Хо улыбнулся и произнес: «Хухуху».

«Привезите машину завтра в отель».

— Разве вы не говорили, что это произойдет во вторник?

«Я планирую провести время в вестибюле отеля завтра вечером. Друзья Мишель очень привлекают внимание, поэтому Смитен обязательно придет, если увидит их».

«Ой!»

Сок Кан Хо, казалось, позабавился.

«В конце концов, он не из тех, кто останется в своей комнате, даже если вернется поздно. Он определенно будет прятаться по клубам. Так что давай припаркуем машину поблизости и возьмем его с собой, если что-то пойдет не так».

«Понял.»

«Я назначу встречу на вечер вторника, так как завтра мы можем провести время в Suh Jeong Motors. Но если Смитен клюнет на удочку, мы его зажарим. Цк

! Если не получится, то можем свернуть им всем шеи во вторник.

«Я с нетерпением жду этого».

Всегда ли у него было такое жестокое выражение лица?

«В чем дело?» — с любопытством спросил его Сок Кан-Хо.

«Полегче. Ты выглядишь так, будто сейчас собираешься свернуть кому-то шею.

«Говори за себя. У тебя такой взгляд, будто ты арестуешь кого-нибудь, если его поймают во время проверки», — ответил Сок Кан Хо.

Кан Чану нечего было сказать. Как бы он ни старался, он не мог скрыть блестящие глаза.

«Давайте попробуем найти решение проблемы вашего отца».

«Это было бы идеально, но это совсем другой вопрос».

Сок Кан Хо посмотрел на Кан Чана, закусывая новую сигарету.

«Наш приоритет — раскрыть тайны гибели нашего экипажа. Если вместо этого мы попытаемся исправить работу моего отца, тогда все пойдет под откос. Для парня, который в первую очередь смотрит на трофеи…»

«Никто в итоге не выжил».

Кан Чан кивнул.

Однако за победой в сражениях всегда следовали трофеи.

«Измени этот взгляд в своих глазах. Я голоден. Есть место, где готовят очень вкусный тёнчжан ччигэ бэкбан. Пойдем туда», — сказал Сок Кан Хо.

— Тебе тоже нужно расслабиться.

Сок Кан Хо моргнул.

«Давайте есть. Надеюсь, оно исчезнет, пока мы едим», — добавил Кан Чан.

«Давайте сделаем это.»

То, что заставило его сердце замереть, стало тем, что взволновало его, как только он встретил Сок Кан Хо.

«Чувствую ли я себя счастливым, потому что мне предстоит кровавая битва?»

Кан Чан покачал головой.

Он решил думать, что это потому, что ему дали возможность снова прожить жизнь без бремени, которое всегда тяготило его плечи. Он также был искренне взволнован возможностью того, что ситуация с Kang Yoo Motors может обернуться хорошо.

Отказ? Бедность? Ничто из этого не испугало его.

Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук не были людьми, которые могли бы измениться из-за таких вещей. Однако он искренне хотел увидеть яркую улыбку Ю Хе Сук после того, как работа Кан Дэ Гён прошла хорошо. На протяжении всего ужина разговор вращался вокруг Шарлана и Смитена, но прогресса они не достигли.

Высадив Кан Чана, Сок Кан Хо сказал, что поищет подходящее место, как только вернется домой, а затем сообщит Кан Чану, как только найдет его. Не имело значения, что он не мог найти подходящее место, поскольку они могли просто выбрать тихое место, которое было по пути. Тем не менее, Кан Чан подумал, что было бы здорово, если бы они сначала поджарили Смитена.

Он был простым парнем. Когда он был один, он чувствовал страх, и у него не было времени обдумывать, что сказать.

«Я вернулся.»

Когда Кан Чан вошел в дом, Кан Дэ Гён что-то помешивал перед плитой рисовой лопаткой.

— Твоя мама неважно себя чувствует.

— Разве ей не следует пойти в больницу?

— Я думал пойти с ней завтра.

Похоже, Кан Дэ Гён раньше готовил кашу.

— Я увижусь с ней после того, как переоденусь.

Наверное, от него пахло сигаретами. Кан Дэ Гён ничего не сказал, но Ю Хе Сук был другим. Кан Чан также не хотел видеть ее в одежде, покрытой пылью, когда она плохо себя чувствовала.

Когда Кан Чан вошел в главную спальню после того, как переоделся и слегка умылся, он увидел, как Кан Дэ Гён поставил перед Ю Хе Сук небольшой столик.

«Я вернулся.»

«Ты поел?»

Ю Хе Сук выглядела уставшей, как будто из нее высосали всю энергию.

«У меня был тенджан ччигэ бэкбан с моим учителем».

Кан Чан пододвинул стул от приставного столика ближе и сел рядом с кроватью Ю Хе Сук.

«Перекусить.» Кан Дэ Гён поставил на стол кашу, воду и гарнир.

«Мне жаль.» Сказал Ю Хе Сук.

«Это я должен извиниться».

«Зачем?»

«Это все моя вина. Мне жаль. Так что съешь хоть немного ради меня. Пожалуйста?»

Ю Хе Сук только что поднял ложку и посмотрел на Кан Чана, когда Кан Дэ Гён продолжил.

«Ченни сегодня был великолепен. Он выиграл нам немного времени. Оба руководителя потеряли дар речи».

Кан Дэ Гён прекрасно и позитивно интерпретировал события дня и рассказал историю. Конечно, сложно было сказать, что он соврал, потому что концовка осталась прежней. Ю Хе Сук выглядела так, будто ей хотелось услышать больше.

«Там были вице-президент и руководитель, отвечающий за азиатские дела французской автомобильной компании Gong Te. У нашего старшего управляющего директора и управляющего директора были трудности с переводчиком, но Ченни говорил красноречиво».

Ю Хе Сук не сводила глаз с Кан Дэ Гён, пока она ела кашу.

«Разговор начался с того, что вице-президент и руководитель были удивлены, а переводчик был занят передачей их слов. К сожалению, режиссеры постоянно теряли дар речи».

Ю Хе Сук взглянул на Кан Чана.

Неужели она так рада такому тривиальному разговору?

Когда история закончилась тем, что Кан Чан купил одну неделю времени, на лице Ю Хе Сук было идеальное сочетание счастья и беспокойства.

«Возможно, я смогу связаться с кем-нибудь, кто сможет помочь завтра или послезавтра».

Кан Дэ Гён посмотрел на Кан Чана и посоветовал не переусердствовать и ограничить свою ложь.

«Не питайте надежд. Мы узнаем результат не позднее среды».

Они оба казались растерянными.

«Человек, с которым я разговаривал, был очень близок к Шарлану. Он решил связаться с нами. Они сообщат нам результаты к среде».

Можем ли мы этому доверять?

Лица Кан Дэ Гёна и Ю Хе Сук, казалось, спрашивали его об этом.

«Мы должны что-то попробовать. Мы можем стараться изо всех сил, но если не получится, нам придется жить согласно тому, что имеем. Выздоравливайте скорее. Видеть тебя в таком состоянии меня огорчает.

— Мне очень жаль, Чан.

Ю Хе Сук протянула руку к Кан Чану, желая держать его за руку. Кан Чан наклонился и обнял ее.

«Вы вернули меня к жизни в больнице. Все, что имеет значение, это то, что мы трое вместе, так что выздоравливайте скорее».

«Хорошо, я сделаю это. Спасибо, Чан.

Кан Чан похлопал Ю Хе Сук по спине и заставил себя посмотреть на ее заплаканное лицо. Ю Хе Сук рассмеялась, видимо, смущенно.

«Вы это слышали, да? Как мы можем терять силы, когда Чани так держится? Мне очень жаль, но не унывайте». Сказал Кан Дэ Гён после того, как Кан Чан вышел из комнаты.

«Мне жаль.»

— За что ты продолжаешь извиняться?

Кан Дэ Гён также нежно обнимал Ю Хе Сук и утешал ее.

***

Кан Чан вернулся в свою комнату и включил компьютер, когда зазвонил телефон.

«Привет?»

— Это я.

Это заняло у него достаточно времени.

«Что?»

– Я нашел подходящее место для боя.

Уф! Этот глупый ублюдок!

Кан Чану нечего было сказать.

– Это недалеко от отеля. Это не займет много времени, если мы сможем затащить их в подвал и посадить в машину. Нож я приготовлю сам.

«Понял.»

– Ты будешь в порядке, сражаясь с ними в этом своем теле?

Теперь, когда он подумал об этом, вопрос Сок Кан Хо обрел смысл.

«Нам нужно как-то поскорее положить этому конец. Если мы задержимся слишком долго и Шарлан позвонит в полицию, то во многом дела пойдут наперекосяк».

– Было бы странно, если бы он зашел ко мне в комнату ночью.

Этот парень действительно умнее Смитена?

— Все же лучше быть осторожным.

— Понял. Я также дам вам свою карту, так что пока пользуйтесь ею.

— Давай поговорим об этом завтра, когда встретимся.

— Спокойной ночи.

Звонок вскоре завершился.

«Тц!»

Ему это не нравилось.

Смитен был так же силен, как и предыдущий Дайеру. Кан Чан в какой-то части своего сердца беспокоился о благополучии Сок Кан Хо.

1. Мисари — название района в Южной Корее ☜

Глава 23

Не было ничего важнее, чем хорошо выспаться перед финальной схваткой.

Кан Чан избавился от всех бесполезных мыслей, заполнявших его голову, и лег в постель.

«Тск!

Однако, как ни странно, он не мог заснуть, что было впервые с тех пор, как он стал солдатом.

Беспокойство о Сок Кан Хо, чувство предательства со стороны Смитена…

— Все закончится максимум через два дня.

После того, как Кан Чан ворочался в постели около двадцати минут, он наконец уснул.

Это был первый раз с тех пор, как он стал солдатом.

***

Он проснулся в то же время, что и обычно.

— Ты первый, Смитен.

Он не чувствовал себя плохо.

После того, как он разогрелся, он отрезал повязку на плече и запястье. Лучше было разогреть плечо, чтобы подготовиться к бою со Смитеном. Казалось бы, можно было развернуть бинты, но проблема заключалась в ножевых порезах на его левой руке.

«Я не монстр Франкенштейна».

Мало того, что там было шесть ран, но швы делали эти места еще более уродливыми. Он решил перевязать руку после того, как умылся.

Из-за травм он давно не принимал такого полноценного и освежающего душа. Он все еще жалил, когда шампунь и мыльная вода касались его ран, но холодная вода придавала ему новые силы.

После того, как он закончил принимать душ и наносил лекарства на свои травмы, он и Кан Дэ Гён позавтракали без Ю Хе Сук, поскольку Кан Дэ Гён хотел, чтобы она больше спала.

«Я вернусь.»

Если все пойдет хорошо, ему, возможно, не придется ехать во Францию. Кан Чану было бы нехорошо уходить, пока Ю Хе Сук была в отчаянии из-за своей сложной ситуации.

Зеркало лифта отразило свирепый взгляд Кан Чана.

***

Когда начались занятия, в зале спортивного клуба тоже стало тихо.

Кан Чан позвонил в отель на глазах у Сок Кан Хо, который наблюдал за происходящим с выражением волнения и ожидания.

«Пожалуйста, соедините меня с номером 1901».

– В эту комнату могут звонить только назначенные люди… Кто, надо сказать, звонит?

«Пожалуйста, скажите, что это Кан Чан».

На мгновение заиграла музыка в режиме ожидания, затем кто-то взял трубку.

— Привет?

Смитен ответил жирным голосом.

«Это Кан Чан. Я звоню, чтобы сообщить вам о завтрашней встрече.

– Ах! Верно. В какое время это происходит?

«Как насчет 7 вечера?»

— Один момент, пожалуйста.

Похоже, он обсуждал это с Шарланом.

– 7 звучит хорошо. Может, встретимся в холле?

«Давайте сделаем это. Ой! У меня также есть планы встретить там несколько прекрасных дам. Я подумал, что должен сообщить тебе, чтобы ты не понял неправильно, если увидишь меня.

Сок Кан-Ко ухмыльнулся.

— Я ревную. Увидимся завтра.

Звонок завершился.

— Что не так с этим ублюдком? — спросил Кан Чан.

«В чем дело? Он сказал, что не любит женщин? — спросил в ответ Сок Кан Хо.

Кан Чан на мгновение задумался о деталях звонка.

«Похоже, он с представителями Suh Jeong Motors? Он повесил трубку, когда мы говорили о женщинах».

«Уф! Не беспокойтесь об этом. Вероятно, сейчас у этого ублюдка в голове осталось только две вещи: ужин и женщины. Кан Чан кивнул.

Смитен

был тем, кто не мог оторвать взгляд от официанток-женщин даже в этот короткий момент. Но чтобы он проявлял незаинтересованность при упоминании женщин…?

«Может быть, он поступил так, потому что сейчас ведет важные переговоры с Suh Jeong Motors?» Кан Чан задумался.

«Возможно Вы правы. В таком случае, давай разберемся с ним после того, как разобьем ему голову. Если это тот парень, который продал жизни нашей команде, я не собираюсь отпускать его легко».

Кан Чан и Сок Кан Хо одновременно горько улыбнулись.

— Но с тобой все будет в порядке? — спросил Кан Чан.

«О чем? Ты боишься, что кто-то вроде Смитена свернёт мне шею?

Кан Чан не смог ответить.

«Не то чтобы я ничего не делал все это время. Вы видели, как я бегал с детьми. Это я сверну этому ублюдку шею».

Не то чтобы Сок Кан Хо слушал, даже если Кан Чан все равно пытался его остановить, и Кан Чан тоже не мог попытаться остановить это.

Когда Кан Чан кивнул, Сок Кан Хо достал из кармана рубашки карточку и протянул ему.

«Давайте перестанем беспокоиться ни о чем и займемся срочными делами. Заплати этим сегодня и оденься красиво, ведь сегодня вечером ты можешь пойти в клуб.

«Я могу носить то, что ношу обычно», — ответил Кан Чан.

«Простите?»

Глаза Сок Кан Хо расширились.

«Они даже не впустят тебя, если ты оденешь то, что носил вчера. Спасите себя от унижений прямо у входа… Вообще, пойдем покупать одежду прямо сейчас», — сказал Сок Кан Хо.

«Урок еще не окончен!»

«Ха-ха. Разве я не твой учитель?»

Сок Кан Хо пошел с Кан Чаном по магазинам и купил ему черный костюм, хорошо сидящую рубашку и новые туфли в большом магазине скидок.

«Ты выглядишь хорошо. Когда вы выйдете позже, сделайте прическу в парикмахерской. Раз уж мы это делаем, возможно, нам не стоит вызывать у них никаких сомнений. Не лучше ли тебе сегодня сначала позаботиться о Смитене, а не о них обоих одновременно?» — спросил Сок Кан Хо.

Он был прав. Кан Чан беспокоился, что Сок Кан Хо может просто притворяться сильным и насколько сильным будет Смитен.

***

Как только занятия закончились, Кан Чан отправился домой.

Сок Кан Хо планировал связаться с Кан Чаном после того, как он позаботится о детях в спортивном клубе и припаркует машину к 19:00 перед отелем.

Когда Кан Чан вернулся домой, Ю Хе Сук спал в постели. Кан Дэ Гён поприветствовал его, сообщив, что он и Ю Хе Сук отправились в больницу.

Время еще было.

Их плана все еще не было, так как он был составлен в спешке, но было бы трудно найти такую же хорошую возможность, как сегодня, если бы они приняли во внимание больше времени и других вещей.

Подумав, что Ю Хе Сук может забеспокоиться, если увидит его недавно купленную одежду, Кан Чан решил уйти пораньше. Выражение лица Кан Дэ Гёна стало мрачным, когда он увидел одетого Кан Чана.

«Я вернусь», — сказал Кан Чан Кан Дэ Гёну.

«Сегодня тот самый день?»

«Это завтра, но есть кое-кто, с кем меня нужно представить, поэтому я ухожу».

Кан Дэ Гён глубоко вздохнул.

— Не переутомляйся, Чан. Я благодарен за твою помощь, но не хочу, чтобы ты делал то, чего не должен делать старшеклассник».

«Я понимаю.»

«Хорошо. Теперь, когда ты носишь это, ты выглядишь взрослой. Вы тоже купили это онлайн?»

Кан Дэ Гён взял Кан Чана за руки и улыбнулся.

Обтягивающая одежда и обувь казались Кан Чану неудобными.

Он вышел из квартиры, искренне надеясь, что сегодняшняя миссия пройдет по плану. Он также надеялся, что Смитен и Шарлан стали руководителями при нормальных обстоятельствах, и что ему будет неловко из-за того, что он ругается и затаил на них обиду. Если бы это было так, он бы действительно подумал о том, чтобы подлизаться к Смитену и Шарлан ради Кан Дэ Гёна и Ю Хе Сук.

Он сделал прическу в другой парикмахерской, чтобы избежать разговора с болтливой женщиной. Он надеялся, что сегодняшняя тяжелая работа окупится.

Едя на такси до отеля, Кан Чан думал о последнем, что он помнил о Смитене той ночью: о последнем взгляде в его глазах, когда он смотрел на Кан Чана, глубоко вздыхая.

Были ли эти глаза ложью? Он собирался это выяснить.

Постепенно его сердце начало биться быстрее, но успокоилось, когда он прибыл в отель.

В вестибюле было достаточно многолюдно.

Одетый в черный костюм, белую рубашку и тонкий галстук, его отражение в стеклянной стене большого входа выглядело неплохо.

Кан Чан пошел в вестибюль и заказал стакан сока. Вскоре сотрудница в элегантной манере поставила перед ним заказ, пока он наслаждался потрясающим видом за внешней стеклянной стеной вестибюля.

Кан Чану были неудобны костюмы, особенно когда они были настолько облегающими, как то, что было на нем.

Была огромная вероятность, что ребята из Suh Jeong Motors отправились вместе со Смитеном и Шарланом развлечься. Если бы это было так, то Кан Чану нужно было бы рассчитывать на склонность Смитена не удовлетворяться.

веселиться

всего один раз в день.

Ему нужно было каким-то образом увидеть результат сегодняшнего дня.

Если бы он попытался захватить и Шарлана, и Смитена одновременно, то он и Сок Кан Хо определенно оказались бы в невыгодном положении. Особенно его беспокоило старое телосложение Сок Кан Хо.

«Я должен положить этому конец до того, как появится Дайеру».

Кан Чан стиснул зубы и приготовился к бою. Когда он это сделал, перед ним остановились двое мужчин в темно-синих костюмах.

«Как дела, хённим?»[1]

Они оба глубоко поклонились, прежде чем он успел их остановить.

Было облегчением, что их голоса не были громкими. Кан Чан осмотрел вестибюль и обнаружил, что люди поблизости смотрят на них, но был благодарен, что не нашел среди них Шарлана и Смитена.

«Я Су До-Сок, хён-ним. Я видел тебя в тот день в подвале.

Эти ублюдки никогда в жизни ему не помогали.

«Оставлять.»

— Мы понимаем, хён-ним. Если вам что-нибудь понадобится…»

Глаза Кан Чана уже сверкали кровожадностью, и когда он пристально посмотрел на них, они величественно поклонились и повернулись, чтобы уйти.

Чертовы гангстеры. Почему они в таком шикарном отеле?

1. «Хённим» — это способ обращения мужчин к другим мужчинам старше или с более высоким социальным статусом, а -ним — это суффикс, который делает его более формальным и уважительным. ☜

Отвернувшись, чтобы избежать внимания людей, Кан Чан увидел, как Со До Сок что-то заказывает у стойки. Казалось, он пытался заплатить за сок, и Кан Чан на данный момент оставил его в покое, потому что не хотел привлекать внимание людей.

Б

аз-

[Я уже в пути.]

Это было сообщение Сок Кан Хо.

Кан Чану не было необходимости отвечать, поскольку Сок Кан Хо в любом случае придет.

Было шесть часов вечера, и он почувствовал себя немного голодным.

Б

аз-

Б

аз-

Б

аз-

Вот почему Кан Чан не любил брать с собой телефон. Подобные вещи были хлопотами.

Хотя это был неизвестный номер, Кан Чан взял его, потому что это был важный день.

«Привет?»

– Это я, О Кван Тэк.

«Тск!»

– Я слышал, что ты был в костюме в отеле Намсам. Разве учитель не с тобой?

Этот ублюдок преследует меня?

Кан Чан осмотрел вестибюль.

– Су До-Сок, которого вы приветствовали, является там старшим директором. Если вам что-нибудь понадобится, просто дайте ему знать.

«Я вешаю трубку».

– Не будь так строг со мной. Я просто пытаюсь отблагодарить тебя. Благодаря вашей работе мы смогли монополизировать Каннам.

«Мне ничего из этого не нужно. Я кладу трубку.

Кан Чан быстро завершил разговор.

«Это неправильно».

«Тц!»

Сдерживая свое разочарование, он снова сосредоточил свое внимание на этом виде.

Когда его эмоции немного утихли, он повернулся обратно к вестибюлю и увидел, что все остальные смотрят в сторону входа. Кан Чан проследил за их взглядом и увидел трех входящих людей.

Это была Мишель и двое ее друзей.

«Ха!»

В тот момент, когда Кан Чан вздохнул…

«Чанни!»

Глаза Мишель расширились, когда она увидела его. Когда она помахала ему рукой, всеобщее внимание намеренно переключилось на Кан Чана.

Мишель была одета в черную юбку и тонкую, практически прозрачную блузку, Сесиль носила леггинсы и обтягивающий топ, а Синди — единственная, которая выглядела по-корейски, — была одета в джинсовую юбку и топ, обнажавший несколько хороших сантиметров кожи. над ее пупком. Они настолько выделялись, что все в вестибюле, включая официантку, смотрели на них.

Не было сомнений, что они смогут привлечь внимание Смитена.

«Чани? В этом ты выглядишь так сексуально!»

Притворившись, что рада его видеть, Мишель изобразила удивленное выражение.

Они были очень красивыми, все трое.

«Добро пожаловать.»

«Вы долго ждали?»

Когда они втроем сели, ревнивые взгляды окружающих его мужчин заставили даже Кан Чана почувствовать себя неловко.

Все трое были одеты в прозрачную одежду, на которой было ясно видно их нижнее белье. Мишель, в частности, была одета в блузку, достаточно прозрачную, чтобы явно показать ее чувственность. По-видимому, не обеспокоенные вниманием, которое им оказывали, они заказали пиво.

«Какой план на сегодня?»

— Я думаю пойти в клуб после ужина.

«Здесь? Клуб в этом отеле?

«Ага.»

Все трое выглядели удовлетворенными.

— Мишель, мне нужно тебе кое-что сказать.

Мишель взглянула на двух своих друзей, а затем на Кан Чана.

«В этом отеле остановился американец по имени Смитен. Если он придет, то, возможно, сядет с нами».

— Так нас всех пятеро вместе?

Похоже, у нее было неправильное представление. К счастью, Кан Чан не хотел лгать о подобных вещах.

«Это не то, что я имел ввиду. Мы договорились только поужинать сегодня. Просто получайте удовольствие, и если он появится, мне будет о чем с ним поговорить».

— Ты хотел встретиться с нами здесь из-за него?

Мишель с подозрением отнеслась к нему и схватила пиво.

«Что-то вроде того. Для меня это важная работа».

Ему было жаль Мишель, но Кан Чану было все равно.

Это был бы конец, если бы Смитен не появился, пока они не были в клубе, а если бы он появился, Кан Чану пришлось бы тащить их куда-то под другим предлогом.

«Хм.» Мишель моргнула.

«Речь идет о семейном вопросе, который, как вы сказали, запутался?»

«Дело не только в этом. Мне нужно кое-что проверить лично, — ответил Кан Чан.

«Впятером может быть весело».

Несмотря на то, что он сказал им, что это не входило в план, когда Мишель подняла свой бокал, Сесиль и Синди лукаво улыбнулись и чокнулись с ней своими напитками.

Они решили пойти в ресторан западной кухни на другом конце вестибюля. Однако, когда они подошли к стойке, чтобы заплатить за пиво, счет уже был оплачен.

«За это уже оплачено. Пожалуйста, приходите снова в любое время».

Мужчина средних лет в темно-синем костюме и серебряной бейджике с именем почтительно поклонился Кан Чану.

Нет ничего хорошего в том, чтобы быть упрямым, когда на них смотрят. Таким образом, Кан Чан поблагодарил их и вошел в ресторан.

«Чани! Вы богаче, чем мы думали?

Удивленно глядя на Кан Чана, Мишель взяла его за руки настолько близко, что его рука могла коснуться ее груди. Это было неудобно, но ради общения со Смитеном он был готов это пережить.

Было ясно, что влияние О Кван Тэка распространилось и на ресторан западной кухни. Как только они прибыли, стильная женщина-менеджер почтительно приветствовала их и провела Кан Чана в ресторан. Ее уважительные действия не устраивали кого-то вроде него.

Дело не в том, что ему не нравилось, что с ним обращаются как с VIP-персоной, но он ненавидел тот факт, что мог показаться дерзким, потому что он просто заимствовал авторитет у гангстеров. Как сотрудники отеля отнесутся к его обслуживанию? Чувствовали ли они то же самое, что и при обслуживании других клиентов?

Возможно, сотрудники сдерживают рвоту.

— Смитен, этот ублюдок!

Хотя это было напрасно, он не мог не злиться на Смитена за то, что тот навязал ему эту ситуацию.

Кан Чан сел прямо перед искусственным садом, вдоль внутренней стены. Проверив меню, он разозлился еще больше. Стейк, который они планировали заказать, стоил в двадцать раз дороже обычной свиной котлеты, а это означало, что они вчетвером съедят денежный эквивалент восьмидесяти свиных котлет. Он сделал заказ в соответствующем диапазоне, жалея Сок Кан Хо.

После того, как женщина-менеджер убрала ненужные тарелки, она принесла и разлила им по бокалам бутылку вина.

«Чтобы поблагодарить вас за то, что вы удостоили нас своим присутствием. Мы подготовили вино, подходящее к ужину по вашему выбору. Если вы предпочитаете другое вино, пожалуйста, дайте нам знать!»

Они прекрасно справлялись с задачей привлечения внимания людей, это точно.

Кан Чан предположил, что этот процесс повторится, даже если он откажется, поэтому он принял это, поблагодарив ее.

Мишель и двое ее друзей казались слегка взволнованными. Они подружились благодаря нескольким общим вещам: двадцатишестилетнему возрасту, смешанной этнической принадлежности, окончанию одного и того же университета во Франции. В настоящее время они даже жили в одном районе, Банг Пэ Дон.[1] Мишель была редактором журнала Fashion, Сесиль была брокером в HNC, а Синди, похоже, была безработной, поскольку она называла себя «фрилансером». У Кан Чана сложилось впечатление, что красивые девушки довольно пустоголовые люди, но то, что они рассказывали ему о своей работе, серьезно бросало вызов его стереотипам. Конечно, он ничего не мог сказать по этому поводу, поскольку у него не было возможности проверить, говорят ли они правду.

По ходу ужина они задавали Кан Чану множество вопросов, начиная от того, как он выучил французский язык, почему с ними так обращались в отеле, что он имел в виду под «семейным бизнесом» и даже почему его рука была забинтована.

Чтобы ответить на их вопросы, ему нужно было объяснить все остальное, а именно то, что после смерти он перевоплотился в новое тело. Однако на самом деле он не хотел, чтобы к нему относились как к бредовому человеку.

В любом случае, имело значение только то, что они были в центре внимания в ресторане. Иногда пожилая женщина указывала на них и жаловалась, но женщина-менеджер продолжала улыбаться и качать головой.

Атмосфера накалилась уже около часа, когда телефон Кан Чана завибрировал.

Гул-

[Я в подвале.]

После того, как Кан Чан проверил сообщение Сок Кан Хо, Кан Чан перезвонил ему.

— В чем дело?

— Подойди скорее. Не похоже, что они тебя узнают, верно?

— Это правда.

— Подожди меня в вестибюле.

— Понял.

Он объяснил Мишель, что его ждет человек, связанный с его работой, и добавил, что Смитен был ключом к очень важному контракту, поэтому он планировал прямо сейчас провести с ним переговоры.

Было около 19:30, когда они втроем допили бутылку вина, а идти в клуб было еще слишком рано.

Сесиль заказала еще бутылку вина.

Когда они опорожнили новую бутылку, сердце Кан Чана начало колотиться.

— Смитен появится? Смогу ли я оттащить его в тихое место? Как он стал бизнесменом?

Когда в его сердце начало возникать чувство нервозности и странного волнения, Мишель посмотрела на Кан Чана глазами, полными похоти.

«Чани, твои глаза очень очаровательны».

Скажет ли она это по-прежнему, если я сверну ей шею?

Он ухмыльнулся ее ерунде.

Жужжание— Жужжание—

Это был Сок Кан Хо.

– Это Смитен. Он осматривает вестибюль.

Он здесь!

Кан Чан быстро посмотрел на вход.

— Хм?

Он снова поднялся? Стоит ли мне выйти и схватить его сейчас?

«Что происходит? В чем дело?»

– Змеиный венимё?

По-французски это означало «ядовитая змея».

1. Банг Пэ Дон — район Сеула, который считается окраиной города, а это значит, что все они из богатых семей ☜

Глава 24

Не могло быть, чтобы змея бродила по такому шикарному отелю. Учитывая, что Сок Кан Хо описал это по-французски, он, должно быть, имел в виду французскую банду.

Хитмэн, торговля людьми, наркотики.

«Serpent Venimeux» была крупнейшей французской организацией, делавшей что-либо ради денег. Их было легко узнать по красной змее, вытатуированной прямо над большим пальцем левой руки, а ее голова толстая, как шрам, из-за ртути, добавленной в чернила при нанесении татуировки на этой части.

У Сок Кан-Хо даже был опыт борьбы с ними однажды в Париже, так что он не мог их перепутать.

Когда дело дошло до Змея Вениме, даже Кан Чан не был бы уверен в своей спине, если бы он тогда не отправился в Африку.

– Трое из них, похоже, защищают Смитена. Этот ублюдок.

Это было очень неожиданно.

– Я не думаю, что сегодня тот день.

Дайэру казался испуганным. Если бы они остановились здесь, то пострадали бы Сок Кан Хо и даже Мишель, которая, не обращая внимания, пила вино. К тому же у трех дам было много причин поехать во Францию.

– Похоже, они собираются в клуб.

«Хорошо. Я перезвоню, немного подумав. Даже не думай передвигаться в одиночку…»

— Понял.

Голос Сок Кан Хо звучал удивленным и обескураженным.

«В чем дело?» Теперь немного спокойнее, спросила Мишель, осматривая его.

Как бы Кан Чан ни сожалел об этом, он не мог по неосторожности втянуть их в это.

— Смитен, парень, с которым мы планировали вести переговоры, появился, но он из «Змея Вениме».

Лица троицы быстро ожесточились.

Не могло быть, чтобы девушки не узнали об этой организации из-за одного известного случая. Детектив застрелил члена «Змеи Вениме», и банда отомстила, расчленив его жену и положив ее голову на его кровать, а ее конечности на кровати его детей.

До 8 вечера оставалось совсем немного времени.

«Это происходит сегодня».

Если они упустят сегодняшнюю возможность, им придется одновременно справиться со Смитеном и Шарланом. Однако, если бы они не были осторожны, со Змеем Вениме могло бы оказаться легче справиться, чем с этими двумя. Кан Чан повернул голову и поискал менеджера.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила женщина-менеджер, быстро подойдя к нему.

«Я слышал, что Су До Сок был здесь управляющим директором. Можешь привести его?»

«Он старший директор. Я немедленно свяжусь с ним».

Положение Со До Сока сейчас не имело значения.

Кан Чан забеспокоился и продолжал поглядывать на часы.

Примерно через три минуты Со До Сок быстро подошел к Кан Чану и торжественно поприветствовал его.

— Я слышал, что ты меня искал, хён-ним? – спросил Су До-Сок.

Кан Чан разговаривал с ним как можно тише.

«В клуб вошли четверо французов. Думаешь, ты сможешь вывести оттуда всех клиентов и запереть дверь снаружи, когда я войду?

Со До Сок взволнованно посмотрел на Кан Чана, видимо, желая знать, что происходит.

«Возможно, вам придется закрыть клуб сегодня», — сказал Кан Чан.

«Кван-Тэк-хён-ним — акционер, так что, возможно, вам будет полезно поговорить с ним».

Кан Чан сразу же достал свой телефон. Поскольку у него был сохранен номер Кван Тэка, все, что ему нужно было сделать, это нажать кнопку.

— Отвечай быстро.

— Эй! Кан Чан!

— У меня мало времени, поэтому перейду сразу к делу. Закройте клуб на сегодня.

— Что? Что вы только что сказали?

«Закройте клуб на сегодня».

О Кван Тэк какое-то время молчал.

— В чем дело? Это известный отель. Столь резкое закрытие вызовет массу проблем. Есть также проблема с другими акционерами.

«Просто сделай то, что я тебе говорю, прямо сейчас, О Кван Тэк. Если я переживу это, я буду тебе должен.

Еще минута молчания.

– Ты действительно будешь мне должен?

Хотя этот вопрос был похож на вопрос, собирается ли он опустить ногу в яму или болото, Кан Чан не мог позволить себе думать о будущем.

«Со До Сок рядом со мной. Я передам телефон.

Когда Кан Чан подтолкнул к нему телефон, Со До Сок взял его двумя руками.

— Да, хён-ним. Мне сказали запереть его и четырех иностранцев внутри. Простите? Понятно, хён-ним.

Со До Сок снова передал Кан Чану телефон.

«Привет?»

– Я сделал то, что ты хотел. Возьмите с собой моих ребят, иначе станет проблематично, если ситуация выйдет из-под контроля.

Честно говоря, Кан Чан чувствовал себя жадным. Если бы они смогли справиться с французской бандой…

– Возьмем пока До-Сока и его младшего брата. Я отправлю остальных после нашего звонка. Они должны прибыть примерно через 30 минут.

Смитен был не из тех, кто будет оставаться в клубе, где никого нет, на тридцать минут. А Со До-Сок не производил впечатление человека, умеющего драться, хотя он и был гангстером.

Кан Чан действительно чувствовал себя непринужденно. Лучше было решить эту проблему с помощью Сок Кан Хо, чем оставаться в долгу перед гангстерами, независимо от того, выживет Кан Чан или умрет.

«Все в порядке. Просто запри дверь.

– Как я уже сказал, я уже дал им указание это сделать.

«Спасибо.»

Кан Чан выключил телефон прежде, чем Кван Тэк успел сказать что-нибудь еще.

«Мишель, как ты, наверное, слышала, давай на сегодня остановимся здесь. Со До-Сок, иди и вытащи всех отсюда», — сказал Кан Чан.

— Понятно, хён-ним.

Су До-Сок попрощался и отвернулся.

«Ты умрешь, если спровоцируешь их», — сказала Мишель Кан Чану, казалось бы, испуганная.

«Это Корея, и у меня не будет причин ехать во Францию, если сегодня все получится», — ответил Кан Чан. «Мне просто нужно закончить с ним дела сегодня. В любом случае, я сейчас пойду. Будет нехорошо, если тебя увидят со мной. Я позвоню тебе позже,»

— Ченни, как насчет того, чтобы пойти и соблазнить Смитена, чтобы тот вышел один? — спросила Мишель как раз в тот момент, когда Кан Чан собирался встать и уйти.

Выглядя таким напуганным?

Кан Чан ухмыльнулся и покачал головой. «Ребята, вам однажды придется поехать во Францию».

Ее потенциально заманчивое предложение не дошло до его ушей, потому что его разум уже был готов. Он кивнул Мишель один раз и встал.

«Это уже оплачено. Пожалуйста, приходите снова в любое время», — сказал сотрудник.

Прощаться было пустой тратой времени.

Сок Кан Хо смотрел на лестницу, ведущую в подвал клуба, с ужасно подавленным выражением лица. Кан Чан первым делом подошел к столу, за которым сидел.

Выражение лица Сок Кан Хо было совершенно ядовитым.

«Завтра может выйти не только Шарлан, но и другие члены банды, так что давайте покончим с этим сегодня», — сказал Кан Чан Сок Кан Хо.

«Что вы собираетесь делать с остальными клиентами?» — спросил Сок Кан Хо, его глаза сверкнули, когда он посмотрел на него.

«Мы решили выпустить их всех и запереть дверь».

«Понял. Пойдем.»

Они оба улыбнулись, когда Сок Кан Хо ответил.

«Ах, стреляй!» — воскликнул Сок Кан Хо, и выражение его лица быстро стало серьезным.

«Я оставил нож в машине».

Дерьмо. Неудивительно, что все было испорчено с самого начала.

«Чтобы его вернуть, потребуется около пяти, может быть, десяти минут», — сказал Сок Кан-Хо.

Это была не вина Сок Кан Хо, учитывая, что они вообще не планировали опустошать клуб.

«Давайте просто попросим об этом Су До Сока и пойдём первыми», — ответил Кан Чан.

У французской банды могла быть хорошая цель, но ей не хватало боевых навыков. Дайеру тогда удалось уничтожить шестерых из них, прежде чем они достали оружие, так что попытаться стоило.

Кан Чан был благодарен менеджеру за движение руки, которое означало, что счет уже оплачен.

Стоимость чашки кофе не была проблемой. Он был просто благодарен, что менеджер выиграл для них время. Затем Кан Чан и Сок Кан Хо столкнулись с двумя молодыми женщинами, которые жаловались у входа в подвал, когда они поднимались по лестнице.

«Дэй, давай сначала ударим по этим троим. Поскольку они не знают, кто мы, лучше всего сделать это, пока они не настороже.

«Понял.»

Со До-Сок стоял у входа, где музыка была такой громкой, что у него колотилось сердце. Затем Кан Чан покачал головой в его сторону в знак того, что не следует его приветствовать, поскольку такая небрежность только сделает Смитена еще более подозрительным.

Клиентам приходить было слишком рано.

Перед диджейской ложей было пустое место, вокруг которого были расставлены сиденья.

Смитен пил пиво из маленькой бутылки, сидя у левой части входа.

Кан Чан немедленно подошел к Смитену. Ему нужно было убрать блеск в глазах. Вскоре после этого взгляды Кан Чана и Смитена встретились.

Ухмылка

.

Когда Смитен улыбнулся, трое членов банды посмотрели на Кан Чана и Сок Кан Хо.

Снаружи было трудно определить, были ли у них при себе ножи или пистолеты.

«Мсье Канг!»

«Вы были здесь?» — спросил Кан Чан.

Как и ожидалось, Смитен посмотрел позади Кан Чана.

«Я пришел сюда, чтобы занять место, прежде чем привести трех прекрасных дам. Как видите, нам не хватает одного человека. Хотите присоединиться? — спросил Кан Чан.

Смитен протянул руку и указал на стул.

Кан Чан и Сок Кан Хо сидели лицом друг к другу, потому что это были единственные оставшиеся места.

Сок Кан Хо тоже, казалось, изо всех сил пытался сдержать свои эмоции, как и Кан Чан накануне.

«Пиво?» — спросил Смитен.

«Конечно.»

Когда Смитен поднял голову, чтобы отдать приказ, он с растерянным видом наклонил ее. Кан Чан и трое членов банды проследили за взглядом Смитена и увидели, как Со До Сок выводит из клуба женщину с великолепным телом и длинными прямыми волосами.

Поскольку вход находился сзади, всем трем членам банды пришлось почти развернуться всей верхней частью тела, чтобы проследить за взглядом Смитена.

В этот момент Кан Чан посмотрел на Сок Кан Хо.

‘Сейчас!’

Затем Кан Чан схватил пиво со стола и ударил им по затылку одного из членов банды.

Пау!

Одновременно Сок Кан Хо сделал то же самое с парнем рядом с ним.

Пау! Крушение.

Смитен пнул ногой стол и использовал этот импульс, чтобы оттолкнуть свое тело назад.

Стаб. Стаб. Стаб.

.

Кан Чан постоянно наносил удары разбитой бутылкой в подмышку и нижнюю часть подбородка своей первой цели. Это был тот самый член банды, которому Кан Чан разбил затылок в начале.

Пау. Крушение. Пау.

Сок Кан-Хо также попытался добить своего противника, но оставшийся член банды жестоко ударил его по лицу, подбородку и боку.

Крушение.

Сок Кан Хо упал на землю вместе с членом банды, на которого он напал. Тем временем Кан Чан побежал к оставшемуся члену банды.

Пау. Крушение. Пау-пау.

Член банды блокировал атаки Кан Чана рукой, что показало, что он владеет базовыми боевыми навыками солдата. Однако он не был особенно талантлив или опытен.

Крушение. Пау. Пау. Пау.

У Кан Чана не было другого выбора, кроме как броситься в бой. В конце концов, если его противники выживут или сбегут, ситуация ухудшится.

Крушение.

Его нынешний враг бросил стул, когда он пытался дистанцироваться.

«Подонок!» Сок Кан-Хо выругался, атакуя Смитена.

Ударить кулаком. Ударить кулаком. Ударить кулаком. Ударить кулаком.

Их битва превратилась в драку, что неудивительно, ведь члены банды были глупы.

Поп.

В тот момент, когда враг ударил Кан Чана по щеке, Кан Чан ударил члена банды по подбородку и продолжил наносить ему удары локтем между носом и щекой.

Хруст.

Этого было достаточно, чтобы кость цели вонзилась.

Стук.

От членов банды они избавились на удивление легко. Однако Кан Чан, повернувшийся к Смитену, остановился как вкопанный.

Смитен держал окровавленного Сок Кан Хо в спальном трюме.

Если Смитен приложит еще больше силы, Сок Кан Хо умрет.

Трудно было сказать, где и как он получил удар, но глаза Сок Кан Хо были настолько расфокусированы, что были видны только белки его глаз..

— Я полагаю, ты делаешь это не ради контракта? — спросил Смитен.

Кровь текла из левого глаза Смитена, а его губы были разорваны.

Музыка уже была выключена.

Кан Чан не скрывал выражения своих глаз в темноте.

Смитен вытягивал шею из стороны в сторону — привычка, которую он делал, когда был уверен в предстоящем бою.

Ты все еще не знаешь, чего я хочу, даже услышав мое имя, Смитен?

Смитен посмотрел на Кан Чана со странной улыбкой на губах.

— Я знаю твое имя.

«Как ты выжил? Это ты предал нашу команду? — спросил Кан Чан.

Смитен, похоже, не мог в это поверить, а даже если бы и мог, то не хотел бы.

«Полагаю, ты мне не веришь? Тот, кого ты держишь, — Дайеру. Что вы думаете? Теперь это более правдоподобно?»

Словно найдя ответ Кан Чана шокирующим, Смитен отступил на два шага, когда Кан Чан медленно приблизился к нему. «Кто ты? Кто ты? — спросил Смитен.

Глаза Смитена сверкнули, как будто он слегка пришел в себя.

«Ты меня не знаешь? Как я уже сказал, я Кан Чан. Парень, за которого ты цеплялся с почти умирающим выражением лица. Бог Блэкфилда, Кан Чан».

«Как…?»

С трудом переваривая этот сюрприз, дерзкий Смитен испуганно покачал головой.

Неудивительно, что ему было трудно это принять.

«Может быть, мертвые парни вернули меня к жизни, потому что хотели, чтобы я скрутил голову предателю за несправедливую смерть», — ответил Кан Чан.

Продолжая говорить, Кан Чан медленно направился к Смитену.

Смитен обладал невероятной силой, поэтому, если Сок Кан-Хо не сможет сориентироваться или если Кан Чан не сможет остановить Смитена одним выстрелом, Смитен сможет сломать Сок Кан-Хо шею.

«Я знал, что была причина, по которой я не хотел ехать в Корею», — сказал Смит, его глаза стали ядовитыми, когда он решил смириться с ситуацией. — На этот раз я тебя точно убью.

Кан Чан медленно направился к Смитену. Ему нужно было быстро положить этому конец ради Сок Кан Хо. «Я думаю, что все будет иначе, чем раньше».

В этот момент Сок Кан Хо коротко покачал головой, похоже, приходя в сознание.

‘Как глупо. Ему следовало просто подать сигнал.

В тот момент, когда Смитен начал скручивать шею Сок Кан Хо, Кан Чан бросился на Смитена.

Хруст. Пау.

«Кеук!»

Смитен хмыкнул. Кан Чан только что проткнул ему глаз большим пальцем, освободив Сок Кан Хо и заставив его упасть назад на стол.

Крушение.

Пау. Крушение. Пау. Пау. Пау.

Однако Смитен не упал. Скорее, они быстро обменялись ударами.

Пау. Пау!

«Кеук».

Когда Кан Чан ударил Смитена ножом в подмышку, кулак Смитена ударил Кан Чана в бок, выбив воздух из его легких.

Пау. Пау. Пау.

Но Кан Чан умрет, если даст Смитену хоть какую-то передышку.

Кан Чан трижды ударил Смитена по подбородку левым локтем.

Пау. Пау. Пау. Пау.

Скорость и сила Смитена были другими, поэтому Смитен не упал. Он все еще целился в шею Кан Чана и в область живота, хотя и не мог держать левый глаз открытым.

В мгновение ока Кан Чан несколько раз атаковал и получил ответный удар.

Кан Чан нанес ложный удар, а затем последовал удар локтем.

Ток. Крушение. Пау.

Смитен ударил Кан Чана по боку после того, как тот отказался защищать подбородок.

Пау-пау-пау-пау-пау.

Это была самая важная часть боя.

Кан Чан умрет в тот момент, когда отступит или перестанет атаковать.

За считанные секунды Кан Чан ударил Смитена в шею, живот и бок. Кан Чан тоже пострадал.

Поскольку их руки сплелись между собой, он даже не мог уследить за тем, сколько раз он ударил Смитена.

Ток!

В этот момент Смитен схватил Кан Чана за волосы. Он пытался покончить с этим своей силой.

Пау. Крушение! Пау. Пау-пау.

Кан Чан безжалостно наносил удары локтями по подбородку и шее Смитена.

Схватить

.

Это произошло за считанные секунды. По-видимому, отказавшись защищать свое лицо, Смитен схватил Кан Чана за подбородок правой рукой.

Крушение.

Когда Кан Чан ударил Смитена локтем по подбородку, Смитен с силой вывернул ему шею. Однако в ответ Кан Чан повернул свое тело в том же направлении, используя полученную от этого скорость, чтобы ударить Смитена в висок еще одним ударом локтя.

Стук.

Кан Чан смотрел, как Смитен упал на бок, но не мог бежать к нему из-за боли, которую он чувствовал каждый раз, когда дышал. Его как будто кололи ножом при каждом воздухозаборнике. Даже шея болела. Однако ему нужно было положить этому конец. Он стиснул зубы и подошел к Смитену.

«Гаааааа».

Смитен еще не был без сознания, что неудивительно, поскольку по силе и выносливости он уступал только Дайеру.

Кан Чан наклонился и схватил Смитена за волосы. Затем Кан Чан со всей силы ударил кулаком по левому глазу Смитена.

Поп!

Кан Чан так сильно ударил Смитена в глаз, что, если бы его кулак был заостренным, глаз Смитена бы раскрылся.

Поп!

«Аааа!»

Он нанес еще один удар, второй сустав среднего пальца впился Смитену в правый глаз.

Смитен схватился за правый глаз и закричал. Из-под его руки потекла густая жидкость.

Когда Кан Чан отпустил голову Смитена, он повалился на пол, держась за глаз.

Кан Чан чувствовал ужасную боль в обоих боках, когда ходил. Это было похоже на то, как будто в него вонзилось лезвие. Однако он упорствовал, пока не достиг входа.

Тук-тук-тук.

«Су До-Сок! Это я, Кан Чан!»

Дверь поспешно открылась, и вбежал Су До Сок с пятнадцатью гангстерами, все с оружием.

«Немедленно доставьте Сок Кан Хо в больницу», — приказал Кан Чан.

— Да, хён-ним!

Примерно трое или четверо из них убежали.

Кан Чан снова прошел через зал, чувствуя себя так, словно его кожу разрывали сломанные кости.

«Га».

«Дайте мне это», — сказал Кан Чан одному из гангстеров. Затем гангстер передал ему металлическую трубу.

Уважительное приветствие не имело значения. Все, чего хотел Кан Чан, — это знать, жив Сок Кан Хо или нет. Однако ему действительно нужно было положить этому конец.

Ух!

«Фу!»

Один из участников Serpents Venimeux покатился по полу после того, как Кан Чан ударил его по плечу.

Крушение! Крушение!

Даже Кан Чан побледнел от ужасной боли в плече после того, как полностью сломал своей жертве плечевые и коленные кости.

«Это Корея, ублюдки», — прорычал Кан Чан.

Кан Чан также чисто доработал плечи и колени оставшихся двух мужчин.

Кланг

.

Кан Чан швырнул металлическую трубку, позволив ей покатиться по полу, и схватил ближайшую бутылку пива.

Разбить.

Кан Чан подошел к Смитену после того, как разбил бутылку о стол, оставив ей острые края.

«Смитен».

Кан Чан схватил Смитена за волосы и поднес губы к его уху.

«Я не убью тебя. Я даже отправлю тебя в больницу. Но с сегодняшнего дня тебе придется отказаться от сна с женщинами», — сказал Кан Чан Смитену.

Обильное количество жидкости из правого глаза Смитена, который он закрывал рукой, покрыло его щеки и подбородок.

«Живи долго, Смитен, достаточно долго, чтобы было скучно».

Это не была угроза. Кан Чан даже не хотел знать, был ли Смитен тем, кто их предал, или он был на стороне предателя.

Кан Чан всего лишь хотел дать удовлетворительное наказание грязному человеку.

«Шарлан… Шарлан продал его», — сказал Смитен.

«Уже слишком поздно, идиот», — ответил Кан Чан.

Кан Чан посмотрел на разбитую бутылку и ухмыльнулся.

«Это бриллианты и наркотики. Он планирует воспользоваться услугами Kang Yoo Motors», — продолжил Смитен, не оставив Кан Чану другого выбора, кроме как проявить немного больше терпения.

Глава 25

«Повтори то, что ты только что сказал», — сказал Кан Чан.

«Шарлан…»

«Не то!»

Они говорили по-французски, не позволяя гангстерам их понять. Однако один из них с благоговением смотрел на Кан Чана.

«Наркотики, это наркотики. На этот раз речь идет об автомобилях, которые будут импортированы», — сказал Смитен.

«Ваши слова не сходятся. Я слышал, что машины отправлялись в Suh Jeong Motors!»

«Мы планировали передать компании Suh Jeong Motors пятьдесят автомобилей с условием, что остаток мы получим позже. Другим условием было то, что мы будем передавать автомобили каждый раз, когда Kang Yoo Motors продаст их, и мы планировали забрать наркотики перед передачей автомобилей».

Кан Чан не мог понять всего, что говорил Смитен, но был уверен, что Кан Дэ Гён будет в опасности.

хруст

.

«Гах».

Кан Чан нанес удар Смитену между левым плечом и грудью разбитой бутылкой.

Учитывая, что разбитая бутылка оставила много осколков в руках Кан Чана, слова не смогут описать травмы Смитена. Однако Кан Чан все еще не мог оставить его в таком состоянии из-за того, насколько он был силен. У Смитена все еще была правая рука, которой было более чем достаточно, чтобы атаковать Кан Чана.

«Хм? Что это?»

Гангстеры обнаружили странный нож у участника Serpents Venimeux, которого они перемещали.

Кукри.

Это было клинковое оружие, которое обычно использовалось для прорезания шей и частей тела. Лезвие имело небольшой загиб от кончика к средней части.

Ему следовало убрать это раньше. Если бы я держал это в руке, я бы не пострадал от бутылки.

«Дай мне это.»

Гангстер быстро передал кукри Кан Чану.

«Левый — за Дайеру. Это для меня», — сказал Кан Чан.

Ударь!

«Ах! Аааа!

Нож попал в ту часть, где правое плечо Смитена соприкасалось с грудью. С этого момента он не сможет укрепить свою правую руку.

«Отвезите этого ублюдка в больницу», — приказал Кан Чан.

— Понятно, хён-ним.

Сторона Кан Чана болела так сильно, что он даже не чувствовал боли в правой руке, покрытой осколками стекла. Тем не менее он последовал за гангстерами и пересек кухню, которая находилась в холле. Когда маленькая металлическая дверь открылась, он увидел большой фургон, блокирующий дверь и закрывающий их от любопытных глаз.

***

Когда они приехали, их уже ждал врач, поскольку гангстеры заранее связались с больницей. Доктор глубоко вздохнул, наблюдая, как пациента за пациентом вводят внутрь. Теперь, когда Кан Чан задумался об этом, он даже не знал имени доктора.

«Что случилось с Сок Кан Хо, тем, который прибыл сюда раньше?» – спросил Кан Чан у доктора.

«Нам придется подождать и посмотреть».

Сукин сын. Он выжил.

Кан Чан внезапно почувствовал себя опустошенным, и все напряжение, казалось, покинуло его.

Доктор следовал за Смитеном и членами банды, в то время как медсестра, лечащая Кан Чана, все это время удаляла пинцетом каждый осколок стекла из его руки. Закончив, медсестра неловко посмотрела на Кан Чана, потому что, если бы он перевязал и правую руку Кан Чана, это выглядело бы так, будто на нем были варежки.

«Давайте снимем повязку с левой руки», — сказал Кан Чан медсестре.

«Конечно.»

— А как здесь зовут доктора?

Прежде чем Кан Чан закончил свой вопрос, в комнату вошел доктор.

«Я Ю Хон У».

Его появление заставило Кан Чана горько рассмеяться. Выполнив просьбу Кан Чана, медсестра сняла повязку и вышла из палаты.

«Ты в порядке?» — спросил доктор, глядя на Кан Чана.

Когда Кан Чан попытался пошевелить верхней частью тела, он скривился от боли, держась за ребра.

«Давайте посмотрим».

Доктор надавил рукой на бок Кан Чана. Каждый раз, когда он это делал, Кан Чан не мог не стонать.

«Нам нужно будет сделать рентген», — сказал ему врач.

Кан Чан согласился на рентген, когда ему сказали, что результаты будут получены немедленно.

«Вы это видите? У тебя сломаны три левых ребра. Забудьте о переломах — они вот-вот превратятся в осколки. Ты пришел сюда и спросил мое имя в этом штате?

«Поскольку я не вижу своих внутренностей, я просто считал себя очень раненым», — ответил Кан Чан.

Глаза доктора смотрели на Кан Чана так, как будто он смотрел на монстра.

«Вас следует госпитализировать. Если вы перенапряжены, ваши кости сломаются и повредят ваши органы», — ответил Ю Хун У.

— Просто перевяжи меня, пожалуйста.

«Мистер. Кан Чан.

Шарлан еще оставался. Он не был таким глупым, как Смитен, и не стал бы все портить, даже если бы его соблазнила женщина. Кроме того, возможно, будет больше участников Serpents Venimeux.

«Пожалуйста, перевяжите меня как можно туже. Если меня запрут, двое людей, которых вы видели раньше, окажутся в опасности.

— Хм, — вздохнул Ю Хон У с мрачным выражением лица. «Велика вероятность, что маленькие осколки костей уже вонзились в ваши легкие или органы. Если не использовать сложные медицинские термины, это по сути означает, что сейчас вы находитесь в опасности. Ты хочешь вернуться сюда мертвым?

«Если это произойдет, то вытащите все мои органы и продайте их».

«Кто будет покупать проколотые органы?» Ю Хон У ответил на редкую шутку Кан Чана.

«Пожалуйста, просто перевяжите меня», — повторил Кан Чан.

«Почему ты такой? Я не знаю, что ты пытаешься сделать, но ты можешь упасть в обморок по дороге туда.

Кан Чан понимал, что Ю Хун У расстроен, но ему нужно было добраться до Шарлана. Плюс, если Смитен был прав, то был шанс, что Кан Чан сможет наладить дела с бизнесом Кан Дэ Гёна.

«Если я не пойду, все пойдет не так. Моя мать тоже может умереть», — сказал Кан Чан.

Ю Хун-Ву поджал губы, затем кивнул.

«Хорошо. Однако, даже если это неудобно, не снимайте повязку и как можно скорее обратитесь в больницу, когда закончите».

Ю Хун У ушел на мгновение, вернулся с нагрудным корсетом, похожим на нагрудник, и привязал его к Кан Чану. Из-за этого он, вероятно, привлечет больше внимания, чем Мишель.

«Даже не думай снимать это», — предупредил Ю Хун У.

— Откуда он узнал?

Кан Чан не мог не задаться вопросом.

Тем не менее, хоть это и выглядело некрасиво, но двигаться и дышать стало более комфортно.

Когда Кан Чан вышел из процедурного кабинета и пошел на пятый этаж, ребята, которых послал О Кван Тэк, выстроились в коридор и приветствовали его своими обычными утомительным приветствиями.

Кан Чан сначала пошел в комнату Сок Кан Хо.

Возможно, надеясь на лучшее, он думал, что Сок Кан Хо пожалуется и попросит сигарету, как только войдет. Однако он нашел Сок Кан Хо без сознания и на шее у него был шейный воротник.

Кан Чан стоял рядом с кроватью Сок Кан Хо и смотрел на него сверху вниз.

«Я вернусь после того, как закончу», — сказал ему Кан Чан.

Тупой ублюдок. Но спасибо, ублюдок.

Сок Кан-Хо должен был хотя бы немного отступить, если ему не хватало силы, но все, что у него осталось от Дайеру, — это его личность. Боясь, что если бы он этого не сделал, они бы напали на Кан Чана, он энергично бросился вперед.

От наркотиков до Serpents Venimeux, все вышло из-под контроля Кан Чан больше, чем ожидал.

Когда в игру вступили две новые переменные, неуклюже или тихо покончить с этим больше не представлялось возможным.

«Ты идиот, тебе лучше проснуться, когда я вернусь».

Кан Чан внезапно почувствовал себя одиноким. Ему захотелось погладить Сок Кан Хо по голове, но вместо этого он покинул палату, посчитав эту идею отвратительной.

Смитен и участники Serpents Venimeux находились в комнате рядом с Сок Кан Хо.

Двое гангстеров, охранявших дверь, вскочили, чтобы поприветствовать Кан Чана. Всего внутри было четыре кровати, по две с каждой стороны, разделенные небольшим промежутком. Бинты полностью закрывали лицо и тело Смитена, в то время как у членов банды были открыты, по крайней мере, лица и руки. Член банды, которому Кан Чан сломал нос, угрожающе улыбнулся и покачал головой, показывая, что Кан Чан связался не с тем человеком.

Член банды оставался расслабленным, хотя и видел ухмылку Кан Чана.

«Я признаю, что мы ослабили бдительность, но ты и твоя семья не выживете».

Он даже «угрожал» Кан Чану.

Это происходило всегда, когда он не заканчивал дела должным образом.

Кан Чан посмотрел на двух гангстеров в комнате.

«Иди и возьми кукри», — приказал Кан Чан.

— Простите, хён-ним?

— Я говорю о ноже, который был у этих ублюдков.

— Понятно, хён-ним.

Один из них быстро ушел.

Кан Чан действительно не хотел такой помощи О Кван Тэка. Но это было ему нужно, чтобы следить за этими людьми и защищать Сок Кан Хо.

Падение в канаву? Единственное, что изменилось, это то, что битва, в которой он был готов умереть, теперь происходила в Сеуле, а не в Африке. Эти парни отличались от школьных хулиганов или гангстеров на подвальной парковке, и с ними нужно было обращаться соответственно.

Когда гангстер вернулся с кукри, улыбки участников Serpent Venimeux исчезли. Возможно, они помнили, как им проткнули Смитену глазное яблоко и ударили его в плечо в конце боя.

Кан Чан схватил рукоятку кукри и вытащил ее из ножен.

Ему было жаль доктора Ю Хон Ву, но удар этими ублюдками пивной бутылкой не смог бы удержать их надолго. В тот момент, когда Кан Чан ослабит бдительность, двум парням, наблюдающим за этой комнатой, и даже Сок Кан Хо в соседней комнате будет трудно выжить.

«Ты действительно хочешь, чтобы твою семью убили?!» — крикнул один из участников Serpent Venimeux.

Ухмылка.

«Мы французы, которые приехали сюда по делам!» воскликнул другой.

«Тебе следует сказать это в посольстве», — ответил Кан Чан.

Выражения лиц двух других членов банды испортились, видимо, они ожидали такого исхода.

«Как вы думаете, кто мы…»

«Таис-той! (заткнись!) — крикнул Кан Чан.

Кукри не носили с собой в бою.

В основном его использовали, чтобы перерезать шеи тем, кто был обездвижен выстрелами возле колен. Это было более эффективно, когда его использовали перед семьями или другими людьми, и даже если вокруг никого не было, это приносило больше шока, чем быть застреленным.

Если бы у этих членов банды было оружие, то Кан Чан и Сок Кан Хо уже умерли бы с пулями в бедрах или коленях и с перерезанными шеями.

С этого момента это была битва за защиту того, что принадлежало им.

Верность основам приносила лучшие результаты в более сложных боях. И основы основ начались с идеальной отделки.

«Путайн Мерде!» — сердито крикнул один из членов банды, когда Канг подошел к ним ближе.

Если бы это переводили принудительно, это было бы грубо, вроде «Fuck».

Стаб. Стаб. Кусочек! Кусочек! Стаб. Стаб.

Кан Чан ударил ножом в плечо и подмышку члена банды, который поднял голову и угрожал ему. Затем Кан Чан порезал мышцу плеча. Большой клинок Кукри принес лучшие результаты, чем ожидалось.

Два члена банды, лежащие рядом с первым членом банды, пристально посмотрели на Кан Чана.

Это было сделано для того, чтобы скрыть свои страхи.

Стаб. Стаб. Стаб. Стаб.

Несмотря на их действия, Кан Чан не планировал относиться к ним снисходительно. Он повторил то, что сделал с участником Serpent Venimeux, который угрожал ему двум другим. Тем самым он снизил вероятность инцидентов, происходящих в больнице.

«Переведите этих ублюдков в другую комнату», — приказал он.

Двое гангстеров позвали остальных, находившихся снаружи, а затем вытащили кровати наружу.

Он услышал потрясенный крик медсестры, но это было не важно.

«Смитен, ты чертов предатель», — сказал Кан Чан.

Пока ноги этого ублюдка работали, он все еще был опасен.

«Я не знал! Шарлан пришел со спасательной командой, убедившись, что даже наше подразделение уничтожено, но я все еще жив. Вот и все!» — воскликнул Смитен.

— Но почему ты присматривал за спиной Шарлан? Тебе следовало рассказать всем, что он нас предал.

Смитен ничего не сказал. Если Кан Чан отпустит этого парня, что-то обязательно произойдет. Кан Чан думал покончить с этим.

«Бриллианты. Шарлан продал нас за бриллианты. Члены Serpent Venimeux были там, когда я пришел в себя, поэтому у меня не было другого выбора».

«Тогда тебе следовало сказать, что он был предателем в тот момент, когда тебя спасли в больнице!» — крикнул Кан Чан.

Кусочек

.

Кан Чан порезал Смитену левую мышцу бедра.

«Ааа!»

Верхняя часть тела Смитена дернулась вверх.

«Сколько их еще, кроме Шарлана?» — спросил Кан Чан.

«Два! Два!»

«Какое у них оружие?»

«Глок 19!»

В конце концов, они принесли с собой оружие. Если бы Кан Чан не позаботился о Смитене в клубе и вместо этого встретился с ним во вторник, существовала высокая вероятность того, что они принесли бы с собой оружие.

Кусочек

!

Кан Чан позаботился о том, чтобы все закончилось должным образом, и покинул палату пациента. Медсестра, проходившая в соседнюю палату, посмотрела на него глазами, полными страха и презрения.

Кан Чан планировал сначала пойти в отель.

Он собирался закончить все к сегодняшнему дню. Каким бы легкомысленным ни был Шарлан, он все равно не настолько глуп, чтобы открыть огонь в шикарном отеле..

«Мистер. Кан Чан!»

Ю Хун У подошел к Кан Чану с очень злым выражением лица.

«Если ты продолжишь вести себя здесь так, мы больше не сможем предоставлять тебе медицинские услуги», — предупредил его Ю Хун У.

Он просто был верен своей работе, как и Кан Чан.

«Они члены печально известной банды во Франции. Если бы я оставил их такими, какие они были, они, вероятно, убили бы Сок Кан Хо, идиотов в коридоре, тебя и медсестер. Стоит ли мне все-таки сделать вид, что я их не видел, и уйти?»

Ю Хун-Ву сглотнул.

«Я не убивал их. Никто не умер. Я просто отказался оставить их в покое, зная, что другие невинные люди могут умереть. Просто скажи хоть слово, и я больше никогда не ступлю в эту больницу», — продолжил Кан Чан.

Это была правда. Кан Чан не хотел оставаться в месте, где он все равно не был нужен, и он не хотел жить с сожалениями из-за того, что не завершил дела должным образом.

«Остались ли члены банды?» — спросил доктор.

— Их еще трое, и у двоих из них есть оружие.

По какой-то причине Кан Чан не хотел лгать Ю Хон У, хотя гангстеры в коридоре поняли бы их разговор, потому что они говорили по-корейски.

«Они входят в банду, которая пыталась сбежать из тюрьмы на вертолете?»

Кан Чан ухмыльнулся.

Если бы Ю Хон У услышал об ужасных убийствах, которые они совершили, он, вероятно, сам возглавил бы продажу их органов.

«Я не могу просто так отпустить пациента, который часто мне платит, не полагаясь на медицинскую страховку. Я буду ждать. Нет необходимости ехать в другую больницу», — сказал Ю Хун У Кан Чану, а затем вошел в палату Смитена. Он выглядел усталым, но не собирался сдаваться.

«Всегда держите охрану вокруг этих трех парней», — приказал Кан Чан гангстеру.

— Понятно, хён-ним.

Ответ показался механическим и небрежным.

Проблема заключалась в том, как поступить с Шарланом и двумя членами банды. Просто подняться в их комнату было неправильно, и Кан Чан подумал, что Шарлан и остальные, скорее всего, не выйдут, даже если он слепо позовет их.

Кан Чану нужно было закончить дела по одному.

Смитен, этот ублюдок, наверное, пошел в клуб после разговора о Кан Чане. Кан Чану нужно было быстро разобраться во всем, но ему срочно нужно было возвращаться в отель.

Кан Чан на мгновение остановился, чтобы подумать.

Смитен знал все секреты Шарлана, так что Шарлану было вполне справедливо волноваться.

Насколько волновался Шарлан, нанимая троих членов банды, чтобы они присматривали за Смитеном, парнем, который сказал, что собирается в клуб знакомиться с женщинами? Кто был в большем отчаянии? Подтвердив свое решение, Кан Чан снова вошел в комнату Смитена.

Ю Хун-Ву и медсестра обернулись, чтобы посмотреть на него, пока зашивали бок Смитена.

— Смитен, — крикнул Кан Чан.

Смитен чувствовал особый страх из-за того, что его глаза были закрыты. Он изо всех сил старался понять, что происходит, покачивая головой взад и вперед.

«Что вы сделали с деньгами, заработанными на продаже бриллиантов?»

Кан Чан не мог видеть выражения лица Смитена, так как его лицо было забинтовано.

«Не пытайся разыгрывать передо мной трюки».

Когда Кан Чан заговорил по-французски, Ю Хон У и медсестра посмотрели на него в шоке.

«Она находится в швейцарском банке», — ответил Смитен.

— Тогда почему он оставил тебя в живых? Если бы Шарлан убил тебя раньше, все было бы кончено.

«Мы поделились паролем к банковскому счету, так что половина досталась мне, а вторую половину достался Смитену. Если он убьет меня, он никогда не найдет денег…»

Смитен не был таким умным.

«Ты не такой умный. Это мое последнее предупреждение, не пытайтесь разыграть меня. Почему Шарлан оставил тебя в живых?

«Я это не выдумываю! Шарлан сделала это после посещения больницы, чтобы я держал рот на замке! Осталось еще десять миллионов евро!»

Это не может быть бриллиант размером с человеческую голову…

«Угорь?»

«Это верно! Ченни! Угорь!»

Блэкхед был необработанным алмазом, который появлялся каждые двадцать или около того лет на африканских алмазных рудниках. Ходят слухи, что человек проклят, и, посмотрев на него, человек, по-видимому, почувствует желание, и это приведет его к смерти, если он не сможет преодолеть это желание. Даже Кан Чан никогда раньше этого не видел.

— А что насчет наркотиков? — спросил Кан Чан.

«У Шарлана есть только образец».

Блин! Если дела пойдут плохо, мне придется позаботиться и о наркотиках.

«Кто их покупает?»

— Я не знаю, Ченни. Я правда не знаю».

«Какой банковский пароль?»

Смитен не ответил, как будто пытался не отпустить свой последний спасательный круг.

«Доктор, пожалуйста, выйдите на минутку», — сказал Кан Чан.

«Мистер. Кан Чан, пожалуйста. Этот пациент умрет, если вы продолжите».

— Я не убью его.

Когда они говорили по-корейски, Смитен поворачивал голову из стороны в сторону, видимо, встревоженный. Кан Чан не хотел денег. Если Шарлан не сообщил ему пароль, Кан Чан не смог бы найти его, имея только половину пароля. Однако ему нужно было иметь хотя бы малейшее доказательство в качестве приманки, чтобы полностью победить этого ублюдка.

— Смитен, скажи мне пароль, — повторил Кан Чан.

Выражение глаз Кан Чана заставило Ю Хун У вздохнул и уйти.

«Смитен… Смитен 0702 из 0913 Африка».

Этот сукин сын!

Глава 26

Кан Чан понял, что его телефон пропал, когда вышел из комнаты Смитена. Он думал, что он пропал в клубе во время драки.

«Свяжись от меня с Кван Тэком», — приказал Кан Чан.

— Да, хён-ним.

Бой уже начался, и Кан Чан планировал победить.

Кан Чан взял телефон, который гангстер почтительно передал ему.

— Как дела? Вы тоже говорите на иностранном языке?

Голос О Кван Тэка был полон удивления. Кан Чан отошел в угол, чтобы гангстеры не услышали их разговор.

«Мне сказали, что в отеле Намсан есть образец наркотиков. Знаешь ли ты что-нибудь об этом?

— Что?

Может ли этот ублюдок покупать наркотики?

Кан Чан резко взглянул на мужчин, стоявших вдоль коридора, с мыслью, что они в любой момент могут стать врагами.

— Говори отчетливо. В отеле Намсан есть наркотики?

«Это образец!»

— Это то же самое! Какие ублюдки это сделали? Какие сукины дети без разрешения вмешиваются в чужие дела?

Кан Чан почувствовал небольшое облегчение, но не мог ослабить бдительность.

— Привет! Какой ублюдок это сделал? Какие они ублюдки?!

«Образец есть у троих французов, а это значит, что кто-то его покупает».

— А эти ублюдки не знаю кто?

«Ты меня вообще слушаешь? Как я уже сказал, они не знают. И эти ублюдки входят в состав французской банды Serpents Venimeux. У двоих из них, судя по всему, есть оружие.

— Сэйто?

Для Кан Чана это звучало как японская банда.

«Я думаю покончить с этим сегодня. Найдите для него подходящее место, тогда я их вызову. Если они не придут, то я подумываю поехать в отель».

— Привет! Мне едва удалось наладить дела в клубе. Это облегчение, что он открыт прямо сейчас, иначе у меня были бы большие проблемы. Давайте вытащим их наружу. На берегу реки Намянджу есть тихая вилла[1]. Вы можете сделать это там. Я также пришлю машину и в больницу, и в отель, так что воспользуйтесь ею.

«Хорошо. Однако французы не бездельники, так что будьте осторожны. Если они решат отомстить, ситуация выйдет из-под контроля».

— Черт! С чего ты взял, что я склонюсь на своей территории? Прекратите нести чушь и скажите моим людям, что вам нужно. Я тоже пойду, но куда? Отель? Или мне следует быть в Намьянджу?

О Кван Тэк, похоже, не стал бы слушать, если бы Кан Чан сказал ему держаться подальше от этого.

— Хотя это действительно странно. Независимо от того, кто это, я должен был услышать об этом, если бы кто-то торговал наркотиками. Должен ли я расследовать дела чертовых наркоманов?

«Не усложняйте ситуацию».

— Отлично. Дай мне знать, куда ты направляешься, как только все будет решено.

Кан Чан подозвал гангстера жестом подбородка после того, как тот завершил разговор.

«Узнай номер отеля», — приказал Кан Чан.

— Я знаю его номер, хённим.

Было около 10 утра.

Гангстер быстро набрал номер и передал его Кан Чану.

– Это отель Намсан, чем я могу вам помочь?

«Пожалуйста, соедините меня с мистером Шарланом в номере 1901 и скажите ему, что звонит Кан Чан».

— Пожалуйста, подождите.

Кан Чан услышал музыку в режиме ожидания.

— Возьми трубку, Шарлан.

— ‘Элло.

Это был не голос Шарлан.

«Пожалуйста, соедините меня с мистером Шарланом».

— Он не может принимать звонки прямо сейчас. Я передам твое сообщение, если ты скажешь мне, что ты хочешь ему сказать.

Кан Чан чувствовал, что все немного запуталось.

«Понял. Тогда я попрошу тебя запомнить то, что я говорю. Вы готовы это записать?»

Кан Чан на мгновение услышал шорохи.

Неужели Шарлана действительно нет?

«Передайте сообщение, что Бог Блэкфилда ждет вместе со швейцарским банком и наркотиками».

Ответа с другого конца не последовало.

Затем Кан Чан выключил телефон.

Мужчина перед Кан Чаном посмотрел на него со странным выражением лица. Глаза этих ублюдков стали уважительными в тот момент, когда они услышали, как он говорит по-французски.

«Вы знаете номер Су До Сока?» — спросил Кан Чан.

— Простите, хён-ним?

«Я спросил, знаешь ли ты номер Су До Сока в отеле Намсан?»

Гангстер нашел телефонный справочник и передал телефон после нажатия кнопки вызова.

— Что!

«Это Кан Чан».

— Хённим! Говорит Су До-Сок.

Его высокомерный голос внезапно стал вежливым. Это должно было быть навыком.

«Есть ли рядом с вестибюлем француз по имени Шарлан?»

— Ну, в клуб пришел человек, разыскивающий иностранца по имени Смитен.

— Что ты им сказал?

— Я сказал ему, что Смитен посетил клуб перед его открытием, а затем ушел.

«Сколько осталось людей, которые первыми пришли с Шарланом?»

— Я позвоню тебе после того, как проверю, хённим.

«Раз уж ты разбираешься в этом, узнай, где сейчас находится этот ублюдок Шарлан и сколько людей сегодня его навещало. А если они есть, узнайте, кто они, и дайте мне знать по этому номеру. О верно! Мой телефон не остался в клубе?»

— Я разберусь с этим, хён-ним.

Этот ублюдок сам не убирал клуб, так что ему было бы трудно узнать, где находится его телефон.

— У тебя есть сигареты? Кан Чан спросил гангстеров.

Как ни странно, в эти дни Кан Чан часто просил у других людей сигареты. Самое неприятное было то, что люди не отдавали зажигалку после того, как они попросили. После того, как Кан Чан передал телефон гангстерам, он открыл металлическую дверь в конце коридора и пошел к лестнице снаружи.

Нажмите. Нажмите.

«Ух ты!»

Было жарко и влажно, но в то же время приятно прохладно.

Сколько людей знали, что подобные вещи происходили в центре Каннама?

Опираясь на перила лестницы, Кан Чан на мгновение погрузился в свои мысли.

Он был недоволен отсутствием Сок Кан Хо.

Было ли это причиной того, что Сок Кан Хо пытался есть с ним хотя бы раз в день?

Когда Кан Чан глубоко выдохнул после того, как затушил сигарету, гангстер открыл дверь и передал ему телефон, сообщив, что на линии говорит Су До Сок.

— Как все прошло?

– Француз по имени Шарлан сейчас разговаривает в ресторане с корейским посетителем. По словам менеджера ресторана, кореец, похоже, является чиновником автомобильной компании.

Шарлан встречается с Со Джоном

Моторы так поздно

ночью? Тогда кого же он встретил, когда я позвонил утром?

– Осталось двое иностранцев, и они сейчас в ресторане с Шарланом.

Они могли бы быть там, чтобы передать записку, которую Кан Чан оставил недавно.

«Хорошая работа.»

— О, еще я не смог найти твой телефон.

«Хорошо.»

Кан Чан был уверен, что Смитен в этот момент не лгал. В конце концов, Смитен знал о его личности. Смитен не стал бы врать, если бы не планировал прожить без женщин всю оставшуюся жизнь.

Кан Чан завершил разговор и уделил время себе.

Теперь шансы были в его пользу.

«Позвони Су До Соку еще раз», — приказал Кан Чан.

— Да, хён-ним.

Гангстер вежливо передал телефон.

— Что?! Я занят-

«Это Кан Чан».

— Да, хённим?

Это действительно был навык. Во всяком случае.

— Дай мне знать, когда эти ублюдки вернутся в свои комнаты. Я позвоню им, чтобы вытащить их, а затем тщательно обыщу их комнаты. У тебя должно быть много времени.

Ответ последовал после небольшой паузы.

— Я не могу обыскивать их комнаты своими полномочиями, хен-ним. Вероятно, это будет сложно, даже если Кван Тэк-хённим прикажет. Это возможно только в экстренных ситуациях, таких как смерть, длительное неоплачиваемое пребывание и пожар.

Это кажется логичным.

«Я понимаю. Тогда просто дайте мне знать, когда они вернутся в свои комнаты.

Кан Чану позвонили, когда он вытащил еще одну сигарету и выкурил примерно половину.

— Они разошлись по своим комнатам, хённим.

«Понятно.»

Кан Чан продолжил докуривать оставшуюся сигарету, подсчитав время, которое им потребовалось, чтобы подняться на лифте, а затем позвонил в отель.

— Элло?

Это был Шарлан.

«Это Кан Чан».

Какое-то время Шарлан молчал.

«Я позвонил, потому что подумал, что тебе это нужно, но я повеслю трубку, если тебе это не интересно».

— Я предполагаю, что вы слышали это от Смитена, но перестаньте болтать, если вы даже не знаете, что означает Бог Блэкфилда. Просто скажи мне, где Смитен. Сделай это, и я дам тебе эксклюзивные права на импорт машин.

Что он говорит? Возможно, он..?

Шарлан, похоже, неправильно понял, что Смитен его предал. В конце концов, это было более рационально, чем предполагать, что Кан Чан перевоплотился в другое тело.

В данном случае было бы неплохо соответствовать тому, что говорил Шарлан.

«У Kang Yoo Motors нет денег, чтобы внести первоначальный взнос».

— Не волнуйся. Я возьму на себя первоначальный платеж за пятьдесят машин, так что хватит уже вмешиваться и скажите мне, где Смитен.

«На первом месте стоит подтверждение контракта».

— В этой ситуации замешана организация, о которой вы бы удивились. Так что перестань вести себя мило и скажи мне, где Смитен.

«Контракт на первом месте, Шарлан. Если вы скажете что-нибудь еще, вы можете с тем же успехом предположить, что Смитен исчезнет навсегда.

Когда Шарлан не ответил, Кан Чан подумал: «Ой, черт!»

ему самому.

Шарлан был не из тех, кто сдастся, даже если Кан Чан поступит таким образом.

«Тск!»

Что еще мог сделать Кан Чан? Это была его личность.

— Как вы можете гарантировать, что мы получим Смитена после подписания контракта?

Тем не менее, приманка, которую он использовал, оказалась весьма эффективной.

— Это не я здесь в растерянности, Шарлан. Я видел довольно много денег в швейцарском банке.

— Хм.

Это был довольно долгий стон.

— Для заверения и объявления контракта потребуется некоторое время, даже если у меня есть право принять произвольное решение.

— Такие оправдания не похожи на тебя, Шарлан.

— И ты действительно похож на Кан Чана, которого я знал в прошлом.

На этот раз молчал Кан Чан.

Если бы Кан Чан в странный момент упрямо произнес «Бог Блэкфилда», Шарлан, очевидно, подумал бы, что Кан Чан пытается настоять на своем, основываясь на том, что он услышал от Смитена.

— Смитен с тобой?

«Как иначе я мог узнать о Блэкхеде или швейцарском банке?»

— Хорошо. Тогда приходи завтра в бизнес-центр отеля к 10. Давайте заключим договор и закончим это.

Это было самое пугающее в Шарлане. Он определенно заметил некоторые вещи, но не стал действовать безрассудно, несмотря на то, в каком отчаянии он был. Он не планировал оставлять после себя никаких улик.

— Почему ты не отвечаешь?

Разве Ю Хе Сук не окажется в опасности, если люди начнут следить за Кан Дэ Гёном?

«Понял. 10 утра, в бизнес-центре».

— Дай мне сначала увидеться со Смитеном, прежде чем мы подпишем контракт.

На этом звонок закончился.

Это было очень похоже на Шарлана. Он ответил на наживку Кан Чана, бросив действительно вкусную наживку, гарантируя, что Кан Чану придется отвезти Смитена в отель. Он с подозрением относился к Кан Чану, но десять миллионов евро были слишком большой суммой, чтобы Шарлан мог сдаться. С другой стороны, Кан Чан отчаянно нуждался в этом автомобильном контракте.

Было уже 22:30.

Мало того, что сейчас было нехорошо везти Смитена в отель, ему нужно было как можно скорее сообщить Кан Дэ Гёну о контракте. Однако у Кан Чана были синяки по всему лицу, нагрудник на груди и повязки на правой руке.

У него не было другого выбора, кроме как позвонить Кан Дэ Гёну.

«Привет?»

— Это я, Ченни.

— Ченни? Где ты? Почему ты не отвечаешь на телефон?

Голос Кан Дэ Гёна звучал так, будто он пытался сдержать гнев. Кан Чан также услышал «Это Чани?» от Ю Хе Сук неподалеку.

— Твоя мама так волновалась. Ты сейчас вернешься домой, да?

— Я сейчас пойду.

Кан Чан решил сначала отправиться домой. Если бы Кан Чан не услышал, что здоровье Ю Хе Сук ухудшается, он бы не пошел домой сегодня вечером и просто рассказал бы Кан Дэ Гёну о контракте по телефону.

До завтрашнего утра еще оставалось время.

Кан Чан сначала приказал гангстерам принести одежду, а затем позвонил Су До Соку. Кан Чан сказал ему подтвердить, есть ли резервация мест в бизнес-центре на завтра в 10 утра, и связаться с ним, если Шарлан выйдет на улицу или у него появятся еще посетители. Он также обязательно позвонил О Кван Тэку.

Кан Чан сказал О Кван Тэку, что во всем разберется завтра, так как планировал встретиться с ними завтра в 10 утра в отеле. Затем Кан Чан повесил трубку, снял нагрудник, переоделся в одежду, купленную в спешке, и даже надел кроссовки.

***

Кан Дэ Гён стоял возле кровати Ю Хе Сук.

«Наш сын приедет. Счастлив теперь?» — спросил Кан Дэ Гён.

Несмотря на то, что Ю Хе Сук выглядела уставшей и у нее не было сил из-за истощенной энергии, она улыбнулась.

— Тебе так нравится наш сын? — снова спросил Кан Дэ Гён.

«После встречи с тобой я больше всего благодарен за Чани».

Кан Дэ Гён посмотрел на Ю Хе Сук с потрясенным выражением лица.

«Я поняла это, когда увидела, как ты рожаешь Чани. У тебя остановилось кровотечение после того, как ты взял на руки Чейни, хотя оно не остановилось даже после того, как ты заранее использовал шестьсот упаковок крови. Помните реакцию медицинской бригады? Они начали плакать, потому что их тронули».

— Зачем ты снова об этом вспоминаешь? — спросил Ю Хе Сук.

«Я собираюсь рассказать Чани все, когда он женится: что ты держалась до тех пор, пока чуть не умерла в отделении интенсивной терапии, а затем остановилось кровотечение, когда наш сын проснулся. Будь честным. Ты планировал умереть вместе с ним, не так ли?

— Как я мог это сделать, когда у меня есть ты?

«Боже! Не лги сквозь зубы».

— Прости, дорогая.

Ю Хе Сук погладил руку Кан Дэ Гёна.

«Избавьтесь от этого и поправляйтесь скорее, если поймете. Нам сказали, что ваше состояние может стать серьезным, если у вас снова начнется кровотечение из-за миомы матки. Ты должен быть сильным ради Чани.

Когда Ю Хе Сук ответил «Я», у Кан Дэ Гёна зазвонил телефон.

«Что происходит в этот час? Привет?»

Кан Дэ Гён в недоумении ответил на звонок.

«Да. Да. Простите?

Гадая, что происходит, Ю Хе Сук сосредоточился на выражении лица Кан Дэ Гёна.

«Это правда? Вы сами это подтвердили?»

Кан Дэ Гён снова спросил с чувством недоверия.

«А что насчет адвоката? Вы связались с ним? А журналисты? Завтра в 10 утра? Старший директор. Вы действительно все проверили? Нет ли шанса, что переводчик что-то неправильно понял? Вы подтвердили это в штаб-квартире во Франции, верно?»

Кан Дэ Гён завершил разговор, несколько раз проверив информацию, а затем тупо посмотрел на Ю Хе Сук.

«Что случилось? Что случилось, дорогая?

«Они собираются подписать контракт из-за Чани. При первоначальной оплате контракта на пятьдесят автомобилей они предоставят нам эксклюзивные права на автомобиль Gong Te в Корее на следующие двадцать лет».

«Что? О чем ты говоришь?» — спросила Ю Хе Сук, с силой подняв верхнюю часть тела, чтобы сесть и прислониться к спинке кровати.

— Дорогая, я спросил, что ты говоришь.

«Очевидно, они подписывают контракт из-за Чани. Они сказали, что согласятся на наши исключительные права на двадцать лет с первоначальной оплатой ранее присланного по контракту автомобиля Gong Te. И это касается не только «Шиффра». Они собираются предоставить нам эксклюзивные права на все модели автомобилей, которые производит Gong Te. Старший директор был так взволнован, что не знал, что делать. Они хотят подписать контракт перед журналистами завтра в 10 утра», — сказал Кан Дэ Гён Ю Хе Сук.

«Дорогая, это правда? Действительно?»

Глаза Ю Хе Сук были полны слез.

«Я кричал Кан Чану, чтобы тот поскорее вернулся домой, не зная об этом?»

«Что, если бы наш сын с трудом справился с этим и даже не поел? Насколько он нервничал бы, делая что-то такое большое?» — спросил Ю Хе Сук.

***

Когда Кан Чан вышел из машины у подъезда квартиры, бандиты, которые его везли, сказали, что будут ждать там, и Кан Чан согласился. Если бы Шарлан захотел, он мог бы легко найти домашний адрес Кан Чана. Кан Чан хотел подготовиться к тому, что что-то может случиться, пока завтра он не разберется с Шарланом.

Кан Чан выглядел уродливо в отражении в зеркале лифта.

— Смитен, этот ублюдок.

Его лицо выглядело искаженным.

Что, если бы Сок Кан Хо там не было?

Кан Чан чувствовал, что Шарлан решил взять Смитена с собой во Францию, поскольку все уже было испорчено. Шарлан был достаточно бессердечен, чтобы сделать это.

‘Должен

я все скрываю

отсюда и забыть обо всем?

Кан Чан узнал, кем был тот ублюдок, который продал их команду. Что бы сказали его мертвые члены отряда, когда он всего лишь ударил Смитена, который теперь был на их стороне, и отпустил Шарлана?

Тинг.

Звон лифта заставил его вспомнить, что нужно сначала отправиться домой.

Кан Чан взялся за бок, медленно выдохнул, затем ввел пароль от квартиры. Открыв дверь, он обнаружил, что Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук выходят из главной спальни.

«Извините за опоздание. Тебе лучше?» — спросил Кан Чан.

Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук потрясенными глазами посмотрели на лицо Кан Чана. Затем их взгляд остановился на перевязанной правой руке Кан Чана.

«В чем дело? Как ты так сильно пострадал?»

«Это было из-за тренировок», — ответил Кан Чан.

Кан Чан посмотрел на Кан Дэ Гёна, потому что Ю Хе Сук плакала.

«Мне позвонили. Мне сказали, что контракт подписывается благодаря вам», — сказал Кан Дэ Гён Кан Чану.

— Тебе позвонили?

«Да, от старшего директора, которого вы видели в отеле. Он рассказал мне о подписании контракта завтра в 10 утра. Помог ли тебе тот друг, о котором ты нам рассказал?

«Полагаю, что так. Это то, чего ты хотел, верно?»

«Мой сын.»

Не в силах продолжать говорить, Ю Хе Сук обнял Кан Чана.

«Почему ты плачешь?» — спросил Кан Чан.

«Мысль о том, как нервничала ты, должно быть, была одна, разрывает меня на части».

«Отец делал всю тяжелую работу. И, как бы хорош ни был контракт, мне больше нравится, когда ты поднимаешь настроение, мама.

Кан Чан обнял Ю Хе Сук.

Он почувствовал тепло.

И уютно.

Ему было ужасно больно из-за бока, но тяготы, которые он перенес в тот день, казалось, таяли, как снег.

1. Намянджу — город в Южной Корее ☜

Глава 27

Родители Кан Чана не были дураками, поэтому в итоге он соврал, что случайно начал заниматься боксом, когда они спросили о травмах на его лице. А его рука? Он просто сказал им, что получил травму.

Кан Чан был благодарен Кан Дэ Гёну и Ю Хе Сук за теплые сердца за то, что они первыми спросили о его лице и о том, ужинал ли он вместо того, чтобы спросить его о контракте.

«Почему ты продолжаешь плакать?» — спросил Кан Чан Ю Хе Сук.

«Я стараюсь этого не делать. Я просто рад тебя видеть и мне тебя жаль».

«Мне жаль.»

«Нет, я твоя мама. Это я должен извиниться».

Ю Хе Сук вытерла слезы передней частью длинного выпрямленного пальца.

Она была красивой, милой, жалкой и милой.

«Мама, ты всегда была плаксой?»

Даже Кан Чан был удивлен тем, что он только что сказал. Он не знал, что может так естественно произнести слово «мама».

«Я так не думаю. Она ведет себя так только по отношению к тебе. Она никогда не вела себя так по отношению ко мне, это точно», — ответил Кан Дэ Гён.

«Мед!»

«Посмотри на нее. Я всегда легкая цель», — пожаловался Кан Дэ Гён.

«Когда я такое делал!»

«Ладно ладно.»

Кан Дэ Гён озорно покачал головой и встал со своего места.

«Я собираюсь прогуляться с нашим сыном. У нас будет разговор, предназначенный исключительно для мужчин». Кан Дэ Гён рассказал об этом Ю Хе Сук.

«Но ему приходится нелегко. Представьте себе, как он нервничал, когда справлялся со всем этим в одиночку».

«Нет, все в порядке, мне не тяжело», — сказал Кан Чан.

Когда Кан Чан встал, Ю Хе Сук последовала за ними до двери. Увидев ее без всякой энергии, ему стало плохо.

«Мама.»

— Да, сын мой.

— Я очень надеюсь, что ты скоро поправишься.

«Я буду. Я подниму настроение, чтобы тебе не пришлось обо мне беспокоиться».

Кан Чан хотел обнять ее, но не смог протянуть руку, потому что почувствовал, будто внезапно расплакался, как в прошлый раз.

«Я скоро вернусь», — вместо этого сказал ей Кан Чан.

Кан Чан успокоился, пока был в лифте.

Они вдвоем прошли дальше и сели на большой камень, украшавший сад, потому что сегодня на скамейке всегда были люди.

«Тебе помогли гангстеры, которых я тогда встретил?»

Кан Дэ Гён, похоже, не был полностью доволен контрактом.

«Отец.»

«Будь честным. Я промолчал, потому что не хотел разрушать счастье твоей мамы, но я хочу, чтобы ты рассказала мне, что именно происходит.

Кан Дэ Гён, казалось, боролся перед Кан Чаном. В его глазах читалась вина за заключение сделки по продаже сына.

— Я не собирался тебе врать и вообще-то собирался рассказать тебе об этом позже.

Кан Чан действительно не хотел лгать такому человеку.

«Вы им угрожали, как в кино?» — спросил Кан Дэ Гён.

Когда Кан Чан слегка рассмеялся, Кан Дэ Гён тоже неловко засмеялся. Кажется, даже Кан Дэ Гён счел свой вопрос глупым.

«Я не пытался получить контракт. Я просто хотел оказать услугу кому-то в Интернете, но Шар… мистер Шарлан сделал это предложение совершенно неожиданно. Меня тоже забрали обратно», — сказал Кан Чан. Половина его слов была правдой, другая половина – ложью.

«Хорошо. Я тебе поверю.

«Спасибо.»

«Я должен был бы сказать это, поскольку ты заставил свою маму ярко улыбнуться. Во время разговора старший директор звучал как сумасшедший, но он сказал, что вы потрясающие, и что он вас недооценил. Твоя мама была рядом со мной, слушая этот звонок, и, похоже, больше была довольна самим звонком, чем контрактом.

Кан Дэ Гён глубоко вздохнул.

«Я задолжал тебе за это большое время».

Затем он протянул руку и положил ее на плечо Кан Чана.

«Давай вернемся. Твоя больная мама будет с нетерпением ждать.

Я не могу поверить, что есть такой потрясающий отец

как он в мире

.

Они оба глупо улыбались, подходя к входу в свою квартиру.

«Не пострадай. Несмотря на то, что мы стараемся этого не делать, мы несколько дней переживаем, когда видим, что наш ребенок пострадал».

«Хорошо.»

Ю Хе Сук лежал на диване, когда они оба вошли в квартиру.

«Тебе следует лечь. Почему ты сидишь так, когда тебе тяжело?» — спросил Кан Дэ Гён Ю Хе Сук.

Ю Хе Сук широко ухмыльнулся, глядя на Кан Чана.

«Боже, ты так любишь нашего сына! Как ты собираешься позволить ему жениться такими темпами?» — сказал Кан Дэ Гён.

«Когда он женится, я буду видеть его только раз в месяц», — ответила Ю Хе Сук.

«Почему?» — спросил Кан Чан в явном замешательстве.

«Видимо, именно так матери могут ладить с сыном».

Кан Чан действительно не мог понять, что она говорит.

«О верно! Мой учитель, г-н Сок Кан Хо, попал в больницу после автомобильной аварии, поэтому я хочу остаться там на сегодняшнюю ночь», — сказал Кан Чан.

Почему ему пришлось использовать в качестве оправдания фразу «автомобильная авария», хотя он уже использовал ее на прошлой неделе? Однако теперь уже было слишком поздно возвращать его обратно.

«Поскольку он был рядом со мной в прошлый раз, я хочу быть там сегодня», — продолжил Кан Чан.

«Ты, должно быть, уже так устал. Ты не можешь просто отдохнуть сегодня?» — спросил Ю Хе Сук.

Кан Дэ Гён устало посмотрел на Кан Чана позади Ю Хе Сук, пока она суетилась вокруг Кан Чана. Когда Кан Чан пытался остановить ее, когда она сказала, что хочет навестить Сок Кан Хо, он попросил Кан Дэ Гёна о помощи. Ему не нужно было ничего говорить — они просто переглянулись.

«А стоит ли нам завтра съесть что-нибудь вкусненькое на ужин, после того как мы подпишем контракт?» — спросил Кан Дэ Гён.

«Вам следует хотя бы устроить корпоративную встречу с сотрудниками», — ответил Ю Хе Сук.

«Ты прав. Тогда давай поужинаем через два дня. Как это звучит?»

«Да, давай сделаем это», — ответил Кан Чан.

Ю Хе Сук беспомощно последовал за Кан Чаном до входа.

Кан Чан не мог сказать им, что завтра ему придется пропустить школу, поскольку они и так пережили столько трудностей.

— Ты не собираешься меня обнять? — спросил Кан Чан, чувствуя, что Ю Хе Сук колеблется. Казалось, она беспокоилась, что ему это может не понравиться или что ее постоянное желание обнять его будет раздражать его.

«Спасибо, Чан».

— Я тоже, мама.

Кан Чан погладил Ю Хе Сук по спине перед усталым лицом Кан Дэ Гёна.

***

Кан Чан прибыл в больницу около полуночи.

Бандиты в коридоре торжественно приветствовали его и сообщили неожиданную, но хорошую новость.

— Учитель проснулся, хён-ним.

В тот момент не могло быть лучшей новости, чем эта. Кан Чан поспешно вошел в комнату Сок Кан Хо.

Он обнаружил, что Сок Кан Хо смотрит в потолок, но изо всех сил отвел глаза в сторону.

— Ты выжил? — спросил Кан Чан.

«Ты думал, что я умру от рук этого ублюдка?»

Сок Кан Хо застонал, закончив говорить.

— Вы где-нибудь ранены, капитан? — спросил Сок Кан Хо у Кан Чана.

«У меня сломаны ребра, и моя правая рука в таком состоянии».

Казалось бы, веселая ухмылка Сок Кан Хо сменилась нахмуренным взглядом.

— Дайте мне сигарету, пожалуйста.

«Сигарета?» — спросил Кан Чан.

Он избавился от своего, так как ему нужно было идти домой. Кан Чан вышел на улицу, чтобы снова забрать сигареты у гангстеров, и подумал о том, чтобы отплатить им, купив завтра блок сигарет и около десяти зажигалок.

«Здесь!»

Кан Чан закурил две сигареты и сунул одну из них в рот Сок Кан Хо. Сок Кан Хо лежал прямо, зафиксировав голову и глядя в потолок. Он мог только выдувать дым вверх, как из заводской трубы.

Пока они вдвоем выкуривали еще по одной сигарете, Кан Чан медленно и подробно рассказал Сок Кан Хо о том, что произошло до этого момента.

«Все прошло хорошо», — прокомментировал позже Сок Кан Хо.

«Что еще более важно, проблема в том, что мы собираемся делать с Шарланом завтра».

«Ах! Жарко!» — крикнул Сок Кан Хо.

Кан Чан быстро схватил сигарету изо рта Сок Кан Хо, но искры уже упали ему на щеку. Сок Кан Хо действительно ненавидел горячие вещи. Затем Кан Чан вытер щеку салфеткой, которую грубо смочил водой.

«Давайте просто отпустим Шарлана завтра», — сказал Сок Кан-Хо, и его положение создавало впечатление, будто он пытается убедить потолок.

— Еще есть контракт твоего отца, но, судя по всему, в нем нет никаких сомнений. Похоже, Шарлан собирается взять с собой Смитена. Теперь мы знаем виновника и достаточно избили Смитена, так что давайте просто отпустим их. Нам не нужно слишком много об этом думать. Это лучше, чем получить травму или разорвать контракт твоего отца».

«Верно?» — спросил Кан Чан.

«Это верно.»

— Как ты думаешь, что я сделаю?

— Не собираешься ли ты закатить истерику и сказать, что будешь допрашивать Шарлана до конца? Ответил Сок Кан Хо. «Ух, моя шея».

Кан Чан громко рассмеялся.

«Я не ужинал», — казалось, Сок Кан Хо был голоден среди всего этого.

«Могу ли я купить тебе кимбап?»[1] — спросил Кан Чан.

«Конечно.»

После того, как они оба рассмеялись, Кан Чан вспомнил кое-что, о чем забыл.

«Не злись, но я только что кое-что вспомнил, Сок Кан Хо».

«Что это такое?»

Кан Чан подошел к изножью кровати и повернул рычаг.

1. кимбап — дешевая, но популярная еда в Корее, которую легко есть ☜

Когда Кан Чан повернул рычаг, прежде чем заговорить, Сок Кан Хо воскликнул.

«Блин! Почему ты не сделал этого, пока я курил?»

— Я же говорил тебе не злиться.

Кан Чан приказал гангстеру, стоявшему в коридоре, купить им кимбап и несколько закусок. Затем он приготовил кофе.

— Разве ты не говорил, что сломал ребра? — спросил Сок Кан Хо.

«Так? Не то чтобы чашка кофе прыгнула на меня.

— Ты стал внимательным?

— Ты хочешь, чтобы тебя ударили?

Это было странно приятно. Когда принесли кимбап, Сок Кан Хо, нахмурившись, напряженно съел два ряда кимбапа.

«Давайте завтра скажем моей жене, что это была автомобильная авария», — сказал Сок Кан Хо.

«Это уже сделано».

Сок Кан Хо посмотрел на него, но Кан Чан больше ничего не объяснил.

«Моя жена постарается получить большую компенсацию», — сказал Сок Кан Хо Кан Чану.

Кан Чан уставился на него.

— Вы не путаетесь? — спросил Кан Чан.

«Я уже говорил, что решил просто так жить. Мы уже отомстили за павших, и я с вами, поэтому знаю, что я не сумасшедший. Что еще мне остается делать, кроме как прожить эту жизнь так, как я считаю нужным?»

Возможно, это и есть ответ. Но Кан Чан не хотел просто отпускать Шарлан.

«Пожалуйста, помогите мне немного подвигаться», — попросил Сок Кан Хо.

«Вы должны отдохнуть.»

«Мне нужно снова увидеть Смитена, этого сукиного сына. Я не смогу увидеть его снова, как только завтра его отвезут в отель, верно?»

Было бы трудно остановить его от этого.

Кан Чан принес инвалидное кресло, которое стояло в одной части коридора, и пошел в комнату Смитена вместе с Сок Кан Хо. Когда они вошли, Смитен оглядывался по сторонам. Его отделили от французской банды. Его тело выглядело ужасно. Все его конечности и глаз были полностью забинтованы, а на груди, нижней части живота и между бедрами росли ростки желтых волос.

«Смитен».

Смитен вздрогнул, когда Кан Чан произнес его имя.

— Дайеру здесь.

Сок Кан Хо не знал французского языка, поэтому ему обязательно нужен был переводчик.

— Ты, ублюдок, я прощу тебя за это.

На самом деле не было ничего эквивалентного корейским ругательствам, поэтому Кан Чан просто передал слова Сок Кан Хо.

«Ты никогда этого не сделаешь, но когда уйдешь завтра, проживи всю свою жизнь, извиняясь перед нашими братьями, умершими несправедливой смертью».

Когда Кан Чан передал слова Сок Кан Хо, лицо Смитена склонилось к Сок Кан Хо.

«Ты действительно Бог Блэкфилда?» — спросил Смитен.

— Что ты говоришь после того, как уже все сказал?

«Я тогда так поступил, потому что был шокирован. Я потерял ориентацию после того, как было упомянуто имя Дайеру и развернулась ситуация. Я полагал, что Шарлан работал сзади, чтобы получить пароль, когда он был один», — сказал Смитен.

— Могу поспорить, Шарлан не знает, что тебя чуть не забили до смерти после нападения на шестнадцатилетнюю девушку. Кан Чан рассказал Смитену.

Смитен ничего не сказал. Прошла небольшая минута молчания.

«Дайеру говорит по-арабски?» — спросил Смитен вскоре после этого.

«Определенно, так оно и есть, поскольку он алжирец. Но ты не знаешь арабского языка».

«Это правда.»

Этот тупой ублюдок действительно не изменился ни на йоту.

«Я занял деньги у Дайеру. Пожалуйста, спросите, сколько именно это было.

Когда Кан Чан озвучил свои слова, Сок Кан Хо, казалось, переполнился гневом.

«Этот сукин сын трижды брал у меня в долг после выпивки, потому что ему нужно было покупать женщин. Нет, на самом деле это четыре раза, если учесть тот раз, когда он сбежал после того, как украл деньги, которые были у меня в кармане рубашки, пока я была в ванной».

Кан Чан передал точные слова Сок Кан Хо.

Адамово яблоко Смитена пошевелилось, когда он сглотнул.

«Капитан».

«Тск! Продолжай в том же духе, и я отвезу тебя обратно в твою комнату. Я начинаю раздражаться», — сказал Кан Чан.

«Звук, который ты издаешь, когда раздражаешься, такой же. Это действительно возможно?»

«Как вы думаете, что мы чувствуем?» – спросил Кан Чан у Смитена.

Смитен, казалось, наконец принял реальность.

— Завтра мы передадим тебя Шарлану. Мы не сообщили ему твою часть пароля, так что отправляйся во Францию.

Смитен попросил одну, когда Сок Кан Хо закурил сигарету. Затем Кан Чан увидел курящего парня, у которого из повязки вылезли только рот и нос.

«Я знаю пароль Шарлана», — сказал Смитен.

Что он говорит?

«У меня есть доля в автомобилестроении «Гонг Те» на мое имя. Половину этой суммы заплатили деньги от продажи алмазов, вторую половину заплатил Змей Вениме. Так что, если я вот так поеду во Францию, я умру».

Смитен действительно прожил жизнь, занимаясь разными делами

.

«Пожалуйста, защити меня. Тогда я сообщу тебе весь банковский пароль.

«Смитен».

Кан Чан не хотел участвовать в этом навязчивом деле.

«Я отношусь к тебе так, потому что верю, что ты в конце концов был честен. У меня нет планов обсуждать цену за смерть нашего экипажа, так что хватит нести чушь и завтра иди на переговоры с Шарланом. Конечно, неизвестно, что я собираюсь сделать с Шарланом до того, как это произойдет», — сказал Кан Чан.

«В отеле перед мэрией и в отеле Банпо находятся десять членов мафии из Китая и Японии. Если Шарлан попросил вас передать меня, когда вы, ребята, заключили сделку, это значит, что он планирует что-то с ними сделать. Пожалуйста, пощадите меня», — взмолился Смитен.

«Уф».

Ситуация действительно выходила из-под контроля. Если бы это было возможно, Кан Чан хотел бы подбежать к Шарлану поздно ночью и избить его. С другой стороны, он также искренне хотел уйти.

«Похоже, что Шарлан планировал передать наркотики Японии и Китаю. Когда они позвонили мне вчера, они уже закончили обсуждать это в комнате. Они, очевидно, будут полны жажды мести, поэтому я уверен, что они не останутся на месте», — продолжил Смитен.

«Вы не можете жить в Корее», — ответил Кан Чан.

«Пожалуйста, назначьте меня менеджером корейского филиала автомобиля Gong Te».

Потрясенный, Кан Чан рассмеялся.

— Что этот ублюдок говорит? — спросил Сок Кан Хо.

Кан Чан закусил сигарету и рассказал ему в точности то, что сказал Смитен.

— Спроси его, как он узнал пароль Смитена. У него нет мозгов, чтобы делать трюки, верно?» — спросил Сок Кан Хо у Кан Чана.

— Возможно, ты спрашиваешь, потому что тебя соблазняют деньги?

«Что в этом такого плохого? Было бы лучше пожертвовать его местам, которые помогают нуждающимся, чем позволить им использовать его во зло. Мертвые тоже надеялись бы на это, не так ли?

Этот парень действительно Дайеру?

«Что делать, кроме как задавать вопросы прямо сейчас и ждать до завтра, чтобы определить, говорит ли он правду? Мы можем пойти и побить все китайские и японские банды в отеле ночью, и это ты хорошо умеешь».

«И после этого?»

«Мы должны отрезать Шарлану шею завтра, как только все участвующие стороны подпишут контракт», — ответил Сок Кан Хо.

Слушая ответ Сок Кан Хо, Кан Чан почувствовал себя преданным. Он не мог поверить, что этот ублюдок настолько умен.

«Так ты хочешь сказать, что мы должны позволить этому ублюдку быть менеджером филиала корейской автомобильной компании Gong Te?» — спросил Кан Чан.

«Думаешь, ты сможешь просто стоять и смотреть, как он преследует здесь женщин?»

«Так что нам делать?»

«Поскольку он все равно умрет, куда бы он ни пошел, давайте просто оставим его в школе. Думаешь, он собирается приставать к старшеклассникам на твоих глазах? После того, как его чуть не забили до смерти в Африке? После этого мы можем просто хитро передать самку Смитену. Разве это не брак, заключенный на небесах? Разве для него это не будет похоже на рай?»

Неужели этот ублюдок учился самостоятельно?

Кан Чан быстро посмотрел на Смитена.

— Смитен, как ты узнал пароль Шарлан?

Шарлан не был обычным хладнокровным парнем. Он был не из тех, кто просто так выдает важную информацию, например, пароль, такому придурку, как Смитен…

«Это Бог Блэкфилда», — сказал Смитен Кан Чану.

«Эти глупые ублюдки!»

— И откуда ты это узнал?

«Я узнал об этом, когда говорил пароль в банке. Был случай, когда Шарлан сказал мне позвонить в банк, так как он просил снять деньги. Прежде чем назвать цифры, я всегда сначала говорю «Кузнец Африки», в тот день я запутался. Вместо этого я сказал «Бог Блэкфилда», а затем автоматический голос сказал мне сказать следующий пароль.

Это было смешно.

«Когда я сказал «Смитен 0702 из 0913 Африка», голос подтвердил, что о нем позаботились. Так я узнал его пароль», — продолжил Смитен.

Эти два придурка сильно его шокировали.

По крайней мере, теперь оставался единственный вопрос: как избавиться от Шарлана.

«Я уверен, ты знаешь, что Шарлан всегда держит спину в безопасности, верно? Он будет полностью доверять японским и китайским бандам, поэтому давайте сначала избавимся от них», — сказал Смитен.

Смитен был так взволнован, как будто именно он собирался все это сделать.

«Что осталось сделать? Давайте спокойно отправим Шарлана во Францию после того, как завтра закончится подписание контракта. Таким образом, ребята из Serpents Venimeux полностью положат этому конец. Это лучше, чем делать это самим», — продолжил Смитен.

Теперь хвост вилял собакой.[1].

— Разве Шарлан не подумал бы, что ты собираешься предать его, раз уж ты с нами? — спросил Кан Чан.

«Даже если он это сделает, что он собирается делать? К тому же Шарлан не поверит, поскольку часть пароля есть у нас обоих. До сих пор у банды не было причин вмешиваться, но мы купили долю в автомобилестроении «Гонг Те», потому что Шарлан был жадным. Если он хочет жить, он обязательно попытается возместить ущерб деньгами в банке после того, как отвезет меня во Францию. Я умру, если не будет денег, а Шарлан будет планировать свой следующий шаг».

«Хм», — задумался Кан Чан.

«Капитан. Одно из моих глазных яблок сломано, а правая рука непригодна для использования. Я также не планировал предавать тебя. Пожалуйста, пощади меня хотя бы один раз», — умолял Смитен.

Кан Чан снова глубоко выдохнул.

— Давай пощадим этого ублюдка.

Сок Кан Хо присоединился к разговору, по-видимому, поняв, что сказал Смитен.

1. Это высказывание используется для описания ситуации, в которой важный или влиятельный человек, организация (в данном случае Шарлан с бандой СВ) находится под контролем кого-то или чего-то, что гораздо менее важно или могущественно (Смитен, Кан Чан, и Сок Кан Хо) ☜

Глава 28

Все примерно имело смысл.

Кан Чан вывез Сок Кан Хо из комнаты Смитена. Когда они появились, все гангстеры встали. Хэ Кан Чан посмотрел на одного из них.

«Позвони Кван Тэку», — приказал Кан Чан.

— Да, хён-ним.

Когда Сок Кан Хо вернулся в свою комнату, он схватился за шею и сел на кровать, застонав. Ему было гораздо удобнее говорить с прямой спиной.

— Ты позвонил своей семье? — спросил Кан Чан Сок Кан Хо.

— Я думаю позвонить им послезавтра. Как я буду объяснять своей семье гангстеров в коридоре, если они тут же прибегут?»

«Скажи, что они преступники».

«Неа. Моя жена из тех женщин, которые хватают их за воротник и требуют от них компенсации».

Когда Сок Кан Хо покосился на коридор, вошел гангстер с телефоном.

«Это я», — ответил Кан Чан.

— Привет! Что случилось?

«В отеле перед мэрией и в отеле Банпо есть китайские и японские ребята. Мне сказали, что это они планируют покупать наркотики».

— Япония и Китай? Они делают все возможное. Знаете ли вы названия участвующих организаций?

«Я не.»

— Сколько их там?

— Судя по всему, по десять от каждой страны.

— Такую большую группу будет легко отличить.

«Завтра утром мне нужен номер в отеле Намсан».

— До-Сок может это сделать.

«Я буду в больнице, поэтому свяжитесь со мной по этому номеру».

— Понял.

Гангстер взял телефон и почтительно поклонился, прежде чем покинуть комнату. Кан Чан действительно не хотел сражаться со Змеями Вениме – даже если ему сказали, что в противном случае ему придется сражаться с наркоорганизацией – если только им не придется сражаться со всем злом в мире.

Он собирался заполучить только Шарлана.

— Ты не идешь? — неожиданно спросил Сок Кан Хо, сбивая Кан Чана с толку.

«Разве вы не должны избивать китайские и японские банды?»

Сердце Кан Чана остыло, когда он услышал, как Сок Кан Хо произнес эти слова так легко и уверенно.

«Дэй».

Пытаясь определить, как отреагирует Кан Чан, лицо Сок Кан Хо напряглось.

«Ты думал, что я поведу этих ублюдков в коридоре в драку? Я принял их помощь из-за нашего местоположения и из-за страха, что не смогу отомстить за наше подразделение, если что-то пойдет не так. Я собираюсь вмешаться в драку между бандами, чтобы поплатиться за это. И все же ты все еще хочешь, чтобы я взял их с собой, хотя меня уже так беспокоит то, что я слышу, как они называют меня «хённим»? Это оно?»

Сок Кан Хо, похоже, наконец осознал свою ошибку. «Я не загадывал так далеко».

Кан Чан на мгновение посмотрел на Сок Кан Хо, затем достал две новые сигареты. Каждый из них откусил по одному.

«Давайте будем честными. Вот почему мы оба боролись до конца, хотя это означало, что ты так и закончишь. Как только мы подпишем контракт с Gong Te cars, я подумываю попросить отца оплатить расходы на больницу и гостиницу. Если мы этого не сделаем, то мы ничем не отличаемся от тупых ублюдков, которые действуют потому, что их поддерживают гангстеры. Это справедливо даже сейчас. Я использую их помощь только потому, что мне нужно защитить тебя. Я не могу быть здесь все время. Меньшее, что я могу сделать, — это не втягивать их в драки, — продолжил Кан Чан.

«Понял.»

Затем Кан Чан встал, приготовил две чашки кофе и подал одну Сок Кан Хо.

«Шарлан не из тех, кто так легко сдается», — сказал Кан Чан. «Думаешь, этот змееподобный ублюдок поверит словам Смитена? Он определенно принял бы во внимание возможность стукачества Смитена, а это значит, что на нас нападут, если мы ворвемся безрассудно.

Глаза Сок Кан Хо расширились, когда он подсознательно попытался кивнуть, несмотря на травму шеи.

«Глупый ублюдок».

Кан Чан в конце концов ухмыльнулся.

Вскоре дверь открылась, и вошел гангстер.

— Кван Тэк-хён-ним звонит, хён-ним.

Он протянул Кан Чану телефон.

— Я нашел и позабочусь о них. Как смеют эти ублюдки вести бизнес на чужой собственности?

«О, Кван Тэк».

— Что?!

Кан Чан на мгновение задумался. Но ему нужно было сказать то, что нужно было сказать.

— Скажи мне прямо сейчас, собираешься ли ты заставить меня прикончить их после того, как ты с ними плохо разобрался?

— Что вы пытаетесь сказать?

«Вы не можете просто победить их, потому что у вас есть связи, не так ли? Просто выйди из этого, если это так».

— Ха! Ты, черт возьми.

Несмотря на то, что эмоции О Кван Тэка, казалось, были повсюду, внезапная реакция О Кван Тэка звучала так, будто он провоцировал Кан Чана.

— За кого вы меня принимаете? Пустошь, потому что я заставляю тебя чувствовать себя комфортно? Не трахайся слишком много. Есть предел тому, сколько я готов взять.

Ухмылка.

вот такие гангстеры

. Я почти

привязался к нему.

Кан Чан решил воспользоваться этой возможностью, чтобы подвести черту.

«Ты хочешь, чтобы я поклонился тебе, потому что я попросил тебя закрыть клуб и отвезти нас в больницу, О Кван Тэк? У нас с Сок Кан Хо все было бы в порядке, даже если бы твой клуб не закрылся, сукин ты сын».

— Ты ублюдок!

«Это заканчивается здесь. Я окажу тебе услугу, как и обещал, но иначе не подходи ко мне.

Кан Чан завершил разговор и медленно встал. Сок Кан Хо с силой скрутил свое тело и спустил ноги с кровати. Гангстер рядом с Кан Чаном нервно посмотрел на него.

Телефон зазвонил, но Кан Чан не взял трубку.

«Убирайся. Берите остальных ребят и выходите из больницы. Тебе лучше послушать, пока я еще хорошо играю. Я не хочу драться с вами, ребята, потому что вы помогли нам сегодня».

Когда Кан Чан передал телефон, в комнату вошел еще один гангстер.

— Звонит Кван Тэк-хённим.

Гангстер подошел к нему, но остановился как вкопанный, когда Кан Чан пристально посмотрел на него.

«Уходи», — приказал Кан Чан.

Когда гангстеры ушли, он почувствовал, что внезапно осознал все свои ошибки. Принять руку чертового гангстера, чтобы поймать Смитена, было его первой ошибкой, учитывая, что он никогда не мог от них зависеть. Кан Чану не следовало полагаться на такую грязную помощь, даже если у него не было рабочей силы и он хотел защитить Сок Кан Хо.

Двое гангстеров тихо покинули комнату.

— Разве мы не выходим из больницы? — спросил Сок Кан Хо.

«Это не их больница, не так ли? И мы все равно будем оплачивать больничные счета. Даже если бы мы захотели уйти, нам некуда было бы перевезти Смитена и трех ублюдков вместе с ним.

Кан Чану было приятно видеть ухмылку Сок Кан Хо.

«Вы с самого начала планировали передать китайские и японские банды О Кван Тэку?»

Уф! Не могу поверить, что я забыл, что он был таким. Подумать только, я был даже удивлен его внезапным всплеском интеллекта.

«Вы думали, что я буду настолько сумасшедшим, чтобы ввязываться в ненужные драки с людьми, даже если это не поможет нам достичь нашей цели? Включи немного свой мозг».

Сок Кан Хо изумленно посмотрел на Кан Чана.

Им пришлось использовать это время, чтобы подготовиться к завтрашнему дню.

«Шарлану нужно от Смитена две вещи: банковский пароль и повод, чтобы передать его французской банде», — сказал Кан Чан Сок Кан-Хо.

— Что ты имеешь в виду под оправданием?

«Ему нужно, чтобы они подумали, что Смитен вступил со мной в сговор и все испортил, пытаясь украсть деньги».

— А если бы Шарлан так поступил, они бы действительно отнеслись к нему снисходительно?

«Вы меня вообще слушали, когда я вам переводил? Смитен сказал, что Шарлан сможет жить, если отдаст деньги в банке».

«Разве это не сделает его бедным?» — спросил Сок Кан Хо.

«Тц!»

Кан Чан разозлился.

— Учитывая то, как идут дела, Шарлан, вероятно, получит акции Смитена в автомобилестроении «Гонг Те». Этот тупой ублюдок подпишет контракт и будет жить с комфортом».

«Этот ублюдок — больной ублюдок», — ответил Сок Кан Хо.

Осознание Сок Кан Хо заставило рассмеяться даже Кан Чана, потому что его слова звучали нелепо.

Проблема была в контракте. Если бы не это, они могли бы просто побить Шарлана сегодня вечером или завтра утром, как только представится такая возможность, но наживка Шарлана была настолько хороша, что им было трудно действовать безрассудно.

— Поэтому этот сукин сын и вызвал старшего директора отдельно.

Это затруднило расторжение контракта.

С Кан Дэ Гёном, возможно, все в порядке, но Ю Хе Сук будет трудно справиться с шоком.

«Они никогда не покончат с этим тихо».

Действительно ли Шарлан спокойно поедет во Францию, если они выдадут Смитена?

Это была еще одна проблема. Поскольку они уже были в плохих отношениях, как он сможет спокойно подойти к Шарлану, когда они уедут во Францию? Французская банда, вероятно, выстроится в очередь и будет радостно ждать его в аэропорту.

В этот момент Кан Чан очнулся от своих мыслей, потому что в комнату вошла медсестра.

«Пришло время сделать прививку», — сказала медсестра.

«Фу.»

«Он идет через капельницу, поэтому тебе просто нужно оставаться на месте».

Сок Кан Хо собирался показать свою задницу, но тут же остановился, его лицо выражало неловкость. Это был всего лишь один укол, но как только медсестра ушла, глаза Сок Кан Хо расслабились.

«Я устал. Тебе тоже следует поспать, капитан, — сказал Сок Кан Хо Кан Чану.

«Не беспокойся обо мне. Просто иди спать.»

Сок Кан Хо уже спал, когда Кан Чан повернул рычаг и опустил кровать. Он заснул так быстро, что Кан Чан даже задумался, не подсыпала ли медсестра яд в иглу. Глядя на спящего Сок Кан Хо, он окончательно обдумал свое решение.

У Кан Чана было много мыслей.

Он вел себя не так, как он, потому что думал о Кан Дэ Гёне, Ю Хе Сук и даже о контракте с компанией Gong Te cars.

Кан Чан вышел из комнаты и направился к лестнице снаружи. Мимо него пронесся горячий воздух, хотя уже был вечер.

Он зажег и закурил сигарету, думая о том, что делать после завершения сделки с Шарланом. Поедет ли он во Францию и будет жить, как предыдущий Кан Чан, или будет жить жизнью, подходящей для его нынешнего тела, как Сок Кан Хо? Независимо от того, какую сторону он выберет, он хотел прожить полноценную жизнь.

Для всех было бы лучше, если бы Кан Чан решил жить той жизнью, которая ему подходит, вместо того, чтобы отвергать ее и говорить, что это не его жизнь. Однако если бы это было не так, то для него было бы правильным смело отвергнуть это.

Пока Кан Чан приводил в порядок свои мысли, он заметил несколько черных машин, направлявшихся к входу в отель. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что путь, по которому они прибыли, был необычным. Когда они остановились на подъездной дорожке, гангстеры в костюмах вышли один за другим, а гангстеры в коридоре побежали их встречать.

«Это будет непростая ночь».

Кан Чан вышел в коридор и сел перед комнатой Сок Кан Хо.

Спустя несколько мгновений из лифта и лестницы вышли гангстеры.

Ухмылка.

Первым из лифта вышел О Кван Тэк.

Кан Чан встал, и О Кван Тэк посмотрел на него с суровым выражением лица.

Взгляд его был взглядом лидера банды.

«Кан Чан».

«Держись подальше от этого беспорядка, если он тебя беспокоит», — ответил Кан Чан.

Лицо О Кван Тэка поморщилось.

«Ха, ты ублюдок. Ты действительно не знаешь, когда остановиться, не так ли?».

На слова О Кван Тэка было неловко отвечать.

«Я не собираюсь говорить вам стать гангстером. Думай об этом как о том, что я отплачиваю тебе за то, что ты полностью взял Каннам под свой контроль. Но имейте в виду: я ни разу в жизни не отступил. Если бы я это сделал, я бы не зашел так далеко. Так что никогда больше не раздражай мою гордость подобным образом. Вы понимаете?»

Когда Кан Чан дерзко посмотрел на него, О Кван Тэк один раз прикусил его за щеку.

«Скажите, что это снова была автокатастрофа. Давайте прекратим наши отношения, когда я буду нести ответственность за больничные счета и оплату до тех пор, пока учительницу не выпишут из больницы. Тебе этого достаточно, сукин ты сын?»

Его последние ругательства показались Кан Чану несколько робкими.

«Я перевел всех своих ребят этажом ниже, но двоих оставлю в коридоре. И сейчас я собираюсь уничтожить японских и китайских парней, так что об этом тоже не беспокойся. Понимать?»

«Хорошо», — ответил Кан Чан.

«Живи хорошо. Учись усердно, иначе ты станешь гангстером».

Когда О Кван Тэк закончил говорить, он посмотрел на Кан Чана так, как будто собирался убить его, прежде чем отойти.

Он был лидером банды. Но Кан Чану было плохо, потому что он казался довольно хорошим парнем.

Ему нужно было сориентироваться.

***

Кан Чан почувствовал себя намного лучше, проспав около трёх часов на пустой кровати в комнате Сок Кан Хо. Умыв лицо, он оставил разочарованного Сок Кан Хо и перевез Смитена в отель Намсан.

Больничная скорая помощь доставила их в отель. Затем они воспользовались грузовым лифтом в подвале отеля, чтобы перевезти Смитена в номер в самой внутренней части коридора семнадцатого этажа.

В номере была большая гостиная и спальня, в каждой из которых были ванные комнаты.

Кан Чан принял душ после тоста за завтраком.

Его разум и тело почувствовали себя отдохнувшими. Тупая боль все еще исходила из его бока, но у него не было проблем с дыханием и поворотами.

«Неужели нас здесь только двое?» — спросил Смитен.

Он казался испуганным.

«Почему ты так себя ведешь? Как будто ты никогда раньше не был на поле битвы».

«Я не принимал ни одного с тех пор, как мое тело дошло до такого состояния, не так ли?»

«Не о чем беспокоиться», — успокоил Смитена Кан Чан.

Они скоротали время за просмотром новостей и за чашечкой кофе. В 9 утра Кан Чан взял трубку в номере и попросил администрацию отеля передать его записку в номер Шарлан.

Телефон зазвонил примерно через пять минут.

«Элло?»

— Кан Чан?

Это был Шарлан.

— Комната 1701. Если хочешь проверить Смитена, приходи один.

— А что, если на меня нападут?

«Учитывая, насколько мы отчаянно нуждаемся в контракте, действительно ли мы сделаем это?»

— Честная оценка.

«Я передам Смитена, как только адвокат подтвердит, что с контрактом все в порядке».

— Это звучит несправедливо. Что, если Смитен исчезнет после того, как мы подпишем контракт?

— Тогда как ты хочешь это сделать?

— Я собираюсь взять с собой одного человека. Он останется там, пока мы не закончим подписание контракта.

Кан Чан на мгновение остановился.

«Звучит отлично.»

— Я буду в комнате через 10 минут.

Смитен сглотнул, когда Кан Чан завершил разговор.

— Ты действительно в этом уверен? — спросил Смитен.

«Кто я?»

Смитен крепко закрыл рот.

По прогнозу погоды, сегодня будет довольно жарко.

Дзынь-дзынь.

Прозвенел звонок.

Кан Чан медленно открыл дверь, посмотрев в глазок.

Шарлан вошел в комнату, задрав острый нос. Позади него шел высокий белый блондин в черном костюме.

Шарлан переводила взгляд с Кан Чана на Смитена.

— Что ты пытаешься вытащить?

«Как видите, его травмы серьезные», — ответил Кан Чан.

Шарлан, казалось, не поверил его словам.

— Разверните бинты, Смитен, — приказал Шарлан.

«Я не могу. Мои руки были ранены», — ответил Смитен.

Кан Чан пожал плечами, когда Шарлан резко посмотрела на него.

— Разверните бинты, — приказал Шарлан участнику Serpents Venimeux.

Белокожий мужчина с сардоническим выражением лица подошел к Смитену и открыл лицо Смитена. При этом Смитен застонал, но мужчину это совершенно не волновало. Прошло некоторое время, прежде чем он смог снять все повязки, но когда он закончил, он нахмурился. Даже Шарлан, казалось, был изрядно удивлён.

Лицо Смитена было все разорвано и покрыто синяками. Самое главное, его правая глазница была пуста.

«Что вы наделали?»

Шарлан резко взглянула на Кан Чана.

«Разве это не маленькая цена за продажу своей команды?» Кан Чан ответил.

«Тебе следует перестать играть. Я могу просто взять Смитена прямо здесь, прямо сейчас.

— Если ты это сделаешь, сюда придет много людей, Шарлан. Почему бы тебе не уйти сейчас и не вернуться, как только подпишешь контракт?»

Когда Шарлан указал подбородком на Кан Чана, член банды достал технический пистолет и глушитель, который он прикрепил к пистолету.

«Молчи и оставайся здесь, пока я не вернусь с подписания контракта. Имейте в виду, что не имеет значения, кто вы. Нам нужен только Смитен.

«Делай, как хочешь».

«А как насчет трех других членов банды?» — спросил Шарлан.

«Я отпущу их, потому что они для меня просто багаж, как только ты заберешь Смитена из моих рук. Делайте с ними все, что хотите. Мне все равно, избавишься ли ты от них или возьмешь их с собой».

Когда Шарлан вышел из комнаты, высокий мужчина сел в кресло перед круглым столом в углу.

«Давайте перевяжем этого парня», — сказал Кан Чан.

Член банды направил пистолет в сторону Кан Чана, давая ему знак не приближаться и сидеть подальше от них.

«Было бы лучше перевязать его, поскольку ты планируешь вывести его на улицу. Что бы ты сделал, если бы другие люди увидели его таким, как только ты его устранишь?

Явно недовольный, член банды пристально посмотрел на него, но Кан Чан медленно подошел и все равно снова перевязал Смитена.

Когда Кан Чан закончил перевязывать Смитена, было уже около 9:40 утра.

— Я могу сидеть там, да?

Кан Чан указал подбородком на диван, на что мужчина ответил быстрым кивком. Кан Чан подошел к дивану, взял со стола термос, налил себе чашку кофе и сделал глоток.

Они смотрели телепрограмму об уникальных блюдах Китая, пока часы не пробили 10 утра. Спустя несколько мгновений, когда Кан Чан допил кофе, зазвонил телефон.

Мужчина указал на него подбородком.

«Привет?»

— Подписание контракта завершилось успешно. Мы проверили это у адвоката, и Шарлан сейчас поднимается наверх.

Это был Су До Сок.

Кан Чан завершил разговор.

«Мне сказали, что подписание контракта завершилось успешно», — заявил он.

Участник Serpents Venimeux просто бесстрастно посмотрел на Кан Чана.

Глава 29

Дзынь-дзынь.

В дверь позвонили после того, как Кан Чан дал Смитену стакан воды.

Член банды Serpent Venimeux указал на дверь, дважды указав на нее пистолетом.

— Прекрати возиться и открой дверь.

Бесстрастный член банды нахмурился, но отношение Кан Чана не изменилось.

Дзынь-дзынь.

Член банды подошел к двери и открыл ее, язык его тела, казалось, говорил, что он собирается отпустить это только на этот раз.

Нажмите

.

Шарлан вошел с проницательным взглядом.

Другой член банды вошел следом за ним и встал перед дверью, сцепив руки.

Остро глядя на Кан Чана и Смитена, Шарлан села на диван. Он агрессивно ослабил галстук и бросил его на кофейный столик.

«Мы подписали контракт и выполнили мою часть сделки. Теперь твоя очередь, — сказала Шарлан Кан Чану.

Ухмылка.

Одна сторона лица Шарлана дернулась. Было ясно, что ухмылка Кан Чана его оскорбила.

«Я уже говорил это раньше, но ты очень похож на Кан Чана, которого я знал. Особенно с этой оскорбительной ухмылкой и тем фактом, что ты заставляешь меня потерять лицо.

Когда Кан Чан сел на край стола перед Шарланом, Шарлан покосился на бандита с пистолетом, по-видимому, недовольный.

«Что такого сделал Кан Чан, что ты потерял лицо, Шарлан?» — спросил Кан Чан.

Шарлан оглядел комнату, по-видимому, пытаясь понять его намерения, затем снова посмотрел на него.

«Был ли «Черная голова» важнее жизней вашей команды? Достаточно, чтобы подставить головы своих приспешников врагу? — подтолкнул Кан Чан.

Шарлан вульгарно улыбнулась. Затем он покачал головой и посмотрел на Смитена.

«Я предполагаю, что этот ублюдок болтал о Боге Блэкфилда и всё такое, но похоже, что ты был на шаг впереди этого тупого ублюдка», — прокомментировал Шарлан.

«Не пытайся разыграть меня, просто ответь на вопрос».

В этот момент выражение лица Шарлана стало холодным, как у змеи. Эта перемена была типичной для него, когда ему нужно было вынести холодное суждение.

Шарлан говорил, слегка наклонив голову.

«Если ты продолжишь так себя вести, твою прекрасную мать разорвут на столько частей, что никто не сможет ее опознать».

Ухмылка.

В этот момент к Шарлану вернулось ядовитое выражение.

«Скажи им, чтобы вошли», — сказал Кан Чан.

Когда Кан Чан коротко указал подбородком на члена банды, стоявшего перед дверью, тот открыл дверь и впустил двух азиатов. Затем они встали перед членом банды, глядя на Кан Чана и Шарлана.

«О боже. Я не думал, что увижу тебя такой удивленной, Шарлан, — продолжил Кан Чан.

Смитен сдвинул повязки ровно настолько, чтобы посмотреть на Кан Чана и Шарлан оставшимся глазом.

«В жизни наступает момент, когда ты попадаешь в ловушку, из которой невозможно выбраться, Шарлан. Вы только что попали в ловушку Бога Блэкфилда. Теперь вы понимаете ситуацию?» – спросил Кан Чан у Шарлана.

Несмотря на то, что Шарлан быстро перевел взгляд на Смитена, Кан Чан продолжал говорить.

«Я не думал, что Шарлан, известный как «лед пустыни», будет использовать такой пароль».

Стиснув зубы, Шарлан издал звук, похожий на стон.

«Подводя итог сегодняшнему плану, ты умрешь здесь, Шарлан», — продолжил Кан Чан.

«Вы отправляли деньги во Францию?»

«Конечно», — ответил Кан Чан. «Это была цена акций, которые были у Смитена, плюс мы получили вас в качестве бонуса. Однако я не думаю, что твое грязное тело стоит семи миллионов евро.

Когда выражение его лица снова изменилось, Шарлан вдруг бросил быстрый взгляд на двух только что вошедших азиатов.

«Я поймал их вчера, но Франция связалась со мной и заявила, что не выпустит новых членов Serpents Venimeux в Корее, если я позволю Франции продолжать сделку с китайской бандой. А эти китайские парни стоят перед квартирой, в которой я живу? Они сказали, что защитят квартиру ценой своей жизни».

Наконец Смитен резко стиснул зубы.

— Итак, что нам теперь делать, Шарлан? — спросил Кан Чан.

Шарлан пристально посмотрел на Кан Чана, явно выказывая свой гнев.

«Решение за вами. Либо ты уйдешь отсюда после того, как убьешь меня», — сказал Кан Чан.

Ухмылка.

Удовлетворенная улыбка быстро пробежала по лицу Шарлана.

«Или ты можешь просто умереть здесь. Невозможно найти останки тех, кого там изрубили китайцы», — продолжил он.

«Здесь есть камеры наблюдения. Не будут ли у вас тоже проблемы, если из этого отеля исчезнет иностранец?»

— Тск-ц-ц, Шарлан.

Кан Чан покачал головой.

Блеск в глазах Шарлана быстро утих.

«Как ты собираешься это сделать?» – спросила Шарлан Кан Чана.

«Мы покончим с этим по-своему».

Как сражаются наемники?

Шарлан посмотрел на Кан Чана, похоже, ему было трудно поверить в то, что он услышал.

«Они примут это, если я убью тебя?» — спросил Шарлан.

«Конечно!» Кан Чан ответил.

«Эту страну действительно трудно понять».

Шарлан сложил рукава рубашки выше предплечий.

Член банды, блокировавший дверь, отобрал у китайцев два ножа и передал их Шарлану и Кан Чану.

«Ты действительно Бог Блэкфилда?» – спросила Шарлан Кан Чана.

«Это имеет значение? Ты все равно скоро умрешь».

Когда они выставили левую руку вперед, член банды крепко связал им левые запястья, закрепив их узлом в форме восьмерки. Не моргая, Кан Чан и Шарлан пристально посмотрели друг на друга.

«Если ты действительно Кан Чан, то ты, вероятно, прекрасно понимаешь, что ты чуть не разрушил мои планы в тот день. Но в конце концов ты не смог убежать от моего пистолета, Кан Чан.

«Ой. Мой. Боже, — выдохнул Смитен, сидя в инвалидной коляске.

И Кан Чан, и Шарлан заняли позицию после того, как потянулись и сломали шеи.

С ним все было бы в порядке, если бы Шарлан порезала или заколола его. Однако вместо этого Шарлан попытался вывести Кан Чана из равновесия, когда тот втянулся и отпустил левую руку.

В мгновение ока они дважды повернулись в одном и том же месте.

«Это ты тоже застрелил Дайеру?» – спросил Кан Чан у Шарлана.

Несмотря на пылающие глаза Кан Чана, Шарлан не падал духом.

Пожелание. Свист. Пожелание. Пожелание.

Его шея. Я должен целиться ему в шею, несмотря ни на что.

Любители пытались нанести удар противнику по рукам и порезать плечи. В такие моменты их шеи будут пронзены ножом или перерезаны, и когда они это поймут, будет уже слишком поздно.

«Вы говорите о грязном алжирце, который продал свою душу азиату?» — возразил Шарлан.

Шик. Кусочек!

Максимально вытянув свои длинные руки, Шарлан протянул руку и порезал Кан Чану правое плечо. Затем он горько улыбнулся.

«Ну, я убил всех остальных, кроме Смитена, этого сукиного сына».

Пожелание. Свист. Кусочек. Пожелание. Водоворот.

Шарлану не потребовалось много времени, чтобы снова порезать правое плечо Кан Чана.

Из-за длинных рук Шарлана, похоже, у него было неявное преимущество в этом бою.

Свист. Пожелание.

«Если бы я застрелил и этого парня, он был бы уже давно мертв», — продолжил Шарлан, его нож дважды быстро пролетел мимо Кан Чана, пока он говорил.

«Шарлан».

Пожелание. Свист. Пожелание. Пожелание.

Кан Чан использовал левую руку, чтобы контролировать пространство между ними, постоянно перемещая верхнюю часть тела из стороны в сторону, несколько раз едва уклоняясь от сверкающего ножа противника.

«До свидания», — сказал Кан Чан Шарлан.

Свист. Вот бы!

Шарлан не ответила. Однако как только он целился в шею Кан Чана…

Ударь!

Кан Чан глубоко вонзил нож в левую подмышку Шарлана.

Хруст.

Затем он вырубил оттуда свой нож.

«Ааа!»

Кусочек! Кусочек! Яма!

Крики Шарлан и звуки треска костей наполнили комнату. Однако даже в этот момент Шарлану удалось еще два раза ударить Кан Чана по плечу.

«Арррр!»

Колени Шарлана подкосились, и он рухнул.

«Мы все попадем в ад, так что иди и начни извиняться перед командой, потому что я собираюсь расколоть тебе грудь таким же образом, когда встречу тебя там», — сказал Кан Чан Шарлану.

Стук.

Когда Кан Чан разрезал ткань, связывавшую его с Шарланом, Шарлан тут же упал вперед. Двое китайских парней вытащили из-за спины аккуратно сложенный мешок для трупов, развернули его и положили в него Шарлана.

Затем участник Serpent Venimeux, стоявший перед дверью, подошел к Кан Чану и протянул ему телефон.

«Начальник хочет с тобой поговорить».

Кан Чан посмотрел на телефон, который ему передали, прежде чем поднести его к уху.

«Элло?»

— Благодаря тебе я смог уменьшить свой стыд.

«Не забудь два обещания».

— Джентльмен держит свои обещания и дорожит своей честью. Свяжитесь с нами в любое время, когда вам понадобится наша помощь. Скажите мне ваше имя.

Прежде чем ответить, Кан Чан посмотрел на Шарлан, которая дергалась внутри сумки.

«Бог Блэкфилда».

— Хухуху. Ваше имя довольно громкое. Всего один раз вы можете обратиться к нам за помощью в любое время и в любом месте.

На этой ноте они закончили разговор.

Высокий бандит с ружьем пошел вперед.

«Теперь мы пойдем», — сказал он Кан Чану.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы забрать Шарлана? — спросил Кан Чан.

«Мы также должны заботиться о чести наших партнеров».

Он посмотрел в глаза Кан Чану и кивнул.

«Лидер банды велел нам передать благодарность за сделку и залог. По вашему запросу компания «Гонг Те» назначит Смитена менеджером своего корейского филиала», — добавил гангстер.

Член китайской банды тихо заговорил, когда член банды Змея Вениме закончил говорить.

«Они выражают благодарность за впечатляющую битву и сделку. И они также надеются, что однажды ты посетишь Китай», — бандит передал слова китайца Кан Чану.

«Скажи им, что я убью их, если увижу их снова».

Член банды ухмыльнулся, а затем заговорил по-китайски.

Судя по тому, как член китайской банды улыбнулся и склонил голову, выглядя удовлетворенным, казалось, что он сформулировал эти слова более позитивно.

«Лучше нам расстаться», — сказал член банды.

Кан Чан тоже это знал. Член банды перед дверью снял куртку и отдал ее Кан Чану. Кан Чан принял это, так как его правое плечо было залито кровью и его нужно было прикрыть. На воротнике куртки сзади был заметный логотип Chanel.

Член китайской банды щелкнул пальцами, и в комнату вкатили большую тележку для белья. Ребята посадили Шарлана, который все еще дергался, в тележку и вскоре уехали, как ни в чем не бывало.

— Пойдем, Смитен.

Кан Чан схватил с кровати тонкое одеяло, положил его на Смитена и подтолкнул его инвалидное кресло.

***

Со До Сок, ожидавший перед машиной скорой помощи, поприветствовал Кан Чана, когда они дошли до подвала. Затем он дал Кан Чану телефон, уложив Смитена на переносную раскладную кровать.

«Кван Тэк-хённим хотел, чтобы я передал это ему в качестве последнего подарка. Номер тот же, что и на вашем последнем телефоне».

Когда Кан Чан молча смотрел на него, Со До Сок продолжил.

«Он сказал, что если ты откажешься, он найдет тебя в твоей школе. А еще он хотел поблагодарить вас за заботу о японских и китайских бандах».

Кан Чан с ухмылкой взял телефон.

«Надо будет о многом позаботиться», — сказал Кан Чан.

«Цена за освобождение этого этажа уже внесена сегодня утром, поэтому все, что нам нужно сделать, это навести порядок и позаботиться о системе видеонаблюдения».

«Давай в следующий раз притворимся, что мы не знакомы».

Су До-Сок низко поклонился, как будто ничего не слышал.

— До свидания, хён-ним.

Кан Чан сел на заднее сиденье машины скорой помощи.

Машина медленно двинулась.

«Как ты хочешь, чтобы я жил дальше?» — спросил Смитен у Кан Чана.

«Мы отправили более семи миллионов евро за акции, которыми пользовалась банда, так что осталось еще три миллиона евро».

«Это должно быть разделено между вами и Дайеру, капитан. Мне достаточно акций на двенадцать миллионов евро, которыми я владею».

«Почему ты думаешь, что я приму эти деньги?»

«Пожалуйста, думайте об этом как о форме компенсации. Я буду продавать свои акции и разумно использовать деньги, которые я от них заработаю, а также буду получать ежемесячную зарплату и машину в качестве менеджера корейского филиала Gong Te cars».

Это было правдой.

«Мне просто сейчас нужны деньги, так как я пробуду в больнице довольно долго», — продолжил Смитен.

«Понял.»

Их тела наклонились в сторону. Кажется, машина скорой помощи свернула за угол.

«Я не думал, что смогу жить в Корее», — сказал он Кан Чану.

«Если не хочешь, то отправляйся куда-нибудь в другое место — на курорт с великолепным видом или даже в место, полное женщин.

Смитен выглянул и посмотрел на Кан Чана сквозь бинты.

«Я буду жить здесь. Я пока буду рядом с тобой и Дайеру», — ответил Смитен.

Кан Чан не ответил.

***

Когда они прибыли в больницу, они сначала поместили Смитена в палату, прежде чем оказать помощь Кан Чану.

«Вы действительно лучший VIP в нашей больнице», — сказал Ю Хён У.

Даже без замечаний Ю Хён У Кан Чан и охранник на входе смогли узнать друг друга. Кан Чан даже попросил охранника купить ему одежду в качестве одолжения.

«Это больница!» — воскликнул охранник.

«Думайте об этом как об обслуживании клиентов».

Затем Кан Чан вошел в комнату Сок Кан Хо.

«Сложно было?» — спросил Сок Кан Хо.

«Ага.»

«Сигарета лучше всего подходит для такой ситуации».

Кан Чан чувствовал себя комфортно, когда был с Сок Кан Хо.

У них обоих были сигареты. С трудом двигаясь, Сок Кан Хо приготовил кофе и протянул его Кан Чану.

Кан Чан медленно рассказал ему, что произошло в отеле.

«Сукин сын. Я должен был увидеть, как его сторона раскололась. Этот ублюдок тоже был кроваво-красным?

Кан Чан уставился на Сок Кан Хо и от души рассмеялся.

«Я думал, что его убийство сделает меня счастливым, но на самом деле я чувствую себя не так уж хорошо», — сказал Кан Чан Сок Кан Хо.

— Хочешь пойти выпить?

«Какого черта ты говоришь? Зачем мне присматривать за тобой, пока ты пьешь?» Кан Чан пожаловался.

«Хм? Я уже пью кофе, да? Этого должно быть достаточно, чтобы сказать вам, что теперь я могу есть сам. Несмотря на то, как я выгляжу, на самом деле я уже съел кимбап».

«Фуху», — они оба засмеялись.

«Ты стал умнее», — прокомментировал Сок Кан Хо.

Кан Чан перевел взгляд на Сок Кан Хо, пока пил кофе.

«Даже если я считаю возможным заключить сделку со Змеем Вениме, я все равно не мог предсказать, что вы также воспользуетесь китайскими и японскими бандами».

«Быть неспособным общаться во время военной операции — самое страшное. Я подумал, что этот ублюдок Шарлан свяжется с ними утром. Поскольку банда Serpent Venimeux тоже хотела завершить сделку с ними, я получил и отдал то, что должен был, и отдал то, что должен был дать».

Ответ Кан Чана заставил Сок Кан Хо ухмыльнуться.

«Вы хорошо справились. Теперь я чувствую себя счастливым, потому что мне больше не нужно прикрывать свою спину. И все это благодаря тебе».

«Осталось около трех миллионов евро, и Смитен хочет, чтобы мы разделили их пополам и забрали», — сказал Кан Чан.

Сок Кан Хо моргнул.

«Что?» — спросил Кан Чан.

«Сколько это денег в корейских вонах?»

«Не уверен. Хм… Разве это не будет около четырех с половиной миллиардов вон?»

«Тогда мне не придется беспокоиться о компенсации за автокатастрофу?» — спросил Сок Кан Хо.

Кан Чан засмеялся, найдя Сок Кан Хо абсурдным.

«Конечно. Используйте его с умом, поскольку ваши больничные счета будут огромными, и вам придется много платить и за другие вещи. Остальное направим на благотворительность».

«Давайте сделаем это», — ответил Сок Кан Хо.

Кан Чан был благодарен, что он не был жадным.

«О верно! Моя жена, скорее всего, приедет. Я должен сказать ей, чтобы она зашла позже.

«Вы назвали? Зачем ты это сделал, когда они собираются волноваться? — спросил Кан Чан. Приятно улыбнувшись, он отряхнул пыль со своего сиденья и встал.

«Ты можешь остаться. Я просто посоветовал ей перенести визит на более позднее время», — ответил Сок Кан Хо.

«Все в порядке. В любом случае я хочу немного отдохнуть, так как вчера мне не удалось как следует выспаться.

Кан Чан снова улыбнулся и вышел из комнаты Сок Кан Хо. Затем он направился в офис службы безопасности, переоделся и покинул больницу.

Кан Чан хотел отдохнуть. Он собирался поехать домой на такси. К сожалению, у него не было денег в кармане.

«Тц!»

Не имея другого выбора, он пошел домой. Город выглядел вполне мирным, хотя только что поглотил сегодняшнюю и вчерашнюю жестокость.

Пройдя около 40 минут, квартира наконец появилась в поле зрения.

Он посидел на скамейке какое-то время и отдышался.

‘Что я должен делать?’

Кан Чан хотел принять решение, прежде чем пойти домой, открыть дверь квартиры и поприветствовать Ю Хе Сук.

Должен ли он принять свое нынешнее «я» или уйти, чтобы найти свое прежнее «я»?

Кан Чан тупо смотрел в небо.

Что бы сказал первоначальный владелец этого тела?

Было бы нормально, если бы я действительно принял Ю Хе Сук своей мамой, а Кан Дэ Гёна своим отцом?

Однако это было трудное решение, и все, что ему сейчас хотелось, — это отдохнуть.

Кан Чан горько улыбнулся, поднимаясь в лифте, понимая, что хочет увидеть Ю Хе Сук.

Когда Кан Чан открыл дверь и вошел внутрь, Ю Хе Сук стояла перед входом.

«Тебе, должно быть, пришлось нелегко, мой драгоценный сын», — сказал Ю Хе Сук Кан Чану.

Кан Чан снял обувь у входа, чувствуя благодарность. По ее лицу казалось, что она искренне больше беспокоилась о нем, чем радовалась контракту.

«Я слышал, что контракт отца прошел хорошо?» Он спросил.

Ю Хе Сук был странно заплакан, хотя и широко улыбался.

«Да, и он сказал, что это все из-за тебя. Твой отец даже плакал, когда позвонил после подписания контракта. Я не помню, сколько лет прошло с тех пор, как он делал это в последний раз».

«Как я уже говорил, отец все сделал».

«Спасибо. Я люблю тебя, Кан Чан».

Ю Хе Сук раскрыла руки и обняла его.

Трудности последних нескольких дней постепенно растаяли, и возникла странная эмоция.

Он был счастлив.

Глава 30

Утешив Ю Хе Сук, Кан Чан уснул, как только вошел в свою комнату.

Он спал крепко.

Когда он проснулся, было уже почти шесть часов вечера. Он покачал головой.

«Ой».

Правое плечо и ребра Кан Чана пульсировали, как будто адреналин улетучился, когда он проснулся. Медленно расслабившись, он проверил свои травмы: правую руку, которая раньше была покрыта осколками стекла, левую руку со шрамами от швов, жалящую сторону и правое плечо, которое только что зашили, чтобы оно не развалилось. .

Даже в Африке он редко получал столь серьезные травмы.

Он чувствовал себя так, будто получил отпуск после долгой битвы.

В то время он обычно отправлялся в бар и выпивал что-нибудь после сна. К сожалению, сейчас он был всего лишь старшеклассником. Другими словами, он бы только опозорился, если бы действовал поспешно и небрежно без Сок Кан Хо.

Услышав шум за пределами своей комнаты, он встал с кровати, переоделся в удобные спортивные штаны и потертую рубашку, чтобы скрыть травмы, и вышел в гостиную.

«Что ты задумал?» — спросил Кан Чан Ю Хе Сук.

«Я готовлю ужин».

Ю Хе Сук указал на горшок. Казалось, она еще не полностью выздоровела.

«Уйди из кухни, пожалуйста», — сказал Кан Чан Ю Хе Сук.

«Почему? Я в порядке.»

«Я хочу кое-что съесть».

Кан Чан поставил кастрюлю на газовую плиту и налил в нее масло.

Яйца, оливковое масло, зеленый перец и немного овощей.

Кан Чан подумал о том, чтобы попроситься куда-нибудь поесть, но решил, что Ю Хе Сук просто скажет, что не хочет. Ему тоже не очень хотелось.

Овощи он нарезал тонкими ломтиками, добавил к хорошо взбитым яйцам и посолил. Затем он скатал яйца, пока их верхняя часть была еще слегка недоваренной, превратив их в съедобный омлет. Кан Чан ел так много раз, что ему это уже надоело, но это было намного лучше, чем есть то, что готовила Ю Хе Сук, пока она болела.

Ю Хе Сук изумленно посмотрел на Кан Чана. Она считала, что его навыки владения ножом и то, как он сворачивал яйца, были необыкновенными.

«Ты действительно хорош в этом», — сказал Ю Хе Сук.

«Я узнал об этом из Интернета».

«Действительно? Мне следует чаще пользоваться Интернетом».

Ю Хе Сук была в ней несколько наивной, поэтому она часто серьезно относилась к шуткам.

Кан Чан накрыл на стол, переложил готовый омлет на тарелку, а затем поставил его перед Ю Хе Сук.

«Это мое», — он сел напротив нее.

Она оторвала глаза от омлета и посмотрела на него.

«В чем дело? Тебе не нужно есть, если ты плохо себя чувствуешь».

«Это первое блюдо, которое ты приготовил для меня. Для меня это слишком ценно, чтобы просто есть это», — ответил Ю Хе Сук.

«Не будь таким. Я могу готовить это для тебя каждый день, если хочешь, так что, пожалуйста, доедай. Блюда, приготовленные из яиц, очень невкусны, когда они остынут».

Ю Хе Сук нарезала вилкой часть омлета и положила его в рот.

«М-м-м!»

Яйца были правильно приправлены, имели влажную середину и смешаны с хрустящими овощами.

Это действительно было вкусно.

«Что вы думаете?» — спросил Кан Чана.

«Это действительно хорошо. Это даже лучше, чем блюда в ресторане, в который я хожу».

«Не стесняйтесь, дайте мне знать, когда захотите это съесть».

— Я приму ваше предложение.

«Конечно.»

На вкус оно было довольно приятным, возможно, отчасти из-за того, что он в последний раз не ел омлеты очень давно, и что он ел с Ю Хе Сук.

«Я до сих пор не могу в это поверить», — сказала Ю Хе Сук.

«Не могу поверить во что?» — спросил Кан Чан во время еды.

«Я не могу поверить, что твой отец подписал контракт».

Это была разумная реакция. Кому будет легко поверить, что их сын-старшеклассник заключил сделку с помощью человека, которого они встретили в Интернете?

Лицо Ю Хе Сук выглядело обеспокоенным.

«В чем дело?»

«Ты пострадал или что-то в этом роде из-за контракта? Мне позвонили из школы и сказали, что ты пропустил сегодняшний урок. Твой отец велел мне вести себя так, будто я ничего не знаю, но…

Она не могла ничего сказать и просто продолжала оценивать настроение Кан Чана из-за этого, хотя эта мысль глубоко ее беспокоила. Поскольку она знала об этом, она, вероятно, не могла чувствовать себя полностью счастливой по поводу контракта. Кан Чан решил помочь ей и Кан Дэ Гёну почувствовать себя лучше.

«Мне жаль. Я не пошел сегодня в школу, потому что провел время с кем-то, кто уезжает во Францию. Я должен был сказать тебе, но не мог, потому что думал, что ты подумаешь, что это из-за контракта, и в конечном итоге тебе станет плохо».

Закончив объяснение, Кан Чан широко улыбнулся, по-видимому, подражая Сок Кан Хо.

«А еще я подумываю поступить в университет легкой атлетики, поэтому вступил в легкоатлетический кружок. Г-н Сок Кан Хо — советник нашего клуба», — продолжил он.

«Университет?»

Глаза Ю Хе Сук сверкнули. Тень на ее лице полностью исчезла в одно мгновение.

«И поэтому ты часто видишься с этим учителем в последнее время?»

«Да. Вероятно, в будущем я буду встречаться с ним чаще».

Нет ничего плохого в том, чтобы заранее подготовиться к любой ситуации.

«Чем ты хочешь заниматься в будущем, Кан Чан?» — спросила Ю Хе Сук, счастливо жевая омлет.

«Я еще не думал об этом. Я сейчас как раз готовлюсь к поступлению в университет, хотя также подумываю об обучении за границей, во Франции».

«Обучающихся за рубежом?»

«Да.»

Лицо Ю Хе Сук так засветилось, что Кан Чану стало плохо. Он сказал это только потому, что не был уверен, что может случиться, но не ожидал, что ей это так понравится.

«О боже! Обучение за границей во Франции! Это восхитительно. Поскольку ты так хорошо знаешь французский, для тебя это не составит труда», — сказала Ю Хе Сук.

Кан Чан слабо улыбнулся.

«Что?» Она спросила.

«Тебе в голову пришла тетя Сон Хи, не так ли?»

Ю Хе Сук неловко улыбнулся.

Это был всего лишь омлет, но Ю Хе Сук была так счастлива, словно ей устроили грандиозный пир. Ее опасения по поводу его травм и отсутствия в школе, казалось, полностью исчезли, когда он заговорил о поступлении в университет и обучении во Франции.

«Спасибо за этот очень вкусный ужин», — сказал Ю Хе Сук Кан Чану.

Поскольку Кан Чан все равно готовил им ужин, он решил также помыть посуду, позволяя Ю Хе Сук продолжать отдыхать.

Закончив уборку, Ю Хе Сук сел на диван.

— Ты же знаешь, что единственное, что тебе остается, — это взбодриться, да? Сказал Кан Чан.

— Спасибо, Чан.

Кан Чан поговорил с ней еще несколько минут, прежде чем уйти в свою комнату.

Было около 7 часов вечера, когда телефон Кан Чана на столе начал мигать синим светом. Проверив его, он нашел текстовое сообщение.

[Позвоните мне, пожалуйста.]

Сказал ли я ему, что купил новый телефон?

Кан Чан мог сразу определить, кто отправил сообщение, хотя оно пришло с неизвестного номера.

Кан Чан назвал это.

— Это я.

«Как дела?»

— Вы обедали?

«Я только что поел. Здесь что-то не так?»

— Мне позвонили из школы и сообщили, что легкоатлетический кружок закроется до тех пор, пока я не выйду на работу, поскольку у него нет действующего консультанта клуба. Судя по всему, никто из учителей не хочет брать на себя эту роль.

Что это за херня…

— Что тогда произойдет?

— Вам нужно пока посещать занятия.

— Когда тебя выпишут из больницы?

— Сказали недели через две, потому что я был настойчив.

«Тц!»

— Терпи, даже если тебе это скучно.

«Хорошо. Я постараюсь зайти завтра после уроков».

Кан Чан завершил разговор.

«Хаааа».

Он громко вздохнул. К сожалению, другого выбора не было.

Что, если я просто останусь в легкоатлетическом клубе, когда пойду в школу?

Тогда он вел бы себя так же, как хулиганы.

«Блин.»

Он только что закончил утомительный бой, но ему уже пришлось столкнуться с чем-то настолько скучным и утомительным.

Жужжание- Жужжание- Жужжание-

Он получил еще одно сообщение.

[Чанни. Вы до сих пор не связались со мной. Ты в порядке, да?]

Поскольку он уже мог сказать, кто его отправил, он немедленно позвонил по этому номеру.

— Ченни?

«Ага. Я заставил тебя волноваться?

— Ты в порядке? Все в порядке?

«Да, со мной все в порядке, и в конце концов все получилось.

— Приятно слышать. Мы очень волновались. Где вы сейчас?

«Мой дом. Эта неделя у меня не работает, так что давай вместо этого поужинаем где-нибудь на следующей неделе».

— Тогда как насчет того, чтобы выпить чашечку чая хотя бы перед этим?

«У меня есть дела, которыми нужно заняться. Увидимся на следующей неделе».

— Хорошо, Ченни. Я буду на связи. Пока.[1]

Кан Чану было плохо из-за того дня, и он также вспомнил Смитена. Поэтому он решил вместо этого поужинать с ней где-нибудь на следующей неделе.

Это была его новая жизнь, за которую он был благодарен. Раньше Кан Чану это показалось бы громоздким, но теперь он это оценил. Он включил компьютер и просматривал Интернет, пока не услышал, как открылась дверь квартиры и Ю Хе Сук спросил: «Разве у тебя сегодня не был корпоративный ужин?»

Кан Чан вышел в гостиную.

«Добро пожаловать домой», — поприветствовал Кан Чан Кан Дэ Гёна.

«Спасибо. Как вы себя чувствуете?»

«Я в порядке.»

Кан Дэ Гён, казалось, испытывал смешанные чувства.

— А как насчет твоего корпоративного ужина, дорогая? — спросил Ю Хе Сук.

«Я присутствовал, но ушел раньше, потому что они собирались на второй тур».

«Тск, ты должен был использовать этот день, чтобы выразить свою признательность тем, кто упорно трудился до этого момента».

«Высший руководитель и управляющий директор все еще здесь. И мне казалось неправильным оставаться там, поскольку они продолжали говорить о Ченни.

«Все еще.»

Кан Дэ Гён посмотрел вниз и внимательно рассмотрел Ю Хе Сук.

— Однако посмотри на себя. Моя жена восстановила свои силы?»

«Боже».

Она еще не полностью выздоровела, но ей явно становилось лучше.

— Мы завтра ужинаем, да?

Кан Дэ Гён пошел в главную спальню после того, как Ю Хе Сук и Кан Чан ответили. Травмы Кан Чана и невозможность пойти на занятия, казалось, давили на разум Кан Дэ Гёна, сводя его с ума. Тем не менее, похоже, он решил подождать, пока Кан Чан сам откроет его. Однако, не имея возможности сказать Кан Дэ Гёну правду, Кан Чан думал, что только время все исправит.

1. На кадрах неясно, с кем разговаривает Кан Чан, но мы понимаем, что это Мишель. Однако, похоже, что автор намеренно пропустил это, поэтому мы тоже его пропустили. ☜

Когда Кан Чан вошел в свою комнату, он нашел еще одно текстовое сообщение.

Он был занят.

[Я приеду в квартиру в 20:30. Тебе все еще очень больно? Я не могу не волноваться, потому что ты сегодня не пришел в школу.]

[Напишите мне каждый раз, когда увидите это сообщение.]

Не было бы эффективнее отправить все, что она хотела сказать, в одном сообщении, вместо того, чтобы отправлять несколько таких сообщений?

Кан Чан набрал номер.

— Чан!

«Где ты?»

— Я буду там примерно через 5 минут. Как вы себя чувствуете?

«Теперь со мной все в порядке».

— Мы можем встретиться?

Что я должен делать?

Кан Чан на самом деле не хотел двигаться из-за боли в боку и плече. Но когда голос Ким Ми Ён стал безжизненным после того, как она задала последний вопрос, это напомнило ему о том, как она плакала в комнате спортивного клуба не так давно.

«Конечно. Увидимся на скамейке запасных».

— Хорошо. Я скоро буду.

После завершения разговора у Кан Чана возникла идея. Он взял с собой двадцать долларов из ящика стола и вышел в гостиную.

«Я собираюсь увидеться с Ми-Ён. Я вернусь позже», — сказал Кан Чан.

Ю Хе Сук вышел из главной спальни.

«Твой отец в душе. Веселиться.»

Сказав ей, что это не займет много времени, Кан Чан поднялся на лифте.

На скамейке было много людей, возможно, потому, что стало жарче. Кан Чан все равно подумывал о том, чтобы выйти, поэтому пошел к входу в квартиру.

Спустя несколько мгновений Ким Ми Ён слезла с желтого хагвона.

автобус и неловко побежал к нему.

«Ты упадешь», — сказал Кан Чан.

— Тебе все еще больно?

«Теперь со мной все в порядке».

Кан Чан подумал, что это было правильное решение выйти, когда увидел глаза Ким Ми Ён.

«На скамейке запасных было много людей. Почему бы нам вместо этого не прогуляться?» Он спросил.

«Вы уверены?»

«Как я уже сказал, со мной все в порядке».

Ким Ми Ён рассмеялась «Хухуху» и пошла рядом с ним.

Было такое ощущение, будто Кан Чан гулял со своей младшей сестрой во время отпуска, и это было неплохо.

«Давай с завтрашнего дня пойдем в школу вместе», — сказал он Ким Ми Ён.

– Тебе придется уйти пораньше из-за легкоатлетического клуба.

«Легкоатлетический клуб закроется примерно на две недели, потому что г-н Сок Кан Хо попал в автомобильную аварию».

«Действительно?»

Ким Ми Ён, казалось, была так рада этой новости, что Сок Кан Хо расстроился бы, если бы увидел ее.

— Значит, его выпишут прямо перед выпускными экзаменами? Она спросила.

Кан Чан не знал об этом.

«Экзамены! Я собираюсь занять первое место в школе несмотря ни на что. Я уверен. В последнее время учиться было так весело». Ким Ми Ён опустила голову, видимо, смущенная.

Фу, детка.

Ким Ми Ён вела себя согласно своему возрасту, симпатизируя знаменитостям за то, как они выглядят, и, похоже, именно этим ей нравился и Кан Чан. Кан Чан подумала, что для нее было облегчением, что ей, по крайней мере, учеба доставляла удовольствие. Однако он так и не выполнил свою «домашнюю работу» по поиску подходящего оправдания за оставшиеся две недели.

Пройдя по внешней дороге квартиры, они свернули.

— Хочешь пирожных? Он спросил.

«Нет.»

«Я собираюсь купить торт. Мой отец подписал сегодня большой контракт, и я хочу отпраздновать это».

«Это действительно мило».

Что в этом такого милого?

Они направились в кондитерскую и купили простой на вид торт, который выбрала Ким Ми Ён.

Несколько человек смотрели на них, пока они шли домой, но его это не волновало. Прошло около 30 минут, и к тому времени, как они вернулись в жилой дом, они поговорили на разные темы.

«Иди домой и усердно учись», — попрощался с ней Кан Чан.

«Я буду. Увидимся завтра утром. Пока.»

Ким Ми Ён убежала.

Что ж, неплохо бы заставить ее так много посвятить себя учебе.

Кан Чан отвернулся, убедившись, что Ким Ми Ён вошла в квартиру.

Когда он вышел из лифта и достал торт, Кан Чан поставил посередине три свечи. Он ухмыльнулся, делая это, присев на корточки. Если бы кто-то сказал ему сделать это в прошлом, он бы немедленно наступил на торт. Кан Чан тоже зажег свечи, затем взял коробку с тортом и открыл входную дверь.

— Это ты, Ченни?

Ю Хе Сук собиралась выйти ему навстречу, но остановилась как вкопанная. Она закрыла рот и нос обеими руками.

«Что? В чем дело?» — спросил Кан Дэ Гён. Кажется, он закончил принимать душ. Проследовав за Ю Хе Сук до входа, он остановился с плотно закрытым ртом.

«Поздравляю с контрактом, отец», — поприветствовал его Кан Чан.

«Вас должны поздравлять».

Ю Хе Сук посмотрела на Кан Дэ Гён, вытирая слезы кончиками пальцев, скрывая лицо.

«Ты тот, кто планировал и готовился к этому. И мы с мамой вправе помогать, когда можем. Задуй свечи быстрее, но купи мне завтра что-нибудь вкусненькое взамен», — ответил Кан Чан.

Кан Дэ Гёну не потребовалось много времени, чтобы почувствовать себя хотя бы немного лучше.

— Тебе больше не нужно, чтобы тебя ранили?

— Да, действительно, все кончено.

Они переглянулись, чтобы пообщаться.

«Спасибо. Как насчет того, чтобы мы все вместе задули свечи?» — предложил Кан Дэ Гён, держа Ю Хе Сук за спину и плечо Кан Чана.

«Спасибо, Кан Чан. Ты тоже много работала, дорогая», — сказала Ю Хе Сук.

«Ты плачешь?» – спросил ее Кан Дэ Гён.

«Я просто благодарен!»

Кан Дэ Гён широко улыбнулся, по-видимому, чувствуя себя намного лучше.

«Поздравляю! Ваша тяжелая работа окупилась!» — воскликнул Кан Чан.

— Ты много работала для этого, дорогая.

«Свечи тают. А теперь раз, два, три! Ух ты!» Кан Дэ Гён подул на свечи.

Затем они подошли к столу и каждый получил по кусочку торта.

Ю Хе Сук выглядела вполне счастливой, рассказывая о желании Кан Чана поступить в университет и, возможно, учиться за границей, во Франции. Такими темпами Кан Чану придется поехать во Францию, даже если он этого не захочет. Потратив около часа на то, чтобы выслушать, что о нем говорят в компании и что происходило во время подписания контракта, он пошел в свою комнату.

Наконец-то он смог спать спокойно.

Его раны начали пульсировать, когда он лег спать, но он все равно быстро заснул.

***

Следующее утро было мирным.

Травмы Кан Чана стали менее болезненными после хорошего ночного сна.

Он позавтракал с Кан Дэ Гёном, который теперь казался непринужденным, и Ю Хе Сук, который выглядел намного здоровее. После этого он спустился и пошел к автобусной остановке вместе с Ким Ми Ён.

Кан Чан взял с собой автобусную карту, и утром он получил отдельное пособие.

Не имея ничего другого, что могло бы его беспокоить, он подумал о том, чтобы на время сосредоточиться на школе.

Когда Кан Чан сел в автобус, ученики, сидевшие сзади, один за другим встали. Они садятся на конечной остановке?

Он ненавидел то, как они окружили его и как других невинных студентов загнали в угол.

«Садись», — приказал Кан Чан.

Несмотря на свои неудобные позы, студенты лишь неловко оценили его настроение, когда выражение его лица потемнело. Он специально переместился в самый конец, так как это помогло бы другим ученикам посередине спокойно ходить в школу.

Было приятно находиться в школе.

Кан Чан прошел через вход вместе с Ким Ми Ён. Ему действительно было странно видеть другого учителя, исполняющего роли Сок Кан Хо, но, по крайней мере, через две недели все будет кончено.

«Сонбэ-ним [1]»

Кан Чан повернулся туда, откуда раздался голос, и нашел Ча Со Ён.

Было приятно видеть, как она приветствовала его ярко, без страха и беспокойства.

«Ты слышал новости? Мне сказали, что легкоатлетический клуб закроется на две недели», — спросил Кан Чан.

«Я услышал об этом вчера. А как ты, сонбэ-ним?

«Я в порядке. Увидимся.»

«Я понимаю. До свидания.»

Кан Чан поднялся в здание двенадцатиклассников после того, как расстался с Ча Со Ён.

Пройдя по коридору и поднявшись по лестнице, он вошел в класс. Как обычно, тут же воцарилась тишина.

Уф.

Было мрачно, но решения не было.

Ли Хо-Джун опустил голову, увидев входящего Кан Чана, его лицо выглядело довольно необычно. Честно говоря, было настолько очевидно, что его избили. Учитывая его действия, Ли Хо Чжун определенно не мог так сильно избить. Однако его родители должны были заметить такие серьезные травмы в этот момент.

Однако сейчас было не время беспокоиться о других людях. Кан Чан сел на свое место со смешанными чувствами.

Единственной, у кого сейчас было светлое лицо, была Ким Ми Ён. Как только она села, она открыла свою книгу и ксерокопию на столе и начала концентрироваться.

Стоит ли мне ее беспокоить, чтобы она не заняла первое место?

?

Кан Чан в конце концов слегка улыбнулся про себя.

Странная нервозность охватила весь класс.

Когда Кан Чан перевел взгляд на заднюю дверь, он увидел стоящую там девушку с ожесточенным выражением лица.

Мадама

Бабочка?

[2]

Хо Ын Сил тоже выглядел удивленным. В конце концов, она встретилась взглядом с Кан Чаном, когда вошла с белым макияжем, который напомнил ему актеров Кабуки.[3]

У Кан Чана было два варианта, как поступить с такими суками: избивать ее до тех пор, пока она не окажется на пороге смерти, чтобы не дать ей приблизиться к нему, или фактически избивать ее, пока она не умрет.

«Тц!»

Подобные вещи следует делать только в том случае, если он заинтересован. Он был бы сумасшедшим, если бы тратил свои силы на подобные вещи. Кан Чан отвлек от нее свой интерес и внимание.

Кан Чан думал о том, чтобы постепенно привести в порядок свое прошлое, и первым шагом, который он должен был сделать, было найти счет в банке под названием «Кредит Париж».

Жужжание- Жужжание- Жужжание-

Вибрации казались громче, поскольку в классе было тихо.

Кан Чан решил взять с собой телефон из-за того, что случилось с Шарланом, но это, конечно, все равно было надоедливо и раздражало.

Это был Сок Кан Хо.

‘Он учитель. Почему он пишет мне во время занятий?

Кан Чан открыл сообщение.

[Смитен спрашивает наш банковский счет. Он, видимо, собирается разделить и передать нам свои акции?]

Жужжание- Жужжание- Жужжание-

Он получил еще одно сообщение, пока был отключен.

[Слухи об акциях пошли потому, что этот сумасшедший ублюдок попросил у персонала больницы переводчика. Моя жена сейчас сходит с ума. Пожалуйста, разберитесь с этим поскорее.]

Кан Чан глубоко вздохнул и выключил телефон.

1. Сонбэнним – это уважительный способ обращения к более опытным людям в той же школе, на работе или в той же группе. ☜

2. «Мадам Баттерфляй» — отсылка к итальянской опере, действие которой происходит в Японии. Кан Чан думает об этом, когда смотрит на Хо Ын Силя, потому что главной героиней оперы была гейша. ☜

3. Актеры Кабуки в популярных японских дорамах выступали с белым макияжем ☜

Глава 31

Смитен говорил по-английски, потому что он был американцем, поэтому в больнице он мог бы поговорить с несколькими людьми.

У Смитена было около двенадцати миллионов евро в акциях, что составляло около восемнадцати миллиардов в корейских вонах.

Кан Чан не знал, сколько Смитен планировал дать Сок Кан Хо. Однако это определенно не та сумма, с которой могла бы справиться обычная домохозяйка с мужем школьным учителем.

— Смитен сказал, что хочет разделить оставшиеся в банке деньги. Почему он делает то же самое со своими акциями?»

Кан Чан глубоко вздохнул, но сейчас он ничего не мог сделать.

Урок начался.

Тема снова была о Чулсу[1]. Он все еще был в Японии, беспокоил и злил владельца магазина, постоянно спрашивая о ценах, но вот-вот наткнулся на якудза[2].

На уроке математики Кан Чан обнаружил, что ничего не может понять. Откуда ему было знать, сколько времени понадобится пуле, чтобы поразить цель, если кто-то выстрелит из пистолета из движущейся машины? Он не был шпионом или снайпером. Казалось, что люди, написавшие учебник, не знали об этом, но стрельба требовала чутья, опыта и смелости. С этим нужно было родиться.

Не было смысла пытаться найти ответ[3]. Одного школьного обучения было бы недостаточно, чтобы заставить кого-то нажать на курок, целясь в реального человека.

Обед спас Кан Чана, который был на грани потери сознания, потому что устал терпеть занятия. Он действительно не ожидал, что Сок Кан Хо будет так скучать по покупке ему свиных котлет.

«Пойдем поедим», — сказала Ким Ми Ён, вставая со своего места с ярким выражением лица, но мысли о том, чтобы пойти в столовую одной, было достаточно, чтобы Кан Чан потерял аппетит.

Стоит ли мне просто купить рамэн или что-нибудь в закусочной?

— Ты не идешь? — спросила Ким Ми Ён.

‘

Фу

.

Я иду, я иду.

Другие ученики, вероятно, почувствовали бы себя более комфортно рядом с Кан Чаном, если бы он продолжал показывать ту свою сторону, которая им могла бы понравиться.

Блин

.

Однако надежда Кан Чана полностью разбилась, когда он добрался до коридора. Студенты, направлявшиеся в столовую, разошлись по коридору и опустили головы.

Он чувствовал их страх перед ним.

«Тск!»

Однако он не мог их полностью винить. Было бы более странно, если бы они отнеслись к Кан Чану как к пустяку и спровоцировали его после того, как он порезал руку перед школой филейным ножом. Но теперь, когда у него больше не было причин ехать во Францию, ему пришлось быть более дружелюбным, чем раньше, тем более что ему пришлось продолжать ходить в школу даже во втором семестре.

Он хотел сказать студентам:

Смотреть. Белоснежка идет рядом со мной.

комфортно,

Но, как ни странно, студенты быстро отвернулись, когда Кан Чан попытался передать свои мысли.

Студенческая столовая располагалась в подвале здания, где располагались кабинеты преподавателей.

Кан Чан бездумно спустился по лестнице в подвал.

«Чан», — позвала Ким Ми Ён.

‘В чем дело?’

Когда он взглянул на нее, он обнаружил, что она стоит в конце лестницы.

— Ты не встаешь в очередь? Она спросила.

Кан Чан на мгновение остолбенел. Он не думал, что отсюда им придется стоять в очереди, учитывая, что им все равно придется еще два раза обойти лестницу, чтобы попасть в столовую. Однако он не хотел, чтобы в таком месте к нему относились по-особенному. Если бы ему хотелось быстрого обслуживания, лучше было бы есть рамэн или выпечку из закусочной.

Он поднялся по лестнице, как ни в чем не бывало.

Это был первый раз, когда Кан Чан зашёл в студенческую столовую.

Не желая удивлять или напугать проходящих мимо учеников, Кан Чан намеренно придвинул Белоснежку к стене, чтобы он мог смотреть и на нее, и на стену.

«Ах, блин, студенческая столовая — отстой!»

В этот момент мимо него прошли двое парней, засунув руки в карманы, и с развязной походкой направились вниз по лестнице. Им переделали штаны, чтобы они выглядели как леггинсы.

«Я слышал, что «Соленые креветки» снова приходят в столовую», — сказал один из них.

«Она ведет себя чертовски дерзко, потому что ходит в легкоатлетический клуб, хотя эта сука чертовски воняет!» ответил другой парень.

Белоснежка быстро оценила настроение Кан Чана.

Возможно, они говорят о Ча Со Ён?

Кан Чан был сбит с толку, но пока сделал вид, что не заметил. Звонить и кричать на них только потому, что они сказали несколько слов, было не лучшим решением, и он сомневался, что даже апостол справедливости будет кричать на студентов одного за другим, чтобы они встали в очередь.

Очередь двинулась вперед быстрее, чем он ожидал.

«Это не так уж и плохо».

Ким Ми Ён выглядела вполне счастливой, стоя у стены. Она даже описала ему меню и вкус блюд в столовой, сказав, среди прочего: «Карри действительно хорошее» и «суп часто бывает соленым».

Кан Чан не был уверен, действительно ли это было облегчением, что кто-то в школе, не говоря уже об однокласснике, вел себя так комфортно рядом с ним. Если бы Белоснежки здесь не было, он бы вместо этого купил рамэн в закусочной, изолируя себя от остальных.

Когда они дважды обошли лестницу, через распахнутую металлическую дверь на него ударил запах разнообразной посуды. Заглянув внутрь, он увидел справа от металлической двери обеденный стол, а перед ним аккуратно расставленные длинные столы. Это выглядело так, будто студенты получали еду на своем подносе, а затем садились и ели, где хотели.

Тем временем несколько дерзких парней прошли мимо них, игнорируя очередь, и каждый раз ученики впереди и позади Кан Чана смотрели на него.

Почему ты просто стоишь там? Ты не можешь просто что-нибудь сделать с этими парнями?

Кан Чан понял, что пытались сказать их взгляды. Однако на него было не похоже звонить и останавливать таких парней одного за другим.

В конце концов, он никогда раньше не был в этой столовой.

Заглянув внутрь, он внезапно наклонил голову.

Ча Со Ён?

Он узнал ее с первого взгляда, поскольку она была единственной, кого никто не окружал в шумном кафетерии. Ча Со Ён опустила голову и смотрела только на поднос с едой.

Вот как она вела себя возле легкоатлетического клуба?

Кан Чан слышал об этом, но впервые видел это лично. Она приветствовала его с таким светлым лицом, но именно так с ней обращались, когда она оставалась одна. Во Франции и Африке был расизм. Но они открыто не доставляли кому-то такие неприятности.

Кан Чан глубоко вздохнул и стиснул зубы.

Успокоиться. Какой смысл избивать здесь детей?

Если бы он набросился на некоторых дерзких парней и еще нескольких, это только еще больше изолировало бы Ча Со Ёна.

Студенты впереди и позади Кан Чана начали нервничать, их взгляды поочередно переводились то на него, то на Ча Со Ён.

Кан Чан остался в строю с холодным выражением лица. Когда его глаза обострились, даже Ким Ми Ён с тревогой посмотрела на него и Ча Со Ён.

Наконец они вошли в металлическую дверь.

Кан Чан медленно и уверенно оглядел интерьер кафетерия.

Глаза один за другим обращались к нему, и в кафетерии мгновенно воцарилась тишина.

Визг. Визг.

Несколько одиннадцатиклассников быстро встали со своих мест и поприветствовали Кан Чана с серьезным выражением лица. Когда бестактные дети заметили Кан Чана, даже звуки ударов палочек для еды исчезли.

Несколько пожилых женщин, раздающих еду, выглянули из кухни, любопытствуя, что происходит. Затем они посмотрели на стоящего перед ними студента, по-видимому, спрашивая, кто такой Кан Чан.

К нему подбежал одиннадцатиклассник.

«Садитесь, пожалуйста. Разрешите…»

«Уходи», — сказал Кан Чан студенту.

Его глаза больше не расслаблялись, когда он был полон злобы, возможно, из-за его опыта с Шарланом.

В столовой начали очень тихо и почтительно подавать обеды.

Нервничая, Ча Со Ён опустила голову и не могла даже переместить посуду.

Почему такой ребенок, как она, должен существовать? Неужели все остальные придурки здесь чуют что-то, чего не чувствую я? Они все

есть собачье обоняние?

Когда наконец подошла его очередь, даже пожилая женщина, казалось, нервничала. После того, как его обслужили, Кан Чан подошел к Ча Со Ён с подносом с едой и молоком в руке.

Нажмите.

Кан Чан снова резко оглядел кафетерий после того, как поставил поднос с едой на стол, заметив, что некоторые из парней, которые ели, быстро поставили свою посуду. Когда Ким Ми Ён села рядом с Кан Чаном, Ча Со Ён медленно подняла глаза и, по-видимому, проверила текущее настроение в столовой.

Она казалась удивленной, взволнованной и счастливой видеть его.

Ее глаза были похожи на глаза ребенка, который нашел своего опекуна после того, как заблудился.

Кан Чан еще не садился.

Через три столика напротив он увидел парней, прошедших мимо очереди в леггинсах. Когда Кан Чан посмотрел на них и ухмыльнулся, они покачали головами, как испуганные собаки.

Что мне делать с этими ублюдками? Должен ли я оторвать им головы подносом с едой?

«Чан».

Если бы Ким Ми Ён не позвонила ему обеспокоенным голосом, то он действительно мог бы это сделать. Он уже делал это раньше, будучи солдатом. Тогда он только что закончил трудную битву, а это означало, что он был особенно злобным, поскольку был на грани.

Никто не провоцировал Кан Чана, когда он был в таком состоянии. Даже в Африке люди научились держаться от него подальше после того, как он превратил алжирца из другого подразделения в кровавое месиво, когда алжирец стал дерзким и сказал: «Он делает кислую рожу только потому, что убил несколько человек».

Из-за этого инцидента он потерял медаль и причитающиеся с ней призовые деньги.

— Чан, давай поедим.

Ким Ми Ён снова попыталась его успокоить, что прозвучало плаксиво.

Девушка, которую он считал своей младшей сестрой, была здесь. К сожалению, когда он отвернулся от ублюдков, чтобы подавить свой гнев, Кан Чан снова заметил пустое окружение Ча Со Ён.

Блики.

— Чан, пожалуйста.

«Уф».

К тому времени, как Кан Чан снова поднял взгляд, стоящие парни уже опустили головы. Никто, ни один человек, еще не смог есть.

Ким Ми Ён нежно взяла Кан Чана за руку.

Что это?

Повернув голову, он обнаружил, что Ким Ми Ён улыбается, несмотря на ее испуганное выражение лица.

Это было забавно. Злоба Кан Чана исчезла, и ему действительно стало жаль других невинных детей в тот момент, когда он почувствовал ее теплую руку на своей и увидел выражение ее лица.

1. Это отсылка к уроку из предыдущей главы ☜

2. Якудза — японская транснациональная организованная преступная группировка. Другими словами, это японская мафия ☜

3. Прямой перевод исходного предложения был бы «Продолжайте искать ответ сто дней», но я заменил его, потому что на английском это работало лучше ☜

В тот момент, когда Кан Чан сел, удушающая атмосфера утихла.

Когда Кан Чан, Ким Ми Ён и Ча Со Ён начали обедать, остальные ученики тоже постепенно возобновили трапезу.

Однако остальные студенты ели торжественно, как будто они были на поминальной церемонии.

Ким Ми Ён продолжала задавать вопросы, а Ча Со Ён отвечала, казалось бы, чтобы разрядить порочную атмосферу.

Кан Чан не вмешивался, поскольку в основном они говорили об учебе.

«Тогда ты можешь учить меня математике по часу каждое утро, онни[1]?» — спросила Ча Со Ён.

«Давайте попробуем это. Это будет весело.»

Когда они закончили обед, Кан Чан почувствовал облегчение от того, что благополучно добрался до школы. Если бы он этого не сделал, Ча Со Ён оказалась бы в еще большей изоляции.

Это не казалось проблемой, которую можно было бы решить насилием, поскольку он не мог заставить учеников сидеть рядом с Ча Со Ён или ладить с ней. Он мог помешать им открыто презирать ее, но заставить их подружиться с ней силой было бы трудно. Ему нужен был способ заставить это работать.

После обеда они немного поговорили возле легкоатлетического клуба, а затем направились на занятия.

«Белоснежка», — крикнул Кан Чан.

«Хм?»

«Спасибо, что держал меня за руку».

«Ха-ха-ха».

Ему нужно было исправить ее смех.

И похоже, она неправильно поняла, почему он поблагодарил ее за то, что она взяла его за руку.

Послеобеденные занятия привязывали Кан Чана к тюленю, хотя уроки корейского языка оказались на удивление сносными. Это было не так уж и скучно, поскольку он использовал это время, чтобы обдумать, как можно стереть клеймо, нанесенное таким детям, как Ча Со Ён и Мун Ки Джин.

Наконец урок закончился, как будто сняли длинную печать.

Кан Чан решил сначала отправиться домой. Было неправильно идти в больницу в школьной форме после того, как он устроил такую сцену.

«Пойдем домой», — сказала Ким Ми Ён.

«Конечно.»

В этом не было ничего плохого.

Ким Ми Ён продолжала болтать о плохих детях и о том, как ей страшно, в столовой, пока они не пришли в квартиру.

«Увидимся завтра», — сказал Кан Чан.

«Пока.»

Жужжание- Жужжание- Жужжание-

Расставшись с Ким Ми Ён, он собирался войти в жилой дом, когда его телефон завибрировал. Проверив его, он обнаружил сообщение, которое, как он предполагал, пришло от Сок Кан Хо.

[Это начинается сейчас, Кан Чан.]

Что это?

Идентификатор вызывающего абонента был «000000».

«Кто этот придурок?»

Это был конец. Кан Чан ухмыльнулся и поднялся на лифте.

Уверенные в себе люди никогда не прибегнут к таким методам. Вместо того, чтобы делать что-то столь трусливое, они просто противостоят своему врагу лицом к лицу.

Вернувшись домой, Кан Чан умылся и переоделся, а затем направился в больницу. Сначала он разыскал Ю Хон У и сделал ему рентген ребер. Глядя на результаты, лицо врача наполнилось удивлением.

Следующей была травма плеча.

Ю Хун-Ву поджал губы, затем громко вздохнул, продезинфицируя и перевязывая плечо.

«Выглядит плохо?» — спросил Кан Чан.

«Я волнуюсь, потому что это выглядит слишком хорошо. Если бы все в мире были такими, как вы, врачи бы голодали».

Ю Хон У продолжил с серьезным выражением лица.

«Давайте проверим ваши ткани, когда будет время. Если регенерация и деление ваших клеток будут происходить быстрее, чем обычно, мы, вероятно, получим неожиданные результаты».

— Давай сделаем это позже.

«Я не могу заставить тебя это сделать, потому что тебе придется за это заплатить, но, пожалуйста, удели этому немного времени».

Такой врач, как Ю Хун-Ву, не стал бы поощрять подобные занятия, чтобы заработать больше денег. Тем не менее, Кан Чан пока отложил тест, так как не хотел давать Ю Хе Сук больше поводов для беспокойства в данный момент.

Кан Чан поднялся на лифте и поднялся в комнату Сок Кан Хо.

— Добро пожаловать, — поприветствовал его Сок Кан Хо.

«Привет, Ченни!» — воскликнул Смитен.

Сок Кан Хо поприветствовал Кан Чана с недовольным выражением лица.

— Что этот ублюдок здесь делает? — спросил Кан Чан.

На кровати напротив Сок Кан Хо Смитен сидел спиной к кровати, его левый глаз и рот были открыты.

«Он несёт чушь, потому что ему скучно и он напуган. Нам нужно говорить на одном языке, чтобы общаться, но я говорю только по-корейски и по-арабски, а этот ублюдок говорит только по-французски и по-английски. Скоро мне будет смертельно скучно», — ответил Сок Кан Хо.

Кан Чан посмотрел на Смитена, который избегал его взгляда.

«Почему ты здесь?» — спросил его Кан Чан.

«Мне было скучно быть одному, поэтому я постарался потратить это время на изучение корейского языка».

Он хорош в ерунде.

Кан Чан снова посмотрел на Сок Кан Хо.

«Где твоя жена?»

«Она пошла домой, чтобы позаботиться о нашем ребенке. Я сказал ей прийти завтра, после того, как она выспится, так как я все равно смогу передвигаться самостоятельно», — ответил Сок Кан Хо.

«Сделай мне чашечку кофе».

«Хорошо.»

«Дэй!» — воскликнул Смитен, когда Сок Кан Хо приготовил чашку растворимого кофе, давая ему понять, что он тоже хочет чашку.

«Просто сделай его таким», — сказал Кан Чан.

Сок Кан Хо, носивший пластиковый шейный бандаж, пристально посмотрел на Смитена, но Кан Чан его успокоил. Кан Чан почти почувствовал, как у него начинает пульсировать голова, просто наблюдая за этими двумя парнями вместе.

«Это действительно фантастический вкус», — сказал Смитен.

Все тело Смитена, обычно покрытое вьющимися желтыми волосами, теперь было туго перевязано. Кан Чан смотрел на него, пока он пил кофе.

Кан Чан испытывал смешанные чувства, в том числе жалость и злобу, к Смитену, поскольку у него были видны только левый глаз и рот.

«Что за чушь о том, что ты хочешь разделить акции?» — спросил Кан Чан, открыв окно. Все затянулись сигаретой. Смитен посмотрел на Кан Чана, опустив руку, которой тот пил кофе и курил.

«На банковском счете три миллиона евро, и у меня двенадцать миллионов евро в акциях. Если разделить эту сумму на три, получится около пяти миллионов евро на человека. Я готов разделить его поровну при одном условии. Мне нужны наличные прямо сейчас, поэтому позвольте мне использовать один миллион евро на банковском счете», — ответил Смитен.

«У меня уже есть акции и деньги, так что просто используй их, ублюдок!»

— Нет, Ченни.

Смитен серьезно посмотрел на Кан Чана.

«Пожалуйста, прости меня за то, что я сделал в прошлом, и снова прими меня как своего товарища по команде. Я уже заплатил цену правым глазом и сломанным телом. Я просто думал, что в конечном итоге стану таким, как Шарлан, как только начну получать больше денег, поскольку это сделает меня жадным. Я не говорю, что вы должны быть более жадными в отношении денег. Я просто прошу еще одного шанса — шанса стать подчинённым Бога Блэкфилда».

— Ты собираешься продолжать притворяться порядочным человеком, сукин ты сын?

«Да, Ченни. Пожалуйста, продолжайте обращаться со мной так же, как вы поступали раньше».

Кан Чан впервые увидел счастливого парня, которого ругали.

«Я понимаю. Но оставьте акции в покое. Борьба с этим будет раздражать во многих отношениях».

«Чанни».

Смитен, похоже, не собирался отступать.

«Мы должны разделить его поровну, поскольку нас осталось только трое. Если это тебя так сильно беспокоит, я найду другие способы дать тебе это».

Смитен был упрям. Он не слушал, хотя его изрядно избили.

Кан Чан пристально посмотрел на него.

«Этот сукин сын, должно быть, сумасшедший», — раздраженно сказал Сок Кан Хо, глядя в свой телефон.

«Что это такое?»

«Ах, этот тупой ублюдок прислал мне текстовое сообщение, в котором говорилось: «Ты скоро умрешь». Боже, какой неудачный день.

«Какой идентификатор отправителя?»

«Дай-ка посмотреть, что это? Это шесть нулей».

Чувствуя беспокойство, Кан Чан подошел к Сок Кан Хо.

«Посмотри на это.»

Сок Кан Хо удалил сообщение и бросил телефон на кровать после того, как показал Кан Чану текст.

«Какой ублюдок это делает?» Кан Чан достал телефон и показал Сок Кан Хо текстовое сообщение, которое он получил ранее.

«Что? Что это?»

Сок Кан Хо оторвал глаза от телефона и посмотрел на Кан Чана.

— Этот ублюдок знает оба наших номера?

«Это могло быть просто розыгрышем одного из тех сукиных детей, которого избили в школе. В чем дело?»

Кан Чану пришла в голову внезапная мысль.

«А что, если у этого человека есть телефон, который я потерял в отеле?» Он спросил.

«Нет, мы позаботились обо всем, начиная с Змея Вениме. Не осталось никого, кто мог бы взять его и отправить нам обоим сообщение. Вы также сказали, что приспешник О Кван Тэка навел порядок».

«Это правильно?»

«Давайте не будем действовать так настороженно. Раз уж ты, кажется, все еще на грани, как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь и хорошенько… Ах, да. Ты все еще студент.

Сок Кан Хо облизнул губы, его глаза наполнились жалостью к Кан Чану.

«Все, что я хочу сказать, это то, что нам не следует быть такими чувствительными. Если ты все еще взволнован, давай выпьем или что-нибудь в этом роде», — продолжил Сок Кан Хо.

«Все в порядке. В полдень у меня также был опасный звонок, но я просто отпустил его».

Кан Чан рассказал им, что произошло во время обеда, теперь, когда они заговорили об этой теме.

«Дети могут быть чертовски жестокими по-своему», — сказал Сок Кан Хо.

Это было правдой.

— И вообще, что нам делать с этим ублюдком? — спросил Сок Кан Хо.

Кан Чан посмотрел на Смитена.

«По сути, этот ублюдок хочет равномерно разделить акции и деньги в банке на три части в обмен на новый, чистый старт».

— Что вы думаете, капитан?

Смитен слегка наблюдал за их реакцией, опустив голову.

«У этого ублюдка, скорее всего, нечистые намерения. Я не придал этому большого значения, когда он предложил нам деньги, но теперь у меня есть сомнения, что он также предлагает разделить акции».

— Он просил тебя позволить ему присоединиться к нам, верно?

«Ага. Если бы вы были на его месте, вы бы предпочли остаться с нами или продать свои акции и жить комфортной жизнью там, где вам не придется беспокоиться о других?»

«Это верно!»

Смитен быстро отвернулся, когда его взгляд встретился с Сок Кан Хо.

«Странно, что он избегает моего взгляда. Обычно этот ублюдок так не вел себя, потому что тогда он считал меня слабаком. Он даже открыто хвастался, что украл мой бумажник и сбежал», — рассказал Сок Кан Хо.

Кан Чан посмотрел на Сок Кан Хо, сбитый с толку тем, что он говорил.

«Он продолжал возражать, что в кошельке больше денег, чем я сказал, но он даже не может посмотреть мне в глаза после того, как сказал, что разделил их поровну между нами троими? Это не имеет никакого смысла. Я нахожу его поведение действительно странным».

«Тц!»

В данный момент это не было срочно. Кан Чан только что закончил думать, что ему следует пока просто понаблюдать за ним.

«Выслушайте меня, капитан», — сказал Сок Кан Хо. «И не делайте поспешных выводов из того, что я собираюсь сказать».

«Что это такое?»

«Давайте разделим деньги и акции между нами троими», — сказал Сок Кан Хо, а затем начал протестовать, когда заметил реакцию Кан Чана, по-видимому, посчитав ее неоправданной. «Эй, я же говорил тебе не делать поспешных выводов».

1. Унни — это термин, используемый женщинами для обращения к другим женщинам, которые старше их или к женщинам с более высоким социальным статусом ☜

Глава 32

«Он все это время обманывал меня, и я уверен, что этот ублюдок и на этот раз что-то скрывает. Вероятно, что-то выяснится после того, как мы все разделим, поэтому он настаивает на разделении денег и акций как можно скорее. Он хочет сделать это до того, как возникнет проблема, и он будет вынужден передать это другой, не связанной с этим стороне», — сказал Сок Кан Хо Кан Чану.

Возможно, он прав.

Кан Чан посмотрел на Смитена.

— Если вы все еще сомневаетесь, то вы также можете оставить себе мою долю, капитан, — продолжил Сок Кан Хо.

Кан Чан подумал, что слова Сок Кан Хо имеют вес.

Это был приз Сок Кан Хо за выживание в аду, заставивший Кан Чана задуматься, имеет ли он вообще право указывать ему, что делать со своей долей раскола.

Он честно думал о том, чтобы передать деньги семьям погибших членов отряда, но его команда редко говорила о своем прошлом. И все они выросли в одиночестве. У них не было любящих членов семьи, которых Кан Чан мог бы найти и передать деньги.

«Понял. Давай согласимся с твоим предложением после того, как зададим ему еще несколько вопросов и убедимся, что у него нет других планов.

Закончив разговор, Кан Чан позвал Смитена.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, Смитен. Я также принял во внимание мнение Дэйя. Но мне нужно, чтобы вы совершенно ясно поняли: вы все еще что-то от нас скрываете?»

Смитен бросил быстрый взгляд на Кан Чана.

— Он что-то скрывает.

«Я не. Что мне еще скрывать в этот момент?» Он дал ответ, который Кан Чан счёл неуместным.

Кан Чан не хотел, чтобы парень, который раньше был на стороне Шарлан, присоединился к ним ради своих личных целей.

— Смитен, — сказал Кан Чан.

«Да?»

Нервный взгляд Сок Кан Хо поочередно переводился с них двоих, когда тон Кан Чана изменился.

«Давайте представим, что нашего разговора об акциях никогда не было», — ответил Кан Чан. «С этого момента ты сам по себе. Я пришлю тебе миллион евро, поскольку именно я принял это решение. Это заканчивается здесь.

Решив, что оставшиеся деньги должны принадлежать Сок Кан Хо, Кан Чан ухмыльнулся и отвернулся от Смитена.

«Я думаю, что кто-то поддерживал Шарлана. Я не могу вдаваться в подробности, так как не уверен, был ли кто-то на самом деле им, не говоря уже о том, кем он был», — признался Смитен.

«И поэтому вы сказали, что акции следует разделить?»

«Об этом…»

Похоже, Смитен тоже хотел разделить опасность.

Кан Чан передал Сок Кан Хо то, что только что сказал Смитен.

«Ты сукин сын!» Сок Кан Хо выругался.

Смитен узнал это ругательство.

«Я действительно больше ничего не скрываю, капитан. Поэтому, пожалуйста, позвольте мне присоединиться к вам, как только мы разделим деньги и акции поровну, — умолял он, его глаза теперь наполнились серьезностью и честностью.

«Уф… Хорошо. Я пока поверю всему, что ты сказал, — ответил Кан Чан.

«Спасибо, капитан! Спасибо, Дайеру!»

Смитен вздрогнул, когда попытался пошевелиться, и выражение его лица стало кислым.

«Что это такое?» — спросил Кан Чан.

«Я собирался приготовить чашку этого фантастического кофе, чтобы выразить свою благодарность».

Этот парень действительно был полон ерунды. Кан Чан положил конец ситуации, посоветовав Сок Кан Хо приготовить кофе.

Пока он пил кофе, Смитен попросил частного учителя научить его корейскому языку, так как он спешил и дом находился недалеко от дома Кан Чана. Он не возражал, даже если ему пришлось платить ежемесячную арендную плату.

«Хорошо», — согласился Кан Чан, вспомнив одну из подруг Мишель, Синди, которая была своего рода фрилансером. Теперь, когда он подумал об этом, девушка по имени Сесиль сказала, что работает в брокерской фирме. Он не был уверен, что они действительно будут работать должным образом.

«Мне нужно идти. У меня сегодня планы на ужин», — сказал Кан Чан Сок Кан Хо.

— Ты не можешь сначала отправить этого ублюдка в другую комнату? Он ведет себя так, даже когда моя жена здесь».

Смитен сел и прислонился к кровати, наблюдая за их реакцией с выражением на лице, которое отражало его замешательство по поводу сказанного. Волосатый мужчина, сидящий так, что были видны только его глаза и рот, представлял собой уродливое зрелище.

«Терпи это только сейчас. Завтра я что-нибудь придумаю, — ответил Кан Чан.

«Хорошо.»

Перед отъездом Кан Чан заставил Смитена пообещать никому не рассказывать о том, что произошло в Африке, кроме него и Сок Кан Хо.

***

Вернувшись домой, Кан Чан обнаружил Ю Хе Сук в удобной одежде.

— Разве мы не собираемся сегодня поужинать? Он спросил.

«Конечно, да. Твой отец также сказал, что скоро приедет.

Ю Хе Сук выглядела счастливой, несмотря на то, что выражение ее лица явно отражало ее внутреннюю борьбу.

«Куда мы идем?» — спросил Кан Чан. Когда он это сделал, дверь открылась, и вошел Кан Дэ Гён.

«Добро пожаловать домой», — поприветствовал его Кан Чан.

Кажется, они ужинали дома.

«Спасибо. Ты готова идти, дорогая? — спросил Кан Дэ Гён Ю Хе Сук.

«Ага. Я могу просто выйти вот так».

Однако, судя по их разговору, они явно собирались поесть.

«Ты должен был просто сказать нам, чтобы мы спустились», — сказал Кан Чан Кан Дэ Гёну.

— Мне очень хотелось увидеть твою маму.

«Ты ведешь себя глупо!» — воскликнул Ю Хе Сук.

— Пора идти, моя королева.

Положив руку на поясницу Ю Хе Сук, Кан Дэ Гён пошел вместе с ней к входу.

Они что-то скрывают

?

Кан Чан ничего не мог сделать, кроме как последовать за ними в этой ситуации.

Кан Дэ Гён подвел их к машине на подземной парковке, выгнал машину из квартиры и выехал на главную дорогу. По дороге он продолжал говорить с Ю Хе Сук о разных вещах, например, об интервью, которые он дал сегодня, и о том, какие статьи были опубликованы. Кан Чан молчал и просто наблюдал за ними двумя с заднего сиденья.

Они выглядели счастливыми.

Кан Дэ Гён вскоре остановил машину там, где он не ожидал.

Может быть?

Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук озорно улыбнулись, глядя на Кан Чана.

— Я же сказал, что в следующий раз мы придем сюда с твоей мамой, не так ли? Кан Дэ Гён рассказал об этом Кан Чану.

Это было правдой. Но он не знал, что в такой день они пойдут в закусочную перед его школой.

На мгновение смутившись, Кан Чан вышел из машины и вошел в закусочную вместе с Кан Дэ Гёном и Ю Хе Сук. Затем они заказали свиные котлеты.

«Я дал обещание твоей маме», — сказал Кан Дэ Гён Кан Чану.

Ю Хе Сук посмотрела на Кан Дэ Гёна мягко и с любовью.

«Речь шла о том, что если бы у нас не было долгов и у нас был дом и машина, мы бы использовали дополнительные деньги, чтобы помочь нуждающимся детям».

Действительно ли в мире существуют такие люди, как они? Они используют свои кровно заработанные деньги, чтобы помочь другим людям?

«Это было то, о чем меня просила твоя мама после того, как впервые взяла тебя на руки. Это наш способ напомнить себе, что не следует быть эгоистичными, и выразить благодарность за то, что нам повезло наблюдать, как вы растете. Я действительно хвастался, что в прошлый раз ел здесь с тобой свиные котлеты, но не знал, что она захочет прийти сюда сегодня.

Им подали свиные котлеты. Кан Дэ Гён быстро нарезал свиные котлеты, положил их перед Ю Хе Сук и протянул ей палочки для еды.

«Ты разочарован?» — спросил Ю Хе Сук у Кан Чана.

«Нет. Это было немного неожиданно, но я не против».

Ю Хе Сук широко улыбнулась, чего она не делала уже давно.

Они начали есть.

— Когда вы двое встретились? — спросил Кан Чан.

Он сразу понял, насколько необдуманным был его вопрос, когда увидел их растерянные лица. Вероятно, они уже говорили ему об этом раньше.

«С момента аварии у меня бывали случаи, когда я не мог вспомнить разговоры, которые у меня были в прошлом», — объяснил Кан Чан.

На лице Ю Хе Сук внезапно появилась жалость, но они ничего не могли сделать. Кан Дэ Гён кивнул и ответил ему.

«Мы познакомились в колледже. Все фотографии находятся у нас дома».

— Мне нужно взглянуть на них позже.

«Понятно», — ответил Кан Чан.

«На самом деле моя семья тогда была очень бедной», — продолжил Кан Дэ Гён.

— Милый, почему ты снова об этом говоришь?

Ю Хе Сук попытался заскулить и ворчать, но Кан Дэ Гён остался тверд.

«Мы не уехали в сельскую местность, но мне приходилось постоянно работать неполный рабочий день, чтобы позволить себе школьные учебники и транспортные расходы. Вскоре после того, как меня приняли на первый курс, мне сказали, что студенты собираются на МТ [1], но у меня не было финансовой возможности посещать подобные мероприятия».

— Мама заплатила за это?

«Это верно! Теперь, когда я вспоминаю об этом, твоя мама с тех пор глубоко в меня влюбилась.

«Мед!»

Когда Кан Чан и Кан Дэ Гён начали вместе смеяться, Ю Хе Сук, похоже, оправдывалась.

«Мне было его очень жаль, потому что он каждый день приходил в школу с таким видом, будто ничего не ел. Глаза твоего отца тогда уже были довольно большими, но всякий раз, когда ему приходилось покупать книги или что-то, связанное с платой денег, его глаза расширялись еще больше, как будто он был напуган.

«Но разве вы не заплатили за него комиссию за МТ, потому что были в некоторой степени заинтересованы в нем?» — спросил Кан Чан.

«Верно? Верно?» Кан Дэ Гён добавил.

«Мед!»

Ю Хе Сук крепко закрыла рот и пристально посмотрела на Кан Дэ Гёна, когда люди начали на них смотреть.

«Мы шутим. Ешь», — сказал Кан Дэ Гён Ю Хе Сук.

Это был приятный ужин. Кан Чан волновался, потому что масло, которое использовалось для приготовления свиных котлет, было некачественным. К счастью, она поела с удовольствием, видимо, найдя блюдо восхитительным.

«С тех пор она покупала все мои обеды, не пропуская ни дня. Когда я проходил военную службу в Чорвоне[2], она навещала меня дважды в месяц», — продолжил Кан Дэ Гён.

Кан Дэ Гён посмотрел на Ю Хе Сук любящими глазами.

«Однажды во время моей службы в армии нам пришлось целый день убирать снег, потому что шел такой снег, словно в небе была дыра. Все мы думали, что никто не придет, но она пришла, хотя от холода ее трясло. Даже руководство военного городка вышло и поприветствовало ее, и благодаря ей я получил две ночи и три дня отпуска. Это до сих пор всегда всплывает, когда я встречаюсь со своей командой того времени».

Кан Чан удивленно посмотрел на Ю Хе Сук.

«Когда меня уволили из армии, твоей маме предложили учиться за границей за счет государства, но она отказалась, не сказав мне. Она решила остаться со мной, пока я не закончу учебу и не найду работу».

Кан Чан всегда думал, что должна быть веская причина, почему Кан Дэ Гён был добр к ней.

— Твоя бабушка по материнской линии украдкой рассказала мне об этом после того, как ты у нас родилась. В слезах она также сказала, что твоя мама, вероятно, выжила, потому что встретила тебя».

Кан Чан хотел спросить о своей бабушке, но подумал, что это испортит настроение, поэтому просто кивнул.

Кан Дэ Гён и Кан Чан закончили есть, а у Ю Хе Сук еще оставалось около половины блюда.

«Даже если это кажется неадекватным, давайте считать это нашим семейным ужином, поскольку ваша мама выбрала это меню, потому что хотела по-особенному отпраздновать наше достижение. Однако это не значит, что мы должны жить как скупцы. Мы собираемся и дальше использовать часть наших доходов для помощи нуждающимся детям», — сказал Кан Дэ Гён.

«Ребята, вы все еще этим занимаетесь?» — спросил Кан Чан.

Стрелять! Похоже, это тоже неправильный вопрос.

Кан Дэ Гён быстро исправил атмосферу.

«Мы не прекратили жертвовать определенную часть моей зарплаты», — ответил Кан Дэ Гён.

Ужин закончился достойно.

1. MT означает «Обучение членов» — мероприятие, обычно проводимое в отдаленных местах, которое студенты университета посещают для общения и участия в учебных мероприятиях с другими людьми, которые часто находятся в том же клубе или по академической специальности ☜

2. Чхорвон — южнокорейский округ в провинции Канвондо ☜

На закате они припарковали машину на берегу реки Хан[1] и пошли гулять. Народу было довольно много.

«На следующей неделе будет презентация «Шиффра». Я слышал, что приедут г-н Смитен, назначенный управляющим корейского отделения, и посол Франции. Надеюсь, ты придешь в тот день со своей мамой».

«Я буду там.»

Кан Дэ Гён посмотрел на него с благодарностью, а затем обратился к Ю Хе Сук. Кан Чан смотрел на беззаботно текущую реку, слушая их любопытные разговоры, которые состояли из: «Что мне надеть?», «А как насчет того наряда, который был на тебе, когда мы встретились с Сон Хи в последний раз? Выглядит неплохо» и «Я слышал приближение посла — о, да! Могу ли я пригласить Сон Хи?»

Мне следует к этому привыкнуть. Нет смысла ехать во Францию и становиться солдатом, если я не собираюсь искать свое тело.

«Я думаю о том, чтобы принять эту жизнь. Пожалуйста пойми.’

Кан Чан сообщил о своих намерениях владельцу своего тела, который мог быть где-то. Затем он задумался о том, почему это произошло и почему это случилось не только с ним, но и с Сок Кан Хо. Ему было любопытно, были ли еще люди, которые перевоплотились, как он.

Учитывая, что они гуляли не так уж долго, казалось, что они гуляли специально для Ю Хе Сук, потому что она ела жирную пищу.

Через некоторое время они втроем вернулись домой.

Кан Чан первым позвонил Мишель.

— Может, она пошла в клуб?

Она не взяла трубку, хотя он звонил дважды.

Он не переживал, думая, что она позвонит, как только проверит свой телефон.

***

На следующий день Кан Чан во время утренних занятий думал о том, как снять клеймо с таких детей, как Ча Со Ён и Мун Ки Джин. Его занятия уже не были такими болезненными, возможно, из-за того, что ему приходилось думать о различных вещах. Некоторые учителя, казалось, даже были довольны его поведением в классе, но они никогда не мешали ему спать и не советовали ему быть внимательным на уроке.

Когда наступил обеденный перерыв, Кан Чан снова направился в кафетерий с Ким Ми Ён.

«Сонбэ-ним!» [2] Звонила Ча Со Ён.

Ча Со Ён стояла перед кафетерием. Она тепло поприветствовала Кан Чана и Ким Ми Ён.

— Ты нас ждал? — спросил Кан Чан.

«Да.»

Это была неплохая мысль.

Похоже, у него не было другого выбора, кроме как пообедать с ними на данный момент.

Жужжание- Жужжание- Жужжание-

Он получил сообщение, когда спускался по лестнице, чтобы пройти в очередь.

[Чанни, я только что проснулся, потому что утром закончил работу. Как дела?]

Чем она вообще зарабатывает на жизнь и почему все заканчивается утром?

Кан Чан нажал кнопку вызова.

— Ченни, ты не в классе?

«Сейчас у нас обеденный перерыв».

— Извини. Фотосессия закончилась утром, поэтому перезвонить я не смог.

«Все нормально. В любом случае, это не срочно, но Смитену, менеджеру корейского филиала Gong Te cars, нужен личный учитель, который научил бы его корейскому языку, поэтому я подумываю познакомить его с Синди, если у нее сейчас нет каких-то особенных дел. Однако сейчас он находится в больнице.

— Хорошо, я спрошу ее и перезвоню. Есть ли еще что-нибудь? Разве тебе сегодня не стало немного жарко и тревожно?

«Я вешаю трубку».

Кан Чан завершил разговор. Вокруг него было слишком много студентов, чтобы реагировать на такую чушь. Просто говорить тихо, поскольку он стоял в очереди, уже очень раздражало. Зачем ему отвечать, если ему жарко?

Он бездумно переключил свое внимание на детей вокруг него и заметил, что двое парней в леггинсах и парни, которые приветствовали его вчера, были в конце очереди. Когда их взгляды встретились, они снова поприветствовали его, отвратительно подражая гангстерам.

Они быстро покачали головами, когда Кан Чан ухмыльнулся и засмеялся.

Всегда было противно, когда меня приветствовали эти придурки. Особенно во время обеда.

***

Для Кан Чана стало обычным делом идти домой с Ким Ми Ён, хотя прошло всего два дня.

Поверит ли она ему, если он скажет ей, что она была первой, кому удалось остановить его, когда он чуть не взорвался?

Она определенно странно улыбнется, если он скажет ей, но это была правда.

Дайеру однажды остановил его в Африке, когда алжирский парень насмехался над Кан Чаном, когда он курил. Молодой новобранец только что погиб в кровавой мешанине во время своего второго боя в тот день. Если бы Дайеру не отбился от Кан Чана, пока Даеру получал ножевое ранение в предплечье, алжирец наверняка погиб бы.

Вскоре за зданиями показались верхние этажи квартиры.

— Я иду. Увидимся завтра утром. Пока, — сказал Кан Чан.

«Увидимся завтра. Пока.»

Ким Ми Ён убежала со счастливым выражением лица. Лицо ее было полно надежды, что завтра она снова увидит его.

Кан Чан зашел в дом, коротко поговорил с Ю Хе Сук, переоделся и направился в больницу.

Когда он сел в такси, ему позвонили и сообщили водителю, куда он направляется. Это была Мишель.

«Привет.»

— У тебя есть время сегодня? Синди недоступна из-за ее работы на телевидении, но у нее есть друг, который готов это сделать. Она хочет сегодня встретиться и поговорить с тобой и Смитеном.

Кан Чан на мгновение почувствовал беспокойство, но решил принять это.

«Скажите ей, чтобы она пришла в больницу Банг Джи, палата 503. Туда и поступил Смитен. Я сейчас еду туда.

— Хорошо, Ченни. Больница Банг Джи, палата 503.

Мишель завершила разговор радостным тоном. Так или иначе, она была бы довольно хорошим другом, если бы не была так без ума от него.

Прибыв в больницу, Кан Чан сначала разыскал Ю Хон У и обработал травму плеча.

«Хотя на твоем плече теперь есть шрам, большая часть швов отвалилась. На этом этапе его даже не нужно перевязывать. Как боль? — спросил Ю Хун У Кан Чана.

«Сегодня я ничего не чувствовал».

Все еще выглядя удивленным, Ю Хон У продезинфицировал свою травму и наложил на нее марлю.

Как только Кан Чан вошел в палату, Сок Кан Хо и Смитен приветствовали его так, как будто встретили своего спасителя.

«Что-то случилось?» Он спросил их.

«Что ты имеешь в виду? Мне просто скучно, потому что мне приходится проводить весь день с парнем, с которым я даже не могу поговорить. Хочешь кофе?» Ответил Сок Кан Хо.

Кан Чан смотрел на Смитена, пока Сок Кан Хо готовил кофе.

«Мне сказали, что компания Gong Te Car назначила вас менеджером своего корейского филиала. И через несколько минут к нам прибудет твой учитель корейского языка».

«Женщина?» — спросил Смитен, а затем оценил настроение Кан Чана. Когда Кан Чан просто молча посмотрел на него, он с ухмылкой взял кофе.

Поведение Смитена не стало неожиданностью. Всю свою жизнь он прожил только со своей способностью переносить нападения. Даже сейчас этот ублюдок, вероятно, был уверен, что выдержит избиение в течение 30 минут. Он жаловался, что сойдет с ума из-за того, что ему придется какое-то время оставаться на месте, чтобы выучить корейский. После того, как он выкурил еще одну сигарету, дверь открылась и вошла посредственного вида француженка с безумно большой грудью.

Кан Чан встал и поприветствовал ее. Она представилась как Алиса.

«Все, знакомьтесь с Алисой. Это Сок Кан Хо, а это Смитен, менеджер корейского филиала Gong Te cars».

Все трое хаотично приветствовали друг друга.

«Это человек, которого ты должна учить, Элис. Хотите провести пробный запуск прямо сейчас?» — спросил Кан Чан.

— Сначала я хотел бы поговорить с ним немного.

Смитен ухмыльнулся, когда она подошла к нему, его оставшийся глаз вот-вот выскочит ей на грудь.

Элис поднялась со своего места, когда Кан Чан разговаривал с Сок Кан Хо о школе.

«Я начну учить его завтра. Тогда мы сможем определиться с моими ставками. Все в порядке?» Элис рассказала Кан Чану.

«Конечно. До свидания.»

«Пока.»

Элис вышла из комнаты, и Смитен почувствовал себя плохо.

«Начиная с завтрашнего дня я хотел бы остаться в другой комнате», — сказал Смитен Кан Чану. Его голос звучал серьезно.

«Я прошу об этом, потому что не хочу, чтобы мои занятия корейским языком мешали отдыху Даэру. Нет, Ченни. Означает ли этот взгляд твоих глаз, что ты подозреваешь меня?

«Молчи», — предупредил Кан Чан.

Смитен быстро закрыл рот и отвел взгляд в сторону.

— Что он говорит? — спросил Сок Кан Хо.

«Он хочет оставаться в отдельной комнате, начиная с завтрашнего дня».

«Сукин сын.»

Сок Кан Хо поклялся вместо Кан Чана.

Кан Чан поискал медсестру и попросил другую отдельную палату, а затем приготовился уйти, увидев, что Сок Кан Хо лег.

— Спокойной ночи, Ченни.

Кан Чан ответил на прощание Смитена лишь усталой улыбкой, посчитав его жалким, хотя и не доверял ему.

Кан Чану было жаль его из-за его нынешней ситуации. Ведь единственное, что он мог сделать, это попрощаться с тем самым человеком, который уничтожил ему правый глаз.

‘Спокойной ночи.’

Кан Чан мысленно попрощался и вышел из комнаты.

***

В пятницу Кан Чан отправился в больницу сразу после окончания занятий.

Сок Кан Хо остался в комнате один. Он сидел на кровати и смотрел телевизор, но лицо его казалось опухшим, скорее всего потому, что последние несколько дней он ничего не делал, кроме как оставался в больнице.

«Почему ты приходишь сюда каждый день?» — спросил Сок Кан Хо у Кан Чана.

— Где Смитен?

«Он все утро дурил сотрудников больницы, спрашивая, как ему активировать телефон, а теперь никуда не ушел после приезда учителя корейского языка.

«Я вернусь.»

Кан Чан подошел к комнате рядом с Сок Кан Хо и постучал, не желая видеть то, чего не должен был видеть.

Алиса открыла дверь.

«Чанни».

Ее румянец был подозрительным, но это только утомило бы его, если бы он позволил каждой мелочи беспокоить его.

«Ты здесь.»

Смитен сел на край кровати и поприветствовал Кан Чана.

«Можете ли вы связаться с автомобилем Гонг Тэ?» — спросил он Смитена.

«Я должен быть в состоянии».

«Тогда позвони им и скажи, чтобы они не сообщали корейскому филиалу, в какую больницу тебя положили, пока тебя не выпишут. Разрешение причастным приехать сюда только усложнит ситуацию. Я также подарю тебе дом, в который ты сможешь переехать, как только заберу деньги.

«Понял. У вас есть телефон?»

Кан Чан достал телефон и протянул ему.

«Подождите, сколько сейчас времени во Франции?» — спросил Смитен.

«Наверное, около 11 утра?»

«Вы знаете их международный номер?»

«Тц!»

Элис изо всех сил старалась набрать для него номер, прежде чем Кан Чан взорвался. Казалось, она поняла, что между отношениями Кан Чана и Смитена есть что-то странное, но больше не вмешивалась.

Смитен обменялся контактной информацией с ответственным сотрудником, работающим в соответствующем отделе, после того, как он достаточно объяснил свои доводы, что позволило ему напрямую связаться с сотрудником, а не со штаб-квартирой Gong Te, по вопросам, которые требовали одобрения французской штаб-квартиры.

«Алиса, выйди на минутку», — сказал Кан Чан.

«Хорошо!»

Она охотно вышла из комнаты.

— Смитен, как мог французский штаб позаботиться обо всем, как будто ничего не произошло, даже если Шарлан исчез?

— Шанни, влияние Змея Вениме во Франции превосходит воображение. Как еще я мог стать директором по азиатским делам, верно? С корейским посольством также связались бы, даже если бы они не знали».

— То есть вы утверждаете, что в штабе было известно об этой сделке с наркотиками?

«Они могли быть, или изначально не были. В любом случае, они, вероятно, узнали об этом позже, учитывая, как разрешилась вся ситуация с Шарланом и как легко я стал руководителем филиала в Корее. Обычно они просто хотят скрыть это, потому что ничего хорошего из того, что выходит из-под контроля, не выйдет».

«Эти грязные ублюдки».

Смитен выглянул за дверь.

«Судя по всему, на следующей неделе состоится презентация автомобиля Gong Te», — сказал Кан Чан Smithen.

«Я могу взять Алису и поехать туда на инвалидной коляске».

«Конечно. Что ты собираешься делать на ужин?»

— Я думаю пойти с ней на свидание.

Кан Чан встал, покачав головой.

Алиса сидела в длинном кресле ожидания, но сразу же вошла в комнату, когда он ушел. Учитывая настроение между ними, они, скорее всего, сначала родят ребенка, прежде чем Смитен сможет выучить корейский язык.

«Кофе остыл», — сказал Сок Кан Хо.

Они вдвоем говорили о разных вещах, пока Кан Чан пил кофе, который ему протянул Сок Кан Хо, пока он жаловался.

1. Река Хан (Ханган) — крупная река Южной Кореи. Это популярное место для людей, которые хотят потусоваться, погулять и даже поесть ☜

2. Сонбэ-ним — это уважительный способ обращения к более опытным в школе, компании или группе людям ☜

Глава 33

Когда семья Сок Кан Хо сказала, что собираются навестить его в субботу утром и планируют остаться с ним и в воскресенье, Кан Чан решил не навещать его в эти выходные. Семья Кан Чана и Сок Кан Хо обязательно когда-нибудь встретится, но сейчас он не выглядел презентабельно, и их первая встреча не обязательно должна была состояться в больнице.

Ю Хе Сук в какой-то степени поправилась и была счастлива всю субботу, так как ей продолжали звонить с поздравлениями от знакомых.

«Ага! В следующую субботу 15:00. Спасибо, дорогуша!» Ю Хе Сук улыбнулась до ушей, приглашая Ким Сон Хи на презентацию автомобиля Gong Te в следующую субботу.

Кан Чан надеялся, что этот мир продлится долго.

Кан Чан пообедал, а затем спросил Мишель, может ли он встретиться с Сесиль наедине. Вести дела с брокерской фирмой в Корее было обременительно, учитывая, что слухи о том, что большая сумма денег, находившаяся у них в банке и в акциях, могла выйти наружу.

Они обсудили, как распределит акции, проблему перевода на счет в швейцарском банке и как отследить деньги Кан Чана, находившиеся в Crédit Paris.

Было много проблем.

Сначала они позаботились об акциях в виде пожертвований, а это означало, что около половины этой суммы он должен был получить в виде налогов. Поскольку деньги будут поступать из-за границы, будет сложно указать их как иностранную валюту.

«Моя голова болит. Просто оставьте его, а я прикажу Смитену забрать его позже. Это не будет проблемой, если руководитель филиала в Корее принесет с собой свои деньги, верно?» – спросил Кан Чан у Сесиль.

«Хорошо. Я свяжусь с вами после того, как изучу это подробнее».

На этой ноте их пути расстались в ту субботу.

На следующий день Кан Чану позвонила Сесиль, когда он отдыхал дома.

Она предложила ему использовать довольно мелкий и сложный метод, предложив Смитену предоставить акции в качестве залога для получения кредита в филиале HNC, а затем забрать деньги, находившиеся в швейцарском банке, для его погашения.

Было бы целесообразно, если бы они восприняли это как то, что Смитен в конце концов одолжил деньги Кан Чану и Сок Кан Хо. Сесиль также сказала ему, что это немедленно решит проблему доставки денег в Корею и проблему получения налога на дарение.

«Значит, мы с Сок Кан Хо должны вернуть ему долг?»

— Мы можем заранее подготовить документы об истечении срока действия облигации. Наша юридическая команда подготовит это самостоятельно.

«А как насчет налогов?»

— Я предлагаю не рассматривать это как пожертвование. Поскольку все остальные тоже так делают, это не будет выделяться, а документы прекрасно это скроют.

«Будет ли это нарушением закона или нет?»

– Скажем так, это целесообразно, Ченни. Я позабочусь об этом сам.

«Тск! Не делайте ничего, что создаст еще больше проблем. Я не хочу жить как трус».

— Как я уже сказал, оставьте это нашей команде.

«Хорошо.»

Что, черт возьми, она говорит?

Кан Чан доверил Сесиль справиться со всем после того, как указал всего на три вещи. Самому Смитену не нужно было ничего готовить, поэтому Кан Чану сказали, что все будет решено, если он пойдет в комнату Смитена днем и получит свою подпись на шести страницах документов.

У Сок Кан Хо был банковский счет, и Кан Чану нужно было открыть его в понедельник.

Блин!

Кан Чан почувствовал раздражение, посчитав это довольно утомительным. Он сказал Сок Кан-Хо положить все на его счет, но Сок Кан-Хо сказал, что было бы разумнее положить деньги на отдельные счета. Это не оставило Кан Чану другого выбора, кроме как пойти в банк в понедельник во время обеда.

***

Понедельник.

Кан Чан прошёл утренние занятия, пообедал, а затем пошёл в банк, чтобы открыть счёт. После этого он сфотографировал первую страницу документов и отправил ее Сесиль. Сколько бы раз он об этом ни думал, эти действия были для него нехарактерны. Однако он стиснул зубы и сделал, как просил Смитен, вспомнив, как тот ныл о том, что ему нужен дом.

— Пожалуйста, подпишите вексель сегодня вечером за ужином, Ченни. Юридическая фирма сохранит его, и кредит будет высвобожден последовательно, когда Смитен его погасит.

Кан Чану сказали, что после того, как акции будут разделены на три, о них позаботятся таким образом, чтобы Кан Чан и Сок Кан Хо не смогли продать их немедленно.

Кан Чан не мог до конца понять, что она говорит, но все сложные и вызывающие головную боль дела, казалось, по крайней мере закончились.

Он почувствовал себя лучше, когда пошел в больницу и навестил Сок Кан Хо.

«Что-то случилось?» — спросил Сок Кан Хо.

«Я просто не могу принять все эти требования по банковским счетам и оформлению документов. Я бы предпочел, чтобы мне приказали вступить в драку на ножах.

«Пухуху», — засмеялся Сок Кан-Хо, готовя ему чашку кофе.

«Смитен, очевидно, собирается переехать в квартиру к Элис после того, как завтра поступят деньги», — сказал он.

«Тск! Это на самом деле лучше. Это лучший способ выучить язык. И сейчас нет никого, кто мог бы позаботиться об этом раненом ублюдке».

«Это правда.»

«Дэй».

Сок Кан Хо серьезно посмотрел на Кан Чана после того, как тот налил остаток кофе.

«Деньги, которые будут внесены завтра, полностью ваши. Это цена вашей жизни. Делайте с ним, что хотите», — сказал Кан Чан.

«Могу ли я сделать это?»

«Смитен немедленно купит дом, телефон и одежду. Он сходит с ума. Так что делайте с ним что хотите — хотите ли вы подарить его жене, купить машину или утонуть в алкоголе».

«Спасибо.»

— Не то чтобы я дал это тебе.

«Но разве мы получили эти деньги не из-за той кровавой драки с Шарланом? Мне жаль, что я получил равную долю».

«Прекрати нести ерунду и вместо этого дай мне сигарету», — сказал Кан Чан Сок Кан Хо.

Они зажали сигарету между губами.

«Давайте закончим на этом разговоры о деньгах», — заключил Кан Чан.

«Хорошо.»

Сок Кан Хо знал его личность. Кан Чан никогда не поднимал разговоры, которые он уже закрыл. Пока они говорили о школе, вошла Сесиль. Получив подпись Кан Чана на шести листах документов, она вынула еще две страницы.

«Что это?» — спросил Кан Чан.

«Это за взимание комиссии со счета в Credit Paris. Напишите здесь свой номер социального страхования и пароль. Ты сказал мне, что помнишь их. Команда юристов должна быть в состоянии разобраться с этой информацией».

Кан Чан подписал это с большей осторожностью, чувствуя, что эти деньги были более ценными, чем деньги, полученные из швейцарского банка.

«Чанни. Мы вычтем комиссионные, расходы компании и проценты за месяц из денег, которые будут внесены завтра. Ты знаешь, что это правильно?»

«Сколько это будет стоить?»

«Около пятидесяти тысяч долларов на человека?»

«Хорошо. Вы хорошо справились.»

«Я благодарен, что вы повысили мою производительность в работе. Взамен позволь мне купить тебе выпить на следующей неделе».

«Имеет ли значение, кто это купит?»

— Достаточно справедливо, Ченни. Я пойду сейчас, так как эта встреча исключительно по официальным вопросам».

Сесиль ушла, больше ничего не сказав.

«В таком состоянии она выглядит в порядке», — прокомментировал Сок Кан Хо.

«Ага. И еще она опрятно одета.

Наконец они завершили долгую организацию документов. Эта мысль заставила Кан Чана почувствовать себя странно, возможно, потому, что его жизнь во Франции и Африке как будто закончилась.

***

Вторник.

Кан Чан включил телефон во время обеда и увидел два сообщения.

[Депозит HNC.]

[Депозит HNC.]

Почему эти ублюдки отправили две отдельные транзакции? Они просто раздражают людей.

Он даже не пытался прочитать сумму в первом сообщении, так как там было слишком много цифр. Однако его сердце странно затрепетало, когда он проверил второе сообщение.

Кан Чан немедленно позвонил Сесиль.

— Ченни, я как раз собирался позвонить тебе.

«Что со вторым депозитом в двести тридцать миллионов вон?»

— Это от Credit Paris. Вы подписали контракт с пунктом об операционной прибыли[1], по которому накопились довольно большие деньги. Я не могу поверить, что ты принял такое решение, Ченни.

Даже Кан Чан не знал об этом. Если бы что-то пошло не так, он, вероятно, потерял бы свой капитал. В любом случае, он снова напомнил себе урок о том, что не следует доверять придуркам из финансового сектора.

«Спасибо за все ваши усилия. Я не могу выразить свою благодарность достаточно. В конце концов, эти деньги на самом деле что-то для меня значат».

— Ты такой странный человек. В любом случае, благодаря удивительному курсу обмена валюты, вы получили более 1,5 миллиардов вон со счета в Швейцарии. Не так уж много людей твоего возраста обладают таким богатством. Наша бухгалтерская команда возьмет на себя эту задачу, поэтому обязательно сообщите мне, если с вами свяжется Национальная налоговая служба Кореи или другие связанные организации.

«Понятно.»

Кан Чан завершил разговор, чтобы пообедать.

Присутствие Кан Чана в кафетерии казалось желанным, поскольку никто больше не нарушал очередь, не притворялся крутым и не вел себя драматично и глупо. На самом деле они даже оставили два места перед Ча Со Ён для Кан Чана и Ким Ми Ён. Они заняли все остальные места рядом с ними и с комфортом ели, даже когда Кан Чан был рядом.

***

По пути домой после уроков Кан Чан проверил свой телефон и обнаружил шесть пропущенных звонков с неизвестного номера. Он нажал кнопку вызова.

— Здравствуйте, господин Кан Чан? Я Сон Ги Ук, менеджер филиала Син-Мук Банка Кореи. Я позвонил, чтобы представиться, потому что вы внесли депозит. Мне было интересно, будет ли вам интересно использовать другие продукты нашего банка. Я был бы более чем рад посетить вас при первой возможности.

Этот человек ведет себя так, хотя знает, что я студент?

«Я пока не планирую трогать это, так что просто оставьте это».

Кан Чан быстро выключил телефон, прежде чем звонивший успел сказать что-нибудь дальше.

«В чем дело?» — спросила Ким Ми Ён.

«Ничего. Это всего лишь адвокат.

Это выражение заставило бы Сон Ги Ука, управляющего филиалом, задуматься о своем несчастье и заплакать горестными слезами, но что он мог сделать? Это было в сто раз лучше, чем болтать с ним Сон Ги Ук, потому что на его банковском счете было около одной целой восемь десятых миллиарда вон.

1. Операционная прибыль – это общий доход от основной деятельности без вычета процентов или налогов. Итак, Кан Чан подписал контракт с Credit Paris, когда положил деньги на депозит, и, поскольку банк добился успеха, он тоже получил немного денег ☜

Смитен переехал в большую виллу с видом на реку Хан внизу, а Сок Кан Хо выписали в пятницу, лишив Кан Чана всех причин посещать больницу. Его школьная жизнь была мирной, а деньги, которые он заработал солдатом, лежали на его банковском счете. Это была в некотором смысле счастливая неделя.

В субботу утром Ю Хе Сук стала выглядеть так, будто направлялась на поле боя.

«Наверное, нам лучше подготовиться самим, да?» — спросил Кан Чан у Кан Дэ Гёна.

«Кажется, это разумный поступок».

Кан Чан не позволил Кан Дэ Гёну пойти на кухню и приготовил омлет. Спустя несколько мгновений они втроем сели за стол и съели омлет, приготовленный Кан Чаном.

«Дорогая, я иду в салон. В какое время ты выходишь? — спросил Ю Хе Сук у Кан Дэ Гёна.

«Около 12 часов дня».

«О боже, Чан! Ты выглядишь просто потрясающе!» — воскликнул Ю Хе Сук высоким тоном. Кан Чан уже не мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как он слышал это в последний раз.

Если бы он мог продолжать слушать это, то даже он был бы уверен, что сможет жить, как Кан Дэ Гён, и ходить на яичной скорлупе вокруг Ю Хе Сук.

«Кан Чан сегодня будет потрясающим. Костюм, который я выбрала для него, смотрится на нем очень здорово», — сказала Ю Хе Сук.

Кажется, она так рада, что ее муж и сын выглядят потрясающе и находятся в центре внимания.

Ю Хе Сук исчез в главной спальне.

«Спасибо. Честно говоря, я бы сделал все, чтобы снова увидеть ее такое поведение», — сказал Кан Дэ Гён Кан Чану.

«Однако ты тот, кто сделал все. Почему ты говоришь это сейчас?»

«Потому что я никогда не хотел продавать за это своего сына».

Когда Кан Чан осторожно взглянул в сторону главной спальни, Кан Дэ Гён оценил реакцию Ю Хе Сук по лицу, на котором было написано: «О, блин!»

«Неужели теперь больше не будет опасности?» — спросил Кан Дэ Гён.

«Да.»

«Тогда могу ли я быть по-настоящему счастлив сегодня?» — снова спросил Кан Дэ Гён.

«Да. Мы уже говорили об этом.

Кан Дэ Гён глубоко выдохнул, когда Кан Чан слегка рассмеялся.

Кан Чан не знал, как сильно он тосковал по такому отцу, как Кан Дэ Гён. Не имело значения, употреблял ли он алкоголь или их семья была небогатой. Все, что ему было нужно, это отец, с которым он мог бы иногда посмеяться и открыть свое сердце, когда они сидели вместе.

«В чем дело?» — спросил Кан Дэ Гён.

«Это потому, что ты выглядишь потрясающе».

«Ты маленький панк!»

Кан Дэ Гён подошел к раковине, когда Кан Чан встал.

«Оставь посуду там», — сказал Кан Чан.

«Давайте сделаем это вместе, точно так же, как мы были вместе для этого контракта».

Кан Чан не мог остановить это. Он чувствовал, что получил что-то, что нельзя купить за деньги.

Ему было очень жаль владельца своего тела, но он никогда не хотел его терять.

***

Кан Чан сел в такси с очень нервной Ю Хе Сук вскоре после 14:30. Уровень внимания, которое она уделила этому дню, был слишком странным, чтобы он мог его понять, поэтому он просто решил принять это.

«Что нам делать? Пробок очень много», — пожаловалась Ю Хе Сук.

Это было ожидаемо, поскольку это была суббота. Он хотел уйти раньше, но они не смогли, потому что Ю Хе Сук постоянно меняла одежду и аксессуары.

«Я хорошо выгляжу? Я не буду позором для твоего отца, верно?» — спросил Ю Хе Сук.

Последняя часть ее вопроса заставила Кан Чана ухмыльнуться.

Отель «Латц» находился на холме, поэтому снаружи, если смотреть на него из вестибюля отеля, казалось, что первый этаж находится на цокольном этаже. Именно там они и представят новую машину. К тому времени, как Кан Чан вошел внутрь, Кан Дэ Гён уже стоял на подиуме и объяснял концепцию Кан Ю Моторс, купаясь в свете вспышек камер.

«Твой папа выглядит потрясающе», — прокомментировал Ю Хе Сук.

Ю Хе Сук посмотрела на Кан Дэ Гён с выражением, которое делало ее похожей на влюбленную девушку. Кан Чан был одет в облегающий черный костюм, белую рубашку и тонкий галстук.

«Поздравляю, сладкий!»

Ким Сон Хи подошла ближе и схватила Ю Хе Сук за руку, когда нашла их. Выражение ее лица было наполнено ревностью.

«Как твои дела?» — спросил Кан Чан Ким Сон Хи.

«Привет, Чан. Надеюсь у тебя все хорошо. Как у тебя дела с учебой в последнее время?»

«Он планирует учиться за границей, во Франции», — ответил вместо этого Ю Хе Сук.

«О боже! Это хорошо. Это вполне возможно, поскольку он так хорошо говорит по-французски».

Глаза Ким Сон Хи горели завистью, но Кан Чан решил пока считать это хорошим поступком.

«Чанни».

Затем невежественный Смитен подошел к Кан Чану в инвалидной коляске, которую толкала Алиса.

«Когда вы приехали?» – спросил Кан Чан у Смитена.

Было большим облегчением то, что Ю Хе Сук и Ким Сон Хи не могли понять, что они говорят, поскольку говорили по-французски.

«Я приехал около часа назад благодаря Алисе».

Смитен с любовью посмотрел на Элис.

Сколько времени прошло с тех пор, как они впервые встретились?

Кан Чан представил Ю Хе Сук и Ким Сон Хи настолько официально, насколько мог, с нежным выражением лица.

«Смитен, познакомься с г-жой Ю Хе Сук, женой президента компании Kang Yoo Motors г-на Кан Дэ Гёна. Это ее подруга, госпожа Ким Сон Хи. Веди себя с ними прилично.

Кан Чан снова повернул голову и представил Смитена по-корейски.

«Мама, это мистер Смитен. Менеджер корейского филиала автомобильной компании «Гонг Тэ».

«Ой! Они прекрасные жены!» — воскликнул Смитен.

Ю Хе Сук, казалось, был доволен их разговором по-французски, в то время как Ким Сон Хи, казалось, чувствовал себя очень неловко.

«Теперь я буду часто видеть вас двоих. Скоро я приглашу тебя к себе, — предложил Смитен.

— Чан, что он говорит? — спросил Ю Хе Сук.

— Он говорит, что рад познакомиться с вами двумя.

После того, как Кан Чан надлежащим образом завершил представление, к Кан Чану подошел худощавый французский парень лет пятидесяти с двумя сопровождающими.

«Мистер. Смитен, этот человек — мистер Кан Чан?»

«Это верно. Вам следует представиться, господин посол.

Казалось, что эти двое встречались раньше. Посол протянул руку Кан Чану.

«Мистер. Кан Чан. Я Ланок, посол Франции в Корее».

«Я Кан Чан».

Ланок имел своеобразные французские черты — худое лицо, острый нос и свирепые глаза. Другими словами, его впечатление создавало впечатление, что с ним трудно справиться. Менеджер корейского филиала Гонг Тэ появился в инвалидной коляске, и теперь посол Франции лично разыскал простого старшеклассника. Взгляды Ю Хе Сук и Ким Сон Хи попеременно чередовались с Ланоком и Кан Чаном в шоке. Честно говоря, даже сам Кан Чан был удивлен.

Он представил Ланоку Ю Хе Сук и Ким Сон Хи.

Ким Сон Хи действительно выглядел ошеломленным.

«Могу ли я поговорить с вами наедине, господин Кан Чан?»

«Со мной?»

— Что такого может потребовать от французского посла сказать мне наедине?

Предложение было неожиданным, но, учитывая просьбу посла, это могло означать только то, что происходит что-то важное. Кан Чан улыбнулся Ю Хе Сук, сказал ей, что собирается на минутку уйти, и последовал за Ланоком к выходу из зала мероприятий.

Кан Чан увидел в большом вестибюле навес в индонезийском стиле. Столы и стулья были стильно расставлены рядом.

Окружающие поставили перед ними две чашки кофе в чашках для эспрессо, а затем отошли дальше.

«Мистер. Кан Чан, я хочу воспользоваться этим временем, чтобы поговорить с тобой о делах, касающихся Шарлана».

Кан Чан не ожидал, что французский посол так быстро упомянет Шарлан.

«Gong Te cars — автомобильная компания, представляющая Францию. Наша страна не знала, что Шарлан пытался совершить сделку по продаже наркотиков, поэтому я хотел бы выразить свою благодарность от имени Франции за то, что вы уберегли нас от позора и позора, г-н Кан Чан».

Ланок ходил по кругу, хотя все, что ему нужно было сказать, это спасибо. От этого у Кан Чана заболела голова, но он все равно продолжал молча слушать, так как, казалось, ему было что сказать. Ланок формально улыбнулся и продолжил.

«Поскольку французское разведывательное бюро чисто разобралось с делами Шарлана, мы хотели бы попросить вас о сотрудничестве, чтобы избежать дальнейшего распространения позорных слухов».

Короче говоря, он хотел, чтобы Кан Чан держал рот на замке.

«Как о Шарлане позаботились?» — спросил Кан Чан.

«Он ехал в аэропорт, когда попал в автомобильную аварию. К сожалению, он погиб в результате крушения».

Как он мог попасть под машину, когда китайцы взяли Шарлана и порезали его на куски?

?

Ланок, скорее всего, просто рассказал, как он умер на бумаге.

«Понял.»

«Франция хочет выразить свою признательность. Мы хотели бы пригласить вас стать иностранным студентом в Национальном университете в Париже с полной стипендией и, если хотите, с возможностью получить французское гражданство», — предложил Ланок.

«Это очень экстремально, учитывая, что это касается дел Шарлан».

— Еще есть бонус, — улыбка Ланока впервые выглядела естественно.

«Мы позаботились о проблеме денежных переводов со швейцарцами во Франции, поэтому у Национальной налоговой службы Кореи не будет никаких проблем с этим. Компания «Гонг Тэ» предоставит вам акции при условии, что вы позаботитесь об уплате налогов. Вероятно, вам не придется беспокоиться о деньгах до конца жизни».

«Эти ублюдки знали обо всем».

Кан Чан горько улыбнулся.

«Это все в прошлом. Необходимо ли, чтобы посол настаивал на том, чтобы приехать сюда и вести себя таким образом?» Он спросил.

«Через два года состоятся президентские выборы. Ведущий кандидат связан с Гонг Тэ родственником. Следовательно, если слухи об этом узнают весь мир и перерастут в скандал, результаты выборов и политический ландшафт будет трудно удержать под нашим контролем. В этом также немного запутались внутренние интересы Европы, которых вы, господин Кан Чан, не понимаете».

Я знал это.

— Тогда можешь быть уверен.

«Спасибо. Наконец, если у вас есть какие-либо услуги, о которых вы хотите лично попросить меня, не стесняйтесь обращаться по этому номеру».

Ланок достал бумажник с визитками и протянул ему маленькую визитку. Кан Чан получил его и посмотрел на него, затем снова посмотрел на Ланок.

«Могу ли я случайно получить боевые записи наемника?» — спросил Кан Чан.

Ланок наклонил голову, посчитав его вопрос интересным, прежде чем ответить.

«Лучше оставить все, что связано с Шарланом, в покое, господин Кан Чан».

— Я приму это к сведению.

Кан Чан добровольно ушел в отставку вместо того, чтобы копаться дальше, поскольку ему не было никакой необходимости действовать послу на нервы.

«Я получил интересное сообщение от Главного управления. Вы, г-н Кан Чан, подросток, который нигде не изучал французский язык. Где ты этому научился?»

«Вы поверите мне, если я скажу, что узнал об этом через Интернет?»

«Действительно, это неудивительно, поскольку Корея является лидером в сфере информационных технологий», — ответил Ланок, хотя выражение его лица показало, что он ему не поверил. Затем он повернул голову в сторону зала мероприятий, сообщая, что их разговор окончен.

«Тебе следует вернуться», — сказал Кан Чан Ланоку.

«Это было бы мудро».

Оба они встали со своих мест. «Если слухи разойдутся, то генеральный директор SE[1] позаботится обо всех концах», — тихо обратился Ланок к Кан Чану с очень дружелюбным выражением лица.

Генеральный директор SE был организацией, которая в основном действовала в тени, убивая ключевых фигур и выполняя грязную работу правительства. Кан Чан никогда не видел, чтобы кто-то говорил об убийстве с таким мягким выражением лица.

— Было бы лучше, если бы ты не говорил эту последнюю часть.

Формальная улыбка Ланока не изменилась, несмотря на ответ Кан Чана. Когда они вошли в зал мероприятий, они обнаружили на платформе Смитена, желавшего развития Kang Yoo Motors и автомобилей Gong Te.

Ю Хе Сук и Ким Сон Хи быстро подошли к нему.

— Все в порядке, Чан? — спросил Ю Хе Сук.

Кан Чан не мог придумать никакого оправдания.

«Он пригласил меня поступить на полную стипендию в национальный университет в Париже».

Он не хотел хвастаться, а просто выпалил это, поскольку ему нужно было дать адекватный ответ на вопрос, почему послу пришлось срочно поговорить с ним наедине. Однако, когда Кан Чан увидел, как дрожат кончики губ Ким Сон Хи, ему действительно стало жаль ее и ее сына Бан Дэ Сика, который даже не присутствовал на мероприятии.

После того как речь Смитена закончилась, свет потускнел и громко заиграла музыка.

Пак!

Через стену проехала машина и медленно поехала вперед, осветив ее прожектором. Стена была сделана из пенопласта, но благодаря освещению она выглядела настоящей. Публика аплодировала, камеры непрерывно вспыхивали. Одновременно с левой стороны презентационного зала вышли две модели и встали по бокам автомобиля.

Все в презентационном зале сосредоточились на машине.

Среди репортеров, которые продолжали фотографировать, особенно выделялась красивая женщина.

— Мишель?

Она была занята тем, что отдавала пальцем указания оператору и сотруднице. На ней был черный костюм и белая блузка – не полупрозрачный наряд.

1. По-корейски это слово было 정보총국, что переводится как Главное управление. Однако, поскольку описание похоже на ЦРУ, мы выбрали DG SE, французский эквивалент ЦРУ ☜

Страница книги Реинкарнация военного в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Тёмное поле (ч. 1)

Глава 2 - Тёмное поле (ч. 2)

Глава 3 - В территории школы (ч. 1)

Глава 4 - В территории школы (ч. 2)

Глава 5 - Хулиганы? (ч.1)

Глава 6 - Хулиганы? (ч.2)

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

О книге