Глава 1

В два часа ночи черный мотоцикл, словно бегущая черная пантера, мчался на огромной скорости по темной пустынной трассе, что сливалась со звездным небом. Резкий звук тормозящих шин прорезал ночную мглу, когда байк остановился на заправочной станции.

Густой запах альфа-феромонов пропитал воздух на несколько десятков метров. На заправке остановилась банда альф на мотоциклах. Каждый мужчина имел высокий рост и мускулистое телосложение, и одеты они были в общем стиле — стимпанк. Каждый из них прислонился к своему двухколесному другу, держа тлеющие сигареты в руках, вызывающе глядя на незваного гостя, остановившегося неподалеку.

— Откуда взялся этот богатенький мальчик? — альфа, который был одет в безрукавку, обнажающую мышцы живота и глубокие сухожилия рук, тихонько присвистнул.

Альфы смотрели на одинокого путника. По внешнему виду они сразу определили, что с ним лучшего всего не связываться. Черная пантера — Nordik Goddess 1800, которая принадлежала незнакомому парню, была сверхтяжелым мощным крейсером, произведенным в США. Мотоцикл был на восемьдесят пять процентов ручной сборки и был распродан еще до того, как начался его выпуск. В мире существует всего две тысячи пятьсот экземпляров.

На парне, на которого были обращены все взоры, был надет черный, как смоль, шлем. Все его тело было скрыто под обтягивающей одеждой до самой шеи, но четко выделяла стройную фигуру, а особенно соблазнительную тонкую талию. Только одно это уже вызывало у альф жгучее желание и особый интерес.

Альфы не утруждали себя использовать шейные защитные щитки, поскольку были достаточно сильны, чтобы суметь защититься от агрессора даже с когтями и острыми зубами, самое слабое место на теле любого человека — железы.

Несмотря на то, что на парне были щитки, его шею плотно обнимал шейный платок. Но даже несмотря на все это, он не мог предотвратить просачивание феромонов, оставляющий в воздухе легкий след. Запах был сладкий и мягкий, как сахарная вата, смешанная с ложечкой молочного подсластителя. Невольно дразнящий аромат. Все альфы, присутствующие на заправке, в доли секунды почувствовали эту сочную сладость, и их кровь начала закипать.

Глаза нескольких альф налились кровью от едва сдерживаемого желания. Они, как стая волков, уставились на маленького ягненка, который находился в неведение того, где оказался. Если бы жадность в их выражениях имела цвет, из их глаз исходил бы зеленый свет.

Тот, кто прибыл, был омегой.

Альфы едва сдерживались. Им было невыносимо терпеть вкусный натуральный аромат омеги, которая оказалась прямо перед ними. Его чистый запах был похож на тягучую молочную конфету, не испорченную феромонами другого альфы. Такое редкое и красивое существо не было помечено.

Янь И снял шлем. В его светло-серых коротких волосах запутался ветер, слегка их теребя. На таком ветру сладкий аромат мгновенно наполнил всю заправку, практически полностью перебив резкий запах бензина.

Два бархатистых кроличьих ушка свисали по бокам его головы. Их кровоток был все это время ограничен шлемом и Янь И аккуратно разгладил их, слегка помассировав, чтобы облегчить онемение.

Омега снял свой тактический пояс — карман с подавляющими инъекциями давно опустел. Раскаленное колебание внутреннего ощущения заставило Янь И нервничать. Он отчаянно нуждался в нежных феромонах альфы, которые бы смогли успокоить его. Его кроличьи ушки хотели, чтобы их приласкали, а спрятанные железы начали беспокойно и судорожно выделять феромоны для привлечения пчел и бабочек [1]. Тело Янь И начало испытывать боль после столь долгого отсутствия удовлетворения. Боль от использования ингибиторов раздражала его тело, нанося вред. Его природа требовала поиска подходящего альфы, с которым можно было бы заняться сексом и удовлетворить свои потребности во время течки.

[1] 招蜂引蝶 — Привлекать пчел и бабочек — завлекать /флиртовать.

Янь И с тревогой вдохнул немного свежего воздуха.

— Полный бак, — тихо попросил омега сотрудника заправочной станции, который подошел к нему.

Работник был бетой и не имел чувствительности к феромонам. Молодой парень смотрел удивленно на Янь И, пораженный его мягкой нежной внешностью и столь красивым лицом. Держась за масляный пистолет, он вдруг словно позабыл, что надо нажать кнопку.

— Извините. Извините, пожалуйста, — поклонился бета. Он поправил козырек бейсболки и вновь взялся за масляный пистолет.

Янь И наклонился в его сторону и нервно схватил бету за руку. Омега дрожащей рукой вытащил из кармана зажигалку и сигареты, но тут же поднял взгляд и увидел знак, запрещающий открытое пламя. Он раздраженно сунул их обратно в карман.

Омега вислоухого кролика без опознавательных знаков и в течке!

Какое заманчивое словосочетание «омега в течке». Одно только это уже означало, что он станет нежнейшим и вкуснейшим лакомством на тарелке любого альфы. Обнаженное, лишенное всякой одежды податливое тело. Тонкие лодыжки и запястья, прижатые могущественным телом хищника, лишенным всякого движения. Альфа бы не только неоднократно входил в него весь период эструса, но и укусил бы его железы, опустошая свое семя внутрь него. Так бы он заявил о своей собственности, взяв этого мягкого и симпатичного кролика как своего. Он бы трахал его так глубоко и до тех пор, пока омега не потерял бы сознание. И даже слезы пощады, пот или кровь не остановили бы его. Любой альфа слизал бы их с тела такого омеги, как деликатесы.

Омеги — ценный ресурс и имущество. Они подобны тонкому льду на поверхности глубокого озера. Они разбиваются на тысячи хрупких кусочков при малейшем прикосновении.

Альфа с красными глазами, тяжело дыша, удалялся от своих друзей, подходя к Янь И. Среди стаи позади стоящих альф — он был самым высоким и красивым. Его одежда обнажала накачанные мышцы и свирепую татуировку льва.

— Ты такой красивый, маленький белый кролик, — альфа был полон решимости выпустить высококонцентрированные феромоны на железы парня, которые бы угнетающе обволакивали омегу. Богатый необузданный аромат переполнял его дыхание. Это был альфа-пума с дифференцированной железой второй степени. Он превосходил Янь И как по половой, так и по видовой пищевой цепи.

Большинство из живущих могли развить свои железы только до дифференцировки первой степени. Лишь немногие элиты имели дифференцированные железы второго уровня. Это давало их владельцу более сильные способности и преимущество лидера среди альф.

Альфа-пума был лидером этой группы и никогда ни в чем не проигрывал. Сильные альфы всегда были объектом восхищения уязвимых омег. Более того, совершенные альфы с дифференцированными железами второго уровня составляли лишь один процент от общего числа альф, населяющих землю. Все они работали в различных ведущих отраслях и обладали редкими талантами.

Альфа-пума был уверен в своих чарах и мощном давлении феромонов. Он пускал слюни, глядя на этого милого вислоухого кролика. Желая немедленно завладеть им, прижаться к его тонкой талии, войти в него и оставить свою метку своими острыми зубами как символ обладания.

Янь И уже был встревожен. Внезапный и сильный запах альфа-феромонов, окруживший его, вызывал не только сексуальное желание, но и заставлял его мучиться еще больше. Его вены, что были сильно вздуты, казалось, вот-вот лопнут, если жар поднимется к его кроличьим ушкам. Всепроникающий мощный и соблазнительный феромон причинял боль, сравнимую с сотнями иголок, что одновременно пронзали его тело, доходя до самых костей. Янь И почувствовал еще большее истощение, пытаясь сопротивляться таким агрессивным феромонам. Его губы при этом покраснели практически до кроваво-красного цвета.

Ранимый маленький вислоухий кролик отступил на полшага от надвигающегося хищника.

Альфа-пума улыбнулся, протягивая руку к Янь И, пытаясь снять защитный кожух на шее омеги, чтобы глубоко вдохнуть аромат его тела.

В следующую секунду ледяное дуло «Пустынного орла-2»[2] прижалось ко лбу мужчины. Альфа-пума словно вышел из забытья. Он сделал глубокий вдох и почувствовал слабый запах крови от этого маленького кролика. Казалось, что он недавно сбежал из драки.

[2] 沙漠之鹰 — Desert Eagle. Марка пистолета

Янь И держал пистолет на вытянутой руке.

— Ребенок, оставь меня одного, хорошо? — голос омеги был мягким и вежливым.

Весивший два килограмма «Пустынный орел» в тонкой руке Янь И казался невесомым. И это если не брать во внимание установку десятидюймового глушителя и оптического прицела. Увидев уязвимого и хрупкого омегу с таким оружием, нельзя было не волноваться за него. Альфа задался вопросом, сможет ли такой хрупкий парень с такой тонкой фигурой выдержать мощную отдачу пистолета.

— Ты знаешь, кто я? — на лбу альфы-пумы проступила испарина. — Никто в мире не смеет направлять на меня оружие.

В период эструса Янь И был немного слаб. Он — как распустившийся одуванчик, сильный, но имевший слабый стебель, который вот-вот сломается на ветру.

— Теперь есть, — улыбнулся Янь И. — Малыш, все бывает в первый раз.

Доселе над шумной заправкой резко повисла тишина, словно всех сковал сильный холод. Атмосфера тут же изменилась. Несколько альф, прислонившихся к своим байкам, притихли. Они смотрели во все глаза, как их высокомерного босса сбивает с ног маленький вислоухий кролик.

Когда топливо было залито в бак мотоцикла, Янь И надел шлем и оседлал черный, как сама мгла, байк. Блики, отражающиеся от радиатора, ослепили глаза альфы. Мотоцикл с громким ревом скрылся в ночи, оставив после себя бензиновый туман.

Альфа-пума был в шоке. Он, все еще в неверии, смотрел, как маленький кролик ускользает от него.

Янь И оглянулся. Через щиток своего шлема его глаза казались нежными и одновременно мрачными, а светло-серые зрачки были окрашены одиночеством. Беспомощный, как последний одуванчик, дрожащий на голом стебле некогда в цветочном поле, его нельзя было не полюбить.

Кто позволил этому колючему маленькому омеге чувствовать себя обиженным? У него была течка. В этот период омегам трудно без заботы альфы.

Янь И продолжил свой путь по шоссе и свернул на проселочную дорогу между пустынными полями, проехав мимо нескольких сельских ферм. На краю узкой дороги сидела пожилая женщина, укутанная в большой платок. Темно-синяя юбка, которую она носила, была застиранная и выцветшая, но чистая и выглаженная. Виски пожилой госпожи украшала лиловая хризантема. Она была модная старушка-омега, которую привезли сюда когда-то иностранные туристы.

Чтобы шум и дым не мешали бабушке, Янь И затормозил в десяти метрах от нее. Старушка широко распахнула глаза под нахмуренными бровями и втянула воздух, наполненный елейным сладковатым запахом.

— У кролика течка. Плохо без альфы, который не заботится о тебе. Разве ты еще не поймал своего альфу?

Янь И свел брови к переносице и улыбнулся. Его кроличьи уши были прижаты шлемом к щекам, прикрывая их покраснение.

— Я его еще не поймал, — голос омеги был тихим, — возможно, цветы вчера были несвежими, они ему не понравились.

Старушка сердито надула морщинистые губы и взяла несколько красных роз из цветочной корзины рядом с ней.

— Вот, — напористо протянула она руку Янь И, — отдай их ему, когда вернешься, а потом нежно поцелуй его. Он должен быть очарован тобой до смерти.

Взгляд Янь И был нежным, хотя ему казалось, что он только что прослушал плохую рекламу роз, которую пожилая женщина ему презентовала. Омега выбрал розу из тех, что держала бабушка, и положил ее в свой передний карман. Янь И достал из бумажника десять юаней и протянул ей. Старушка взяла деньги, сложила их пополам и, довольная, положила их в свой ажурный карман.

Янь И был постоянным покупателем ее цветов. Каждый раз, когда он возвращался домой сразу после сделанных дел, он приносил розу для одного альфы.

Розы были дорогими. Когда он покупал целый букет, то грустно смотрел, как они увядают, прежде чем выбросить их в мусорное ведро. Такая покупка была слишком расточительна для такого человека, как Янь И, который получал фиксированную зарплату.

Так что он мог покупать только один стебель.

Это было уже менее больно — смотреть на то, как она увядает в его кармане.

Черный шлем закрывал бледное лицо Янь И. Его светло-пепельные волосы пропитались холодным потом. Влажные, они прилипли к его щекам. С большим трудом он поставил свой мотоцикл в подземный гараж. Когда омега вошел в лифт, его тело уже била дрожь, а одежда пропиталась потом.

Сдерживать себя ингибиторами в качестве лекарства для устранения течки — это все равно, что пить яд, намеренно разрушая собственное тело. Потребности Янь И с каждым годом становились все более сильными. Он словно бешеный зверь, бьющийся в запертой клетке. Сильная боль расползалась по кровеносным сосудам, вызывая невыносимые страдания.

Сначала Янь И мог еще идти, прислонившись к стене, держась за нее. Но каждый шаг сейчас давался ему болезненно и тяжело. Омега встал на колени, инстинктивно приближаясь к знакомому запаху альфы, что доносился из спальни.

Как же он жаждал его! Как же он жаждал, чтобы обладатель этого мощного запаха прикоснулся к нему… Хотя бы чуть-чуть и ненадолго… большего ему и не надо, пока этот альфа готов прикоснуться к нему… дать немного успокаивающих феромонов, чтобы облегчить его боль.

Состояние Янь И было очень плохим. Он ослаб настолько, что был подобен кролику, которого выловили из воды. Ухватившись за последний след своей ясности, он встал перед дверью спальни, зажав между пальцами ярко-красную розу.

Прежде чем он успел совершить глупость и постучать в дверь, сильные альфа-феромоны проникли в железы Янь И. Феромоны альфы были переплетены с приторным запахом омега-феромонов, что тут же, словно бензопилой, отрезали путь для Янь И.

Из спальни донесся стон. Омега, что был в ней, тяжело дышал. Сопровождаемые звонкие шлепки кожи о кожу перекрикивал голос:

— Цзинь-гэ… Цзинь-гэ… люби меня…

Кровь, до этого бурлившая в его сердце, резко успокоилась. Он знал, что это происходит всегда... снова и снова. Янь И не стоило закрывать глаза, но он до сих пор не мог привыкнуть к этому. Он опустил взгляд в пол, когда «Пустынный орел» в его руке прижался к двери.

У него был чуткий слух вислоухого кролика, и он мог даже не глядя прицелиться прямо в голову того омеги, что находился по ту сторону дверного полотна.

Пронзительные стоны врывались в мягкие кроличьи ушки Янь И. Из-за слишком острого слуха малейший звук для него был подобен взрыву, болезненно пульсируя в барабанных перепонках. Янь И медленно опустил пистолет и прижался лбом к деревянной двери. Он тяжело соскользнул вниз, опускаясь на пол.

Его взгляд был пустой, а голова раскалывалась от беспорядочной путаницы феромонов в воздухе. Он не осмеливался соперничать за территорию с новым избранником Лу Шанцзиня, поэтому все что ему оставалось — это держать купленную розу, глубоко вдыхая ее аромат.

Слезы застилали его глаза, а мягкие кроличьи ушки дрожали.

— Цзинь-гэ, — вытирая слезы, прошептал Янь И, — пожалуйста, люби меня тоже.

Глава 2

Янь И сел, прислонившись спиной к дверному полотну. Он очень хотел уйти, но успокаивающие альфа-феромоны, что просачивались через щель в двери, были для него как мощный клей, практически намертво приклеивший его к двери. Конечно, он знал, что эти феромоны были выпущены Лу Шанцзинем для того маленького омеги в комнате, чтобы показать милость и благосклонность Его Высочества. Но Янь И не мог устоять перед дьявольским искушением и предпочел получить хотя бы маленькую часть утешения альфы от разрывающих его сердце доносящихся вздохов и стонов из комнаты. Он сидел под дверью ровно столько, пока боль от его течки не уменьшилась настолько, что Янь И смог встать и уйти.

Он прикусил уголок своей черной кожаной перчатки, прилипшей к руке от пота, и стянул ее, обнажая тонкую белую правую ладонь. Его безымянный палец обнимало блестящее, изысканное и бесподобной красоты платиновое кольцо, сделанное по спецзаказу. Янь И вынул из кармана сигарету, поднес ее к губам, тихонько щелкнул зажигалкой, прикуривая ее, и глубоко затянулся. Прислонившись к открытой створке балконного окна, он смотрел на садовника, который подрезал ветки в саду, и медленно выдыхал белый дым.

Янь И только два дня назад прошел медицинский осмотр. Врач держал в руках лист осмотра, отмечая галочками несколько показателей, неоднократно повторяя омеге, что периоды течки у вислоухих кроликов не чаще, чем у других видов. Как и у других омег, частое использование ингибиторов для подавления эструса может привести к передозировке препарата с многочисленными побочными эффектами. Наиболее важным во всех его словах было то, что это может вызвать нарушение репродуктивной функции, что приведет к высокой вероятности бесплодия.

Бесплодные омеги будут подвергаться остракизму[1] со стороны всего общества. Янь И мог выносить мучения, но только в одиночку.

[1] Остракизм (игнорирование, исключение, отвержение кого-то кем-то) — признанный значимым и актуальным психологический феномен, встречающийся повсеместно как среди людей, так и у социальных видов животных.

Янь И смотрел на кольцо на своем пальце, как на бесполезную игрушку, которую нужно было давно уже выкинуть, но было жалко. Глядя на него, он устало прикрыл глаза, вспоминая свои самые затасканные и теплые воспоминания.

Когда-то он также был любимым маленьким омегой Лу Шанцзиня, и не только в постели. Альфа ценил его красивую внешность и мягкий характер, безудержные и страстные стоны. Физическая сила и выносливость Янь И всегда была хороша, и он мог удовлетворять любые сексуальные желания свирепого зверя Лу Шанцзиня всю ночь напролет.

Десять лет назад Лу Шанцзинь отправился в Золотой Треугольник на задание, чтобы разобраться с группой наркоторговцев. Альфа взял с собой только Янь И, сказав, что он его настоящий супруг, и что они пара, которая всегда будет путешествовать вместе.

В то время Лу Шанцзинь был с ним очень нежен. Он оставил следы своих зубов на железах Янь И, которые говорили всем, кто является владельцем этого омеги. Интенсивный и страстный феромон проник в железы Янь И и распространился по всему телу. И хотя на тот момент он знал, что является всего лишь охранником Лу Шанцзиня, но Янь И все же не мог не влюбиться в него еще сильнее.

— Яньянь, тебе больно? — Лу Шанцзинь обнял Янь И сзади. Его движения были нежными, когда он оставлял дорожку поцелуев от его ключицы до плеча. Омега под ним был мягким и послушным. Независимо от того, было ему на тот момент больно от укуса и метки или нет, Янь И всю ночь угождал Лу Шанцзиню.

— Цзинь-гэ… мы можем не делать это здесь… — Янь И оперся на подоконник и увидел в окне случайного прохожего внизу. Он стыдливо прикрыл занавесками свое тело.

— Здесь красивый пейзаж и мне он очень нравится, — двадцатилетний Лу Шанцзинь хотя и был подлым, но в то же время и нежным.

Только после полного удовлетворения альфы Янь И заснул в его объятиях, чувствуя усталость и истощение. Альфа выпустил успокаивающие феромоны, медленно оглаживая сильной рукой тонкую спину омеги и его мягкие кроличьи ушки. Лу Шанцзинь был тогда внимательным и заботился о своем хрупком маленьком кролике. Даже если завтра над ними разразится град пуль и пламя войны пройдется по земле, эмоциональная текучесть романтики обязательно понадобится альфе накануне вечером.

Именно та ночь была самым незабываемым моментом в жизни Янь И. Его альфа пометил его, оставляя на его теле свою метку, и лично надел кольцо ему на палец.

— Я буду любить тебя до последнего вздоха, мой Яньянь, — низкий голос альфы был подобен шелку, когда он шептал эти слова у его кроличьего ушка.

По правде говоря, когда люди вырастают, они уже не воспринимают сказки всерьез. Каким бы важным ни было обещание, оно не может сравниться с реальностью, когда все карты вскрыты.

В конце концов, пройдет время и не останется ни крошки той крепкой любви и привязанности, и у человека может не оказаться даже ни одного шанса, за который бы он мог ухватиться.

Янь И не жил так хорошо, как новый любимый омега Лу Шанцзиня.

Сопровождать императора было подобно тому, что сопровождать тигра. Прошло уже десять лет, и Лу Шанцзинь полностью отказался от прежней жизни и ушел в отставку. Он оставил мир войны и хаоса… и вислоухий кролик, который все эти годы следовал за ним, тоже впал в немилость.

Лу Шанцзинь был слишком силен и вызывал зависть у других альф, заставляя их всегда быть начеку и не терять бдительность. Альфа, который провел свою жизнь в окружении оружия, на полях холодной войны, под градом пуль, больше не нуждался в сильном омеге. Напротив, милый и уступчивый омега был теперь более предпочтительным партнером для такого успешного человека, как он.

Янь И лично испытал на себе бессердечие Лу Шанцзиня.

Альфа лично прижал Янь И к операционному столу. Омеге хирургическим путем восстановили железы, удалив все следы его метки. Если Лу Шанцзинь захотел с кем-то расстаться, он не оставил бы на человеке ни единого следа, который бы напоминал о нем.

Но!

Янь И потушил сигарету и нежно коснулся губами кольца, оставив на нем поцелуй.

— Цзинь-гэ, — опустив глаза, прошептал омега, — я подожду, пока ты насытишься и устанешь от них всех. Когда ты захочешь вернуться, я буду здесь.

Даже после того, как сигарета была выкурена, в соседней комнате еще ничего не закончилось. Только голос того омеги стал более хриплым, и первоначальные стоны удовольствия постепенно превратились в болезненные мольбы.

Янь И больше не стал здесь задерживаться. Он прошел в гардеробную, сняв с вешалки и надев выглаженный смокинг. Омега поднял воротник белой рубашки, искусно завязал ровный галстук-бабочку и привел в порядок свой внешний вид. Его тонкая талия была идеально подчеркнута. Униформа дворецкого сидела на нем безупречно. Надев пару белых перчаток, Янь И направился вниз, чтобы приготовить чай.

(Позиции Янь И в качестве дворецкого и охранника в этом романе взаимозаменяемы. В последующих главах будет объяснено это изменение. В доме Лу Шанцзиня в настоящее время он выполняет обязанности дворецкого.)

Кварцевые часы в гостиной показывали четыре часа дня. В одежде, оставленной Янь И возле дверей спальни, Лу Шанцзинь спустился вниз по деревянным ступеням. Он сел на диван, взял расписание, подготовленное Янь И, и просмотрел его.

Под холодными идеальными бровями прятались глаза, взгляд которых был способен проникнуть сквозь любые препятствия. Надбровные дуги и переносица у него выше и более трехмерны, чем у среднеазиата, а на его теле нет ничего, что бы подчеркивало его личность и статус. Элегантность и спокойствие, исходящие от его него, позволяли ему бессознательно становиться единственным центром всеобщего внимания, где бы он ни находился.

Янь И стоя перед столом, протирая фарфоровые тарелки. На деревянной столешнице находилась небольшая ваза с узким горлышком. Одинокая красная роза была украшением этого стола.

— Сяньшэн, [2] тебе звонили. Я принял вызов, но со мной решительно отказались говорить… — голос Янь И был очень нежным. Он глубоко вздохнул. Единственным запахом сейчас в гостиной были слабые феромоны Лу Шанцзиня, которые позволяли Янь И расслабиться и чувствовать себя комфортно.

[2]先生 — господин

— Кто это был? — не глядя на него, спросил альфа.

Янь И достал блокнот из нагрудного кармана, половина страниц которого уже была использована.

— Номер был новым, — изящные тонкие пальцы перевернули страницу. — Я изучил его и обнаружил, что он был сделан из офисного здания Цзюань Хунъе.

Лу Шанцзинь нахмурил брови и взял телефон, чтобы перезвонить. Глядя на его поведение, Янь И понял, что звонивший, скорее всего, является человеком, которого нельзя игнорировать, если у тебя даже нет желания с ним говорить.

Звонок альфы приняли быстро. Собеседник говорил намеренно медленно, используя устройство для изменения голоса.

— Президент Ся, — Лу Шанцзинь лениво откинулся на спинку дивана, — если у тебя есть какие-то вопросы, ты можешь напрямую связываться с моим помощником.

Мужчина ненадолго растерялся, а после выключил устройство для изменения голоса. Пару раз кашлянув, голос альфы стал нормальным.

Лу Шанцзинь несколько долгих секунд молча слушал собеседника, а затем поднял взгляд на Янь И, который заваривал чай, стоя у обеденного стола.

— Правда? — намеренно громко произнес Лу Шанцзинь. — Ты хочешь, чтобы я раздобыл для тебя вислоухого кролика омегу? Десять миллионов юаней за живого и здорового.

Рука, заваривавшая чай, замерла. Янь И уставился на Лу Шанцзиня, встретившись с ним взглядом. Омегу напугал яростный свет в глазах Лу Шанцзиня, и тонкие пальцы Янь И задрожали. Маленький кролик легко испугался. И хотя внешне он не подавал никаких признаков тревоги, но сердце его уже трепетало, а учащенный пульс отдавался в ушах.

На лице Лу Шанцзиня не отразилось ни единой эмоции. Он сбросил звонок и бросил телефон Янь И.

Янь И стоял в полной растерянности. Он не знал, куда деть свои кроличьи ушки, которые прижались ближе к голове, пытаясь спрятаться в волосах. Его инстинкт говорил, что надо опасаться какого-то вреда.

Вдруг в гостиной появился мягкий и приятный аромат.

Маленькому омеге не разрешили остаться в спальне Лу Шанцзиня. Но, видимо, альфа был сегодня благосклонен и разрешил остаться на послеобеденный чай.

В рубашке Лу Шанцзиня и босиком маленький омега спустился по лестнице, держась за деревянные перила. Стройные и светлые ноги были покрыты красными следами, оставленными зубами и пальцами альфы. Омега второй раз уточнил у Лу Шанцзиня, действительно ли он может остаться на чай.

Маленький омега был красивым. У него была стройная фигура и небольшая и привлекательная родинка на подбородке. Его нежное личико обрамляли мягкие золотисто-каштановые волосы, а реснички были пушистыми и практически белыми. На тонкой шее у него была вытатуирована причудливая цепочка из английских букв и собиралась в слово «свобода». И лицо у него было очень знакомое, а улыбка слишком уж льстивая.

Янь И только сегодня видел его в рекламе. Юань Ми рекламировал лосьон-эмульсию для кожи, точно такую же, что была и у Янь И — маленькая красная бутылочка, которую он решительно и сразу же выбросил в мусорное ведро. Как только Янь И увидел его, то поспешно нажал на кнопку выключения в правом углу пульта.

У Лу Шанцзиня были уже долгие отношения с Юань Ми. Ему нравилось смотреть его фильмы, когда альфа был еще с Янь И. Три года назад Юань Ми кого-то спровоцировал, и он попросил помощи у Лу Шанцзиня. Актер словно по щелчку пальцев поднялся в своей карьере и вошел в список лучших актеров.

Юань Ми был пленной канарейкой Лу Шанцзиня. Избалованный и евший с его ладони, омега чувствовал себя свободным и не был обременен никакими заботами. А Янь И оставался сторожевым псом во дворе, верным и тихим прихвостнем.

Юань Ми сидел за столом. С аккуратно перекинутой салфеткой через левую руку, Янь И вежливо поклонился и налил чашку черного чая омеге, а затем положил нож и вилку рядом с его тарелкой, в которой лежали блинчики, украшенные свежей черникой.

Подперев щеку, Юань Ми посмотрел на Янь И так, словно он был владельцем этой виллы.

— Сдерживай свои феромоны, — приказал Юань Ми, — у меня непереносимость лактозы. И да, запах молочных конфет отвратительный.

Феромоны этого актера пахли ирисом. В голове Янь И возникли несколько мерзких и обидных выражений, которые он с радостью бы обрушил на эту маленькую суперзвезду. Но вместо этого он просто улыбнулся.

За внимание альфы омеги всегда сталкивались в злобных схватках. Для кого-то вроде Юань Ми, который привык находиться в лучах славы, чувство победы было значимо. Такой сияющий алмаз, как он сам, мог с легкостью затмить всех находившихся поблизости омег.

Янь И остался глух к провокациям омеги. Спокойным голосом и совершенно не торопясь, он озвучил сорт чая, который налил в чашку.

— Черный чай Уиттард.

Но Юань Ми никогда не интересовался чаем. Омега поднял острый серебряный нож со стола и воткнул его острие в тыльную сторону ладони Янь И, который держал поднос. Мгновенно кровь пропитала белые перчатки, расползаясь красным цветком по поверхности.

— Ты действительно не убрал руку, — Юань Ми ущипнул Янь И за щеку и улыбнулся. — Ты точно такой же, как дворецкие, которые обслуживают богатых и о которых я читал в своих сценариях.

Янь И вновь остался равнодушным. Он вышел из комнаты и сменил перчатки, надев новую пару, чтобы налить Лу Шанцзиню чашку черного чая.

У Лу Шанцзиня зазвонил телефон и поэтому он  вышел из гостиной раньше, чтобы ответить на звонок, не обращая внимая на омег.

Юань Ми необдуманно схватил правую руку Янь И и стянул с нее перчатку. Когда он увидел платиновое кольцо на его безымянном пальце, то поднял взгляд и громко рассмеялся над Янь И.

— Я слышал, что у вас с Цзинь-гэ когда-то была любовь.

Улыбка, полная злобы, была последней каплей. Этой самой насмешкой Юань Ми обнажил самое хрупкое воспоминание Янь И. Больше всего омега боялся, что другие, узнав о его романтическом прошлом с Лу Шанцзинем, будут высмеивать их несовместимую любовь, тыча его носом в эту потерю. Люди ведь очень ранимы. Они всегда болезненно реагируют на то, чего действительно не хватает их сердцу.

Янь И всего на секунду вышел из себя, а когда снова вернул рассудок, то Юань Ми лежал у двери, обхватив руками свою сломанную ногу. Когда Лу Шанцзинь услышал громкий шум, он поспешил обратно в гостиную, чтобы разобраться в происходящем. Диван был опрокинут, а омега вопил во весь голос.

Янь И сделал два шага назад. Его глаза со страхом смотрели на Лу Шанцзиня, а кроличьи ушки прижались к голове и дрожали. Его сердце билось на пределе, кончик носа покраснел и слегка подрагивал. Это был верный признак страха у кролика.

Маленькую знаменитость отшвырнуло от стола на восемь метров.

______________>>>>>>_____<<<<<<______________

я тут подумала, давайте я буду вам подсказывать, на какие, казалось бы, незначительные детали нужно обращать внимание в главах, которые будут всплывать в дальнейшем. Чтобы вы знали куда нужно вернуть и где посмотреть, если вдруг что-то запамятовали)

Итак, вам стоит запомнить фамилию - Ся.

Еще стоит обратить внимание вот на этот абзац. Янь И не просто удалили метку, а полностью убрали феромон альфы, чтобы в его теле не осталось запаха. Лу Шанцзинь больше никому не ставил метку.

Альфа лично прижал Янь И к операционному столу. Омеге хирургическим путем восстановили железы, удалив все следы его метки. Если Лу Шанцзинь захотел с кем-то расстаться, он не оставил бы на человеке ни единого следа, который бы напоминал о нем.

Глава 3

Лу Шанцзинь бросил взгляд на Янь И.

Всего один взгляд Лу Шанцзиня мог заставить ноги Янь И подкоситься. Он, словно испуганная птица, — задрожал. Лу Шанцзинь обладал особой способностью, и для Янь И его взгляд был более устрашающим, чем UMP9[1].

[1] Heckler & Koch UMP 9 (нем. Universal Maschinenpistole — универсальный  пистолет-пулемет с обоймой на 30 патронов.

Покрасневший кончик носа Янь И дернулся, и он инстинктивно отступил назад, чтобы избежать надвигающейся страшной бури.

— Вызови скорую, — Лу Шанцзинь бросил ему свой телефон.

Руки Янь И дрожали, и он не смог поймать телефон, который ударился о его ключицу и скользнул к груди, где его омега и прижал руками к телу. Он, не обращая внимания на боль от удара, молча набрал номер.

— Человек-омега, чьи недифференцированные железы бездействуют, — тихо произнес Янь И. Это может быть волосяной[2] перелом или перелом кости.

[2] Волосяной перелом или волосяная  трещина — это неполный перелом, который не идет через всю кость. Как правило, является результатом сравнительно небольшой травмы.

Янь И посмотрел на Лу Шанцзиня, пока разговаривал по телефону. Омеги были хрупкими, а человеческие омеги со спящими недифференцированными железами еще более уязвимы. Заплаканные глаза Юань Ми расширились от боли и он протянул руку Лу Шанцзиню.

Лу Шанцзинь наклонился и поднял Юань Ми на руки, выпустив свои успокаивающие феромоны, чтобы успокоить омегу, который испытывал сейчас страшную боль.

Юань Ми искал утешения, поэтому закинул свои белоснежные руки на шею Лу Шанцзиню, крепко обнимая его. Панические феромоны омеги бесконтрольно выбрасывались в воздух, и он сдавленными рыданиями умолял Лу Шанцзиня обнять его.

Черные фанаты Юань Ми [3] часто писали на Weibo, что у него абсолютно нет актерских способностей и что он не заслуживает звания лучшего актера. Янь И считал, что его актерские способности превосходны. Если бы он записал то, что сейчас происходит в гостиной, для тех, кто невзлюбил его, то после такого представления они превратились бы в фанатов.

[3] 黑粉 черные фанаты: относится к «фанатам», которые на самом деле не являются фанатами. Вместо того, чтобы поддерживать и любить своих кумиров, «черный фанат» будет пытаться разоблачать недостатки звезд и придираться к ним.

— Что с пациентом? — Янь И молча наблюдал за ними, пока врач пытался выяснить подробности. — Мы выслали…

— Не надо, он уже мертв. — Янь И сбросил вызов,  положил телефон на стол и поправил воротник своей униформы. Он сделал шаг вперед и взял омегу, который тихо всхлипывал, из рук Лу Шанцзиня. — Прошу прощения, сяньшэн, я разберусь с этим, — с равнодушным притворством произнес Янь И. — Тебе следует заняться более важными делами.

График Лу Шанцзиня был очень плотным, и у него действительно не было времени, чтобы присматривать за раненым омегой. Он передал Юань Ми в руки Янь И. Актер так сильно испугался, что побледнел. Конечно, он не хотел расставаться с альфой.

— Мы обсудим наказание, когда я вернусь, — тихими голосом предупредил Лу Шанцзинь.

— Да, сяньшэн, — тихо ответил Янь И, держа Юань Ми на руках.

Лу Шанцзинь больше не взглянул на него. Он взял свое пальто и спустился в подземный гараж, выезжая оттуда  на роллс-ройсе-призраке. Он оставил двух омег разбираться со всем этим самих.

Юань Ми уже испытал насилие со стороны  омеги-дворецкого, и будучи в этот момент на его руках, он почти забыл о резкой боли в ноге — замерев, он даже боялся  пошевелиться. Только теперь его высокомерие исчезло. Он был словно курица, лишившаяся своих перьев. Его феромоны в панике неудержимо разливались по комнате, наполняя ее ароматом ириса.

Янь И вышел с виллы с Юань Ми на руках. Его взгляд был холодным, а на лице отражалось отвращение, словно он держал кучу мокрой старой одежды, которую хотелось как можно скорее выбросить в мусорный контейнер и забыть о том, что она вообще была.

— Вот подожди до вечера, — Юань Ми пригрозил ему, собирая остатки своей самоуверенности, — Цзинь-гэ убьет тебя.

— Это только между нами, — Янь И посмотрел на него и уголки его губ изогнулись в полуулыбке.

Если Лу Шанцзинь был готов прикоснуться к нему, пусть даже если это будет наказание, Янь И был готов принять это.

На Юань Ми была только тонкая рубашка. По его стройным ногам побежали мурашки, а место перелома уже было большим опухшим синяком. Но он закусил губу и усмехнулся:

— Ты омега, с которой он когда-то трахался, не так ли? Надеешься разжечь старый огонь? Ты позорно цепляешься за него, отказываясь уйти и оставить его в покое. Ты давно потерял перед ним свое  лицо. Так что тебе еще нужно?

Янь И нахмурился. На его плечи словно легла меланхолия и равнодушие отразилось в светло-серых глазах.

— Тогда скажи, чего ты добиваешься? Тебе нужны финансы, поддержка, или ты жаждешь его второуровневых дифференцированных феромонов? — Янь И посмотрел на него. — Если ты просто хочешь, чтобы тебя трахнули, так я также могу удовлетворить тебя. Я могу трахать тебя, пока ты не будешь кричать так же громко, как сегодня.

Юань Ми мгновенно побледнел.

Янь И больше не говорил с ним. Он немного выгнул свое тело и, согнув ноги, оттолкнулся от земли, сделав легкий прыжок. Янь И запрыгнул на крышу виллы, держа на руках Юань Ми. Он словно снаряд, выпущенный катапультой, промчался по крышам беспорядочно разбросанных домов.

Юань Ми в испуге был вынужден схватиться за воротник Янь И. Его мгновенно начало мутить и он почувствовал тошноту, наблюдая за тем, как земля скачет перед глазами то вверх, то вниз, становясь то далеко, то очень близко. Он со страхом смотрел на лицо Янь И.

Этот омега… его железы, должно быть, дифференцировались… а их уровень — неизвестен.

Вероятность дифференцирования железы омеги была очень мала. Омега могла полагаться только на стимуляцию феромонов альфы.

Если железы омеги дифференцировались в первоклассные, то независимо от того, насколько низким было его происхождение или насколько уродливой была его внешность, он становился  мишенью элитных альф, и они начинали бороться между собой за право ухаживать за омегой.

Это происходило из-за того, что кровь омеги является символом благородства и превосходства. Только она способна даровать будущим поколениям мощные гены.

Юань Ми молчал, не смея больше действовать опрометчиво.

Он не мог сравнивать себя с этим раздражительным кроликом-омегой, который может оказаться одним из элитных омег.

— Как тебя зовут? — осторожно спросил Юань Ми.

— Янь И.

Глаза Юань Ми широко раскрылись и он долго смотрел на него с недоверием.

Он слышал, как в обществе говорили, что единственным человеком во "дворце", которого по-настоящему любил Лу Шанцзинь, был Янь И.

А теперь он служит дворецким в его доме.

***

Лу Шанцзинь не возвращался на виллу следующие три дня. Янь И получил от него новое задание — ухаживать за его любовником в больнице.

Это был своего рода акт молчаливого унижения. Янь И заблокировал экран своего мобильного телефона и вышел из VIP-палаты. Он присел около двери на корточки и закурил сигарету.

Альфа был действительно жесток.

Лу Шанцзинь только что закончил видеоконференцию и взглянул на большое французское окно перед собой, что заменяло обычную стену его кабинета в офисе. Кофе, стоявший на его столе, давно уже остыл. Альфа только что получил сообщение от своего помощника и посмотрел на фотографию маленького кролика, сидящего на корточках в коридоре рядом с VIP–палатой.  В его руках была сигарета, взгляд его был пустой и опущен в пол. Такой одинокий, покинутый и забытый всеми.

Лу Шанцзинь провел кончиками пальцев по экрану мобильника, глядя на маленького кролика на фото. Он достал сигарету и тоже закурил.

Уровень их совместимости составлял всего семьдесят пять процентов, а их неразрывная и запутанная связь зависела только от любви. Расставание было лишь вопросом времени. Альфа с дифференцированными железами второго уровня столкнулся с бесчисленными соблазнами в мире. Если бы он вышел замуж и жил вместе с омегой, уровень совместимости с которой не превышал восемьдесят процентов, было бы очень больно и мучительно наблюдать за тем, как некогда крепкие чувства между ними со временем притупляются и то счастье, что изначально наполняло их брак, превратило бы его в увядающую, приносящую только печаль пустоту.

Когда-то он любил Янь И.

Вислоухий кролик был милым, романтичным и заботливым. В руке он держал камуфляжный «УЗИ» и улыбался ему, держа красную розу в зубах. Сердце любого альфы при виде такой картины забилось бы быстрее.

Но он устал от этого. Любой омега, который оказывался рядом, с восьмидесяти процентной совместимостью феромонов с Лу Шанцзинем, заставлял альфу чувствовать себя более комфортно и непринужденно. Но если рядом оказывались очаровательные омеги, у которых степень совместимости была восемьдесят пять или даже выше девяносто процентов совместимости с ним, то он наполнялся особыми чувствами… словно он поднимался над землей, паря высоко в небе, ощущал особое спокойствие и легкость. Альфы — это животные, которые подчиняются феромонам. Ни один альфа  не предпочел бы любовь, если рядом есть пусть нелюбимый, но максимально совместимый омега.

Не говоря уже о том, что он был особенным.

Лу Шанцзинь поднял чуть теплый кофе, сделал глоток, и попросил у помощника новую чашку.

Телефон Лу Шанцзиня зазвонил и он опустил взгляд на экран. На дисплее высветилось имя — Лу Линь.

Лу Шанцзинь неохотно принял вызов.

— В следующий раз, когда я наберу этот номер и мой звонок будет отклонен, ты покинешь семью Лу, и у меня не будет  такого сына, как ты, — вместо приветствия раздался глубокий и сердитый голос альфы средних лет.

— Я был занят, — глубоко вздохнул Лу Шанцзинь, равнодушно слушая отца.

— Если ты снова не привезешь Янь И в эти выходные, то больше никогда не переступишь порог семейного дома, — Лу Линь выставил условие.

— Есть много омег из аристократических семей, — Лу Шанцзинь устало потер виски, — на ком я мог бы жениться. Мы с Янь И давно уже не вместе. Наша совместимость слишком низкая, я устал играть в эти игры.

— Как ты можешь отбрасывать омегу такого класса, как ненужную вещь? — голос Лу Линя стал раздражительным. Он в который раз разочаровывался в своем сыне. — Если ты сможешь найти себе в партнеры омегу того же уровня, как и он, то я не скажу тебе ни слова против.

— Он кролик, — терпение Лу Шанцзиня было на исходе. Голос его стал холодным и пустым, — вероятность того, что я смогу оплодотворить его, составляет всего пятнадцать процентов, а вероятность того, что он родит альфу, составляет только одну пятую часть.[4]  К твоему сожалению, он может быть не в состоянии дать тебе сильного альфу-внука и даже может родить помет бесполезных омега-кроликов. И к тому же, гены потомков семьи Лу не должны зависеть от омеги. У меня еще встреча сегодня, разговор окончен!

______<_>_____

[4] Дети, рожденные в паре сапсан-вислоухий кролик, имеют всего 5 комбинаций. Автор об этом написал в более поздних главах, но я здесь напишу сразу, чтобы было более понятно, о чем идет разговор.

Итак, детки могут получиться: Альфа-сапсан, бета-сапсан, омега-сапсан, кролик-омега и кролик-бета. У кроликов нет альф.

______<_>______

Лу Линь почти сгорал от ярости, его рев приглушался невнятным телефонным сигналом. Лу Шанцзинь включил переключатель, чтобы заблокировать сигнал, и отбросил телефон в сторону.

Постоянное давление со стороны отца заставило Лу Шанцзиня еще больше отвергать Янь И. Всякий раз, когда Лу Шанцзинь видел его красивое лицо, то чувствовал то, чего не должен был испытывать.

——

Янь И долго сидел в коридоре около палаты и чуть не заснул у ледяной стены. Его разбудила неожиданная вибрация телефона.

Кролики очень пугливые, их слишком легко напугать.

Испугавшийся Янь И держал телефон в руках, учащенно дыша.  Для него обычная вибрация телефона сейчас была подобна взрыву ядерной бомбы. Все его тело дрожало несколько минут, прежде чем он сумел вернуться в нормальное состояние.

Экран телефона уже давно потух и был просто черным. Янь И разблокировал его и прочел входящее сообщение.

"Вечером возвращаюсь домой. Буду поздно."

Мягкие кроличьи ушки задрожали, и Янь И сглотнул образовавшуюся слюну. Для него это смс было сравни с повесткой в суд. Дрожа от страха, он набрал ответ и отправил его,  пытаясь угадать, какое наказание его ожидает.

Он не хотел, чтобы его снова привязали и  мучили массажной палочкой в течение двенадцати часов. Боль и темная камера заключения приводили его в ужас.

Причина этого жестокого наказания заключалась в том, что в постели он тихо спросил:

«Цзинь-гэ, ты можешь пометить меня?»

Однако в сообщении не было упоминания о травме Юань Ми, что заставило Янь И немного расслабиться. Но Лу Шанцзинь не очень любит Юань Ми. Его настоящая любовь была не такая. Когда-то у Янь И было все, и он до сих пор бережно хранил воспоминания об этом чувстве.

Янь И был искренне рад, что Юань Ми не получает такой драгоценной привязанности, какая была у них, и, следовательно, омега смог отбросить свою ревность к этому актеришке.

Сразу же после смс Янь И стал собираться, и уже через полчаса он вернулся на виллу и переоделся в свою рабочую одежду — форму дворецкого. Рана на его руке была не слишком серьезной, особенно если сравнивать с пулевыми ранами на его теле, то след от ножа был похож на царапину. Янь И сменил лейкопластырь и приклеил новый  на тыльную сторону ладони. Хотя кровотечение уже давно прекратилось, но наложение пластыря давало ощущение какой-то безопасности. Это как рана, поверх которой надет бронежилет. Психологическая защита. К тому же не будет слишком больно, если вдруг наткнешься на что-то.

Помыв овощи, необходимые для обеда, Янь И взглянул на кварцевые часы. Было всего три часа дня и времени еще предостаточно.

Лу Шанцзинь написал, что вернется позже. Янь И прикинул время, которое у него есть в запасе, и, выбрав морковь себе для перекуса из приготовленных овощей, устроился на диване. Омега достал компакт-диск, собираясь посмотреть фильм.

Это был уже старый фильм, снятый несколько лет назад. Лу Шанцзинь привел тогда Янь И в кинотеатр, чтобы посмотреть его вместе. После этого Янь И часто пересматривал его, представляя, что его любимый мужчина все еще сидит рядом с ним, нежно переплетая с ним пальцы и целуя внутреннюю сторону его чувствительных кроличьих ушек, покрытых тонкими венками. Когда Лу Шанцзинь целовал ушки, Янь И немного отстранялся из-за излишней чувствительности, но ему это очень нравилось. И не проходило и пары секунд, чтобы маленький кролик не возвращался обратно в объятия Лу Шанцзиня. Он поднимал голову и целовал уголок его губ, открыто выражая свои мысли и чувства.

«Сяньшэн, мне это нравится».

Сюжет фильма был очень трогательным, во время которого Янь И грыз сладкую и хрустящую морковь. А в самые чувствительные моменты мягкие кроличьи ушки сворачивались, вытирая слезы со щек.

Съев почти целую морковку, Янь И не спеша встал с дивана, пряча компакт-диск обратно в глубины потайного ящика, засунув его под свой блокнот. Теперь он мог спокойно идти и готовить ужин.

Как только он вышел в коридор, то услышал звяканье ключей, отпирающих входную дверь. Лу Шанцзинь редко сам когда открывал дверь, чтобы войти. Сегодня он принес с собой холод снаружи.

"Почему он вернулся так рано?" — Янь И не начал еще даже готовить ужин.

Янь И стал немного нервничать. Он спрятал оставшийся кусочек моркови в карман и виновато подошел к Лу Шанцзиню, забирая из его рук пальто.

Переобуваясь, Лу Шанцзинь достал из кармана черную подарочную коробку и бросил ее Янь И.

Омега растерялся, поймав подарочную коробку. Он приподнял свои кроличьи ушки, пытаясь услышать, что внутри.

— Сяньшэн, это для меня? — решил он все же спросить.

— Я вспомнил, что у тебя сегодня день рождения, — опускаясь на диван, ответил Лу Шанцзинь. По его голосу было понятно, что он не в духе.

Сказанные альфой слова были произнесены ни нежно, ни безразлично. Но для Янь И они были подобно чистой  родниковой воде, стекающей на дно высохшего источника после долгой засухи. Эта живительная вода увлажнила семена под слишком сухим слоем почвы, которая мешала росткам пробиться сквозь пересохшую землю. Нежный зеленый росток начал медленно прорастать. Он был наполнен жизнью и готов был распуститься в прекрасный розовый цветок.

— Сегодня мой день рождения, — выдохнул Янь И.

В жизни больше ничего не имело значения. Одно то, что Лу Шанцзинь помнил о нем, было уже достаточно, чтобы сделать его внутренний мир более счастливым.

Янь И не получал подарков от него уже  много лет.

Глаза Янь И наполнились счастьем, а его губы изогнулись в нежной улыбке. Он дрожащей рукой открывал подарок, с особой аккуратностью развязывая ленточку. Маленький кролик пытался сохранять спокойствие, так как Цзинь-гэ не любил преувеличенных и естественных эмоций.

— Это новая модель глушителя из Германии? — открывая подарок, спросил Янь И.  — Снайперский прицел? Или это девятидюймовое платиновое складное дуло, которое уже снято с производства?

Но в подарочной коробке оказалась сверкающая блестящая брошь — маленькая морковка.

В тот момент, как Янь И увидел подарок, для него время остановилось. Он долго держал открытую коробку и не мог пошевелиться.

— Дизайнер создал только эту одну, единственную такую брошь во всем мире, — Лу Шанцзинь выбрал фильм, отвечая с неохотой на вопрос омеги.

Конечно, если бы выпустили в производство такой странный дизайн, то не смогли бы его продать.

Лу Шанцзинь не знал вкуса Янь И в украшениях, но такой странный стиль мог понравиться только такому маленькому и ранимому вислоухому кролику-омеге.

Янь И тут же приколол морковную брошь к своему угольно-черному смокингу дворецкого.

— Мне очень нравится, — искренне ответил он, держа в руках коробочку.

— Я проголодался, — закончил тему разговора Лу Шанцзинь, — тебе пора начинать готовить ужин.

— Немедленно иду.

Янь И продолжал поглядывать на маленькую морковную брошь на своей груди. Его кроличьи ушки слегка покраснели от поднимающегося жара внутри. Как бы он ни пытался сдерживать свои эмоции, но любой, кто увидел бы его сейчас, сказал бы, что кролик был очень счастлив.

— Спасибо, Цзинь-гэ, — не удержался от благодарности Янь И. Словно пушистый мячик, маленький кроличий хвостик, выпирающий из ткани внизу его костюма, заметно дернулся.

Лу Шанцзинь сузил глаза.

— Иди, — голос альфы в эту секунду был очень мягким.

Глава 4

Янь И стоял у разделочного стола на кухне. Часть его униформы дворецкого была прикрыта белым фартуком, а на ногах у него была пара мягких светло-коричневых замшевых тапочек. Он достал из ящика кубики карри и отломил три кусочка, чтобы добавить их в ароматный говяжий бульон. Он также добавил немного кокосовой воды для аромата.

Ожидая, пока все закипит, уголки губ Янь И вновь приподнялись в полуулыбке. Он аккуратно снял свою морковную брошь с груди и, глубоко вздохнув, протер ее белой салфеткой, чтобы ромбовидные срезы оставались гладкими.

Затем снова аккуратно надел обратно.

Карри закипело, и много пара стало подниматься вверх. Янь И вновь снял брошь. Он обернул ее салфеткой и сунул в карман. Маленький кролик не хотел, чтобы красивая морковка потеряла свой первоначальный блеск из-за дыма.

Через стеклянную дверь кухни Лу Шанцзинь мог видеть кролика, который деловито готовил. Тонкая талия и узкая спина привлекали внимание альфы. Голова Янь И была опущена, обнажая бледную шею и невольно обнажая чистые и манящие железы. Даже нежные пяточки, что терлись о мохнатые тапочки, не могли оставить его равнодушным.

Лу Шанцзинь прежде целовал каждый миллиметр белоснежной кожи на теле этого омеги. Мягкая внешность Янь И и его необузданная и скрытая ото всех страсть… Лу Шанцзинь наслаждался всем этим бесчисленное количество ночей.

Лу Шанцзинь смотрел на омегу и чувствовал, что словно погружается в транс. Янь И все так же очарователен, как и десять лет назад. Несмотря на то, что его незрелый и тогда еще несформированный характер исчез, маленький кролик оставался все таким же чрезвычайно обаятельным и грациозным.

Лу Шанцзиня словно что-то тянуло. Чем больше он смотрел на омегу, тем больше терял голову. Он подошел ближе, наблюдая за ним через прозрачное стекло.

Лу Шанцзинь уже позабыл, в какой момент и как давно он перестал испытывать чувства к кролику. Он знал только одно — это случилось слишком рано.

Похоже, это началось в тот день, когда ему больше не хотелось быть в центре внимания вместе с Янь И. Он не хотел, чтобы на этого маленького кролика смотрели другие альфы, пусть даже эти взгляды были на публике, когда они были вместе. Лу Шанцзинь признает, что Янь И очень красивый, нежный и ласковый омега. Именно поэтому он был таким желанным для многих альф.

Чтобы удовлетворить свои собственнические инстинкты альфы, Лу Шанцзинь запретил тогда Янь И выходить из дома вообще!

Маленькому кролику очень понравилась морковная брошь. Он ею так уже дорожил, что не знал, куда ее уместнее положить, чтобы не испортить.

Лу Шанцзинь смотрел на омегу. Он никогда не боялся, что однажды Янь И захочет уйти от него. Он знал, насколько сильно он любит его. Чувства кролика были такими же сильными, как и у самого Лу Шанцзиня когда-то.

Лу Шанцзинь бессознательно распахнул стеклянную дверь, не зная, боги или демоны играют с его сознанием. Альфа сделал шаг на кухню, подходя к Янь И, и нежно обвил руками тонкую талию омеги, касаясь губами его шеи и оставляя на ней поцелуи.

Янь И застыл, боясь пошевелиться. Он как будто впал в сонный паралич, и даже если бы захотел сделать хотя бы одно движение, то просто не сумел бы. Единственное, что отличалось от сна в моменты оцепенения, так это то, что сейчас этот "сон" был нежным и красивым, словно цветок.

— Сяньшэн?.. — Янь И моргнул. Его память подтверждала это знакомое объятие. Насыщенный аромат феромонов цветов нарцисса окутывал омегу, словно он лежал на цветочном поле, а легкий ветерок обдувал его лицо.

С трудом маленький кролик развернулся и поднял голову, чтобы посмотреть на Лу Шанцзиня. В следующую секунду Янь И бросился в объятия альфы. Тонкие руки мягко обвились вокруг талии Лу Шанцзиня и он уткнулся носом в его плечо. Все чувства нахлынули разом, словно маленький кролик обнимал давно потерянное свое сокровище.

— Прости, — прошептал Янь И, — не наказывай меня.

Янь И ждал этого объятия много лет.

Спрятав голову на груди Лу Шанцзиня в поисках утешения, Янь И был похож на крольчонка, прижимающегося к своей маме-крольчихе в поисках тепла.

Янь И не был готов к объятиям альфы, и не сумел быстро приспособиться, чтобы занять самую очаровательную и соблазнительную позу для завоевания благосклонности Лу Шанцзиня. Разум кролика был сейчас пуст, и его единственной мыслью в голове было удержать Лу Шанцзиня, впитывая его нежность и тепло, которые он не получал от него уже много лет.

Лу Шанцзинь нежно провел ладонью по его стройной спине.

Любовь, которая должна была сейчас прийти, — не пришла. Лу Шанцзинь устал выпускать успокаивающие феромоны для Янь И. Его быстрое сердцебиение исчезло. Совместимость феромонов молочных конфет Янь И и его собственных была чрезвычайно низкой. Ощущение было такое, что они два незнакомца, идущих по улице навстречу друг другу. И когда они пройдут мимо, исчезая из поля зрения, то один может оглянуться назад, а второй нет.

Это же уже не любовь, верно?

Независимо от того, сколько раз импульс пробуждал эмоции, любовь уходила, исчезала, тогда когда она была нужна. Когда чувства уже потеряны, то любовь превращается в рутину.

Янь И также чувствовал отчуждение друг друга. Он осторожно поднял голову, смотря влажными глазами, и молчал. Его взгляд остановился на прохладных тонких губах Лу Шанцзиня, ожидая, что скажет альфа.

В этот момент он даже не осмелился дышать, подсознательно готовясь услышать слова, которые заставят его сердце разорваться от боли на части.

— Готовь еду, — Лу Шанцзинь поднял руку и коснулся щеки Янь И. — Я буду здесь с тобой.

Янь И поджал губы, схватил левой рукой его правую руку и опустил глаза.

— Когда я был в больнице, я сказал врачу, что если у них есть подходящие железы, то я попробую…

— Ты не обычный омега, — Лу Шанцзинь бросил на него абсурдный взгляд. — Твои железы стоят на черном рынке два миллиарда долларов. Что ты собрался попробовать?

Слова застряли в горле Янь И. Чем больше он хотел спокойно ответить, тем труднее было это сделать.

— Я хочу, чтобы они были немного более совместимы с твоими… — с трудом выговорил Янь И, — пусть даже всего на пять процентов выше. Этого уже будет достаточно.

— Янь И, перестань, — Лу Шанцзинь нежно потерся кончиком носа о его шею, обнимая его тонкую талию, — ты омега. Ты будешь бесполезен, если поменяешь свои железы. Вся реклама в больнице обманчива. Это может вызвать серьезные осложнения для твоего организма. Ты можешь пережить саму процедуру и умереть после нее. Так что даже не думай об этом, слышишь?

— Если ты будешь против, то… — ушки Янь И безвольно повисли. Он взял деревянную ложку, чтобы помешать карри.

Лу Шанцзинь поцеловал его чувствительный кончик ушка.

— Я не возражаю.

Янь И тут же подняли на обеденный стол. Спустя столько лет Лу Шанцзинь захотел снова заняться с ним сексом.

Янь И почувствовал его нетерпение. Маленький кролик взял лицо Лу Шанцзиня в свои ладошки.

— Цзинь-гэ, я принадлежу тебе… — в голосе омеги была нежность и покорность, — не спеши. Будь нежным и немного терпеливым. Мне нужно немного времени.

Это было болезненно и было похоже на то, как если бы тебя грубо взял нетерпеливый клиент в борделе. Клиенты никогда не дорожили своими игрушками. Они не испытывали к ним ни нежной любви, ни ответственности за то, что могут причинить вред.

Однако Янь И не хотел сводить на нет возникшее желание Лу Шанцзиня, поэтому мог только молча принимать и терпеть.

Кролики были чувствительны к боли. Тот дискомфорт, что был для обычных людей, для Янь И был чрезвычайно болезненным.

Следовательно, непреднамеренно, но Лу Шанцзинь причинял ему боль бесчисленное количество раз, наблюдая за покрасневшими и слезящимися глазами, которые смотрели на него.

Лу Шанцзинь оставался бесстрастным. Он знал, что любовь, которая их глубоко мучила, была более болезненной, чем сотни пощечин. Один из них был острым ножом, что наносил удары, а другой утолял жажду, выпивая яд за двоих.

Для него Янь И стал кусочком жевательной резинки, сладость которой он прожевал. Но она прилипла к руке и он никак не мог оторвать ее, сколько бы он ни тянул ее и ни растирал. Нельзя отрицать, что когда-то она была сладкой и нежной. Но это все осталось в воспоминаниях, о которых можно было теперь только вспоминать. Теперь жвачка была уже безвкусной.

Янь И сомкнул губы и терпел. Спустя долгое время его обкусанные губы окрасились кровью, нижняя часть тела онемела от зверского и длительного вхождения.

От выпущенных феромонов альфы течка так и не пришла, поэтому образовавшийся узел, запечатывающий наглухо семя, причинял ужасную боль.

Янь И чувствовал себя тряпкой, которую разорвали пополам.

Но несмотря на всю эту боль, он все еще хотел родить детей для Лу Шанцзиня.

Янь И был полон надежды, что Лу Шанцзинь захочет снова пометить его, чтобы другие альфы отступили из-за находившихся в его теле альфа-феромонов, и запечатанных в его железах. Янь И желал надежного и нежного альфа-мужа, готового утешать его с распростертыми объятиями всякий раз, когда он жаждал прикосновений и объятий.

Он тосковал по семье, а не по этой пустой и величественной вилле, куда время от времени допускались другие омеги на одну ночь.

Но Янь И не осмелился вновь поднять вопрос о метке, опасаясь, что это разозлит Лу Шанцзиня.

Маленький кролик мог только ждать день за днем, чтобы жизнь изменилась, и чтобы сердце любимого мужчины снова забилось в любви рядом с ним.

Настроение Лу Шанцзиня оставалось таким ровным, как и в их прошлый раз. Закончив секс, он ответил на звонок. В тот вечер был банкет, поэтому он переоделся, взял свое пальто и ключи от машины.

— Я вернусь домой поздно.

Янь И завернулся в тонкое одеяло из гагачьего пуха, прислушиваясь к тому, как закрылась дверь, и на вилле снова воцарилась тишина. Держа в руке блестящую морковную брошь, он с особой осторожностью прижал ее груди.

Сегодня он получил подарок, объятие, поцелуй и близость.

Ему необходимо открыть бутылку вина, чтобы отметить этот день.

Янь И сидел за роскошно накрытым обеденным столом. Он налил себе красного вина из той бутылки вина, что уже была открыта и наполовину опустошена. Он молча выпил. Янь И облокотился на стол, и его кроличьи ушки мягко легли на край стола.

— Поздравляю себя с днем рождения. Вчера мне было двадцать шесть, а сейчас мне уже двадцать семь, и я должен быть здоров.

Янь И встал и закурил сигарету. Влажные абрикосовые глаза бесцельно осматривали комнату, пока наконец не остановились на часовой стрелке кварцевых часов.

Пожалуй, никакое равнодушие и обиды не заставят сердце Янь И замереть от тоски. Но когда ребенок предвкушает радость, думая, что получил подарок, а в коробке ничего не нашел, все его детство останется в этом болезненном моменте.

Его альфа не любил его. Как впрочем, и Юань Ми. Лу Шанцзинь любил только себя.

Глава 5

В приватной комнате частного караоке-бара, закрытой от всех посетителей, смешались соблазнительные запахи омега-феромонов и нескольких сильных альф. Из-за своего плотного графика Лу Шанцзинь редко собирался вместе со своими друзьями.

Молодой альфа с двумя нежными и красивыми омегами по бокам вальяжно развалился на диванчике и потягивал шампанское, которое ему подавала внимательная омега.

— Лу-гэ, — этот альфа щелкнул пальцами, привлекая внимание Лу Шанцзиня, — у меня есть для тебя подарок. Если он тебе понравится, то ты должен будешь хорошенько меня отблагодарить.

— Что там хорошего? — Лу Шанцзинь сидел со скучающим лицом, подпирая щеку ладонью. Он не проявил никакого интереса к словам.

— Земля в городе Цзюань… — начал альфа.

[1]Цзюаньчэ́н 鄄城, Juànchéng — уезд городского округа Ханцэ провинции Шаньдун. Название уезда означает «город Цзюань». Он назван в честь города, существовавшего там в древности.

— Можешь переходить к делу, — Лу Шанцзинь прижал два пальца к своему резко запульсировавшему виску.

Молодой альфа выпустил кольцо сигаретного дыма. Он удовлетворенно улыбнулся и хлопнул в ладоши. В этот момент дверь открылась и в комнату вошел худой и хрупкий молодой омега.

Как только он вошел, несильные феромоны достигли носа Лу Шанцзиня. Рассеянные в воздухе феромоны резонировали с его железами. Альфа резко встал. Такая неожиданная реакция испугала вошедшего омегу, и он отступил на шаг назад. Маленький омега поджал свой короткий хвост, смотря во все глаза на Лу Шанцзиня. Его первой и единственной реакцией было — бежать, но он не смел, поэтому просто застыл на месте и издал тоненький писк.

Парень был недифференцированным хомяком-омегой, чьи железы только проснулись и стали испускать легкий сливочный запах феромонов.

Лу Шанцзинь медленно приблизился к нему. Он осторожно поднял руку и коснулся подушечками пальцев его нежной щеки.

По ощущениям, которые испытывал сейчас Лу Шанцзинь, он знал, что феромоны этого омеги-хомяка были чрезвычайно сильно совместимы с его. По крайней мере, на девяносто пять процентов точно. Именно поэтому Лу Шанцзинь не мог спокойно находиться с ним рядом и держать себя в руках.

Разноцветные огни караоке-бара сияли, как полночные звезды, заливая этого неопытного и красивого маленького хомячка. Над ним словно рассеялись темные тучи, обнажив за дымкой неяркое сияние, отражаясь в его глазах.

Как было бы прекрасно, если бы белая рубашка на теле омеги-хомяка сменилась обтягивающим пуленепробиваемым костюмом. Если бы бокал с шампанским в его руке сменился тактическим кинжалом, а на поясе висели бы два «Узи», раскрашенных в снежный камуфляж.

Лу Шанцзинь почувствовал какое-то чувство и волнение в своем сердце, когда перед глазами появилась эта картинка. Он искренне улыбнулся.

— Яньянь…

Хомяк удивленно и растерянно посмотрел на Лу Шанцзиня:

— Сяньшэн, меня зовут…

— Лу-гэ может называть тебя любым именем, которое он хочет дать тебе, — кашлянул молодой альфа, прерывая речь омеги-хомячка.

У этого альфы была просьба к Лу Шанцзиню, и, конечно, он надеялся, что его подарок понравится другу, и тот в обмен на этого омегу окажет ему услугу.

Маленький робкий хомяк молча согласился и принял новое имя.

В следующую секунду Лу Шанцзинь заставил всех в комнате содрогнуться.

С широко раскрытыми темными глазами маленький хомячок в страхе отпрянул в угол, сжимаясь всем телом.

— Нет! Нет! Сяньшэн! — кричал он в ужасе.

Лу Шанцзинь был непреклонен.

— Вырежьте ему железы!

——

Янь И чихнул, и его маленькие кроличьи ушки задрожали. Он находился у больничной койки Юань Ми и чистил яблоко.

В отделении интенсивной терапии было только два омеги, и у одного из них правая нога была в гипсе. Юань Ми задрожал от страха, когда Янь И отрезал ломтик яблока и поднес к его рту. Актеру ничего не оставалось, как с опаской подцепить фрукт и начать жевать, не отводя взгляда от Янь И. Он словно ожидал, что тот вдруг бросится на него и снова ударит. С его силой и мощью, Юань Ми боялся, что кролик его может и вовсе убить.

Но Янь И все так же спокойно резал фрукт.

— Разве у Цзинь-гэ нет других подчиненных? — набравшись смелости, с долей пренебрежения спросил Юань Ми. — Почему он послал тебя ухаживать за мной?

Если бы омега главного дворца Лу Шанцзиня, Янь И, обладал кротким, покорным и нежным характером, то Юань Ми мог бы напасть на него, не испытывая нынешнего страха.

Но перед ним был Янь И, а его Юань Ми не мог позволить себе спровоцировать.

— Я очень хорошо умею заботиться о людях, и буду делать это, пока ты не выздоровеешь, — Янь И поднял голову и улыбнулся. — Я извиняюсь за свою несдержанность, что проявил ранее.

— Забудь об этом, — поскольку Янь И вел себя великодушно, то Юань Ми посмотрел на него обескураженно. — В любом случае, Цзинь-гэ так с тобой обращается… уделяя тебе мало внимания. Так все говорят.

— Мы уже три года в разводе, — Янь И сохранял самообладание, стараясь не слишком сильно сжимать рукоять ножа.

Юань Ми несколько секунд с удивлением смотрел на совершенно спокойного Янь И, а после отвел взгляд.

«В разводе!» — Юань Ми почесал волосы, которые были похожи на куриное гнездо из-за того, что вот уже несколько дней он их не мыл. Огромная гордость маленькой звезды будоражила его, отражаясь на неумытом лице, на котором не было макияжа. Он взбил подушку и прижался к ней, обнимая руками.

— Твоя совместимость с ним высокая?

Янь И подумал, что это глупый вопрос. Казалось, что у этого омеги не только его железы все еще бездействовали и не дифференцировались, но и клетки его мозга не развились.

Тупой человек!

— Очень низкая, — Янь И вырезал розу из яблочной кожуры.

Юань Ми не удивился. Он словно задумался на несколько секунд, казалось, собираясь его утешить.

— Уровни совместимости не имеют для Цзинь-гэ никакого значения. Ваш развод, вероятно, не имеет к этому никакого отношения. Тебе следует подумать о других причинах.

Янь И сочувственно посмотрел на него. Ему показалось, что они оба, словно уродливые наложницы, застряли в холодном дворце, как показывают в телевизионных драмах.

— Это совсем неважно, что ты уродлив. Его Величеству нравятся уродливые.

Их разговор был похож на двух отстающих студентов. Один из которых занял место у доски, чтобы прочитать лекцию тому, кто так же, как и он, слабо учился. Но все же он читал, а второй зачем-то слушал.

Их ситуация ужасна.

— Моя совместимость с Цзинь-гэ составляет восемьдесят девять процентов, — нахмурился Юань Ми, — ты в это веришь?

Янь И поднял ушки и посмотрел на него, словно наблюдая за поющим попугаем с Цинхай-Тибетского нагорья. Он выглядел странно и нелепо.

Восемьдесят девять процентов совместимости!

Да он должен излучать любовь прямо через экран телевизора!

Холодный вид и безразличный характер Лу Шанцзиня привлекали к нему большое количество чувственных омег, которые готовы были дарить ему удовольствие. Может быть, это сделало его настолько высокомерным, чтобы бросить омегу, с которым у них был уровень совместимости в восемьдесят девять процентов, в больнице и не проявить ни капельку беспокойства по отношению к нему.

Зато Янь И немного успокоился, так как ни один из них не был фаворитом альфы. Похоже, ему нужно гордиться тем, что он прожил с Лу Шанцзинем столько лет, имея уровень совместимости всего семьдесят пять процентов.

Юань Ми вытащил книгу из тумбочки и пролистала ее. Видимо, кто-то из студентов-медиков готовился к вступительным экзаменам в аспирантуру и оставил здесь стопку книг и журналов по медицине.

Юань Ми выбрал один из журналов, чтобы посмотреть, есть ли в нем его фотографии. В журнале было несколько медицинских статей и рекламные объявления, в которых восхваляли недавно разработанные лекарства. Для Юань Ми это было скучно, поэтому он закрыл его.

В конце журнала, на обложке, была размещена броская реклама.

Юань Ми в изумлении хлопнул глазами, показывая ее Янь И.

— Посмотри на это, аэрозольная инъекция азота иприта… алкилированный… гуанин… эээ, забудь. Я даже не знаю этого слова. Так, это высокотехнологичный препарат, который может улучшить совместимость. Ерунда… нет такой удивительной штуки, разве это не то же самое, что реклама синей таблетки? Ну-ка, дай-ка мне их номер…

— Алло?

— Это подделка…

Янь И выхватил телефон Юань Ми из его рук и сбросил звонок. Он схватил журнал и пробежался по нему глазами, перечитывая его снова и снова. Его взгляд застыл на двух словах «улучшить совместимость».

Хотя Янь И был редким омегой с дифференцированными железами третьего уровня, но он также попадался на любые манипуляции с феромонами. Он столько лет прятал свои чувства в долгий ящик, лелея надежду на чудо медицины. Жалкий. Какой же он жалкий!

— Это всего лишь очередная реклама, которую можно увидеть повсюду, — закричал Юань Ми. — Если ты поверишь в это, то можешь просто ожидать, что тебя убьют, — Юань Ми усмехнулся. — Что в этом хорошего? Я знаком с несколькими альфами моделями. Я могу познакомить тебя с ними. У них лучшие параметры, начиная от широких плеч, узкой талии и заканчивая длинными ногами. Хотя это и не так престижно, как альфа второго уровня, но этого уже вполне достаточно. Среди них обязательно найдется тот, кто захочет встречаться с тобой. С таким количеством альф в нашем мире не так уж сложно найти кого-то с более высокой совместимостью для тебя.

Юань Ми хотел избавиться от этого высококонкурентного вислоухого кролика-омеги, который был рядом с Лу Шанцзинем, чтобы самому полностью завладеть всей властью и финансовыми ресурсами Лу Шанцзиня.

По правде говоря, такой высокий уровень совместимости был бременем для самого Юань Ми. Он не хотел мучиться от феромонов и влюбляться в бессердечного альфу… Но он мог только полагаться на эту высокую совместимость между ними, чтобы закрепить свое положение в гареме из любовников Лу Шанцзиня.

— Ты не понимаешь, — тяжело вздохнул Янь И.

—Тогда иди, сделай это, — закатил глаза Юань Ми, — мне же будет лучше, если ты будешь мертв.

Янь И улыбнулся. Этот маленький омега был прямолинейным, с грязным ртом, ядовитыми словами и низким IQ. Но зато обладал выдающимися актерскими способностями.

Толпа репортеров из индустрии развлечений стояла возле его больничной палаты, ожидая возможности взять интервью у императора кино Юаня.

Юань Ми торопливо вытер лицо влажным полотенцем, намазал слой BB-крема и надел шапочку, чтобы прикрыть немытые волосы. Он достал сценарий из-под подушки и положил его себе на колени, перевернув на страницу с несколькими заметками, которые он не помнил. Он заранее наделал наброски, и сделал вид, что поглощен чтением. Когда репортеры вошли, то угол освещения получился идеальным, и свет падал, выгодно подчеркивая его лицо. Он прекрасно передавал увядающую эстетику больной красоты в объективе камеры.

— Не волнуйтесь, — блеснул он усталой улыбкой, — я скоро вернусь на съемочную площадку. Будьте уверены.

Янь И больше не хотел смотреть на глупую курицу, поэтому ушел.

——

Лу Шанцзинь вернулся на виллу поздно ночью. Он был весь покрыт месивом феромонов и винных ароматов, а его лицо было слегка красным от выпивки.

Когда водитель привез его домой, то Лу Шанцзинь заметил, что на вилле нигде не горит свет. В прошлом, даже если было очень поздно, Янь И оставлял свет для него включенным, а сам засыпал на диване, обняв одеяло из гагачьего пуха. Он всегда ждал альфу дома.

Такое изменение очень взволновало Лу Шанцзиня.

Во всем доме было темно, и только узкая полоска света просачивалась под дверной щелью в ванной. Лу Шанцзинь открыл дверь и заглянул внутрь.

Что-то выкатилось из тазика и упало рядом с его кожаными ботинками. Ледяная жидкость брызнула на брюки дорогого покроя, и резкий пронзительный звон разбитого стекла разнесся по безмолвному и пустому дому.

Янь И лежал без сознания на полу в ванной. Его глаза были закрыты, а лицо бледным. Омега лежал неподвижно. Рядом с ним стояла коробка с немаркированными инъекциями, а недалеко лежал использованный шприц. Железа на шеи распухла и покраснела, и на ее фоне маленькое и хрупкое тело Янь И было похоже на фарфоровую фигурку.

— Яньянь, — зрачки в глазах Лу Шанцзиня сузились. Он наклонился, чтобы поднять Янь И, и сразу же выбежал через дверь в гараж, укладывая омегу на заднее сиденье. Он завел двигатель, вдавливая педаль акселератора в пол.

Тело Янь И было ледяным и мягким, словно в нем не осталось ни одной твердой косточки.

Лу Шанцзинь по дороге позвонил в больницу, и в течение десяти минут все врачи были в состоянии готовности. В три часа ночи у входа остановился черный ВМW. Медсестры быстро переместили Янь И на носилки и на максимальной скорости втолкнули его в операционную.

Лу Шанцзинь ждал возле операционной и слушал, как несколько врачей обсуждают ситуацию. К нему быстро подбежал его помощник, который приехал выполнять медицинские формальности.

Доктор был бетой. Столкнувшись с ледяным лицом Лу Шанцзиня, он замер. Даже у нечувствительного беты ноги задрожали. Давление феромонов, испускаемое дифференцированными железами второго уровня, было мощным и яростным.

— Пациент ввел в свои железы какие-то неизвестные лекарства, что привело к неконтролируемому дисбалансу, — дрожащим голосом сообщил доктор, — ситуация все еще неопределенная, но мы делаем все возможное. Лу Сяньшэн, пожалуйста, терпеливо дождитесь окончания операции.

— Как это случилось? — спросил Лу Шанцзинь низким голосом, а у помощника не только испарина появилась на лбу, но и весь он вспотел.

Помощник хотел заплакать. Как он мог объяснить боссу импульсивно странное поведение вислоухого кролика?

Он, конечно, хотел ответить, что не знает, но у него не хватило смелости. Если бы он так ответил, то навлек бы на себя беду. Лу Шанцзинь бы обрушил весь свой гнев на него. Помощник судорожно вспоминал расписание Янь И, чтобы ухватиться хотя бы за какую-нибудь зацепку.

— Он провел весь день в палате Юань сяньшэна. Юань сяньшэн, должно быть, давно уже отдыхает… Я могу спросить его об этом завтра?

От одного только взгляда Лу Шанцзиня помощник попятился в другую сторону от него. Альфа вошел в лифт и вышел в отделении интенсивной терапии.

Кино-император Юань, конечно, давно уже крепко спал. Но удар ногой в дверь быстро заставил его проснуться. В следующую секунду в палате вспыхнул яркий свет, что заставило Юань Ми прикрыть глаза. Он почувствовал, как его схватила рука и стащила с больничной койки на пол.

Лу Шанцзинь холодно смотрел на него.

Выслушав объяснение, гнев Лу Шанцзиня не только не рассеялся, но он еще и безжалостно наступил на хрупкий живот Юань Ми.

Юань Ми сжался от боли, сворачиваясь, как креветка. Он испытал сильную боль, чувствуя, как кровь заполняет рот. От гнева Лу Шанцзиня негде было спрятаться.

— Какое отношение ко мне имеют его безумные и глупые поступки?! — заплакал Юань Ми. — Цзинь-гэ, что я сделал не так, что ты вымещаешь на мне свой гнев? Я только раз ему порезал руку, но он не пострадал!

Возможно, в мире еще не было новостей о том, что альфа собственноручно уничтожил омегу, с которой у него был уровень совместимости восемьдесят девять процентов. Желание разорвать Юань Ми у Лу Шанцзиня не утихало, но он оставался холоден.

— Порезал руку?

Лу Шанцзинь сделал паузу. Он еще тогда подумал, что необоснованное нападение Янь И на Юань Ми было просто внезапной прихотью и ревностью.

Юань Ми тер ступни Лу Шанцзиня, как скорбный верующий, умоляющий богов. Он изо всех сил цеплялся за штанину, задыхаясь от болезненных рыданий.

— Цзинь-гэ… почему… несмотря на то, что мы совпали на восемьдесят девять процентов, ты ударил меня?

Глава 6

Воспоминания:

На снежном горном шоссе Лу Шанцзинь, одетый в снежный камуфляж, держал снайперскую винтовку Мосина-Нагана[1]. Он находился за бункерами на господствующих высотах. Такое же снежно-камуфляжное оружие слилось с пестрыми снежными скалами.

[1] Русская 3-линейная (7,62-мм) винтовка Мосина. Винтовка не имеет прицела в базовой комплектации. Максимальное расстояние выстрела до 2000 метров. Стоимость ее примерно 160 000 руб. Без тюнинга Лу Шанцзиню прицел не нужен, у него зоркость и реакции сокола-сапсана.

— Яньянь, — Лу Шанцзинь постучал по наушнику.

— Я здесь, — в наушнике послышался шорох.

Лу Шанцзинь отправил информацию о том, с кем им предстоит столкнуться, на часы Янь И.

— Наши противники — альфа-электрический угорь M2 и альфа-группа шакалов дифференциации J1 [3] Я разберусь с электрическим угрем.

[2] Medium 2, аббревиатура для дифференциации второго уровня — в дальнейшем М2.

[3] Junior 1, сокращение от дифференциации первого уровня. Имеют большинство, но опять же, не все.

_____________<>___________

От Shelleer: У некоторых железы недифференцированные, вспоминаем омегу Юань Ми, у него железы не развиты и находятся в спящем состоянии. Его уровень считается самым слабым, и он не сможет родить сильных детей ни для какого альфы. Такие омеги для продолжения рода считаются бесполезными.

Дифференцирование М2 имеют в основном альфы, но есть и омеги, очень, очень редко. Обладатель этого уровня считается доминантом. (Как Цюй Моюй, на знакомом нам примере)

Альфа-пума с заправки имеет как раз железы М2.

Этот мир населяют те, у кого есть недифференцированные железы, J1 и М2. Но у наших гг железы А3. Они развиты путем введения инъекций и считаются модифицированными. То есть экспериментальными. Поэтому силы и способности их многократно выше тех, у кого железы М2.

_____________<>___________

Железистые клетки альф и омег имеют вероятность пробуждения при определенной стимуляции феромонов. После пробуждения гены будут выражаться в виде биологических характеристик животных, растений, насекомых и т. д. После повторной стимуляции и после пробуждения они будут продвигаться к клеточной дифференцировке, которая разовьется в различные проявления способностей.

Тип железы Лю Шанцзиня — сапсан М2, дифференцированные железы второго уровня, с биологическими характеристиками, выраженными, как хищная птица-сапсан. Он приобрел способность дифференциации J1 от сапсана — экстремальное зрение. Его способность дифференциации M2 — отслеживание местоположения.

Раса электрических угрей получила способность дифференциации J1 — изоляция всех вещей и способность дифференциации M2 — мощность высокого напряжения.

Будь то альфа или омега, вероятность дифференцировки желез до J1 составляла десять процентов. На этом основании вероятность дифференцировки М2 составляет всего один процент. Дифференцировка омег основывается на стимуляции феромонами альфы, и требования к ним более строгие. Следовательно, даже дифференцировка в J1 была чрезвычайно редкой среди омег. Вероятность их дифференциации была низкой, а пробуждающиеся биологические особенности имели особые признаки: покладистый темперамент, они в основном невысокие и хрупкие, и у них сильно развита ответственность за размножение. Они также инстинктивно легко поддаются влиянию альф. По этим и другим причинам полноценные омеги очень редки.

В обществе альф больше. Их биологические характеристики при пробуждении проявляются в виде хищных зверей и ядовитых растений. Они физически очень сильны, имеют крепкое и высокое телосложение, возглавляют различные отраслевые промышленности.

— Машина приближается, — раздался в наушнике нежный голос Янь И.

— Профессор в машине. Я займусь ими, когда ты ее вытащишь. Яньянь, будь осторожен, — Лу Шанцзинь приготовил снайперскую винтовку. В прицел он увидел стройную и красивую фигуру омеги, выделяющуюся на снегу.

В конце дороги показались два мчащихся GTR, жужжание огромной мощности которых на большой скорости волочило снежный туман. Этот тип спортивного автомобиля разгонялся до ста километров за две целых семь десятых секунды. Машины яростно мчались по бездорожью. Лу Шанцзинь закрыл один глаз и сосредоточился на своей цели. Было трудно удержать прицел на цели, которая движется с такой большой скоростью.

Аромат феромонов нарцисса распространился, когда Лу Шанцзинь выпустил феромоны дифференцировки клеток M2 и обрел возможность отслеживать местоположение.

Мушка снайперской винтовки нацелилась на альфу электрического угря, сидевшего на переднем пассажирском сиденье. Вслед за ускорением автомобиля угол наклона винтовки стабилизировался. Изменение скорости по мере того, как машина удалялась, не влияло на точность траектории пули Лу Шанцзиня.

В его поле зрения, в самом центре дороги, внезапно появилась белоснежная фигура. Вислоухий кролик был одет в белый камуфляжный пуленепробиваемый костюм, а в руках у него были мощные портативные снежные Узи. Солнечный свет с высокогорья окутал его фигуру, а его короткие светло-пепельные волосы развевались на ветру. Он был словно высечен из камня, как изысканная и несравненная статуя римской валькирии, яростная, но красивая.

Тюнингованный под снег УЗИ быстро перевернулся в ладони Янь И, когда он поместил его в тактический пояс, что был прикреплен у него на бедрах. Когда два GTR мчались прямо него, то он остановил их, уперевшись ладонями в капоты машин.

Ужасающий звук тормозов нарушил тишину гор, сотрясая с их вершин снег. Двух альф-шакалов выбросило прямо из окон машин…

Два скоростных Nissan GTR были насильно остановлены голыми руками маленького вислоухого кролика.

Янь И осторожно поднял руку. Правой рукой с защитным щитком он держал за шасси одну из машин, и угол между машиной и землей стал увеличиваться. Янь И стиснул зубы, с силой поднимая ее, и вся машина взлетела в воздух.

Женщина-бета, потерявшая сознание из-за сильного удара в салоне машины, практически выпала на руки Янь И, он едва успел ее удержать одной рукой.

Когда машина рухнула на землю, из нее просочилась кровь. Янь И остановился, чтобы оглянуться.

Из другой машины вышел альфа-электрический угорь, что был на пассажирском сиденье, и направил АК-47 на Янь И.

— Омега? — присвистнул он, приподнимая бровь. — Опусти пистолет.

Оставшиеся в живых альфа-шакалы выскочили из машины, и несколько стволов АК-47 было направлено на Янь И.

Янь И медленно опустил женщину-профессора, затем достал два Узи. Он бросил их на землю и пнул в сторону стоявшего перед ним электрического угря, который был их лидером.

Электрический угорь-альфа намеренно подошел и встал рядом с Янь И. Если у него был товарищ по команде, то он не будет стрелять, чтобы случайно не ранить омегу.

Мощные угнетающие феромоны альфы — это отличительная черта дифференцированных феромонов второго уровня от обычных альф. На Янь И были выпущены мощные и угнетающие дифференцированные феромоны второго уровня, которые должны быть невыносимыми для уязвимых омег-кроликов. Уже через несколько секунд ноги Янь И должны были, ослабев, подкоситься, и он должен был упасть на колени, плача и умоляя о сохранности своей жизни.

Но Янь И был невозмутим. Он развязал свой шейный платок, и в воздухе появился мягкий, сладкий аромат молочных леденцов. Омега, который пытался подавить феромоны, выпуская свои собственные, был слишком смешным в глазах стоящих перед ним альф.

Но неожиданно один из альф с первым уровнем дифференцированных желез, альфа-шакал, вдруг побледнел. Он поджал хвост и сделал два шага назад. Пистолет в его руке дрожал. Он был совершенно в шоке от маленького кролика, которого окружили альфы.

Без предупреждения альфа-электрического угря нажал на спусковой курок.

Живя на грани опасности на протяжении многих лет, шестое чувство альфы электрического угря его никогда не подводило. Он был уверен, что если сейчас не выстрелит, шанса больше у него не будет…

Никто из альф не ожидал, что их противник, вислоухий кролик, имеет дифференцированные железы третьего уровня. А3.

Многочисленные пушки были нацелены на Янь И, но неожиданно топливный бак одной из машин взорвался. Густой дым и запах пороха, наполнивший воздух, свел видимость к нулю.

В этот же самый момент альфа-электрического угря почувствовал, как его спина похолодела.

Янь И был в целости и сохранности. Он снова взял женщину-ученого на руки, которая все еще была без сознания, и неожиданно появился позади альфы электрического угря.

— Похищение исследователя с базы серьезное нарушение правил биобезопасности, — рядом с ухом альфы раздался нежный голос омеги. Он улыбался. — Подполковник Янь И из Тихоокеанской базы биодифференциации.

Способность вислоухого кролика к дифференциации J1 — высокоскоростной прыжок.

Способность к дифференциации M2 — жидкостная деформация.

Способность к дифференцировке A3 — телепортация.

Прежде чем альфа успел заговорить, Узи, который успел взять Янь И в правую руку, был прижат к спине электрического угря. Янь И выстрелил.

Брызнувшая от выстрела кровь окропила землю. Альфа все еще инстинктивно сопротивлялся, высвобождая все свои феромоны для убийства этого вислоухого кролика, уровень опасности которого был выше атаки ракетами. Из альфы также вырвалось электричество высокого напряжения.

Раздался выстрел, и искры полетели во все стороны.

Лу Шанцзинь нажал на курок снайперской винтовки Мосина-Нагана. Он вышел из-за бункера и наступил на обломки высокой скалы, спрыгивая вниз и направляясь к Янь И.

Альфа электрического угря упал к ногам Янь И с пулевым отверстием между бровями.

Янь И застыл. Кусочек кожи на его левой руке был обожжен. Он не успел избежать электрического тока высокого напряжения.

Лу Шанцзинь быстро подошел к нему и схватил за запястье. Он притянул Янь И к себе и крепко обнял, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Янь И щекой чувствовал его сердцебиение.

— Больно? — Лу Шанцзинь зубами стянул с тонкой ладони перчатку. — В машине есть аптечка. Янь И, почему ты не увернулся? — внутри альфу одолевал страх.

— Его феромоны были на удивление хорошо совместимы с моими, — вздохнул Янь И, — вероятно, они были выше девяноста процентов. Я словно запутался в паутине, мне было трудно даже пошевелиться.

Лу Шанцзиня всего передернуло.

Янь И поднял свою раненую левую руку, касаясь лица Лу Шанцзиня. Он встал на цыпочки и поцеловал альфу в уголок губ.

— Меня никто не привлечет. Я люблю только тебя, Цзинь-гэ.

Они забрали профессора, что все еще не пришла в себя. Перед тем, как уехать, Лу Шанцзинь взял Узи и разрядил магазин в труп альфы-электрического угря. Больше половины пуль пришлось на его железы.

В то время Янь И думал, что двадцатилетний Лу Шанцзинь был очень крутым и очаровательным. И что их совместимость, пусть и небольшая, но ее достаточно, чтобы они навсегда оставались вместе.

Как послушный маленький кролик, он прижался к Лу Шанцзиню, и они вернулись домой. Янь И принял горячий душ, а затем, устроившись на руках Лу Шанцзиня, спокойно проспал до следующего утра.

Янь И верил, что сможет любить альфу всю свою жизнь и никогда не попадет под влияние других феромонов, несмотря на множественные искушения.

На безымянном пальце он вытатуировал цепочку из английских букв, соединяющиеся в слова «вечная любовь». Он накрыл надпись обручальным кольцом и не сказал об этом Лу Шанцзиню. Это был его собственный маленький секрет. Эти слова грели его душу и давали силы любить и сопротивляться чужим феромонам.

Наше время

В темном отделении интенсивной терапии был включен лишь прикроватный светильник.

Янь И очнулся и сразу протянул руку, касаясь своей железы, которая ужасно болела. Он обнаружил, что на нее наложена повязка. Резкий запах дезинфицирующего средства ворвался в его нос. Омега вдохнул глубже.

К запаху дезинфицирующего средства примешивался еще один. Такой знакомый и родной.

Лу Шанцзинь был здесь. На теле Янь И был запах от его объятий.

Приятно удивленный, Янь И еще раз втянул носом воздух — это запах Лу Шанцзиня.

Но чуть позже пришло чувство потери, и Янь И еще раз прикоснулся к своим железам. Он ничего не почувствовал и никаких изменений не ощутил. Возможно, лекарства, улучшающего совместимость — не существовало. Он такой глупый.

Дверь палаты бесшумно приоткрылась, чтобы не потревожить спящего внутри человека.

Лу Шанцзинь остановился в дверях, встречаясь взглядом с Янь И, который сидел на кровати, одетый в белый больничный халат.

— Цзинь сяньшэн.

Янь И остановился.

Первой реакцией Янь И было протянуть руку к вазе, в которой находилась роза, и подарить ее альфе.

Лу Шанцзинь поставил коробку с обедом рядом с Янь И.

— Ее купил помощник.

Янь И был удивлен такой неожиданной милостью. Тонкими и слабыми руками он взял коробку с завтраком и открыл ее. Теплый аромат маленьких вонтонов с креветками наполнил больничную палату.

Янь И взглянул на Лу Шанцзиня с нежностью и благодарностью. Он использовал маленькую ложку, чтобы зачерпнуть один вонтон, дуя на него, чтобы тот остыл.

По правде говоря, Янь И предпочитал есть те, где была начинка из пастушьей сумки [4] или моркови, но если еды касался Лу Шанцзинь, то совершенно не имело значения, что это было и из чего.

[4] Пастушья сумка — травянистое растение. Вид рода — Пастушья сумка из семейства Капустных.

Пока омега ел, на его глазах появились слезы, которые крупными каплями скатились по щекам.

Лу Шанцзинь внимательно наблюдал за ним, а затем протянул руку и коснулся его волос.

Янь И отодвинул коробку с обедом. Он спрятался в объятиях Лу Шанцзиня, опустив голову в ямку между плечом и шеей. Обняв Лу Шанцзиня за талию, словно давно потерянное сокровище, Янь И всхлипнул:

— Я думал, что препарат эффективен. Результаты лаборатории уже готовы, мы выписываемся сегодня?

Лу Шанцзинь выпустил успокаивающие феромоны и погладил его по волосам.

— Не пробуй в одиночку всевозможные непроверенные препараты. К твоему счастью, инъекционная доза была небольшой и несмертельной. Я нашел тип железы хомяка с уровнем совместимости девяносто семь процентов. Результаты испытаний мне сообщили только что. У тебя высокая степень совпадения с этим типом железы. Если ты действительно хочешь отказаться от своих редких желез, я организую для тебя эту операцию.

— Я готов! — глаза Янь И засияли. Маленькие кроличьи ушки приподнялись в приятном возбуждении. — Я готов!

— Железа хомяка имеет запах феромонов, схожий с твоим, — Лу Шанцзинь нахмурил брови. — Из-за высокой степени совпадения с твоими железами вероятность успеха операции выше, но это не значит, что она не будет неудачной.

— Пожалуйста, позволь мне попробовать… — Янь И уткнулся головой в руки Лу Шанцзиня, — даже если не получится…

Даже если это не удастся, любовь Лу Шанцзиня к нему уже не будет хуже, чем сейчас.

Но если все пройдет успешно, то Янь И мог подняться из ада в рай всего за один шаг.

Янь И знал, что чувства Лу Шанцзиня к нему уже были очень слабыми, но не полностью отсутствовали. Их любовь могла бы возродиться с более высокой совместимостью феромона. Янь И не колебался.

После того, как Янь И ушел с поля боя, его драгоценные дифференцированные железы третьего уровня были для него не так ценны, как обычные слабые хомяка.

Лу Шанцзинь немного боялся, но все же ожидал, что Янь И ему с новыми железами понравится. При равном уровне совместимости он надеялся, что рядом с ним будет все тот же Янь И, а не кто-то другой.

Это были его честные мысли.

Янь И был не единственным, кто надеялся, что их чувства не исчезнут, и найдется способ возродить их. Лу Шанцзинь тоже этого ждал не меньше, чем Янь И.

Пусть Янь И станет с ним более совместимым.

Пусть ушедшие чувства будут такими, как были раньше. Но даже если любовь вернется, совместимость их феромонов никуда не денется. Они все равно останутся вместе, до конца жизни.

Лу Шанцзинь помнил обрывки их сумасшедшей любви в прошлом. Любовь в восемнадцать.

Вокруг них суматоха и хаос войны. Ему восемнадцать, между ними чистые чувства любви.

На самом деле, он больше, чем кто-либо, надеялся, что однажды снова сможет влюбиться в Янь И. Но проходили годы, а он все никак не мог вновь испытать эти чувства.

Но что, если они потерпят неудачу?

Ему нужно забыть об этом!!!

Операция для них была назначена на следующий месяц.

Глава 7

Объемный горшок с зеленым растением стоял на окне в отделении интенсивной терапии.

Укутавшись в белое одеяло и обняв колени, Янь И сидел у окна и смотрел на это растение. Обычно оно не имело запаха, но если слегка коснуться его толстых и мягких сочных листьев и наклониться поближе, чтобы понюхать, то можно уловить исходящий свежий аромат мимозы.

Янь И отщипнул небольшой и сочный лист и засунул его в рот, чтобы съесть. На вкус он был приятно сладкий и напоминал желе.

Он пролежал в палате уже неделю, и этот горшок с растением викс скоро будет обгрызан наголо.

Каждый день ему делали инъекцию анестетика, что позволяло его железам постепенно переходить в спящий режим. Это нужно было для операции по замене желез, которая была назначена на следующий месяц.

На всем этаже отделения интенсивной терапии было очень тихо, и никто не беспокоил пациентов без необходимости. Любые шаги в коридоре были слышны в нескольких метрах от двери. Янь И поднял ушки, чтобы прислушаться, но с небольшим разочарованием снова опустил их.

Он не видел Лу Шанцзиня уже неделю.

У альфы был напряженный график в его компании и ему было трудно найти время, чтобы навестить Янь И.

Янь И мог только терпеливо ждать.

Он пролистывал Weibo, когда ему было скучно. В его списке подписчиков было несколько знаменитостей, на которых он подписался. Со многими из них он пересекался, но не был знаком.

Ему было скучно и было совершенно нечего делать. Он вдруг вспомнил о той звезде… и нашел имя Юань Ми.

На него было подписано пару миллионов поклонников. Посты с его страницы имели несколько сотен репостов, независимо от того, были они полезны или нет.

— Очень горячая курица.

Последние новости этого актера касались его увольнения. Янь И нажал на видео интервью для прессы, которое Юань Ми давал ранее. В этом видео омега на семьдесят процентов выглядел сильным, но все же печально строил глазки. После просмотра фанаты однозначно пролили немало слез, жалея его. Альфа-фанаты, скорее всего, были в муках и агонии, а фанаты-омеги изнывали от ревности.

Спустившись к следующему посту, Янь И увидел появление Юань Ми на развлекательном шоу. Несколько красивых знаменитостей шутили и болтали с ведущим. Юань Ми время от времени произносил несколько вежливых слов и глупых шуток.

Янь И сравнил себя и его. Янь И был похож на единственную рыбку, выращенную в маленьком аквариуме, отделенную от внешнего мира толстым слоем стекла. У него не было друзей и своего круга общения. В его мире у него был только Лу Шанцзинь.

Каково это, быть любимым и востребованным?

Он думал, что до сих пор помнит это, но сколько бы он ни пытался вспомнить, все казалось напрасным. Прошло уже десять лет. За исключением некоторых фрагментов, которые, казалось, врезались в его мозг и были выгравированы на костях, и под толстым слоем пыли запечатлелись в его сердце. Большинство воспоминаний были подобны крупной гальке, омываемой морем, что постепенно забирало их себе. Многие уже исчезли, как будто их никогда и не было.

Только Янь И знал — что-то, что стерто временем, когда-то существовало.

Омега поднял руку и посмотрел на кольцо на безымянном пальце правой руки. Осторожно убрав его в сторону, все еще можно было увидеть слегка размытые края крошечной татуировки «вечная любовь».

— Скоро… меньше чем через месяц, — будет тот, кто захочет его вновь полюбить. С совместимостью в девяносто семь процентов, насколько нежным станет Лу Шанцзинь?

Сможет ли он вести себя кокетливо и позволить себя кормить с ложечки?

Янь И сможет спать на его руках каждый день. Когда он будет просыпаться, первым, что он будет видеть, это не холодный потолок, а профиль своего мирно спящего альфы.

В будущем ему больше не придется терпеть невыносимый период эструса в одиночку. Его альфа окутает его успокаивающими феромонами. Он не позволит больше ждать его до поздней ночи в одиночестве в углу дивана, обнявшись с маленьким одеялом… и на столе не будет остывать сытный ужин. Его альфа всегда будет возвращаться домой по вечерам.

Янь И закрыл глаза в изнеможении. Ежедневные инъекции анестезирующих препаратов делали его более бессильным, чем он хотел бы. Его железы постепенно уходили в спячку, а функции тела ослабевали, из-за чего он очень сильно уставал. Период времени, когда он не мог видеть Лу Шанцзиня, стал более невыносимым. Его состояние было такое, словно он несколько часов бегал по беговой дорожке, а закончив тренировку, нигде не мог найти бутылку воды.

В четыре часа дня медсестра вновь толкнула дверь, чтобы сделать Янь И инъекцию анестетика.

Раствор медленно вливался в его железы. Все тело Янь И сжалось, он терпел ледяной холод, охвативший все тело. Он чувствовал удушающую тошноту и сдавленность в груди. Янь И свесил голову с кровати, чтобы его вырвало, но ничего не выходило. Ощущая слабость, он откинулся на подушку и устроился поверх одеяла.

Медсестра с сочувствием наблюдала за ним, нежно поглаживая его по спине:

— Должно быть, тебе тяжело. Это все побочные эффекты анестезии… если бы твой альфа был рядом с тобой, тебе было бы немного легче. Куда он делся?

— Он очень занят, — Янь И закрыл глаза. — Я в порядке, иди и позаботься о других пациентах.

Медсестра поступила в госпиталь на стажировку не так давно, и, конечно, она еще не видела омегу, готовящегося к такой опасной операции без сопровождающего его альфы. Она смогла сказать лишь несколько слов утешения, прежде чем закрыть дверь палаты и уйти.

Янь И свернулся калачиком в одеяле и так пролежал до восьми часов вечера. Дискомфорт, охвативший его тело, никуда не исчезал. Он медленно встал с кровати и, с трудом передвигая ноги, пошел в ванную комнату. Как только он склонился над унитазом, его вырвало. Все тело маленького кролика выглядело так, будто его выловили из воды. Голубой больничный халат полностью пропитался потом.

Янь И порылся под подушкой в поисках телефона. Он набрал номер, который мог набрать даже с закрытыми глазами, и стал ждать, пока ему ответят.

Только после десятого гудка ему ответили.

— Я занят. В чем дело? — нетерпеливо спросил Лу Шанцзинь. Слышно было, как несколько человек говорили о каком-то проекте на заднем плане.

Янь И вздрогнул и промолчал, не зная, что сказать. Он хотел, чтобы Лу Шанцзинь приехал к нему в больницу и был рядом с ним. Но он знал, что ничего хорошего не выйдет, если он произнесет эти слова.

Пока Лу Шанцзинь ждал, он стал более нетерпеливым:

— Скажи что-нибудь.

— Ничего, — голос Янь И был слабым, — я просто скучаю по тебе. Не переутомляйся.

Лу Шанцзинь ответил на вопрос, который ему задали по работе, быстро объясняя, прежде чем вновь вернулся к разговору с Янь И.

— Еще что-нибудь?

Янь И ненадолго задумался. Ему нечего было сказать и он собирался ответить «нет», но Лу Шанцзинь уже сбросил звонок.

Янь И молча держал телефон у уха, на долгое время оставаясь в неподвижном положении.

Когда он пришел в себя, то стал просматривать свои контакты и обнаружил, что у него остался сохраненный номер Юань Ми, после того как несколько дней назад ухаживал за ним в больнице.

Янь И со скуки набрал его номер. Некоторое время шли долгие гудки, но трубку никто не брал.

Для звезды кино Юань Ми было нормальным заниматься сотнями других важных дел ежедневно, и у него не было времени ответить даже на простой телефонный звонок.

Янь И снова просмотрел свои контакты. Помимо клиентов, было несколько крупных боссов. Никто не мог поговорить с ним сейчас.

Мысли его становились все более и более запутанными. Экран его телефона неожиданно засветился, и на дисплее высветился неизвестный номер.

Не зная для чего, он ответил.

— Что ты делаешь? — голос мужчины в динамике был не очень ласковым и не казался мягким.

— Ты ошибся номером? — спросил Янь И, хотя голос показался ему немного знакомым.

Янь И не был в настроении слишком много думать. Он зарылся головой в одеяло. Возможно, он слишком хотел, чтобы кто-нибудь поговорил с ним, поэтому прошептал:

— Я сплю.

— Разве когда ты спишь, ты разговариваешь? — игриво засмеялся мужчина.

— Я не очень хорошо себя чувствую, — с неохотой ответил Янь И.

— Плохо себя чувствуешь? Почему? — спросил незнакомец. Его голос звучал так, будто он действительно немного волновался.

Янь И слишком устал, чтобы говорить, поэтому сбросил вызов.

Он чувствовал себя совершенно разбитым, а экран снова загорелся, высвечивая ту же серию цифр.

Янь И не беспокоился о том, что кто-то может определить его точное местоположение, чтобы отомстить. До сих пор никто не представлял для него угрозу в этом городе и за его пределами. Янь И немного помолчал, прежде чем принять вызов.

Это был все тот же мужчина, который говорил с ним несколько минут назад легкомысленным и надменным тоном. Его напористая аура альфы ощущалась даже на расстоянии.

— Скажи мне, где ты? — чтобы раздобыть этот номер телефона, альфа потратил очень много денег, поэтому он не собирался легко отказываться от этого кролика-омеги.

В это время в соседней палате зазвонил пейджер, что остро уловил альфа.

— Ты что, в больнице? В какой ты больнице?

— Я не могу тебе это объяснить, потому что я просто маленький кролик, — глубоко вздохнул Янь И.

— О чем ты говоришь?

Янь И повернулся на бок и закрыл глаза рукой.

— Я все равно узнаю, — засмеялся альфа.

«Альфа-псих», — подумал Янь И.

Чувство тошноты снова сдавило ему горло. Янь И поспешил в ванную комнату, чтобы его не вырвало на кровати. Когда он вернулся, его дыхание было слабым, а разум был словно в тумане.

Звонок, на удивление, не прервался.

— Ты серьезно болен? — забеспокоился альфа.

— Я чувствую себя так ужасно… Вернись и останься со мной… Я так по тебе скучаю… — медленно произносил слова Янь И, совершенно не понимая, что их слышит не тот, кому они предназначались. — Всего один день… Достаточно одной ночи… Можешь остаться на телефоне? Даже просто слушая твой голос… это поможет…

— … — в телефоне была тишина.

— Ты все еще здесь?.. — прошептал Янь И.

— Да, — ответил альфа. Его голос больше не был легкомысленным и шутливым. Теперь он был серьезным.

— Если… эта операция провалится… я умру? — тихо спросил Янь И.

— …нет! Не бойся, — спустя пару секунд молчания ответил альфа.

— Если у меня не получится, просто дай мне исчезнуть, — сквозь усталость рассмеялся Янь И. — Жизнь чрезвычайно утомительна… моя… чрезвычайно утомительна.

— Ты… ты ложись, — альфа был немного нетерпелив. Казалось, он обдумывал что-то, например, способ, как выпустить успокаивающие феромоны по телефону. Но все было напрасно. — Я прикоснусь к тебе, — все, что он мог произнести.

Янь И выгнулся. Тупая и прерывистая боль в костном мозгу была нескончаемой и сильной, но он терпел.

Он все свое воображение направлял в реальность, и ему казалось, что действительно пара рук нежно ласкала его спину. Янь И тихонько вздохнул. Его голос стал более тихим, тише, чем писк комара.

— Мне так больно…

——

В полдень следующего дня Янь И проснулся от тихого скрипа открывающейся двери. Он поднял глаза и увидел, как Лу Шанцзинь входит с медсестрой, которая несла какое-то лекарство.

— Как он? — спросил альфа о физическом состоянии Янь И.

У Янь И был затяжной страх перед побочными эффектами препарата, который мучил его более десяти часов накануне. Завернувшись в постельное белье, он забился в угол кровати:

— Сегодня я отказываюсь от лекарств. Дайте мне привыкнуть к ним.

— Ты не можешь так небрежно относиться к этой операции, — нахмурился Лу Шанцзинь. — Ты должен терпеть.

— Хорошо, — Янь И закрыл глаза.

Когда игла для инъекций вонзилась в его железы, Янь И побледнел.

Лу Шанцзинь сел на край кровати. Он сжал щеки омеги, пытаясь накормить его клубникой.

Янь И с трудом сглотнул.

— Раньше тебе нравилось есть ее, — Лу Шанцзинь странно посмотрел на Янь И. — Ты же не закатываешь сейчас истерику? — он был занят, когда вчера ответил на звонок Янь И, и пришел сегодня, потому что освободил время. Но Янь И оказался неблагодарным.

— Мне это очень нравится.

Однако, когда Янь И захотел съесть клубнику, Лу Шанцзинь дал ему кусочек яблока.

Но Янь И не хотел клубнику, он хотел только, чтобы его обняли и поддержали.

Лу Шанцзинь вновь дал ему клубнику.

Глава 8

Ярко-красная клубника одинакового размера была аккуратно разложена в картонной коробке. Скорее всего, ягода была только что собрана и доставлена по воздуху. Даже будучи на расстоянии можно было почувствовать свежий и сладкий аромат. Янь И знал, что этот запах был разбавлен большими деньгами, которые давали возможность получить именно то, что хотелось, в самые короткие сроки. Маленький омега использовал остатки своих сил, оставшиеся после сопротивления боли, только для того, чтобы сделать вид, что ему нравится есть клубнику.

Его желудок скрутило, словно сильный мужчина своими руками выжимал его, как мокрое полотенце. Янь И подавил сжимающую его боль и проглотил холодную и водянистую ягоду.

Он съел больше десяти штук.

Но ему нравилась не клубника, а успокаивающие феромоны на руке, кормившей его.

Существовали тонкие функциональные различия в феромонах желез человека, которые можно было грубо разделить на различные функции, такие как угнетение, успокоение, ухаживание и т.д. Запах и сила их менялись в зависимости от настроения.

Высвобождение успокаивающих феромонов требовало от альфы терпения и спокойствия, чтобы они подействовали. Из желания защитить слабого от природы омегу, феромон естественным образом высвобождался из железы и стимулировал рецепторы желез омеги, передавая нервные импульсы в центр. Тогда омега получал бы достаточное чувство безопасности, которое действует на него как анальгетик и стабилизатор.

Выпуск успокаивающих феромонов утомлял Лу Шанцзиня, так как ему не хватало терпения.

А также того самого желания защитить Янь И.

Янь И был омегой, стоявшим на вершине пирамиды, с дифференцированной железой третьего уровня, которую большинству альфам не удавалось в жизни развить. С виду маленький кролик был способен голыми руками остановить два ГТР, поймать пулю, на высокой скорости выпущенной из АК47, и разбить бронестекло вертолета. Такой омега один на миллион. И он вызывал восхищение у Лу Шанцзиня, лишая его при этом жалости и не допуская мысли о том, чтобы защитить.

В прошлом Лу Шанцзинь купил пару дорогих обручальных колец и встал на одно колено, чтобы надеть его на безымянный палец Янь И. Этот жест породил ошибку, из-за которой Янь И и подумал, что они женаты.

После того, как метка была удалена на железах Янь И, больше не было ничего, чтобы их связывало, и Лу Шанцзинь подумал, что они расстались. Для Янь И это был распад семьи. Дома, где он прожил более десяти лет, больше не было.

Чувства напоминали тюбик зубной пасты.

Когда вы впервые открываете его, то даже легкое сжатие высвобождает большое количество пасты. Первая мысль, появившаяся в голове, — как-то засунуть лишнюю часть обратно. После частого использования количество содержимого внутри уменьшается, и вот, вы начинаете сворачивать тюбик в надежде что-то еще выдавить. С каждым днем это становится все утомительней, но вы пытаетесь снова выдавить пасту размером хотя бы с горошину.

И до тех пор, пока у вас это получается, вы это делаете. Ну, не выбрасывать же, пока еще что-то осталось.

Неуязвимый маленький кролик вообще не нуждался в защите.

— У меня дневной рейс, — Лу Шанцзинь коснулся головы Янь И, — короткая командировка. Когда вернусь, я заберу тебя домой.

Сердце Янь И оборвалось, когда он услышал слово командировка, но он тут же почувствовал облегчение, услышав вторую половину предложения.

Янь И улыбнулся. Огромная тяжесть покинула его голову и мысли, как только он услышал всего три обычных слова — отвезу тебя домой. Почему от таких простых слов ему стало так тепло? Эти слова, словно спичка, внезапно загоревшаяся на сильном морозе, сверкнувшая в отражении глаз Янь И.

— …отвезешь меня домой… — Янь И схватил Лу Шанцзиня за руку и, прежде чем отпустить, поцеловал кончики его пальцев.

Лу Шанцзинь наклонился и поцеловал его между бровями: *

*Согласно теории ТКМ (традиционная китайская медицина) между бровями проходят важные меридианы, а в центре находится точка Инь-тан. Найти эту точку очень легко — достаточно определить середину участка между бровей. В самом центре как раз и находится точка Инь-тан. (точка «третьего глаза»)

— Веди себя хорошо.

После того, как альфа ушел, Янь И остался один в пустой серо-белой палате интенсивной терапии. Он достал ручку и свой блокнот, который часто использовал для записи своих воспоминаний. Омега перелистнул на новую страницу и написал три слова: «отвезу тебя домой».

После этих слов он дописал плюс сто двенадцать баллов в графу плюсов, игнорируя графу минусов.

Каждый раз, когда Лу Шанцзинь огорчал его, он вычитал один балл. Янь И решил, что когда счет достигнет нуля, он перестанет любить Лу Шанцзиня. Маленький омега определил цифру сто от начала счета.

На данный момент оценка Лу Шанцзиня была минус двенадцать. Этого должно было быть достаточно, чтобы аннулировать свою доверенность к альфе и больше не испытывать чувства. Но Янь И все еще любил его.

Всего одна фраза о возвращении домой смогла полностью заполнить его разбитое сердце…

Последующие два часа Янь И провел прислонившись к унитазу в уборной, выблевывая весь клубничный сок.

Его пустой желудок чувствовал себя немного более комфортно.

Забравшись обратно под одеяло, Янь И от скуки пролистал Weibo и отписался от всех людей, которых не знал, из своего списка подписчиков. Раньше он не знал, как пользоваться приложением, поэтому следил за сотнями случайных учетных записей малоизвестных людей.

После отписки от нескольких аккаунтов сработал механизм защиты от взлома и для каждой отписки требовался проверочный код.

Удивленный Янь И словно выпал из реальности и, как в трансе, вводил теперь код каждый раз. Когда он пришел в себя, единственным человеком, оставшимся в его списке, был Юань Ми.

Оказывается, скучно может быть и до такой степени.

У Юань Ми вышла новая дорама. На великолепном постере дорамы он был одет в черное ханьфу, с холодным взглядом держа в руках два меча. Рядом с ним стоял великолепный альфа с длинными волосами, повторяя точь-в-точь его позу.

Поклонники сходили с ума, оставляя десятки комментариев со скриншотами со съемок. Самым популярным был комментарий, содержащий многократную букву «а» «аааааа», что даже просто при прочтении казалось, что ты слышишь эти оглушающие голоса.

На одной из опубликованных гифок соблазнительный альфа опустил голову, чтобы поцеловать Юань Ми в лоб. Юань Ми поднял глаза, смотря на него нежным, невинным щенячьим взглядом. И хотя было много красивого грима на лице, но его сучья энергия все еще присутствовала и была заметна.

Поцелуй, который Лу Шанцзинь сегодня подарил Янь И, был похож на тот, что был на этой гифке. Со стороны это выглядело очаровательно, когда голова была вот так опущена под прямым углом.

«Отличная актерская игра», — Янь И оставил комментарий

Десять минут спустя его комментарий попал в «горячие комментарии» на Weibo, где получил тысячи оскорбительных комментариев от фанатов.

«Черные фанаты так хорошо спрятались?

Восемьдесят восемь личностей — это вы?»

«Наш Юаньюань, ты можешь делать все, что хочешь. Ты навсегда в моем сердце. NSL»

«@Longans[2] Если это новый фанат, пожалуйста, контролируйте его. Не привлекайте ненавистников Юаньюаня, спасибо».

[1]Longans — это имя фандома Юань Ми.

— … — Янь И.

Юань Ми как раз был на съемочной площадке и просматривал Weibo, пока ему делали макияж. Когда он увидел горячий комментарий к своему посту, то сразу же сузил глаза.

Он посмотрел на ник написавшего, а потом зашел на его страницу.

— Как я могу есть кролика?

Огонь ярости сдавил шею. Он набрал полный рот морса, медленно глотая его. Потом он открыл приложение Meituan и сделал заказ на девять катти[1] пряной кроличьей головы.

[1] Кэтти, кетти, катти, катто (кит. 斤， цзинь) — традиционная единица массы в Китае и странах Юго-Восточной Азии, в разных странах ее размер составляет от 600 до 632,5 грамма. В КНР в настоящее время стандартизирован в 500 г.

Как только он сделал заказ, раздался телефонный звонок. Звонивший был президент Ся, которого нельзя было игнорировать.

— Здравствуйте, президент Ся, — Юань Ми улыбался. Он прикрыл рот сценарием и отошел в угол, чтобы тихо поговорить.

— Пришлите мне адрес больницы, — раздалось из динамика. — Деньги за заказ будут сняты с вашей карты, — тон этого альфы был высокомерный и непочтительный.

Спустя небольшой промежуток времени Янь И получил личное сообщение в Weibo о том, что его заблокировали и его комментарий удалили. Ему также запретили оставлять комментарии в течение трех дней.

Впервые в жизни с ним общалось так много людей. Жаль, что это «умерло» по истечению пятнадцати минут.

Это был отличный способ убить время, дразня эту отвратительную звезду. Спустя часов шесть, а может быть и семь, Янь И так устал, что даже не мог держать телефон в руках. Он уютно устроился на подушке, ожидая, когда набухающая боль распространится по костному мозгу и нахлынет, как приливная волна. Когда подействует препарат и ослабнут мучения, которыми теперь будут наполнены его дни.

Иногда Янь И хотелось выйти на улицу погулять. Одиночество — это не бессонница глубокой ночью, а периодическое желание выпить бокал вина. Он просмотрел свою записную книжку и задумался.

Было почти восемь часов. Янь И за день уже несколько раз бегал в ванную комнату, но его больше не рвало, желудок был пуст. После последнего раза у него не хватило сил даже доползти обратно до постели, поэтому он обхватил край сиденья унитаза, сожалея, словно он какой-нибудь вздорный дядюшка, перебравший пятизвездочного ликера на вечеринке.

Он заснул возле унитаза, чтобы в случае нового приступа рвоты не нужно было бежать.

Когда Лу Шанцзинь был рядом, Янь И не забывал о своих манерах. Он показывал Лу Шанцзиню лишь свою самую совершенную и сильную сторону, не желая добавлять такие прилагательные, как «неприятный», к уже и так угасающему чувству в его сердце.

В полночь дверь палаты бесшумно и мягко отворилась, и внутрь вошла высокая фигура со стопкой квадратных коробок. Вместо того, чтобы включить яркий верхний свет, вошедший использовал подсвеченный экран своего телефона и включил маленькую тусклую настольную лампу у изголовья кровати. Он делал все, чтобы не разбудить человека, спящего под одеялом.

Альфа затаил дыхание, не выпуская ни следа запаха своих феромонов. Когда он взглянул на кровать, она оказалась пуста.

Мужчина оглядел палату и обнаружил маленького кролика, свернувшегося калачиком и спящего на полу в ванной.

Судя по его первому впечатлению от маленького вислоухого кролика, который держал в одной руке черный шлем, а другой нацеливал на его лоб пустынного орла, этот казался совсем другим человеком. Омега перед ним был слаб, как бабочка со сломанными крыльями, умершая от первого северного ветра суровой зимы.

В своем беспокойном сне Янь И почувствовал, как его тело аккуратно подхватили и нежно несут. После он почувствовал достаточное количество успокаивающих феромонов, распространившихся по палате, защищающих слабое тело. Напряженно свернувшееся тело Янь И медленно расслабилось, когда он прислонился к теплой груди.

Маленький кролик никогда не чувствовал такого обнадеживающего комфорта. Альфа терпеливо выпускал успокаивающие феромоны, не раздражаясь и не смешиваясь с неупорядоченными примесями.

Легкий запах наполнил воздух. В таком состоянии трудно было определить, что это был за запах. Он напоминал тот, что иногда можно было почувствовать в цветочном магазине, похожий на цветы Baby's Breath.

Достаточное количество успокаивающих феромонов оставалось до шести утра, а после исчезло.

Янь И проспал до полудня, его разбудила медсестра, которая принесла ему лекарство. Рядом с его подушкой лежала стопка картонных коробок, оставленных кем-то неизвестным.

Он открыл их, чтобы посмотреть, и удивился. Это были три коробки с сеном заграничной марки «Тимоти».

— Кто прислал эти чайные листья? — спросила медсестра, давая Янь И лекарство.

Янь И не мог ясно вспомнить. Окно было широко открыто, и единственный запах феромонов по которому он мог бы узнать гостя — выветрился.

— Это не чай.

— А что это? — полюбопытничала медсестра.

Янь И взял небольшую горсть сена и положил в рот. Трава была ароматной и мягкой. Он не мог удержаться, чтобы не съесть еще одну горсточку.

— Это еда для кроликов.

В течение следующих нескольких дней это стало единственной основной пищей, которую Янь И мог есть и которая не вызывала рвоту.

Янь И сопротивлялся соблазну, чтобы узнать, кому принадлежал слабый запах гипсофилы на коробках. Его инстинктивный страх исходил от такой доброты незнакомца.

Когда Лу Шанцзинь вернулся, состояние Янь И улучшилось. Он постепенно адаптировался к побочным эффектам анестезии, поэтому его можно было выписать домой и уже там ждать операции.

Янь И сидел на пассажирском сиденье, глядя в окно на проносящийся мимо зеленый пояс растительности. Так казалось на первый взгляд, но на самом деле он смотрел на соблазнительный профиль Лу Шанцзиня в зеркале заднего вида.

В прошлом за рулем всегда был Янь И, поэтому у него было мало возможностей спокойно смотреть на Лу Шанцзиня, тем более долго наблюдать за ним, не отвлекаясь от дороги.

— Мы не едем домой? — с осторожностью, но с нескрываемым удивлением спросил Янь И, когда машина поехала в незнакомом направлении.

Лу Шанцзинь продолжал смотреть прямо перед собой. Когда они остановились у светофора, тонкие кончики пальцев легонько постучали по кожаному чехлу руля.

— Мы едем ко мне домой. Мой отец захотел, чтобы я привез тебя в гости.

Во время деловой поездки Лу Линь сделал еще один международный звонок, чтобы еще раз сообщить Лу Шанцзиню о том, чтобы он привез маленького кролика. Это был не первый раз, когда его с этой просьбой донимал отец, поэтому альфа сдался, только чтобы он не доставал его с этим.

Уголки рта Янь И, которые перед этим были слегка приподняты, стали очень жесткими. Кончик его носа стал слегка подрагивать, а ноги неудержимо задрожали.

— Нет, я не пойду, Цзинь-гэ! Я не хочу!

Дрожа, Янь И спрятал левую руку за спину, втянув ее в рукав. Его ладони похолодели от выступившего пота, когда он в страхе пытался прикрыть свои железы.

Глава 9

Черный BMW въехал в сосновый лес и галечную дорогу в пригороде города Чанхуэй. Это была аристократическая резиденция, построенная несколько лет назад. Белоснежная ограда отгораживала плантацию высоких и крупных тюльпанов в большом саду семейного особняка Лу.

Пассивные здания со сверхнизким энергопотреблением были оснащены встроенными высокопроизводительными внешними подвесными стенами, чтобы поддерживать постоянную и приятную температуру в помещении.

Янь И с тревогой обхватил колени, вжавшись в пассажирское сиденье. Его слабое и худое тело била дрожь. Перед глазами у него был сосновый лес. Он мог видеть только слой пыли на сосновых шишках и крошечные паутинные трещины на отделке белого забора в европейском стиле. Сосновая иголка случайно упала на лобовое стекло, когда машина проезжала мимо.

Вся дисгармония в тихом мире бесконечно возрастала в глазах Янь И. Он тревожно дышал, продолжая держаться за левую руку, чувствуя тупую боль. Чем ближе они подъезжали к резиденции, тем сильнее это чувство становилось и нарастало душащее подавление.

Лу Шанцзинь не замечал ненормальных реакций Янь И и не обращал на него внимания.

Янь И осторожно достал из кармана небольшую горсть сена Тимоти и понемногу стал его есть. У него оставалось не так много с собой, нужно было растянуть.

Легкий запах этой сухой травы едва успокаивал его.

— Что ты ешь? — взглянул на него Лу Шанцзинь.

Янь И был ошеломлен и честно ответил:

— Тимоти Хэй, — этот вопрос удивил его. — Это что-то для кролика… вроде как закуска, — Янь И со страхом думал о том, как он ответит на вопрос, если Лу Шанцзинь спросит, откуда она у него.

— Тебе нравится есть такое? — бровь Лу Шанцзиня приподнялась в удивлении.

— Да, — кивнул Янь И.

Альфа остановил машину у дома. Как только они вышли из салона, к ним навстречу бросилось большое золотисто-коричневое существо. Длинношерстный тибетский мастиф был привязан в маленьком саду. Его лай, казалось, сотрясал землю. Янь И замер от страха и неосознанно схватил Лу Шанцзиня за руку.

Янь И чувствовал тревогу и теперь легко пугался. Его дифференцированные железы третьего класса, которые могли защитить его, уже были полностью бездействовали. На данный момент его можно было сравнить с обычным маленьким вислоухим кроликом-омегой.

— Он тебя не укусит, — альфа нахмурился и тут же отдернул свою руку.

Лу Шанцзинь подвел его к двери.

— Ты научился притворяться жалким у Юань Ми? — рассмеялся он. — Когда ты был моим телохранителем, то не был таким робким.

— … — Янь И закусил губу, тихо возражая. — Тогда мои железы не были в сонном состоянии. Если тебе не нравится, что я теперь слаб, ты не должен их менять.

Выпалив это, Янь И тут же раскаялся. Он чувствовал угрызения совести и с досадой отвернулся. Его неконтролируемое, тревожное и раздраженное состояние сделало его несдержанным, чего никогда раньше не было. Прежде он не забывал о своих манерах и не терял самообладание. Он чувствовал себя так, как будто его наполнили яичным тестом и запекали на противне, накрыв фольгой, под которой возникло облако воздуха и стало расширяться, причиняя боль во всем теле.

Лу Шанцзинь посмотрел слегка удивленно.

— Веди себя хорошо, — он взял руку Янь И и притянул к своим губам, оставляя на тыльной стороне ладони легкий поцелуй. — Как только наша совместимость составит девяносто семь процентов, мы больше никогда не расстанемся. Я буду всегда заботиться о тебе и защищать ото всех. Только не говори об этом моему отцу, хорошо?

Лу Шаньцзинь отпустил его руку. Он не хотел выглядеть слишком навязчивым в глазах Янь И.

Янь И хотел еще немного дольше подержать его за руку, но Лу Шанцзинь оттолкнул его и один вошел в дом семьи Лу. Рука Янь И застыла в воздухе. Потерянный, он сжал кончики своих пальцев, ощущая чувство утраты.

Глядя, как широкая спина альфы исчезает из поля зрения, Янь И спрятал руку в рукав и молча последовал вверх по лестнице.

Альфа средних лет в очках для чтения в золотой оправе сидел в ротанговом кресле перед большим французским окном и пил чай. Когда он услышал звук шагов, он взял на себя инициативу встать, не обращая внимания на свое положение главы семьи. Он дружелюбно улыбнулся и пригласил Янь И сесть.

Он — дифференцированный альфа первого уровня с типом желез сапсана J1. Гнетущее давление, которое естественным образом исходило от него, не было сильным, но ноги Янь И дрожали. Он был лицом к лицу в одном помещении с двумя альфами, у которых железы были хищных птиц. Теперь он был без защиты своих желез третьего уровня и чувствовал страх.

Будь то половая или видовая пищевая цепочка, вислоухие кролики принадлежали к низшей расе. Внутри этой расы даже не существовало альф, только омеги и беты.

Это вызывало у Янь И сильное чувство тревоги.

Пока он размышлял над ситуацией, в которой оказался, Лу Шанцзинь направился в гардеробную, чтобы переодеться в обычную одежду. Янь И испугался и попытался схватиться за его одежду. Но Лу Линь остановил его, и омеге ничего не оставалось, как остаться на месте.

Лу Линь взял в руки чашку чая и сел напротив Янь И. С улыбкой он пододвинул к нему тарелку с фруктами.

— Яньянь, съешь немного фруктов. Тебе не нужно стесняться в собственном доме.

Кончики пальцев Янь И дрожали. Он взял яблоко и долго держал его в руке. Он опустил веки, поскольку не осмеливался смотреть на Лу Линя.

— Прошло столько лет, почему ты все еще так боишься? — Лу Линь выпустил несколько успокаивающих феромонов и коснулся волос омеги.

Успокаивающие феромоны от источника страха вообще не могли оказать никакого успокаивающего действия.

— Я… я… — прошептал Янь И и спрятал левую руку за спину.

— Это потому, что шушу был слишком строг в твоем обучением? — изобразил подобие улыбки Лу Линь. — Когда нет боли, нет и выгоды. Наличие дифференцированных желез третьего уровня — награда за твои усилия.

Янь И молча кивнул.

Когда Лу Линь увидел, что обручальное кольцо на пальце Янь И все еще на месте, он удовлетворенно кивнул и откинулся на спинку стула.

— Ты уже не молод и должен начать планировать свою свадьбу с Шанцзинем. Или, может быть, тебе сначала родить ребенка?

— Давайте забудем о свадьбе, — Янь И опустил голову.

Лу Линь, услышав это, осудил сказанное Янь И. Он должен был ясно дать понять всем альфам города и за его пределами, которые возжелали бы железы вислоухого кролика A3, что этот омега помечен семьей Лу. Пусть кто-нибудь только посмеет глаз на него положить.

На самом деле, Янь И хотел иметь ребенка больше, чем кто-либо другой. Всякий раз, когда ему приходилось бы ждать возвращения Лу Шанцзиня одинокими ночами, рядом с ним был бы теплый и милый малыш.

Они вдвоем молча сидели друг напротив друга и каждый имел свои взгляды на этот счет.

Слуга в столовой положил несколько нарезанных арбузов, налил очищенную воду в автоматическую соковыжималку и включил её.

Когда жужжание соковыжималки дошло до чувствительных кроличьих ушек Янь И, он мгновенно побледнел. Неконтролируемый всхлип сорвался с его губ, он тут же вскочил и убежал наверх по лестнице в спальню.

Лу Линь вздохнул и начал чистить яблоко. В конце концов, кролики есть кролики, они чрезвычайно хрупкие существа. Каким бы высоким ни был дифференцированный уровень их желез, их страх не поддавался лечению.

Его обучение было не чем иным, как единственным способом повысить дифференциацию Янь И. Поскольку Лу Линь считал, что у него был врожденный талант к обучению, то, естественно, он был строгим и суровым и действовал только во благо маленького кролика.

Наверху было несколько просторных и ярко освещенных спален. Янь И, следуя своим детским воспоминаниям, ворвался в маленькую кладовку в самой глубокой части дома. В ней хранились выстиранные простыни и подушки. Помещение было узким и тусклым. Но это было маленькое гнездышко маленького вислоухого кролика, в котором тот часто прятался.

В стеганом шкафу, наполненном шариками от моли, было маленькое убежище, которое Янь И построил для себя, когда был ребенком. Этот огромный дом был похож на тюрьму, а это маленькое гнездышко принадлежало только ему.

Испуганный Янь И втиснулся в нее, свернулся клубочком и закрыл дверцу шкафа. Дрожа в полной темноте, он поднес левую руку к губам и прижался к ней, дабы убедиться, что она в целости и сохранности. Только после этого он смог немного расслабиться и успокоиться.

Янь И подсознательно защитил свой живот, накрывая его ладонями.

Омега не знал, когда это началось, но его гладкий и всегда плоский живот стал выпячиваться маленькой дугой. Янь И чувствовал, что стал более раздражительным. Наверное, так он инстинктивно защищал то, что было в его животе. Он достал из шкафа набитое перьями одеяло и завернулся в него с головой, напоминая клейкую рисовую клецку, у которой свисали кроличьи ушки.

——

Лу Шанцзинь переоделся в повседневную домашнюю одежду и позвонил своему помощнику.

— Купи закуску под названием Тимоти Хэй, немецкого бренда. Она похожа на чайные листья.

Помощник засыпал его вопросами о сроках покупке и количестве.

Лу Линь ждал сына в гостиной. Когда Лу Шанцзинь спустился и сел напротив него, он пододвинул к нему чашку чая гунфу*.

*Таньян Гунфу (坦洋功夫) — фуцзянский гунфухун (миньхун). Сейчас это своего рода чайная легенда — про таньянские чаи многие слышали, но не пробовал почти никто.

— Где он? — Лу Шанцзинь вытянул свои длинные ноги вперед и подпер одной рукой голову. Он просматривал дневное расписание, присланное его помощником.

— Наверху, — ответил Лу Линь. — Наверное, он устал. Пусть он останется здесь до вечера. Я уже распорядился, чтобы для него прибрали комнату.

— У меня есть еще кое-какие дела сегодня после обеда, — с небрежностью произнес Лу Шанцзинь. — Я заберу его позже.

Лу Линь серьезно отказался:

— Не игнорируй его. Наследное потомство семьи Лу поставлено на карту.

— Я тебе уже говорил, — Лу Шанцзинь убрал свой телефон и посмотрел на Лу Линя. Его взгляд был резким и холодным, — он, скорее, родит простых крольчат, чем альфу.

— Тогда пусть рожает до тех пор, пока не появится альфа с потенциалом дифференцироваться до третьего уровня, — спокойно ответил Лу Линь.

— Это невозможно! — Лу Шанцзинь сделал глоток чая. — И перестань говорить глупости.

— Почему ты так говоришь? — лицо Лу Линя помрачнело. — Другие большие семьи выискивают таких омег с мутировавшими железами, чтобы продолжить свою семейную линию, размножая их в неволе. Янь И намного больше повезло, что он попал в нашу семью.

— В этом нет необходимости, — Лу Шанцзинь опустил взгляд в телефон, читая свои документы.

——

Янь И устроился в шкафу со стегаными одеялами и гладил свой слегка выпуклый живот. Его инстинкты побуждали обложить себя мягкими вещами и обустроить себе гнездо, чтобы спрятаться в нем и погрузиться в беспокойный сон.

Экран его телефона неожиданно загорелся. В полной темноте, где даже не было видно собственных рук, свет был чрезвычайно ярким и резким. Янь И среагировал быстрее и ответил еще до того, как раздался звонок.

— Маленький кролик, тебе лучше? — это был тот альфа, который ошибся номером. — Тебе понравился подарок, который я тебе послал?

— Спасибо… но в следующий раз больше не присылай ничего. Я переведу тебе деньги, и больше не звони мне, — Янь И отказал альфе, обрубая все пути наступления.

Он должен был повесить трубку.

У Янь И не было метки. Любой альфа может считать его добычей и сделать своим партнером.

Но его инстинкт не позволял ему отказаться от контакта с альфой во время беременности.

Глава 10

Темное и узкое одеяло было похоже на маленькое убежище, изолирующее опасность и громкие звуки вдали от окружающего мира.

Янь И лежал в своем гнездышке, молча слушая альфу в динамике своего телефона, который пытался найти для них тему разговора.

— На какую операцию ты собираешься? — альфа немного беспокоился по этому поводу.

Янь И отказался говорить ему.

— Где ты сейчас? — спросил альфа.

Янь И тихо ответил:

— Я в шкафу. Я должен оставаться в гнезде, так как мой живот выпирает, потому что я беременный.

Похоже, он услышал, как человек на линии что-то уронил. Его голос стал звучать откуда-то из-за далека.

— Бля, блядь!

Альфа громко и более резко выдохнул.

— У тебя есть альфа? Почему тогда у тебя нет метки? Почему он позволил тебе забеременеть сейчас, когда ты собираешься ложиться на операцию? Откуда взялся этот собачий член?

— Ты слишком громкий, — Янь И пытался сжаться в маленький шарик. Его мягкие кроличьи ушки задрожали и свернулись. Теперь они стали похожи на трубочки со сливочным сыром.

Альфа был в замешательстве, но все же понизил голос.

— Не вини его… это случилось более десяти дней назад, — Янь И коснулся своего округлившегося живота. — В то время мы не знали, что мне предстоит операция. Похоже, мне теперь придется отложить ее.

Альфа потерял на некоторое время дар речи.

Он что, проспал все части курса физиологии в университете? Как у омеги может быть такая реакция, если срок беременности всего десять дней? Разве за это время может округлиться живот?

— А ты точно уверен? — озадаченно переспросил альфа. — Есть ли кто-нибудь сейчас с тобой? Никому не было дела, когда ты лежал в больнице и испытывал боль. Я проделал большой путь… чтобы принести тебе закуски.

Он боялся обидеть этого маленького кролика, поэтому не стал продолжать.

В палате альфа держал его всю ночь в своих руках, выпуская успокаивающие феромоны. Нежно поглаживал его, чтобы кролик почувствовал себя немного лучше.

Хотя, конечно, большая часть его преданности была связана с его влечением к Янь И большой их совместимостью.

С того момента, как он впервые встретил Янь И на заправке на том шоссе, альфа почувствовал сильное притяжение. Они оказались слишком сильно совместимы.

Пока вислоухий кролик остается без метки, каждый альфа в этом мире будет иметь шанс забрать его себе. Ну, а кроме совместимости, Янь И был таким красивым и сексуальным. И особенно горячим в том облегающем костюме на черном мотоцикле.

Так что альфа не сдастся так легко.

— Больше не звони, — Янь И лежал на боку в своем гнезде. Его голос был томным и слегка хриплым. — Мой альфа очень хорошо ко мне относится. Единственная причина, по которой он не смог составить мне компанию в больнице, это то, что он очень занят работой.

Сегодня он держал меня за руку. И я был полон любви и мечтаний…

Прежде чем он успел договорить, дверца шкафа неожиданно распахнулась. Кроличьи ушки Янь И навострились. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза от ослепляющего его света, и телефон его упал на пол — он не успел сбросить звонок.

— Почему ты прячешься здесь? — Лу Шанцзинь посмотрел на него сверху вниз. — Звонили только что из больницы и сообщили, что омега, которая стояла в списке ожидания впереди тебя, временно переведена в другую больницу. Так что уже завтра тебе можно сделать операцию по замене желез. Идем, нам надо подготовиться.

— Я не буду… делать сейчас операцию, — глаза Янь И еще не привыкли к внешнему свету и были похожи на две щелочки, сквозь которые он смотрел на Лу Шанцзиня. — Я сделаю ее немного позже. Я в положении…

— Что ты придумываешь? — Лу Шанцзинь был недоволен. Он считал, что омега капризничает и просто не слушается его сегодня. Он схватил Янь И за запястье и резко потянул на себя. Он вытащил его из шкафа и омега упал к его ногам.

Беременные кролики становятся чрезвычайно агрессивными, раздражительными и буйными. Янь И также был взбешен. Он посчитал это угрозой и, схватив Лу Шанцзиня за левое предплечье, ударил его.

Изначально он был достаточно силен и его силы было достаточно, чтобы отразить такую угрозу и оттолкнуть противника на несколько метров. Но сейчас у него не осталось и следа от своих сил, так как в его железы постоянно вводили препараты, погружая их в сонное состояние. Янь И повис на руке Лу Шанцзиня, как виноградная лоза, которую можно легко переломить.

— Я не буду делать эту операцию! — омега с опаской смотрел на Лу Шанцзиня, прикрывая свой живот и отходя от него в угол. — Не подходи ко мне.

— Иди сюда! — Лу Шанцзинь с силой схватил Янь И за руку, притянул к себе и поднял на несколько сантиметров от пола.

Янь И отчаянно боролся и пытался вырваться из рук, которые его держали слово в железной хватке. Он был всего лишь маленьким кроликом, пойманным в острые когти сапсана. У него не было сил дать нужный отпор. Теперь он мог только безнадежно ждать, пока его заклюют, растерзают в клочья, а окровавленный труп выбросят в пустыню, на съедение муравьям.

— Держись от меня подальше! — закричал Янь И, и глаза его моментально покраснели. Он пнул Лу Шанцзиня по икре.

Даже если он был просто маленьким кроликом, нога сапсана не была неуязвима.

Альфа почувствовал острую боль в голени. Она была такой, словно капля воды попала в концентрированную серную кислоту, отчего Лу Шанзцинь мгновенно взорвался. Он поднял Янь И подмышку и вышел из дома. Уже на улице он швырнул его на крыльцо.

— Проваливай! — закричал он.

Лу Шанцзинь сел в свою машину. Он сначала нетерпеливо дал задний ход, а потом поднял облако пыли и уехал. Он оставил Янь И одного, беспомощно сидящего на гравийной дороге. Он бросил на него взгляд в зеркало заднего вида, прежде чем исчезнуть.

В телефонной книге Лу Шанцзиня был целый список милых, мягких и послушных омег, только и ожидающих, когда он с ними совокупится. Кажется, он вознаградил Янь И слишком уж большим своим вниманием.

Забытый телефон в шкафу все еще был включен. Альфа на линии прислушивался к шуму, пока громкий спор постепенно не стих.

Синие вены вздулись на руке альфы, что держала телефон. По шуму он понял, что между ругающимися было явное неравное соотношение сил. Этот маленький кролик был слишком уязвим. Особенно сейчас, будучи беременным чем-то неизвестным. Эта ссора превратилась в какое-то одностороннее домашнее насилие.

Альфа внимательно прислушивался к голосу другого альфы и тот ему показался знакомым.

— Лу Шанцзинь?

Многие знали, что у Лу Шанцзина когда-то была семья. У него был нежный и добродетельный партнер омега, который жил взаперти в его доме.

Вот уж этого он точно не ожидал!

Глава 11

В костровом городе Кельдивия горящие сосновые поленья горели летящими искрами, устремляясь вверх к темному ночному небу.

Шаги Янь И эхом отдавали в глубине узкого переулка. Подол его плаща развевался на ветру. С собой у него было гладкоствольное ружье 590М с перегретым горячим дулом. Омега был ранен. Он зажимал рукой огнестрельное ранение в левой части внизу живота. Янь И спокойно перешагнул через несколько трупов альф-гиен, чьи тела были изрешечены в сито. Подошвы его черных блестящих ботинок морской пехоты на шнуровке были запачканы пятнами крови. Он шел медленно, делая небольшие шаги по липкой земле, что была залита кровью.

Янь И остановился у цветочного магазина. Его владельцем был обычный бета средних лет, с непробужденными и недифференцированными железами. Он прижимал к себе ребенка, вжимаясь в угол стены. Трясущимися руками он высыпал все деньги, что находились в кассе, к ногам Янь И.

— Не… не стреляй… — начал умолять он и встал на колени, — возьми все деньги… — флорист закрыл глаза ребенку, чтобы тот не видел его страх и как его трясло.

Под плащом на красивом парне был надет черный, как смоль, костюм дворецкого. Он был высоким и стройным, на вид нежным и очень привлекательным омегой. В его мягких волосах пепельного цвета шевелились два бархатистых кроличьих ушка, стряхивая снежинки с кончиков.

Именно этот омега только что столкнулся в конце переулка с десятью дифференцированными альфа-гиенами J1. Он вступил с ними в бой, имея при себе только тюнинговый дробовик 590M. Янь И был единственным, кто вышел из этой перестрелки живым.

Омега наклонился и взял красную розу из цветочного ведерка, что был на прилавке. Его окровавленные руки выглядели очень бледными от потери крови и усталости. Он осторожно снял белую сеточку с розы, что мешала ей цвести.

Янь И аккуратно сунул розу в нагрудный карман.

Лу Шанцзиню всегда нравились такие агрессивно-богатые ароматные цветы. Янь И дотронулся до своей шеи сзади. Железы были плотно закрыты черным защитным кожухом, чтобы не повредить самое уязвимое место омеги во время боя. Он таким же образом удерживал и скрывал феромоны с запахом мягких молочных конфет, чтобы не волновать Лу Шанцзиня.

На перекрестке не горели уличные фонари, но в тени стоял серебристо-серый «Порше». Янь И наклонился и постучал в окно.

— Сяньшэн, дело сделано.

Лу Шанцзинь посмотрел на него и открыл дверь. Он толкнул Янь И к машине и осмотрел его с ног до головы, как властная пантера, осматривающая свою добычу.

Левой рукой маленький кролик держал ремень дробовика, а правой потянулся к нагрудному карману и вытащил из него розу.

— Сяньшэн, — Янь И протянул цветок Лу Шанцзиню и улыбнулся, — ты как черная пантера в лунном свете. Я люблю тебя.

Лу Шанцзинь яростно поцеловал его и нетерпеливо сорвал с шеи Янь И защитный платок. Альфа прижал омегу к дверце машины, проводя кончиком языка по его железе. Он прислушивался к дыханию маленького и послушного кролика, что был в его руках.

— Сяньшэн, миссия прошла гладко, — мягко произнес Янь И. Он надеялся, что эти слова немного успокоят Лу Шанцзиня.

— Это твоя обязанность. Ты должен это делать, — альфа был равнодушен.

Без колебаний рука Лу Шанзиня легла на огнестрельную рану Янь И. Маленький кролик стиснул зубы, терпя сильную боль от действий своего возлюбленного. Каждый раз, когда они занимались сексом, альфа заставлял его испытывать неожиданную и ужасную боль.

Вислоухий кролик был очень уязвимой расой.

Янь И наблюдал за высоким альфой позади себя из зеркала заднего вида. От него исходила аура холода.

Каким блаженством было бы, если бы его альфа мог ласкать сейчас ему спину и нежно прижимать голову. Янь И подстраивал свое тело под действия альфы, фантазируя о комфорте.

В глазах Лу Шанцзиня же его всемогущий и непобедимый телохранитель Янь И был самой романтичной и сентиментальной стервой.

В глазах Янь И каждое его признание было горьким и мучительным. Оно было последним перед смертью в каждой из девяти своих жизней. Омега бесконечно и молчаливо любил своего альфу. Он хотел всегда быть с ним, и исправить свои предыдущие ошибки.

Янь И слабо и беспомощно держался за дверцу машины, совершенно не сопротивляясь и позволяя Лу Шанцзиню делать со своим телом все, что тому заблагорассудится.

Новая кожа все еще приживалась после операции на железах после удаления метки. И эта детальная боль напоминала Янь И, что они развелись всего неделю назад.

Или неправильно говорить о разводе? Они просто расстались…

Лу Шанцзинь выгнал его из виллы, где Янь И так долго жил вместе с ним. Теперь работа была работой, но от их оборванных чувств еще остались нити.

Он знал, что это его вина.

Отношения между ними находились в самом хрупком периоде семи лет*. Лу Шанцзинь часто не возвращался домой, а Янь И был вынужден оставаться в пустой вилле в одиночестве.

*Семь лет/семилетний зуд: примерно через семь лет брака оба партнера сталкиваются с многочисленными искушениями, которые способны навредить их отношениям.

Когда наступил период эструса, Янь И никак не мог облегчить его, и терпел до тех пор, пока у него не разболелась голова. Оставшиеся упаковки с использованными ингибиторами и болеутоляющими были разбросаны по всему полу, но он все еще испытывал ужасную боль.

Окончательно не выдержав физических пыток, он надел пальто и шапку. Омега прикрыл половину лица большим и пушистым шарфом и пробрался в клуб. Там он и заказал массаж у альфы-паука.

Как только альфа-паук вошел в комнату, он по привычке снял одежду.

Если омега появился в клубе посреди ночи, все знали, для чего он здесь и что ему нужно. Альфа-паук не стал тратить много времени на разговоры. Этот маленький омега выглядел красивым и очень милым. Сегодня, должно быть, будет жаркая и бессонная ночь.

Неожиданно для альфы, Янь И снял только пальто. Под ним оказался мягкий и красивый свитер домашней вязки. Омега послушно лег на массажную кушетку и подставил спину пауку-альфе.

— …Не снимай одежду, — Янь И повернулся к нему лицом. Застенчивый румянец расползался по его щекам, — просто коснись моей спины.

Альфа-паук был потрясен. Он молча провел рукой по своим стильным и мелированным волосам.

Он провел всю ночь, поглаживая спину этого омеги.

Маленький вислоухий кролик удобно перевернулся. Сначала его глаза были слегка прикрыты, но постепенно сонливость одолела его и он их полностью закрыл. Дыхание омеги стало размеренным и ровным. Его длинные подкрученные ресницы походили на крылья насекомого, стряхивающие влагу в темных сумерках. Маленькие ушки кролика время от времени шевелились.

Альфа-паук смотрел на него в оцепенении. Он не мог сдержаться и не наклониться, уперев руки в колени, чтобы украдкой обнюхать лоб маленького вислоухого кролика.

Он был таким милым.

Омега был таким очаровательным и сладким, что альфа готов был гладить его спину всю ночь, не раздеваясь и не беря с него денег.

Он был чистым омегой. К сожалению, на его железах уже была метка. Он был замужем, поэтому мечтать о чем-то было бесполезно.

Янь И комфортно проспал все это время под прикосновениями альфы-паука. Когда он вернулся домой, Лу Шанцзинь сидел на диване, ожидая его.

— Куда ты ходил прошлой ночью? — спросил он с осуждающим взглядом в глазах.

Янь И открыл рот, но боялся сказать правду. Чтобы не разозлить Лу Шанцзиня, он стал придумывать причину, пытаясь потянуть время.

Но времени у него не было. Лу Шанцзинь бросил фотографию к ногам Янь И.

На ней был запечатлен маленький вислоухий кролик, что уютно устроился на массажной кушетке, а элегантный альфа-массажист наклонил голову и поцеловал его в лоб.

Это была самая неприкрытая провокация и презрение к собственническому альфе. Из-за своего благородного статуса и второуровневой дифференциации желез альфы-сапсана, Лу Шанцзинь не мог вынести вопиющего предательства со стороны маленького кролика.

Они тогда поссорились. Янь И было чуть за двадцать. Это была причина, по которой они тогда расстались…

Пара влюбленных, что были вместе на поле боя, сражались бок о бок и выжили под градом пуль, не выдержали бытовых проблем после семи лет брака. Это дала о себе знать их полная несовместимость. Они прошли путь от страстной любви до разрушения.

——

Теперь Янь И снова выгнали и выбросили за дверь, как когда-то.

У него все еще была банковская карта в кошельке, которую он сохранил, когда работал с Лу Шанцзинем. После их разрыва он стал обычным служащим у Лу Шанцзиня с фиксированной месячной зарплатой. В отличие от того, как альфа обращался с другими омегами, словно те были сахарными младенцами, Лу Шанцзинь не дал Янь И карту, которую дарил другим при расставании, с суммой, которую бы он не смог потратить даже при желании за всю свою жизнь.

Он должен был найти теплое место для себя и маленького ребенка в своем животе, в котором теперь должен будет жить.

Прикрывая свой маленький живот теплым кашемировым свитером, Янь И покинул сад поместья Лу.

Глава 12

Янь И нашел ничем не примечательную маленькую гостиницу. Стоимость номера была семьдесят юаней за ночь.

Эта была доступная цена для него.

Иногда Янь И думал о том, что многое несправедливо. Он ведь тоже служил Лу Шанцзиню. Но почему другие омеги получали за расставание роскошные машины, виллы и нескончаемый баланс на карте, а он единственный, кто ничего от него не получил.

Лу Шанцзинь позволял ему покупать все, что Янь И хотел, но так и не дал ему никакого имущества. Для Лу Шанцзиня дорогие вещи были лишь незначительной каплей в море и для него ничего не стоили. Он никогда не придавал им хоть какого-нибудь значения.

Эта неизвестная и маленькая гостиница не имела строгих правил и не вела учет посетителей. Янь И оплатил наличкой, и его сразу же заселили в номер, не требуя предварительной регистрации и даже удостоверения личности. Он мог выбрать только такое место для проживания. В удостоверении его личности, в графе пола, красивым почерком, что привлекал к себе внимание, фиолетовыми чернилами было написано «Омега, вислоухий кролик, А3».

Отношение обычных людей к пробудившимся железам — зависть и признательность. Это можно сравнить с тем, как обычно директор школы все время хвалит привилегированных и хороших учеников.

Отношение альф к дифференциации J1 уже уважительное, даже если смотреть с высокого уровня М2. Но для обычных людей иногда даже этот уровень дифференциации может быть недоступен. Но уже с ним любой может получить лучшее будущее и безграничные перспективы.

Если кто-то встретит дифференцированного альфу M2, то не осмелится его обидеть. Было совершенно не важно, у кого второй уровень дифференциации — у омеги или альфы, важно лишь то, что за ними, вероятнее всего, стояла большая семья, которая обеспечивала их природными ресурсами. Это связано с тем, что для перехода ко второму уровню требовалась стимуляция достаточного количества редких феромонов. Конечно, не исключается то, что некоторые обладают естественной и уникальной эволюцией желез. Они имеют преимущества, что их железы могут развиваться естественным путем. Но все же большинству дифференцированных желез J1 чаще всего требовалось испробовать сотни редких феромонов, чтобы искусственно стимулировать их эволюцию, дабы они стали тем одним процентом привилегированных, что стоят на вершине пирамиды.

Что же касается желез А3, то как только они появляются, то первое, что делают окружающие люди, это не завидуют и восхищаются, а собираются в круг, доставая телефоны и включая камеры. Им и страшно, и любопытно одновременно. Они смотрят на тебя, словно встретили живого динозавра, и сотни фото и видео мгновенно появляются на Weibo. Уже завтра весь мир узнает, что в какой-то провинции или городе появился редкий тип желез А3.

В настоящее время всего лишь несколько элитных агентов зарегистрированы в конфиденциальных файлах, чьи железы относятся к типу А3.

Национальная политика по защите конфиденциальности уровня желез совершенно не защищена и не доработана. Поэтому уровень желез печатался прямо на удостоверении личности.

Охотники за железами были созданы для поиска высокоуровневых омег для крупных семейных держав. Они похищают дифференцированных омег, вырезают у них железы и продают для пересадки, чтобы большие семьи могли воспроизвести более сильное потомство.

Немногие решались на трансплантацию, когда находили дифференцированную омегу. Совпадение было проблемой, как и способность самой омеги, получающей трансплантат, выдержать такую мощную железу. Чтобы избежать несчастных случаев, великие семьи выбирали более безопасный вариант — содержание омег в неволе в качестве машины для оплодотворения.

Погода в этом году была необычная. Апрель был еще холодным, а в маленькой гостинице не было подогрева пола. Янь И соорудил из мягких одеял и подушек маленькое гнездышко и притащил электрический обогреватель, чтобы согреть свою спину.

Перед тем как покинуть семейный дом Лу, Янь И вернулся в него, чтобы взять свой телефон, который до этого уронил в шкафу. Омега сможет ответить на звонок, если Лу Шанцзинь позвонит и позволит ему вернуться домой.

Янь И бесцельно листал свой телефон, переключаясь с одного приложения на другое. Очевидно, ему нечего было просматривать там. На самом деле маленький кролик был сонным и хотел только одного — спокойно заснуть.

Янь И просмотрел свои текстовые сообщения. «Цзинь-гэ» — под этим именем теперь у него был записан контактный номер Лу Шанцзиня.

В прошлом он называл его — мой любимый. В телефоне его контакт был сохранен как «Дорогой». Омега уже не мог вспомнить, когда изменил надпись, но помнил, что сделал это в порыве гнева.

Омега пролистывал переписку долго. Он хранил их много лет, и ни одно из смс, отправленных Лу Шанцзинем, не было удалено. Последние сообщения веяли холодом: «приходи ко мне в офис», «сегодня буду дома поздно вечером», «сегодня вечером меня не будет дома». Янь И просмотрел все, пока не дошел до одного сообщения: «Спокойной ночи, детка.

Сердце Янь И дрогнуло, царапая кожу тонкими ветками ивы ранней весны.

Он использовал это сообщение в качестве разделителя границы, где заканчивалось его счастье. Каждый раз, когда маленький кролик пролистывал вверх, уголки его губ слегка приподнимались в улыбке.

——23.01.2011——

Цзинь-гэ: В компании сегодня слишком много дел, и я занят. Я многого не понимаю. Подожди меня, я вернусь до десяти часов вечера. Если ты захочешь спать, то ложись — я вернусь и обниму тебя.

Янь И: Я хочу дождаться тебя… хочу, чтобы ты поцеловал мои ушки.

Цзинь-гэ: Хорошо, я поцелую твои ушки. И поцелую твои маленькие ножки, зацелую тебя всего.

Янь И: Гэ обнимет меня.

——23.02.2011——

Цзинь-гэ: Яньянь, я скучаю по тебе. Давай устроим сегодня праздник.

Янь И: Что ты хочешь съесть? Я подготовлюсь для тебя заранее.

Цзинь-гэ: Тебе не обязательно это делать. Я приглашаю тебя на ужин. Есть что-нибудь особенное, что ты хочешь на ужин? Я возьму все, что тебе нравится.

Янь И: Мне нравится вся та еда, которую ты выбираешь…

Цзинь-гэ: Завтра же фестиваль фонарей. Я куплю небольшие юаньсяо*, размером с фасолину, и буду тебя кормить ими.

*Юаньсяо — это рисовые шарики со сладкой начинкой. Традиционное праздничное блюдо, которое едят на Праздник Фонарей.

Янь И: Нет. Я хочу, чтобы ты кормил меня своим ртом. Тогда каждый из нас съест половину.

Цзинь-гэ: Мне уже тяжело… я трахну тебя, когда вернусь.

Янь И: Ароматный маленький кролик ждет тебя в постели ･ω･｀

——25.09.2012——

Цзинь-гэ: Убей его.

Сообщение осталось без ответа. Когда Янь И прочитал сообщение, то поспешил найти Лу Шанцзиня. Альфа был ранен и стоял прислонившись к стене. Его правое плечо и грудь были перевязаны. Янь И задал ему вопрос, но он ничего не сказал.

—— 30.09.2012——

Цзинь-гэ: Спокойной ночи, баобей*.

*宝贝 / баобэй — детка, малыш.

——

В 2016 году они расстались.

——

Янь И пролистал все сообщения, которые он сохранил. Он прикрыл рот. Горячие слезы стекали по щекам, просачиваясь между пальцами, и падали на подушку. За последние несколько лет омега сменил несколько мобильных телефонов. Но каждый раз он импортировал эти драгоценные записи обратно.

Как же так получилось? Он думал, что их отношения продлятся всю жизнь. Как получилось, что они резко оборвались?

Он может снова и снова терпеть высокомерное поведение и холодную жестокость Лу Шанцзиня. Однако он скучал по близости и сладости, которые у них когда-то были. Только ему нужен не этот Лу Шанцзинь. Он очень сильно изменился и стал совсем другим человеком. Прежний Цзинь-гэ хотя и был властным, но в то же время он был нежным с Янь И.

Маленький кролик замер на мгновение, а потом набрал номер, который знал наизусть

Ему ответили быстрее, чем ожидалось.

— Янь И, — тон Лу Шанцзиня был холодным от раздражения, — возвращайся, пока я не использовал свою силу дифференциации, чтобы найти тебя. Или никогда больше не возвращайся.

Благодаря дифференцирующей способности сапсана М2 «Отслеживание и определение местонахождения», куда бы ни отправился этот маленький кролик, альфа сможет найти его и вернуть обратно.

Янь И крепко держал телефон, обняв колени и свернувшись в клубок. Прозрачные капельки слез дрожали на его ресницах. Его голос был сдавленным, потому что он задыхался от душевной боли и отчаяния.

— Цзинь-гэ… почему… почему ты меня больше не любишь? — он не плакал уже много лет, но сейчас его железы спали и он чувствовал свою слабость. — Я же всегда был хорошим. Если это из-за того, что я ходил тогда в клуб… я прошу прощения. Я был неправ… я был неправ, пожалуйста, не переставай любить меня… ты все еще злишься на меня после стольких лет?.. Я был неправ, слышишь? Как я могу заставить тебя простить меня? Пожалуйста, умоляю, скажи мне… — половина его слов была заглушена рыданиями. Он сидел в своем гнездышке, обхватив колени руками. Он был словно ребенок в детском саду, который не мог решить, сколько же будет два плюс пять, поэтому тревожно плакал от безысходности.

Лу Шанцзинь молчал все это время, но как только он собрался заговорить, рядом с ним раздался голос ассистента:

— Сяньшэн, звонок от господина Ся.

Лу Шанцзинь сбросил звонок.

Мерцание света перед глазами Янь И рассеялось вместе с гудком телефона.

——

— Господин Ся, — Лу Шанцзинь нетерпеливо взял телефон, который передал его помощник. Альфа заставил себя говорить как можно более спокойно.

— Ты недавно облюбовал хомяка-омегу? — спросил господин Ся.

— Да, — холодно ответил Лу Шанцзинь, — он мне очень нравится. Он заболел. Позаботься о нем.

Для трансплантации желез хомячок был заключен в отделение интенсивной терапии. Его готовили к операции, и он был готов, что в любой момент его железы будут извлечены.

Президент Ся со смехом фыркнул:

— На днях кто-то случайно показал Би Жуйцзину фотографию твоего маленького хомячка. Ты же не собираешься с ним соревноваться? Все знают, что этот альфа-дерево имеет отравленные стрелы и слишком крут. Кроме того, разве у тебя нет мужа?

— Я думаю, это ты показал Би Жуйцзину эту фотографию, — тяжело вздохнул Лу Шанцзинь.

— Ай, — цокнул языком доктор Ся, — как я мог такое сделать?

——

Янь И спокойно лежал в своем гнезде из одеял и подушек. Он не смел выключить свет, но боялся и яркости, поэтому прикрыл глаза своими кроличьими ушками.

Янь И не знал, как он мог забеременеть. Когда-то давно, когда он занимался любовью с Лу Шанцзинем, альфа всегда надевал презерватив. Но даже без него сам коэффициент межвидового зачатия был настолько низким, что он никогда не беременел.

Лу Шанцзинь никогда не заводил тему о ребенке. Возможно, они ему не нравились и он не хотел своего.

Какое-то время назад Янь И изо всех сил хотел забеременеть, но так и не смог. Может быть, тогда еще не пришло время. Возможно, для этого требовалось больше времени, и омега все-таки сможет родить маленького кролика.

У него зазвонил телефон.

Он был поражен, сдерживая свое испуганно бьющееся сердце в полуподавленном состоянии, прежде чем смог ответить. У него была надежда услышать, что скажет Лу Шанзцинь… Янь И был тронут тем, что альфа перезвонил.

— Я спрошу тебя в последний раз: ты собираешься делать операцию? — у Лу Шанцзиня был безэмоциональный голос, от чего сердце Янь И замерло от холода.

— Я действительно не могу сделать ее прямо сейчас… — Янь И нервно дернул застежку-молнию на подушке. — В следующем году… в следующем году я обязательно сделаю ее.

— Почему? — Лу Шанцзинь усмехнулся.

Янь И колебался с ответом. Он боялся, что Лу Шанцзинь не захочет иметь ребенка. Если ребенок будет альфой, его может забрать семья Лу, как своего наследника. Но а если нет, как омега сможет защитить ребенка от вреда? Он уже потерял дифференцирующие способности, которые давала ему железа A3.

Авторитет Лу Шанцзиня в сердце Янь И упал до уровня чуть ниже проходного. Маленький кролик постепенно начал сомневаться, сможет ли он получить защиту Лу Шанцзиня после того, как заменит свои железы.

— Теперь ты можешь делать все, что захочешь, — Лу Шанцзинь скрипнул зубами.

Глава 13

Было почти десять часов вечера. Если посмотреть в окна от пола до потолка, то можно увидеть, что с северо-запада надвигаются плотные темные тучи. Они непроницаемо поглотили половину неба и не пропускали ни единого лучика света.

На столе валялись коробки с едой на вынос. Возможно, адрес доставки внушал некоторый трепет, что даже наклейки-сердечки с пожеланиями положительных отзывов были наклеены с осторожностью.

На этой вилле, кроме садовника и водителя, который приезжал за Лу Шанцзинем, не было ни уборщиц, ни поваров, ни слуг, которые могли бы позаботиться о повседневной жизни альфы. Это всегда была работа Янь И. После их расставания Янь И как-то появился перед ним, держа в руках свое резюме. Глаза маленького омеги ярко блестели, и он попросил принять его на работу дворецким. Так он вернулся обратно на виллу.

Маленький кролик всегда умел вести себя кокетливо: он гнездился на диване и выставлял свой зад. Если он не получал внимания Лу Шанцзиня, то разочарованно лежал на боку, беспрерывно глядя на альфу своими огромными глазами. Он смотрел до тех пор, пока Лу Шанцзинь не протягивал руку к его голове, нежно поглаживая волосы, и разминал его мило свисающие ушки.

После их расставания Янь И хотя и вернулся снова в особняк, но теперь стал вести себя максимально сдержанно.

На самом деле, если бы Лу Шанцзинь был более внимателен, он все еще мог бы увидеть мерцающий свет в глазах Янь И. Свет был так же ярок, как и сияющая звезда желания, в которую многие верят.

Лу Шанцзинь ждал ответа. Он откинулся на спинку дивана, скрестил ноги, время от времени нетерпеливо постукивая кожаными ботинками об пол.

Убежав из дома, этот маленький кролик пошел против него.

В телефоне была долгая тишина. Лу Шанцзинь сейчас не был занят, поэтому он мог позволить себе немного терпения с Янь И.

Тридцать коробок сена «Тимоти» были аккуратно сложены на полу рядом с диваном. Он не мог назвать вид сена, но его помощник сказал, что это кроличья закуска, которую он купил в зоомагазине.

Лу Шанцзинь хотел, чтобы Янь И поскорее вернулся домой. Он хотел увидеть, как омега будет удивленно смотреть на такой подарок и обязательно поблагодарит его. Лу Шанцзинь был бы очень рад увидеть его довольную мордашку.

Неизвестно, были ли полностью уничтожены все чувства после расставания. Но всякий раз, когда он видел Янь И, то думал о его железах A3. Альфа не мог сдерживать отторжение в своем сердце. Были моменты, когда он испытывал сильное желание избавиться от него. Чтобы кролика больше не было в его жизни.

Но теперь, когда его не стало, он не мог сдерживать своих мыслей.

Лу Шанцзинь признался себе, что когда услышал, как Янь И, плача, спрашивал: «Почему ты меня больше не любишь?», сердце альфы действительно почувствовало тупую боль. Маленький кролик никогда никого не умолял, но не раз опускал голову перед ним. Раньше Лу Шанцзиню было совершенно невыносимо слышать его тихий и хриплый голос.

Если бы Лу Шанцзинь все еще был тем восемнадцатилетним мальчишкой, то, не задумываясь, обнял бы его и поцеловал. Он бы использовал достаточное количество успокаивающих феромонов, чтобы защитить Янь И. Он позволил бы ему спать в своих объятиях всю ночь, и не отпускал бы кролика из своих объятий, пока его спина не разболелась бы от долгого неподвижного лежания. Но даже тогда альфа не осмелился бы отпустить своего омегу, боясь разбудить маленького кролика, который так мирно спал в его объятиях.

Какие чувства могут выдержать испытания бытом продолжительностью более чем десять лет? Лу Шанцзинь устал и раздражался практически от всего, а иногда и на пустом месте.

В этом мире было много кроликов и много всеразличных замен. Почему альфа должен был так страдать из-за любви?

Именно поэтому его стали привлекать более сладкие омеги. Он предавался сексуальным утехам со своими друзьями и порою забывал о сокровище, которое держал в своих руках. Он изолировал его не только от общества, но и от самого себя. Но даже если бы Янь И хотел влиться в круг общения Лу Шанцзиня, это было бы все бесполезно.

Лу Шанцзинь знал, что причина того, что сегодня все пришло в такой неуправляемый беспорядок, заключалась в Лу Лине, а не в Янь И. Лу Линь был просто ненормальным маньяком-убийцей. Именно его семья, его отец буквально высосал всю его кровь. Он всячески воздействовал на него, буквально терроризируя, что привело к полному разрушению чувств Лу Шанцзиня к Янь И, которые и без того были на грани. Лу Шанцзинь был в ярости от того, что Янь И пошел в клуб. Он видел тот поцелуй на фото, и мог легко представить, что Янь И могли воспользоваться в сексуальном плане, пока он был в таком состоянии. Но Лу Шанцзинь знал, что на самом деле это был всего лишь предлог.

Его чувства к маленькому кролику угасли. Они просто угасли… Янь И навсегда остался в его сердце неприкосновенным сокровищем… Именно Лу Линь нанес последний удар в то место, где и без того было уязвимо. Чувства, которые подверглись натиску шквального ветра и дождя, заглушили затянувшуюся любовь, которая не могла просто больше продолжаться.

С тех пор Лу Шанцзинь подсознательно рассматривал свой отказ Янь И, как бойкот против Лу Линя. Невинный вислоухий кролик неосознанно стал погребальным объектом дисфункциональных отношений отца и сына, истощая преданность Янь И, которая раньше, казалось, никогда не погаснет.

Действительно, она не могла погаснуть. Посмотрите на этого маленького кролика. Даже если его поднять за уши вверх и потрясти, он все равно останется в прежнем положении. Лишь спустя время он тихо и послушно спрячется в угол и будет молча смотреть на вас.

Лу Шанцзинь тихо вздохнул и раздавил в пепельнице окурок.

— Возвращайся домой. Давай сделаем операцию. Будь, как и прежде, умницей.

— Цзинь-гэ, ты так сильно любишь хомяков? — из динамика раздался слабый голос Янь И. — Если я защипну себе уши, то они будут похожи на хомячьи.

Лу Шанцзинь вдруг скинул пепельницу на пол. Упавший пепел и окурки сигарет испачкали низ его брюк. Внутри него будто произошел взрыв, и его волны полностью погребли под собой терпение Лу Шанцзиня.

— Как ты думаешь, какой у меня может быть интерес к грызуну?! — яростно закричал альфа. — Ладно, Янь И, не хочешь — не возвращайся. Я посмотрю, как долго ты протянешь на улице.

Лу Шанцзинь сбросил звонок и швырнул телефон на пол, разбивая вдребезги. От его действий ранее аккуратно сложенные коробки с кроличьими закусками разлетелись на пол и из некоторых посыпались клочки сена. Он так привык к тому, что его добиваются омеги, что потерял терпение от такого непослушания Янь И.

Лу Шанцзинь просто не знал, что кролики очень пугливы. Под умиротворенной маской на лице он, возможно, уже был переполнен страхом. Единственное, чего в такой ситуации хотел кролик, это тихо спрятаться в углу.

—

Янь И спрятался под одеялом, в страхе смотря на черный экран.

Он ждал, что Лу Шанцзинь просто скажет ему возвращаться домой, а не ложиться на операцию.

Самому Янь И тоже не терпелось поменять свои железы на более подходящие по совместимости с Лу Шанцзинем, но… Почему альфа принимал его жертву как должное и считал ее чем-то оправданным? Дифференцированные железы третьего уровня не были получены биологическим путем. Он заплатил за них мучительную и кровавую цену. Янь И вдруг стало себя жалко.

Омега, стоявший на вершине пирамиды, превратился в такое жалкое подобие… почему Лу Шанцзинь не мог просто поинтересоваться его здоровьем?

В глазах омеги заблестели слезы. В полном смятении он смотрел на свою бледную и тонкую руку.

Когда Лу Линь зажал эту руку в высокоскоростной соковыжималке, его голова была ясной и он осознавал свои действия.

Быстро вращающиеся лезвия были настолько острыми, что Янь И почувствовал боль лишь через несколько секунд.

Что это была за боль?

Это было так больно, что он не осмеливался вспоминать об этом. Он видел себя в линзах очков Лу Линя, что были в золотой оправе. Выражение лица омеги было настолько искаженным, что он даже не смог узнать себя в них.

Лу Линь надеялся, что его дифференцирующая способность третьего уровня — «регенерация конечностей». Он выпустил большое количество феромонов альфа-ящерицы, но отчаяние заставило Янь И проявить дифференцирование «телепортации».

Маленький кролик был одним из многих бойцов, выращенных как передовое оружие семьи Лу. Но только он сумел стал уникальной и единственной элитой.

Лу Шанцзинь, вероятно, учился еще в школе, когда переживал свое самое болезненное и жестокое дифференцирование. Янь И слышал, как Лу Шанцзинь играл на пианино в музыкальной комнате. Омега до сих пор помнил мелодию «Хорватской рапсодии». Эта теплая и романтичная мелодия была как спасительная веревка. Именно эта композиция вытащила его из грязного болота. Она заставила сердце маленького кролика биться только для этого мальчика.

Янь И просто не хотел признавать, что Лу Шанцзинь не очень хорошая для него компания, а Лу Линь не был хорошим человеком.

В прошлом кролик хотел только одного: тихо сидеть на деревянной скамейке и слушать, как Лу Шанцзинь играет для него на пианино. Янь И всегда загадывал это желание каждый свой день рождения.

Но желания не сбываются, если их произносят вслух. Раньше омега не хотел говорить об этом, он хотел, чтобы Лу Шанцзинь сам догадался, о чем он думает. Он не решался сказать это, боясь, что его желание действительно никогда не сбудется.

Янь И очень устал. Он достал блокнот и стал вычитать по одному баллу Лу Шанцзиня. Если количество баллов уменьшится до нуля, то Янь И не захочет больше любить своего альфу.

Но маленький кролик привык всегда давать ему шанс. Просматривая видео на телефоне, Янь И нетерпеливо ждал, пока оно загрузится. Он хотел досчитать до пяти и больше не ждать. Но после того, как он отсчитал цифру пять, видео все еще не загружалось. Разум подсказывал: попробуй еще раз досчитать до пяти.

На самом деле, за этот день Янь И очень-очень устал. Уже давно он не испытывал той энергии, когда был моложе.

— Я уже старый кролик, — уныло произнес он.

Омеге давно уже следовало проснуться от всех этих фантазий.

Пока он думал, экран внезапно засветился. Это был снова тот же номер. Янь И закрыл глаза и ответил на звонок.

— Тебе все еще нездоровится? — альфа знал, что омега беременный. Он, как всегда, обратил внимание на здоровье маленького кролика. — Где ты? Дай мне свой адрес и я приеду к тебе.

Брошенный старый кролик не заслуживал такого настойчивого альфу. Янь И не чувствовал лести, он всего лишь не хотел иметь с этим незнакомцем дело, так как становился все более обессиленным.

— Твой голос звучит хрипло. Ты простудился или недавно плакал? — осторожно спросил альфа.

В голосе молодого альфы была нежность. Его тон выражал некую дисгармоничную прелесть, словно он боялся обидеть. Он был молодым господином, наплевавшим на свою гордость.

Янь И ушел неожиданно и не взял с собой пижаму. Когда он снял пальто и брюки, то остался в тонком свитере. Кремового цвета ткань мягко обтягивала бедра и скрывала ладони, обнажая лишь кончики пальцев. Маленький кролик, скрестив ноги, прислонился к изголовью кровати. Он обнял мягкую подушку, приложив ее к животу, словно защищая ребенка.

Омега тяжело вздохнул. Ему потребовалось время, чтобы собрать свои силы и энергию. Собирался ли он встретиться с этим навязчивым альфой?

— Сколько тебе лет?

Альфа был явно застигнут врасплох и поэтому замешкался с ответом.

— Двадцать четыре.

— Как тебя зовут? — снова задал вопрос Янь И.

Будучи допрашиваемый омегой, в которого он был безответно влюблен, альфа неожиданно почувствовал вкус сладости и душевного спокойствия.

— Ся Цзинтянь, — взволнованно ответил он, полностью утратив низкий тон, которым создавал образ взрослого мужчины. Теперь он был настоящим, неуверенным, но очень мягким и нежным.

— Маленький ребенок, — слабо улыбнулся Янь И.

Омега был слишком усталым, чтобы даже приподнять уголки рта. На его сердце был незатянувшийся шрам, который болезненно кровоточил.

Глава 14

Когда мысли человека находятся в смятении, он начинает волноваться, пытаясь весело и радостно что-то произнести. Это не потому, что болтовня отвлекла бы его внимание от проблем и заглушила боль в сердце. Это потому, что собеседник был недостаточно важен.

— Ся Цзинтянь, — рассеянно пробормотал Янь И и снова повторил его имя. Он тут же вспомнил, что у босса Цзюань Хунье фамилия Ся. Не так давно он звонил Лу Шаньцзиню. Янь И пробил тогда его номер, и он оказался другим. Возможно, они были просто однофамильцами, а может быть, этот молодой господин специально использовал чужую фамилию.

Но маленький кролик не стал выяснять личность этого мужчины, потому что Лу Шанцзиню не нравилось, что он проявлял интерес к кругу благородных альф. Поначалу Лу Шанцзинь любил его и заботился о нем. Он боялся, что омега станет мишенью для охотников за железами из других семей. Именно поэтому его охраняли в стенах особняка Лу, как хрупкую фарфоровую китайскую куклу.

Тогда кролику это очень нравилось. В глубине души омегам нравится, когда их балуют любимые альфы, ведь тогда становится понятно, кому они принадлежат. Именно поэтому Янь И послушно ждал его дома. Он каждый день изучал рецепты различных блюд. Руки, привыкшие держать оружие, начали возиться с кремом и кондитерскими мешками. Тело, которое ранее было пропитано запахом пороха, пота и чужой крови, теперь источало мягкую и душистую сладость.

Лу Шанцзинь стал возвращаться домой все позже и позже. Его тело ежедневно было пропитано различными запахами других омег.

После того, как его кролик сменил пистолет на нож мясника и надел фартук, Лу Шанцзинь, казалось, начал отдавать предпочтение омегам благородной крови. Такие омеги умели красиво говорить и вели себя пристойно. Именно таких омег можно было вывести в свет. Но, к счастью, в этом не было ничего необычного. Янь И прекрасно понимал, что он всего лишь машина для убийства. Так что же в нем может быть такого очаровательного для альфы?

Прежде чем начинать кокетничать, маленький кролик должен был все хорошенько обдумывать и наблюдать за настроением Лу Шанцзиня, чтобы понять, сможет ли он получить от него взаимность. Если нужной реакции не было, то Янь И просто спокойно наблюдал за работой Лу Шанцзиня, а потом в одиночку уходил спать.

Молодой господин внезапно заторопился. Его голос в телефоне то повышался, то понижался, и слышимость постоянно менялась.

— Ай, блядь, дождь идет. Я сегодня не за рулем, так как только днем прилетел.

Комната Янь И находилась на втором этаже. За окном моросил мелкий холодный дождь. Янь И встал с постели и подошел к окну. В конце узкой дороги раздался резкий звук шагов. Альфа в возрасте двадцати лет разговаривал по телефону и искал место, где можно спрятаться.

Это был он.

Память Янь И была очень хорошей. Он мог четко вспомнить любого, кого встречал в своей жизни. Тогда, на заправочной станции, он прижал дуло Desert Eagle ко лбу альфы-пумы.

Альфа, необъяснимо как, нашел его и действительно пришел.

В голове Янь И мелькнула мысль, что этот альфа сейчас не просто случайно проходил мимо. Он определенно должен был выяснить сначала его местонахождение и личность. Единственная загвоздка альфы заключалась в том, что он не знал, где конкретно здесь находился омега.

Однако Янь И все же надел штаны и тапочки, взял ключи и направился вниз.

Потому что ребенок, который использовал несколько листовок «Знаете ли вы о плавании и фитнесе», чтобы укрыться от дождя, был в полном замешательстве.

—

Ся Цзиньтянь держал листовки над головой, чтобы укрыться от дождя. Он оглядывался по сторонам в поисках каких-нибудь открытых магазинов, чтобы можно было зайти и укрыться от непогоды. В душе альфа ужасно ворчал на маленького кролика. Как хорошо было бы сейчас понежиться в удобной ванной и поиграть в игры дома. Но по телефону он услышал, как Лу Шанцзинь жестоко вышвырнул кролика за дверь, поэтому заказал билет на самолет, чтобы найти омегу как можно скорее.

Он хотел увидеть Янь И и непременно обнять его. До этого, в больничной палате, свет был очень тусклым, и у него не было времени хорошенько рассмотреть его необычайно красивую, как он помнил, внешность.

Альфа шел быстро. Примерно в десяти метрах перед ним вышел маленький омега с красивой фигурой. Он был в бежевом шерстяном свитере. Два кроличьих ушка свисали из-под светло-пепельных волос. Янь И медленно поднял голову, смотря на серое темное небо, и несколько холодных капель дождя упали на его лицо. Его кроличьи ушки моментально дернулись и смахнули влагу.

Удивленный альфа замедлил свои шаги и остановился под фонарем в двух метрах от омеги.

Янь И слышал звук его шагов, поэтому медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него.

Ушки маленького глупого кролика шевельнулись.

Омега был таким худым, что его подбородок стал казаться еще острее. Мягкий бежевый свитер облегал его тонкую фигуру, и он казался еще более изможденным и слабым после тех пыток, что он испытал в больнице. Хрупкий и очень слабый омега, который к тому же был беременным, был фактически выброшен за дверь своим бесчеловечным альфой.

При свете фонаря лицо Янь И было очень бледным. В его глазах были только мерцающий свет и тень, отражающие неяркое уличное освещение. Больше не было того высокомерного кролика, который ездил на мотоцикле «Валькирия» и сексуально снимал свой черный, как ночь, шлем. В глазах омеги было чувство опустошенности.

Придя в себя, Ся Цзинтянь тут же подошел к нему. Он снял пальто и надел на плечи Янь И. Альфа расправил воротник и плотно укутал его. Он обнял маленького кролика, который был слаб, словно высушенный тростник. Ся Цзинтянь тут же выпустил большое количество успокаивающих феромонов и сочувственно погладил его по голове.

Альфу необъяснимо тянуло к Янь И. Конечно, он знал, что это из-за их высокой феромонной совместимости, но… видя, как такой властный омега увял внешне всего после нескольких дней, проведенных в больнице, альфе было трудно не чувствовать душевную боль, которая заполнила его изнутри.

Ся Цзинтянь был одет в белую футболку, которая плотно закрывала татуировку пумы на его груди. В такой одежде он был похож на красивого подростка, который с легкостью крутил бы баскетбольный мяч на одном пальце где-нибудь на школьном поле, в окружении юных омег. Он купался бы в лучах всеобщего обожания, мило улыбался, и под многочисленные вздохи окружающих, полностью поглощенный своим очарованием, забросил бы мяч в корзину.

Янь И удивленно расширил глаза, и попытался отойти, не позволяя себя обнимать.

Лу Шанцзинь редко обнимал его с такой нежностью и искренностью. Чаще всего он просто переплетал пальцы на их руках и позволял прыгающему от радости кролику обнимать себя. Иногда он отвечал, а иногда нет. Но когда Янь И обнимал своего альфу, то блеск и всепоглощающая любовь в его глазах никогда не ослабевали.

Без черного защитного щитка на шее в железы омеги попало большое количество успокаивающих феромонов. Благодаря достаточной совместимости, успокаивающие феромоны были особенно эффективны. Благодаря им дискомфорт от беременности постепенно начал утихать. Янь И сразу же почувствовал легкость, но его сердце сжалось от тупой боли.

После разрыва с Лу Шаньцзинем он мог полагаться только на ингибиторы и обезболивающие в период эструса. Когда было совсем тяжко и он не выдерживал, то тайком приходил в комнату Лу Шанцзиня посреди ночи. Он оставался там некоторое время, свернувшись калачиком на полу рядом с его кроватью, не смея даже вздохнуть свободно.

Ничто не может сравниться с чувством безопасности, когда тебя окутывают феромоны собственного альфы. Когда аромат Лу Шанцзиня окружал его, то давал чувство безопасности и тепла, даря ощущение, будто его нежно ласкали, чтобы он спокойно уснул.

Янь И наморщил нос: он был очень осторожен и никогда не требовал этого от Лу Шанцзиня. Но вот молодой альфа-пума сейчас полностью окутывал своими феромонами, даря их только маленькому кролику.

— Достаточно, — произнес Янь И безразлично и отстранился, сохраняя спокойное самообладание, — давай поднимемся, — омега вырвался из рук Ся Цзинтяня. Он снял пальто и вернул его альфе.

Когда Янь И снимал пальто, его рука наткнулась на что-то мокрое в кармане. Он посмотрел вниз: это был маленький букет роз.

Ся Цзинтянь напрочь забыл все приемы флирта, которые он выработал, начиная с начальной школы. Он полностью полагался только на свою внешность, чтобы добиваться других. И это всегда срабатывало со всеми… кроме Янь И.

— Когда я приземлился, было уже поздно, — альфа подтолкнул омегу к лестнице, чувствуя себя неловко, — в цветочном магазине остались только эти три розы. Я принес их тебе.

Конечно, собираясь на встречу с Янь И, он хотел скупить все розы в цветочном магазине и подарить их кролику с разбитым сердцем, но их было всего три. Но и это было лучше, чем ничего.

Янь И посмотрел на розы, лепестки которых были покрыты капельками дождя. Уголки его рта едва дернулись и немного приподнялись в полуулыбке. Он вспомнил, как сам каждый день приносил домой розы Лу Шанцзиню, и подумал, что, вероятно, тоже выглядел таким же безрассудным и смешным.

Поднимаясь по лестнице, он выбрал одну розу, понюхал ее и откусил пару лепестков, начав их жевать.

Ся Цзинтянь слегка приоткрыл рот, наблюдая за ним.

Альфа быстро последовал за Янь И и вошел в маленькую комнатку, в которой была только одна кровать и крошечная уборная. Молодому человеку не было противно, но он почему-то чувствовал себя очень виноватым перед этим кроликом.

— Спасибо, — Янь И засунул оставшийся почти голый стебель цветка в единственную простую стеклянную бутылку, что стояла на подоконнике. Он тихо вздохнул и подошел к столу, где стоял электрический чайник, чтобы вскипятить воду.

— Ты голоден? Есть только лапша быстрого приготовления. Я могу приготовить ее для тебя, — Янь И взял пачку лапши со складного столика и попытался открыть.

Поскольку его железы находились в глубоком спящем состоянии, все его действия были очень медленными. Его бледные и тонкие пальцы сильно напряглись, когда он открывал пачку. Ему требовалось усилие, чтобы разорвать обычный шов.

— Давай я сам сделаю это, — Ся Цзинтянь разорвал упаковку лапши. Потом он взял чайник и поспешил за водой. — Разве здесь может быть что-то чистым… — с отвращением пробормотал он себе под нос перед тем, как звук льющейся воды заглушил его слова.

Он даже, если честно, побоялся прикоснуться к воде и не был уверен в ее хорошем качестве. Когда он вернулся в комнатку, то подключил чайник к розетке.

Когда Ся Цзинтянь нажал на кнопку и чайник заработал, он посмотрел на Янь И. Он чувствовал себя немного раздосадованным. Некоторое время в комнате стояла тишина. Альфа понял, что, вероятно, он сильно сглупил, примчавшись вот так сюда.

От холода и дождя тело Янь И слегка дрожало. Он прикрыл рот рукой и легонько кашлянул.

Как только альфа услышал, что Янь И кашляет, он тут же выпустил большое количество успокаивающих феромонов. Он подошел к омеге и прижался к нему, заворачивая его в теплое ватное одеяло, из-за чего кролик стал похож на булочку.

Янь И нахмурился. Его светлые и красивые брови изогнулись, и вид у него стал немного свирепым.

Ся Цзинтянь посмотрел на него невинным взглядом. Сердце альфы защемило, и он почувствовал холод внутри.

«Не обидел ли я этим действием Янь И?» — подумал он.

Сейчас он чувствовал себя не уверенным взрослым пумой, а кокетливой большой кошкой, полагающейся на Янь И.

Янь И отвел взгляд и посмотрел на стебли цветов в стеклянной бутылке.

— Не трать на меня свои феромоны. Я то, что никому не нужно. Я очень грязный.

В глубине глаз Янь И была безжизненность.

Кто заставил омегу, который даже не позволил другому альфе подойти к нему, когда у него была течка, изнести и растоптать свою гордость и взрастить неуверенность в себе? Он настолько стыдится себя, что хочется отругать его за это. И это на самом деле очень больно. Так и хочется просто крепко обнять этого маленького кролика и больше никогда не отпускать от себя.

Глава 15

В открытых водах округа Наха уже более двух дней находится роскошный круизный лайнер класса люкс.

*На́ха (яп. 那覇市 Наха-си) — центральный город, административный центр и крупнейший город префектуры Окинава, Япония. Расположен в южной части острова Окинава, на побережье Восточно-Китайского моря.

Далеко в небе появилась сначала едва заметная черная точка, которая с каждой секундой увеличивалась. Вертолет с эмблемой «Сапсан» постепенно приближался к лайнеру и в итоге опустился на его палубу. Огромные винты с громким звуком разрезали воздух, создавая сильный ветер. Собравшиеся на палубе аристократы схватились за концы своих шляп, чтобы их головные уборы не унесло.

Лу Шанцзинь медленно вышел из вертолета. Под накинутым на плечи чернильно-черным пальто с воротником из лисьей шкуры на нем был сшитый на заказ дорогой костюм того же чернильного цвета. Он снял солнцезащитные очки и небрежно бросил их человеку, который шел рядом с ним.

Пара холодных и бездонных глаз, которые, казалось, всегда смотрели на всех с презрением и пренебрежением, предстала перед встречающими его мужчинами.

— Господин Лу, — первым поприветствовал его стоящий внизу главный телохранитель, за спиной которого выстроились в ряд мужчины в строгих костюмах.

Лу Шанцзинь прошел мимо. Его взор был прикован к альфе средних лет, который пил чай под зонтиком на палубе. К нему он и подошел.

— Шушу, — с легким поклоном поприветствовал его Лу Шанцзинь.

Альфа, которому было за пятьдесят, слушал любимую оперу, которая лилась из динамика. Он держал в правой руке ручку и делал пометки в книге, которую читал.

— Сяо Цзинь, — тепло поприветствовал он Лу Шанцзиня, — я думал, что ты не придешь, — старый альфа улыбнулся.

Мужчина продолжал оставлять заметки, пока они обменивались приветствиями. Несколько тонких штрихов появились на странице рядом с аккуратно написанными английскими словами. Он вставил закладку и закрыл книгу, убирая ее в сторону.

— Присаживайся, — снова тепло улыбнулся он.

Мужчина был альфа-пауком с дифференцированной способностью J1 «Контроль отвлечения».

Юань Ми еле поймал солнечные очки, которые бросил ему Лу Шанцзинь. Он следовал за ним уже три года и как обычно приходил и уходил по щелчку пальцев альфы. В постели он хорошо использовал свое гибкое тело, чтобы доставлять удовольствие Лу Шанцзиню и ртом, и задницей. Только обладая их высокой степенью совместимости и способностью доставлять альфе удовольствие, омега мог оставаться рядом с ним так долго.

Как только его выписали из больницы, Лу Шанцзинь вскоре позвал его к себе.

Несколько старых друзей Лу Шанцзиня, с которыми он был знаком много лет, знали, что у него есть настоящая любовь — омега, который всегда оставался рядом с ним. Поэтому Юань Ми был очень удивлен, когда Лу Шанцзинь взял его на роль своего любовника.

Но для него неважно, держал ли Лу Шанцзинь Янь И в своем сердце или дома. В конце концов, их брак не мог сравниться с высокой совместимостью Юань Ми и Лу Шанцзиня. Животное влечение и их необузданный секс играли свое дело в пользу Юань Ми.

Юань Ми уже приготовился принять положение любовника и вступить в жестокую и кровавую борьбу с истинной любовью Лу Шанцзиня, но кто бы мог подумать, что его омега не будет драться за своего альфу, а позволит Юань Ми спокойно быть любовником Лу Шанцзиня на протяжении трех лет.

Только в тот момент, когда Лу Шанцзинь в ярости вытащил его из больничной койки и наступил на живот, Юань Ми понял, что даже если этот ненавистный кролик Янь И и бывший муж Лу Шанцзиня, его положение в семье Лу не изменилось. Даже если бы альфа позволил жить Юань Ми или другой омеге с ним в его доме, то будь Лу Шанцзинь перед выбором, то он всегда выберет того, кто живет в его сердце. Сколько бы омег ни было у него, никому не удастся занять место Янь И…

Юань Ми сегодня впервые увидел столь внушительную диспозицию, которая была вне съемочной площадки…

Пистолеты телохранителей периодически мелькали, поблескивая холодным светом под лацканами пиджаков. Тяжелый и ледяной металл не мог сравниться с искусственным реквизитом, который омега держал в руках раньше, играя свои роли.

Чувство паники охватило Юань Ми. В прошлом Лу Шанцзиня всегда сопровождал Янь И. Но сейчас он тоже должен привыкнуть к подобному.

Юань Ми напустил на себя ложное спокойствие, следуя за Лу Шанцзинем вниз по лестнице, дрожащими кончиками пальцев едва касаясь руки альфы.

Юань Ми не говорил ни слова, но Лу Шанцзинь чувствовал, что он боится. Они же просто прибыли на встречу, чего бояться? Альфа думал, что омега, который привык к красной дорожке и свету софитов, будет достаточно уверен в себе, чтобы правильно скорректировать свое поведение в текущей ситуации.

Лу Шанцзинь нахмурился. Он привык, что когда Янь И стоял рядом с ним в черном смокинге, который идеально подчеркивал его узкую талию, от маленького омеги всегда исходила невидимая холодная аура. Даже если накануне вечером Янь И прикрывал глаза своими кроличьими ушками и прерывисто стонал под ним, выкрикивая хриплым голосом «мне так нравится… «Цзинь-гэ, будь нежнее…», но как только они выходили в свет, Янь И будто превращался в другого человека.

Лу Цзюэ, широко и радостно улыбаясь, подошел и обнял Лу Шанцзиня, похлопывая его по спине.

— Прошел еще один день рождения, и моя жизнь уменьшилась на один год. Я не уверен, увидишь ли ты меня в следующем году.

Лу Шанцзинь расслабил свои насупленные брови, отпуская мысли об омеге, и обнял альфу-паука в ответ.

— Что ты такое говоришь? — легкая улыбка появилась на губах Лу Шанцзиня. — Шушу в добром здравии и может прожить еще долго.

Лу Шанцзинь поджал губы и громко свистнул. Из огромной клетки, что была в вертолете, вылетел, расправив крылья, сероспинный сапсан. Издав злобный и пронзительный звук, массивный сапсан приземлился на полусогнутое предплечье Лу Шанцзиня.

— Мой отец тренировал его несколько лет, и попросил подарить его шушу на день рождения, — Лу Шанцзинь подцепил указательным пальцем клюв хищника и неожиданно получил от него ответную реакцию.

Лу Цзюэ громко рассмеялся. Он захотел дотронуться до перьев сапсана, но на него устремились острые птичьи глаза. Сапсан дернул крыльями и раскрыл острый, как бритва, клюв, пытаясь укусить Лу Цзюэ за палец.

— Тихо, — Лу Шанцзинь поднял руку и нежно погладил птицу по голове.

Юань Ми молча стоял и дрожал в полушаге от него. Он боялся, что эта большая птица выколет ему глаза.

Лу Цзюэ заметил, что человек, сопровождающий Лу Шанцзиня, не тот, кто был с ним обычно. Он оглядел с ног до головы эту хрупкую омегу, прекрасную и сверкающую, словно звезда. Он многозначительно улыбнулся Лу Шанцзиню.

— Этот довольно красив, но ему не хватает вкуса.

Юань Ми не осмелился ответить, поэтому ему оставалось только ждать, пока Лу Шанцзинь заступится за него.

Кто бы мог подумать, что Лу Шанцзинь вовсе не считает нужным этого делать. Альфа сделал глоток шампанского, которое принес официант, явно не желая говорить о своем спутнике.

Однако Лу Цзюэ не хотел заканчивать эту тему так скоро.

— Почему ты не привел того маленького кролика, о котором заботился много лет? — задал вопрос альфа-паук.

Сапсан словно специально издал протяжный свистящий звук, словно защищая своего хозяина.

— Янь И неважно себя чувствует, — Лу Шанцзинь слегка приподнял уголок губ, —

он отдыхает дома.

Юань Ми почувствовал внезапный скачок напряжения Лу Шанцзиня и непроизвольно отступил на шаг назад. Он знал Лу Шанцзиня на протяжении трех лет, и знал, что имя Янь И было под запретом. Всякий раз, когда Лу Шанцзинь слышал, что кто-то произносит его, в его глазах появлялись многочисленные сложные эмоции. Но как бы Юань Ми ни хотел, ненависти к Янь И он никогда от альфы не замечал.

— Хорошо, — кивнул Лу Цзюэ. Вместе с Лу Шанцзинем они спустились вниз по лестнице, продолжая обмениваться любезностями, когда альфа-паук заговорил об умершем отце-омеге Лу Шанцзиня.

— Несколько дней назад я послал своего человека к нему на могилу сжечь бумажные деньги. Если бы он все еще был рядом, то был бы очень рад твоему многообещающему будущему.

При упоминании об отце-омеге рука Лу Шанцзиня моментально сжалась в кулак до побеления костяшек. Его отец был омегой-хамелеоном, который умер, когда Лу Шанцзиню было десять лет.

Сегодня Лу Шанцзинь появился здесь только ради одного.

—

На круизном лайнере находилось великолепное казино в форме купола. В великолепном и роскошном зале господа и их элегантные спутницы раскидывались банкнотами на игорных столах. Воздух был пропитан запахом сигар и дорогого алкоголя. Некоторые гости курили марихуану, и ее резкий запах раздражал носовую полость. Когда в зал вошел Лу Цзюэ, присутствующие один за другим кивали ему в знак приветствия.

Лу Цзюэ разместился за одним из игорных столов, подперев подбородок скрещенными пальцами обеих рук. Сначала он взглянул на дилера, что раздавал карты, а потом прищурил глаза и с улыбкой обратился к Лу Шанцзиню:

— Моя первоначальная ставка будет двадцать тысяч, — Лу Цзюэ достал из чемодана, присланного телохранителем, две пачки купюр и бросил их на игорный стол.

— Цзинь-гэ, — Юань Ми сел на колени Лу Шанцзиня и поднес зажигалку к его сигарете.

С полуопущенными ресницами и сигаретой во рту Лу Шанцзинь выглядел холодным и сексуально привлекательным. Держа сигарету своими длинными красивыми пальцами, альфа ослабил свой галстук. Он отогнул уголок лежащей перед ним покерной карты и посмотрел на нее.

— То же самое, — высоко поднимая подбородок, ответил он.

Юань Ми поспешно открыл кейс с деньгами, достал такие же две пачки с купюрами и бросил их на стол.

Лу Шанцзинь, смотря сверху вниз, выпустил сизый дым. Одной рукой он приобнял Юань Ми за талию, а пальцами другой смахнул с сигары пепел.

— Шушу, я тут для того, чтобы попросить кое о чем. Только для развлечения тебя я сыграю пару игр.

— Раз уж ты здесь, то поиграй еще немного со своим шушу. Не нужно торопиться, — на лице мужчины все еще была улыбка.

На самом деле, все присутствующие здесь знали, что в последние годы семья Лу разделилась. Сначала Лу Цзюэ, чьи железистые характеристики пробудились, как у паука, покинул семью сапсана, чтобы развиваться отдельно. За его отделением последовало посягательство Лу Шанцзиня на власть своего отца. Такое свидетельствовало о сверх сильных амбициях семьи Лу.

Лу Шанцзинь уже давно не являлся тем молодым и неопытным господином, которого защищали высокие стены особняка семьи Лу и десятки телохранителей, оберегая его, как самое дорогое сокровище в этом мире. Его руки давно уже были по локоть в крови, а сердце ожесточилось до такой степени, что многие сомневались, а есть ли оно у него вообще.

Даже омега, которого он когда-то любил больше всех в этой жизни, стал другим человеком. Окаменевшее сердце альфы забыло, как можно любить с пылкой страстью.

Лу Шанцзинь нашел бету, одного из прежних доверенных лиц своего отца, который сбежал за границу. Поскольку он знал слишком много информации о делах семьи Лу, его отправили за границу, пряча ото всех. С того самого момента тот человек мог рассчитывать только на то, что Лу Цзюэ когда-нибудь сможет вернуть его обратно. В противном случае Лу Шанцзиня вообще бы здесь сейчас не было.

После нескольких партий на столе скопилось около пяти миллионов юаней наличными, плюс несколько чеков на десятки миллионов.

Навыки игры Лу Шанцзиня были исключительно хороши. И хотя он обладал дифференцирующей способностью J1 «экстремальное видение», но сегодня он просто не хотел использовать свою способность.

Лу Цзюэ не заботился о выигрыше или проигрыше.

— Несколько дней назад появились новости о том, что на черном рынке стоимость за железы Янь И выросла до двух с половиной миллиардов долларов США, — все с той же улыбкой альфа-паук смотрел на Лу Шанцзиня. — У меня находится тот человек, который тебе нужен. Если ты отдашь Янь И мне, то я отдам тебе того человека.

Если Лу Шанцзинь получит этого бету, то он уже знает, каким способом вырвать информацию из его уст, что будет достаточно, чтобы полностью уничтожить Лу Линя, чтобы он больше не имел власти контролировать жизнь и смерть семьи Лу.

Пальцы Лу Шанцзиня застыли. Он даже не почувствовал ожога от того, что коснулся раскаленного кончика сигареты, когда пытался стряхнуть пепел.

Лу Цзюэ дал ему время подумать.

У Лу Шанцзиня не было причин отказываться. Лу Цзюэ продолжал наблюдать за ним. Лу Шанцзинь сам же организовал операцию по замене желез для Янь И, поэтому железы А3 вислоухого кролика ему больше не были нужны.

Лу Шанцзинь жаждал этого маленького вислоухого кролика на протяжении многих лет. Любая семья, знавшая о железах вислоухого кролика А3, бросала на него вожделенные взгляды. Если Янь И выйдет из-под влияния Лу Шанцзина, найдется тысячи охотников за его железами, которые бы с удовольствием разобрали омегу на куски, словно мясо. Но сейчас они все еще боялись притронуться к Янь И, ведь он все еще является неофициальным мужем Лу Шанцзиня и находится под покровительством семьи Лу. И хотя сам Янь И был силен, но не смог бы один противостоять тысяче противникам. Рано или поздно наступит день, когда масло в лампе иссякнет.

— Мне очень жаль, — Лу Шанцзинь раздавил окурок и провел ладонью по стройной талии Юань Ми. Он поднял взгляд на смотрящего на него мужчину, — не думай о том, о чем не следует.

Внезапно он оттолкнул Юань Ми в сторону. Лу Шанцзинь достал из-за пояса омеги Desert Eagle, быстрым движением перезарядил его и прицелился. Один выстрел и голова Лу Цзюэ разлетелась. Кровь брызнула во все стороны.

Несмотря на тяжесть ствола пистолета и сильную отдачу, запястье Лу Шанцзиня даже не дрогнуло.

В зале воцарилась тишина. Все замерли в шоке, словно температура в воздухе вдруг резко опустилась до точки замерзания.

Юань Ми тупо сидел на полу с широко раскрытыми глазами, его щеки обдавало сильным жаром. Его ноги и все тело стали настолько ватными, что он не мог их ощутить и остался сидеть неподвижно, охваченный диким ужасом. Он медленно перевел взгляд на лицо альфу.

Лу Шанцзинь держал пистолет одной рукой. Выражение его лица было таким же холодным и отрешенным, как и всегда. Казалось, что для него не имело значения то, что на его глазах взорвалась человеческая жизнь. Он смотрел так, словно перед ним взорвался какой-нибудь скучный фейерверк.

Охрана и телохранители всего круизного лайнера бросились в зал казино. Гости, находившиеся на месте событий, закричали и начали разбегаться, неконтролируемо выпуская свои феромоны.

Лу Шанцзинь схватил за воротник ближайшего к нему охранника, вцепился ему в волосы и безжалостно ударил, повалив на игровой стол. Потом он выхватил из-за пояса два пистолета, перекатился по полу и встал на одно колено. Наклонившись вперед, он протянул руку к Юань Ми, привычно вскинув пистолет, и выкрикнул:

— Иди сюда!

Услышав эти слова, Юань Ми поднял голову, и его взгляд встретился со взглядом Лу Шанцзиня.

Юань Ми был до смерти напуган. Его дрожащие руки нащупали пистолет, лежащий перед ним. Он весил около двух килограммов и омега не мог удержать его в руках, не говоря уже о том, чтобы знать, как зарядить его и тем более нажать на курок. Дрожа от страха, он поднял свои глаза, наполненные слезами.

— Цзинь… Цзинь-гэ, — закричал он.

Когда их взгляды встретились, в глазах Лу Шанцзиня что-то погасло. Охватившие его эмоции привели его в замешательство.

«Это не то лицо, которое бы ты хотел увидеть», — сказал ему внутренний голос.

Его сердце забилось быстрее, словно пыталось возродить когда-то погасшие чувства.

Вокруг него было бесчисленное множество прекрасных, покорных, очаровательных и внимательных омег… но был только один, которому он абсолютно доверял. Только он один мог вернуть прежнего Лу Шанцзиня.

В его руках знакомое тепло «Пустынного орла».

Дремлющие глубоко внутри него чувства стали пробуждаться.

Глава 16

Юань Ми дрожал всем телом, когда полз к ногам альфы. Нахмурившись, Лу Шанцзинь схватил омегу за воротник и потащил его вверх по лестнице, стараясь избегать охранников, которые входили в казино. С начавшейся суматохи Лу Шанцзинь сумел выбраться сам и вывести омегу, с которой они в спешке направились к палубе.

Перед тем как сойти с вертолета, Лу Шанцзинь приготовил пистолет и спрятал его в кобуре под штаниной брюк. Юань Ми всего трясло от случившегося. Он не ожидал, что круг Лу Шанцзиня окажется таким кровавым и полным ужаса. Быть рядом с таким альфой — это положение, которое не всякий мог занять.

Омега сел, прислонившись к двери. Он поднял голову и посмотрел на альфу.

Лу Шанцзинь все еще был одет в чернильно-черное пальто с лисьим воротником. Его равнодушный взгляд скользил по двум охранникам, которые спешили к двери. Мощная сила отдачи «Пустынного орла» ничуть не поколебала руку альфы. Каждая пуля была выпущена точно прямо между бровей тех, кто пытался встать на его пути.

Над головой Лу Шанцзиня было ночное небо, усыпанное звездами. Взгляд его был холодным и острым, как у орла, пикирующего на свою добычу.

После того, как последняя пуля была выпущена, Лу Шанцзинь вскинул руку и сменил оружие. Пустынный орел упал перед Юань Ми, издав тяжелый звук. Омега невольно вздрогнул. Он внимательно вслушивался к пониженному голосу Лу Шанцзиня.

— Подними его и держи как следует.

— …Хорошо, — Юань Ми реагировал очень медленно. Он был словно старушка, собирающая упавшие яблоки. Он тяжело пошатнулся, взял в руки тяжелый «Пустынный орел» и обернул его своим плащом.

Палящий жар от дула обжигал Юань Ми, но он не смел ослабить хватку. Омега будто защищал важное сокровище Лу Шанцзиня. Слабый сладкий аромат «Пустынного Орла» — дурманил. В нем все еще остались остатки феромонов молочной конфеты.

Юань Ми поднял глаза, крайне испуганные. Взгляд его был затуманен, словно покрытый слоем густого тумана.

Он был красивым и великолепным омегой, достойным того, чтобы процветать в своем кругу. Его ресницы были выбелены, а короткие золотисто-каштановые волосы придавали ему больше мягкости и манящей привлекательности. Под мигающими лучами софитов тысячи людей стремились к нему… а он в настоящий момент находился на линии жизни и смерти. Но что бы он ни сделал для Лу Шанцзиня, тихий и маленький кролик навсегда останется главным в сердце холодного альфы.

Лу Шанцзинь отбросил в сторону пистолет с пустым магазином и грубо схватил Юань Ми. Он потащил омегу к вертолету, который уже готов был взлететь. Альфа достал АК47 и, не пристегивая его к плечу, развернулся и открыл огонь в одиночку против десятка приближающихся к ним охранников. Выпуская град пуль, Лу Шанцзинь взобрался на лыжню вертолета и быстро запрыгнул внутрь.

Вертолет с эмблемой сапсана, что принадлежал семье Лу, немедленно взлетел. Лу Шанцзинь выбросил пустые патроны от АК47 в море, затем нажал на кнопку пульта дистанционного управления.

Круизный лайнер взорвался в самом центре, где находилось казино. Темные облака дыма поднялись в небо, а мощная ударная волна от взрыва задела вертолет. Вертолет сильно тряхнуло, но он успел покинуть неспокойное место и приготовился к обратному полету на материк.

Взрыва, который не был ни большим, ни маленьким, хватило ровно настолько, чтобы сжечь все оборудование незаконного казино. Что касается того, снимали ли присутствующие на лайнере господа видео или нет, Лу Шанцзинь был уверен, что те, кто не хотел, чтобы семья Лу распалась, знают, что можно говорить и делать, а что нет.

Что касается того беты, который знал инсайдерскую информацию и которого скрывал Лу Цзюэ… У Лу Шанцзиня хватит терпения найти его самостоятельно.

Лу Цзюэ даже не собирался отдавать этого бету. Он планировал поймать белого волка в свою ловушку, да еще и с пустыми руками. Лу Шанцзинь недаром чувствовал презрение к нему и не собирался иметь с ним дел. Лу Цзюэ был достаточно хитер: он не только не связался с бетой, но даже не оставил следов своих феромонов. Иначе, даже по легкому следу его феромонов, Лу Шанцзинь смог бы отследить его местоположение с помощью своей способности сапсана М2.

Круизный лайнер был взорван в самом большом зале, который имелся на борту. Клубы черного дыма поднимались к небу вместе с бушующим огнем, словно пытаясь сжечь половину звездного неба или превратить его в пурпурно-красное, как само раскаленное железо.

На палубе царил хаос. Охранники и члены команды пытались потушить пожар. На фоне всеобщей паники выделялся только один альфа, что молча стоял, прислонившись к металлическому барьеру палубы. Одной рукой он опирался на поручень, а в правой держал бокал с красным вином, слегка покручивая его в тонких пальцах, чтобы кровавого цвета жидкость равномерно растекалась по бокалу. Он прищурил глаза и легонько втянул воздух, словно принюхивался к аромату. Его высокая фигура казалась более крепкой и даже очаровательной в свете пылающих искр огня.

Альфа развернулся полубоком и, посмотрев в сторону улетающего вертолета, поднял бокал выше.

— Выпьем, Лу Шанцзинь, — улыбнулся он и отсалютовал в пустоту.

Уголки его персиковых глаз слегка приподнялись в улыбке. На нижнем веке у него была родинка, а скулы были необычайно остры. В них ощущалась злая сущность. Это был альфа-паук.

Он двумя тонкими пальцами достал из кармана визитку с именем и выбросил ее.

Лу Шанцзинь застегнул на себе защитный пояс и взглянул на альфу-паука, улыбающегося ему в темноте. На тыльной стороне руки Лу Шанцзиня моментально вздулись синие вены. Он бессознательно сжал челюсти, издавая неприятный для уха скрежет зубов.

Даже если эти волосы были перекрашены в природный черный цвет, то это лицо он бы никогда не забыл.

Это был альфа, запечатленный на той гребаной фотографии, где, опустив голову, он поцеловал Янь И.

Лу Шанцзинь впервые использовал дифференцирующую способность J1 «экстремальное зрение» для того, чтобы выгравировать это столь ненавистное лицо в своем списке имен на убийство, что был отпечатан глубоко в его памяти.

Он смог четко разглядеть имя на трепещущей в ночи карточке, прежде чем она упала в воду. Шао Вэньцзин. Это был альфа-паук уровня М2. Приемный сын и наследник Лу Цзюэ.

Лу Шанцзинь ощутил резкую боль в сердце.

Благодаря способности паука М2 «Ментальный паралич», Янь И той ночью был введен в транс для того, чтобы был сделан снимок. Кто мог намеренно показать Лу Шанцзиню это фото с таким двусмысленным ракурсом?

— Шао Вэньцзин… — сквозь зубы процедил Лу Шанцзинь и схватился за АК47, но к этому моменту вертолет уже покинул зону дальности стрельбы оружия.

Шао Вэньцзин сделал глоток красного вина и прищурил свои персиковые глаза, расслабленно улыбаясь Лу Шанцзиню.

— Он действительно симпатичный… я не просто шучу.

Шао Вэньцзин случайно встретил маленького вислоухого кролика у дверей своего клуба тем поздним вечером несколько лет назад. Он переоделся в форму массажиста, намереваясь провести с красивым омегой жаркую и страстную ночь, как он делал всегда. Для альфы тогда стало неожиданностью, что ему позволили лишь коснуться хрупкой спины, и впервые в его жизни течная омега не просила секса, а просто спала.

Тогда он был в полной растерянности…

__

Вертолет скрылся из виду.

Спустя время он подлетел к точке посадки. Лу Шанцзинь весь путь сжимал в руке оружие, сидя на откидной панели сиденья, пытаясь сохранить свое душевное равновесие. Юань Ми сидел на противоположной стороне, его лицо было смертельно бледным. Омегу только недавно вырвало.

Он вернул «Пустынного орла» в руки Лу Шанцзиню и, плотно закутавшись в свое пальто, беспомощно глядел на него.

Альфа долгое время с безразличием смотрел на ночное небо. Когда он пришел в себя, то взял в руку «Пустынного орла». Кончиками пальцев он погладил дуло пистолета, медленно проведя по всей длине ствола. Он повторял эти движения снова и снова.

Юань Ми устал. Он обнял колени и поднял голову, смотря на Лу Шанцзиня.

— Цзинь-гэ, неужели так трудно признаться в том, что ты его любишь? Каждый раз, когда ты трахаешь меня, ты всегда произносишь — Яньянь. Это все так

бессмысленно… — Юань Ми вытянул шею и прислонился к стальной опоре. Он словно специально обнажил вытатуированное слово «свобода». Его белоснежные ресницы стали влажными и блестящими. Он поднял руку и накрыл глаза предплечьем. Уголки его губ растянулись в горькой полуулыбке. — Я просто представлял, что ты зовешь меня Юань. Юань… Но на самом деле, Цзинь-гэ… как же все это бессмысленно…

Порог терпимости Лу Шанцзиня никогда не был настолько высок, чтобы позволить какому-то сахарному ребенку говорить такие вещи ему прямо в лицо. Но он был не в настроении сейчас, поэтому повернул голову назад к тусклому рассветному небу.

— Мой помощник принесет тебе карточку через несколько дней, — с легкостью в голосе произнес Лу Шанцзинь.

С этого момента можно считать, что это конец и разрыв отношений, с определенной суммой выплаты.

Юань Ми давно знал, что все закончится именно так. Если Лу Шанцзинь больше не его финансовый спонсор… омега набрался храбрости и заговорил более самонадеянно.

— Лу сяньшэн, — Юань Ми опустил глаза и поцеловал руку Лу Шанцзиня, что лежала на колене альфы, а затем с полным отчаянием отвернулся в другую сторону.

Он молча достал из кармана свой телефон и удалил контактный номер Лу Шанцзиня на его глазах. После этого он пролистал свою галерею.

— Посмотри сам, у меня нет ни одной фотографии. Если ты мне не доверяешь, я отдам тебе этот телефон.

Лу Шанцзинь не смотрел на него, находясь в легкой задумчивости.

— Хорошо, — Юань Ми тяжело вздохнул и выбросил телефон в море.

Лу Шанцзинь обеспечивал его в течение трех лет, но у него никогда даже и не было ни одной его фотографии. Юань Ми как-то хотел сфотографировать, как альфа лежит в постели с обнаженным торсом, чтобы похвастаться перед друзьями, но ему этого не позволили.

С тех самых пор он понял, что в этих отношениях он — просто сахарный ребенок.

За эти три года омега несколько раз ходил в больницу на обследование, но единственный раз, когда Лу Шанцзинь сопровождала его, был, когда он проходил медосмотр в начале их отношений. Лу Шанцзинь попросил тогда врача проверить степень совместимости их желез.

Когда пришел анализ, оказалось, что их степень совместимости довольно низкая. Юань Ми это не особо волновало, но когда Лу Шанцзинь увидел результаты, то его взгляд потускнел. Он тогда вышел на лестничную площадку за пределами больницы и выкурил сигарету.

Юань Ми не осмелился тогда спросить его об этом. Лишь сейчас он почувствовал, что избежал тем самым катастрофы.

—

2019-4-18 12:05 PM

—

В маленьком номере отеля Янь И лежал в постели, пребывая в прострации.

Он зашел в интернет в поисках информации о том, какие предосторожности должны быть соблюдены во время беременности. Там было написано, что в этот период нельзя долго смотреть на экран телефона.

Омега тут же положил телефон на кровать.

Но через некоторое время он снова взял гаджет в руки и продолжил искать и изучать информацию.

В одиночку, без помощи альфы, во время беременности было трудно заниматься собой.

Чтобы подготовиться к операции по замене желез, Янь И вводили значительную дозу анестетиков. Чтобы железы омеги полностью впали в сонное состояние, ему потребовалась доза, в пять раз превышающая дозу для обычного омеги. Железы А3 были подобны мощному электрогенератору, содержащему достаточно много энергии, чтобы поддерживать работу крупного завода тяжелой промышленности в течение нескольких лет.

Но вот восстановление работоспособности желез проходило с серьезной задержкой. К тому же беременность Янь И с каждым днем все больше отягощала и без того его тяжелое бремя. Когда он каждое утро открывал окно, то пронизывающий холодный ветер, врывающийся в комнату, практически сбивал его с ног. Он был настолько слаб и хрупок, словно клочок бумаги. Он отчаянно нуждался в успокаивающих феромонах альфы, которые бы придавали ему сил.

Его зрение становилось расплывчатым, когда он долго смотрел на экран телефона. В такой момент ему только оставалось отбросить гаджет и свернуться калачиком на боку, прислонившись спиной к электрообогревателю.

Янь И занес номер Ся Цзинтяня в черный список и провел четкую границу между ними. Но в последние несколько дней этот ребенок не слушался его и был упрям, как осел.

За дверью послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Всего мгновением позже раздался стук.

— Маленький кролик, будь добр, открой дверь. И сделай это быстро, я хочу войти.

Янь И закрыл голову подушкой. Он был не в силах справиться с этим влюбленным молодым альфой, что стоял за дверью. Янь И отправил сообщение Лу Шаньцзиню с просьбой о своем отпуске, но альфа так и не ответил. Возможно, он сам уехал в отпуск, прихватив свой гарем.

Омега лежал на боку. Его лицо было болезненно бледным. В первые дни у него еще хватало сил подняться с постели, чтобы хотя бы налить себе стакан воды, но сегодня он не мог сделать даже этого.

Казалось, даже сила его костей была полностью исчерпана. Янь И приоткрыл глаза и нащупал телефон. Он открыл контакт Лу Шаньцзиня, но набрать его номер так и не хватило смелости.

Но Янь И очень хотел услышать голос своего альфы.

Дрожащими пальцами он нажал на вызов.

Возможно, сам Бог принял это решение за него. Янь И молча ждал. Один гудок, два… три…

Он использовал все последние силы, чтобы придумать предлог, по которому он звонит Лу Шаньцзиню.

Но механический голос сообщил, что набранный номер недоступен.

Разочарование его было вызвано не тем, что, кажется, его прокляли. Не грубой и обидной фразой «отвали», прозвучавшей переполненным гневом голосом, а всего-навсего отсутствием ответа набранного номера именно в тот момент, когда омега был крайне беспомощен.

Янь И испытывал сильнейшее разочарование, но все еще сохранял спокойствие. Он просто чувствовал, что его сердце трескается от сухости альфы… Если бы все было настолько просто, что было бы достаточно нанести крем, предотвращающий сухость и трещины… Даже это бы успокоило кролика.

Янь И закрыл глаза, занеся номер Лу Шаньцзиня в черный список. Теперь он находился там вместе с номером Ся Цзинтяня.

Омега снова вошел в интернет и вбил в поисковике «шаблон заявления на увольнение».

Все любовники, что появлялись на вилле, хотели одного, чтобы Янь И освободил для них место. Маленький кролик больше не хотел оставаться в том доме. В особняке остались некоторые его вещи, он заберет их, когда почувствует себя лучше.

Голова Янь И от всего происходящего потяжелела и разболелась, словно ее сильно зажали в тиски. Сейчас он не мог ясно мыслить. Омега закрыл глаза в надежде немного поспать и отдохнуть. На самом деле, он спал с небольшими перерывами в течение всего этого дня. Лоб Янь И был горячим, и он чувствовал мучительный дискомфорт, который охватывал все его тело. Завтра, если у него появятся силы, он обязательно отправится в больницу.

Стук в дверь раздавался еще некоторое время, а потом прекратился. Когда к Янь И пришли такие желанные тишина и покой, он наконец-то заснул.

Ся Цзинтянь вылез из окна в коридоре и пробрался в эту тесную комнату через открытое окно. Он поставил контейнер с горячей кашей и булочки с овощной начинкой на тумбочку у изголовья кровати, чтобы Янь И мог съесть их, когда проснется.

Маленький кролик был такой обидчивый и упрямый, решительно отвергая заботу и ласку молодого альфы.

Однако сам альфа не мог пойти против своего влечения, вызванного такой высокой совместимостью их феромонов. Ся Цзинтянь был так очарован запахом кролика, но у него не хватало духу принудить его принять его ухаживания и его самого. Поэтому парень просто заставил себя проявить максимальное терпение. Он проделал путь из города Цзюань до этого убогого места, и не мог вернуться теперь обратно, ничего не добившись от этого омеги.

Ся Цзинтянь сел рядом на кровати и обнял Янь И со спины, которая была настолько тонкой, что при прикосновении к ней можно было поранить руку об выступающие позвонки и лопатки. Когда альфа услышал мучительные стоны омеги, которые он издавал во сне, он не смог сдержаться и выпустил успокаивающие феромоны. Молодой альфа притянул Янь И в свои объятия, чувствуя собственную боль в душе и сердце.

Маленький кролик был таким легким, что почти ничего не весил. Когда Ся Цзинтянь обнял его, низ шерстяного свитера случайно задрался, обнажая отчетливый шрам на боку.

Ся Цзинтянь смотрел на него удивленно. Это старое пулевое ранение, выглядевшее особенно неприятно на фоне белого тела Янь И, словно трещина в нефритовой стене. Этот отвратительный шрам смотрелся очень странно на тонкой и хрупкой фигуре маленького кролика.

Насколько больно было омеге, когда пуля рассекла его тело?

Подсознательно альфа обнял Янь И еще крепче и поцеловал его в лоб, который был покрыт холодным потом. Ся Цзинтянь так хотел забрать омегу от этого извращенного и психически больного альфы и возместить всю ту заботу, которую Лу Шанцзинь недодал ему за все эти годы. Но вот сам Янь И даже не хотел ехать с ним в больницу…

Этот мир так безжалостен. Одни ищут любви, но не добиваются успеха, и их отбрасывают в сторону, как старые ненужные ботинки, а другим все само идет в руки, но они совсем не ценят этого.

Для Янь И высокосовместимые успокаивающие феромоны молодого альфы были как чашка с чистой водой для путника в пустыне. Янь И вцепился в футболку Ся Цзинтяня, с силой сжимая ее тонкими пальцами. Он, как наркоман, желал полностью подчинить свое тело этому нежному альфе, но в то же время его сжигала агония, в которой он отталкивал его.

— Нет… не дай мне испачкаться твоим запахом… — Янь И пытался оттолкнуть альфу, но маленького кролика обхватили еще крепче, так, чтобы он не мог пошевелиться.

Выделялась большая концентрация успокаивающих феромонов. Ся Цзинтянь обладал сильным характером, и мягкость альфы-пумы была подобна поклону императора. Он с достоинством контролировал себя и тщательно сдерживался, не желая быть отвергнутым.

Совершенно непреднамеренно Янь И упал без сил в объятия Ся Цзинтяня. Его бледная и слабая рука все еще цеплялась за футболку альфы.

— Цзинь-гэ… — едва шевеля губами, прошептал Янь И, — у меня будет твой ребенок… забери меня обратно домой…

Слабый умоляющий голос был сладким, липким и мягким, как растаявшая молочная конфета, отчего сердце Ся Цзинтяня пропустило удар и тоскливо заныло в крепко сжимающих его тисках.

За последние несколько дней, что он находился рядом с Янь И, отношение маленького кролика было отчужденным. Когда он бодрствовал, то никогда не проявлял уязвимость омеги. Независимо от того, насколько плохо омега себя чувствовал, он лишь делал глоток воды, молча сдерживая все в себе и терпя сильную боль.

Янь И нежно обнял альфу за шею, погружаясь в неиссякаемый запас успокаивающих феромонов.

Невыносимая ревность заставила Ся Цзинтяня с отвращением взглянуть на чистые железы на шее омеги. Он опустил голову и поцеловал нежную кожу, чувствуя, как кролик в его объятиях слегка вздрогнул. Рот молодого альфы слегка приоткрылся, обнажая два острых клыка.

Словно ухватившись за спасительную корягу, Янь И со слезами начал тихо умолять.

— Пометь меня… Я тоже очень хочу иметь альфу… Цзинь-гэ…

Глава 17

На омеге был надет шерстяной и пушистый свитер. Кролик выгнулся дугой в руках Ся Цзинтяня и стал похож на небольшой шарик из клейкого риса.

Ся Цзинтянь сидел на краю кровати, скрестив ноги. Янь И спал в его объятьях, сидя на его коленях. Альфа аккуратно взял маленькую ладонь омеги и сжал ее.

Свитер хотя и был шерстяной, но все же тонкий. Сквозь него выделялись острые лопатки Янь И, а большой вырез горловины обнажал глубокие ключицы. Запястья были такими хрупкими и изящными, а на безымянном пальце маленький кролик носил кольцо. Поскольку омега невероятно похудел, кольцо соскользнуло с его пальца и упало на пол.

— Это обручальное кольцо… — с горечью прошептал Ся Цзинтянь. Он ласково погладил Янь И, крепче сжимая в объятьях. Альфа наклонился, чтобы поднять кольцо, но прежде чем вернуть его на место, внимательно осмотрел.

Обработка была дорогая и изысканная, а стиль хотя и прост, но дизайн продуманный. Маленький кролик никогда бы сам такое не выбрал. Значит, его выбрал Лу Шанцзинь. На поверхности кольца можно было заметить старые царапины, но, несмотря на них, было видно, что за кольцом ухаживали.

«Тебя уже вышвырнули из дома, — подумал альфа, — так почему же ты до сих пор носишь его?

Ся Цзинтянь поцеловал закрытые веки кролика, а потом коснулся чистых и хрупких желез на шее. Омега, в которого он был влюблен в течение уже долгого времени, спал в его объятиях, как мягкая лужица сладкого сиропа. То, что Янь И погрузился в сон, принимая успокаивающие феромоны, выделяемые им, доставляло альфе огромное удовольствие.

Однако Ся Цзинтянь не хотел становиться Лу Шанцзинем в подсознании Янь И. Он хотел, чтобы омега знал, что пумы в сотни раз сильнее сапсанов.

Альфа все еще держал тонкую руку Янь И и, не желая этого, но все же снова надел кольцо ему на палец. Ся Цзинтянь только что заметил, что на светлой коже, что пряталась под кольцом, была маленькая татуировка, состоящая из двух слов — вечная любовь.

Сердце в его груди сжалось, а кровь словно застыла… Того энтузиазма, что переполняло молодого альфу, заметно поубавилось.

Ся Цзинтянь уставился на мизерную татуировку, края которой по прошествии многих лет стали нечеткими. Он немного с жесткостью быстро надел кольцо обратно на палец Янь И, поднял голову и закрыл глаза.

Лу Шанцзинь действительно не был обычным человеком. Что конкретно в этом милом, мягком и красивом маленьком вислоухом кролике ему не нравилось?

Ся Цзинтянь вдруг нервно усмехнулся. Он взглянул на спящего в руках Янь И и тяжело вздохнул.

Если бы он был Лу Шанцзинем, рядом с которым был бы этот омега, который с улыбкой и кокетством забрался бы к нему в объятия… Да как он мог не любить его?

Ся Цзинтянь просидел с Янь И на руках около трех часов. Все это время омега лежал, свернувшись калачиком, и тихо спал. Молодой альфа даже подумал о том, чтобы уложить маленького кролика, а самому уйти, но Янь И крепко обнял его.

— Не уходи.

— Не бойся, — Ся Цзинтянь провел ладонью по его шее и плечам, а затем аккуратно уложил его под одеяло.

Однако у Янь И тут же началась паника. Он стал ерзать по кровати в поисках его. Высокосовместимый запах гипсофилы вызвал у Янь И зависимость. Омега не хотел, чтобы он уходил.

— Холодно… — прошептал Янь И, — обними… еще чуть-чуть, — умолял он.

Дыхание Ся Цзинтяня постепенно становилось поверхностным, а рука, поглаживающая Янь И, начала сбиваться с ритма. Он шепотом произнес имя Янь И и убрал руку. Альфа легонько приподнял одеяло и прикрыл нежные и чистые железы кролика и поспешно убежал в ванную, закрывая за собой дверь на замок.

В тот момент, когда молодой альфа заперся, в ванной комнате взорвалась густая концентрация феромонов ухаживания. Запах гипсофилы проник во все уголки и заполнил вентиляционные отверстия. Возбужденное естество парня зудело от боли. Огромную выпуклость невооруженным взглядом было заметно на темно-синих джинсах.

Холодные капельки пота, падающие с кончиков волос, оседали на воротнике. Ся Цзинтянь прислонился к двери и достал из кармана ингибитор. Он зубами разорвал герметичную упаковку и воткнул иглу прямо в железы, впрыскивая внутрь медицинский раствор.

У альфы начался гон, а за дверью находился благоухающий и мягкий омега. У маленького кролика совсем не было сил сопротивляться. Ся Цзинтянь мог легко заставить его раздвинуть ноги, чтобы принять его и его метку.

Молодой альфа никогда не использовал ингибиторы, чтобы контролировать свой гон. Это он сделал впервые и только ради Янь И. Для альф такого статуса омеги доставлялись к ним прямо к порогу дома. Они использовали свои задницы и рты, чтобы облегчить альфам гон. Ся Цзинтяню никогда раньше не нужно было сдерживаться.

Минут через десять его состояние более или менее стало спокойным. Он принял душ и окончательно пришел в норму. Альфа достал свой телефон и сделал вызов.

— Это Лу-гэ? Ты, должно быть, был занят в последнее время… — Ся Цзинтянь посмотрел в зеркало и увидел, что на подбородке уже появилась щетина, которую нужно сбрить. — Где вислоухий кролик-омега, которого я хочу? Я уже приготовил деньги.

В трубке повисло короткое молчание.

— Отдай мне Янь И, — приглушенный голос казался немного усталым.

— Янь И? — Ся Цзинтянь поднял брови. Он ухватился руками за раковину и усмехнулся, — ты говоришь о невестке? Какое отношение это имеет ко мне?

Лу Шанцзинь еще не успел ответить, как молодой альфа добавил:

— Ты потерял своего мужа? Это ужасно, — Ся Цзинтянь сильнее вцепился в фарфоровую чашу.

— Я не могу найти его, — Лу Шанцзинь не был уверен, он только прощупывал почву. Альфа мог полагаться только на феромоны Янь И, чтобы определить его местоположение. Но сейчас он не мог этого сделать. Однако он слышал, что драгоценная жемчужина семьи Ся прилетел в город Чанхуэй. — Не заставляй меня искать твоего гэ, — хриплым голосом произнес Лу Шанцзинь.

Так как железы Янь И находились в спящем состоянии, количество феромонов, которые он мог выделять, было катастрофически мало. Кроме того, феромоны Янь И были плотно скрыты феромонами пумы М2.

Лу Шанцзинь больше не намеревался продолжать разговор и хотел сбросить звонок. Он уже сделал в районе тринадцати звонков Янь И, но линия неожиданно оказалась постоянно занята.

Ся Цзинтянь достал нож-бабочку, висевший на его ключах. Тонкое и холодное лезвие несколько раз перевернулось между его пальцами, прежде, чем парень вернул его обратно в ножны.

— Гэ, если тебе нужен мой гэ или отец, то просто позвони им. Кто вообще может тронуть твоего мужа? Наверное, он разозлился на тебя и вернулся в дом своей семьи. Поищи его там.

Вызов был сброшен.

Молодой господин семьи Ся в Хун Е был настолько избалован, что держал всю семью в своих руках. Быть высокомерным и властным стало привычкой, которая проникла глубоко в его кости. Еще учась в школе, он уже преступал все законы. В этом году ему исполнилось двадцать два года, он учился только на третьем курсе в университете. Когда Янь И спросил его о возрасте, то Ся Цзинтянь подсознательно солгал и прибавил себе два года. Он не ожидал, что даже после этого омега будет считать его ребенком.

Ся Цзинтянь затаил дыхание. В нем кипели гнев и обида. Он хотел найти Лу Шанцзиня, чтобы сломать ему парочку ребер за все те обиды, что тот нанес Янь И.

Молодой альфа с трудом, но все же успокоился. В тот момент, когда он собирался выйти из ванной комнаты, его телефон зазвонил.

— Привет, гэ, — Ся Цзинтянь прислонился плечом к двери.

На заднем фоне брата было много шума, и было похоже на то, словно он был на вечеринке, в сопровождении омеги, которая деликатно окликнула его и назвала директор Ся. Ся Цзинтянь представил феромоны низкого качества, которые должны были окутывать брата, и у него появился рвотный рефлекс.

Ся Пинтянь откинулся на спинку дивана, вытянул ноги и скрестил их. Послушный омега налил бокал вина для директора Ся. Альфа с удовольствием выпил из его руки.

— Баобэй, я слышал, ты прилетел в город Чанхуэй повеселиться.

Голос его брата был похож на его собственный. И если не обращать внимания и не вслушиваться, то их было трудно различить.

— Кхм, — кашлянул Ся Цзинтянь, — а от кого ты это услышал?

Ся Пинтянь улыбнулся.

— Твой преподаватель сказал, — голос брата стал более строгим. — Если ты больше не хочешь учиться, тогда возвращайся нахрен сюда и наследуй семейное дело! Я уже говорил это тебе раньше. Ты даже заставил меня искать для тебя вислоухого кролика-омегу. Я согласился, раз уж ты так хочешь. Но какого хрена ты докопался до омеги семьи Лу? Ты хочешь, блядь, сдохнуть? Тебе жить совсем надоело?

— Оставь меня в покое! Он сейчас нездоров, — Ся Цзинтянь приоткрыл дверь и посмотрел на Янь И, который сейчас спал без успокаивающих феромонов. Он заметил его копошение и нарастающее во сне беспокойство. Ледяные пальцы крепко вцепились в одеяло, а на лбу проступил холодный пот.

— Ладно, малыш, давай скорее возвращайся назад. Это всего лишь вислоухий кролик-омега. Гэ поймает для тебя такого. Их же много, — Ся Пинтянь замял окурок в пепельнице. — Есть еще кролики Додж, чайные кролики, кролики Рекс, кролики-шиншиллы… все, что захочешь, гэ найдет для тебя.

Ся Цзинтянь тихонько подошел к кровати и коснулся лица Янь И, на котором было беспокойное и болезненное выражение. Он снова выпустил успокаивающие феромоны и погладил его маленькие кроличьи ушки, наблюдая за тем, как тот постепенно успокаивается.

— Лу-гэ совсем не заботится о нем, — молодой альфа понизил голос, в котором проступала злость.

Ся Пинтянь понял, что его младший брат совершенно безнадежен.

— Ты что, рядом с ним? Не важно, заботится Лу Шанцзинь о нем или нет, это его омега. Какой смысл наживать себе врага из-за этого? К тому же, кролики настолько распутные, что могут симулировать беременность даже при случайном прикосновении.

Ся Цзинтянь не знал, то ли он почувствовал себя оскорбленным, то ли стало обидно за Янь И.

— Чушь все это собачья, — прошипел он сквозь зубы и сбросил звонок.

Ся Цзинтянь хотя и был зол, но все же прислушался к словам брата.

— Ложная… ложная беременность? — альфа застыл, глядя на лицо Янь И. Он разблокировал телефон и вбил ключевые слова.

Если к спине кролика прикоснуться, когда он находится в бессознательном положении, то он может принять это за спаривание. Это приводит к псевдобеременности, когда крольчиха демонстрирует продромальное поведение, но не производит потомства.

— …

Ся Цзинтянь долго молчал, затем отправил сообщение своему однокласснику, изучающему медицину.

«Может ли быть у вислоухого кролика-омеги ложная беременность?

Его одноклассник ответил очень быстро, прислав голосовое сообщение.

«Ложная беременность у кролика-омеги проявляется очень ранними симптомами. Небольшая выпуклость внизу живота уже примерно через три дня. Рекомендуется как можно скорее обратиться в больницу, иначе это навредит омеге как физически, так и психически… Это из-за тебя у кого-то появилась ложная беременность?»

Ся Цзинтянь вспомнил, что когда он принес сено «Тимоти» Янь И в больницу, то увидел, его в очень плачевном состоянии. Он подхватил его на руки и обнимал всю ночь, поглаживая спину.

«Кажется, да»

«Ты подонок!» — одноклассник прикрепил к сообщению смайлик jpg. и следом настрочил еще одно смс.

«Некоторые могут использовать внешнее давление, чтобы разрешить кроличью ложную беременность. Однако кролики слишком легко пугаются. Сильная боль может сделать его особенно пугливым. Ты должен быть тактичен, когда будешь говорить ему об этом, иначе причинишь ему боль и заставишь мучиться. Почему бы тебе не привезти его в нашу больницу?»

Прежде чем Ся Цзинтянь успел ответить, Янь И открыл глаза. Он сонно посмотрел на него и медленно встал, протягивая руку к стакану с водой, что стоял на прикроватной тумбочке, и сделал маленький глоток.

Когда он увидел Ся Цзинтяня, то очень сильно удивился.

— Ты не ушел? — его голос был очень сонным и немного хриплым. — На улице темно.

Достаточное количество успокаивающих феромонов позволило Янь И немного воспрянуть духом и восстановить силы. Омега, чьи железы находились в спящем состоянии, мог полагаться только на феромоны альфы, чтобы восстанавливать свое нормальное состояние.

Приятный аромат гипсофилы наполнял воздух в комнате. Когда Янь И через несколько минут окончательно проснулся, то вцепился в свою одежду. Он нахмурил брови и, подтянув к себе колени, обнял их и поджал свои ушки от расстройства.

— Не трать на меня свои феромоны… ты еще совсем молод. Оглянись, вокруг столько омег, которые моложе и красивее меня… что с тобой не так? Что такого хорошего в старом кролике, который уже более десяти лет был в отношениях с другим альфой?

Хотя Янь И говорил это пуме, но, казалось, он спрашивал также и себя.

На самом деле, он только что отпраздновал свой двадцать седьмой день рождения. Если бы Лу Шанцзинь любил его и не испытывал к нему неприязни, то омега чувствовал бы себя очень молодым и красивым. Он не верил даже собственному отражению в зеркале, но верил только Лу Шанцзиню. Янь И сомневался в своих способностях и привлекательной внешности. Единственное, в чем он отказывался сомневаться, так это в том, что Лу Шанцзинь — бессердечный человек.

Ся Цзинтянь сел позади омеги и обхватил руками за талию.

— Мне… очень жаль… — альфа уткнулся лбом в плечо кролика.

Янь И подсознательно защитил свой живот и повернулся к нему.

— Что ты натворил?

— Я… — Ся Цзинтянь не мог придумать тактичное объяснение. Он не знал, как избежать того, чтобы Янь И не пострадал еще больше.

В этот момент телефон Ся Цзинтяня снова зазвонил. На этот раз это был его учитель, который просил его вернуться и сдать экзамен в конце семестра.

Ся Цзинтянь собирался сообщить об отсрочке экзамена, но кролик выхватил телефон у него из рук.

— Здравствуйте, учитель, он скоро вернется, — голос Янь И был тихим и спокойным, — нет необходимости переносить экзамен.

Янь И завершил разговор. Он несколько раз покрутил гаджет между пальцами. Ся Цзинтянь потянулся за ним, но Янь И не отдал.

— Делай то, что тебе говорят, и возвращайся к учебе.

Янь И опустил глаза и стал возиться с телефоном. Спустя немного времени на экране блокировки появился обратный отсчет до выпускного экзамена. До его сдачи осталось всего несколько дней.

— Ты, наверное, долго готовился? — спросил Янь И. — Этот экзамен важный?

— Он не сложный. Обычный общий, — альфа отказывался возвращаться. — Я могу сдать его в следующем году. Сейчас я просто хочу остаться с тобой.

Янь И редко улыбался.

Красивый подросток выглядел чудесно. Он был таким же милым, как двадцатилетний Лу Шанцзинь.

В конце концов, он тоже изменится. Кто в двадцать не верит в брак и вечную любовь? Когда Лу Шанцзинь нес его на спине, поднимаясь на вершину прибрежного рифа, он пел для него. Кто же мог ожидать, что спустя десять лет все обернется именно так?

— Тебе действительно нужно вернуться к учебе, — Янь И поднял взгляд. На кончиках его ресниц появились слезы и в уголках глаз блестела влага. Он протянул телефон альфе. — Я пойду в больницу, когда ты уйдешь.

——————

2019-4-19 17：23 PM

Семейное кладбище семьи Лу.

Лу Шанцзинь в черном костюме стоял перед надгробием.

На надгробии было изображение омеги, который яркой улыбался. На фото ему было около тридцати. Черты его лица были красивыми и трогали самое сердце.

Его биологическим отцом был омега-хамелеон. Он был супругом Лу Линя.

Около кладбища припарковался Феррари. По одной только машине можно было сразу понять, что она принадлежала президенту Би из Jinfeng Group.

Би Жуйцин тоже был в торжественном черном костюме. В руках он нес букет лилий. Он не спеша подошел к Лу Шанцзиню и положил цветы перед памятником, прежде чем закурил сигарету.

— Прошло уже три года, как ты перестал приносить шушу цветы, — дул сильный ветер, и Би Жуйцзин рукой прикрыл сигарету. Он сделал глубокую затяжку и спросил, — к счастью, я за тебя делал это каждый год. Что сейчас случилось? Что у тебя на уме?

Белки глаз Лу Шанцзиня налились кровью. Он нахмурил брови и вдохнул холодный воздух.

Он не ответил ни на один вопрос друга, но вместо этого заговорил о другом.

— Тот омега-хомяк, на которого ты положил глаз, будет отправлен к тебе через два дня. Он все еще в хорошем состоянии, цел и невредим. Если бы ты попросил его на несколько дней позже, он бы уже исчез с лица земли.

Би Жуйцзин изогнул бровь, которая всегда была прямой, словно меч. На какое-то мгновение он застыл в явном удивлении. Он тщательно что-то вспоминал, а потом спросил:

— Хомяк? Какой хомяк?

Глава 18

Лу Шанцзинь глубоко вздохнул, пытаясь подавить обуревающий его гнев.

— Ся Пинтянь сказал мне, что тебе понравился омега-хомяк, которого я привез в больницу для операции по замене желез.

— Ерунда какая-то. Как я мог украсть у тебя кого-то? — Би Жуйцзин смахнул пепел с сигареты. — Кому ты собрался заменить железы?

Уголок губ Лу Шанцзиня нервно дернулся.

Хотя разница в возрасте между братьями Ся составляла несколько лет, они были очень похожи друг на друга. Даже их голоса по телефону звучали одинаково. Лу Шанцзинь задумался. Голос директора Ся… Когда он сообщил Лу Шанцзиню, что омега-хомяк приглянулся Би Жуйцзину, в действительности голос был похож на голос второго молодого господина Ся, с которым он разговаривал сегодня.

— Сукин сын! — скрипнул зубами Лу Шанцзинь.

Би Жуйцзин словно что-то вспомнил и хлопнул себя по лбу.

— Время, — он посмотрел на телохранителя, стоящего рядом, — как только господин проснется, он должен съесть пшеничную вегетарианскую лапшу из Синьцзе.

— Господин только что звонил, — голос телохранителя был тихим, — он сказал, что больше не будет ее есть. Он хочет, чтобы вы вернулись и приготовили для него суп с бараньими шариками.

— Сколько времени уже будет, когда я вернусь? — нахмурился Би Жуйцзин и посмотрел на часы. — Так, хорошо, тогда надо поторопиться. Ты езжай и попроси Чжао-ма* купить баранину. Сообщи мне, когда она будет перекручена в фарш. Домой я доберусь сам.

* суффикс 妈 mā/ экономка, няня, домработница.

— Да, господин.

Би Жуйцзин затушил окурок и похлопал Лу Шанцзиня по плечу.

— Мне нужно домой. Я поеду.

Лу Шанцзинь тоже отправился домой. В большом особняке давно никто не убирался, вся мебель покрылась толстым слоем пыли. Но Лу Шанцзинь не хотел заниматься поиском временного помощника по дому.

Осколки разбитой пепельницы все еще валялись на полу у дивана. Лу Шанцзинь подошел к французскому окну. Он подобрал все разбросанные коробки с кроличьим сеном «Тимоти» и аккуратно сложил их в стопку.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как он в последний раз спрашивал Янь И, что тот хочет съесть. Лу Шанцзинь думал, что знает его вкусы, поэтому покупал продукты, которые, по его мнению, любил есть омега.

Каждый раз, когда Лу Шанцзинь спрашивал Янь И, что он хочет съесть и что ему нравится, этот маленький глупый кролик всегда отвечал:

«Мне нравится все, что ты мне даешь».

В прошлом Лу Шанцзинь внимательно относился к привычкам омеги. Янь И любил есть клубнику. Он всегда съедал большую коробку. Слишком много холодной и водянистой пищи было вредно для желудка, поэтому Лу Шанцзинь разрешал ему съедать только половину коробки в день.

Тогда разочарованный кролик садился на диван и дулся на альфу. Лу Шанцзинь, чтобы задобрить его, приносил ему суп из серебряных ушек* и кормил его с ложечки. А после этого крепко обнимал своего омегу и долго целовал.

*Сладкий суп из грибов. В нем используются сушеные грибы инъер, которые и носят название — серебряные ушки.

Сначала Янь И был очень вспыльчив, но со временем он стал легко поддаваться на всяческие уговоры и вести себя более кокетливо.

Лу Шанцзинь думал, что Янь И стал более разумным и понятливым, чем был раньше. Но реальность говорила об обратном. Если кого-то постоянно нужно уговаривать, тот, кто это делает, становится все более холодным и отчужденным. То, что кролика после обнимали, было для него большим счастьем. Янь И не осмеливался вести себя как в прежние времена, где он мог дуться и обижаться только для того, чтобы послушать томительный голос альфы, утешавшего его, который омега любил больше всего в жизни.

Лу Шанцзинь прошелся по всем комнатам своего огромного дома. В кладовой он обнаружил шкаф, внутри которого были навалены одеяла и подушки. Вообще-то, у Янь И была своя комната, но он там редко спал. Когда он оставался один на этой огромной вилле, то спал только в этом узком шкафу.

Однажды Лу Шанцзинь был на общественном вечере и вернулся домой только около трех часов ночи. Он обыскал каждый уголок особняка, но нигде не мог найти Янь И. В конце концов его поиски увенчались успехом — он нашел его в этом шкафу. Альфа аккуратно взял на руки маленького кролика, который, свернувшись калачиком, крепко спал, и вынес его оттуда.

Но Янь И тогда все равно проснулся.

— Мне страшно оставаться одному… — он потирал свои глаза и нежно обнимал Лу Шанцзиня за шею, жалобно бормоча, — возвращайся домой пораньше.

После этих слов Лу Шанцзинь почувствовал себя плохо. Он сжал Янь И сильне в своих объятьях и пообещал:

— Я обязательно вернусь завтра пораньше и буду с тобой весь вечер.

Несколько лет прошли в мгновение ока. Янь И слишком долго отказывался вести себя с ним кокетливо.

Лу Шанцзинь всегда считал, что Янь И изменился первым, из-за чего их чувства и стали угасать. Теперь, спустя много лет, стоя в пустом доме, он понял, что изменился именно он.

Альфа присел на корточки и стал ощупывать постель Янь И. Под подушкой он нашел фотографию.

На снимке были запечатлены двое детей в возрасте до десяти лет. Они обнимали друг друга за плечи. Альфа вспомнил, что тогда Янь И дергал свои кроличьи ушки и дул губы. Сам же Лу Шанцзинь, наклонив к нему голову, смотрел на маленького омегу глазами, которые наполняли детская радость и счастье.

В то время они еще не были хорошо знакомы. В то время ни о каких поцелуях речи даже не могло идти. Они изредка держались за руки и уже от этого краснели.

Фотография хотя и была заламинирована, но было видно, что она была немного порвана. Еще до того, как она оказалась в пластике, на ней можно было увидеть высохшие капли слез. Вероятно, ее часто рассматривали и носили с собой до тех пор, пока она не начала портиться. Ламинирование было, видимо, сделано для того, чтобы сохранить ее.

За последующие несколько лет они успели полюбить друг друга и потерять свои чувства. В их жизни ничего не осталось от прошлого, что бы могло подтвердить, что эти времена когда-то существовали. Единственное, что осталось, оказывается, это фотография, сделанная давным давно отцом-омегой Лу Шанцзиня.

— И она тоже здесь, — взгляд Лу Шанцзиня стал более нежным. Он положил фотографию обратно под подушку и взял черную подарочную коробку, которая также была спрятана под подушкой. Внутри лежала отполированная до блеска морковная брошь. Если посмотреть внимательно, то здесь были еще несколько драгоценных вещей, которыми дорожил Янь И. Все они были засунуты под подушку, чтобы его мысли были спокойны, когда он будет здесь спать.

В прошлом все было так легко и хорошо. Никто раньше не упоминал о совместимости. Как совместимость стала оправданием скуки? Лу Шанцзинь с силой надавил на виски и потер их.

Альфа спустился в оружейную комнату, что была построена под землей. Он вошел в нее и выбрал пистолет. Ловкие пальцы привычными движениями вставили патроны в магазин и закрутили глушитель. С собой Лу Шанцзинь взял еще три магазина. Он вышел в гараж, и машина на высокой скорости покинула виллу. При свете луны он въехал в сосновый лес в пригороде города Чанхуэй, где находился семейный особняк семьи Лу, в котором проживал только Лу Линь.

Лу Шанцзинь остановил машину в километре от дома и дальше пошел пешком. Особняк был погружен в темноту. Свет в комнате Лу Линя не горел, но Лу Шанцзинь все равно, на всякий случай, подождал еще полчаса в саду, спрятавшись в тени, чтобы убедиться, что Лу Линь крепко спит. Только спустя время Лу Шанцзинь поднялся по стене на балкон второго этажа, а уже оттуда спустился по лестнице в подвал.

Подвал в огромном доме был светлым и просторным. На площади более ста квадратных метров было построено более двадцати отсеков. Лу Шанцзинь затаил дыхание и, медленно двигаясь, бесшумно направился вглубь.

Он остановился перед одной из комнат.

Внутри горел свет. Похоже, здесь кто-то жил.

Лу Шанцзинь держал пистолет в правой руке, а левую протянул к ручке двери. Он тихо открыл ее лишь на небольшую щель.

Внутри все было аккуратно. В комнате стояла кровать, на стене висел телевизор, по которому шел старый фильм.

Он увидел омегу лет пятидесяти, что сидел в инвалидном кресле. Его ноги были настолько тонкие, что были похожи на палочки для еды. Шея его была обтянута стальным рукавом, а цепь тянулась до стального крюка на стене. На первый взгляд могло показаться, что здесь был заперт жестокий и злобный головорез-убийца.

Омега поднял голову и нежно улыбнулся Лу Шанцзиню.

Эта улыбка была мягкой и светлой. Даже морщинки возле его глаз не могли скрыть того, что в молодости у него было красивое лицо.

Омега медленно помахал Лу Шанцзиню рукой.

— Иди сюда скорее. Я так по тебе скучаю.

Лу Шанцзинь опустил пистолет и запер дверь. Он бросился к омеге и упал перед ним на колени, позволяя ему коснуться своего лица.

— Папа, — позвал его Лу Шанцзинь. Голос альфы был мягким и нежным.

Е Вань с трудом поддерживал свое хрупкое тело, но все же смог обнять своего сына. Он внимательно осмотрел его и увидел, что глаза Лу Шанцзиня налиты кровью.

— Ты плохо спал? — Е Вань с болью в сердце прикоснулся к красным глазам своего мальчика.

Лу Шанцзинь опустил голову. В этот момент его глаза широко раскрылись — он уставился на выпуклый живот омеги. Словно сотни тысяч иголок разом вошли в его тело. Самому Лу Шанцзиню уже было тридцать.

— Ты снова беременный? — лицо Лу Шанцзиня стало серым и несчастным, когда он смотрел на живот Е Ваня.

Взгляд Е Ваня был теплым.

— Да, — ответил он все тем же мягким голосом. — Лу Линь все еще хочет иметь более выдающееся поколение.

— Он убил моего старшего брата, двух младших братьев и четырех младших сестер, и этого все еще недостаточно? — Лу Шанцзинь схватился за пистолет с такой силой, что его костяшки пальцев хрустнули.

Двадцать пятого сентября две тысячи двенадцатого года Лу Шанцзинь нашел их в подвале в контейнерах с раствором формальдегида. На каждом контейнере был указан уровень их дифференциации. Там были хамелеон омега и бета, а также сапсан-бета. Был даже недифференцированный альфа-сапсан.

Лу Шанцзинь тогда смолчал.

Первого апреля две тысячи шестнадцатого года, то есть три года назад, он перестал посылать цветы к надгробию Е Ваня.

Потому что в тот день он узнал, что его отец-омега, который уже несколько лет считался мертвым, был заключен в этом подвале для того, чтобы постоянно рожать.

Омега-отец Лу Шанцзиня, Е Вань, имел тип желез хамелеона A3. Это был тот же ценный и редкий тип желез A3, который был у Янь И. В прошлом Е Вань был отставным солдатом спецназа и снайпером Лу Линя. Е Вань был его геодезистом.

У хамелеона J1 дифференцирующая способность «наблюдение на 360 градусов».

Дифференцирующая способность расы хамелеон M2 «групповая скрытность».

Дифференцирующая способность расы хамелеон A3 «девятиступенчатый взрыв».

Омега такого уровня, имеющий все дифференцирующие способности, которые были предназначены для борьбы, не смог избежать участи и был схвачен и заключен навечно в тюрьму Лу Линем, который готов был выкачать из него все до самой последней капли крови. Янь И по сравнению с Е Ванем всего лишь маленький кролик, и его дифференцирующие способности не могли причинить вред другим.

Как альфа-сапсан второго уровня, Лу Шанцзинь сиял очень ярко везде, куда бы он ни пошел. Внешне он был холодной элитой с железной выдержкой, спокойствием и сдержанностью. Но как только он видел Янь И и его железы A3, альфа становился маниакальным и неуправляемым.

Таким образом, любой омега рядом с ним мог стать для него Янь И. Но ни один из них не мог смотреть в глаза Лу Шанцзиня с той искренностью и честностью, что была у Янь И.

Лу Шанцзинь не мог ни спасти прошлое своего отца, ни спасти будущее Янь И.

Ребенок, который вырос в семье Лу, должен был быть ядовит. Он должен был пройтись по костям своих братьев и сестер, которые потерпели неудачу, родившись низкоуровневыми. Такой ребенок должен был иметь огромный потенциал и ожесточенное сердце.

Если только Лу Линь не умрет.

Лу Шанцзиню теперь требуется некоторое время, чтобы заменить Лу Линя в качестве доминирующей фигуры семьи Лу.

___

Е Вань взял сына за руку. Он осторожно вытянул пистолет из его захвата и положил к себе на колени.

— Ты помирился с Янь И?

— Нет, — Лу Шанцзинь встал. Выражение на его лице было совершенно безразличным. — Это больше невозможно. Вероятно, я ему больше не нужен.

— Пфф, — Е Вань тихонько рассмеялся, — омеги такого уровня, как мы, никогда и ни в ком не нуждаемся. Но если бы… если бы я мог получить хоть немного любви и заботы, я бы так не жил. Я только рожаю детей для него каждый год, и этим выполняю свой долг, — Е Вань взял сына за руку и слабо улыбнулся. Но даже от такой улыбки на его щеках появились маленькие ямочки. — Не позволяй Яньяню стать таким же, как я. Не позволяй ему грустить до конца жизни и забыть, где находится сердце.

Лу Шанцзинь стоял и смотрел на него, чувствуя, как поднимается дрожь в его теле.

— Когда Лу Линь развивал способность Янь И третьего уровня, он был очень сильно ранен. Вся его левая рука была раздроблена, и он, напуганный, лежал и дрожал в моих руках, — голос Е Ваня был мягким, но каждое слово, словно острая игла, кололо сердце Лу Шаньцзиня. — Существующие технологические ресурсы семьи Лу действительно передовые. Никто даже не сможет сказать, что левая рука Яньяня была восстановлена.

Глаза Лу Шаньцзиня расширялись с каждым разом все шире и шире, когда обрывки воспоминаний стали возникать в его голове. Руку омеги было невозможно отличить ни визуально, ни на ощупь. Его левая рука была достаточно красивой и ловкой. Только когда маленький кролик видел Лу Линя, то в страхе прятал левую руку за спину.

Но Лу Шанцзинь не знал об этом. Он даже оставлял Янь И наедине с Лу Линем и на долгое время. Вероятно, маленькое сердце пугливого кролика каждый раз было на грани разрыва.

— Свобода и любовь — это антонимы, — голос Е Ваня был спокойным и он по-прежнему улыбался, — но почему я иногда страдаю от боли? Если омега с дифференциацией А3 никогда ни в кого не влюбится, он проживет спокойную и хорошую жизнь.

Лу Линь был очень внимателен к Е Ваню. Он заботился о нем, как о самом превосходном и роскошном пленнике.

— Подожди меня год, — прошептал Лу Шанцзинь, — я освобожу тебя, когда убью Лу Линя.

— Тюльпаны у ворот выросли? — мягкая улыбка украшала красивое лицо Е Ваня. — Я хочу посмотреть на них, когда выйду отсюда. Поскольку феромоны Лу Линя — тюльпаны, я засадил ими целый сад. Но вообще, я люблю только лилии, не забудь прислать мне несколько штук.

Лу Шаньцзинь был совершенно сбит с толку. Он поспешно вышел, но пройдя несколько шагов, вспомнил, что его пистолет остался в комнате. Когда он развернулся, чтобы забрать его, за дверью раздался глухой звук.

Рука Лу Шанцзиня замерла на дверной ручке, а кровь отхлынула от лица.

Он медленно толкнул дверь. Е Вань был в луже крови. Его рука сжимала пистолет, который Лу Шанцзинь зарядил собственными руками и закрутил на нем глушитель. В виске его отца осталось обугленное пулевое отверстие.

Но на красивом лице омеги застыла посмертная улыбка.

Лу Шанцзинь замер у двери, его тело словно полностью онемело. Глаза отражали свет от лампы и казались немного ярче.

— Папа…

Глава 19

— Папа… папа… папа… — Лу Шанцзинь чувствовал, как температура легкого, как перышко, тела в его руках медленно падает до нуля. Последняя капля жизни его отца просачивалась сквозь песочные часы, которые уже никогда нельзя будет перевернуть.

Он хотел немедленно выбежать из подвала с Е Ванем на руках. Он хотел забрать отца из этого ужасающего ада. Но на шее был металлический ошейник и стальной замок. Лу Шанцзинь бесчисленное количество раз пытался его открыть, но без голосового кода Лу Линя это было невозможно.

Беременность Е Ваня была уже на позднем сроке и ребенок мог бы родиться уже через несколько дней. Может быть, еще осталась надежда? Может быть, еще есть шанс спасти одну невинную жизнь? Лу Шанцзинь стоял на коленях в луже крови, чувствуя себя беспомощным. Его глаза покраснели, наполняясь кровью от гнева.

Возможно, Е Вань просто не хотел, чтобы его ребенок испытал всю жестокость этого безжалостного мира. Он принял решение за него и вернулся на небеса вместе со своим драгоценным ребенком.

Из кармана Е Ваня выпала старая фотография и упала около ног альфы. Это был тот же снимок, что Лу Шанцзинь нашел под подушкой у Янь И.

На фотографии двое детей обнимали друг друга за плечи. Маленький кролик надул губы и поджал свои маленькие ушки, а Лу Шанцзинь наклонил к нему голову и улыбался.

Оказалось, Е Вань сфотографировал их и оставил этот снимок и себе. Он хранил его все эти годы. Фотография была очень сильно потерта от многолетних прикосновений о прошлых воспоминаниях. Сколько нежности, отчаяния и безнадежности было скрыто за этим снимком?

Лу Шанцзинь долго смотрел на фотографию и маленького Янь И на ней, чувствуя, как сердце сжимается от боли.

Альфа протянул руку к фотографии. Но тут он услышал звук торопливых шагов в коридоре, а потом дверь с силой распахнулась и ворвался Лу Линь.

— Ты… — Лу Шанцзинь выхватил пистолет из рук Е Ваня и без колебаний выстрелил между бровей Лу Линя, — отправляйся в ад!

Раздался выстрел.

У Лу Шанцзиня было прострелено левое плечо. От мощного и сильного удара его отбросило в сторону и он ударился о стену. Он стиснул зубы, приглушая стон, и схватился за плечо, залитое кровью.

Лу Линь держал пистолет, из дула которого шел белый дым. Глаза под очками в золотой оправе были наполнены печалью.

— Сяо Цзинь, ты действительно хотел застрелить меня?

Лу Шанцзинь с недоверием посмотрел на пистолет в своей руке, задыхаясь от боли. Он вытащил магазин и увидел, что в нем не осталось ни одного патрона. Но пистолет точно был заряжен, когда он пришел сюда.

Лу Шанцзинь перевел взгляд на лежащего на полу Е Ваня. Несколько разряженных пуль были зажаты в его руке.

— Почему? — Лу Шанцзинь яростно закричал в сторону холодного тела, что лежало на полу. — Почему ты защищаешь его, хотя он довел тебя до смерти! Папа! Почему? Почему ты спас его? Он… Он бессердечный ублюдок! Он того не стоит!

Его взгляд снова метнулся на фотографию, утопающую в крови. Лу Шанцзинь смотрел на милого маленького кролика.

— Я… я тоже… — пробормотал он, прислонившись к стене и медленно сползая на пол, — я тоже…

Он все-таки вырос именно таким человеком, которого презирал больше всего: неспособного жить в любви, закрывающего глаза на то, что он не желал видеть, и живя в невежественности.

Лу Линь неспешно подошел к телу Е Ваня и опустился на одно колено. Он наклонился и поднял тело своего мужа, прошептав ему на ухо:

— Ваньвань, я люблю тебя.

Ни одно записывающее устройство не смогло бы воспроизвести беспредельную любовь в этом предложении.

Замок на шее Е Ваня издал щелчок, а затем упал на пол.

Лу Шанцзинь держался за плечо, которое все еще кровоточило, и его лицо становилось все бледнее.

— Ты отвратителен, — с горькой обидой он смотрел на Лу Линя, — ты недостоин того, чтобы говорить такое моему отцу.

Лу Линю было все равно. Бледная щека Е Ваня прислонилась к его плечу, и он поцеловал глаза омеги. Он встал и без единого слова вышел.

Лу Шанцзинь не знал, в каком году был установлен этот пароль.

И он не знал, как долго Е Вань ждал, пока не понял, что так и не дождется, когда Лу Линь откроет этот замок.

Пароль многие годы не менялся, но любовь давно исчезла.

______

Лу Шанцзинь в шоковом состоянии шел по гравийной дорожке. Его машина была припаркована в километре от особняка Лу, чтобы не выдать себя Лу Линю. Теперь же Лу Шанцзинь мог больше не думать о своей осторожности и направляться к тому месту, где был его автомобиль, держась за пулевое ранение на плече.

Когда он был в своем лучшем состоянии, он был неприкасаемым. Но сейчас бесконечные мысли, одиночество и ужас проникали в его тело, словно заполняя вместо крови, что сочилась из пулевого ранения, стремясь добраться до самого сердца альфы. Он стал похож на заблудившегося и попавшего в болото, медленно погружающегося в трясину. Один только Бог теперь знает, куда делся маленький кролик, что когда-то был готов на все, чтобы вытащить его даже из ада.

Когда-то они делили тепло друг друга, выживая в суровых условиях войны. Но позже Лу Шанцзинь плотно окутал свое сердце слоями толстой и колючей брони, полностью изолируя от себя невинного Янь И.

Каждый день маленький кролик прыгал и стучал в его сердце.

— Оно там? — изо дня в день спрашивал он, когда сам был весь в порезах и синяках от вонзающихся в его кожу защитных шипов и колючек. Сжимая зубы от боли, он обижался, запирая свою обиду внутри, мягким голосом говоря, — тогда я спрошу тебя об этом завтра.

Лу Шанцзинь накрыл своей ладонью область сердца, почувствовав резкие уколы боли. Он всегда думал, что душевная боль — это абстрактное понятие. Но оказалось, что это действительно больно.

Лу Шанцзинь сидел в машине, зубами зажимая сигарету во рту, но долго не прикуривал ее, пока в нахлынувшей на него истерике не выбросил ее и зажигалку в окно. В этот момент он сильно ударил по рулю.

В молодости Лу Шанцзинь видел в ящике стола Е Ваня аккуратно разложенные натертые до блеска военные медали. Этот омега-хамелеон с уровнем желез А3 когда-то был легендой специальных военных сил. В те времена даже Би Жуйцзин был всего лишь рядовым членом команды Е Ваня.

Некогда элитный боец спецназа был заключен в подвале, чтобы превратиться в машину для размножения. Как на единственного сына-сапсана семьи Лу, на Лу Шанцзиня бесчисленное множество раз смотрели с восхищением. Но сам он чувствовал себя всего лишь ядовитым паразитом, выросшим на крови своих братьев и сестер. В глазах Лу Линя он был одним из подопытных экспериментов, который был «просто хорош», но в любой момент мог быть заменен на другого, кого-то более выдающегося.

Лу Шанцзинь бесцельно кружил по шоссе. Он достал свой телефон и набрал номер Янь И.

Он набирал номер более десяти раз подряд, но каждый раз попадал на голосовую почту. Он нервно запустил пальцы в волосы. Казалось, что маленький кролик, который позволял Лу Шанцзиню мучить себя, больше не ждет его.

Где Янь И, почему я не могу отследить его местоположение?

В опасности ли он?

До этого момента он был уверен, что Янь И прибежит обратно и будет умолять его впустить в дом.

Лу Шанцзинь привык, что Янь И был сильным и непобедимым… Он выставил его из дома без всякой заботы тогда, когда его железы находились в спящем состоянии. И только когда он увидел, как могущественный хамелеон с железами А3 упал замертво, превратившись в холодный труп на его глазах, альфа понял, что никто не может быть неуязвимым против смерти.

Он никогда не хотел, чтобы Янь И умер.

___

Машина остановилась перед домом Би Жуйцзина.

Посреди ночи раздался стук в дверь.

Для Лу Шанцзиня стало неожиданностью, что в такой час кто-то еще не спал — ему открыли уже на втором стуке.

Би Жуйцзин был одет в домашнюю одежду, на его ногах были пушистые тапочки с жирафом. В одной руке он держал бутылочку с молоком, а в другой — мальчика-альфу, которому, возможно, не исполнился даже месяц. Би Жуйцзин проверял температуру бутылочки с молоком, когда на его пороге появился Лу Шанцзинь. Друг оказался в полном беспорядке, тяжело дышал и был весь в крови.

В следующий миг Би Жуйцзин достал из кармана фартука пистолет и втащил Лу Шанцзиня в дом. Всего секунду назад рука, держащая молоко, была нацелена на дверь, крепко сжимая оружие. Альфа с опаской посмотрел на дверь.

— Жуй-гэ, это всего лишь я, — голос Лу Шанцзиня был хриплым. Он прикрыл рану на плече и, войдя внутрь, в полном изнеможении сел на край дивана.

— Шшш, сяо Мэн наверху. Он только что заснул, — Би Жуйцзин вздохнул с облегчением и осторожно закрыл входную дверь. Сразу же после этого из спальни на втором этаже донесся шорох тапочек, шаркающих по полу. Из комнаты вышел омега, сонно потирая глаза. Он подошел к деревянным перилам, чтобы посмотреть, что происходит на первом этаже.

Кончики его светло-каштановых волос мило завивались. Глаза омеги были большими и круглыми. Он был очень молод и нежен, как распустивщийся цветок вишни. Стоя рядом с такой утонченной красотой, Би Жуйцзин, тридцатидвухлетний президент Би, был похож на старика.

Омега быстро спустился со второго этажа. На нем была уже надета одежда для сна, но он все равно поприветствовал Лу Шанцзиня. Они не так часто встречались, поэтому омега едва его узнал.

— Я принесу тебе чашку чая.

Би Жуйцзин извиняющимся взглядом посмотрел на разбуженного супруга. Потирая глаза, омега унес ребенка в сторону столовой.

— Мой отец… — Лу Шанцзинь размышлял, стоит ли говорить об этом. Как он должен был сказать другу о своем отце, который уже много лет был мертвым в глазах общественности?

— Твой отец? — Би Жуйцзин прикурил сигарету и изогнул бровь, глядя на Лу Шанцзиня. — Лу Линь? Ай, кто прострелил тебе плечо? Иди смой кровь и обработай рану. На полке для полотенец есть аптечка. Пуля внутри?

Е Вань был капитаном команды, в которой служил Би Жуйцзин. Он имел право знать правду о его смерти.

— Би Жуйцзин, — из столовой донесся недовольный крик омеги, — потуши сигарету! Ребенок плачет от твоего дыма.

— Он может плакать от дыма на таком расстоянии? — с удивлением обернулся альфа, но все же с горькой улыбкой потушил сигарету и убрал пепельницу в чайный столик, мило улыбнувшись Лу Шанцзиню. — Непослушный ребенок, он неуважительно называет меня по имени.

В его улыбке была забота, которая отражалась в его глазах.

Лу Шанцзинь не произнес ни слова. Есть в мире такая боль, которую нужно переносить в одиночку и не доставлять проблем другим.

В гостиную вернулся омега и принес две чашки чая. Одну он протянул Лу Шанцзиню. Би Жуйцзин с интересом посмотрел на супруга, но омега проигнорировал его и молча поставил вторую чашку чая на стол. Так же молча он и ушел.

От тела омеги исходил элегантный аромат. Омега-бабочка, чьи железы пробудились, очень подходил Би Жуйцзину, альфе ядовитого растения.

— Ай, — Би Жуйцзин сам придвинул свой чай. Он беспомощно прошептал Лу Шанцзиню, — я потерял кольцо, и он до сих пор злится на меня из-за этого. Он отказывается меня выслушать и не позволяет заказывать новое. Я знаю, что я — мудак, но он маленькая королева драмы.

Лу Шанцзинь сделал глоток чая. Горячая жидкость пронеслась по горлу в желудок, растекаясь по телу теплом.

— Помоги мне найти Янь И. Если я сам начну поиски, то предупрежу тем самым Лу Линя, — Лу Шанцзинь погрузился в долгое молчание, глядя на свой безымянный палец на левой руке. Он уже давно не носил кольцо, и даже белый след, оставшийся после снятия, почти исчез. Но Янь И никогда не снимал своего кольца.

Возможно, кольцо — это действительно очень важное, означающее право собственности, семью и безопасность.

— И найди свое кольцо, — Би Жуйцзин озадаченно посмотрел на Лу Шанцзиня. — Иначе он никогда тебя не простит.

Глава 20

Солнечный свет проникал сквозь незадернутые шторы и падал на лицо спящего Янь И. Омега перевернулся и сел на постели с закрытыми глазами. Его пушистый кроличий хвостик выглядывал из-под тонкого шерстяного свитера, в который он был одет.

Чувство онемения в железах немного ослабло. Тело уже не ощущалось таким слабым и хрупким, как в последние несколько дней. Вероятно, железы восстановились до уровня дифференциации J1. Вероятно, потребуется еще месяц, чтобы полностью восстановиться до исходного состояния.

Голые стебли роз все еще стояли на подоконнике в воде. Янь И уже неделю жил в этой маленькой комнатке неизвестной гостиницы. Он ежедневно обещал себе, что сходит в больницу, но с каждым новым днем становился все ленивее. Однако он уже не чувствовал особого дискомфорта, если не считать боевой силы, что по-прежнему была еще слабой. Но это так и должно быть. Кролику следует быть немного хрупким и мягким, чтобы быть более достойным внимания альф.

Янь И поднял тонкий шерстяной свитер и посмотрел на свой маленький живот. Он не стал больше и по-прежнему напоминал небольшую арочку. Если присмотреться, то можно было заметить, как сгладились мышцы живота, но такие изменения не были заметны под одеждой.

— Хороший мой малыш, — Янь И с осторожностью и нежностью погладил свой живот. Он попробовал представить, какой у него будет ребенок после того, как он родится.

Если не принимать во внимание тип пробуждения вариаций, существовало только пять вариантов комбинации потомства от сапсана и кролика: альфа-сапсан, бета-сапсан, омега-сапсан, вислоухий кролик-омега и вислоухий кролик-бета. У расы вислоухих кроликов нет альф.

Если бы вислоухий кролик был женщиной, то вероятность рождения маленького крольчонка была бы выше, чем сапсана.

— Определенно ты будешь очень хорошим и очень милым маленьким кроликом-омегой, — Янь И обнял себя за низ живота и свернулся калачиком, продолжая нежно поглаживать выпуклость. — Родись скорее, малыш, и будь с папой… папа очень любит тебя. Когда ты вырастешь, папа найдет тебе альфу, который будет любить тебя больше всего в жизни. Он будет дарить тебе цветы и обнимать, когда будет холодно. Он будет играть на пианино и петь для тебя. Он будет любить только тебя…

Янь И изо всех сил старался почувствовать счастье, которое должно было бы заполнить его сердце.

Но этого не произошло, и постепенно его улыбка померкла.

— Забудь об этом, — прошептал он, — у папы плохое зрение. Ты должен будешь сам найти своего альфу. А если не сможешь, можешь просто жить с папой. Не делай для себя ничего плохого.

Янь И нежно гладил зайчонка в своем животе.

— Родись скорее и поговори с папой…

Янь И выгнал Ся Цзинтяня сдавать экзамен в университете. Сколько бы раз в этот период альфа ни менял номер и звонил с нового, Янь И отказывался с ним говорить.

Уровень совместимости Янь И и Ся Цзинтяня был очень высок. И если не кривить душой, то было бы действительно приятно остаться с этим маленьким пумой. Но совершенно неправильно носить чужого ребенка и хотеть счастья с этим альфой. Это было бы неправильно по отношению к этому хорошему ребенку. Как по-настоящему хороший ребенок, он заслуживал большего.

Более того, за те несколько дней, что Ся Цзинтянь жил здесь, его активность в QQ и Wechat никогда не прекращалась. И если это были не разговоры со старшим братом о делах, то телефон не переставал пиликать от комментариев его хороших друзей.

«Ты трахался?»

«Кот, ты действительно хорошо сосешь!»

За этим парнем, должно быть, бегали тысячи омег в его университете. Янь И, конечно же, специально не присматривался к нему, но за те несколько дней, что альфа был здесь, омега мог более или менее понять о его личности по телефонным разговорам. Второй молодой господин семьи Ся из Хун Е имел хорошее происхождение и внешность. Его железы были М2. Все это в совокупности не имело смысла для того, чтобы он крутился вокруг старого маленького кролика.

Нося в животе дитя, Янь И никогда бы не смог попасть в дверь резиденции Ся, как бы того ни хотел молодой альфа. Но основной причиной еще было и то, что Ся Цзинтянь захотел омегу из семьи Лу, а это могло привести к расколу между семьями Лу и Ся. А такого никогда не произойдет.

Чувства Янь И к Лу Шанцзиню прошли от влюбленности, что началась в две тысяча девятом году до настоящего времени, и уже превратились в пепел. Они были похожи на затянувшийся последний вздох. Янь И устал. Все его сердце было покрыто мелкими ранами, которые не успевали затянуться, как появлялись новые. Если бы их накопилось еще больше, то ему понадобилось бы что-нибудь большее, куда он смог бы выплеснуть всю накопившуюся негативную энергию. И было бы совсем нечестно по отношению к Ся Цзинтяню, который очень молод и все еще чист, словно лист бумаги, залечивать свои маленькие и большие раны за счет его влюбленности.

Если бы Ся Цзинтянь был сердцеедом и тем, кто разбивает омежьи сердца, жестоким до невозможности, то Янь И было бы намного спокойнее принять его. Кто бы на самом деле не хотел быть с альфой, у которого высокая совместимость с тобой?

Янь И лег и пролистал weibo Юань Ми. Количество репостов и комментариев у него сильно сократилось. Это было немного неожиданно. Не случилось ли чего с деловой операцией Лу Шанцзиня по отношению к нему?

Активности у актера не было только восемнадцатого числа. Янь И вспомнил, что именно в этот день он звонил Лу Шанцзиню. Вероятно, он отправился на какой-нибудь остров и взял с собой омегу в мини-отпуск, отдохнуть на яхте.

— Что в этом хорошего? — Янь И зашел в приложение для просмотра потокового видео и поставил лайк.

Он посмотрел ролик, и к его удивлению, сюжет был неплох. Альфа, играющий принца, был довольно симпатичным. Он то и дело подзывал к себе Юань Ми, который изображал теневого стража и сидел на балке.

— Приятный роман, — Янь И смотрел его с большим интересом.

Сериал был обновлен только до седьмого эпизода, и для дальнейшего просмотра требовалось VIP-членство. Эпизод закончился тем, что герой Юань Ми подвергается избиению. Янь И было интересно, он не хотел бросать просмотр этой драмы.

Вдруг в верхнем углу экрана высветилось текстовое сообщение. Янь И никогда раньше не видел этот номер и подумал, что это снова Ся Цзинтянь. Однако в сообщении было всего три слова:

«Быстро возвращайся домой»

Это был Лу Шанцзинь.

Янь И впал в оцепенение, смотря на свой телефон.

Если бы он получил это сообщение в тот день, когда звонил альфе, восемнадцатого числа, он был бы просто самым счастливым в мире.

Почему ритм, действия и осознание Лу Шанцзиня всегда были на полтакта медленнее, чем у Янь И? Была ли это так называемая их несовместимость?

«Сяньшэн, я подал заявление на увольнение» — после долгих раздумий омега все же отправил сообщение.

Вместо ожидаемого смс Лу Шанцзинь позвонил.

Янь И сделал глубокий вздох и принял вызов.

Голос Лу Шанцзиня не был таким глубоким и сексуальным, как он себе представлял. Он был немного сухим и хриплым. Он звучал так, словно бы альфа несколько дней не пил воды. Для нежных ушек кролика он был достаточно грубым.

— Янь И, я буду ждать тебя дома, — голос Лу Шанцзиня был прокуренным, тяжелым и очень изнеможенным.

— Я уволился, сяньшэн, — повторил Янь И.

Он не знал, отчего Лу Шанцзинь устал, вероятно, он был слишком снисходителен прошлой ночью и трахал несколько часов напролет какую-то омегу. Янь И предположил, что причиной его звонка могло быть и то, что он просто хотел выпить чашку свежего молока, проснувшись этим утром, но кролика, который мог бы ему его подать, рядом не было.

— Не говори таких сердитых слов, — Лу Шанцзинь не вспыхнул от злости, как ожидал омега. Альфа изо всех сил старался смягчить свой тон.

Что? Янь И как будто услышал шутку, которая не имела внутренней пульсации, но над ней следовало вежливо посмеяться.

— Найми для себя другого управляющего, — прошептал Янь И. Его взгляд застыл в одной точке. — Желательно с хорошей фигурой и физически выносливого. Такого, которого бы можно было обрядить в фартук и трахать, когда тебе приспичит.

— Не говори глупости, — голос Лу Шанцзиня был тяжелым. Понимая, что он был сейчас слишком резок, ему пришлось набраться терпения. — Вернись сначала домой и я все тебе объясню.

— Что? — глаза Янь И расширились, а кроличьи ушки затрепетали.

— Я сделаю это, — Лу Шанцзинь потер переносицу, — я все тебе объясню. Будь послушным и возвращайся.

Янь И стиснул зубы и быстро сбросил вызов.

Он был сейчас так зол, что все его тело напряглось, а ноги и руки задрожали. Его беременным выгнали из дома и столько дней игнорировали. Лу Шанцзинь даже не выслушал его. Оказалось, в его глазах Янь И вел себя претенциозно, как кучка омег, которые продают свои задницы за деньги.

Янь И несколько секунд лежал и кипел от гнева, а потом занес в черный список новый номер Лу Шанцзиня. Наконец он встал и собрал свои вещи, решив выписаться из номера до того, как начались новые оплаченные сутки.

Янь И выгнали так поспешно, что у него не было с собой багажа и много денег. Но он не хотел теперь быть пойманным Лу Шанцзинем. Он не хотел больше возвращаться назад.

На самом деле, у него оставалось много вещей в доме Лу Шанцзиня, которые он хотел бы забрать. Он попробует сделать это, когда альфа отправится, например, в командировку.

Янь И прикоснулся к своему животу. Он постоял немного перед зеркалом, чтобы еще раз убедиться, что не выглядит, как беременная омега, и только после этого вышел из номера.

— Идем отсюда, — Янь И ободряюще прошептал малышу, — папа заработает денег тебе на молочную смесь.

Пока на нем еще оставались феромоны Ся Цзинтяня, которые еще не успели полностью исчезнуть, Янь И должен был найти место, где Лу Шанцзинь не сможет его обнаружить.

___

Лу Шанцзинь сидел на скамейке в коридоре больницы. На нем была медицинская одежда, выданная ему в хирургическом отделении. Пулевое ранение на левом плече было забинтовано. Игла от капельницы была воткнута в его ладонь с тыльной стороны. Раствор с антибиотиком медленно капал.

Нос заполнил запах дезинфицирующего средства, что стоял в коридоре. Экран телефона показывал, что произошло окончание вызова и система вернулась к обоям на заставке.

Лу Шанцзинь нащупал свою пачку сигарет, но она оказалась пуста. Раздраженный, он швырнул ее в сторону.

Он находился в частной больнице семьи Лу, которая была оснащена самым современным медицинским оборудованием. Свет в отделении интенсивной терапии все еще горел. Лу Линь и Е Вань находились внутри. К сожалению, тот, кто должен был умереть, все еще был жив, а тот, к кому Лу Шанцзинь испытывал теплые чувства, больше не дышал.

То горе, которое он ожидал почувствовать, так и не пришло. Лу Шанцзинь только тяжело вздыхал о Е Ване и…

Это был первый раз, когда Янь И сбросил звонок.

Лу Шанцзинь был очень удивлен таким поступком и даже не знал, что и думать.

Когда они встречались, были вместе, да и после расставания, Янь И всегда отвечал на его телефонные звонки с самой первой секунды и до последнего не хотел заканчивать разговор.

Лу Шанцзинь даже никогда бы и не подумал, что Янь И однажды занесет его номер в черный список. Альфа использовал новый номер, только когда Би Жуйцзин предложил ему этот вариант.

Свет в операционной внезапно изменился. Лу Линь вышел первым. Он не обращал внимания на Е Ваня, чье тело было накрыто белой тканью… Его везли в морг.

Вышедший следом за ними врач поспешно направился к лифту. У него был ребенок в инкубаторе.

Лу Шанцзинь был в шоке от увиденного. Он выдернул из руки иглу, отшвырнув капельницу, и поспешил в их сторону.

— Ребенок… — он схватил медсестру, которая спешила за врачом, — ребенок еще жив?

— Да, молодой господин Лу, — медсестра поспешно кивнула, — это альфа. Мы сейчас проверим его дифференциальный потенциал.

Лу Шанцзинь опустил взгляд и быстро побежал к лаборатории дифференциации наверху. Когда ребенка Е Ваня внесли в лабораторию и закрыли дверь, Лу Шанцзинь разобрал систему подачи свежего воздуха. Он пролез в комнату осмотра через вентиляцию.

В лаборатории сейчас находился только один лаборант по дифференциации. Когда он собирался провести тест, к его затылку прижалось холодное дуло пистолета.

Лаборант был обычным омегой, не имеющим никакой силы сопротивления, тем более перед альфой М2.

— Молодой господин Лу… — дрожа, он поднял руки.

Лу Шанцзинь не сказал ни слова. Он наклонился к омеге и показал лаборанту видео.

На нем был младший брат Лу Линя, Лу Цзюэ, который был убит выстрелом в голову, сидя за игорным столом. Изображение было очень четким. На экране было видно крупным планом, как разлетелись ошметки мозга. Лаборант был напуган. Его лицо побледнело, и он не мог не закрыть глаза в ужасе.

— Похоже, эта новость еще не широко распространилась, — Лу Шанцзинь наклонился еще ниже к столу и прошептал на ухо омеге, — это я стрелял в него.

Кончики пальцев омеги задрожали. Он закрыл уши и зарыдал:

— Молодой господин Лу, я ничего не знаю… пожалуйста, отпустите меня…

— Я дам тебе выбор. Ты будешь верен Лу Линю или выберешь меня? — Лу Шанцзинь движением ледяного дула пистолета потер железы омеги, что прятались под кончиками слегка отросших волос. — Ты должен четко понимать, кто держит в руках будущее семьи Лу. Никогда не становись на неправильную сторону, пока я не устроил кровавую баню имени сапсана семьи Лу.

— Да, да… Я полностью буду слушаться вас, молодой господин Лу… — голос омеги был похож на комариный писк. Он едва не задыхался от рыданий, когда заверял в своей верности.

— Выдай контрольный лист, в котором будет сказано, что у ребенка нет дифференциального потенциала. Потом найди ребенка, который недавно умер, чтобы заменить им новорожденного, когда его повезут кремировать. После этого отправь ребенка в больницу Анфиня. Ся Пинтянь найдет кого-нибудь, кто за ним присмотрит.

— Да, да… я сохраню тайну… молодой господин Лу.

—

Янь И купил билет на междугородний автобус, который следовал на юг. В его маршруте были три пересадки на три разных поезда. После двухдневных переездов он прибыл в маленький городок Наньци.

В этом городе была знакомая ему улица, на которой располагалось много баров. Количество его друзей омег можно было, конечно, пересчитать по пальцам одной руки. Для него они были односторонние друзья.

Серые неухоженные кирпичные стены были отделаны деревянными перилами, выкрашенными в красный цвет. Пурпурные хризантемы, что были на них, только-только отцвели, а под ними перила были увешаны сотнями открыток, оставленными влюбленными из прошлого.

Оформление всех баров на улице было схожим, наполненным соответствующими литературными и художественными стилями. Стены были увешаны гортензиями и камелиями, между которыми можно было заметить корни шафрана. Еще здесь можно было заметить пару тату-салонов, которые работали только в вечернее время. Ночная жизнь здесь всегда была довольно оживленной.

Янь И коснулся кончиков своих волос, которые давно не стриг. Он купил резинку в одном из ближайших магазинов и собрал свои светло-пепельные волосы на затылке, и только после этого вошел в бар под названием «Decadent».

Свет в баре был тусклым. Внутри находилось около дюжины деревянных столов неправильной формы, покрытых неравномерным слоем лака. Здесь не было совершенно никого, и казалось, вообще дела шли не очень хорошо. Единственный человек в баре был альфа лет двадцати, одетый во что-то панковское или хип-хоповское. Этот парень играл на гитаре.

Как только альфа услышал, что кто-то вошел, он тряхнул волосами. На его лице тут же отобразилась притворная тоска, которую можно было заметить в его черных глазах, которые ко всему прочему отдавали блеском. Он казался довольно красивым.

— Здесь можно наняться в бармены? — Янь И потер руки, чувствуя легкий холодок.

Альфа нахмурился. Он осмотрел омегу с ног до головы.

— Бармены нужны. Но я нанимаю только альф, а не слабых цыплят вроде тебя.

Значит, это действительно были односторонние отношения, раз владелец заведения не узнал Янь И.

— Почему бармен должен быть именно альфой? — тепло улыбнулся Янь И.

Альфа вздернул подбородок.

— В последнее время общественная безопасность очень неспокойна. Всегда находятся те, кто создают проблемы. Они же и громят потом бар. Поэтому я нанимаю только альф, которые умеют драться.

Опираясь рукой на стойку, Янь И присел на барный стул, с интересом наблюдая за ним.

— Разве ты не альфа?

Перед ним был альфа-хаски.

— Я… — альфа поджал губы, — всякий раз, когда я вижу, как кто-то громит мой бар… Я честно хочу разгромить его вместе с ними…

Этот альфа-хаски имел дифференцирующую способность J1:

«Жестокое разрушение»

Глава 21

Телефон Янь И завибрировал. Он взглянул на экран и увидел смс. Лу Шанцзинь снова сменил номер и отправил ему текстовое сообщение.

«Дай мне адрес, где ты находишься, я приеду за тобой»

Янь И аккуратно пригладил подвязанные светло-пепельные волосы. Он неторопливо поставил ноги на перекладину высокого табурета. Выражение на его лице было озабоченным, он ошарашенно смотрел на экран телефона.

Лу Шанцзинь был готов сменить номер телефона, чтобы связаться с ним? Он даже хотел приехать и забрать его лично? Даже в то время, когда они еще страстно любили друг друга, Лу Шанцзинь не обладал таким терпением и не делал ничего подобного.

— Где же ты был раньше? — Янь И опустил голову. Его волосы упали на лоб, закрывая глаза. Пальцы омеги, держащие телефон, дрожали. Его розовые губы приоткрылись, а жемчужно-белые зубы прикусили нижнюю губу до крови.

«Я в баре, где мы когда-то останавливались»

Такое короткое предложение оставалось в процессе редактирования в течение трех минут, и только потом он все же решился отправить его.

Прошло буквально пару минут, и Лу Шанцзинь прислал новое сообщение.

«Мы раньше останавливались во многих барах. В каком именно из них ты находишься?»

Интересно, это я такой дурак? Может быть, обычные люди действительно не помнят о такой бесполезной информации?

Ранее яркий блеск в глазах Янь И уже потух. Перед тем, как поднять голову, он посмотрел на безымянный палец правой руки.

Стена в декадентском баре была увешана открытками от пар, которые приходили сюда когда-то. Это была финансовая уловка владельца, когда за небольшую сумму можно было оставить воспоминание о себе. Но для влюбленных, которые останавливались здесь только раз в жизни, открытка могла оставить неизгладимое воспоминание.

Среди множества ярких открыток на стене взгляд Янь И безошибочно остановился на одной выцветшей, на которой был запечатлен пейзаж.

На этой открытке была написана всего одна строчка обычной шариковой ручкой. Но слова на ней были четкие и красивые.

«Яньянь, я люблю тебя, и буду любить до последнего своего вздоха»

Слова были бессознательными, но подростки в своем возрасте с радостью принимают такие вещи.

В то время они как раз закончили задание в Юго-Восточной Азии, в котором у них был небольшой шанс на выживание. На подоконнике чердака в этом баре под названием «Decadent» два подростка, переполненные юношеской любовью, занимались самой искренней и всепоглощающей любовью в своей жизни.

Кольцо все еще было на его безымянном пальце, но их чувства, как и сексуальная связь, уже ушли. Поверхность кольца больше уже не блестела и была покрыта десятками царапин, как и сердце, которое имело шрамы.

Той ночью, когда они были здесь с Лу Шанцзинем, Янь И получил символ обладания своим альфой. Он получил кольцо от Лу Шанцзиня, которое не снимал до сих пор. Янь И обрел любовь, которую, он думал, никогда не потеряет.

Но их любовь все равно стала распавшимся отражением в воде, за которое невозможно было ухватиться.

На самом деле, Янь И был уверен, что Лу Шанцзинь никогда не догадается, о каком баре он говорит. Точно так же, как альфа не догадается, что маленький кролик хочет послушать, как он играет на пианино.

По-хорошему, Янь И просто хотел убедиться, смог ли он оставить след в сердце Лу Шанцзиня.

«Если ты не знаешь или забыл, то так тому и быть. Просто забудь и обо мне», — ответил Янь И.

«Ты злишься? Раньше ты так себя не вел. Не теряй самообладания»

Казалось, что Лу Шанцзинь был очень свободен сегодня, так как быстро отвечал на каждое сообщение.

Янь И с силой сжал свой телефон, но тут же ослабил хватку.

Разве он мог быть таким раньше? Янь И больше не надеялся, что его вновь подберут и даже соберут по кусочкам после того, как столько раз ломали. Но как известно, насколько бы аккуратно кусочки ни собирали, сломанные края нельзя было вернуть в первоначальный вид и склеить обратно.

Как было бы хорошо, если бы Лу Шанцзинь сказал эти слова раньше.

Янь И схватился за кольцо на безымянном пальце с диким желанием снять его и выбросить… но не смог этого сделать.

Забудь об этом! Оно довольно дорогое.

Янь И не стал снова заносить Лу Шанцзиня в черный список. Какой был в этом теперь смысл? Молодой господин, видимо, неспроста готов снисходить до благородства и говорить такие лестные слова.

Держа гитару, альфа-хаски наблюдал, как Янь И впал в оцепенение. Глаза омеги были пусты, и он время от времени обнимал себя руками, словно пытаясь согреться на неожиданно налетевшем порыве холодного ветра. Такого омегу просто невозможно было не пожалеть.

— Ладно, хорошо, — заговорил альфа, — ты выглядишь довольно жалко. Дай-ка я посмотрю, как ты смешиваешь напиток. Если он будет хорош, то я тебя возьму.

Янь И тут же пришел в себя. Он глубоко спрятал печаль и даже в глазах от нее не осталось и следа. Он слез со стула и зашел за стойку бара. Ловким движением руки он зачерпнул горсть охлажденной клюквы, другой рукой подхватил шейкер, закидывая в него ягоды. Он быстро выстроил четыре высоких стакана на стойке, перед этим красиво подкинув их в воздухе. Янь И взял бутылку текилы и перевернул ее, зажав горлышко между указательным и средним пальцами, прижимая бутылку тыльной стороной ладони.

Алкоголь лился из коктейльного шейкера. Янь И наполнял сначала только половину бокала, в котором ярко-красные ягоды клюквы и лед расплывались внутри. Кролик долил четвертый стакан и снова вернулся к первому, заполняя его до краев.

Уровень алкоголя во всех четырех выстроенных в ряд бокалах был разлит равномерно. Будь то полупрозрачность цвета или вкус, все в коктейле было идеально и гармонично.

Привлеченный устроенным зрелищем альфа-хаски, держа свою гитару, сел за барную стойку. Сначала он внимательно посмотрел на приготовленные коктейли, сравнивая их по цвету и линии разлива, а затем взял бокал и попробовал содержимое на вкус.

— Йоу, впечатляет. Как это называется?

Янь И наклонился вперед и подпер одной рукой щеку, упираясь локтем в барную стойку. Его правое запястье выгнулось, и между пальцами внезапно оказалась роза.

— Рождественская роза, — Янь И сунул розу в бокал с коктейлем, опуская свой взгляд.

В голове появились воспоминания о любви.

Альфа-хаски присвистнул и смерил взглядом стоящего перед ним омегу.

— Как тебя зовут?

Янь И спокойно назвал свое имя.

— Что еще ты можешь сделать? — альфа-хаски подпер свой подбородок.

Янь И задумался на некоторое время.

— Нет ничего, чего бы я ни знал или ни умел.

— Ты омега, — нахально ухмыльнулся альфа-хаски, — ты умеешь драться?

Янь И задумался всего на одно мгновение.

— В прошлом я дрался.

— Хорошо! — хаски звонко ударил по барной стойке и сжал кулак, протягивая его Янь И, чтобы удариться им с его кулаком. — Я Гу Вэй. Зови меня боссом.

Янь И держал в руках чашку горячего кофе и следовал за Гу Вэем по бару на первом и втором этажах. Наняв нового сотрудника, альфа был явно немного взволнован. Он рассказывал о том, что предыдущий сотрудник был невыносим, и жаловался на то, что в последнее время общественная безопасность была слишком слабой и уязвимой. Он рассказывал и сам же злился. Под ногами двух человек старая деревянная лестница издавала скрипучие звуки, когда мужчины переступали со ступеньки на ступеньку.

Янь И молча смотрел на него, время от времени делая глоток дымящегося кофе.

Очень приятно иметь друга, с которым можно поговорить.

На втором этаже бара был открытый сад на крыше. Гу Вэй устроился на качелях со своей гитарой. Несмотря на то, что он босс, а омега новый сотрудник, альфа играл на гитаре и даже спел для него.

— Я долго писал эту песню, но все не мог ее закончить. Когда я не могу писать песни, у меня в баре нет посетителей. Но когда накатывает вдохновение… ай, эти толпы туристов снуют туда-сюда в поисках выпивки. Время от времени еще случаются неприятности. Мне было бы намного спокойнее, если бы ты был здесь и заботился об этом баре.

— Почему бы тебе не заняться бизнесом всерьез?

— У меня нет недостатка в деньгах, мне просто нравится здесь, — Гу Вэй перебирал струны гитары, издавая гулкий звук. Звук струн был неровным, но при этом мелодия навевала спокойствие.

Голос альфы был уникален: он был грубым и хриплым, но в то же время мягким и воздушным.

Янь И непринужденно сидел на перилах, свесив одну ногу. Его пальцы бессознательно касались кольца на безымянном пальце.

— У тебя есть супруг? — полюбопытничал Гу Вэй. — И твой любовник разрешает тебе выходить на работу?

— Мой любовник хорош во всем, — улыбнулся Янь И, — но я ему не нравлюсь… ему все равно.

Гу Вэй не смог понять его ответа. Он сжал брови в ожидании, что Янь И расскажет ему подробности.

— Где твой дом? — спросил подсознательно альфа, видя, что омега не хочет больше ничего говорить.

Янь И надолго задумался над этим вопросом.

Казалось, что такой простой вопрос очень озадачил его. Он посмотрел на заходящее за дома солнце и хотел было по привычке закурить сигарету. Но вспомнил, что находится в положении и уже давно выбросил пачку сигарет.

— Я… не знаю.

Похоже, он всегда бродил где-то поблизости.

Причиной выбора этого бара на такой огромной карте континента была в том, что здесь находились воспоминания о двадцатилетнем Лу Шанцзине, который обещал сопровождать Янь И до конца жизни.

—

В бар «Decadent» вошел новый бармен. Тонкий жилет темного цвета подчеркивал его стройную талию и тонкую спину. Галстук-бабочка привлекал внимание к ключицам, все было в рамках воздержания.

Янь И стоял за стойкой бара. Он держал стеклянный стакан и неторопливо протирал его. Этой ночью посетителей в баре было много и выручка была хорошей.

За стойкой бара сидел альфа. Он заказал два стакана виски. Мужчина подтолкнул один стакан к Янь И.

— Эй, баобэй, — приподнял он бровь и выпустил феромоны ухаживания.

Янь И сделал шаг назад за стойкой бара. Он скрестил ноги, обтянутые тонкими брюками, и ослабил галстук-бабочку. Омега взял стакан сока для себя и улыбнулся альфе.

— Извините, — после чего толкнул низкую дверь барной стойки и поспешил наверх.

Его тело, обтянутое рабочей формой, горело. У Янь И начался эструс. Схватившись за раковину, он умыл лицо прохладной водой. Холодный пот неудержимо стекал по всему телу.

Эструс.

Разные альфы провоцировали его своими феромонами. Следы феромонов, оставленные людьми, что приходили в бар, действительно могли помешать Лу Шанцзиню отследить и определить его местонахождение. Но для омег в период эструса это место было равносильно мучительному аду.

По кровеносным сосудам к каждой клетке организма распространялся жар. Янь И опустился на колени. Он закатал рукав и ввел в вену тюбик высококонцентрированного ингибитора.

Больно!

Омега не успел дойти до постели и упал на колени у кровати. Он вцепился пальцами в простыни, сжимая их в кулак, словно наркоман в период ломки. Янь И нужно было заняться сексом или получить временную метку. Только комфорт от сильных и властных феромонов альфы мог облегчить боль от того, что его кровеносные сосуды находятся на грани и, кажется, вот-вот лопнут.

Увеличивать концентрацию ингибиторов было бесполезно. Его рука уже была покрыта синими и фиолетовыми следами от игл. Это были как и старые, так и новые следы. То, что последние несколько лет он был вынужден полагаться на ингибиторы, чтобы переносить течку, служило последним предупреждением для Янь И.

Почему бы не найти случайного альфу и не заняться с ним сексом? Он действительно не знал, чего добивался последние несколько лет, так сильно упираясь. Идиотский кролик, умеющий двигаться только в одиночку.

У Янь И была привычка кусать свое кольцо, когда ему было больнее всего.

Когда его достигло ощущение того, что кости уже готовы сломаться от боли, зазвонил телефон. Звонок был долгий и очень настойчивый. Янь И ответил на звонок.

— Быстро! Быстро спускайся! — из динамика раздался голос Гу Вэя. — Только что зашли несколько альф J1! Я не могу с ними справиться!

— Почему это должно было произойти именно сейчас? — с ужасно бледным лицом, вызванным введением чрезмерного количества ингибиторов, Янь И поднялся на ноги. Он задыхался, прикладывая усилия, — …какого черта они пришли?

Глава 22

Янь И вздохнул. Он использовал все свои силы, чтобы встать. Кролик взял железную биту, что находилась за дверью, и вышел из комнаты. Омега спускался по деревянной лестнице, волоча за собой биту, которая издавала звуки, ударяясь о каждую ступеньку.

Первое, что бросилось в глаза Янь И, так это Гу Вэй. Он стоял у табурета, держа в руке горлышко разбитой бутылки вина. Ее острые края были направлены в сторону двери.

— Причиняешь неприятности каждый месяц, — выкрикивал альфа-хаски, часто дыша, — неужели мы больше не занимаемся бизнесом?

В баре все еще оставалось небольшое количество посетителей, которые прятались за опрокинутыми круглыми столами, дрожа от страха. Однако возведенные баррикады не могли их уберечь от того, чтобы нагрянувшие альфы не выцепляли их по одному, выводя на улицу.

Головорезов, ворвавшихся в бар, возглавлял альфа-саранча. Он имел дифференцированные железы J1 и носил на голове высокий ирокез золотистого цвета.

Альфа-саранча включил свое оборудование и направил на прячущихся клиентов. Он сканировал их железы, переходя от одного к другому. Тех, кто не был ему нужен, он отбрасывал в сторону, словно ненужный мусор.

— Идите и обыщите все наверху, — альфа-саранча махнул рукой, и пять альф с дифференцированными железами J1 тут же направились наверх по деревянной лестнице.

— Эй, вы не можете просто так подниматься наверх, — Гу Вэй вдруг испугался, что Янь И будет в большой опасности, если пять здоровенных альф поднимутся наверх. Альфа-хаски подбежал к альфе-саранче, мгновенно выпуская феромоны угнетения. В то же время он использовал свою способность дифференциации J1.

Дифференцирующая способность J1 альфы-хаски заключалась в том, что все, с чем он соприкасался пальцами, мгновенно распадалось на несколько частей.

Рука альфы-саранчи издала звук рвущейся кожи. Он развернулся и вытаращил на Гу Вэя глаза. Он вовремя отдернул руку, и стремительно, с силой, нанес удар ногой в сторону Гу Вэя.

Гу Вэй устоял. В железистых клетках пробудилась биологическая особенность саранчи, которая дает хозяину свойство развитых ног. Гу Вэй не смог избежать удара ногами. Альфа врезался в стену. Он ухватился за высокий табурет, который мгновенно развалился на куски.

Альфа-саранча развернулся и внимательно осмотрел Гу Вэя с ног до головы.

— Щенок с дифференциацией J1, — он усмехнулся, — как смеешь ты лаять на нас?

Гу Вэй схватился за низ живота. В конце концов, он был гражданским лицом. Нога, которая только что ударила его, была словно стальной прут. Боль была такой, словно селезенка и легкие были оторваны одновременно.

— Чего ты хочешь? — Гу Вэй стиснул зубы и уставился на непрошенного гостя.

— Есть ли наверху кто-нибудь с высокоуровневыми железами? — усмехнувшись такому вопросу, спросил альфа-саранча.

Те, кто пришел сюда сегодня, были не обычными хулиганами.

Тихо наблюдая за происходящим со второго этажа, Янь И сделал два шага назад. Он

подошел к туалетному зеркалу, с силой сжимая бешено колотящееся сердце в груди, пытаясь замедлить дыхание.

— Охотники за железами… — Янь И аккуратно отложил железную биту в сторону. Он расстегнул пуговицы на рукавах рубашки и подвернул белые манжеты до локтей. Он оторвал две полоски ткани от белой простыни и обернул каждую вокруг левой и правой руки в качестве защиты для запястий.

— Ммм… — кровь бурным потоком прошла через все тело Янь И. Кролик схватился за сердце, чувствуя неудержимую внутреннюю боль. Он упал на колени перед кроватью. Пот, словно дождь, струился по его телу. Его железы все еще находились в спящем состоянии. Сейчас они пробудились лишь до уровня J1.

Но чтобы справиться с несколькими альфа-жуками этого вполне достаточно.

Альфа-саранча сам лично повел пятерых альф наверх в поисках тех, кто мог бы там скрываться. Но как только они поднялись до седьмой-восьмой ступени, они заметили, как мелькнула тень.

У Янь И не было времени, чтобы переодеться, и он все еще был одет в форму бармена. Опираясь забинтованной рукой на деревянный поручень, он резко прыгнул вперед. Он оттолкнулся ногами о стену, крутанулся и нанес удар ногой. Деревянные перила разлетелись во все стороны, и несколько альф были сброшены обратно на первый этаж.

В то же время Янь И выпустил угнетающие феромоны, и вокруг распространился мягкий молочный аромат. Как только Янь И приземлился на пол, он активировал свою дифференцирующую способность J1 «высокоскоростной прыжок».

— Омега? — альфа-саранча на мгновение растерялся. Он тут же опустил взгляд вниз на свой прибор на руке и увидел, что индекс дифференциации феромонов в воздухе отображался, как J1.

— Быстро! Поймайте его! Это омега J1! Быстрее, быстрее, быстрее! — лицо альфы-саранчи покраснело от возбуждения. Он смотрел на Янь И, как голодная саранча на рис, ожидая возможности, словно собирался сожрать этого омегу до самых костей.

Дифференцированные омеги J1 были более редкими. Реже, чем альфы того же уровня. Омег, которые сами смогли дифференцироваться, было очень мало. Такой вид омеги мог сильно повлиять на способность будущих потомков. Мутация таких генов всегда была в повышенном спросе. Для охотников на железы это была самая любимая добыча.

Альфа-саранча отдал приказ, и дула пяти пистолетов были направлены на Янь И. Омега знал, что никто не посмеет стрелять в него. Он мгновенно прыгнул к альфе-саранче и одной рукой схватил его за горло, а ногами крепко обхватил его за талию со спины.

Между альфами и омегами существовала огромная разница. Даже при одинаковом уровне дифференциации омегам было трудно подчинить альфу.

Одним ловким движением Янь И взобрался на шею альфы-саранчи. Омега изогнул тело — послышался звонкий треск костей. Шейная кость альфа-саранчи вывихнулась, и он в страшной агонии упал на пол.

— Огонь! Искалечьте его! — в истерике орал альфа-саранча. — Только не причиняйте вреда железам!

Янь И наступил ему на рот.

Бах! Бах! Бах!

Все пять стволов выпустили пули, целясь в ногу Янь И. Если омега будет жив и всего лишь выведен из строя, то цена за него несильно снизится. Железа же в итоге останется целой.

Янь И перекатился на спине и вскочил на ноги. Пять пуль задели лишь его рабочую униформу в районе талии.

Янь И проследил направление пуль. Он правой рукой очертил круг, а когда раскрыл ладонь, то все пять пуль оказались между пальцами.

Прежде, чем коснуться пола, омега вскинул руку, и пули, что ранее находились в ней, теперь летели в обратном от него направлении.

Брызги крови разлетелись, словно дождь, пачкая пол. Пять альф J1 держались за свои кровоточащие икры, катаясь по полу.

— Ммм… Гу Вэй… ингибитор… дай мне два тюбика ингибиторов… — Янь И упал на колени. Его железы пульсировали от бесконечной вони феромонов альф. Было настолько больно, что он уронил голову в плечо. От бесконечной боли ногти Янь И царапали деревянный пол, и комнату наполняли скребущиеся звуки.

— Сдохни! Сдохни! — Гу Вэй ударил столешницей по голове альфе-саранче, разбивая ее. — Сдохнешь ты или нет?

Альфа-хаски пришел в себя, только когда услышал крик Янь И о помощи. Он сбегал за коробкой с ингибиторами и похлопал Янь И по спине.

— Ты можешь сражаться даже в период эструса?

Гу Вэй старался выпустить достаточное количество успокаивающих феромонов. Но их совместимость была слишком низкой, вероятно, не более шестидесяти пяти процентов. На Янь И успокаивающие феромоны Гу Вэя оказывали совсем слабый эффект.

Но это было лучше, чем ничего.

Лицо Янь И выглядело немного лучше. В замешательстве омега нащупал ингибитор и вскрыл пластиковую упаковку. Он уже собирался вонзить иглу в руку, когда почувствовал, что опасное давление за дверью резко возросло.

Янь И замер. Его лицо мгновенно стало каменным. Он встал.

— Быстро прячься, — одними губами приказал он Гу Вэю.

В бар вошел чрезвычайно мускулистый, высокий и грузный альфа. Его лысина была покрыта вздутыми синими венами. С одного бока на его голове было выбито клеймо: аббревиатура PBB, за которой следовал серийный номер 000084.

PBB — сокращенный код Тихоокеанской базы биодиверсификации.

— Люди из PBB… — Янь И отступил на два шага назад, кончик его носа слегка дрожал. Под его спокойным выражением лица скрывалось учащенное сердцебиение.

— Стой! Подожди! — Гу Вэй остановился перед Янь И. Он также чувствовал внушительную ауру незваного гостя. Даже если этот маленький кролик был способен сражаться, то течка требовала значительной физической нагрузки. Столкновение с противником такого уровня в нынешнем состоянии Янь И было равносильно смерти.

Пришедший альфа-носорог имел железы М2 гигантского рогатого носорога.

Альфа посмотрел на стоящего перед собой Гу Вэя и схватил его за шею. Он швырнул его так легко, словно отбросил не взрослого мужчину, а бутылку минеральной воды.

— Ммм… — заскулил Гу Вэй, больно ударившись о пол. Из его рта заструилась кровавая струйка. Боль отдалась во все тело, и он оказался на грани потери сознания.

Уровень дифференциации — это непреодолимый разрыв в силе. Тот, у кого дифференциация J1, никогда не сможет противостоять тому, у кого тип желез M2.

Альфа-носорог перешагнул через Гу Вэя, как через дохлую собаку, и подошел к вислоухому кролику, который прижался к углу стены.

Кровь в теле Янь И закипала. Он не мог ни на чем сконцентрировать свое внимание. Он попытался убежать, но рука альфы-носорога настигла его раньше, чем он попытался это сделать.

В ту самую секунду, когда он собирался совершить свой высокоскоростной прыжок, воздух перед ним внезапно собрался в плотную стену, словно застывшее желе. Это отбросило Янь И назад. Он не успел ничего сделать, как почувствовал сильную хватку на своих лодыжках, которые сжимали до такой степени, словно собирались раздавить.

Дифференцирующая способность J1 гигантского рогатого носорога «прирост силы».

Дифференцирующая способность М2 «непроницаемая стена».

Перед глазами Янь И все закружилось. Омега успел лишь свернуться в комочек в попытке защитить ребенка, которого он носил.

Янь И высвободил все свои силы. Он несколько раз перекатился по полу в надежде защитить маленькую жизнь в своем животе. На его щеке появилась царапина, а из носа закапала кровь.

Янь И вытер кровь с лица. Его последние силы были исчерпаны. Он полз, пытаясь удержать свое тело. Но сил совершенно не осталось и он рухнул на пол.

Альфа-носорог сверкнул довольной улыбкой и подошел к Янь И.

— Омега вислоухого кролика J1. Это путешествие не прошло даром. Урожай сегодня выдался плодотворным.

— Ты член PBB… — Янь И с трудом поднял голову. — После дезертирства ты стал охотником за железами?..

Альфа-носорог коснулся серийного номера на своей блестящей коже головы.

— Ты хорошо осведомлен, раз знаешь о PBB.

— Потому что я тоже… — Янь И тяжело дышал, терпя сильную боль во всем теле от настигшего его эструса.

Альфа-носорог внезапно остановился.

За пределами бара, в самом начале улицы, появился более сильный запах.

Он увидел высокую фигуру мужчины. Альфа-носорог прищурился. Пришедший был дифференцированным альфой второго уровня. Как только он приблизился, он выпустил мощное гнетущее подавление, которое принадлежало альфе М2.

Противник был полон враждебности.

—

Янь И почувствовал, как его обвили чьи-то руки и он оказался подхвачен. Насыщенный и агрессивный аромат резко ворвался в его нос. Это был самый знакомый для него запах — аромат цветов нарцисса.

Чрезмерное количество успокаивающих феромонов хлынуло в его железы через нервные окончания. Сначала был дискомфорт, но спустя короткое время этот запах успокоил каждую клеточку измученного тела, которая, казалось, должна была вот-вот лопнуть.

Лу Шанцзинь держал маленького кролика левой рукой. Правой же сжимал сигарету. Альфа наклонил голову вбок и позволил Янь И уткнуться в свою шею.

Ветер, что ворвался через открытые двери, развеял пепел от его сигарет в разные стороны. Горящие искры от окурка упали к его ногам и были тут же им раздавлены. В его глазах отразился ледяной холод.

Альфа-носорог посмотрел на противника и приподнял брови.

— Этот вислоухий кролик — моя добыча.

Янь И неосознанно вцепился в воротник Лу Шанцзиня. Его лицо было настолько бледным, что сердце сжималось от боли.

Лу Шанцзинь разжал правую руку, и из его рукава выскользнул тактический кинжал. Он несколько раз прокрутил его между пальцами и в результате крепко сжал. Он поднял свой взгляд и равнодушно посмотрел на альфу-носорога.

— Ты точно заслужил его?

Глава 23

Автомобиль Panamera притормозил и въехал на съезд с рампы. Этой ночью по освещенной светом луны и звезд скоростному шоссе двигалось несколько странных машин.

Ся Цзинтянь зевнул, сидя за рулем. Он протянул бутылку воды худому омеге, сидящему на соседнем сиденье.

В состоянии сильного напряжения омега скрючился на пассажирском кресле, крепко держась за ремень безопасности. Из-под больничной одежды у него выглядывал короткий хвостик.

Омега-хомяк дрожал, забирая бутылку воды у Ся Цзинтяня. Он долго пытался открыть ее, но так и не смог. Его взгляд задержался на кончиках своих пальцев, которые еле удерживали бутылочку.

— У тебя так мало сил, — рассмеялся Ся Цзинтянь. Он забрал у него бутылку с водой и зажал ее своим предплечьем. Одной рукой альфа открутил крышку и вернул уже открытую воду своему пассажиру.

Омега с благодарностью принял ее, обхватывая обеими руками.

— Меня готовили к операции и вводили инъекцию для усыпления желез, поэтому у меня не так много сил, — попытался оправдаться парень.

— Почему Лу Шанцзинь организовал замену желез? — с презрением в глазах Ся Цзинтянь взглянул на омегу-хомяка.

— Может быть, потому что… наша совместимость высока… и он хотел иметь более высокую совместимость со своим возлюбленным… — маленький хомячок потянул на сиденье свои слабые и тоненькие ножки и обхватил их руками. Ступни его были босыми и округлые пальчики дрожали.

Ся Цзинтянь усмехнулся.

— Он дал мне денег. Мой папа имеет много долгов. Он сбежал, и теперь нам с мамой грозят взысканием долгов. Поэтому я устроился на работу. Лу сяньшэн согласился выплатить все мои долги, если я отдам ему свои железы. Он также сказал, что даст мне дополнительно еще миллион.

Омега печально вздохнул и сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить:

— Но в итоге… он сказал, что его возлюбленный не захотел делать операцию, поэтому сделка отменяется, — омега-хомяк разочарованно опустил голову, — это он попросил меня подождать, пока президент Ся заберет меня.

— Вот как! — Ся Цзинтянь мельком взглянул в его сторону. Парень сжался, словно боялся испачкать дорогое сиденье.

От его тела исходил легкий, едва заметный сливочный аромат.

Он был немного похож на запах феромонов маленького кролика.Была большая вероятность, что их железы и правда могли бы успешно прижиться.

Альфа даже не пытался сделать вид, что ему не все равно. Он действительно не хотел, чтобы Янь И жертвовал собой ради этого Лу Шанцзиня, который был подонком до кончиков ногтей.

Короткий хвостик хомяка был поджат. Омега очень сильно нервничал, и в салоне на некоторое время воцарилась тишина. Лишь спустя время парень все же набрался храбрости.

— Президент Ся… вы… - неуверенно заговорил он, — вы позаботитесь обо мне?..

На перекрестке светофор загорелся красным. Ся Цзинтянь слишком быстро нажал на тормоз. Маленький хомячок крепко вцепился в ремень безопасности на пассажирском сиденье, чтобы его не выкинуло с кресла.

— Президент Ся — мой брат. Он не имеет недостатка в окружении. Вокруг него всегда многолюдно, — Ся Цзинтянь опустил голову вниз, пролистывая свой телефон. Он уже бесчисленное количество раз менял номер телефона, чтобы звонить Янь И. Ответа он так и не получал. Все текстовые сообщения, которые он отправлял, были равносильны брошенному камешку в море.

Этот маленький кролик с самого начала не давал ему никакой надежды. Даже несмотря на то, что у них была очень высокая совместимость. Даже после того, как Лу Шанцзинь относился к нему холодно и плохо с ним обращался, он имел превосходство, занимая все сердце Янь И.

Омега понял, что ему только что вежливо отказали за то, что он набрался смелости и постыдно попросил позаботиться о себе. Хомячок почувствовал, как его щеки мгновенно стали красными, словно жареные креветочные шарики.

— Простите… это мой первый раз… — забормотал хомяк, пытаясь что-то объяснить. Ся Цзинтянь вздохнул и выпустил успокаивающие феромоны. Омега почувствовал, как его окутывает чувство безопасности. Парень затих, смотря на Ся Цзинтяня блестящими черными глазами.

Ся Цзинтянь приподнял подбородок хомячка и начал внимательно изучать его.

У него были тонкие черты лица и пара огромных блестящих темных глаз в обрамлении закрученных ресничек, которые влажно поблескивали.

Внешне он очень сильно отличался от Янь И, но имел с ним довольно похожий запах.

Когда движение возобновилось, Ся Цзинтянь ответил на телефонный звонок. Его старший брат сказал, что находится в больнице Анфия. Он не объяснил, что случилось, но попросил, чтобы Ся Цзинтянь заехал к нему.

Альфа немедленно направился в больницу. Когда он вошел, то увидел, что Ся Пинтянь находится в приемном покое и внимательно слушает врачей, которые по очереди ему что-то рассказывают.

Ся Цзинтянь сжал ключи от машины и пошел в их сторону, чтобы послушать, о чем идет речь.

— Состояние ребенка альфы-сапсана, который был отправлен сюда несколько дней назад, временно стабильно. Но из-за сложностей с его рождением это может сказаться на его организме. На данный момент мы не можем делать никаких прогнозов. Единственное, что остается, так это продолжать наблюдать за ним.

Ся Пинтянь серьезно проинструктировал:

— Мне все равно, насколько все сложно. Тот, кто доверил нам этого ребенка… С ним шутки плохи. Этот ребенок должен выжить, нам нельзя допустить ни единой ошибки. Вся информация о нем не должна покидать стены его палаты. Заботьтесь о его здоровье и делайте все от вас зависящее. Но как только вы покидаете бокс, в котором он находится, для всех посторонних вы должны вести себя так, словно этого ребенка не существует. Если информация о нем просочиться дальше, я не смогу защитить всех вас.

Больница Анфия — это больница для лечения желез, контролируемая Ся Пинтянем. Сюда принимаются пациенты определенного круга. Большинство врачей — старые профессора, которые раньше проводили исследования с отцом Ся.

Как только Ся Пинтянь отдал приказ, взвыла сирена машины скорой помощи.

— Дорогу! Дорогу!

— Экстренная помощь!

Несколько медсестер толкали перед собой каталку. На ней лежал альфа. На всем его теле были колотые раны. Тактический кинжал был воткнут всего лишь в сантиметре от желез. Было очевидно, что тот, кто его ранил, не собирался его убивать. В противном случае кинжал бы торчал из желез.

Альфа М2 с железами гигантского носорога был растерзан до полусмерти. У него на голове было клеймо с серийным номером PBB. Все присутствующие были в недоумении. У многих в голове возник один вопрос: кто был его противником? Насколько нужно быть сильным и дерзким, чтобы открыто провоцировать Тихоокеанскую базу биодифференциации?

Ся Пинтянь на мгновение застыл, смотря на пострадавшего. Он обошел медицинский персонал и направился к лестнице, чтобы сделать звонок Лу Шанцзиню. Из динамика доносились гудки, но ему долго никто не отвечал. Он нервно достал сигарету и прикурил ее.

Когда Ся Цзинтянь подошел к брату, он увидел, что тот разговаривает по телефону. Его дагэ приложил палец к губам, давая понять, чтобы Ся Цзинтянь молчал.

— Пинтянь, — звонок соединился. Голос Лу Шанцзиня звучал немного хрипло. Казалось, что-то произошло и он израсходовал большое количество своих феромонов.

— В больницу только что был доставлен альфа-носорог. Это ты его так изувечил? — Ся Пинтянь понизил голос. — Ты же тоже имеешь отношение к людям из PBB. Ты действительно не боишься последствий и неприятностей?

Ся Пинтянь сделал глубокую затяжку.

— И еще… Твой сын жив. Состояние его стабилизировалось. О нем позаботятся.

— Это не мой сын, — Лу Шанцзинь тяжело вздохнул. — Сейчас я не могу тебе ничего внятно объяснить. Я приглашу тебя на ужин, когда вернусь. Там и поговорим.

Послышалось какое-то невнятное и тихое бормотание. Лу Шанцзинь поморщился и продолжил разговор.

Это был лишь тихий звук, но Ся Цзинтянь все равно мог сказать со стопроцентной точностью, что это был голос Янь И.

Ся Цзинтянь почувствовал внезапный прилив гнева, который некуда было выплеснуть. Он выхватил телефон из рук брата и прорычал:

— Ты, по фамилии Лу… что ты опять с ним сделал?!

Если бы Лу Шанцзинь узнал, что у Янь И ложная беременность, к которой причастен другой альфа… С его взрывным характером, что бы он сделал?

Лу Шанцзинь был удивлен такой дерзостью. Но она его не заботила. Он подошел к кровати, на которой спал маленький кролик. Омега ворочался во сне, и альфа выпустил успокаивающий феромон.

Ся Пинтянь быстро выхватил телефон из рук брата. Он прижал Ся Цзинтяня к стене и одной рукой надавил на его железы, чтобы тот не мог освободиться.

— Присматривай за своим младшим братом, — усталым и тихим голосом произнес Лу Шанцзинь.

— Увидимся позже, — Ся Пинтянь поспешно сбросил вызов и гневно посмотрел на младшего брата. Он поднял руку, намереваясь дать ему пощечину за такое дерзкое поведение, но долго колебался. Его рука не опускалась.

— Он мне не нравится! — заявил Ся Цзинтянь. Он знал, что ему не спрятаться, поэтому прямо смотрел на брата. — Не нравится и все! Что я могу с собой поделать? Ты хочешь ударить меня из-за этого подонка?

— Ты… я не могу тебя больше контролировать. Я позволю отцу сломать тебе ноги, когда мы пойдем домой на выходных, — Ся Пинтянь отбросил Ся Цзинтяня в сторону и ушел.

***

За пределами стен больницы Ся Пинтянь сидел на заднем сиденье автомобиля и ждал, пока брат сядет за руль.

Ся Цзинтянь даже не двинулся в сторону машины и ушел в другом направлении.

Омега-хомячок, сидевший в другой машине, увидел, как Ся Цзинтянь уходит. Похоже, он был не в духе, раз развернулся в другую сторону и пошел прочь.

Не задумываясь ни о чем, хомячок выбежал из машины и побежал за ним. Он все еще был в больничной одежде.

Ся Пинтянь с мрачным взглядом закурил, оставаясь на заднем сиденье машины.

На улице уже стемнело. Ся Цзинтянь шел, полностью погруженный в свои мысли. Всю его голову занимал лишь голос Янь И, который он слышал ранее.

— Ся… Господин Ся…

Кто-то окликнул его сзади. Ся Цзинтянь обернулся и увидел, что омега-хомячок бежит за ним босиком. Из-за больничной одежды он выглядел довольно худым. Он напоминал тряпичную куклу, которую обрядили во взрослую одежду. Одежда на нем была не его размера, и тоненькие руки были не видны из-под длинных рукавов.

Ся Цзинтянь остановился, чтобы подождать его. Омега ускорил свой бег.

— Вы поссорились с президентом Ся? — парень смотрел на него широко раскрытыми круглыми глазами черного цвета.

Светлые и нежные пальчики его ног покраснели. Его короткий хомячий хвостик дрожал и был прижат к спине. Внешний вид его был жалким.

— Черт! Ты меня просто поражаешь. Я итак уже достаточно раздражен, — Ся Цзинтянь раздраженно запустил руки в волосы. Он около минуты смотрел на маленького омегу перед собой, а потом взял на руки этого хомячка, начав растирать покрасневшие и поцарапанные асфальтом стопы.

—

Лу Шанцзинь и Янь И остались в этом же баре, где произошло нападение. Они заселились в комнате на втором этаже. Альфа принял душ, чтобы смыть с себя пятна крови и феромоны других альф. Ему не нравились чужие запахи на своем теле.

Трудно притворяться, когда уже наворотил дел. Он долго не проявлял ни интереса, ни заботы о своем любимом. Он обнимался и целовался с другими у него на глазах. Альфа относился к нему, как к воздуху, которого не видно… Все это уже нельзя было исправить.

Лу Шанцзинь надел халат и забрался под одеяло к Янь И. Он обнял его со спины и выпустил немного успокаивающих феромонов, что у него все еще остались.

Железы — они подобны накопителю энергии. При слишком быстром расходовании энергии они опустошаются, и им требовалось время для восстановления. Если железы постоянно находятся в перегруженном состоянии, то это наносит вред организму.

Однако Лу Шанцзиня это сейчас не волновало. Он все еще выпускал успокаивающие феромоны, обнимая беспокойного кролика. Он хотел дать ему почувствовать себя в безопасности, настолько, насколько это было возможно. Его феромоны… нравятся ли они все еще Янь И? Все случившееся с омегой здесь было полностью его виной.

Сначала Янь И сопротивлялся, но постепенно успокоился. Успокаивающие феромоны пропитали всю комнату и тело омеги. Воротник на одежде Янь И немного сполз в сторону, приоткрывая старое сине-голубое клеймо на теле.

Это были три буквы «PBB» и серийный номер 000002.

Лу Шанцзинь обнял его крепче, позволяя прижаться к своей груди. Альфа развязал ткань, что была обмотана на руках Янь И.

Отброшенная ткань обнажила набухшие синие вены и фиолетовые следы от игл на предплечье. Все это были следы, оставленные ингибиторами во время эструса.

— Мне очень жаль… — сердце Лу Шанцзиня на мгновение остановилось. Он нежно погладил распухшее предплечье Янь И, а затем поцеловал омегу в ушко.

—

Янь И проспал всю ночь. Его тело чувствовало чрезмерную усталость, но крепко заснуть оказалось нетрудно. Ему снилось, что рядом с ним находится альфа, которого он любит.

Небольшое окно в комнате было закрыто плотной шторой, но теплые солнечные лучи все равно проникали в комнату. Янь И встал, почесал свой хвостик и медленно открыл глаза.

В этот самый момент Лу Шанцзинь вышел из ванной в одном халате, вырез которого был сильно распахнут. Вода крупными капельками стекала по его гладким и сильным грудным мышцам.

Янь И замер и уставился на него, забыв, что нужно моргать.

— Ты проснулся? — Лу Шанцзинь подошел к нему и протянул руку, чтобы коснуться лица Янь И.

Испугавшись, омега уклонился. Он отполз в угол кровати и прикрыл живот, настороженно и растерянно наблюдая за Лу Шанцзинем.

Лу Шанцзинь приблизился к нему. Янь И хотел отодвинуться еще дальше, но альфа схватил его за запястье и с силой притянул к себе, крепко обнимая.

— Не надо… — кончик носа Янь И покраснел и задрожал. Он боялся, словно маленький кролик, который был пойман охотником. Все тело омеги дрожало от отчаяния.

Лу Шанцзинь легонько коснулся кончиком носа его шеи. Альфа выпустил много успокаивающего феромона. Он нежно коснулся маленьких кроличьих ушек Янь И, пытаясь успокоить своего омегу.

— Не бойся меня, Яньянь. Я ничего тебе не сделаю.

Глава 24

Янь И обхватили сильные крепкие руки. Знакомое прикосновение… Но омега долго не мог найти в своих воспоминаниях это знакомое ощущение. Было много раз, когда Лу Шанцзинь крепко обнимал его, подминал его под себя и трахал. Но он уже забыл, что такое тепло от простых объятий.

Он мог бы легко оказать сопротивление хватке этих рук. Но никогда не делал этого. Янь И никогда не отказывался от тепла и боли, которые дарили ему эти руки.

В апреле было еще совсем холодно. Пурпурные хризантемы в горшках, что были за окном, дрожали от прохладного ветерка. На Янь И была всего одна рубашка, и он так же дрожал в объятиях Лу Шанцзиня.

— Хочешь принять ванну? — Лу Шанцзинь крепко обнял Янь И и поднял на руки.

Это было удивительно, но Лу Шанцзинь действительно хотел отнести его в ванну.

— Отпусти меня, — Янь И занервничал. Он напрягся и толкнул Лу Шанцзиня, упираясь руками в его грудь.

— Разве тебе не нравится, что я хочу тебя отнести? — Лу Шанцзинь замер.

Все пошло не так, как он ожидал. Лу Шанцзинь был очень удивлен. Его маленький кролик всегда любил его до глубины души. Один только теплый взгляд в его сторону уже приводил омегу в восторг.

Янь И очень ценил и дорожил всем, что дарил ему Лу Шанцзинь. Еще совсем недавно он был очень счастлив, когда получил на свой день рождения подарок — брошь в виде морковки.

В больнице он даже прослезился, когда держал в руках контейнер с маленькими вонтонами.

Что же случилось сейчас?

Янь И изо всех сил старался вырваться из объятий Лу Шанцзиня. Но из-за побочных эффектов передозировки ингибиторов он был настолько слаб, что упал обратно на кровать. Маленький кролик свернулся калачиком, чтобы защитить свой едва заметно выпуклый живот. Он случайно надавил на распухшее отверстие от иглы на своей руке.

От прикосновения боль усилилась и вспыхнула с новой силой.

— Больно? — Лу Шанцзинь заметил болезненное выражение на лице Янь И и поспешно наклонился. Альфа погладил его по спине, выпуская успокаивающие феромоны. Он взял в свою большую ладонь маленькую руку, покрытую игольчатыми следами. — Пойдем со мной домой. Мы сходим в больницу, и я останусь с тобой дома, пока не заживут все твои раны.

Янь И смотрел на Лу Шанцзиня и не узнавал его.

Феромон все еще сильный, неотразимый и привлекательный Нарцисс. Взгляд остался таким же холодным и отвергающим. Мужчина перед ним явно носил кожу Лу Шанцзиня, но то, что он делал, заставило Янь И удивляться. От его действий, а теперь еще и слов, омега потерял дар речи.

— Это я, — Лу Шанцзинь поднял руку и указательным пальцем нежно коснулся маленького кроличьего ушка. Видя, что тот не уклоняется, альфа воспользовался возможностью и ласково провел рукой по щеке Янь И. Одновременно с этим действием он выпустил успокаивающие феромоны.

Его железы еще не восстановились до оптимального состояния после вчерашней напряженной драки. Но Лу Шанцзинь не беспокоился об этом. Он без устали выпускал успокаивающие феромоны только для того, чтобы убедить кролика вернуться домой.

— Это ты выгнал меня из дома, — Янь И не желал встречаться с ним взглядом. Он смотрел на кончики пальцев своих ног. — Это твой отец хочет, чтобы я вернулся?

При упоминании Лу Линя в желудке Лу Шанцзиня поднялась волна тошноты.

— Нет, — ответ прозвучал особенно резко.

Для Лу Шанцзиня было неприятно, что Янь И сравнил его с этим отвратительным человеком.

— Иди сюда, — альфа приблизился к Янь И.

Омега в его нынешнем обессиленном и чувствительном состоянии испугался, что с его телом что-то случилось. Он стал похож на испуганную маленькую птичку.

Он продолжал отодвигаться. Когда-то омега искренне желал, чтобы Лу Шанцзинь вернулся назад к нему. Но как бы сильно сердце ни любило, оно не могло выдержать такую любовь, которую чередовали теплом, холодом и безразличием.

Сам Лу Шанцзинь выгнал его из дома. Янь И ютился в тесной и холодной гостинице. Он все время плакал и звал его. Он был словно жалкий ребенок, потерявшийся в толпе.

Поскольку феромоны Лу Шанцзиня постоянно пробуждали железы Янь И, то маленький кролик все еще находился в состоянии течки и становился от этого все более раздражительным.

Беспокойные детерминанты в кровеносных сосудах, которые едва успокоились этой ночью, снова начали будоражить хрупкие нервы омеги.

Янь И почувствовал боль.

Лу Шанцзинь приближался до тех пор, пока омега не отступил за маленький круглый столик. Альфа изо всех сил пытался успокоить его.

— Будь хорошим и иди ко мне, — он постоянно повторял одно и то же.

Янь И некуда было отступать дальше. Он не понимал намерения альфы. Омега поднял и отбросил круглый столик и закричал:

— Лу Шанцзинь, что ты хочешь сделать? Какого черта тебе надо?

Янь И был в таком гневе, что даже сам испугался.

С тех пор как Лу Шанцзинь узнал Янь И, он никогда не слышал, чтобы он кричал так громко. Различные предметы со стола упали с громким звуком на пол. В тот момент, когда Янь И прикрывал свои набухающие от боли железы рукой, Лу Шанцзинь воспользовался ситуацией и набросился на него. Он зажал омегу в углу и крепко сжал в своих объятьях. Прижимая его к своей груди, альфа поцеловал его железы.

Такое поведение было из-за эструса. Янь И все еще находился в раздраженном состоянии.

— У тебя течка… позволь мне тебе помочь, — Лу Шанцзинь провел ладонью по руке Янь И и заставил его уступить.

Омега от боли прижал голову к стене.

— Хватит издеваться надо мной, — хрипло произнес Янь И, — мне больно.

— Больно? — Лу Шанцзинь вдруг понял, что использовал слишком много своих сил. Он тут же отпустил его. Янь И воспользовался ситуацией и выскочил за дверь.

Гу Вэй держался за поясницу. Она болела от падения прошлой ночью. На нем был надет фартук, и он с самого утра убирался и наводил порядок, расставляя столы и стулья. Драка, случившаяся прошлой ночью, привела бар к большому беспорядку, но серьезных потерь все же не было. Были повреждены, конечно, и ценные для него вещи, но ирония в том, что все было разбито им самим.

Гу Вэй услышал торопливые шаги на лестнице и поднял голову. Его взору предстал маленький омега белого кролика, спешащий вниз в одной лишь рубашке с голыми ногами.

— Эй! Стой! — Гу Вэй схватил пиджак с барной стойки и бросил его Янь И. — Не бегай голым и не компрометируй внешний вид бара.

Но прежде чем Янь И успел сбежать по лестнице, его поспешно поймал Лу Шанцзинь и загнал обратно в комнату.

— Я не вернусь, — Янь И сопротивлялся изо всех сил, — я не хочу видеть, как ты ложишься с ними в постель…

— Не буду этого делать, я тебе обещаю. Не убегай от меня. Мы можем нормально поговорить?

Гу Вэй, как директор, нанявший Янь И, посчитал своим долгом защитить омегу. Он не мог видеть, как кто-то вредит ему. Гу Вэй подбежал к Янь И и схватил его за руку, пытаясь утащить за собой.

— Откуда ты взялся, тварь? — со свирепым видом он направил метлу на Лу Шанцзиня.

Янь И взял одежду, что бросил ему Гу Вэй. Он прикрыл свою нижнюю часть тела и присел на корточки.

— Босс, быстро прогони его, — не поднимая глаз, произнес Янь И.

Лу Шанцзинь встретился взглядом с Гу Вэем. Он почувствовал запах феромонов герани, и сразу же выпустил угнетающие феромоны.

— Хаски? Какое удивительное и странное пробуждение.

Феромоны, выделяемые дифференцированными железами М2, полностью подавили J1. Гу Вэй проиграл, даже не начав бой.

— Прости, — молодой альфа поджал свой хвост. — А-Янь, я уже включил в твою зарплату производственную травму, полученную вчера вечером, — хаски взял свою метлу и пошел подметать пол в другом углу.

Краем глаза он все же уловил, как Лу Шанцзинь затащил Янь И обратно.

— Боже мой! — Гу Вэй задумчиво продолжал смотреть в сторону второго этажа. — Омега J1 и альфа M2 связаны друг с другом. Неужели это из серии сто побегов молодой любовницы? Или, может быть, президент гонится за своим мужем и этот омега не может убежать?

Гу Вэй достал телефон и зашел на Weibo. Он разместил там пост и сделал подпись. Это было забавное селфи, на котором крупным планом были его ноздри.

#淡朮酒吧#Лично испытал, как сокол ловит маленького белого кролика. Всегда ли властные президенты разговаривают в skrskr1 манере? (хи-хи)

Бар «Decadent» был хорошо известен в интернете, потому что его владелец был слишком молодым, активным и красивым. Большинство комментариев всегда были одни и те же.

«Голос владельца сродни и даже превосходит первоклассных певцов»

«Босс Гу такой глупый, но красивый»

«У босса Гу еще нет «О»? Поставьте много лайков этому альфе»

Что бы ни размещал Гу Вэй, самым горячим комментарием был вопрос:

«Босс Гу разгромил сегодня свой бар?»

И десятки людей отвечали на него: «разгромил».

***

Самый северный курорт с горячими источниками в городе Наньци сегодня был забронирован одним гостем. Его снял молодой господин и его друзья, которые собрались вместе, чтобы отдохнуть и повеселиться. В бассейне горячего источника было тихо, а на поверхности плавала тарелка с фруктами.

Альфа-паук прислонился к стенке бассейна. Он взял кусочек ананаса и закинул себе в рот. Его персиковые глаза, казалось, были под слоем тумана. Такой эффект создавал белый пар от воды.

Шао Вэньцзину было скучно танцевать на этой вечеринке в компании друзей. Именно поэтому он нашел тихий бассейн, чтобы понежиться в нем. Лу Шанцзинь избавил его от неприятного крестного отца. Сапсан сделал то, что сам альфа-паук не мог сделать. Теперь же Шао Вэньцзин чувствовал себя очень комфортно.

Неожиданно к нему подбежал маленький омега.

— Гэ, тебе не весело? Ты можешь поиграть со мной.

— Я устал. Лучше немного отдохну… — Шао Вэньцзин снова прислонился спиной к бассейну. — Одолжи мне свой телефон.

— Мгм, — маленький омега-паук передал свой телефон Шао Вэньцзину и недовольно пожаловался, — вонючий паук.

— А ты — маленький паучок, — рассмеялся Шао Вэньцзин и взял телефон своего младшего брата. Он зашел на Weibo посмотреть новости.

Ему в рекомендациях попался пост из того же города, где он сейчас находился, с хештегом: #淡朮酒吧#

Он было уже пропустил пост, оставляя его без внимания, но вдруг остановился. Он внимательно посмотрел в угол фотографии и увидел силуэт, который ему показался очень знакомым

— Йоу, — аж присвиснул Шао Вэньцзин, — это же маленький кролик.

—

Лу Шанцзинь занес Янь И в спальню и закрыл дверь.

Альфа намочил полотенце и вытер засохшую кровь на щеке Янь И. Он хотел обтереть его тело еще прошлой ночью, но омега сильно дрожал, обнимая себя, и бормотал постоянно, умоляя не уходить. Лу Шанцзиню пришлось взять его на руки и вытереть бумажным полотенцем только доступные места.

С огромной неохотой и недовольством, но Янь И был раздет и засунут в ванну. Лу Шанцзинь засучил рукава и начал смывать засохшие пятна крови с Янь И.

— Ты поправился? — Лу Шанцзинь осторожно потрогал живот омеги. — Жира на животе стало больше, но я чувствую, что по весу ты стал намного легче. Хм.

— Поправился? — Янь И посмотрел вниз на свой маленький живот. Маленький кролик внутри не шевелился, да и выпуклость была не очень большой. Это действительно было похоже на небольшую жировую складку на животе.

Но только Лу Шанцзинь может быть настолько безжалостным, чтобы относиться к собственному ребенку, как к куску жира.

Янь И сидел, обняв свои ноги, защищая ребенка. Он так и не решился рассказать Лу Шанцзиню о его существовании.

Что может сделать альфа, если об этом узнает?

И вообще, как расценивать его необъяснимые и столь неожиданные ухаживания?

Лу Шанцзинь может мучить его снова и снова, делать самые жестокие вещи с самым невинным выражением лица. Янь И об этом хорошо знает.

Лу Шанцзинь терпеливо мыл волосы омеги. Маленькие кроличьи ушки непроизвольно смахнули воду, стекавшую по лицу, на Лу Шанцзиня.

— Я намочил ушки. Мои ушки… — Янь И опустил голову, — нельзя, чтобы в них попала вода.

— Хорошо, — Янь И наконец-то сказал альфе что-то нормальное. Лу Шанцзинь почувствовал некоторое облегчение, его сердце наконец-то немного успокоилось. Теперь у него был только Янь И, и он должен сделать все, чтобы вернуть его.

Лу Шанцзинь тщательно вымыл волосы омеги. Он снова проверил, не осталось ли пятен крови на его теле. После осмотра он ополоснул тело Янь И чистой водой, завернул в полотенце и вынес из ванной.

Промокший кроличий хвост стал тонким. Лишившись своей пушистости, он казался лысым и смешным. Лу Шанцзинь держал фен, сосредоточенно обдувая круглый хвостик Янь И, снова превращая его в мягкий и пушистый меховой шарик.

— Хорошо, теперь я высушу твои волосы, — Лу Шанцзинь выпустил хвостик из рук. Янь И сидел на коленях на кровати, с изумлением глядя в одну точку.

— Что… что ты делаешь? — Янь И от непонимания теребил свои мокрые волосы. — Что с тобой? Чем ты занимался столько лет? Ты не смотрел на меня, когда я был рядом. Но не согласился с тем, что я ушел. Тебе просто нравится видеть меня таким несчастным? Все дело в этом?

Кролик задавал один вопрос за другим, не давая альфе даже ответить.

— Сяньшэн, почему тебе нравится что-то ломать, а потом восстанавливать? Потом ты снова будешь ломать и так по кругу? Разве тем людям, кого ты считаешь вещами… им не больно?

— Я прошу прощения у тебя. Прости, — Лу Шанцзинь обреченно вздохнул. — Я скучал по тебе.

Удивление, что отразилось в глазах Янь И, усиливалось с каждой секундой.

Извинения?

Как трудно ему было их получить.

Глава 25

Утром в баре дел довольно мало и посетителей нет. Гу Вэй в полном одиночестве все прибрал и привел в порядок. Мебель стояла на своих местах и в целом все выглядело аккуратно и уютно. Альфа-хаски устроился на мягком диване в самом углу и взял в руки гитару, негромко напевая «счастливое расставание».

Комната на втором этаже была заперта. Янь И сидел на кровати. Он сложил ноги, чувствуя себя неловко. Ему некуда было деть руки, поэтому он обхватил пальцы своих ног. Он опустил голову и ждал, пока Лу Шанцзинь высушит ему волосы.

Мягкие кроличьи ушки попеременно оказывались в широкой ладони Лу Шанцзиня, а теплый воздух приятно щекотал. Янь И хотел бы чувствовать себя уютно и спокойно, но он все не смел наслаждаться заботой и комфортом, поэтому его тело оставалось в напряжении.

Лу Шанцзинь отложил фен. Он сел на кровать и притянул Янь И на руки. Маленький кролик свернулся в клубок в объятьях альфы и нервно прижался к его плечу.

Прошло много-много времени с тех пор, как Лу Шанцзинь был так внимателен к нему и нежен.

Он много лет боролся за любовь альфы. После каждого своего разрыва, когда Лу Шанцзинь прикасался к нему, это приносило боль. Янь И постепенно привык к боли. Для него это стало чем-то вроде того, что если ты хочешь прикоснуться к розе, тебе придется заплатить за это кровью.

Лу Шанцзинь снова выпустил успокаивающие феромоны. Он действительно очень устал. Но теперь он мог обеспечить себе чувство принадлежности и безопасности только благодаря Янь И. Казалось, что только позволив напряженному телу Янь И расслабиться в его объятиях, можно было искупить охваченное волнениями и почти лишенное чувств сердце.

Комнату наполнил аромат цветов нарцисса, окутывая Янь И, и омега нежно прижался лицом к широкой груди альфы.

У инъекции, вводящей железу в состояние покоя, есть побочный эффект — она влияет на аппетит, и прежде тонкие и бледные пальцы стали еще тоньше и бледнее. Янь И долго колебался, но все же очень осторожно взялся за лацкан Лу Шанцзиня. Он не хотел, чтобы альфа заметил, насколько сильно он хотел его обнять и удержать.

Лу Шанцзинь заметил едва уловимые движения. Он обнял омегу, изменяя положение тел, и прислонился к изголовью кровати. Альфа положил голову Янь И на свое плечо и погладил тонкую спину. Пальцы Лу Шанцзиня, спускаясь вниз, могли прощупать каждую выпирающую косточку, что выделялись на худом теле бывшего мужа. Альфа натянул одеяло на плечи Янь И и спросил:

— Тебе холодно? Ты весь дрожишь, — Лу Шанцзинь склонил голову и поцелуем коснулся ресничек омеги.

Янь И молчал, лишь сильнее сжав одежду альфы.

Когда Ся Цзинтянь обнимал его, его феромоны также окутывали его. Их феромоны в одно мгновение смешались настолько, насколько это было возможно при их высокой степени совместимости. Янь И тогда словно утопал в нежности, упивался экстазом, он будто был опьянен психоделическими наркотиками, влекомый в паутину притяжения, из которой было трудно освободиться.

Но только нынешнее тепло его альфы — это некая нежность, которую он не мог найти даже в своих снах. Омега совершенно не мог устоять против этого соблазна.

Если он снова оттолкнет альфу, то, скорее всего, тот уйдет по-настоящему и навсегда. Янь И знал, что терпение Лу Шанцзиня — это высшая роскошь, которая расходуется быстрее денег.

— Так хорошо себя ведешь, — удовлетворенный послушанием Янь И, Лу Шанцзинь нежно погладил его ушки. Он провел пальцем по мягкому кроличьему меху вдоль всей ушной линии, аккуратно взял в руку и поднес к губам. Он вдохнул слабый аромат молочных конфет и оставил свой поцелуй в качестве награды.

Тело Янь И задрожало. Маленькие кроличьи ушки робко дернулись и спрятались в волосах.

На протяжении всех лет, каждый вечер, свернувшись калачиком на углу дивана, он ждал Лу Шанцзиня. В огромной и пустой вилле в каждой комнате горел свет. Янь И боялся темноты. Он боялся оставаться один. Он боялся, что Лу Шанцзинь не вернется домой.

Когда альфа возвращался в два или три часа ночи, Янь И всегда просыпался от малейшего звука. Он наспех надевал тапочки и спешил к двери, чтобы встретить его.

Лу Шанцзинь лишь протягивал ему пальто, пропахшее сигаретами, алкоголем и грязными беспорядочно смешанными феромонами. Он говорил, что устал, поэтому шел принимать душ и ложился спать.

Маленький кролик прятал за спину новые закуски, которым научился за день. Свесив ушки, он молча наблюдал, как Лу Шанцзинь входил в комнату даже ни разу не оглянувшись.

Каким бы хорошим он ни был, ему никогда за все то время не удалось получить его поцелуя в ушки.

Лу Шанцзинь обнаружил, что кролик в его руках погрузился в раздумья.

Он опустил голову и прижался губами к мягким пепельного цвета волосам Янь И и поцеловал его ушки. Альфа тонкими пальцами взял омегу за подбородок, чтобы тот поднял голову и посмотрел на него.

Взгляд Янь И был сдержанным, но его светло-серые зрачки блестели от влаги.

— Можно тебя поцеловать? — спросил разрешения Лу Шанцзинь. Голос его был низким и звучал у самого ушка Янь И. Омега давно не слышал в его голосе кокетства, игривости и такого очарования.

— Что?..

— Ты позволишь мне поцеловать тебя? — альфа легонько коснулся губ Янь И.

Янь И сильно занервничал. Он хотел увернуться, но Лу Шанцзинь опередил его. Альфа отвел кроличье ушко в сторону и опустил голову, острым кончиком языка проходясь по его нежной верхней губе, а затем накрыл его губы своими, вовлекая в поцелуй.

Когда Лу Шанцзинь отстранился, Янь И сжался в его руках еще больше, почти полностью зарываясь головой в его руки и в исступлении торопливо вытирая уголки губ.

Альфа нежно погладил его по волосам.

Прошло много времени с тех пор, как он вообще смотрел на Янь И. Он почти забыл, как выглядели его черты лица. В этот момент он увидел, что его серые глаза все такие же очаровательные, как и раньше.

Он потратил годы на упрямство и одержимость не тем. Как теперь признать свои ошибки и вернуться вновь на правильный путь?

Корень проблемы заключался в том, что он недостаточно любил его и недостаточно дорожил им. Когда-то он относился к Янь И, как к запретному плоду, к которому нельзя прикасаться другим, в то время как сам был любителем секса и утопал в разврате.

Однако теперь его дом опустел. Он больше не видел маленького кролика, который ждал его ночами. Оглядываясь назад, Лу Шанцзинь понял, что уподобился пчеле, улей которой разорили.

Он привык, что маленький кролик всегда ждал его. Даже если Янь И иногда сердился и убегал, то всегда возвращался.

Даже если в этот раз помириться было сложнее, чем обычно, Лу Шанцзинь все равно не терял терпения.

— Ты хочешь сделать это? — Лу Шанцзинь прошептал ему на ухо.

— Нет… я… мое тело болит, я не хочу…

Побочный эффект от чрезмерной инъекции высококонцентрированных ингибиторов заключался в том, что когда течка была временно заглушена, сексуальное желание сменялось болью. Каждое движение, которое делал Янь И, сопровождалось жгучей болью глубоко в костном мозге.

Тот, кто никогда не получал инъекции высококонцентрированных ингибиторов, не смог бы этого понять. Такой ингибитор нельзя было вводить непосредственно в железы, так как чрезвычайно высокая концентрация могла травмировать их клетки полностью.

Лу Шанцзинь был неспособен понять такую боль. Он считал, что сексом нужно заниматься только для того, чтобы облегчить дискомфорт от течки и восприимчивого периода.

— Я скучал по тебе, — шепотом произнес Лу Шанцзинь. В его голосе была слышна нежность. Он прильнул к уху Янь И, словно сбившийся с пути корабль шел на фантом далекого маяка, или как путник в пустыни следовал за миражом.

Кожа омеги была молочно белая, ноги стройные и длинные, на самом копчике, словно мягкий шарик, был кроличий хвостик.

Лу Шанцзинь нежно погладил основание его хвостика. Янь И стоял на коленях на кровати, опираясь на локти. Альфа развел его ноги шире, и ледяные капельки смазки упали на светлые ягодицы. Два длинных пальца нежными движениями размазали ее у сжатого колечка мышц, а затем скользнули внутрь.

— Цзинь-гэ… больно… — Лу Шанцзинь завел руки Янь И за спину, лишая возможности сопротивляться. Омега обернулся на Лу Шанцзиня, его глаза наполнились влажным блеском, а голос дрожал: — Я не хочу этого делать... ты можешь просто меня обнять?

— Тебе не будет больно. Скоро станет хорошо, — Лу Шанцзинь наклонился, и поцелуи, словно дождь, обрушились на худую спину вдоль всего позвоночника. Альфа целовал каждую выделяющуюся косточку, медленно опускаясь вниз к основания дрожащего хвостика.

— Ммм… — все тело Янь И охватила дрожь. Даже кончик его носа дрогнул. Руки омеги все еще были сцеплены за спиной. Одной рукой Лу Шанцзинь держал их, а второй обхватил свой возбужденный член, медленно скользя по нему рукой и приставляя между светлых и нежных ягодиц Янь И.

— Не будет больно, не бойся. Я не позволю тебе чувствовать боль, — казалось, что терпение Лу Шанцзиня было огромным. Он прижал свой член к розоватому входу омеги и аккуратно протолкнул половину головки внутрь.

Расширяющиеся мягкие стеночки тут же сжались вокруг его члена.

— Не бойся, будь хорошим мальчиком… — альфа нежно коснулся маленького хвостика перед собой, — расслабься.

Лу Шанцзинь никогда раньше не был так нежен в постели.

Всхлипывая, Янь И изо всех сил старался расслабить мышцы. Большой эрегированный орган медленно входил в его плоть. Набухшие синие вены соприкоснулись с тонкими ребристыми стеночками, которые постепенно раскрывались, впуская в себя член.

— Больно… у меня нет сил. У меня действительно нет сил делать это… Цзянь-гэ… — пытаясь впустить в себя Лу Шанцзиня, Янь И исчерпал все свои силы и слабо опустился на кровать, опираясь только на руку Лу Шанцзиня, которой он его придерживал.

Эструс, что ранее был подавлен ингибиторами, казалось, пробудился снова. Боль в костном мозге не ушла, но появилось сексуальное желание и жажда заниматься любовью.

Из-за того, что Янь И стоял на коленях, его талия и спина казались более тонкими и хрупкими. Лу Шанцзинь приподнял его и поддержал.

— Ммм… больно, я не могу принять полностью… не вставляй до конца… — резко вскрикнул Янь И и крепко схватился за руку Лу Шанцзиня, держась за нее, чтобы не упасть.

У него действительно не было сил. Казалось, что тело омеги полностью пронзал большой и возбужденный член альфы.

Лу Шанцзинь придерживал Янь И сверху и обхватывал снизу. В тело маленького кролика входил и выходил член альфы. На светлой коже омеги по всему телу выступила испарина, покрывшая все его тело, делая его еще более соблазнительным.

В тех местах, где ударялась мошонка альфы, ранее белые ягодицы и бедра омеги покраснели.

Они сменили позу, и Янь И вдруг разрыдался, крепко обнимая Лу Шанцзиня. Кончики пальцев омеги скользили по его спине, оставляли красные следы от ногтей.

— Цзинь-гэ… когда ты перестанешь… измываться надо мной…

Глава 26

— Цзинь-гэ... когда ты перестанешь... измываться надо мной?..

Подобно росе на трепещущих крыльях насекомого, дрожащий голос омеги коснулся сердца Лу Шанцзиня. На лице альфы появилось смущение и удивление. Он заключил дрожащего кролика в свои объятия и достал салфетку, вытирая его слезы.

— Я был слишком груб? — с беспокойством он поцеловал влажные глаза омеги.

— Мгм... — голос Янь И был тихим. Он чувствовал усталость и слабость во всем теле. Его тонкое и хрупкое тело находилось в крепких и сильных объятиях Лу Шанцзиня, и у кролика не было сил даже пошевелиться.

Казалось, что ему было очень тяжело.

— Не плачь... — Лу Шанцзинь наклонился и прижался к щеке Янь И, вытирая его слезы и нос, — ну же, что на тебя нашло?

Кончик носа Янь И покраснел, словно спелая вишня. Казалось, маленький кролик уменьшился до крошечного шарика.

Это заставило его вспомнить их первую встречу. Янь И был еще маленьким крольчонком возрастом семи лет, не умеющим толком говорить. Он пробирался в окно комнаты и, стоя на цыпочках, слушал игру на фортепиано, навострив свои ушки.

Когда его поймали с поличным, он от страха сжался и стал похож на маленький пельмень, у которого выросла пара кроличьих ушей и круглый пушистый хвостик.

— Эта музыка такая хорошая, — дрожащим голосом произнес тогда он.

____

Лу Шанцзинь отнес омегу в ванную умыться и очиститься от семени. Когда они вернулись обратно в комнату, альфа завернул его в одеяло. На лице Янь И была усталость. Кролик прислонился к груди альфы и задремал на его руках.

Лу Шанцзинь не мог не испытывать раздражение. Хорошее настроение, с которым он только что закончил выражать свое сексуальное желание по отношению к Янь И, было в значительной степени испорчено.

Янь И всегда был бесцеремонным в своих проявлениях привязанности к нему.

Так почему ему сейчас это не нравилось?

Разве он не должен заниматься сексом, когда у него течка? Лу Шанцзинь на самом деле просто хотел лишь облегчить период эструса у Янь И. К тому же в этот раз он исчерпал почти все свое терпение. Он был нежен в каждом своем действии. Так почему Янь И испытывал дискомфорт?

Маленький кролик также неохотно съел клубнику с молоком, которую в последний раз специально купил его помощник.

Так же, как он, когда устал от Янь И, казалось, что сейчас Янь И также устал от него. Лу Шанцзиня охватила легкая паника. Но он быстро успокоился, потому что вспомнил содержание записной книжки, которую ранее обнаружил и прочитал.

Теория «инстинкта размножения высших классов» уже давно подтвердилась. Омег высшего уровня было довольно мало и они поистине были редкостью. Их расовый инстинкт был направлен на то, чтобы продолжить свой высококлассный ген. Особенно это проявлялось и усиливалось в психологической привязанности к альфе, который пометил его. Чем выше уровень дифференциации желез, тем сильнее эта психологическая привязанность.

Но чем выше уровень дифференциации альфы, тем больше его феромоны будут побуждать его искать больше омег для связи. Это делается для того, чтобы оставить после себя потомство высокого уровня. Это эволюционный инстинкт — выживание наиболее приспособленной расы.

Однако были ученые, которые утверждали, что инстинкты высших классов подчиняются теории совместимости и взаимного притяжения. Люди привыкли слепо верить в то, во что хотят верить, когда речь заходит о неизвестном.

У всего есть две стороны. Дифференцированные железы третьего уровня не только позволяли омеге обладать мощными способностями, которые недоступны обычным людям, но они же были и невидимыми оковами, делая его пленником законов природы.

Именно поэтому Лу Шанцзинь мог чувствовать себя спокойным и не бояться ничего.

Он наклонился и нежно погладил маленького кролика по пушистой шерстке.

— Яньянь, разве ты не скучаешь по мне?

Янь И находился в полудреме. Но когда он услышал этот вопрос, то, казалось, полностью проснулся.

Как он мог не скучать по нему и не хотеть его?

Приходя домой, он всякий раз приносил с собой розу. В тот момент, когда альфа смотрел на него, Янь И всегда говорил:

«Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя!»

Роза в его кармане увядала, но Лу Шанцзинь не удостаивал его и взглядом.

Думать об этом бессмысленно.

Янь И стряхнул свои маленькие кроличьи ушки. И задал, кажется, самый глупый вопрос:

— Разве не удобно заниматься сексом с партнером, с которым имеешь высокую совместимость? Столько омег ждут, когда ты вернешься и испортишь их.

Лу Шанцзинь был удивлен. Он вдруг понял, что Янь И расспрашивает его о прошлых интрижках.

Лу Шанцзинь лег на бок рядом с Янь И и обнял его. Он собрал все свое терпение, которого обычно не хватало.

— Нет, не говори слово «партнер». Я порвал со всем своим прошлым. Ты мой омега! Ты отличаешься от них.

Янь И был хорошим мальчиком. Он с любовью прижался ближе к Лу Шанцзиню и по собственной инициативе обнял его за талию.

Лу Шанцзинь тут же притих. Он с облегчением выдохнул и обнял Янь И в ответ.

Кролик просто слишком устал. Он не хотел больше спорить с альфой.

Лу Шанцзиня тоже нельзя было винить. Ведь никто не мог понять, насколько это больно, если сам не получал инъекцию сильно концентрированного депрессанта.

Лу Шанцзинь сказал, что ему жаль. Он снова извинился... Но на самом деле он не понимал, что сделал не так.

Лу Шанцзинь даже не поинтересовался, чего он хочет и что ему нужно. Он просто поддался прихоти и ждал взамен эквивалента.

Он сообщил, что порвал со всеми, но на самом деле ему просто все надоело. Никто не знает, когда у него все изменится. Следующая партия партнеров может смениться в любую минуту.

Янь И, конечно же, отличался от них. Очень отличался. Все бывшие любимые омеги Лу Шанцзиня имели безлимитный баланс на картах, роскошные спортивные машины и дома на свои имена. Янь И был единственным, у кого ничего не было. В этом он действительно сильно отличался от них.

Прошлой ночью Лу Шанцзинь избил альфу носорога М2. Кто знает, остался ли тот в живых. Лу Шанцзинь всегда был опасным в бою. Он был совершенно безжалостным, и даже ради победы мог истощать энергию собственных желез.

В сегодняшней близости Лу Шанцзинь постоянно выделял успокаивающие феромоны, чтобы избавить Янь И от боли. Сейчас он чувствовал себя немного уставшим. Альфа крепче прижал к себе своего кролика и вскоре заснул.

Янь И лежал рядом и осторожно поглаживал свой живот. Ребенок не шевелился. Омега не знал, навредил ли ему секс с Лу Шанцзинем.

Жизнь ребенка будет очень тяжелой, если ему придется терпеть такого безумного отца.

Янь И посмотрел на лицо Лу Шанцзиня. Сейчас он казался таким нежным. Но это было лишь тогда, когда его глаза были закрыты. Высокая и прямая переносица отбрасывала небольшую тень. Его широкая грудь и четкие линии восьмипалых мышц живота... Янь И всем своим телом прижался к своему альфе.

У Лу Шанцзиня такая соблазнительно-привлекательная внешность. Как у такого красивого человека может быть такое холодное и безразличное сердце?

— Цзинь-гэ, — Янь И беззвучно позвал его, лишь губами произнося его имя. Он нежно провел по глазам и бровям Лу Шанцзиня. Ровное дыхание альфы легкими волнами ощущалось под подушечками пальцев.

Янь И казалось, что самый желанный образ из его снов воплотился сегодня в реальность — Лу Шанцзинь лежит рядом с ним. Он обнимает, словно защищая от всех. Даже во время своего сна альфа выделял успокаивающие феромоны, позволяя маленькому кролику в его объятьях спать спокойно.

— Дай мне заботу этого дня, и мне уже этого будет достаточно... — Янь И положил свою руку на тыльную сторону ладони Лу Шанцзиня, переплетая их пальцы, — я не жадный.

Разве осмелится он вернуться с Лу Шанцзинем обратно?

Тепло, забота и нежность альфы были непостоянными. Было бы уже достаточно, если он просто оставит сегодняшний образ и доброту в памяти Янь И.

____

Когда Лу Шанцзинь проснулся, он был один. В его объятьях не было кролика.

Он сел на кровати и посмотрел в окно. Сквозь занавески было видно, что уже вечер. Альфа испытал разочарование, чувствуя себя потерянным.

Лу Шанцзинь огляделся и увидел на прикроватной тумбочке чашку с куриной кашей. Он взял ее в руки и расслабился, ощущая ее тепло. Он почувствовал слабый запах молочных конфет, значит, этой тарелки касались белые и нежные пальчики его маленького кролика.

По какой-то причине эта сладость, обычно пахнущая обыденностью, теперь имела странное тягучее ощущение. Аромат омеги проник в носовую полость, создавая странное чувство ностальгии. Лу Шанцзинь накинулся на еду. Он не мог оставить ни одного рисового зернышка и выпил кашу до последней капли.

Альфа встал. Его рубашка, что висела на вешалке в шкафу, была аккуратно выглажена и не имела ни единой, даже мелкой складочки.

Лу Шанцзинь переоделся и спустился на первый этаж. В баре было очень оживленно. Вращающиеся сценические светильники отбрасывали на пол бесчисленные круговые точки света. Альфа-хаски сидел на барном стуле с гитарой в руках и самозабвенно пел песни, которые заказывали его поклонники. В углу была включена веб-камера, что была подключена к прямой трансляции.

Вокруг бара собралось огромное количество пришедших сегодня гостей. Несколько молодых омег зачарованно смотрели на ушастого бармена за стойкой, который умело смешивал и разливал напитки.

— У тебя такие милые ушки. Можно я их потрогаю? — робко попросил мальчик-омега.

Одетый в свой обычный костюм и жилет бармена, Янь И поставил перед омегой бокал «Holiday Sweetheart». Он сделал движение пальцами и в них появилась маленькая маргаритка, которой он и украсил бокал. Он коснулся рукой щеки молодого омеги и улыбнулся.

— За прикосновение тоже придется заплатить.

Янь И щелкнул пальцами и протянул пустую карточку светлого цвета маленькому омеге.

— Босс хочет сделать дерево желаний. Хочешь стать первым и написать свое желание?

Раскрасневшееся лицо омеги было похоже на маленький шарик. Надув щеки, ровным почерком он тщательно написал на открытке свое желание. Янь И поднял свое кроличье ушко и дал омеге потрогать его.

— Оно такое мягкое... — лицо омеги покраснело еще сильнее.

Несколько альф, которые наблюдали за ними, подошли к барной стойке, насвистывая. Они грудью облокотились на глянцевую поверхность. Один из них подмигнул Янь И.

— Маленький кролик, мы тоже хотим потрогать твои ушки. Можно?

— И хвостик тоже.

— Только милые омеги могут трогать ушки, — Янь И развернулся полубоком к ним и сел на высокий барный стул. — Джентльмены не могут так просто трогать ушки омег, — с улыбкой произнес он.

Стробоскопы ярко освещали лицо Янь И, казалось, что маленький кролик светился.

Лу Шанцзинь стоял у деревянной лестницы и смотрел на него. Оказалось, что маленький белый кролик, который не сидел дома в фартуке и не занимался домашними делами, мог так красиво и соблазнительно выглядеть, когда находился на людях.

Янь И заметил Лу Шанцзиня. Его мягкая улыбка потускнела и уголки губ немного опустились вниз.

Глава 27

Улицы города освещали ночь, создавая иллюзию старой написанной картины. В баре мерцали тусклые огоньки и слышалось дикое и неосязаемое пение, которое со звуками гитарных струн, наполняло помещение.

Муравьи карабкались по кирпичной кладке, пробираясь к цветущим лианам, перебирая щупальцами лепестки древесной хризантемы.

Лу Шанцзинь шел мимо раскачивающиеся под музыку тел, что заполняли танцпол бара, неся с собой экспульсивные феромоны. Альфа уверенно подошел к стойке бара.

Феромоны М2 высокого уровня представляли собой вторжение сильного мужчины на его эту территорию. Толпа в баре, почувствовав приближение недружелюбной ауры, тут же разбежалась. Те несколько альф, что пытались завязать разговор с Янь И, мгновенно убрали свои кокетливые улыбки и сразу же отступили в сторону.

— Здесь действительно находится альфа М2? — в стороне послышался шепот.

— Его цель маленький кролик. Не стоит соперничать с этим парнем за его добычу... Для нас все кончено.

Лу Шанцзинь разместился на высоком барном стуле. Он скрестил пальцы и подпер ими подбородком, опираясь локтями на барную стойку. Его взгляд был прикован к Янь И.антемы.

Янь И встал и осторожно коснулся кольца на безымянном пальце правой руки. Он опустил взгляд на свои кончики пальцев, которые покраснели.

— Ты распугал всех моих гостей, — пожаловался он, не поднимая головы.

Тусклый свет падал на пушистые реснички омеги, откидывая темную тень под глазами.

Лу Шанцзинь какое-то время смотрел на него, а потом подсознательно поднял руку, чтобы коснуться его ресниц.

— Что ты хочешь выпить? — Янь И немного отстранился. Голос его был тихим.

Глаза Лу Шанцзиня мгновенно потемнели. Он вдруг оперся одной рукой о барную стойку и обхватил затылок Янь И. Альфа притянул омегу к себе, намереваясь поцеловать.

— Здесь клиенты!.. — Янь И уперся в грудь Лу Шанцзиня. Но сильные руки обхватили его, заключая в объятия. Альфа поймал отталкивающую его руку. Янь И не смог сопротивляться дальше и перестал уклоняться.

Лу Шанцзинь поцеловал его и тут же отпустил. Влажные губы Янь И были мягкими и от поцелуя немного покраснели. Его ранее ровное дыхание сбилось.

Лу Шанцзинь выглядел как высокомерный зверь, заявивший право на владение территорией.

— Сделай мне любой напиток, который нравится тебе, — альфа поджал губы.

Спустя минуту он достал из кармана пиджака карточку и протянул ее Янь И.

— Если ты устал, можешь взять отпуск и не работать.

Янь И вытер губы. Он взглянул на карточку с безлимитным балансом и впал в оцепенение.

На самом деле, ему не нужны были деньги Лу Шанцзиня. Ему было просто обидно от того, что альфа просто так отдает недвижимость, машины и деньги другим, а у него ничего нет.

Но когда Лу Шанцзинь отдал ему деньги, омега все равно был недоволен. Казалось, он только что потерял что-то особенное.

Оказывается, он очень противоречивый кролик.

Янь И проигнорировал карту. Он протянул руку к бокалу для вина и вытащил его из подставки для фужеров.

Лу Шанцзинь в полном восхищении смотрел на то, как Янь И умело смешивает алкоголь. Спустя немного времени тонкие пальцы омеги подтолкнули к альфе бокал со светло-красным коктейлем, источавшим кисло-сладкий аромат клюквы.

— А цветок? Разве я не получу его? — Лу Шанцзинь напоминал ребенка, который смотрел на воспитательницу детского сада, раздающую игрушки, которая обделила малыша. — Ты всем раздал по цветку, кроме меня, — альфа смотрел на кролика полными грусти глазами.

Кто мог устоять, глядя на него?

Янь И беспомощно выдохнул. Он взмахнул рукой и между двух тонких пальцев появилась роза, которую он поместил в бокал альфы.

Раньше он каждый день расставлял в вазе тщательно отобранные цветы для Лу Шанцзиня. Тогда ему было все равно на них. Как только кролик перестал дарить ему цветы, Лу Шанцзинь попросил их снова.

Он точно был просто избалованным ребенком.

Альфа поднял бокал и пригубил его содержимое. На вкус он был как обычный коктейль, но с элегантностью дорогого красного вина.

— Есть ли у этого напитка название? — Лу Шанцзинь все еще держал бокал в своих руках.

Янь И от удивления округлил глаза.

— Рождественская роза.

Возможностей для такого равноправного диалога у них было немного. Янь И вырос в изоляции в тренировочном лагере, и единственными местами, которые он посещал, были база дифференциации и особняк Лу. У него действительно было мало знаний в чем-либо. Лу Шанцзинь редко спрашивал мнение Янь И и часто делал выбор за него.

Янь И всегда с радостью принимал все от альфы. Что бы ни спросил Лу Шанцзинь, он всегда отвечал, что ему это нравится.

На протяжении всего времени, с самого детства и до взрослой жизни, в сердце Янь И был только Лу Шанцзинь. Взгляд омеги следовал только за ним. Мир маленького кролика имел только черно-белые цвета, и только Лу Шанцзинь был в цвете, всегда сияя ослепительным светом.

— Очень вкусно, — Лу Шанцзинь вновь сделал глоток и похвалил Янь И. — Было бы еще лучше, если бы сладости было меньше.

Маленькие кроличьи ушки омеги задрожали и дернулись вверх, а потом снова опустились обратно. Он потер кончики своих пальцев.

— Я попробую еще раз, — уверенно произнес он.

Лу Шанцзинь вынул розу из коктейля и сунул ее в нагрудный карман пиджака.

— Не нужно, он и в таком виде очень вкусный, — альфа допил все до последней капли. — Я бы хотел попробовать что-нибудь еще.

Янь И посмотрел на нагрудный карман альфы. Жаль, что роза, что сейчас была в нем, не та, которую он каждый день приносил домой, переполненный надежды и нежности.

— У меня есть и другие заказы, — Янь И взял протянутые деньги от подошедшего беты и смешал ему коктейль «Alia Fantasy Island». Белая дымка пудрово-голубого цвета наполнила бокал. Тонкие пальцы Янь И подтолкнули напиток и он скользнул по гладкому столу к бете.

— Хорошо, — Лу Шанцзинь боком прислонился к барной стойке. Он все еще держал пустой бокал, смотря на омегу. — Когда ты научился смешивать напитки?

Янь И был снова удивлен. Лу Шанцзинь никогда не спрашивал его о таких пустяках, и им давно уже не о чем было говорить.

Это было потому, что все, чем занимался Янь И каждый день, это мелкие и тривиальные вещи.

— Когда я тренировался в PBB. На базе было все. После тренировок мне особо нечего было делать, — Янь И пожал плечами и встряхнул блендер с алкоголем внутри. — Я выучил тогда еще и несколько иностранных языков, но, к сожалению, так и не смог их нигде применить. Я, наверное, забыл уже все.

Добрый, хорошо воспитанный и послушный вислоухий кролик был восхитительно искусен на поле боя. Столько прекрасных вещей Лу Шанцзинь так и не удосужился о нем узнать.

Его привлекали тысячи соблазнительных омег... Но он не обращал внимания на Янь И, что был все это время рядом с ним, необъяснимо и непостижимо закапывая маленькое сокровище.

Лу Шанцзинь держал его сердце.

Сам не зная почему, но стоявший перед ним маленький кролик в жилетке бармена выглядел лучше, чем раньше.

— Чему еще ты научился? — Лу Шанцзинь был весьма заинтересован, поэтому продолжал разговор с Янь И.

— Я научился играть еще на нескольких западных музыкальных инструментах. Но, к сожалению, у меня нет таланта к музыке, поэтому впоследствии я перестал заниматься, — Янь И говорил об этом легко. Но на самом деле обучение на базе было жестоким и скорее болезненным, чем сегодняшние воспоминания.

Но прекрасные люди от природы склонны забывать боль и жестокость. Это привычка — помнить только хорошее и не забывать прекрасное.

На часах было уже три часа ночи. Гу Вэй выключил прямую трансляцию и, растянувшись на мягком диване в обнимку со своей гитарой, дремал с открытым ртом. Гости бара заметно поредели. Те, кто все еще оставался, устало зевали, неспешно потягивая пиво.

Янь И сонливо лежал на барной стойке. Его маленькие кроличьи ушки подпрыгивали на гладкой поверхности и опускались, снова подпрыгивали и снова опускались.

Лу Шанцзинь сегодня проспал до позднего вечера. Он стал единственным праздношатающимся человеком в баре, который все еще был энергичен.

Пока бродил по бару, он нашел на стене посланий открытку, которая показалась ему очень знакомой.

Он уже давно забыл, что писал эту открытку вместе с Янь И. Поэтому, когда он увидел знакомый почерк, то застыл в изумлении.

«Яньянь, я буду любить тебя до последнего вздоха».

Лу Шанцзинь прижал пальцы к строчкам, оставленным шариковой ручкой... Казалось, что тепло десятилетней давности все еще ощущается.

Он нахмурился.

Это было доказательство того, что следы былой молодости хранились до сих пор. Сейчас это было похоже на что-то постыдное, что они делали в юности. Ему стало немного не по себе.

Но Янь И должен был помнить.

Этот маленький кролик любил вспоминать такие мелочи.

Голова Янь И покоилась на барной стойке, он уже практически заснул. Вдруг он услышал мелодию рояля. Звук был негромкий, мягко вибрирующий в барабанных перепонках.

Лу Шанцзинь сидел перед роялем, что находился в углу. Его длинные и тонкие пальцы с четко выступающими суставами нежно скользили по клавишам.

Эти руки больше не принадлежали маленькому принцу, игравшему на рояле десять лет назад. Его пальцы покрыты мозолями от пуль и оружия, а тыльная сторона ладоней была покрыта старыми шрамами. Но эти пальцы все еще порхали по черно-белым клавишам так же гибко и просто, как и тогда, когда он был подростком.

Звучала мелодия 《Love Letter》(Любовное письмо).

Гу Вэй, который всегда был чувствителен к музыке, внезапно проснулся. Он увидел Лу Шанцзиня, сидящего перед пианино. Сначала он был очень пренебрежителен, но чем больше слушал, тем больше его мнение менялось. Он откинулся к стене со своей гитарой и кончиками пальцев отбивал такт мелодии.

Янь И сел. Он посмотрел на Лу Шанцзиня, что сидел за роялем, и его рот открылся сам по себе. Словно в полном забытье он подошел к альфе и встал рядом с ним, тихо слушая.

Его глаза наполнились слезами.

Лу Шанцзинь повернулся к нему, взял за руку и притянул его к себе.

— Ты знаешь эту мелодию? — Лу Шанцзинь наклонил голову и поцеловал омегу в лоб.

Янь И кивнул. Его руки дрожали, зависая над клавишами. Он нажал одну, и не смог удержаться от вздоха.

— Хорошо. Садись сюда, — Лу Шанцзинь улыбнулся и вытер слезы омеги, — я сыграю для тебя.

Он играл до тех пор, пока Янь И не заснул у него в объятиях. Лу Шанцзинь осторожно встал, держа его на руках. Он подставил под его голову свое плечо. Маленькие кроличьи ушки дернулись от того, что их сжали.

Когда он проходил мимо дивана, на котором сидел Гу Вэй, тот понизил голос и спросил:

— Ты его альфа?

— А как же иначе? — Лу Шанцзинь изогнул бровь.

Гу Вэй наклонился и потянулся за бутылкой с алкоголем, стоявшей на полу.

—Он тебя так любит, что все его истории связаны с тобой, — бездумно произнес альфа-хаски, — он как будто не вырос, продолжая жить в сказке. Я не знаю, глупый он или милый.

Лу Шанцзинь посмотрел на беззащитное спящее лицо маленького кролика. Он немного нахмурился, а потом улыбнулся и отнес его на второй этаж. Он снял с омеги одежду и уложил под одеяло.

Взгляд Лу Шанцзиня упал на прикроватную тумбочку, где лежал его телефон. Он увидел дюжину пропущенных звонков. Все они были от его помощника.

Он отсутствовал в офисе уже несколько дней и должен был вернуться.

Альфа оглянулся на маленького кролика, свернувшегося калачиком. Он сел на край кровати и погладил его по волосам.

Страница книги Вислоухий страж в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

О книге