Глава 0 - Пролог

Пролог

В 25-й год эпохи Юаньтай (1) Великого Чжоу восточные Татары (2) вторглись в Северный Синьцзянь(3). Армия пограничной обороны Железной кавалерии  Северной Янь (4) встретилась с гарнизонами префектур Нинь и Тонг. Эти силы объединились у реки Удинь, чтобы одержать сокрушительную победу над войсками восточных татар, отбросив их на семьсот ли (5) обратно, чтобы вернуть Западные Осенние ворота.

В августе того же года отряды восточных татар "Темная жемчужина" (7) представили мемориал, в котором просили сдаться, выражали готовность вернуться к подчинению власти Великого Чжоу, объявили себя вассалами и платили дань. 16 августа послы обеих сторон завершили церемонию капитуляции на берегах реки Удинь. Было решено, что войска Темной Жемчужины будут ежегодно платить дань мехами, лекарствами, лошадьми, золотом и серебром. Они также должны были отправить собственного сына Хана в столицу, поступить в Имперский колледж, чтобы изучить этикет и приличия Центральных Равнин.

В сентябре императорский двор издал указ, предписывающий командиру Железной кавалерии Северной Янь, маркизу (7) Цзинь Нинь (8) Фу Шэню сопровождать татарский дипломатический войск в столицу для аудиенции у государя.

Поскольку на данный момент война была стабильной, а войска Темной Жемчужины отступили за Ворота, Фу Шэню пока не о чем было

беспокоиться. Поэтому он приказал своему подчиненному Юань Хуаню отвести основные силы обратно в Северный Синьцзянь, в то время как сам командовал командой своих лучших всадников, чтобы сопровождать дипломатов на юг.

9 сентября дипломатический корпус проходил через перевал Голубого Песка (9), когда земля начала непрерывно дрожать горные стены с обеих сторон рухнули с громким грохотом, гравий и камни посыпались дождем, напугав лошадей до бешенства. В спешке карета молодого татарского князя не смогла вовремя увернуться и была фактически разбита прямо упавшим с неба валуном.

- "Кто там?!”

Кто хотел его убить?

Эта ледяная мысль лишь на мгновение мелькнула в голове Фу Шэня. В следующее мгновение крики окружающих солдат вернули его к реальности.

-“Генерал, берегитесь!”

Огромный валун, упавший сверху, заслонил солнце и небо и полностью отрезал ему обзор назад.

9 сентября 25-го года эры Юаньтай на дипломатического посланника Восточных татар было совершено нападение на перевале Голубого песка префектуры Тонг. Самый молодой восточно-татарский князь был убит на месте происшествия, а более половины дипломатического посланника

погибло. Сопровождавший маркиза Цзинь Нина Фу Шэнь был раздавлен валуном за обе ноги. Тяжело раненный, он был отправлен обратно в Северный Синьцзянь доверенными воинами, которые ездили верхом днем и ночью. Хотя его жизнь, к счастью, была сохранена, существовали опасения, что восстановление до нормального состояния будет трудным.

Когда эта новость была отправлена обратно в столицу, и суд, и палата общин разразились совершенно ошеломленным шумом.

Разгневанный и разъяренный император Юаньтай издал императорский указ, предписывающий трем главным судебным министерствам строго расследовать это дело. Он также специально распорядился о том, чтобы Фу Шэню

были оказаны услуги: добавление десяти тысяч зерен (10) к первоначальному должностному окладу маркиза Цзинь Нина, присвоение ему звания “Генерал, охраняющий государство”(11), награждение его пурпурной шелковой лентой на золотой медале(12) и разрешение ему сохранить свою должность, вернувшись в столицу для восстановления сил.

Вопрос о ранении Фу Шэня распространился по столице, как лесной пожар, и многие люди в частном порядке догадывались, в чьи руки попадет военная мощь Северной Янь после его ранения. Специальный указ императора временно остановил более нелепые разговоры: мощь командующего все еще была там, только временно вдали от северного фронта. Если бы генерал Фу был достаточно мудр, чтобы осознать реальность, он услышал бы эти сладкие песни и узнал бы более глубокие добрые мысли, стоящие за ними (13) вернувшись в столицу, он отрекся бы от престола и уступил свой пост кому-нибудь с лучшими навыками. Вернув Его величеству военную мощь, он смог бы обменять свои ноги на жизнь, полную славы, великолепия, богатства и звания.

С этой точки зрения Его Величество не просто оказывал предпочтение тем, кто оказал выдающуюся услугу—его действия были “достаточно великодушными”, чтобы их можно было даже назвать “делающими все возможное, чтобы помочь”.

Маркиз Цзинь Нин и армия Северного Янь в центре этих слухов получили этот

указ, но не показали абсолютно никакого движения. Только в конце сентября Фу Шэнь отправил сложенное буклетное письмо, в котором подробно описывал порядок передачи военных дел гарнизонным войскам на Севере и просил у императора разрешения оставить свою должность и восстановиться.

Это письмо позволило императору Юаньтай вздохнуть с облегчением, следуя обычным правилам, отклонить отставку Фу Шэня и позволить ему вернуться в столицу из северного Синьцзяна.

Многочисленные жители столицы считали дни по пальцам, поднимая головы в предвкушении увидеть, что стало со знаменитым маркизом Цзиньнином. В тысячах миль отсюда, под сумеречным небом, маленькая

карета, окруженная сопровождающими воинами, покинула тщательно охраняемый город префектуры Янь и помчалась в сторону столицы

Примечания:

1. 元 ((юань тай) - титул нынешнего императора, и это 25-й год его правления.

2. 东 (dōng dá): 鞑 Татары-это тюркоязычный народ, проживающий в России, который исторически был в союзе с монголами. Сегодня они являются одним из многих этнических меньшинств в Китае. Позже будет объяснено, что татары разделились на несколько фракций, и это восточное племя.

3. 北疆(бэй цзян) лит. “Северный Синьцзян” также известен как Джунгария. Как следует из названия, это северная половина провинции Синьцзян, в самой северо-западной части Китая. Исторически Синьцзян пересекал Северный Шелковый путь, и бесчисленные народы на протяжении тысячелетий соперничали за контроль над этой территорией.

4. 北 ((бэй ян) или “Северный Янь” - северное государство в Китае. Забавный факт: это было чуть севернее современной столицы Китая Пекина (название которого буквально означает “Северная столица”).

5. 里 (lǐ) = китайская единица длины, около 500 м (около 0,3 мили)

6. 乌 珠 部 (у чжу бу): 乌 = «темный / черный / ворон», 珠 = «жемчужина», 部 = «подразделение или войска»

7. В феодальном Китае существовало пять аристократических званий пэров.  В порядке убывания это были герцог (gōng 公), маркиз (hou 侯), граф (bó 伯),

виконт (zǐ 子) и барон (нань 男).

Фу Шен получил титул маркиза, что очень хорошо подходит, как и в феодальной Европе, маркизи являются лордами пограничных земель / Маршей.

8. 靖宁 (jìng níng): 靖 = «умиротворять», 宁 = «мир».  «Маркиз Цзинь Нин», следовательно, означает что-то вроде «Умиротворяющий маркиз».  Фу Шэнь, вероятно, получил этот слегка ироничный титул, потому что он военный генерал, отвечающий за защиту северной границы от захватчиков.

9. 青 :: 青 -странный цвет, который может быть синим, зеленым или бирюзовым / голубым; 沙 = «пески»; 隘 = «пропуск»

10. Я не очень уверена, что означает «千石» в контексте увеличения зарплаты

Фу Шэня.Я принимаю это за «10 кусочков зерна».

11. 镇 国 军军, лит.  «Генерал, охраняющий государство» или «Охраняющий генерала» - высший дворянский титул среди генералов.  (Хотя все еще ниже, чем у людей с имперскими родословными.)

12. 紫 绶 金 印 лит.  «Фиолетовая шелковая лента и золотая медаль».  Я не очень уверена, что это означает, если честно, но это определенно знак чести.

13. 闻 弦歌 而知 雅 意 -это высказывание, которое фактически означает «прислушиваться к более глубокому смыслу».

Глава 1 - Возвращение в столицу

Дорога на юг от префектуры Янь проходила через районы Гуаньян, Байтан и другие населенные пункты. По прибытии в Миюнь (1) уже можно было увидеть вдали саму столицу.

Наступление осени принесло с собой холод. На севере уже выпал первый снег, в то время как погода вблизи столицы все еще была приятно прохладной, идеально подходящей для путешествий. Около полудня по официальной дороге проехала группа отличных наездников. Предводитель всадников посмотрел вдаль. Заметив чайную лачугу, расположенную вдоль дороги недалеко от их нынешнего местоположения, он слегка приподнял поводья и замедлил шаг. Когда карета позади них поравнялась, он подошел и дважды постучал по деревянной перегородке кареты, чтобы запросить инструкции:

-“Генерал, мы уже ехали с головокружительной скоростью всю ночь. Как насчет того, чтобы сначала дать отдых ногам, прежде чем продолжить путь?”

В занавесках кареты открылась щель. Наряду с горьким ароматом лекарств донесся низкий мужской голос:

- “Есть ли место, где можно остановиться, чтобы освежиться? Затем отдохните и поселитесь там. Братья, вы много работали”.

Всадник получил приказ, и группа пустила лошадей галопом к чайной

хижине впереди. Где бы они ни проходили, повсюду летали пыль и грязь, привлекая косые взгляды отдыхающих поблизости прохожих.

В этом ряду всадников не было никакого флага. Они были одеты в военную форму бирюзового цвета с узкими рукавами и перекрестными воротниками. Каждый из них обладал энергичным и способным телосложением, со строгой и внушительной инерцией. Даже если они открыто не заявляли о своей личности, на их лицах практически было написано “кто-то, кого вы не можете позволить себе провоцировать".

Владелец хижина, управляющего этой чайной, давно насытился трудностями и привык к приходам и уходам людей, поэтому он был немногословным человеком. Ведущий всадник сошел с коня и передал серебряный слиток, прежде чем приказать своим подчиненным отдохнуть, поесть и выпить. Он сам нашел столик в тени, вытер его дочиста и велел продавцу приготовить горячий чай и несколько отборных закусок. Затем он снова вышел на улицу и помог выйти из кареты бледнолицему молодому дворянину с видом хронического инвалида.

Шаги этого молодого человека были нетвердыми и неглубокими, его лицо было искажено болезнью. Он мог идти только с кем-то другим, поддерживающим его за руку. Даже преодоление короткого расстояния от кареты до чайной заняло много времени. Когда он наконец сел за стол, его тело, казалось, не могло больше держаться, и он не мог перестать кашлять. Другие гости, сидевшие под ковриком-навесом, тоже вздохнули с облегчением—просто наблюдая за ним, они чувствовали себя измученными из-за него.

При дальнейшем рассмотрении это было странно: несмотря на то, что этот человек выглядел так, словно мог в любой момент испустить последний вздох, его тело обладало неописуемым темпераментом, который неизменно притягивал взгляд. Его внешность была необычайно изящной, но не той утонченной элегантностью, которая прекрасна, как женщина, и очаровательна, как весенний цветок. Вместо этого у него были аккуратные брови и глаза феникса, высокий нос и тонкие губы, пронизанные чувством резко пронизывающего холода.

Мужчина был высокого роста и, казалось, привык смотреть вниз, чтобы видеть других людей, всегда лишь наполовину приподнимая веки. Все его тело было наполнено беззаботной вялой апатией, истощенное болезнью—казалось, что даже грубая фарфоровая чаша в чайном магазине была бы достаточно тяжелой, чтобы сломать ему запястье.

Но когда он сидел спокойно, его изможденная спина была прямой, как кисть, как зеленый бамбук, поднимающийся прямо из земли, длинный нож, закаленный в огне скорби в кузнице,даже если покрытый бесчисленными шрамами, это холодное лезвие все еще могло выпить свою достаточную долю крови. Точно так же его ослабевшее слабое тело не мешало ему окидывать все под небесами этим презрительным и высокомерным взглядом.

Странствующие торговцы подсознательно вытягивали шеи, чтобы посмотреть, напоминая стаю восторженно поглощенных гусей. Наконец молодой дворянин медленно допил воду и со стуком поставил фарфоровую миску на стол:

-“Господа, ваши шеи вытянулись настолько, что к ним можно было привязать осла. Этот скромный такой симпатичный (3)?”

Сильные здоровые мужчины, которые ели и пили на стороне, сразу же вздрогнули при этих словах. Большинство из этих гусей раздраженно отвели свои взгляды, но несколько особенно восторженных действительно подошли ближе, чтобы завести разговор:

-“Откуда взялся этот молодой дворянин? Тоже едешь в столицу?”

Сяо Сюнь, который постоянно ждал каждого призыва этого молодого дворянина, почувствовал, как его кожу головы покалывает и онемевает. Молодому дворянину достаточно было произнести одну-единственную фразу “Проваливай”, чтобы Сяо Сюнь повесил этого человека на дереве снаружи.

Кто мог предвидеть, что этот очень сдержанный молодой дворянин на самом деле проявил неожиданный уровень терпимости и мягко ответил:

-“Из города префектуры Янь на севере, в настоящее время направляется в столицу для лечения”.

Вся их группа людей была одета в повседневную одежду и не носила мечей. Кроме того, их экипажи и лошади не были показными или экстравагантными. Хотя стражники излучали внушительную силу, этот молодой дворянин, стоявший во главе, был одет в обычную одежду. Поэтому торговцы предположили, что они могут быть спутниками молодого хозяина из какой-нибудь богатой и влиятельной семьи в префектуре Янь. Поскольку город префектуры Янь имел военное значение для границы, его традиционные обычаи были быстрыми и жестокими, поэтому для военных членов семьи считалось нормальным сопровождать путешествующую группу.

Как незнакомые люди, случайно собравшиеся вместе, торговцам не

подобало напрямую спрашивать о его болезни. Вместо этого они переключились на другую новую и странную тему:

- “Поскольку этот молодой дворянин приезжает с севера, вы когда-нибудь сталкивались с экипажем генерала Фу?

Он вернулся в свой родной город с такой честью и славой (3), я даже представить себе не могу, каким грандиозным должно быть его шествие!” ”

Сяо Сюнь чуть не поперхнулся чаем. Этот молодой дворянин поднял свои длинные брови и с большим интересом спросил:

- “Генерал Фу? Это тот самый генерал Фу, которого я знаю?”

-“Естественно. Кроме маркиза Цзинь Нина, кто еще обладает такой знаменитой репутацией!”

Молодой дворянин, казалось, был в восторге от такого направления разговора и продолжил:

- “Я вижу, вы, кажется, довольно много знаете о Фу… Генерал Фу?”

-“О, не может быть и речи, не может быть и речи

Этот торговец улыбнулся и махнул рукой в смиренном отказе:

- Поскольку мы, торговцы, приезжаем и уезжаем с севера на юг, по дороге мы часто слышим слухи и разговоры о генерале Фу. В течение тех лет, что он охранял Северный Синьцзянь, дороги были мирными и безопасными, и наш бизнес стал намного проще по сравнению с предыдущим. Когда простые люди в столице обсуждают генерала Фу, ни один из них не питает к нему самого высокого уважения. Вы даже не представляете.В прошлом году, когда генерал Фу возглавил железную кавалерию Северного Янь, чтобы победить татар, я только что вернулся с севера, чтобы перепродать меха.

Все улицы и переулки столицы говорили: "Пока командир Фу находится в Северном Синьцзяне, столица все еще может спать спокойно". Истории, рассказанные в чайных домиках, песни исполнителей, пьесы в оперных театрах… все о нем”.

Из этого следует, что процветающая популярность и репутация армии Северного Янь и маркиза Цзинь Нина были совершенно очевидны.

Железная кавалерия Северного Янь была известна как линия обороны северной границы Великого Чжоу. С момента своего основания он постоянно управлялся кланом Фу. На самом деле он вырос из пограничного гарнизона, которым командовал герцог Инь (4), Фу Цзянь.

Жители Центральных равнин называли кочевников северных степей татарским народом. Десятилетия назад татарский народ пережил внутренние потрясения и волнения и раскололся на несколько фракций. Часть племен была вынуждена двинуться на запад. Они вступали в браки с народами Ху и согдии Западных областей и назывались западными татарами. Другая часть занимала более богатые пастбища в Центральных и восточных районах и называлась восточными татарами. Двадцать три года назад, когда нынешний император Юаньтай Сунь Сюнь впервые взошел на трон, племя восточных татар нагло вторглось в Великую Чжоу. В то время пограничная армия была слабой и слабой, рухнувшей от одного удара. С другой стороны, татарские солдаты могли похвастаться хорошо обученной и мощной армией (5). Как раскаленный нож в масле (6), они бессмысленно грабили и убивали на севере. Даже два стратегически важных приграничных города Сюаньцин и Баонинь были превращены в пустые города.

Правление предыдущего императора характеризовалось длительным миром,

длившимся более тридцати лет без намека на войну. Никто не мог себе представить, что восточные татары действительно будут командовать армией, идущей на юг. Они особенно никогда не могли себе представить, что пограничной армии на самом деле не хватает сил даже для того, чтобы вступить в бой, позволив врагу в мгновение ока проложить себе путь к порогу Великого Чжоу.

При императорском дворе голоса, предлагавшие мирные переговоры, становились все громче и громче. Но император Юаньтай был в расцвете сил. Как верховный владыка страны, он никогда бы не склонился перед простыми варварами ( 7). Как раз в это время, благодаря накопленным военным заслугам, Фу Цзянь был переведен с поста Линнань (8 )на юге в префектуру Гань (9) на севере. Поэтому император Юаньтай назначил его военным комиссаром префектуры Гань, приказав ему возглавить гарнизонные войска  Нин и Юань для борьбы с восточными татарами. Через два года Фу Цзянь, двое его сыновей и высокопоставленные военные офицеры под его командованием создали 100 000 войск пограничной обороны, чтобы очистить перевал от татар. Фу Тинчжун, старший сын Фу Цзяня, даже пересек Великую стену и повел армию в глубь степей. Он почти завоевал восточную столицу Татарстана, но не смог завершить оккупацию только из-за смерти Фу Цзяня от болезни. После похода Фу Цзянь был посмертно удостоен титулов “Герцог Инь” и “Верховный главнокомандующий государством” (10). Унаследовав должность герцога Ина, Фу Тинчжун принял командование армиями префектур Гань, Нин и Юань. Второму сыну Фу Тинсинь была присвоена должность генерала, который охраняет государство, чтобы контролировать военные дела префектур Янь и Ю.

Эти двое построили железную линию обороны северной границы для Великого Чжоу. Пограничная армия, возглавляемая кланом Фу, получила название "Железная кавалерия Северного Янь". В течение более десяти лет, с 6-го по 18-й год Юаньтая, под сдерживанием Железной кавалерии Северного Янь, восточные татары временно бездействовали. Границы были мирными и спокойными, без каких-либо новых больших войн.

Затем, в 19-й год правления Юаньтая, Фу Тинчжун был убит восточным татарином. Восточные татары заключили союз с народом Чжэ на Севере и снова вторглись в Великую Чжоу. Фу Тинсинь возглавил изолированный отряд, проникший вглубь вражеского окружения, и, наконец, погиб на поле боя. Те прошлые события, когда атакующая армия достигла городских ворот, повторились еще раз. Но на этот раз при императорском дворе не было таких же элитных войск, как в те времена, и император Юаньтай больше не обладал той бесстрашной решимостью и инициативой. Фракция войны спорила с фракцией Мира на протяжении многих утренних судов и, наконец, приняла самое запутанное, но и самое мудрое решение.

Они вытолкнули старшего сына Фу Тинчжуна Фу Шэня, который еще не достиг совершеннолетия (11), прямо на поле боя.

Восточные татары и клан Фу были заклятыми врагами с глубоко укоренившейся ненавистью между ними, и это вторжение было вызвано местью. Кто бы ни спровоцировал эти неприятности, он должен сам навести порядок. Более того, с самого детства Фу Шэнь служил в армии вместе со своим отцом и дядей, учась на собственном опыте. Говорили, что Фу Тинсинь часто с чувством вздыхал о том, что “есть квалифицированные преемники, которых можно продолжить”, поэтому Фу Шэнь, возможно, неохотно мог считаться обладающим “талантом и способностью быть главнокомандующим”.

Этой причины оказалось вполне достаточно. Но, оглядываясь назад, чтобы взглянуть на прошлые династии и поколения, можно ли когда-нибудь увидеть принцип “праздные и сытые высшие министры все прячутся, как черепахи в своих панцирях, вместо того, чтобы позволить подростку встретиться лицом к лицу с опасными зверями”?

Большая удача среди этого несчастья заключалась в том, что семья Фу, возможно, действительно была коллективным воплощением благоприятных Генеральских Звезд(12): Фу Шэнь превзошел своих предшественников как поистине гениальный военачальник, появляющийся раз в поколении.

Северный Синьцзян находился в чрезвычайном положении и мог обратиться за помощью только в близлежащие префектуры Тан и Тонг. Однако, когда Фу Шэня выгнали, он не возлагал надежд на то, что сможет получить помощь от своих собственных людей. Вместо этого он собрал Северную железную кавалерию Янь и встретился с основными силами народа Чжэ на Трех перевалах префектуры Янь. Он также использовал мощь Прекрасных диких кавалерийских войск Западных татар, открыв с ними торговый путь и предоставив им условную региональную автономию. Обойдя с северо-запада, он окружил объединенные силы татарской и армий Чжэ. Таким образом, этот двусторонний подход позволил устранить опасность в Северном Синьцзяне.

После войны Прекрасные Дикие войска и всадники были привлечены в ряды Железной кавалерии Северного Янь. Чтобы избежать чрезмерных неудобств в связи с  перенапряжением боевых порядков, Фу Шэнь вернул свою власть над силами пограничной охраны Гань, Нин и Юй обратно в центральную управление. Он решил сосредоточиться на управлении префектурами Юань и Янь в качестве линии пограничной обороны. После битвы на Трех перевалах Фу Шэнь официально занял пост командующего Железной кавалерией Северного Янь и был награжден титулом маркиза Цзинь Нина.

Учитывая отчаянные усилия Фу Шэня переломить ход войны, для него было бы совершенно оправданно унаследовать титул герцога в соответствии с традициями феодальной знати. Но император Юаньтай поколебался и фактически закончил тем, что полностью проигнорировал систему предков. Он не только одобрил, чтобы третий молодой мастер клана Фу унаследовал титул герцога Ина вместо этого, он также тихо сговорился с тем, чтобы Фу Шэнь отделился от резиденции герцога Ина и жил самостоятельно.

Любой проницательный глаз мог видеть, что клан Фу напугал Его Величество возможностью того, что их семья сможет произвести на свет герцога Ина, который действительно будет “известен на протяжении веков”.

Но некоторым людям было суждено идти против течения. Всего за несколько лет маркиз Цзинь Нин Фу Шэнь усилил свою власть над Железной кавалерией Северного Янь. Он поднялся прямо до того, чтобы стать твердой опорой Великого Чжоу, а также быть бельмом на глазу у народов татар и чжэ. Отсутствие конфликтов в Северном Синьцзяне за последние несколько лет, позволившее простым людям на севере жить и работать в мире и довольстве, можно было бы в основном приписать ему. Пока Фу Шэнь находился в армии, даже если бы он сидел совершенно неподвижно, как просто талисман, он всегда был бы величайшим сдерживающим фактором для различных северных племен.

Столкнувшись с этими обычными людьми, преувеличенно стреляющими ртами, молодой дворянин сначала выслушал их слова как забавные шутки. Но когда он услышал фразу  “Столица все еще может спать спокойно”, его улыбка полностью рассеялась. Увидев его в оцепенении, Сяо Сюнь поспешно поднял чайник, чтобы добавить воды в чай, и намеренно прервал:

-“Генерал… Молодой господин, нам все еще нужно поторопиться с нашим путешествием во второй половине дня, вам следует еще немного перекусить”.

Молодой дворянин восстановил самообладание, поднял свою миску, чтобы сделать глоток горячего чая. Уголок его рта приподнялся, и в его улыбке действительно был намек на насмешку. Он вздохнул про себя:“Если эти слова будут распространены, сколько людей не смогут спать спокойно...”

Соседний гость в конической бамбуковой шляпе был привлечен их разговором. Он прервал разговор, чтобы таинственно вмешаться:

- “Я часто слышал, как люди говорят, что "За крайней силой неизбежно следует позор, в то время как крайнее процветание предвещает начало упадка". Просто подумайте об этом: маркиз Цзинь Нин сражался в Северном Синьцзяне так много лет, разве его ситуация точно не соответствует этому высказыванию? Все эти знаменитые генералы в истории были либо недолговечны, либо одиноки и не имели наследства. Это происходит потому, что все они были Обычными Звездами, спускающимися на землю, предназначенными для массовой бойни (15), отличными от обычных людей. На мой взгляд, маркиз Цзинь Нин, скорее всего, родился под звездой Семи Убийств (12). То, что случилось с его ногами, вероятно, было результатом совершения слишком большого количества грехов убийства ... ”

С громким треском чаша в руке Сяо Сюня разлетелась на несколько кусков. Кровь капала у него между пальцами. Все последовали на звук, чтобы оглядеться, все до единого были ошеломлены и удивлены. В чайной немедленно воцарилось неловкое и смущенное молчание.

-“Твоя рука ошибочно использовала слишком много силы, в следующий раз я куплю тебе железную миску для риса, чтобы ты ничего не испортил”. Выражение лица молодого дворянина осталось точно таким же, как и раньше.

Он небрежно проговорил:

-“Сам прими какое-нибудь лекарство. Не забудьте немного выплатить возмещения ”.

Сяо Сюнь склонил голову и промурлыкал в знак согласия.

Разговор, прерванный этим небольшим эпизодом, больше не мог продолжаться. Независимо от того, насколько экстравагантно этот человек описывал пришествие бессмертных на землю, это не были какие-либо благоприятные слова похвалы. На этот раз это была разбитая чайная чашка, но в следующий раз кого - нибудь могут окружить и избить.

Только этот молодой дворянин, казалось, не вписывался в нынешнюю атмосферу, наблюдая за волнением, не придавая особого значения тому, что только что произошло. Он слегка улыбнулся:

-“Интересно. Согласно тому, что говорит этот брат, похоже на то, как эти недолговечные и одинокие, должно быть, совершили преступление… Поскольку маркиз Цзинь Нин уже стал инвалидом, похоже, он скоро женится на жене.”

Сяо Сюнь:

- “......”

Кто-то еще хлопнул по столу и встал: -“Какому истинному мужчине нужно будет беспокоиться о страданиях без жены?! Такой герой, как маркиз Цзинь Нин, может заполучить любую женщину, какую пожелает!”

Другой человек повторил:

-“Да! Вот именно! И если он интересуется мужчинами, то сколько хороших мужчин ждут, чтобы жениться на нем!”

В чайной раздался взрыв оглушительного смеха.

Браки между мужчинами были модными в предыдущей династии, поэтому, хотя Великая династия Чжоу запрещала браки между мужчинами среди простого народа, влиятельные чиновники были освобождены от этого табу. Был даже прецедент, когда император даровал брак по мужской линии. Будучи знаменитым золотым холостяком в столице, маркиз Цзинь Нин был мужчиной мечты для бесчисленных девушек в их будуарах. Но он так долго откладывал женитьбу, что некоторые люди догадывались, что его интересы были необычными.Когда дело дошло до этих мелких романтических интрижек, всеобщий энтузиазм к беседе возрос еще больше.

Молодой дворянин больше не вмешивался, только молча слушал, как они обсуждают жизнь маркиза Цзинь Нина. У него всегда был намек на улыбку на губах, как будто он слушал чрезвычайно увлекательную и замечательную историю.

После минутного молчания Сяо Сюнь прошептал в напоминание:

- “Генерал… Молодой господин, солнце уже село, мы сейчас уходим?”

-“Ммм? Да, уезжаем.”

Молодой дворянин протянул руку, чтобы позволить Сяо Сяо поднять его. Он небрежно сложил ладонь в приветствии купцам:

- “Братья, этот скромный спешит в столицу и уедет первым”.

Все подняли руки, чтобы попрощаться с ним. Сяо Сюнь помог ему забраться в карету и опустил занавеску. Карета загрохотала и лошади проехали сотни шагов, когда Сяо Сюнь внезапно услышал голос молодого дворянина, доносившийся из кареты:

-“Чжуншань (17), дай мне таблетку лекарства”.

-”Но разве доктор Ду не сказал принять лекарство за полчаса до прибытия?" Сяо Сюнь достал изящную сумочку, в которой лежала белая бутылочка фарфора из яичной скорлупы.

-“У нас еще есть два часа, прежде чем мы войдем в столицу”.

- Не говори ерунды, - из-под занавески протянулась рука и убрала фарфоровую бутылку.

- Впереди столичные военные казармы. Наш нынешний внешний вид может обмануть обычных людей, но определенно будет признан в столичных казармах. У меня определенно не будет времени притворяться калекой на месте".

Сяо Сюнь с опаской пробормотал: “Но ты по своей сути на самом деле калека...”

Больной молодой дворянин—то есть “Обреченный на массовую резню” маркиз Цзинь Нин, Фу Шэнь, поднял подбородок и проглотил коричневую таблетку размером с кончик пальца.

Он засмеялся:

-“Чжуншань, между генералом с надеждой на выздоровление и полностью инвалидом-калекой… как ты думаешь, что позволит тебе спать спокойнее?”

Сяо Сюнь больше ничего не сказал.

Фу Шэнь бросил фарфоровую бутылку обратно ему, закрыл глаза и подождал, пока наступающее онемение распространится по его конечностям.

Он прошептал:

-“Пойдем”.

Примечания:

1. Все это реальные места на северо-востоке Китая. Это подтверждает, что столицей в этом романе является Пекин.

2. Чтобы быть точным, он спрашивает “好看么?”, Что может означать как “На меня приятно смотреть?”, так и " Я такой красивый?”

3. 衣锦还乡 лит. “вернуться в свой родной город в шелковых одеждах” в основном означает вернуться во славе.

4. Полное название на китайском языке-颖国公. Интересно, что этот же титул был присвоен исторической фигуре Фу Юде (та же фамилия, что и у семьи Фу здесь. Он даже столкнулся с той же проблемой, что и блестящий генерал, но в конечном итоге был подавлен императором.) 颖 (yǐng) означает умный/одаренный/выдающийся. Опять же, это герцог, высшая неимперская знать.

5. 兵强马马 lit лит. “сильные солдаты и крепкие лошади”

6. 势如破竹 лит. “как расщепление бамбука”, в основном означающее преодоление с непреодолимой силой

7. Конкретный термин 蛮夷 (mán yí), который был общим термином для неханьских народов, не обязательно уничижительным. Я использовал упрощенный термин "варвар".

8. 岭南 (lǐng nán) относится к югу от гор Наньлин. Это старый термин для обозначения южного Китая, особенно расположения современных провинций Гуандун, Гуанси и Хайнань.

9.甘州-сокращение от провинции

Ганьсу, расположенной на северо-западе Китая, недалеко от Монголии.

10.上国国国军军: это было почетное звание за заслуги перед высокопоставленными военными командирами.  \o/ . Хотя 上柱 примерно переводится как “верхний столб".

11. 弱冠 (руо гуань) относится к тому, как в прошлом, когда китайские молодые люди достигали 20-летнего возраста, они отмечали свое совершеннолетие, надевая корону.

12. 将星 лит. “Звезда генерала/командира” была благоприятной звездой в китайской астрологии/гадании, символизирующей генералов. Я полагаю, что он также был известен как 七杀星 или “Звезда Семи убийств”, ассоциирующаяся с храбростью, решительностью и импульсивностью.

13. 野良 (yě liáng): 野 означает “дикий”, в то время как 良 может означать “прекрасный или хороший”. Я не знаю, имеет ли это какое-то скрытое значение, поэтому я перевел его наугад.

14. 力挽狂澜 лит. “сильно сопротивляться сумасшедшему приливу” в основном означает упорно пытаться спасти отчаянный кризис

15. 命主杀伐; Пожалуйста, смилуйтесь, не спрашивайте меня о точных деталях китайской астрологии

16. Достаточно интересно, что в китайском языке на самом деле существует несколько терминов для брака, отличающихся с точки зрения невесты от жених. Здесь сплетники используют 嫁, что означает, что невеста выходит замуж за своего мужа (т. е. Фу Шэнь будет “мужем”, в то время как другой мужчина будет “женой”).

17. Просто для ясности, это обращение к Сяо Сюню по его вежливому имени. Опять же, у людей в Древнем Китае часто было несколько имен. Сяо-его фамилия, Сюнь-его имя, данное при рождении, в то время как 重山 (чжон шан, примерно означает “Тяжелая гора”) - его имя вежливости/стиля, данное во взрослом возрасте (поймут читатели,которые уже давно читают китайские новеллы).

Глава 2 - Въезд в Официальную резиденцию

Был вечер в столичном лагере гарнизона на западной окраине сто ли за пределами столицы.

Командир лагеря Резкого Ветра Чжун Хэ лично вышел навстречу их свите, и Сяо Сюнь вышел вперед, чтобы отдать честь. Еще до того, как он закончил церемонию, Чжун Хэ уже оставил его позади, поспешно бросившись к экипажу и поклонившись в знак приветствия:

- “Этот скромный генерал (1) из лагеря Резкого Ветра (2), командир Чжун Хэ, приветствует генерала Фу!”

Лагерь "Резкий ветер" занял первое место среди пяти крупных военных лагерей столицы. Чжун Хэ был чиновником третьего ранга (3) и, следовательно, его очень уважали, но он был еще более почтителен в своем обращении с маркизом Цзин Нином.

Забинтованная рука приподняла занавеску, и сильный запах лекарства медленно распространился в воздухе. Фу Шэнь не носил доспехов, только мантию. Его грудь и руки были полностью обмотаны бинтами, а одеяло, прикрывавшее ноги, свисало до пят. Его лицо было бледным с зеленоватым оттенком, губы совершенно бескровными, а волосы рассыпались по плечам. Вся его фигура, казалось, повисла на одном дыхании, такая слабая, как будто он вот-вот опрокинется под легким ветерком.

Фу Шэнь кивнул ему в знак приветствия: “Командир Чжун, я надеюсь, что вы были здоровы с момента нашей последней встречи. Простите этого скромного человека за то, что он *кашляет* неудобно двигается, я не могу встать, чтобы ответить на приветствие”.

Чжун Хэ уже давно слышал новости о том, что он был серьезно ранен и больше не мог ходить, но он никогда не мог представить, что рана Фу Шэня на самом деле была такой тяжелой. Первоначально он по-настоящему не верил слухам о том, что “Фу Шэнь действительно инвалид”. Однако теперь, увидев эту сцену собственными глазами, у него не было другого выбора, кроме как поверить в это. Учитывая нынешний облик Фу Шэня, не упоминая о восстановлении его первоначального облика-казалось, что даже безопасная и стабильная жизнь еще несколько лет будет проблемой.

Зрение Чжун Хэ потемнело, и он почувствовал, как холод пробежал по его телу с головы до ног. Даже его манера обращения изменилась от горя:

-“Цзинъюань (5), эта твоя травма...Ты...”

Его голос задрожал, когда он замолчал, а глаза покраснели, как будто Фу Шэнь не был ранен, но очень скоро должен был умереть. Уголок губ Фу Шэня невольно дернулся, и он вздохнул:

-“Большое спасибо за заботу и внимание командира Чжуна. Это действительно просто травма ноги, и она не опасна для жизни”. Он вздохнул: “Чжуншань, поторопись и найди носовой платок для командира Чжуна, чтобы вытереть слезы”.

Много лет назад Чжун Хэ когда-то служил в армии префектуры Юань. Он был знаком с Фу Тинчжуном и Фу Тинсинем и считался в некотором роде старшим по званию по сравнению с Фу Шэнем. К сожалению, позже Фу Шэнь возглавил Железную кавалерию Северного Янь, и после того, как он провел много лет, погруженный в Северный Синьцзянь, отказываясь возвращаться, эти старые дружеские отношения с поколением его отца постепенно угасли.

Однако в этот момент он был серьезно ранен и выглядел крайне бледным и болезненным. Это появление внезапно заставило Чжун Хэ забыть о своем статусе. Он мог вспомнить только того энергичного и живого мальчика, который всегда следовал за Фу Тинсинем. Затем он подумал о том, что Фу Шэнь был совершенно одинок, над ним не было ни родителей, ни детей, бегающих у него на коленях; на самом деле у него даже не было рядом ни одного близкого друга, который мог бы помочь и заботиться ему. Видя, как он страдал неизлечимой инвалидностью в этом юном возрасте, Чжун Хэ не мог не быть охвачен печалью и горем:

- “Это все из-за нашей некомпетентности. Тогда мы не могли помешать вам выйти на поле боя, поэтому катастрофа могла разразиться в настоящем. Когда я в будущем спущусь в подземный мир, какое лицо я увижу у твоих отца и дяди!”

-” Командир Чжун“, - Фу Шэнь почувствовал, что у него начинает болеть голова, и оперся на борт кареты, - " Не упоминайте о тех событиях, которые уже произошли. Я в порядке, тебе не нужно быть в таком горе”.

Он отказывался называть Чжун Хэ “Благородным дядей (7)” от начала до конца, поэтому, хотя Чжун Хэ оставался в подавленном настроении, он также чувствовал, что Фу Шэнь действительно был очень холоден и равнодушен. Небо уже потемнело, и отряд Фу Шэня спешил въехать в столицу, так что они попрощались здесь. Переодевшись, прекрасные северные всадники Янь продолжили скакать в направлении столицы, чтобы въехать до того, как закроются городские ворота.

В последний раз Фу Шэнь возвращался в Пекин три месяца назад. Столица не изменилась, по-прежнему оживленная и процветающая, повсюду, как всегда, горели огни. Сопровождающим солдатам Северной Янь редко выпадала возможность приехать в столицу, поэтому они оглядывались по сторонам, пока шли, и в результате скорость их свиты постепенно замедлилась. Их компания путешественников на улице действительно была слишком заметной. Фу Шэнь обдумал ситуацию, прежде чем махнул рукой, чтобы позвать Сяо Сюня, и прошептал приказ:

-“Сначала отправьте меня обратно в мою официальную резиденцию, а затем вы можете вывести их прогуляться, когда им заблагорассудится. Никаких посещений проституток или азартных игр, никаких неприятностей. Запишите все расходы на мой счет. А теперь иди.”

Сяо Сюнь даже не подумал отказаться: “Ни за что!”

-” Я сказал тебе идти, так иди“, - Фу Шэню, казалось, не хватало сил, и его голос был очень тихим, но его слова были достаточно раздражающими и оскорбительными, чтобы у кого-то зачесались кулаки:”Сяо Чжуншань, если ты будешь продолжать кружить вокруг моих ног и следовать за каждым моим шагом, я не смогу сохранить свою репутацию

-Если я не смогу жениться на жене, тебе придется быть моим послушным  сыном у моей постели в будущем".

-"Я....”

Сяо Сюнь не мог победить этого озорного генерала в этой игре и мог только смущенно принимать его приказы.

Свернув в небольшой переулок, они оказались на чистой и опрятной улице. Этот район состоял исключительно из особняков для достойной и высокой знати, построенных с изысканной элегантностью и излучающих величественную ауру, более тихую и спокойную, чем дома обычных людей. Резиденция маркиза Цзинь Нина находилась в северо-восточном углу. Старые слуги-экономки разобрали порог, чтобы впустить карету, и все слуги ждали в атриуме. Увидев, как хозяина их особняка уносят его подчиненные, все они заколебались и отпрянули в сторону, не решаясь идти вперед.

После того, как Фу Шэнь был запечатан как маркиз, он был отрезан от официальной резиденции герцога Ина, чтобы жить отдельно. Его совершенно не волновал этот большой особняк. Слуги были старыми, слабыми или больными, которых его мачеха вытащила из своей девичьей семьи Цинь, и каждый работал примерно четыре или пять лет после того, как его послали сюда. Фу Шэнь очень редко пользовался этим домом и не имел никаких дружеских отношений или связей со слугами. В тех редких случаях, когда он действительно возвращался сюда, чтобы пожить недолго, эта группа людей вели себя как мыши, увидевшие кошку, робко прячась на кухне и в комнатах для прислуги. Помимо любых абсолютно необходимых задач, они никогда не попадались ему на глаза.

К счастью, хотя слуги и боялись его, они не бросили свою работу и обязанности по дому. Сяо Сюнь отнес Фу Шэня обратно в спальню и попросил у слуг горячей воды. Он снял с Фу Шэня одеяние , вытер ему лицо и помог лечь на кровать. В тот момент, когда Фу Шэнь был очищен, он быстро сжег свои мосты (8) и выгнал Сяо Сюня прямо:

- “Иди и делай то, что ты должен делать. Попроси кого-нибудь оставить дверь открытой для вас на ночь. Задний двор полностью состоит из комнат в крыле, вы все можете спать там, как пожелаете. Простите меня, если в лечении есть какая-то неполнота".

Сяо Сюнь увидел, что Фу Шэнь больше не может скрывать усталость и изнеможение на своем лице, поэтому он больше не сказал ни слова и тактично ушел.

Таблетки, которые он принял днем, оказали очень сильное снотворное действие, и Фу Шэнь заставил себя все это время сопротивляться желанию поспать, чтобы пообщаться с мужчинами в столичном гарнизоне. В этот момент он больше не мог держаться, почти в тот самый момент, когда Сяо Сюнь толкнул дверь, чтобы уйти, Фу Шэнь провалился прямо в сон.

Стоявший за окном старый слуга навострил уши, чтобы немного прислушаться. Только когда изнутри донеслись долгие и ровные звуки дыхания, он на цыпочках вышел из внутреннего двора. Он позволил повару приготовить немного легкоусвояемого отвара и держать его в тепле на плите, чтобы подать, когда хозяин проснется.

Фу Шэнь и его свита путешествовали налегке и прибыли в столицу по правильным дорогам. Таким образом, весть об их прибытии была быстро передана во дворец и дошла до ушей придворных. Тем не менее, в этот момент никто не должен был приходить, поэтому после того, как старый слуга отослал Сяо Сюня и остальных, он закрыл главный вход и оставил открытыми только угловые ворота. Но кто мог ожидать, что не прошло и часа после того, как Фу Шэнь заснул, как снаружи официальной резиденции маркиза Цзинь Нина раздался настойчивый и мощный стук в дверь.

Швейцары не посмели проявить непочтительность и поспешили внутрь, чтобы доложить. Единственный полезный старый слуга в доме подтянулся так быстро, как только мог на своих неуклюжих ногах. Как только он сделал это, он был потрясен до глубины души видом группы одетых в черное мужчин верхом на тяжелых лошадях с личными мечами, свисающими с их поясов. Старый слуга был совершенно поражен ужасом:

-“Может… Могу я спросить этих господ...”

Толпа людей расступилась по собственной воле. Мужчина высокого и внушительного роста вышел из толпы, остановив свою лошадь на свету за пределами тени карниза. В этот самый момент облачные узоры на его темно-синей одежде вспыхнули и замерцали, как текущая вода, а вышитые серебром пегасы на спине его верхней одежды расправили крылья, готовясь к полету. Лунный свет и свет лампы освещали красивое лицо с улыбающимися глазами и тонкими губами:

-"Старик (9), нет необходимости паниковать”.

Он вежливо кивнул в знак приветствия, но тон его голоса был полон высокомерия:

-“Королевский инспектор охраны Летающего дракона Посланник (10) Янь Сяохань, следуя указу Его Величества, специально пригласил известного врача, чтобы осмотреть раны маркиза Цзинь Нина. Если позволите, я побеспокою вас и сообщу об этом маркизу.

Старый слуга не мог отличить форму разных чиновников, но он служил в двух официальных резиденциях в течение нескольких десятилетий и поэтому был очень хорошо знаком с именем “Янь Сяохань”. Его сердце внезапно забилось в груди, и он попытался увильнуть с уклончивыми словами:

-“Это... мой хозяин только что завершил долгое и трудное путешествие, и его тело также ранено. Только что он уже заснул, сэр  (11), видите ли ... ”

От двора до сельской местности не было ни одного человека, который не знал бы, что Стража Летающих Драконов всегда действовала с властной тиранией, и еще меньше было тех, кто осмеливался остановить их.

Янь Сяохань снисходительно посмотрел на него сверху вниз. Рука, держащая поводья лошади, была бледной и изможденной, а рукава его мантии соскользнули, обнажив небольшой ледяной браслет из кованого железа. Со слабой имитацией улыбки на лице он спросил:

- “Что, этот старик очень боится, что я встречусь с вашим маркизом?”

Он действительно был прав.В столице это не было секретом. Янь Сяохань, левый генерал Божественной Военной Армии (12) и посланник Королевского инспектора гвардии Летающих Драконов, был самым могущественным и опасным чиновником в столице за последние годы. Он также был лакеем императорского двора, которого все старались избегать, глазами и ушами самого императора. Что еще более ужасно, он и маркиз Цзинь Нин Фу Шэнь были рождены для столкновения друг с другом. Они уже давно были несовместимы, пара заклятых врагов, высеченных в камне. Говорили, что любая встреча между ними закончится дракой, и даже император не мог их остановить. Только в этом году, три месяца назад, при утреннем дворе, двое мужчин вступили в конфликт из-за того, что императорский двор отправил посланников для проживания и надзора за всеми военными гарнизонами. На глазах у всех великих министров они фактически высмеивали друг друга в течение получаса и чуть не перешли к кулачной драке на публике. Император был так взбешен, что разбил имперский чернильный камень. Только после наказания обоих мужчин штрафом в размере полугодовой зарплаты и поспешной отправки Фу Шэня обратно в Северный Синьцзян вопрос был решен.

Теперь колесо фортуны повернулось вспять; Фу Шэнь вернулся в столицу в тяжелом положении, в то время как Янь Сяохань все еще обладал тем же высоким статусом и влиятельным положением. Если он решил отомстить за эти личные дела, как могло тело их маркиза вынести это!

У старого слуги была нечистая совесть, и ужас и испуг отразились на его лице:

-  “Этот ничтожный не смеет. Просто мой маркиз действительно не способен вынести никаких мучений, могу я попросить у сэра прощения?”

Воспользовавшись этим временем для выступления, Янь Сяохань оглядел официальную резиденцию маркиза Цзинь Нина. Двор был опрятным, но пустынным. Он мог видеть следы ухода за прислугой, но ему все еще не хватало воздуха, в котором можно было бы жить на самом деле. Он незаметно вздохнул и пошел на уступку:

-“Я пришел не для того, чтобы доставлять ему неприятности… Не бери в голову, тебе не нужно его уведомлять, я просто зайду, чтобы взглянуть на него, а затем уйду”.

Старый слуга настаивал, но он действительно был не в своей тарелке и мог только отступить, чтобы впустить его. Он зажег фонарь и пошел впереди. Янь Сяохань приказал сопровождающему его Охраннику Летающего Дракона оставаться во дворе, чтобы избежать присутствия лишних людей и движений, вызывающих какие-либо недоразумения. Он привел только молодого человека со скудной и кроткой внешностью ученого, чтобы тот вошел во внутренний двор.

Огромная резиденция маркиза была совершенно пуста. Во дворе было посажено несколько деревьев. Их опавшие листья сильно накапливались в течение периода без уборки, как будто вся унылая осень столицы обрушилась на этот двор. Небо в это время было темным, а другие дворы были тихими и необитаемыми. Кромешная тьма окутала резиденцию. Только слабое желтое свечение, просачивающееся из окна главной комнаты, казалось, добавляло намек на запустение.

Янь Сяохань все еще мог сдерживаться, но молодой человек, идущий рядом с ним, уже снова и снова качал головой, шепча:

-“Маркиз Цзинь Нин имеет такое происхождение и заслуги, как его дом так...”

Старый слуга посочувствовал и глубоко вздохнул:

-“Маркиз много лет охранял границу и часто не мог вернуться домой в течение трех или пяти лет. В семье нет мудрой и доброй жены, которая могла бы руководить домашним хозяйством и управлять им. Все, что осталось, - это мы, старые, бесполезные, неспособные разделить заботы и бремя маркиза...”

Продолжая болтать без умолку, он протянул руку, чтобы открыть дверь главного зала для этих гостей, и пригласил их обоих сесть. Он зажег все лампы, а затем приказал остальным приготовить чай:

-“Вы двое, пожалуйста, подождите здесь, я пойду приглашу маркиза”.

Он едва закончил говорить, когда из внутренней комнаты с западной стороны донесся приглушенный стук, как будто что-то тяжелое упало с высоты на землю. Рука старого слуги дрожала. Он еще не успел отреагировать, когда Имперский посланник Гвардии Летающего Дракона, который только что стоял рядом с ним, двигался со скоростью ветра, в мгновение ока ворвавшись во внутреннюю комнату.

Примечания:

1.末将: Я не слишком уверена в этом, но я думаю, что это архаичный скромный термин для обращения генерала к начальнику.

2. 锐风: 锐 = "резкий" ” 风 = " ветер”

3. В Древнем Китае должности чиновников делились на девять рангов,

причем первый ранг считался высшим. Чжун Хэ занимает третье место (三品), что действительно впечатляет.

4. Фу Шэнь называет себя “傅某 " лит. “Некое Фу”. Это скромный способ ссылаться на себя (вставляя свою фамилию вместо Фу, конечно), в основном лишая себя каких-либо притязаний на титулы или почести.

5. 敬渊 (цзинь юань): 敬 = “уважение, салют”; 渊 = “глубокая пропасть”. Это вежливое имя Фу Шэня! Все, кроме близких друзей и семьи Фу Шэня, будут обращаться к нему так (“Фу Цзинъюань”), особенно если они хотят проявить уважение.

6. Учитывая, что китайская культура сосредоточена на уважении к старшим и заботе о младших, говорить, что кто-то твой 长辈 lit. “старший или старший” также подразумевает отношения

наставника.

7. 世叔: Я думаю, что 世 относится к знатному дому, а 叔 означает дядю (в частности, человека того же поколения, что и отец, но моложе). Чжун Хэ хотел, чтобы Фу Шэнь называл его так, поскольку это больше фокусируется на отношениях между их благородными семьями, в отличие от безличного военного “Командира”.

8. 过河拆桥 лит. “перейдя реку, демонтируйте мост” в основном означает отказаться от своего благодетеля, как только его помощь больше не нужна.

9. 老人家-вежливый термин для обозначения пожилой женщины или мужчины. Я был немного не уверен, как это перевести, так как “старик” кажется немного неформальным, но ладно.

10. У-у-у, мальчик. 飞龙龙 буквально

переводится как “Стража Летающего Дракона”, что, я думаю, является термином для прямой имперской гвардии этого императора. 钦察使 Мне было трудно поднять глаза, но я решила перевести каждого отдельного персонажа, который смутно стал " Посланником Королевского инспектора”.

11. 大人 (dà ren) - это титул уважения, используемый по отношению к начальству. Я решила пока перевести это как "Сэр".

12. 神武军军 или “Божественная боевая армия” была одним из войск Императорской гвардии во времена династии Тан, с двумя лидерами, которые в основном должны были быть Правой и Левой Руками трона соответственно.

Глава 3 - Посещение больного

Фу Шэнь плохо спал. Лекарство, которое он принимал, имело бесчисленные побочные эффекты, включая учащенное сердцебиение, ночные кошмары и одышку. На полпути между сном и пробуждением он почувствовал, как будто большой валун давит ему на грудь. Он не мог пошевелиться, голова у него кружилась, в ушах гудело. Это были именно симптомы “сонного паралича” (1), описанные простолюдинами.

Хотя Фу Шэнь еще не полностью проснулся, его сознание было ясным. Он тихо замедлил дыхание и попытался моргнуть. Когда он, наконец, восстановил контроль над своими веками, он потянулся, чтобы схватиться за кровать, и попытался сесть.

Но он забыл, что его ноги все еще были повреждены, и он не чувствовал ничего ниже колен. Его руки и живот одновременно применили силу. Из-за этой чрезмерной силы, а также из-за неустойчивого центра тяжести он опрокинулся и упал прямо с кровати.

Кровать была не особенно высокой, но прямо под ней стояла скамеечка для ног. Когда Фу Шэнь упал, его сначала сильно ткнули в живот скамеечкой для ног. Затем он приземлился на спину на ледяные плитки пола, ударившись затылком до такой степени, что у него потемнело в глазах, а в ушах не переставало гудеть.

Но прежде чем он почувствовал, как началась тупая боль, дверь спальни распахнулась, и кто-то ворвался в комнату, чтобы взять его на руки. Прохлада осенней ночи все еще исходила от рукавов этого человека, но их ладони были такими теплыми, что казались обжигающими.

Фу Шэнь был обнят, его голова склонилась на грудь этого человека, а лицо прижималось к темно-синей парчовой мантии чиновника. Ткань была мягкой и гладкой на ощупь, а от воротника и рукавов исходила волна теплого и спокойного аромата. Ему, казалось, был человек, с которым он был очень хорошо знаком, но ему вдруг показалось странным из-за близкого расстояния между ними.

Его обжигающе горячее дыхание пропитало тонкую одежду, настолько обжигающее, что тело человека внезапно напряглось в шоке. Его немедленно уложили обратно на кровать, и слегка жесткая рука легла ему на лоб:

- “Почему у тебя такое горячее дыхание, у тебя жар?”

Когда его расплывчатое зрение и боль в теле постепенно прояснились, Фу Шэнь узнал человека, который держал его. Его первым действием было оттолкнуть эту руку:

-“Зачем ты пришел сюда?”

Следуя за ним, старый слуга и молодой охранник Летающего Дракона услышали этот холодный и резкий допрос, когда вошли в дверь. Они немедленно остановились на месте, думая, что слухи все-таки не были ложными: ни один из этих двух мужчин не были милыми дружелюбными людьми, и когда неизбежно начнется борьба, будет крайне важно сначала задержать Янь Сяоханя.

Янь Сяохань закрыл глаза и глубоко вздохнул, не желая опускаться до уровня Фу Шэня. Он сухо сказал:

-“Ваша лихорадка сбивает вас с толку, встаньте и выпейте немного воды. Я попрошу кого-нибудь измерить ваш пульс и дать вам рецепт”.

Фу Шэнь закрыл глаза и дал теплый ответ:

- “Не беспокойтесь. Давайте поговорим о деле:

- Господин Ян удостаивает мое скромное жилище своим присутствием глубокой ночью, какими учениями вы пришли просветить меня?”

Янь Сяохань проигнорировал его. Не спрашивая сначала, он подошел к столу и взял чайник. Налив полстакана уже холодного чая, он сразу же помрачнел. Он холодно взглянул на старого слугу:

-“Вот как ты служишь своему хозяину?”

Фу Шэнь почувствовал, как у него заболела голова:

-“Ты все еще не закончил...”

Янь Сяохань сказал:

-“Благородное тело маркиза несравненно драгоценное (3), как можно терпеть такое пренебрежение? Если вы продолжаете быть таким беспечным, не вините этого чиновника за то, что он сообщил о таком положении дел Его Величеству и потребовал наказания".

Пальцы Фу Шэня, висевшие рядом, почти незаметно дернулись.

Старый слуга ни в коем случае не был способен вынести такого испуга и поспешно опустился на колени, чтобы молить о пощаде. Фу Шэнь был так раздосадован, что больше не мог этого выносить и, наконец, сдался:

- “Достаточно, спасибо, сэр Ян, за то, что вы управляете моими домашними слугами вместо этого маркиза”.

В его словах был намек на саркастический упрек Янь Сяохань за вмешательство в чужие дела. Янь Сяохань умело плыл по течению (4), ледяным тоном выплюнув:

-“Принеси горячей воды”, прежде чем неохотно проявить великодушие и отпустить слугу.

Теперь в комнате оставалось только три человека. Янь Сяохань стоял у кровати и смотрел вниз, наблюдая за ним. Прикроватная лампа была недостаточно яркой, поэтому большая часть лица Фу Шэня была скрыта в тени, отчего очертания его черт казались особенно четкими со скрытыми глубинами. Он действительно был изношен до костей и кожи, но в то же время был по—настоящему прекрасен вне всякого сравнения-так прекрасен, что почти резало глаза.

Янь Сяохань улыбнулся, полной очень фальшивой искренности:

-“Маркиз просто в сердце императора. Услышав о вашем возвращении в столицу, Его величество специально приказал мне привести кого-нибудь, чтобы пощупать пульс маркиза.

Глаза Фу Шэня были полузакрыты, когда он говорил с усталой слабостью:

-“Благодарю ваше Величество за его заботу вместо меня. Вы можете вернуться и ответить на указ: с этим маркизом все в порядке. Мне уже поставили диагноз и лечили военные врачи армии Северной Янь, так что нет необходимости беспокоить каких-либо имперских врачей”.

В столице ходили слухи, что маркиз Цзинь Нин был упрямым и яростно независимым, невосприимчивым как к уговорам, так и к принуждению (5). Это действительно казалось правдой.

Сопровождающий Летающего Дракона военный врач Гвардии Шэнь И'цзе сделал шаг вперед. Из доброжелательности врача он намеревался умолять упрямого генерала от имени своего начальника. Но Янь Сяохань тут же поднял руку, жестом приказывая ему остановиться, показывая, что он сначала подождет. Выражение, случайно появившееся на лице Янь Сяоханя, было в точности таким, как у человека, имеющего дело с беспокойным свирепым зверем.

-“Его величество обеспокоен травмой маркиза, поэтому этот скромный чиновник (6) пришел сюда сегодня, чтобы успокоить Его величество”.

Янь Сяохань посмотрел на профиль Фу Шэня сбоку, медленно и четко выговаривая каждое слово:

-“Чтобы заслужить доверие маркиза, этот военный врач в армии Северной Янь должен обладать изысканными медицинскими навыками. Этот скромный чиновник не беспокоится о неправильном диагнозе. Просто травма маркиза невероятно важна, и всегда полезно найти еще нескольких врачей, чтобы проверить их в качестве второго мнения. Что ты об этом думаешь?”

Фу Шэнь поднял веки и встретился с ним взглядом.Встретив этот взгляд, холодный, как холодное железо, сердце Янь Сяоханя дрогнуло. Внезапно в его сознании возникла странная иллюзия, как будто Фу Шэнь смотрел сквозь него, чтобы холодно посмотреть на другого человека.

Через некоторое время этот невероятно упрямый маркиз Цзинь Нин опустил глаза. Он расчесал пригоршню разбросанных длинных волос и вяло протянул руку, жестом приглашая Янь Сяоханя помочь ему подняться:

-“Так как ты уже пришел… тогда, если я могу вас побеспокоить, пожалуйста, продолжайте”.

Шэнь Ице застыл, но Янь Сяохань, казалось, не понял ничего плохого в этом соглашении. Фу Шэнь, вероятно, считался первым человеком, который когда-либо приказывал посланнику Королевского инспектора охраны Летающих Драконов, как своей личной горничной.

Янь Сяохань помог ему подняться, а сам сел боком на кровать. Боясь, что изголовье кровати ударится о его раны, Янь Сяохань протянул руку, чтобы погладить Фу Шэня по спине, почти обняв его, чтобы он не соскользнул вниз. Из-за этого точного движения волосы Фу Шэня рассыпались, поэтому Янь Сяохань небрежно обнял его и осторожно заправил упавшие пряди волос за ухо Фу Шэня. Таким образом, большая часть тела Фу Шэня упала ему на руки. Маркиз Цзинь Нин, вероятно, подумал, что эта "подушка" мягче кровати, поэтому он не стал поднимать шум из—за того, насколько отвратителен Янь Сяохань как личность,немного поерзав, он выбрал удобную позу, чтобы лечь.

Эта позиция казалась слишком интимной для двух “заклятых врагов”, но, к счастью, Шэнь Ицэ был полностью сосредоточен на состоянии Фу Шэня. Он не заметил, когда посланник Королевского инспектора, которого боялись все официальные лица, заботливо поднял одеяло и завернул в него маркиза Цзинь Нина, и не видел, как маркиз Цзинь Нин расслабил напряженную спину под одеялом и позволил всему своему весу давить на тело Янь Сяоханя.

У Фу Шэня действительно была высокая температура, и после недавнего падения все его тело болело. На самом деле он не был таким деликатным человеком, но Янь Сяохань, вероятно, видел слишком много высокопоставленных чиновников, похожих на “слабые ивы, дрожащие на ветру” (7), и поэтому подсознательно относился к нему как к хрупкой вазе.

-“Тело маркиза повреждено, и его здоровье не так хорошо, как раньше, поэтому он должен быть осторожен, чтобы избежать простуды. Не используйте холодные продукты и не ешьте стимулирующую пищу. Спальня должна защищать от холода и быть свободной от влаги. Теперь, когда погода постепенно становится холоднее, угольные жаровни и их рамы следует разжигать пораньше”.

После того, как Шэнь Ицэ закончил щупать его пульс, он отпустил запястье Фу Шэня и продолжил:

-“Маркиз, пожалуйста, простите нас, этот скромный чиновник (8) должен осмотреть раны на ваших ногах”.

Янь Сяохань молча распахнул одеяло и помог ему закатать манжеты брюк. Во время этих действий кончики его пальцев неизбежно соприкасались с кожей. Фу Шэнь почувствовал что-то ненормальное в его движениях и странно посмотрел на него.

Он вспомнил, что Янь Сяохань явно не чувствовал головокружения или тошноты при виде крови, так почему же он дрожал?

Хотя Фу Шэнь в данный момент не чувствовал никакой боли, Шэнь Ицэ все еще старался не использовать слишком много силы:

-“Поверхностные раны зажили очень хорошо. Лихорадка, должно быть, из-за холодного ветра снаружи. Самые серьезные травмы маркиза - в коленях и венах. Для этого потребуется от трех до пяти лет медленной реабилитации, и есть надежда немного восстановиться, но… Я боюсь, что в будущем будет трудно вставать и ходить”.

Янь Сяохань сложил для него сумку для брюк Фу Шэня и снова завернул его в одеяло. Шэнь Ицэ забрал подушечку для запястья, которую он использовал для измерения пульса:

-“Я напишу рецепт для маркиза, сначала сосредоточившись на лечении простуды. Что касается травм на ногах и ступнях, продолжайте следовать плану лечения доктора Северной Янь на данный момент. Этот смиренный вернется и проконсультируется с императорскими врачами, чтобы продолжить размышления. Опираясь на их коллективную мудрость, мы, возможно, сможем придумать лучший способ”.

Как только Фу Шэнь кивнул, он внезапно втянул холодный воздух и прошипел: -“...Тише!”

Шэнь Ицэ:

-“А?”

-"...Ничего”, - Фу Шэнь стиснул зубы и согнул плечи, которые Янь Сяохань сжимал до боли. Он кивнул и поблагодарил его. ”Спасибо вам, доктор Шень (8), за то, что взяли на себя все эти хлопоты".

-” Я не осмеливаюсь принять вашу похвалу", - Шэнь Ицэ смиренно отвернулся в сторону. “Медицинские навыки этого скромного чиновника не отточены, и мне действительно стыдно за то, что я не могу помочь облегчить заботы и трудности маркиза”.

-“Доктор Шэнь ни в коем случае не является неквалифицированным”,-вместо этого Фу Шэнь был здесь самым спокойным и широким кругозором. “Будучи раненым до такой степени, я хорошо осознаю свою собственную ситуацию. Я могу только делать все, что в моих силах, и прислушиваться к тому, что пожелали для меня Небеса”.

-“Маркиз, пожалуйста, будьте уверены, Небеса никогда не закрывают все

Выходы,неизбежно найдется способ вылечить ваши раны”. Янь Сяохань внезапно заговорил, а затем повернулся к Шэнь Ице:

- “Отнеси рецепт слугам резиденции маркиза и попроси их приготовить отвар лекарственных трав. Если какое-либо лекарство пропало, попросите кого-нибудь пойти и купить его. Если ничего не удастся найти, возьмите немного из моей собственной резиденции”.

Шэнь Ицэ почувствовал, что им двоим, похоже, есть что сказать друг другу, поэтому он поклонился Фу Шэню и последовал приказу уйти.

Янь Сяохань поддержал Фу Шэня, чтобы тот лег обратно, выражение его лица было непостижимым. Он родился с естественной искренней, доброй и нежной внешностью. Глядя только на его лицо, было бы невозможно сказать, что это он только что ущипнул твердого и непреклонного генерала Фу, пока тому не пришлось глотнуть холодного воздуха.

Наконец, в комнате остались только они двое. Янь Сяохань выдвинул табурет и сел подальше от него:

-“Твои ноги ... ”

-” Разве я не сказал это только что, это просто так, - Фу Шэнь протянул руку и прервал его, - Налей мне стакан воды”.

Янь Сяохань нахмурился:

- “Холодно".

"Я все еще хочу его, если оно холодное, ты хочешь, чтобы я вместо этого умер от жажды?” Фу Шэнь сказал: “В том же духе мне все еще приходится жить, даже со сломанными ногами. Что, я бы повесился только за это?”

Янь Сяохань потерял дар речи. Он мог только опорожнить наполовину полную чашку оставшегося чая и налить новую, чтобы передать ему:

-“В сердце его Величества остаются сомнения, и он специально попросил меня привести людей, чтобы проверить”.

Фу Шэнь:

-“Тогда этого старика (9) теперь можно освободить”.

Янь Сяохань бесцеремонно ответил:

-“То, как я это вижу, не обязательно. Разве ты все еще не дышишь?”

Фу Шэнь посмотрел на него с явным выражением “ты снова создаешь проблемы из ничего”.

-“Я всегда чувствую, что все это на самом деле не реально”, - спросил Янь Сяохань. “Вы действительно не оставили себя в стороне или намеренно не опубликовали  искаженные новости?”

Фу Шэнь спросил в ответ:

-“Почему ты так думаешь?”

Янь Сяохань прямо ответил:

- “Потому что ты родился с умной и интеллигентной внешностью. Просто глядя на твое лицо, я понимаю, что ты не из тех, кто способен на такие идиотские поступки”.

-“Это правда”, - покачал головой Фу Шэнь и медленно допил воду. “От оружия при свете легко увернуться, но от стрелы из темноты трудно защититься. Думая, что меня никогда не обманут и не попадут в ловушку... Не слишком ли ты думаешь обо мне как о боге?”

Янь Сяохань не ожидал, что оценка Фу Шэня о себе будет такой низкой, и на мгновение замер.

Поступив в армию в юном возрасте, добившись впечатляющих подвигов на поле боя… Фу Шэнь, казалось, существовал для того, чтобы разрушить концепцию “невозможного”.

Маркиз Цзинь Нин и Железная кавалерия Северного Янь были непобедимыми мифами в сердцах многих людей. Этот образ слишком глубоко укоренился в сознании людей, до такой степени, что эти иллюзии даже повлияли на Янь Сяоханя.

Но Фу Шэнь был обычным человеком, без трех голов и шести рук, без медной кожи и железных костей. Его тело из плоти и крови все еще не могло устоять перед огромным валуном, падающим с неба.

-Знаете, на обратном пути в столицу я зашел в чайную и поболтал там с людьми. Я слышал, как они говорили, что в столице распространяют народную балладу под названием " Пока командир Фу находится в Северном Синьцзяне, столица все еще может спать спокойно”."  Фу Шэнь продолжил: “Это действительно смешно, когда так ставится. Я прожил в Северном Янь семь-восемь лет. Все это время я думал, что просто делаю выдающуюся карьеру для себя, защищая страну и успокаивая людей. Я был таким высокомерным и диким, что даже забыл свою собственную фамилию. Теперь, в конце концов, я наконец понял, что я не просто мешал татарам и народу Чжэ спать-я даже нарушил мирный сон "этого" ... ”

Янь Сяохань сказал:

-“Раз уж вы это поняли, почему бы просто не передать свою военную мощь и спокойно отправиться домой на тихую пенсию на ферме? Разве быть богатым и благородным бездельником не лучше, чем вести поход на поле боя или быть втянутым в политические интриги в столице?”

-“Ну же”, - насмешливо рассмеялся Фу Шэнь. “Мы что, в первый раз встречаемся? Брат Янь, я думал, что, несмотря ни на что, мы будем считаться знакомыми, которые все еще могут вести глубокую беседу, и все же ты все еще даешь мне этот разговор?"

Он понизил голос:

- “Восточные татары не отказались от своих планов, и народ  И все еще с жадностью смотрит на нас. Сколько людей при императорском дворе были ослеплены этими десятью годами мира и процветания? Если я уйду сейчас, кто возглавит Железную кавалерию Северного Янь в будущем? Кто согласится торговаться с императорским двором от имени пограничных армий? Когда придет время, когда атакующая армия достигнет городских ворот, разве самыми несчастными не будут обычные солдаты и невинные простые люди?”

“Какое это имеет отношение к тебе?”

Фу Шэнь резко поднял взгляд, как будто не мог представить, что Янь Сяохань так быстро отвернется от него.

Янь Сяохань холодно сказал:

-“Его величество боится вас, придворные сомневаются и подозревают вас, эти глупые простолюдины знают только, как слепо кричать на ветер. Теперь, когда вы сегодня впали в такое состояние, есть ли кто-нибудь, кто действительно заботится о вас? У тебя едва ли есть место, где можно укрыться, но у тебя все еще есть свободное сердце, чтобы беспокоиться за всех тех, кто под небесами. Вы не находите это ироничным, генерал Фу?”

Эти слова были холодны и бессердечны, вопреки всякой общественной благодати. Но вопреки ожиданиям Янь Сяоханя, Фу Шэнь на самом деле не ответил саркастически.

Янь Сяохань наблюдал за его боковым профилем, опустив глаза в глубокой задумчивости, и вдруг понял, что юношеское высокомерие Фу Шэня и привлекательная резкость прошлого... в настоящее время тускнеют и исчезают. Болезнью и болью, ветром, снегом и пылью или другими вещами… будучи полностью изношенным и уничтоженным.

Их разделяло физическое расстояние, но их отношения были гораздо более откровенными и открытыми, чем в самом начале, до такой степени, что это можно было бы почти назвать “открытием своих сердец друг другу”. Эти двое действительно расходились во мнениях, но это несогласие было далеко не тем, о чем публично ходили слухи о взаимной неприязни. Они познакомились друг с другом еще в юности, и отношения так называемых “заклятых врагов” были просто недоразумением, которым они удобно воспользовались. В конце концов, один из них был важным министром, обладающим военной властью, в то время как другой был любимым и доверенным лицом императора—если бы их отношения были слишком хорошими, это вместо этого привлекло бы подозрения других.

Они подыгрывали друг другу как незнакомцы, чтобы скрыть скрытые интимные разговоры и молчаливое взаимопонимание. Но хотя такое расположение, по общему признанию, позволило им избежать немалых неприятностей, оно также усилило некоторые различия и привело к увеличению разрыва между ними.

Клан Фу из поколения в поколение зарабатывал благородные заслуги. Все представители поколения отца Фу Шэня погибли на поле боя; верность и ответственность были почти вырезаны в его костях и плоти. С другой стороны, Янь Сяохань был скромного и низкого происхождения. Он наступил на бесчисленное множество людей, чтобы подняться до своего нынешнего положения сегодня. Единственное, чему он подчинялся, была воля императора—никаких принципов, никакого результата. Он был совершенно неспособен понять этих “честных господ чести”, которые постоянно теряли деньги, ничего не получая взамен, даже включая их конечную судьбу.

В конце концов, они оба не пошли по одному и тому же пути. Возможно, они оба давно этого ожидали. Они просто не представляли, что конфликт застигнет их врасплох и на самом деле потребует от них заплатить такую высокую цену.

Вот один фанарт-портрет Янь Сяоханя

1. 鬼压床 буквально переводится как что-то вроде “призрак давит на вас в постели”, но сегодня мы называем это состояние Сонным параличом. По сути, вы в сознании, но не можете двигаться. Это часто сопровождается галлюцинациями сверхъестественного существа, а также давлением на грудь, связанным со страхом и паникой.

2. По-видимому, 沉水香 = “лигнум

аквилариевый смолистый”?

3.千金金 буквально переводится как что-то вроде “благородное тело стоимостью в тысячу золотых”.

4. 顺坡下下 буквально переводится как что-то вроде “слезание с осла при спуске по склону”.

5. 软 软 буквально означает что-то вроде “не будет есть ни мягко, ни жестко". В принципе, вы не получите никаких результатов, независимо от того, будете ли вы его уговаривать или угрожать ему.

6.下官 лит. “низший чиновник”-это скромный/самоуничижительный термин, используемый правительственными чиновниками для обозначения самих себя, независимо от их фактического ранга.

7. 弱柳扶风-это образ для того, чтобы быть особенно слабым / немощным.

8. Фу Шэнь технически называет Шэнь Ице “先生”, что обычно переводится как “Мистер”. Однако этот термин также уникально используется для обращения к учителям и врачам.

9. 老人家-вежливый термин для обозначения пожилой женщины или мужчины. Я была немного не уверена, как это перевести, так как “старик” кажется немного неформальным, но ладно.

Глава 4 - Разработка Планов

В официальной резиденции герцога Инь.

Осенний ветерок был прохладным, но интерьер комнаты оставался теплым и уютным. Длинный диван был установлен прямо у окна, короткий столик из черного дерева перед ним был заставлен различными закусками и свежими фруктами. Все еще незрелый юноша вытянул ноги, делая вид, что опускает голову, чтобы прочитать свиток, который держал в руке. И все же минуты шли, а он не перевернул ни одной страницы. Этаж под диваном был заполнен стоящими служанками, которые периодически бросали друг на друга взгляды, или выпячивали губы, или тайно жестикулировали друг другу. Среди их радостной деятельности не было ни одного момента сердечного поведения. Привлеченный их суетливой заботой, юноша как раз собирался приготовиться к неприятностям, как вдруг снаружи вбежала молодая горничная и решительно объявила:

-“Мадам прибыла”.

Лица всех присутствующих немедленно стали величественными и суровыми, и толпа служанок успокоилась, чтобы стоять в тихой покорности. Молодой мастер перестал трясти ногой и выпрямился. С огромной скоростью он приподнял книгу и привел свое тело в надлежащий вид. Когда богато одетая леди, о которой идет речь, вошла в дверь, ее взгляду предстала такая сцена “непрестанного прилежного и старательного обучения”.

Опираясь на руку служанки, леди Цинь (1)села на диван. Юноша встал и отдал честь, интимно окликнув “Мать”, прежде чем снова сесть рядом с ней. Госпожа Цинь потянула его за руку и недовольно проговорила:

-“Небо снаружи темное, почему лампа не горит? Будь осторожен, чтобы не испортить себе глаза.”

Услышав ее слова, служанки немедленно пошли зажигать лампы, а также приносить свежий чай. Юноша небрежно выдал выдуманную историю:

- “Я был так поглощен чтением, что даже не следил за временем. Зачем мама пришла сюда?”                                                      Госпожа Цинь сказала:

-“Я пошла во двор, чтобы повидаться с твоим третьим дядей и обсудить некоторые вопросы. На обратном пути я проходила здесь, поэтому воспользовалась возможностью зайти и посмотреть, что спасло меня от еще одной поездки сегодня вечером”.

Глаза мальчика блеснули (2):

-“Эти вопросы имели отношение к моему старшему брату?”

Леди Цинь пристально посмотрела на него:

-Ты так много знаешь, не так ли? Вместо того чтобы как следует учиться в течение дня, все, что вы делаете, - это расспрашиваете окружающих об этих мелочах”.

“Новости уже облетели всю столицу, нужно ли мне даже специально спрашивать?” Подросток усмехнулся: “Разве это не просто”ноги сломаны, больше не может оставаться на границе, может вернуться в столицу только на пенсии"?"

Услышав это, госпожа Цинь поджала губы. Она сильно сжала его руку, но не упрекнула его, а только отдала приказ окружающим слугам: “Все вы уходите. Я поговорю с Я-Эр (3)наедине некоторое время”.

Толпа слуг вышла из комнаты. Две старшие служанки охраняли коридор снаружи, в то время как остальные вышли во двор поиграть. Служение молодым хозяевам-это несколько милых маленьких трюков, некоторые из них совершенно невинны, и печально хороши вместе. Две девушки, которые были особенно близкими подругами, прижались друг к другу, перешептываясь на тему того, что они только что услышали в комнате молодого хозяина. Одна сердито сказала:

-“Неудивительно, что старший благородный сын (4) хочет жить подальше отсюда. Если бы он был здесь дома, разве его не мучил бы постоянно "этот человек"?”

Другой слуга улыбнулась: “Возможно, это не так. Чего вы не знаете, так это того, что в то время, когда он был дома, наша мадам и молодой хозяин смотрели на него так, как мыши смотрят на кошку. Внешность талантливой красавици (5), но с темпераментом и характером бури и грома—вот что называется истинным человеком неукротимого духа (6).”

“Старший молодой мастер-герой в таком юном возрасте, но он стал неприметным в своем собственном доме. К сожалению, наш молодой хозяин бессердечен и неблагодарен, намного уступает своему старшему брату и прислушивается только к подсказкам ничтожных негодяев...”

Другая девушка подошла и легонько похлопала ее по руке: “Разве ты не знаешь? Поскольку они родились от разных матерей, как мог старший благородный сын считаться своим “собственным старшим братом"? Только вторая юная леди, нынешняя супруга принца Ци, может по-настоящему называть его старшим братом. Что касается нашего молодого господина и главной супруги этого наследного принца ( 7), то в сердце старшего благородного сына они, вероятно, на тысячу миль дальше, чем двоюродные братья”.

Первая жена герцога Инь Фу Тинчжуна умерла рано, оставив после себя одного сына Фу Шэня и одну дочь Фу Линь. Когда Фу Линь было семнадцать лет, она вышла замуж за третьего императорского принца, принца Ци, в качестве официального супруга. Вторая жена Фу Тинчжуна, госпожа Цинь, родила двух дочерей и сына. Ее старшая дочь Фу Тин вошла во дворец и была выбрана в качестве главной супруги наследного принца. Младший сын Фу Я и младшая дочь Фу Си были еще молоды, и поэтому их держали дома под руководством матери.

Когда госпожа Цинь вступила в семью, Фу Шэнь был уже взрослым человеком, который мог думать самостоятельно, и поэтому совсем не был близок с ней. После рождения Фу Я эти двое стали еще более отчужденными. Из-за ограниченности их идентичностей конфликт между мачехой и старшим сыном первой жены был неизбежен. В конце концов, с Фу Шэнем в качестве старшего сына, ведущего путь, Фу Я никогда не смог бы приблизиться к будущему наследованию дворянского титула.

Но прежде чем госпожа Цинь смогла предпринять какие-либо незначительные действия, Фу Тинчжун был убит в северном Синьцзяне. В то время император Юаньтай решил попытаться привлечь на свою сторону тех министров, которые оказали выдающуюся услугу, предоставив преимущественное отношение военным командирам. Он избегал понижения чьего-либо официального ранга и даже нарушил правила, чтобы даровать Фу Тинсину титул герцога Инь. Позже, когда Фу Тинсинь скончался и война на границе стала неотложной, Фу Шэнь бросился на поле боя до того, как истек период траура (8) по поводу смерти Фу Тинсина. Когда титул герцога постоянно оставался вакантным, чиновники Совета обрядов последовали тайным предложениям императора Юаньтай предоставить третьему брату Фу Тинь право наследования дворянства. Когда Фу Шэнь отличился своими великими заслугами и вернулся к императорскому двору, вместо этого он был запечатан как маркиз Цзинь Нин.

Позаимствовав это оправдание, госпожа Цинь использовала рассуждения “одна семья, два благородных титула” и “высокое дерево привлекает ветер (9)”, чтобы выдвинуть свою идею о том, чтобы Фу Шэнь жил в другом месте в отдельном доме.

Фу Шэнь знал, какие расчеты приходили ей в голову—не более чем разглядывание благородного титула и желание выдавить его. Но в то время как леди Цинь не хватало дальновидности, новый герцог Инь Фу Тинь думал о будущем дальше. На что семья Фу действительно полагалась, так это не на титул герцога, а на Железную кавалерию Северного Янь. Но все три поколения семьи Фу поддерживали тесные отношения с Железной кавалерией Северного Янь-если так будет продолжаться, Железная кавалерия Северного Янь рано или поздно изменит свое название на личную армию семьи Фу. Что бы мир подумал об этом, и что бы " тот " на Троне Дракона подумал об этом?

Поэтому лучшим вариантом было бы отступить на один шаг назад сегодня, чтобы продвинуться на два шага вперед в будущем. В будущем Фу Шэнь, несомненно, крепко возьмет в свои руки Железную кавалерию Северного Янь. И бегемот, который был официальной резиденцией герцога Инь, также известной как семья Фу, больше не мог быть так тесно связан с армией Северного Янь.

После уравновешивания компромиссов последующая ситуация выглядела следующим образом: командир Железной кавалерии Северного Янь, маркиз Цзинь Нин Фу Шэнь открыл другую резиденцию, чтобы жить в одиночестве, почти никогда не посещая официальную резиденцию герцога; Третий лорд семьи Фу, Фу Тинь унаследовал титул герцога, чтобы действовать как праздный дворянин (10); Леди Цинь взяла своих детей, чтобы жить в официальной резиденции герцога, ожидая совершеннолетия Фу Я, чтобы попросить его быть запечатанным как Наследник (11).

Ни мать, ни сын не питали никаких добрых чувств к Фу Шэню. Что касается леди Цинь, то ее нечистая совесть мучила ее каждой выдающейся славой, которую он заслужил, из страха, что он укусит ее в ответ в будущем. Что касается Фу Я, он, вероятно, чувствовал, что, поскольку Фу Шэнь не преклонил перед ним колени и не предложил ему титул наследника собственными руками, Фу Шэнь, естественно, должен быть ему обязан.

В главной комнате госпожа Цинь сделала строгое лицо и начала упрекать Фу Я:

-“Этот твой рот… Дома вы можете так разговаривать, прекрасно, но вы никогда не должны так беспечно сплетничать на улице”.

-” Мама, Рррр ... “Фу Я бросил фрукт в рот и выдавил голос, полный недовольства: "Он уже давно отделился от семьи Фу, почему я должен его бояться?”

-“Что ты знаешь? Это те слова, которые ты должен говорить на публике?” Мадам Цинь легонько хлопнула его по ноге: “Мемориальные таблички (12) его родителей здесь, он живет только в другом месте жительства. Как он не член семьи Фу? В конце концов, он твой старший брат, который в юном возрасте достиг высокого положения. Хотя говорят, что за последние несколько лет он обуздал свой нрав, он всегда был безжалостным дьяволом. Вам следует быть более осторожным и избегать совершения любых правонарушений, которые могут попасть в его руки”.

Фу Я небрежно фыркнул.

Леди Цинь:

-“Через несколько лет семья попросит, чтобы вы были запечатаны как герцог Инь. Твой третий дядя пристрастен к Фу Шэню и с нетерпением ждет, когда ты совершишь какую-нибудь ошибку. Это решающий момент, в который вы абсолютно не должны сделать ни одного неверного шага, вы понимаете?”                                             Она понизила голос: “Сын мой, потерпи еще немного. Придет время, когда титул герцога Инь и семейный бизнес станут твоими. Даже Фу Шэнь... сможет только стоять в стороне и наблюдать".

Голос госпожи Цинь был так тих, что казался простым шепотом. Сердце Фу Я дрогнуло, и он поднял глаза:                             -“Мама...”

” У мамы есть способ", - леди Цинь крепко сжала его руку. “Будьте уверены”.

В Восточном дворце.

Концорт кронпринцесса (13) леди Цен повернулась к бронзовому зеркалу, чтобы снять заколку с петлей. Служанка, расчесывающая ее волосы, наклонилась и прошептала ей на ухо:

-“Императорская наложница (14), сегодня госпожа Цинь из резиденции герцога Ина послала члена семьи, чтобы выразить почтение Главному супругу Фу. Эти двое долго разговаривали в зале дворца.”

Руки супруги кронпринцессы замерли. После минутного размышления она пришла к пониманию и улыбнулась: “Она может делать все, что пожелает. Я слышал, что маркиз Цзинь Нин вернулся в столицу.Сердце леди Цинь, должно быть, довольно неспокойно, поэтому она и примчалась сюда, чтобы польстить нашему высочеству.”

Эта горничная была ее драгоценным доверенным лицом, первоначально присланным как часть ее приданого. Услышав эти слова, она все еще не поняла:

-“Но разве маркиз Цзинь Нин не ... ”

” Он искалечен, но еще не мертв, - сказала леди Чен. - Маркиз Цзинь  Нин сохраняет чрезвычайно отличную репутацию среди простых людей и чиновников императорского двора, и он все еще обладает военной мощью Северного Синьцзяна. Даже если он позже вернет эту власть Его Величеству, армия Северного Янь будет заполнена теми, кто находился под его личным непосредственным командованием и кто все равно в массовом порядке откликнется на его призыв(15). Выражаясь несколько неуважительно, не только леди Цинь, но даже наше собственное высочество должны уступить ему дорогу.

Отцом супруги наследной принцессы леди Чэнь был Чэнь Хунфан, губернатор провинции Цзинчу(16), который исторически поддерживал дружеские отношения с официальной резиденцией герцога Инь. В детстве на леди Чен повлияло то, что она слышала и видела у него под коленями, и ее проницательность в отношении скрытых связей не уступала ни одному мужчине. Если бы Фу Шэнь тогда не уехал в Северный Синьцзянь, Чэнь Хунфан мог бы даже рассматривать его как возможный вариант для зятя. Несмотря на темперамент, маркиз Цзинь Нин был честным человеком с военной славой за плечами, молодым и доблестным, сердцеедом бесчисленных молодых незамужних дам в их будуарах.

Леди Чен спросила:

-“Я помню, что у Главного супруга Фу есть младший брат по крови, который попросит, чтобы его запечатали как наследника герцога Ина через два года?”

-”Да".

-“В свое время наше высочество изначально предполагалось сочетаться браком с младшей сестрой маркиза Цзинь Нина по крови, то есть нынешней супругой принца Ци. В то время в официальной резиденции герцога Инь все еще был второй лорд Фу в качестве хозяина. Поскольку это была его старшая племянница, ему не подходило решать этот вопрос по собственной инициативе, поэтому вместо этого он обратился к маркизу Цзиннину”. Поглаживая волосы на висках, она медленно вспоминала слухи, ходившие тогда в столице. Волна мелкой печали без видимой причины внезапно захлестнула ее сердце.

-“В то время маркизу Цзиннину было примерно столько же лет, сколько младшему брату Главной супруги. Услышав, что его сестра недовольна этим браком, он отказался, не сказав больше ничего. Их семья Фу всегда была крепкими орешками, и маркиз Цзинь Нин пошел еще дальше, рискуя вызвать гнев его высочества, чтобы дать своей младшей сестре выбор в пользу брака.”

У супруги принца Ци Фу Лина был такой замечательный старший брат, который действительно вызывал восхищение и зависть окружающих.

-“В свое время, ради положения наследницы, госпожа Цинь отказалась от всякого подобия стыда, начиная с отправки женщин во дворец и заканчивая разделением семьи Фу, подняв такой неприглядный шум. И каков был результат? Младшая сестра маркиза Цзинь Нина все еще была великолепна замужем за принцем Ци. Если у госпожи Цинь возникнут какие-либо проблемы, она может рассчитывать только на Главного супруга Фу. Даже тогда она должна найти способы избежать встречи с этой принцессой (17), как скромная воровка". Леди Чен усмехнулась: “Если бы ее сын обладал хотя бы половиной независимости и способностей маркиза ЦзинЬ Нина, Главному супругу Фу никогда не пришлось бы проглатывать мои оскорбления и опускаться так низко”.

Горничная не знала, что имя “маркиз Цзинь Нин” вызвало в ее сердце смутное сожаление. Она только подумала, что сегодня вечером наследная принцесса-консорт была необычайно остра на язык, и выразила согласие:

-  “Тогда… Императорская супруга, не следует ли нам попросить ее держаться подальше от его высочества в течение следующих нескольких дней?”

Леди Чен посмотрела в бронзовое зеркало и что-то пробормотала себе под нос. Спустя долгое время она махнула рукой:

-“Не нужно. Для таких никчемных людей, как бы высоко их ни возносил Его Высочество, они всегда будут бесполезны”.

Ночь, в павильоне Весенних ароматов Восточного дворца.

Наследный принц Сунь Юнлянь воспользовался редким случаем остаться на ночь (19), поэтому Главная супруга Фу вышла вперед, чтобы обслужить его, сняв верхнюю одежду и присмотрев за ним, чтобы закончить мытье. Хотя она была так же прилежна, как обычно, оттенок несчастной депрессии все время оставался у нее на лбу.

Увидев, как слегка нахмурились ее тонкие брови, Сунь Юнлянь почувствовал, что ее красота была подчеркнута ее меланхолией, создавая другую романтическую атмосферу. Он не мог не подойти и нежно обнять ее. Только когда тучи разошлись и дождь перестал (20), он лениво спросил:

-“Что это? Что за неприятное дело на самом деле заставило вас забеспокоиться до такого состояния?”

Фу Тин быстро встал, а затем опустился на колени в изножье кровати, извиняясь: “Сегодня мать послала гонца, чтобы сообщить мне о деле, и этот скромный слуга (21) был напуган до волнения и паники. Пусть Его Высочество, пожалуйста, проявит милосердие и прощение ко мне, находясь таким образом в некотором трансе”.

Наследный принц поднял руку, чтобы обнять ее в ответ:

-“Этот принц (22)прощает твои проступки. Что у тебя на уме? Говори, и я буду слушать".

Хмурое выражение лица Фу Тин тут же исчезло, как будто она увидела своего спасителя. Ее глаза наполнились благоговением и доверием, что еще больше усилило самодовольство кронпринца. Она придвинулась ближе к уху наследного принца, ее дыхание было ароматным, как орхидеи:

- “Я не хочу скрывать это от вашего высочества, но это дело касается старшего брата этого слуги, маркиза Цзинь Нина, Фу Шэня...”

Примечания:

1. Эту женщину называют 秦氏. 氏 указывает, что ее девичья фамилия была 秦 (Цинь )до того, как она вышла замуж за члена семьи Фу. Либо мадам, либо леди Цинь, вероятно, прекрасно подошли бы в качестве переводов, поэтому я просто закрыла глаза и выбрала один из них.

2. Здесь используется фраза “眼珠一转”, которая буквально означает что-то вроде "повернул свои глазные яблоки". На самом деле это означает, что этот человек думает об умной идее или о чем-то подобном.

3. Госпожа Цинь добавляет 儿 (ér) к имени Фу Я. Это ласковое прозвище для любимого ребенка.

4. Следует отметить, что слуги называют Фу Шэня 大公子子, где 大 = старший и 公子子 = благородный сын (ранее переводилось как “молодой дворянин” в главе 2). Они называют Фу Я, что в основном означает " молодой мастер”.

5. 芝兰树树 лит. “орхидеи и нефритовые деревья”

6. 顶天立地 лит. “способный поддерживать как небо, так и землю”

7. Наследный принц может жениться на одной жене, а также по-прежнему иметь много супругов. Здесь Фу Тин упоминается как 良娣, что на один ранг ниже “жены”, поэтому я назвал ее “основной супругой". Традиционно существует два основных супруга.

8. 孝期 лит. “продолжительность сыновнего долга” относится к тому, как после похорон умершего родителя их дети должны провести некоторое время в трауре. Этот период времени может составлять от 36 дней до 3 лет, и на протяжении всего его срока ребенок не должен участвовать ни в каких счастливых делах, таких как брак.

9. 树大招风 эквивалентно английской фразе “гвоздь, который торчит, забивается”.

10. 勋贵 Я полагаю, что конкретно имеется в виду “благородный титул, полученный за заслуги”.

11. 世子-это мини-титул, который в основном означает “наследник благородного дома”.

12. 灵位 = Табличка с Духом или Мемориальная табличка = плакаты, установленные в домашнем хозяйстве для почитания умерших членов семьи и предков

13. 太子妃 относится к единственной жене наследного принца, которую я случайно перевел как “супруга наследной принцессы”. Это означает, что леди Чен занимает более высокое положение, чем Фу Тин (которая является одной из двух основных супругов).

14. 娘娘 это то, как слуги должны обращаться к женщинам дворца (императрица, императорские супруги и т.д.)

15. 一百百应 лит. “сто ответов на один звонок”

16. 荆楚 = Цзинчу = территория бывшего штата Чу, как правило, расположенная на Среднем Юге Китая вдоль середины реки Янцзы. 节度使 = “губернатор провинции”, официальный титул из династии Сун

17. Леди Сен называет себя 本宫, так называют себя дворцовые женщины с высоким титулом (подумайте, императрицы и высокие супруги).

18. 烂泥扶不上上 буквально переводится как что–то вроде “Нельзя держать мягкую грязь на стене” - в основном “этот никчемный человек вечно будет никчемным”.

19. 留宿 обычно означает “остаться на ночь", как в отеле/лодже. Но, конечно, императорский принц или император, “остающийся на ночь” у супруги, имеет в виду совершенно другое.

20. 云 云-это эвфемизм. Это все, что мне, наверное, нужно сказать, лол.

21. 臣妾 так обращаются жены и наложницы князей в присутствии своих мужей. 臣 = “слуга, министр” , 妾 = “наложница”

22. Наследный принц называет себя 孤, что является способом обращения к себе принцев и королей. Я просто перевела это как “этот принц”.

Глава 5 - Императорский вызов

Этому году было суждено быть беспокойным. По мере приближения конца года, сразу же после шокирующего случая, когда дипломатический корпус восточных татар попал в засаду, среди высокопоставленных чиновников и знати начал тихо распространяться еще один слух о командующем Северным Янь, распространяющийся со скоростью и импульсом искры, разжигающей пожар в степьях

Маркиз Цзинь Нин Фу Шэнь был срезанным рукавом со страстью Лунъяна и склонностью к надкусанному персику (1).

Эта новость показалась странной и сомнительной достоверностью, но при тщательном рассмотрении были некоторые области, которые требовали обсуждения. Более того, в природе людей было не бояться использовать самые скромные предположения для завершения “истины”. Вскоре яркий и красочный рассказ о романтической истории Фу Шэня с момента вступления в армию уже широко распространился по дворянским семьям. Для некоторых людей это даже стало темой праздных разговоров после еды.

В государстве Великий Чжоу  предпочтение мужскому стилю не было чем-то особенно необычным, и простые люди были особенно терпимы. Но когда такого рода дела касались генерала, обладающего военной властью, это уже не было так просто, как “развлекательный интерес”.

Предыдущая династия называлась “Юэ” и занимала трон более ста лет. Среди них был император, известный на протяжении веков своей романтикой, посмертно названный Предком Су.

Прежде чем Предок Су стал наследным принцем, он оказал милость красавице по имени Хань. Взойдя на трон, он не только сделал госпожу Хань Благородной супругой, но и даровал титулы ее отцу и братьям. Младший брат благородной супруги Хань, по имени Хань Цань, был человеком, вошедшим в историю как “изящный и элегантный внешне, с внешностью красивой женщины и природой яркого жемчуга и тонкого нефрита”. Из-за своей старшей сестры Хань Цань вступил в войска императорской гвардии Луань (7). Сопровождая карету императора на поездку, он показал свое лицо императору, и Предок Су влюбился в него с первого взгляда. Вернувшись во дворец, Предок Су не смог забыть это лицо и фактически пренебрег традиционными мирскими обычаями, чтобы приветствовать Хань Цана во дворце. Хотя он все чаще пользовался благосклонностью императора, он был исключен из статуса императорской наложницы, поэтому Предок Су установил титул “Благородного госпадина (3)“, равный по титулу Благородному супругу, поэтому  старшая сестра и младший брат оба ухаживали за одним и тем же монархом.

У Великой династии Юэ никогда не было такого прецедента, поэтому от высших судов до простых людей не было никого, кто не был бы шокирован. Как гражданские, так и военные чиновники делали бесконечные настойчивые увещевания, испытывая непреодолимое желание выстроиться в линию и поклониться до смерти перед дворцом.

Хотя Предок Су был повсеместно шокирующим романтиком, отбросив эту вторую личность, он был в первую очередь императором, владыкой всего государства. Он не мог вынести, когда его критиковала кучка никчемных людей за незначительное личное дело. В припадке ярости этот хитрый император фактически издал императорский указ, разрешающий высокопоставленным ученым-чиновникам брать наложниц мужского пола, а чиновникам выше шестого уровня (4) брать жену-мужчину, равную по статусу настоящей жене.

Всякий раз, когда те, кто выше, получают преимущества, те, кто ниже, неизбежно последуют за ними. Как только это решение было принято , хотя сторонние наблюдатели взяли большинство в суде, многие ученые сразу же начали восхвалять страсть к вырезам как утонченную и изящную. Простые люди, таким образом, последовали его примеру, и с тех пор этот южный ветер продолжал процветать, не проявляя никаких признаков ослабления. Предок Су оставался на троне почти тридцать лет, и никто из великих министров не осмеливался просить императора отменить этот указ.

Позже, когда предыдущая династия Юэ становилась все более слабой, император того времени, Предок Сюань, почувствовал, что этот южный ветер стал безудержной причудой, которая нарушила традиционные небесные принципы и привела к сокращению населения, резкому падению численности крепких мужчин и трудностям с сельским хозяйством. В результате он издал указ, запрещающий браки между мужчинами среди простого народа. Этот императорский указ отпустил наложниц мужского пола домой и вернул им телесные контракты, позволив им вновь натурализоваться в качестве глав своих собственных семей. Однако все еще существовали исключения, выходящие за рамки закона—Предок Сюань больше не позволял мужчинам со статусом законной жены оставаться в семье своего мужа, но также даровал особую милость: чиновникам шестого ранга или выше, герцогам и маркизам, получившим дворянство благодаря достойной службе, и членам императорской семьи… тем, кто добровольно соглашался выйти замуж за мужчину как подобает жене, разрешалось просить императора даровать им брак (5).

Этот указ о милости стал козырной картой Предка Сюаня, чтобы сдерживать и уравновешивать различных могущественных министров и знатных родственников. В частности, для тех, у кого дворянские титулы переходили по наследству, брак с женой мужского пола означал отсутствие законных детей. В результате дворянский титул не имел бы действительных наследников и был бы возвращен императорским двором после смерти.

После гибели династии Юэ этот “мягкий нож, который убивал людей, не проливая крови”, продолжал использоваться до сегодняшнего дня благодаря своей выдающейся эффективности. Со времени основания Великой династии Чжоу было более дюжины великих министров, которым император даровал мужские браки. Все они занимали высокие посты и имели большое значение, и обладали силой, способной поднимать ветры и облака.

Командующий армией Северного Янь, маркиз Цзинь Нин, старший сын герцога Инь... Чего все эти личности больше всего боялись, так это фразы “обрезанный рукав”.

Сколько людей смотрели на него с вожделением, как тигры, выслеживающие свою добычу? Сам император как раз переживал из-за отсутствия предлога для того, чтобы вернуть военную власть в свои руки. Почему этот слух возник среди высшего класса именно сейчас, именно в этот критический момент?

Фу Шэнь вел тихую и спокойную жизнь на пенсии дома, не общаясь с родственниками и друзьями, поэтому он, естественно, не мог знать об этих слухах. Его подчиненные уже слышали слишком много недостоверных сплетен о маркизе Цзиннине. Став свидетелями целого зверинца экстравагантных украшений и страшилок, они давно перестали обращать на них внимание, какими бы странными ни становились эти истории.

Но даже если бы это потребовало дополнительной бдительности, они никогда не должны были позволять этому слуху распространяться таким безудержным образом.Вдохновитель затачивал свой меч в темноте, в то время как фактический главный герой этого дела был совершенно неосведомлен и невежествен.

Когда несколько более бдительный Янь Сяохань услышал этот слух из уст Охранника Летающего Дракона, его сердце сразу же ускорилось, а инстинкт предупредил его о неприятностях.

В ту ночь он не стал дожидаться ответа Фу Шэня. Учитывая эту конкретную ситуацию, даже самый стойкий человек не остался бы непоколебимым. Янь Сяохань одержал верх в их давних разногласиях, но, к сожалению, это на самом деле не сделало его счастливым.

Император Юаньтай не позволил Страже Летающего Дракона заняться делом дипломатического посланника Восточных татар, попавшего в засаду, поэтому Янь Сяохань мог провести расследование только в частном порядке. Сомнения, охватившие его сердце, не исчезли. Несмотря на то, что Фу Шэнь сказал, что Янь Сяохань был о нем слишком высокого мнения, человек, который невредимым вышел с полей сражений, попав в такую засаду, был сродни утке, таинственно утонувшей в резервуаре с водой. И это без упоминания о необычных и необъяснимых элементах, написанных повсюду в этой засаде,даже с методами Охраны Летающего Дракона, находящимися в его распоряжении, Янь Сяохань все еще не мог определить вдохновителя.

Отношение Фу Шэня заставило его заподозрить, что за этим делом стоят какие-то другие секреты, и Янь Сяохань нужно было найти правду, лежащую за этим.

Это было не из-за справедливости и не из-за морали, а потому, что он владел несравненно острым клинком во имя императора. Только когда он сможет увидеть турбулентное подводное течение, скрытое под поверхностью воды, он сможет контролировать направление лезвия, вместо того, чтобы противостоять его лезвию или быть сметенным подводным течением.

Все последующие поколения императоров этой династии уделяли чрезвычайно большое внимание императорской гвардии. Внутренние владения Имперского города охранялись войсками Золотого Ворона, Церемониал  Луана, Девятью Воротами, Лихой кавалерией и Ножнами Леопарда (2). Затем каждый из этих пяти отрядов был разделен на Левое и Правое отделения, в общей сложности десять охранников составили “Десять защитников Южного отделения”. Внутри самого императорского дворца находились Перьевой Лес, Божественный Стержень и Божественный Огневой, каждый из которых также был разделен на Левое и Правое подразделения. Эти шесть войск специализировались как телохранители, и вместе они назывались “Шесть армий Северного управления”. Помимо этого, Стража Летающего Дракона обладала инспекторскими полномочиями над всеми должностными лицами и совершала обход всех четырех границ. Командиром Гвардии Летающего Дракона был Высокопоставленный чиновник 3-го ранга (4), известный как посланник Королевского инспектора, обладавший полномочиями тайно представлять петиции и мемориалы к ноге самого императора.

Все высшие генералы Армий Северного Управления были членами Гвардии Летающего Дракона. Как посланник Королевского инспектора, Янь Сяохань занимал более высокое положение среди других генералов и, следовательно, обладал реальной властью в качестве командующего всеми императорскими гвардейцами Северного отделения.

Слух о том, что “маркиз Цзинь Нин был обрезанным рукавом”, был доведен до императорской гвардии верховным генералом Левого Божественного Стержня Вэй Сюйчжоу. Семья Вэй была огромной, с многочисленными родственниками и родственниками до такой степени, что она могла претендовать на семейные связи с большинством знатных семей столицы. Генерал Вэй был еще более благословлен небесами,в Императорской гвардии нельзя было найти другого человека, более увлеченного, чем он, когда дело касалось сватовства и распространения досужих сплетен и слухов.

Разногласия между Янь Сяоханем и Фу Шэнем были хорошо известны в Гвардии Летающих Драконов, поэтому Вэй Сюйчжоу злорадствовал по поводу несчастья последнего:

-“Этот слух действительно слишком отвратителен. Глядя на обычный отчужденный и благородный дух маркиза Цзинь Нина, я изначально думал, что ему придется провести всю свою жизнь в одиночестве, имея только левую и правую руки для компании, ха-ха-ха ... ”

Брови Янь Сяоханя глубоко нахмурились:

-“Откуда пришли эти новости?”

Генерал Вэй сказал:

-“От двоюродной сестры мужа моей второй тети (8) младшей сестры(9)... то есть жены маркиза Лю Эна. В семье маркиза есть незамужняя дочь, которая влюбилась в маркиза Цзинь Нина. Потребовалось некоторое расследование наедине, прежде чем они узнали, что существует такая тайна”.

Янь Сяохань помассировал лоб, не имея абсолютно никакого желания разговаривать с этим парнем.

-"Сэр”,

Вэй Сюйчжоу дважды обошел его, находя его реакцию странной:

- “Сам маркиз Цзинь Нин не начал беспокоиться о том, чтобы иметь такое хобби, как получилось, что вы беспокоитесь вместо него?”

Это было странно. Слишком странно.

Человек, которому везло в течение многих лет, внезапно полностью изменил судьбу и ему не повезло (10)… Что сделал Фу Шэнь, чтобы вызвать гнев небес и гнев людей? Почему монстры и демоны выходили, как пчелиный рой, и все использовали бесчисленные уловки и методы, чтобы строить козни и заговоры против него?

-“В этом деле что-то не так. Брат Вэй, если я могу побеспокоить вас, чтобы проверить, откуда именно взялась эта новость о том, что маркиз Цзинь Нин является обрезанным рукавом ... ”

Янь Сяохань не закончил говорить, когда молодой евнух в синих одеждах внезапно вошел во внешний зал. Этот новоприбывший был учеником Тянь-гунгонга (11), евнуха, Держащего Перо,( 12) для самого императора. Увидев его прибытие, двое мужчин поспешно прекратили свой диалог и подошли ближе, чтобы послушать его слова. Этот маленький евнух произнес устные инструкции, которые ему дали:

- “Его Величество приказывает сэру Яну предстать перед императором в Зале Умственного совершенствования  (13)”.

Услышав это, Вэй Сюйчжоу сознательно двинулся, чтобы уйти, но Янь Сяохань внезапно сделал жест рукой ему за спину, сказав: “Гонгун (11), пожалуйста, подождите минутку, у меня есть несколько официальных дел, которые я хотел бы передать генералу Вэю”.

Ответ маленького евнуха был неразумным:

-“Это приказ самого императора. Сэр Ян желает, чтобы Его величество подождал вас?”

На губах Янь Сяоханя появился намек на то, что могло быть улыбкой. Это было его самое распространенное выражение лица, невероятно нежное и в то же время такое, как будто он собирался насладиться едой из человеческой плоти.

-“Как посланник королевского инспектора гвардии Летающих Драконов, каждый шаг и действие этого чиновника соответствуют воле императора. Слова Гонгонга только что сделали эту ситуацию довольно сложной для меня”.

Евнух изначально был ложным дерзким и хвастуном в первую очередь. Теперь, увидев улыбку Янь Сяоханя, евнух сразу же вспомнил ужасные истории, рассказанные во дворце о посланнике Королевского инспектора охраны Летающего дракона. Его лицо резко изменилось, и ему потребовалось большое усилие, чтобы успокоиться и уступить дорогу:

- “Если это так, сэр Ян может поступать так, как он хочет".

Очень растерянного генерала Вэя он потащил к письменному столу. Янь Сяохань небрежно взял несколько случайных файлов просто для вида, понизив голос до шепота:                                                                                             -“Съезди в резиденцию маркиза Цзинь Нина вместо меня и сообщи ему о новостях, которые распространяются снаружи. Скажи Фу Шэню, что он должен быть осторожен и начать готовиться пораньше. Что бы ни случилось, он должен сначала держаться и воздерживаться от опрометчивых и опрометчивых действий".

Пламя любящего сплетни сердца Вэй Сюйчжоу разгорелось, но, увидев, как у Янь Сяоханя было серьезное выражение лица, которое, казалось, не шутило, он поспешно кивнул:

- “Сэр, пожалуйста, будьте уверены, вы можете оставить это мне”.

Независимо от того, насколько уверенно Янь Сяохань выражал себя в своих словах, на самом деле он не мог заставить евнуха, передающего императорские приказы, ждать слишком долго. Он мог только временно бросить это грязное дело и броситься в Зал Умственного Совершенствования.

Евнух с Ручкой (по сути, этот евнух по фамилии Тянь является очень близким доверенным лицом императора, так как ему разрешено писать для императора) Тянь Тонг никогда не был в хороших отношениях с Охранником Летающего Дракона. Этот маленький евнух разделял ненависть своего Шифу к этому врагу и поэтому не желал раскрывать какую-либо информацию. В результате, только когда Янь Сяохань вошел в Зал Умственного Совершенствования, он обнаружил, что, помимо императора Юаньтай, в зале также находился наследный принц Сунь Юнлянь.

-”Этот незначительный министр выражает уважение Вашему Величеству, а также вашему королевскому Высочеству наследному принцу".

-“Мой любимый человек, ты можешь встать”.

Император Юаньтай был хорошо сложен и высок ростом, с внушительной и величественной аурой. На его лице был заметен намек на пухлые щеки, а две глубокие морщины сбегали по бокам носа, над слегка тонкими губами. Эти черты сочетались в общей строгой, диктаторской и безжалостной внешности. Этого императора действительно можно было назвать умным и способным, склоняющимся к серьезности, учитывая его обычный сдержанный и молчаливый характер. Но в этот момент он выглядел в хорошем настроении—на его лице был даже намек на улыбку, которая смыла гнев и уныние, вызванные делом о дипломатическом корпусе некоторое время назад, что сделало его значительно более добрым и дружелюбным.

Похоже, что бы ни случилось, это не было плохой новостью. Сердце Янь Сяоханя слегка успокоилось. Он спокойно подумал, что, возможно, последовательная цепочка темных трюков и заговоров за последние несколько дней сделала его слишком взвинченным, если он начинал волноваться и пугаться малейших вещей.

Бесстрастное лицо наследного принца было напряжено, когда он стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Янь Сяохань почувствовал, как его взгляд упал на него самого, но не со злобой, а с каким-то испытующим вопросом, похожим на продевание нитки в иглу.

-“Наследный принц может вернуться в Восточный дворец”. Император Юаньтай выразил желание, чтобы Янь Сяохань остался для беседы один на один. Поразмыслив над этим, он произнес кронпринцу редкую ободряющую фразу:

-“Ты сегодня превосходно справился с этим делом”.

Получив эту похвалу, главная цель наследного принца сегодня была достигнута, и он больше не так неохотно уступал свое место. Он отвел взгляд в сторону Янь Сяоханя и даже улыбнулся ему, прежде чем поклонился и попросил разрешения удалиться.

Эта улыбка, казалось, содержала какую-то форму насмешки и жалости, что вызвало зловещее предчувствие, внезапно возникшее в сердце Янь Сяоханя.

Примечания:

1. В этом предложении используются три устаревших китайских эвфемизма для обозначения гомосексуализма, все с некоторыми историческими ссылками.

А) 断袖 “Срезанный рукав” - это отсылка к императору Аю из династии Хань, который так лелеял своего возлюбленного-мужчину Дон Сяня, что отрезал себе рукав, вместо того чтобы разбудить спящего Дон Сяня в его объятиях. (У них не было счастливого конца)

Б) “Лунъян” - это ссылка на другую историческую фигуру, Владыку Лонг Яна, которому благоволил король Анси из государства Вэй в период Воюющих государств. Согласно одной легенде, лорд Лонг Ян был на рыбалке с королем Анси, когда поймал рыбу, а затем начал плакать. Когда царь Аньси спросил его, в чем дело, Лонг Ян выразил беспокойство, что точно так же, как он выбросит рыбу, поймав более крупную, царь Аньси бросит его, найдя более красивую любовницу. Король Анси успокоил его и заявил, что казнит любого, кто упомянет при нем о других красавицах.

В) 分桃 “Надкушенный персик”-это ссылка на полулегендарную фигуру Мизи Ся, которой благоволил герцог Лин Вэй. В одной истории Мизи Ся откусила персик и нашла его сладким, поэтому он предложил вторую половину персика герцогу. (Позже, когда герцог потерял к нему интерес и обвинил его в преступлении, фраза “однажды он предложил мне недоеденный персик” больше не была оформлена в романтическом ключе.)

2. 庙号 лит. “Титул храма” относится к имени, данному императору после его смерти, когда его духовная табличка установлена в храме императорских предков. Обычно оно включает 宗 (zōng) или 祖 (zǔ), что означает “предок”.

3. 贵君: 贵 = “благородный”, как и в титуле Благородного супруга, в то время как 君 может означать все, что угодно, от джентльмена до лорда и правителя.

4. Всего было девять рангов чиновников, которые сами по себе разделились на “высшие” 正 и “низшие” 从. Например, высший ранг 正一品 [“Высший 1- ранг”] будет включать три высших гражданских официальных поста 太师 [Великого Наставника], 太傅 [Великого Наставника] и 太保 [Великого Хранителя]. К сожалению, я все еще не могу дать очень хорошее приблизительное представление о том, насколько высок “чиновник 3-го ранга”, поскольку он имел тенденцию меняться между династиями, но в целом он довольно высок.

5. 赐婚 лит. “дар/дарение/дарование/дарование + брак” обычно используется в контексте императора, “дающего” кому-то невесту. Это может быть наградой за достойную службу, это может быть очень нежелательный брак или даже то и другое из вышеперечисленного. И конечно, очень немногие осмелились бы отказаться от “подарка” императора.

6. 耳目闭塞 лит. “Уши заложены, а глаза закрыты”

7. Да, я, вероятно, полностью уничтожил эти названия войск, и да, это будет продолжаться. В значительной степени все эти имена являются фактическими историческими названиями войск в 禁军军 [лит. “запрещенная армия”], она ЖЕ имперская гвардия. Вот некоторые дополнительные сведения, которые могли бы лучше объяснить названия:

金 金 на самом деле ничего не значит само по себе, но произносится так же, как 金 [[золотой ворон], который относится к Трехногому Солнечному Ворону из японского и китайского мифа.

鸾仪: 鸾 = Луань = мифологическая китайская птица, которая, как говорят, красного цвета и связана с фениксом. 仪 = “церемонии, обряды”

九门 буквально означает " Девять Врат/Дверей”.

骁骑 буквально означает что-то вроде “доблестная/хорошо обученная кавалерия”.

豹韬: 豹 = "леопард, пантера" ” в то время как 韬 = "чехол для лука / ножны" или “военная стратегия”. По-видимому, это было настоящее историческое подразделение императорской гвардии во времена династии Тан.

Теперь о Северном офисе…

羽林 закурил. “перо + лес”. Название, по-видимому, не имеет особого смысла, но, по-видимому, оно произносится так же, как 御林 или “Имперский + лес”, так что, возможно, это было неправильное название, которое стало официальным.

神枢 = " божественный + шарнир / шарнир”

神武 = " Божественный воин”. Возможно, вы помните, что еще в главе 3 упоминалось, что Янь Сяохань является генералом Левой Божественной Военной Армии. Я предполагаю, что это означает, что он является командиром этого подразделения в частности, но он также имеет неофициальную власть над всей имперской гвардией.

8. 二婶 - "вторая + тетя", но более конкретно это относится к жене младшего брата его отца. В частности, 二 “второй” подразумевает, что отец Вэй Сюйчжоу был старшим сыном своего поколения, в то время как эта тетя является женой второго сына.

9. 表姐 конкретно означает старшую двоюродную сестру.

10. 喝凉水都塞牙 лит. “даже холодная питьевая вода застревает у них между зубами” используется для описания крайне невезучего человека

11. 公公 (гонг гонг) - это обращение к евнухам в императорском дворце, аналогичное тому, как называют женщин императорского гарема 娘娘 (нианг нианг).

12. 秉笔太监: 秉笔 может означать либо " держи ручку“, либо” пиши“. По сути, этот евнух по фамилии Тянь является очень близким доверенным лицом императора, поскольку ему разрешено писать для императора.

13. 养心心 lit лит. “Питательный/Культивирующий + Сердце/Разум + Зал/Дворец” - это настоящий зал, который все еще существует в китайском императорском дворце.

Глава 6 - Встреча с семьей

В то время как Сэр Янь отчаивался из – за своей тяжелой жизни и перенес изрядную дозу страданий во дворце, то, о чем он беспокоился, – поместье маркиза Цзинь Нина было в большом хаосе.

За несколько дней до этого, когда Фу Шэнь и его отряд только что устроились, его младшая сестра Фу Линь, жена принца Ци, отправила людей из своего дома, чтобы выразить почтение, принести подарки и передать сообщение о том, что она собирается приехать и навестить лично в другой день. У Фу Шэня действительно не было сил иметь с ней дело, и у него были опасения по поводу того, что его Поместье не является ее настоящим материнским домом (1). Опасаясь, что принц Ци заподозрит неладное, он тут же отверг это предложение:

- “В этом нет необходимости. Пусть она сначала позаботится о себе сама.

Эти люди из поместья принца Ци когда-то были подчиненными герцога  Инь и уехали с Фу Линь в качестве части ее приданого. Они были хорошо осведомлены о склонности Старшего Сына быть прямым оратором и не смели сомневаться даже в половине его слов, поэтому они вернулись к Фу Лину и передали то, что он сказал.

Когда пришел ответ, принц Ци, Сунь Юндуань, случайно оказался рядом, и он не смог удержаться, чтобы не покачать головой. "Маркиз Фу довольно неразумен...”

С того момента, как Фу Линь узнала о травме Фу Шэня, и до сих пор, она так волновалась, что не могла заснуть, тайно плача несколько раз за спинами людей. Услышав эту знакомую, грубую, похожую на дубинку манеру речи, она успокоилась по причинам, которых не могла понять:

-” Простите это жалкое проявление, мой принц“, - сказала она, стиснув зубы, " мой старший брат всегда был таким: дохлой уткой, которая не будет крякать о своих собственных ошибках”.

Эти двое были молодой, счастливой супружеской парой со взаимным уважением, и он подшутил над этим:

- ”И теперь вы рискнете устроить это за его спиной?"

Фу Линь покраснела от стыда:

- “У него холодное лицо, но теплое сердце, и он на самом деле очень добр ко мне, просто он не из многих слов. Я не знаю, какая жена подойдет ему в будущем”.

Вспомнив слух, о котором ему доложил его подчиненный, принц намеренно отвел тему в сторону:

-“Кто знает, что это был бы за роковой брак? Маркиз Фу только что вернулся в столицу, и его поместье, по-видимому, находится в состоянии всеобщего хаоса. Было бы неуместно, если бы ты пришла сейчас.”

Он потянул ее за руку, нежно покачивая ее:

- “Подожди еще несколько дней, пока он успокоится. Тогда ты сможешь навестить его дома, хорошо?”

Глаза Фу Линь сверкнули.

-“Мой принц был бы готов позволить этой Супруге покинуть Поместье?”

Принц наклонил голову, чтобы поцеловать ее в щеку, одарив слабой улыбкой.                                                                             -“Это твой старший брат, а не посторонний. В этом нет ничего плохого. Тебе просто нужно пообещать этому принцу, что ты будешь осторожна  со своим телом. Ты абсолютно не должна делать ничего необдуманного...”

Пятно красных облаков сразу же залило ее лицо, его пылающий цвет был таким же ярким и красивым, как и у нее. “Я знаю", - прошептала она.

Небо сегодня было мрачным, ветер холоднее, чем раньше, и казалось, что вот-вот пойдет дождь. Рана Фу Шэнь была наиболее чувствительна к такому типу погоды, и это беспокоило его непрекращающейся болью. Как раз в тот момент, когда он пошел позвать кого-нибудь, чтобы подтолкнуть его в кабинет, чтобы он мог немного почитать, чтобы отвлечься, пришла служанка и сообщила, что супруга принца Ци нанесла личный визит, и ее карета была припаркована за воротами.

У Фу Шэня теперь болела голова:

-“Такая неприятность… помоги мне встать. Дядя Фу (2), пусть Сяо Сюнь и мои личные охранники немного отойдут и отведут слуг на задний двор, чтобы избежать любого возможного оскорбления. Пригласите Супругу в главный зал и найдите либо нескольких пожилых женщин, либо молодых парней, чтобы они прислуживали ей. Я пойду переоденусь.”

В главном зале Фу Линь была не в настроении пить чай, нервно скручивая свой носовой платок снова и снова. Мгновение спустя послышался звук деревянных колес, скользящих по полу. Она потеряла всякое самообладание и встала, повернув голову как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с Фу Шеном, сидевшим в инвалидном кресле.

Фу Шэнь, возможно, не был готов к этому, так как он явно смотрел в замешательстве.

Она молча смотрела на него, как будто внезапно разучилась говорить. Образ этого непобедимого, неукротимого старшего брата из ее памяти был разрушен и несправедливо помещен в грубо сделанную бамбуковую инвалидную коляску. Его внешность была особенно резкой из-за того, как много он потерял. Он улыбнулся ей, хотя и не очень искусно.

Не в силах больше этого выносить, слезы навернулись на ее глаза, когда она бросилась к нему и начала рыдать.

Старая служанка, которая пришла ее сопровождать, была до смерти напугана. Фу Шень был отброшен назад, когда она набросилась на него, но он все еще использовал свои руки, чтобы поддержать ее и обнять в ответ: “Эй ,Миледи, успокойся... Ты никогда не переставала быть семилетней, маленькая Мисси?”(3)

Струны ее сердца, которые были натянуты до предела, наконец оборвались, и она зарыдала, заливаясь слезами.

-“Ты напугал меня до смерти… мамы и папы больше нет, ты единственная семья, которая у меня осталась...”

У него перехватило дыхание.

Узел холодного мороза, связывающий его собственное сердце, растаял, превратившись в теплую воду. Он с осторожной неловкостью двинулся, чтобы слегка похлопать ее по плечу:

- “Не плачь, все в порядке”, - сказал он тихим голосом. “Я здесь. Не грусти".

Если бы генерал Фу был звездой, спустившейся с Небес, супруга принца Ци могла бы быть реинкарнацией бога дождя. Дом маркиза Цзинь Нина был почти переполнен слезами. Фу Шэнь изо всех сил пытался утешить свою младшую сестру, будучи как физически, так и умственно истощенным, и он прижал руку к виску:

-“Я сказал не приходить раньше, а ты не послушалась, продолжая бежать сюда, чтобы сильно поплакать, даже если можешь пораниться”, - беспомощно сказал он. ”Итак, ты приехала сюда, и теперь двор моего дома не нужно поливать еще три года".

Фу Линь умывалась горячей водой и выпрямилась, когда услышала прерывистое хихиканье:

-“Не смей надо мной смеяться", - проворчала она. “Подумай о том, что я чувствую. То, что я буду сидеть дома как на иголках, причинит мне больше всего боли”.

Он был задушен ее короткими словами и с горечью опустил руку.

Закончив уборку, она снова села рядом с ним. Глядя на тонкое одеяло, прикрывавшее его ноги, она не могла скрыть беспокойства на лице:

-“Старший брат, может ли твоя рана… неужели нельзя вылечиться? В столице много знаменитых врачей. Или я мог бы попросить принца о помощи...”

-“Император уже послал кого-то, чтобы поставить диагноз и вылечить его”, - ответил Фу Шэнь просто и лаконично.

Слова подвели ее, вспышка разочарования отразилась на ее лице, которое вскоре превратилось в сильную улыбку:

-“Это прекрасно. Если нет способа вылечить это, тогда... это не имеет значения, пока с тобой все в порядке. Ты собираешься остаться в столице и с этого момента никуда больше не уезжать, верно?”

Ее полный надежды взгляд был подобен ножу, вонзающемуся прямо ему в сердце.Он не хотел лгать ей, но не мог заставить ее расстраиваться, поэтому ему пришлось издать неопределенный звук “хм”.

Она улыбнулась от всего сердца. После периода безостановочной болтовни она спросила:

-“Ах, верно. Кого-нибудь из семьи прислали навестить тебя?”

О ней не упоминалось. Фу Шэнь не считал домочадцев герцога Инь своей семьей. Леденящий душу смех был его единственным ответом.

При этих словах Фу Линь почувствовал себя несчастным:

-“Я думала, что, хотя мы ей и не нравимся, она все равно придет ради репутации. Я не думала, что она будет такой безжалостной”.

-“Когда у нас с ней были какие-то "дружеские отношения"? Она была полностью разрушена, как только эта семья отделилась. Тебе не нужно идти с ней на компромисс только потому, что она старше, - ответил он. ”Сейчас у нее на прицеле только Фу Я, и она ждет того момента, когда ее драгоценный сын снесет ей золотое яйцо".

На этот раз не только Фу Линь, но и все слуги, родом из поместья герцога Инь, скрывали свой смех.

Ему не хотелось продолжать придираться к недостаткам главы семьи:

- “Зачем ты вообще возишься с этим мусором. Что насчет тебя? Как у тебя дела в поместье принца?”

-“Очень хорошо. Принц очень добр ко мне.

Она немного отодвинулась в сторону, взяв его за рукав и раскачивая им взад-вперед, как маленькая девочка:                   - “Я на самом деле надеялась, что ты сможешь вернуться в столицу в этом году”, - тихо сказала она.

“Почему?” - быстро спросил он. “Что происходит? Они все еще издеваются над тобой?”

Его нельзя было винить в том, что у него появилось слишком много идей. Большинство старших братьев в мире были такими, и поддержка их семьи заключалась в том, как они проявляли свою заботу.

-“Ничего подобного. Это хорошая новость.” Легкий румянец залил ее лицо. “Старший брат, ты станешь дядей”.

-"О”. Фу Шэнь услышал только первую половину того, что она говорила, и кивнул, выражение его лица не изменилось. Он внезапно отреагировал на смысл последней половины после затянувшейся паузы, чуть не выпрыгнув из инвалидного кресла от шока и быстро повысив голос.:

-“Что ты сказала?!”

Фу Линь подняла руку и положила ее на свой все еще плоский живот, улыбаясь от уха до уха, пока говорила:

-”Прошло уже больше трех месяцев".

-"К-Как...”

У маркиза Цзинь Нина был редкий момент потери самообладания:

- “Сколько тебе лет? Нет, какой сегодня день?”

Она улыбнулась его замешательству. Он хлопнул себя по лбу, приходя к осознанию того, что задает кучу глупостей, и тоже изобразил улыбку:

-“Это действительно… хорошо. Отлично.”

Фу Шень на самом деле не был хорошим братом. Их мать умерла молодой, их мачеха была недоброй, и он сам рано ушел на поле боя. Ему было трудно возвращаться домой даже раз в год, не говоря уже о том, чтобы присматривать за своей младшей сестрой. Их связывала только кровь, и до сегодняшнего дня между ними не было ничего, что можно было бы сказать.

В то же время Фу Линь была мягкой снаружи и твердой внутри, плавно превращаясь в благородную молодую леди под руками госпожи Цинь. Единственный раз, когда она попросила о встрече с Фу Шеном, был, когда наследный принц передал, что он заинтересован в том, чтобы взять ее в супруги.

Именно в этот момент Фу Шэнь внезапно осознал тот факт, что он был старшим братом, и помог ей вытереть слезы:

- “Если тебе это не нравится, не выходи замуж”, - сказал он ей. “Не бойся. Я дам тебе все, что тебе нужно.”

Сознание старшего брата преследовала его. Когда он видел Фу Линь, он всегда думал, что она все еще та же плаксивая и нежная маленькая девочка, которая никогда не хотела просто сказать что-то прямо, всегда хотела протянуть руку и схватить его за рукав заранее.

Он не ожидал, что в мгновение ока эта маленькая девочка превратится в замужнюю женщину, а еще через мгновение станет матерью.

Услышав о ее беременности, Фу Шэнь не осмелился долго держать ее в своем доме, потому что он был человеком, который не верил в богов или монстров, но в этот день он стал суеверным. Он боялся, что слишком сильно наполнил свое  Поместье кровавой аурой солдата, только что вернувшегося с поля боя, и что это не пойдет на пользу ребенку.

Он сразу же выгнал Фу Линь. Только у ворот, после того как служанка помогла ей сесть в карету и они были разделены окном, он торжественно посовещался:

-“Живи хорошо и береги себя. Я пока останусь в столице и никуда больше не поеду. Успокойся, присматривай за своим ребенком и не позволяй никому плохо обращаться с тобой”.

Ее слезы снова потекли по лицу:

-“Посмотри на себя, ругаешь меня… есть ли еще кто-нибудь, кто посмел бы плохо обращаться со мной?” - ей едва удалось выдавить между рыданиями.

“Мн",” последовал мягкий ответ Фу Шэня:“Твой старший брат даст тебе все, что тебе нужно. А теперь возвращайся.

Ворота резиденции маркиза снова закрылись. Дядя Фу начал подталкивать Фу Шэня обратно в кабинет, но когда они были на полпути туда, последний внезапно заговорил:

- ”Иди на склад и упакуй несколько питательных трав и шелков любого цвета, а затем доставь это в Поместье принца Ци".

-“Это подарки для юной мисс?” - ответил дядя Фу. “Не хотите ли вы добавить что-нибудь для принца? Не считая сегодняшнего дня, его Поместье также прислало много подарков за несколько дней назад.”

-“Насколько я помню, где-то в кабинете есть чернильный камень Лонгвэй с Золотой звездой (4). Я принесу его через секунду, а ты иди и подумай, что еще нужно добавить".

В то время как Фу Шэнь намеревался отправиться в кабинет, старый слуга боялся, что из-за длительного неиспользования по всей комнате скопится пыль. Он приказал кому-то вытереть пыль, прежде чем осмелился позволить Фу Шэню войти в него.

Он никогда не мог знать, что эта уборка привела к инциденту прямо к ним.

Когда Фу Шэнь отправился на поиски чернильного камня, он обнаружил на столе незнакомую длинную деревянную коробку. Это не было чем-то его, но то, как это было устроено, было похоже на то, что кто-то специально подстроил это так, чтобы он это заметил.

Коробка была довольно легкой, и, судя по звуку, который он издал, когда встряхнул ее, то, что в ней было, казалось очень тонкой палочкой. Он был в состоянии повышенной готовности, и только после нескольких попыток перевернуть его и осмотреть, чтобы убедиться, что он не заминирован, он осторожно открыл крышку.

В тот момент, когда он хорошенько рассмотрел предмет внутри, его руки внезапно остановились прямо там, где они были, его взгляд застыл на нем.

Это была сломанная черная стрела, древко которой было разломано надвое. Его заостренный кончик явно когда-то ударился о какой-то твердый предмет.Эта фамильярность настораживала. Не было никого на этой Земле, у кого было бы большее впечатление об этом объекте, чем у него.

Это было девятого сентября, на перевале Голубой Песок. В тот краткий миг жизни и смерти, когда рухнули скалы, это была та самая стрела, которая прилетела сзади и пронеслась мимо него.

Примечания:

1.Когда женщина выходит замуж, для нее не странно посещать дом своей семьи по материнской линии по личным причинам, но это все, и дом Фу Шэня не считается одним из них. Даже если он ее брат от одной матери. Если в этом нет особого смысла, то патриархальные социальные условности часто этого не делают.

2.Та же фамилия. Относится к старшему брату отца, но слуги, которых продают в семью, иногда берут их фамилии.

3.Он называет ее 小姑奶奶, лит. “маленькая/молодая двоюродная бабушка”.

4.金星龙龙 – - Чернильные камни, очевидно, предназначены для измельчения чернил. Исторически сложилось так, что наиболее ценными являются те, которые производятся и экспортируются с горы Лунвэй в Уюане. Я предполагаю, что "золотая звезда" относится к узору, возможно, она инкрустирована золотом

Глава 7 - Одобрение брака

Сердце Фу Шэня подпрыгнуло как сумасшедшее, его беспорядочный звук отдавался в ушах. Стрела, казалось, вернула его на кошмарное, отчаянное поле битвы(1), когда камни падали на него. Его искалеченные ноги вели себя так, словно у них самих были воспоминания, передавая острую боль от перелома костей, из-за которой он раньше терял сознание.

Он сгорбился, резко выгнув спину, в подсознательном акте самозащиты. Крупные капли пота стекали по его вискам, стекали по худым щекам и скатывались по шее. Его сухожилия напряглись под бледной кожей, как будто они вот-вот вырвутся из него.

С треском массивная деревянная коробка не выдержала давления его руки и раскололась. Осколок вылетел из разбитой трещины и вонзился ему в ладонь.

Однако эта тонкая и острая боль была сродни игле для иглоукалывания, мгновенно проникающей в его разум и в кости. Он пронзал слой за слоем мешающую дезориентацию, булавку, чтобы удержать его разрушающуюся душу. Его разум был вынужден собраться с силами, освобождаясь от сотрясающего землю кошмара так же быстро, как ветер.

Он поднял голову, покрытую холодным потом. Он не плакал, но его глаза были налиты красным и плотно набиты тонкими красными венами. Его густые ресницы опустились, как перья, мрачный взгляд, который пробегал сквозь них, как у окровавленного, загнанного в угол зверя.

Его взгляд переместился на раскрытую коробку, и он обнаружил крошечный край бумаги, торчащий из щели,на самом деле в ней было потайное отделение.

Он осторожно извлек сложенный лист изнутри.

Чуть меньше чем через полчаса Сяо Сюнь, стоявший на страже за дверью, услышал, как Фу Шэнь позвал его из комнаты. Он толкнул дверь и вошел, нахмурив брови, когда до него донесся, как ему показалось, дымный запах горелой бумаги.

-“Маркиз”.

Фу Шэнь сидел за своим столом, выглядя спокойным и без намека на наигранность , хотя и немного холоднее, чем обычно. Он несколько раз вертел в руках длинную деревянную коробку, запачканную кровью, но, казалось, не чувствовал никакой боли:

- “Кто в Поместье заходил в кабинет за последние три дня?” - спросил он, его поведение было таким же, как обычно:

-“Позови  их сюда”.

Сяо Сюнь хотел сначала перевязать руку, но Фу Шэнь даже не поднял взгляда. Не осмеливаясь бросить ему вызов, он быстро склонил голову и согласился. Как раз в тот момент, когда он собрался уходить, Фу Шэнь внезапно окликнул его:

-“Подожди”.

-“Пожалуйста,дайте указания ", - ответил Сяо Сюнь.

Фу Шень на мгновение замурлыкал:

- “Приведи  моих охранников”.

После катастрофы на перевале  Голубого  Песка  Фу Шэнь первым делом потребовал найти стрелу, воткнутую в каменную стену, предвидя, что поиски окажутся бесплодными. Он полагал, что она была погребена под падающими камнями, но, к его удивлению, кто-то просто был на шаг впереди него. Убийство было очень сдержанным; если бы это не произошло сегодня, его люди все еще могли бы пытаться выследить его, как стаю безголовых мух.

Но у кого на самом деле была возможность держать это дело в секрете, но при этом представить этот ключевой пункт прямо перед его глазами?

Часть правды была раскрыта, но каковы были их истинные намерения?

Вскоре слуги разного роста и возраста выстроились в ряд перед ним, опустив головы и опустив плечи, и у каждого из них возникло сильное желание воткнуться прямо в грязь. За дверью стояла группа смертоносного вида Железных кавалеристов Северного Янь, их лица были похожи на клинки, которые могли в любой момент войти и порубить людей.

Фу Шэнь без усилий бросил футляр на большой стол красного сандалового дерева и был прямолинеен в своих расспросах:

-“Кто видел эту коробку, когда она появилась в кабинете и кто ее туда положил?”                                                                          Его голос был слегка хриплым, в нем звучало странное чувство подавленности.

Те, кто самыми первыми вошли в исследование в течение определенного периода времени, вышли вперед, чтобы осведомлять  его, а затем все прошло в хронологическом порядке. Все они покачали головами и сказали, что не узнали его. Только после того, как несколько человек, которые вытирали пыль в кабинете этим утром, пришли к смутному выводу; они сказали, что видели коробку на столе, когда вошли, и не осмеливались произвольно передвигать ее, думая, что это что-то из Фу Шэня.

Все взгляды устремились на мальчика-слугу, который накануне принес в кабинет вазу с цветами.

Это был ребенок лет четырнадцати, одетый в пыльную рабочую одежду. Его родители рано умерли, поэтому он отправился со своим дедом по отцовской линии работать в поместье маркиза и обычно прятался на кухне, чтобы никогда не выходить. Никогда раньше не сталкиваясь с подобными обстоятельствами – и будучи охваченным ледяным взглядом Фу Шэня,он сразу же запаниковал, с глухим стуком опустился на колени и, рыдая, поклонился, выкрикивая

-“пощади мою жизнь, Мастер”.

Фу Шэнь помассировал пространство между бровями. От его воплей у него разболелась голова:

-“Заткнись, - холодно приказал он.

Его голос был очень легким, но, возможно, из-за того, что он привык командовать людьми, каждое его слово было очень тяжелым, вес которого, казалось, мог пробить дыры в земле. Мальчик мгновенно успокоился, хотя его дрожь стала еще более сильной:

-“Это ты положил сюда эту коробку?”

-"Н-Н-Нет...”

-“Тогда кто это сделал?”

-“Это… этот ничтожество не знает...”

“У меня нет терпения смотреть, как ты сидишь там и дрожишь”, - мрачно сказал Фу Шэнь,“Чем скорее ты объяснишься, тем скорее все это закончится. — Я дам тебе один шанс еще раз обдумать свои слова.”

Мальчик-слуга прикусил нижнюю губу, обе его руки непрерывно теребили подол одежды. В конечном счете он не смог противостоять давлению Фу Шэня и прошептал правду:                                                                                                     -“Это… этот скромняга действительно не уверен, но это может быть Ван… Ван  Гоур...”

Фу Шен не мог понять этого:

- “Кто такой Ван Гоур?”

-“О-он мальчик из семьи Ван в Тополиной бухте, к востоку от города, и он часто приезжает со своим отцом, чтобы привезти еду в Поместье… вчера вечером дедушка Фу велел мне принести вазу в кабинет, и Ван Гоур сказал, что он тоже хочет прийти посмотреть... посмотреть, как выглядит кабинет богатой семьи. Я думал… Маркиз все равно не придет, так что я бы просто взял его с собой...”

-“Сяо Сюнь", - сказал Фу Шэнь.

-“Этот подчиненный понимает", - ответил Сяо Сюнь.

Посторонний проник в кабинет маркиза. Это не было каким-то важным местом, но это была также огромная ошибка, которую совершили те, кто его охранял. Сяо Сюнь быстро взял нескольких телохранителей, чтобы выследить этого "Ван Гоура". Фу Шэнь медленно обвел взглядом круг разнообразных людей, стоящих вокруг него, затем издал очень мягкий, ледяной смешок.

-“Определенно, кажется, что я был небрежен в эти годы, думая, что этот "задний двор" был лучше, чем ничего, и что в нем не было никого, кому нравилось причинять неприятности. Кто мог знать, что, несмотря на то, что он стоял на страже днем и ночью, внутри был предатель, от которого нельзя было защититься? Дыры в этих защитах на самом деле больше, чем у сита. Сегодняшнее дело-урок для всех вас и для меня. Дядя Фу ... ”

Старый слуга вышел вперед, дрожа от дурного предчувствия:

-“Пожалуйста, отдавайте приказы, маркиз”.

-“В течение десяти дней распусти всех слуг в Поместье и отправь их туда, откуда они пришли. Отныне это место будет занято армией Северного Янь, и абсолютно никакие другие случайные люди не должны здесь оставаться. Тогда продолжай.”

Раздавался повторяющийся звук падения людей на колени:

- “Маркиз! Пожалуйста, смилуйтесь, маркиз… позвольте сохранить наши средства к существованию!”

-” Не заставляй меня повторять это снова", - махнул рукой Фу Шэнь. “Иди к мастеру, Сяо Дин”.

Телохранитель крикнул в знак признательности, шагнул вперед, поднял старого слугу за воротник и вынес его наружу. Поскольку это было предрешено, оставшиеся люди были похожи на перепелов, нанизанных вместе пеньковой веревкой, их шеи сжимались, когда они следовали за ним, выходя из кабинета один за другим.

Фу Шэнь справился с этим ужасным беспорядком так же быстро и безжалостно, как меч, разрезающий узел, но гнев, переполнявший его грудь, ни на йоту не уменьшился. Он был и физически, и умственно истощен, и раздражен тем, что не мог просто задрать ноги и закрыть глаза. Эта идея еще не была окончательно выполнено,когда в дверь внезапно настойчиво постучали:

- ”Маркиз, командир Имперской гвардии снаружи говорит, что кто-то поручил ему передать вам сообщение".

Фу Шэнь все еще пребывал в безграничном замешательстве, вызванном деревянным ящиком, и был особенно чувствителен к двум словам "Императорская гвардия".

- “Впусти его", - немедленно сказал он.

Вэй Сюйчжоу получал приветствия глазами(2) на всем своем пути. Все телохранители в Поместье были солдатами на поле боя и вокруг него, и им было немного тяжело видеть этого живущего по-королевски генерала Императорской гвардии. Когда мужчина увидел Фу Шэня, сидящего в своем инвалидном кресле, генерал Вэй почти излучал чувство изрядной фамильярности:

- “Этот скромный чиновник Армии Левого Божественного Стержня, верховный генерал Вэй Сюйчжоу, приветствует маркиза”.

Фу Шэнь сейчас находился в той фазе, когда все были подозрительны, но поскольку Имперская гвардия Северного управления находилась под контролем Янь Сяохань, он не мог распространять на них слишком много подозрений. Это было странно говорить, но… хотя принципы, лежащие в основе его действий и поведения, и Янь Сяоханя были такими же разными, как черное и белое, между ними была глубокая откровенность. У него было какое-то подсознательное доверие к печально известному Придворному лакею, и по этой причине он был совершенно спокоен, когда столкнулся с Вэй Сюйчжоу.

-“Не нужно быть таким вежливым. Пожалуйста, присаживайтесь, генерал Вэй. Я налью тебе чаю.

Вэй Сюйчжоу не осмеливался слишком дружить с ним, опасаясь, что у других возникнут подозрения, поэтому он просто перешел прямо к делу:     “Не нужно утруждать себя вниманием ко мне, маркиз, я уйду, когда закончу с тем, что должен сказать. Наш королевский посланник-инспектор был вызван Его Величеством и поручил мне передать вам эти слова перед его отъездом: в последнее время в темных дворянских домах столицы ходят слухи, что вы... любите мужчин. Это серьезный вопрос, который необходимо решить как можно скорее, маркиз.

Эта новость была эквивалентна не менее чем пяти ударам молнии, сошедшим с ясного неба и поразившим Фу Шэня, заставив его онеметь от макушки до пяток ног:

- “Что ты сказал?!”

-” Он также сказал, что... независимо от того, что происходит, пожалуйста, потерпите это до той поры и любой ценой избегайте опрометчивых действий", - продолжил Вэй Сюйчжоу.

-"А?”

Вэй Сюйчжоу невинно посмотрел на него в ответ:

- “Это все, что он сказал. Больше ничего.”

Слишком много всего происходило и громоздилось одно на другое, каждое событие, как твердый камень, душило его и почти лишало возможности дышать.Что бы ни происходило, избегайте опрометчивых действий.

Железная стрела, упакованная в коробку, пачка бумаги в потайном отделении, этот "Ван Гоур", который пробрался в кабинет… имел ли он в виду одну из этих вещей, или в темноте скрывалось еще больше махинаций, которых он не заметил?

Янь Сяохань предсказал это или предвидел заранее?

-“Маркиз! Маркиз!”

Пока он был погружен в свои мысли, старый слуга ворвался в кабинет, тяжело дыша и запыхавшись, отрезав беспокойные мысли Фу Шэня от его продолжающегося отклонения ци. Он был достаточно вырван из внутренних демонов, в которых он укоренился, внезапно осознав, что он был слишком крайним.

-“Что происходит?”

Дядя Фу оживленно заговорил:

-“Императорский указ! В наш дом пришел императорский указ! Евнух просит вас выйти и принять это!”

Вэй Сюйчжоу бросил на него чрезвычайно многозначительный взгляд, и он быстро встал, когда услышал это:

- “Поскольку у вас есть дела, которыми нужно заняться, маркиз, этот скромный человек первым покинет вас".

Фу Шэнь поймал его взгляд и понимающе кивнул:

- “Дядя Фу, проводи  этого господина. Я собираюсь переодеться в свой придворный наряд, прежде чем увижу императорского посланника.”

“ В Зале Умственного Совершенствования” .

-“Менгуй”.

Император Юаньтай внезапно подошел и назвал его по имени после ухода наследного принца. Янь Сяохань вздрогнул, но последовал почтительный ответ:                                                                                                                           -“Ваше величество”.

-“В последнее время мы часто просыпаемся посреди ночи”, - сказал император. “Иногда очевидно, что мы остаемся на ночь одни в своей спальне, но всегда возникает ощущение, что наша кровать узкая, как будто рядом с нами крепко спит кто-то другой. Скажи нам, что с нами происходит?”

Янь Сяохань, возможно, и был военным чиновником, но, к счастью, он прочитал несколько книг. Когда он услышал эти слова, его сразу прошиб холодный пот.

Синапсы сработали в его мозгу, его реакция была необычайно быстрой. Он не высказал никаких возражений, когда после этого опустился на колени, чтобы попросить прощения:

- “Ваше Величество-Истинный Дракон и Сын Неба(3), на которого не посягнут злые существа. Это дело, должно быть, от предателя, пытающегося обмануть вас за вашей спиной и заставить вас думать, что вокруг есть призрак. В обязанности этого слуги входит обеспечивать охрану ночью, но я не сделал для этого все возможное, в результате чего покой дворца был нарушен, и вам было трудно спокойно отдыхать. Я должен был бы умереть бесчисленное количество раз за свое преступление!”

Он очень ловко управлял своими мольбами. Это действительно было не то, к чему стремился император Юаньтай, и, в конце концов, он не был уверен, действительно ли Янь Сяохань был глуп или просто вел себя так. Он просто выбрал свои следующие слова, чтобы быть немного более прозрачным.

-“Вместе взятые, пехотинцы в столице, Северная и Южная имперская гвардия, военное ведомство Имперского города и пять основных военных лагерей составляют примерно 300 000 человек. И все же, когда мы смотрим вокруг себя на наши бесконечные окрестности, мы чувствуем, как тигры и волки окружают нас в ожидании. Иногда у нас даже возникают сомнения. Земли Великого Чжоу, земли моей семьи Сун – действительно ли они в наших руках или находятся под контролем постороннего?”

Поскольку он так много сказал, то его оружие уже было обнажено. Янь Сяохань действительно не мог не прикидываться дурачком:

- “Пожалуйста, поясните, ваше величество”.

-”Ты помнишь, что ты сказал тогда, когда мы сделали исключение, чтобы продвинуть тебя как лучший выбор для Королевского инспектора-посланника Гвардии Летающего Дракона?" - спросил Император.

Стража ранее была известна как "Императорская конюшня Летающих Драконов", так как первоначально это было место, где во дворце выращивали лошадей, и управляли им придворные евнухи. Когда император Чуньхуа в третьем поколении Великого Чжоу(4) находился у власти, правительственные чиновники предыдущей династии обладали большой властью и в какой-то момент контролировали Императорскую гвардию, подвергая власть монархии серьезной опасности. Чтобы изменить ситуацию, император Чуньхуа превратил Конюшню в Стражу Летающих Драконов, используя навыки евнухов, чтобы снова захватить контроль над Императорской гвардией Северного офиса. Гвардия была надежным союзником правящего императора, ее влияние было огромным, и любой, кто не был доверенным помощником императора, не мог вмешиваться в это. С тех пор Северный офис находился под контролем евнухов; это было до 20-го года правления Юаньтая, когда скончался бывший посланник королевского инспектора Дуань Линглун. Только тогда, когда император Юаньтай неожиданно нарушил протокол и назначил генерала Левой Божественной Военной Армии на должность нового Посланника, этот аспект был разрушен.

Причина, по которой он получил эту высокую должность, по сей день оставалась загадкой, но нельзя было отрицать, что император Юаньтай полагался на него чрезвычайно сильно. Янь Сяохань действительно хорошо поработал, будучи довольно изолированным чиновником без посторонней помощи, и при его дисциплине Гвардия стала самым острым клинком, которым мог владеть император.

-“Твой нынешний титул посланника Королевского инспектора состоит в том, чтобы патрулировать везде, где мы говорим, и контролировать все виды отделов от нашего имени. То, что твои глаза видят, уши слышат, твое”я "уходит или указывает меч, должно быть так, как если бы мы сделали это сами".

-“Искренние ожидания вашего величества были запечатлены в сердце этого слуги”, - ответил Янь Сяохань, - “и я не осмелился бы забыть их до своей смерти”.

-“Мы придавали вам такое значение все эти годы не напрасно”. Император сидел, выпрямив спину, его тон был суров. “Мы хотим, чтобы ты сделал одну вещь. Это дело может занять два или три года, возможно, больше, но если оно увенчается успехом, мы будем свободны от забот.

-Мы санкционируем брак между тобой и Фу Шеном.”

Примечания:

1. 修罗场 – лит. “поле асуров”, описывающее жестокое поле битвы из-за того, что асуры обычно являются злобными существами.

2. От военного офицера к начальнику: стоя прямо, лицом к тому, кому отдают честь, и устанавливая непоколебимый зрительный контакт в знак уважения.

3.真龙龙天子 – титул императора, так как считается, что Императоры являются реинкарнациями драконов и/или детей богов.

4.淳化-округ в провинции Шэньси, лит. что означает “очищающий”.

Глава 8 - Угрожать силой

Сердце Янь Сяоханя непроизвольно екнуло. Он дошел до того, что потерял свои манеры, изумленно уставившись на Императора:

-“Ваше величество?”

Во что он играл?! Это было уже слишком!

Фу Шэнь и он осыпали друг друга проклятиями в утреннем суде три месяца назад. Вся столица знала, что каждый из них считал другого бельмом на глазу. Почему Император вдруг захотел разбить их на пары?

-“Сущность семьи Фу, уходящая корнями глубоко в северный Синьцзянь, стала скрытым внутри бедствием".

Это предложение не отличалось от того, что ему на голову вылили ведро холодной воды. Состояние шока Янь Сяоханя прошло в одно мгновение. Больше не нужно было ничего говорить, так как причины, по которым он санкционировал этот брак, автоматически сложились в его голове: неудивительно, что по столице внезапно поползли слухи, и неудивительно, что наследный принц только что бросил на него такой взгляд. Все это было у них в планах давным-давно. Опасения императора по поводу семьи Фу, по-видимому, возникли не в одночасье… в таком случае, состав покушения на Фу Шэня, ранение и возвращение в столицу – это тоже было звеном в их плане?

Нет, дело было не в этом. Весь смысл убийства состоял в том, чтобы убить кого-то. То, что Фу Шэнь был ранен, но жив, было просто несчастным случаем. В этом браке было слишком много неопределенности, и контроль, который он имел бы над Фу Шеном, был бы почти нулевым. Это было явно решение, принятое в последнюю минуту, и оно неожиданно, казалось, продолжало плыть по течению.

Однако нельзя исключать возможности того, что один провалившийся план породит другой. Самым важным моментом было то, кто пустил слух о том, что “Фу Шень- обрезанный рукав"?

-“Наследный принц только что сделал нам предложение. По слухам на улицах говорят, что у Фу Шэня особый тип предпочтений, так что это была бы прекрасная возможность санкционировать брак, полностью разорвав связь между семьей Фу и Армией Северного Янь”.

Наследный принц Сунь Юнлянь… какую же враждебность он питал к Фу Шэню?

Это медленно складывалось в голове Янь Сяоханя. Наследный принц давно хотел взять младшую сестру Фу Шэня в качестве своей супруги, но в результате упорного отказа Фу Шэня уступить, семья Фу почтительно отказала ему.

Он был тем, кто сообщил об этом событии императору, поэтому последний должен быть осведомлен о степени личной мотивации в стратегии принца. Однако по сравнению с принуждением Фу Шэня к подчинению, эта частичка эгоизма, возможно, не стоила того, чтобы о ней заботились в его глазах.

Император развернул дискуссию:

-“Несмотря на осуществимость этого плана, кто займет должность Фу Шэня в качестве командующего Северным Янь после его ухода?

Принц рекомендовал Ян Сицзина". Он покачал головой, очевидно, находя это смешным. ” В конце концов, он молод и недалек",-сказал он легко, как перышко, и с некоторым раздражением.

Янь Сяохань просто хотел посмеяться над этой парой отец и сына. Ян Сицзинь был племянником императрицы Ян со стороны ее старшего брата, что делало его старшим двоюродным братом принца по отцовской линии, и благодаря благосклонности императрицы ему был присвоен титул генерала третьего ранга Правых Девяти Врат. Фу Шэню сейчас не везло, но он также был старшим законным сыном герцога Инь, чиновником первого ранга при дворе и маркизом Цзиннином, у которого был личный опыт на поле боя. Ян Сицзинь не подходил для этого. Он был щеголем, получившим титул исключительно по наследству. Разве это не означало бы просто приговорить 200 000-тысячную кавалерию армии Северного Янь к смерти?

Великолепный наследник страны на самом деле был способен придумать подобный метод, чтобы расправиться с теми, кто оказал большую услугу этой стране. Как мог кто-то не чувствовать холода в своем сердце, думая о том, как такой человек станет императором в будущем?

Император Юаньтай продолжил:

- “Мы не хотим, чтобы семья Фу занимала слишком высокое положение, но мы также не намерены сами разрушать Великую стену. Железная кавалерия-это линия обороны северной границы Великого Чжоу. Шип Татар еще не удален, и если бы лидера Кавалеры поспешно заменили, мы опасаемся, что моральный дух пошатнулся бы. Нам нужно действовать медленно. Мы все продумали, и, поскольку вы уже давно живете в столице, вам следует переключиться”.

Господин Янь, который только что тайно издевался над Ян Сицзином за то, что он непригоден, немедленно попал в ту же ситуацию — но что можно было сделать? Перед самым молодым генералом Великой династии Чжоу не было даже человека его возраста, занимавшего более низкое положение при дворе.

Он опустился на колени и еще раз попросил прощения:

- “Этот слуга лишен таланта или добродетели и не осмеливается получить глубокую милость вашего величества. Пожалуйста, подумайте об этом еще раз".

-“Ты не хочешь этого?”

“Простите меня, ваше величество”.

-“Менгуй”

Лицо императора было холодным.

-“Мы помним, как ты говорил нам, что не любишь женщин, и мы обещали найти для тебя подходящий брак. Поскольку Фу Шэнь идет тем же путем, а его родословная, талант и внешность-все высокого качества, почему ты не хочешь?”

На спине Янь Сяоханя выступил слой холодного пота. Он уже собирался закрыть глаза и придумать что-нибудь о том, что "кто-то уже находится в его сердце", чтобы обмануть императора, когда упомянутый император протянул руку, бросив перед собой свиток ярко-желтого императорского указа.

Нефритовый валик с гулким стуком ударился о темный кирпичный пол, его резной рельеф разломился пополам, мелкие осколки нефрита брызнули на рукав Янь Сяоханя.

-“Взгляни", - сказал Император.

Янь Сяохань медленно развернул указ.

§  Такова воля Небес и указ императора: генерал, Охраняющий государство, и маркиз Цзинь Нин, Фу Шэнь, следующий по стопам герцога Инь, Фу Цзянь. Подающий надежды чиновник шести лет, его достижения накоплены, его мощь потрясает наших варварских врагов, и его преданность служению стране делается от всего сердца. Глядя налево и направо, здесь и сейчас, мы испытываем бесконечную благодарность.

§  Верховный генерал Левой Божественной Военной армии и королевский инспектор-посланник Гвардии Летающих Драконов Янь Сяохань, последовавший за поколениями влияния своей семьи. Верный императорский страж, охраняющий дворец по ночам, обладающий непревзойденной добродетелью и сияющей грацией(1)с галантной осанкой, умной внешностью и мастерством в военном и литературном деле. Поэтому мы воздаем ему должное.

§  Нити судьбы этих двоих были сплетены Небесами, и сегодня их брак санкционирован императором. В обязанности руководителей отделов входит выбор дня для свадьбы. Мы надеемся, что вы оба едины сердцем и разумом, почитаете нашу страну в меру своих возможностей и не отворачиваетесь от нашего желания. Таков наш указ.

-“Мы уже послали кого-то объявить об указе в поместье маркиза Цзинь Нина”. Он ледяным взглядом уставился на Янь Сяоханя

-”Если твой разум прояснился, тогда ты можешь перестать стоять на коленях и принять этот указ, а затем уйти".

Подразумевается, что если бы его разум не прояснился, он бы стоял здесь на коленях до самой смерти.

Янь Сяохань и Фу Шэнь. Один был знаменитым генералом, другой-собакой на побегушках. Один был надежным, другой-обманчивым. Один лелеял царство в своем сердце, другой просто искал славы и богатства, у одного была выдающаяся репутация, у одного было печально известное имя… они были двумя людьми, идущими разными путями, но из-за этого несравненно абсурдного брака они оказались в одном и том же месте назначения.

Еще более нелепым, чем эта навязанная помолвка, было то, что, когда Янь Сяохань увидел это, его первой реакцией была не ярость, а своего рода холодный восторг.

Он внутренне подумал – и не без злобы, – что, когда Фу Шэнь получит указ, какова будет его реакция?

Те плечи, которые несли на себе весь груз ответственности и морали, этот придирчивый оплот Династии, который сделал все, что мог, – с монархом, которому он поклялся в верности, чтобы вот так втоптать его в грязь, мог ли он продолжать безмятежно "лелеять королевство"? Проглотит ли он свой гнев из-за унижения и примет указ, или наденет доспехи, покинет столицу и поднимет флаг армии Северной Янь, открыто выступая против этого?

В то время как голова сэра Яня была заполнена несущественными мыслями, старший евнух Тянь тихо вошел на цыпочках, подошел к месту перед императором и тихо сказал ему несколько слов.

Император Юаньтай был внутренне раздражен неспособностью Янь Сяоханя понять, что для него хорошо, и, услышав отчет евнуха Тяня, выражение его лица было таким мрачным, что с него чуть не капала вода:

-” Иди и повтори то, что ты только что сказал нам еще раз Хорошему Яну", - сказал он, стиснув зубы.

Евнух Тянь подошел к Янь Сяоханю с величайшей осторожностью, безучастно повторяя про себя:

-“Маркиз Цзинь Нин не пожелал получить указ. Сейчас он стоит на коленях перед дворцовыми воротами, не вставая, и просит аудиенции у Его Величества”.

-“Тянь Тун, как погода на улице?” - зловеще спросил Император. “Маркиз не в добром здравии, он не должен чувствовать такой холод”.

Евнух Тянь понял, что он имел в виду:

- “Отвечая вашему величеству, на улице идет дождь. Раньше моросил мелкий дождь, а теперь идет сильный. Ах... Маркиз уже полшичена ждет снаружи. Должен ли этот старый раб принести ему зонтик?”

Слабый земляной запах, характерный для дождливого дня, пропитал большой зал. Плитки пола замерзали, чрезвычайно болезненно давя на колени. Янь Сяохань не нужно было воображать, чтобы знать, что для Фу Шэня это было в сто или тысячу раз больнее.

Помимо боли, было бы больше охлаждающей крови, чем осеннего дождя. Наконец-то он понял намерения императора.

Он не собирался учитывать мнение Янь Сяоханя с самого начала. Этот вопрос был просто притворной вежливостью, и в его положении Янь Сяохань не обладал достаточной квалификацией, чтобы сказать "нет".

Император хотел получить его согласие не на этот абсурдный брак, а на то, чтобы забрать из рук Фу Шэня крошечную долю военной власти над Железной кавалерией.

Янь Сяохань в настоящее время был всего лишь чиновником третьего ранга, в то время как главнокомандующий Северным Янь был первого ранга. Учитывая, что он мог бы перейти в это положение, он получил бы бесконечное великолепие и богатство в день. Кроме того, за ним стояла поддержка Императора, и выгнать командира-инвалида с его места не составило бы труда.

Независимо от того, с какой стороны на это смотрели, это была экономически выгодная сделка.

Только бывший Фу Шень был перед ним, для этого золотого, сверкающего будущего, покрытого слоем темного, мутного кроваво-красного цвета.

Время вдруг начало течь чрезвычайно медленно. Неизвестно, сколько времени прошло, пока часы в западном зале не начали бить, нарушая тишину, которая заполнила этот зал.

Император Юаньтай начал проявлять некоторое нетерпение. Как раз в тот момент, когда он собирался принять еще одну дозу сильного лекарства, Янь Сяохань резко заговорил:

- “Есть одна вещь, которую этот слуга не понимает. Пожалуйста, поделитесь своей мудростью, ваше Величество”.          –“Говори”.

-“Семья Фу была очень верной на протяжении многих поколений, и Фу Шэнь охранял границу в течение многих лет. В этом нет абсолютно никакой нелояльности. В дополнение… сейчас он инвалид, поэтому решение об этом браке в данный момент не только легко вызовет критику со стороны министров в суде, но и укрепит престиж Фу Шэня. Этот скучный слуга не понимает, почему ваше Величество настаивает на этом в такое время?”

Поскольку он, казалось, смягчился к этой идее, император Юаньтай мысленно вздохнул с облегчением:

-“Фу Шэнь действительно лояльный чиновник, но он предан не нам.Что касается генералов, то они являются божественными силами и острым оружием в руках государя. Лезвие Фу Шэня, по общему признанию, острое, и ему трудно помешать, но если у клинка слишком много собственных идей, это не так обнадеживает. Что касается чиновников, то некоторые из них верны правителю, а некоторые-королевству. Фу Шэнь такой же, как и его дядя, Фу Тинсин, и является последним. Фу Шэнь-меч, который однажды неизбежно повернет свой кончик обратно к своему владельцу. Скажите нам, как мы можем спокойно относиться к тому, что он передаст своим преемникам? Не забывай, что, хотя Железная кавалерия защищает границу, это не более чем в тысяче ли от столицы.”

Янь Сяохань еще раз мысленно проклял Фу Шэня. Какой бы тяжелой работой ни занимался этот деревянный дубина, он, скорее всего, просто оскорбил императора. Его Армия Северного Янь была запечатана так же плотно, как железная бочка, что делало выкапывание даже малейших новостей об этом более трудным, чем восхождение на Небеса для Гвардии Летающего Дракона. Если бы он знал, что произойдет раньше, он мог бы заранее подготовить контрмеры, но теперь он был застигнут врасплох двойными ударами императора и наследного принца!

-“Менгуй. Ты так долго был на нашей стороне, ты как еще одно наше оружие”, - сказал император. “Ты отличаешься от Фу Шэня. Пока ты делаешь этот шаг, твоим перспективам в будущем не будет предела. Если ты будешь упорствовать в сопротивлении, у нас есть для тебя другой вариант".

Янь Сяохань поднял глаза, глядя на монарха, сидящего высоко наверху на троне дракона.

В его голосе звучала абсолютная власть, каждое леденящее душу слово окрашивалось глубоким убийственным намерением, падая вниз по золотым ступеням одна за другой.

-”Ты можешь либо принять указ и выйти замуж за Фу Шэня, либо пойти и лично устранить его для нас".

Как изменился мир. Император Юаньтай несколько лет назад довольно сильно полагался на семью Фу, и теперь он довольно опасался за Фу Шэня до такой степени, что, если с ним не разберутся, император будет недоволен.

Янь Сяохань подобрал свернутый указ с разбитым углом. Все еще стоя на коленях, он теперь круто согнул верхнюю половину тела в величественном жесте преклонения:                                                                                                                            -"Этот слуга... выражает свою благодарность за выдающуюся милость его величества”.

Скудный свет с неба проникал в зал, падая на табличку с надписью “Дружелюбие и честность”, висевшую высоко наверху.

Этот осенний дождь перерос в ливень. Снаружи дворец был покрыт водой. Желтые листья опали, увяли. В тусклом тумане, застилавшем глаза, эта промокшая красная одежда особенно бросалась в глаза.

Янь Сяохань пристально и снисходительно смотрел на идеально прямую фигуру перед собой:

- “Его величество не увидит вас. Не трать зря время и возвращайся домой".

Фу Шэнь не поднял головы, только прикрыл веки, глядя прямо на ноги Янь Сяоханя. Его поза была еще более гордой, чем у того, кто стоял:

-“Император заставил тебя прийти?”

-“Этот вопрос уже решен. Если я скажу что-нибудь еще, это ничего не даст, так что не спрашивай”.

“Ты сказал ему” что сделаешь это".

Янь Сяохань внезапно, казалось, пришел от него в ярость, ярость, которая копилась во дворце, теперь взметнулась к небу, распадаясь на части, чтобы обрушиться обратно на Фу Шэня.

- “Да, и? Все, что у меня есть сегодня, мое положение и власть, все было передано мне Императором – какое я имею право отказываться?!”

Он поднял Фу Шэня за воротник рубашки

- “У тебя все еще есть лицо, чтобы задавать мне вопросы? Разве вы не стоите высоко над остальным сбродом, не служите всей душой стране, не присягаете на верность Его Величеству? Все, что дарует монарх, - это дар, которым нужно дорожить, независимо от того, насколько он хорош, так почему же вы сейчас пришли, чтобы преклонить колени перед дворцом и попросить его забрать свой указ? Разве вы не должны с радостью благодарить его за то, что он даровал это?! Кто увидит тебя здесь на коленях?”

Дождь лил все сильнее и сильнее. Янь Сяохань склонился над Фу Шэнем так близко, что капающая с него дождевая вода ударила в холодный профиль другого.

Хриплое рычание, застрявшее в его горле, было заглушено звуком потока с небес, слабым, как будто он не осмеливался упасть на уши кого-либо еще. Но Фу Шэнь услышал это.

-“Вы великолепный главнокомандующий Северным Янь, почему вы должны подвергаться такой несправедливости? Почему ты не восстаешь?!”

Фу Шэнь моргнул, капли воды упали с его ресниц, и вдруг улыбнулся.

Вся его беспомощная обида, разочарование, сочувствие, явное безразличие и глубоко скрытая мука были заключены в этой улыбке.

Это было похоже на то, как будто Янь Сяохань был обожжен этим, когда он внезапно отпустил ее.

Фу Шэнь закрыл глаза, его кожа была такой белой, что казалась почти прозрачной под струями дождя. Капли стекали с кончиков его волос и уголков глаз, оставляя зигзагообразные дорожки на его слишком тонкой челюсти и шее, которые выдавали какую-то хрупкость, сотрясающую душу.

-“На самом деле я знаю, что это было бы бесполезно, даже если бы я стоял здесь на коленях, пока у меня не сломались ноги, но трудно быть самодовольным… Я должен буду оказать тебе хорошую услугу? Как это действительно несправедливо.Однако, господин Ян, место дворянина в этом мире определяется тем, что он делает и чего не делает. Железная кавалерия охраняет нашу родную страну. Как могут их десятилетия прославленной репутации из-за моих личных дел превратиться в позор на все оставшееся время?Этот человек по имени Фу, может, и не дворянин, но он абсолютно не грешник”.

Ветер и дождь носились повсюду, черные тучи сгущались, мир вокруг был темным и унылым.

“Позор сегодняшнего дня будет возмещен завтра”.

Янь Сяохань нечего было сказать в ответ. Он думал, что понимает Фу Шэня, поэтому презирал его тип чрезмерно наивной преданности. Только сегодня он обнаружил, что этот человек был намного больше, чем он знал, и он не мог полностью отмахнуться от непоколебимой настойчивости Фу Шэня.

Он вздохнул, его ярость полностью угасла.

Янь Сяохань протянул руку, намереваясь помочь Фу Шэню подняться, так как было мало смысла продолжать промокать под дождем. Его рука даже не соприкоснулась, когда другой мужчина рухнул вперед без предварительного предупреждения. К счастью, у Янь Сяоханя была быстрая реакция, и он схватил его, Фу Шэнь вонзился прямо в сгиб его руки.

-“Фу Шень!”

Примечания:

1.     宿卫忠正 ， 宣德德明明 – Этот фрагмент дословно скопирован из Книги Хань, том 59, биография Чжан Тана.

Глава 9 - В болезни

“Фу Шень!”

Мрачный зов проник в его уши. Он все еще был в сознании, но его тело утратило чувствительность, звук дождя следовал за ним, как тень. Кто - то наклонился, чтобы обнять его, в их прикосновении было что-то смутно знакомое.Это было похоже на теплые объятия, в которые его заключили после того, как он упал несколько дней назад, и на нежные руки на его спине, которые были очень давно.

Кто это был?

Его отнесли в узкую, засушливую клетку, а затем заставили покинуть эти согревающие руки и это объятие, которое было где-то между мягким и твердым. У него не было достаточно времени, чтобы насладиться этим, его настроение внезапно ухудшилось, и он резко потянулся, чтобы схватить другого человека за воротник, злобно потянув его вперед

Взрыв.

Господин Янь, который еще не смог выпрямить спину, ворвался в карету, теперь его тело давило на маркиза Цзинь Нина в положении, которое полностью противоречило общественным приличиям. Кроме того, Фу Шэнь оправдал ожидания и пришел в себя после удара.

Четыре глаза встретились друг против друга. Янь Сяохань не предвидел, что этот больной, потерявший сознание дьявол сделает внезапное движение, как будто он был трупом, возвращающимся к жизни, но он случайно встретился взглядом с Фу Шэнем, когда тот начал злиться из-за этого.

На его ресницах все еще были капли дождя, и из-за рассеянного света в его глазах казалось, что он плакал. Даже если он хорошо понимал, что это не было реальностью, огонь господина Яня все равно погас, и он поднялся, чтобы сесть обратно:

-”Сначала мы поедем в мое поместье, и Шэнь И'цэ придет взглянуть на твою рану, хорошо?"

Его немного беспокоило состояние Фу Шэня:то, что инвалид стоял на коленях на каменном кирпиче ради шичэня, по правде говоря, не было поводом для смеха. Фу Шэнь мог расслышать, а мог и не расслышать как следует, поскольку он неопределенно сказал " ммм ".

Его глаза были томно полуприкрыты, казалось, у него не было сил говорить, и он безвольно прислонился к деревянной стене вагона. Столичные дороги, по которым ехал багги по дороге в поместье Янь, были ровными, но его все еще трясло и раскачивало слева направо. Янь Сяохань очень долго наблюдал за ним с неослабевающим вниманием, прежде чем, наконец, попытался связаться с ним. Как и ожидалось, он даже не был близко, когда человек, который дремал с закрытыми глазами, молниеносно ударил, удерживая его руку за запястье:

-“Что ты делаешь?”

“Тебе где-нибудь неудобно?” - спросил Янь Сяохань.

Тень недоумения промелькнула на лице Фу Шэня:

-“Мне везде неуютно. Почему?”

Его пальцы были холодны как лед, в то время как ладони излучали ненормальный жар. Янь Сяохань вздохнул, вывернул запястье и сделал маневр, чтобы высвободиться из его хватки, затем поднял эту руку и положил ее на лоб другого мужчины, чтобы измерить его температуру:

-“Ты вся горишь”.

Он был достаточно горячим, чтобы обжечься.

Напротив, Фу Шэнь ничего не чувствовал. Он поднял свою руку, чтобы пощупать ее сам:

-“Но здесь не жарко?”

-“Потрогай мою руку", - сказал Янь Сяохань.

Используя затылок в качестве точки опоры, Фу Шэнь повернул свое тело так, чтобы его бок был обращен к другому

-” Ничего страшного... “ - беспечно ответил он, - ”Со мной все будет в порядке, как только я снова засну".

Это было просто путешествие из дворца в поместье Янь, но его неизлечимые, скрытые травмы и страдания от холода из-за промокания под дождем вызвали вспышку. Его бурная болезнь, вкупе с психологическим перенапряжением и общим истощением, привела Фу Шэня к легкому бреду от лихорадки. Он был без сознания, когда пришло время высаживаться, и не просыпался, как бы его ни звали. Не имея другого выбора, Янь Сяохань был вынужден нести его всю дорогу внутрь.

Каждый подчиненный там даже не удостоил их косым взглядом, не осмеливаясь навязываться. Янь Сяохань поддерживал строгий контроль, слуги и служанки были намного более быстрыми и эффективными, чем старая, слабая и болезненная прислуга из Поместья маркиза. Лишь мгновение спустя таз, полный горячей воды для купания, был полностью готов, вместе с одеялами и одеждой, когда они пригласили обоих искупаться.

Слишком недоверчивый, чтобы позволить кому-то другому сделать это, Янь Сяохань сам раздел Фу Шэня. Его промокший однослойный белый халат был накинут на него, открывая почти полный обзор его долговязого, худощавого мускулистого тела. Как жаль, что у Янь Сяоханя не могло быть никаких очаровательных мыслей об этом прямо сейчас, так как все его внимание было приковано к ногам Фу Шэня.

Слои за слоями бинтов с тех пор промокли насквозь. Раньше это было неясно из-за мешающей им красной одежды, но теперь, когда их можно было увидеть, это было просто ужасное зрелище. Янь Сяохань наклонился и поднял его, манипулируя его ногами, чтобы осторожно поместить его в деревянную ванну, до краев наполненную горячей водой, которая перелилась через край и с плеском попала на него.

-“Маркиз… Фу Шень? - заговорил он, не совсем понимая, как плохо выглядит этот человек.

Его пальцы непреднамеренно скользнули по шее Фу Шэня и откинули его темные волосы в сторону, обнажив светлый шрам рядом с главной артерией. Это место было достаточно опасным, чтобы вызвать страх у любого, кто увидит его постфактум, и если бы дело зашло немного глубже, этот человек, возможно, не смог бы спокойно лежать сегодня здесь, в этой ванне.

Только теперь Янь Сяохань осознал, сколько шрамов было на его теле, как старых, так и свежих, и никогда не бросавшихся в глаза перед другими, запечатленных в молодом маркизе как летопись былых времен, когда ему было все равно.

Он вдруг понял, что Фу Шэнь имел в виду, говоря “трудно быть самодовольным”.Если он никогда не доверял императору и не лелеял страну в своем сердце, то почему он должен был брать на себя бремя своих тяжелых доспехов и снова и снова отправляться в зону боевых действий? Неужели широкие ветви наследства герцога третьего ранга не смогли приютить богатого Молодого Господина настолько, чтобы он мог жить в роскоши?

Янь Сяохань позвал мальчика-слугу снаружи и указал ему на маркиза Цзинь Нина в его ванне:

-“Смотри внимательно и не дай ему упасть в воду”.

В ванной комнате был установлен стена, разделяющий два пространства. Янь Сяохань тщательно вымылся, выжал полотенцем свои длинные волосы, вытащил шпильку из макушки и переоделся, прежде чем вернуться к Фу Шэню. Мальчик-слуга, никогда не видевший его таким дотошным для кого-то, был втайне удивлен.

Кусок бесформенного хаоса кипел в сознании Фу Шэня, только одна часть его сознания все еще работала. Ощущение внезапного погружения в теплую воду после морозного дождливого дня заставило его почувствовать себя достаточно комфортно, чтобы начать клевать носом, но мгновение спустя кто-то внезапно поддержал его, знакомый голос заговорил прямо ему в ухо.

-“Вытяни руки и крепко держись за мою шею”.

Аромат благовоний агарового дерева мягко витал вокруг, немного заманчивый, но необъяснимый.Словно околдованный, Фу Шэнь протянул к нему руки. Другой с небольшой силой обхватил его рукой за плечи, и вместе со звуком бьющейся воды его вытащили из ванны.

В тот момент, когда он отделился от теплой воды, холод воздуха напал на него со всех сторон, как будто он был отброшен назад в пустынную среду жестокой бури. Он издавал невнятные стонущие, скулящие звуки, подсознательно пытаясь освободиться в попытке сжаться в комок.

Янь Сяохань чуть не нырнул головой в воду из-за внезапной силы, но его гнев был подавлен, когда он заметил, что делает другой. Он быстро развернул одеяло и завернул его в него.

-“Все в порядке, не дергайся. Тебе все еще холодно?”

Фу Шэнь пробормотал что-то, чего Янь Сяохань не смог разобрать, поэтому он наклонился немного ближе:“Хм?”

Фу Шень больше ничего не сказал, когда его конечности медленно высвободились из-под теплого одеяла, хотя его брови были все так же плотно сдвинуты, как и раньше, как будто он делал все возможное, чтобы вынести это.

-“У тебя где-то болит?” - спросил Янь Сяохань, пытаясь понять выражение его лица.

Фу Шень издал какой-то невнятный звук, вырвавшийся из его горла. Янь Сяохань изначально хотел надеть для него одежду, но теперь он был категорически против того, чтобы перемещать его случайным образом, опасаясь наткнуться на какие-либо скрытые травмы. Просто так получилось, что кто-то пришел сообщить о прибытии Шэнь Ице в этот момент, поэтому он переместил себя и закутанного в одеяло мужчину прямо в спальню.

Шэнь И'цзе посмотрел на того, кого он держал, голого, с растрепанными волосами, и его глаза так расширились, что чуть не выпали: "Т-т-это...”

-“Не заикайся. Это маркиз Цзин-Нин.”

Янь Сяохань положил Фу Шэня на свою кровать: “Он немного постоял на коленях под дождем под шиченом и только что потерял сознание из-за лихорадки. Не могли бы вы взглянуть и посмотреть, можете ли вы что-нибудь для него сделать?”

Шэнь Ицэ чувствовал, что маркиз Цзинь Нин в последние дни появлялся слишком часто, но не слишком задумывался об этом. Он говорил, щупая пульс Фу Шэня: “Как это случилось? Он больше не может ходить, так зачем же он волей-неволей убегает, чтобы встать на колени под дождем? Вас тоже только что облили дождем, сэр?                                            - “Позови их, чтобы они приготовили миску имбирного супа.”

Янь Сяохань сделал раздраженный жест, не желая возиться с таким пустяковым вопросом.

Шэнь И'цзе бросил на него многозначительный взгляд, но больше не спрашивал. Он сосредоточился на тщательной проверке пульса на обоих запястьях Фу Шэня, затем приподнял одеяло, чтобы посмотреть на ноги Фу Шэня. Он записал три рецепта, которые нужно было принять, вымыл руки крепким спиртом и заменил бинты на ногах Фу Шэня для него.

“Он просто кричал от боли. Есть еще какие-нибудь раны?” - спросил Янь Сяохань, нахмурившись.

Шэнь Ицэ подозревал, что мозг господина королевского посланника-инспектора был мокрым от дождя.

-“Стоять на коленях на земле для шичэня было бы трудно вынести, даже если бы его колени были сделаны из железа, а его сломаны. Кроме того, рана болезненно воспалилась от того, что промокли. Более того,— он указывал в окно, - те, кто был на поле боя, такие как маркиз Цзинь Нин, больше всего боятся такой погоды, и я предполагаю, что у него много старых травм. Честно говоря, если бы обычный человек испытывал такую боль, он бы сейчас катался по земле”.

Янь Сяохань последовал за ним со своим собственным тихим плачем.

-“Обычный человек не смог бы стать таким, как он”.

У него даже не было церемонии совершеннолетия в двадцать лет, когда он надел доспехи и отправился на передовую, рискуя жизнью за выдающиеся военные заслуги и столько лет охраняя мир в северном Синьцзяне. Он уклонялся от бесчисленных метательных копий и незаметных стрел, но не мог избежать ножа, летящего из-за спины.

Честно говоря, когда император Юаньтай предложил ему возглавить Северную железную кавалерию Янь, Янь Сяохань действительно почувствовал долю секунды искушения. Хотя Стража Летающего Дракона имела большой вес, она получила почти полное осуждение Суда. Тогда Императорская гвардия была уважаемой и благородной, но в конце концов это была не самая подходящая область для того, чтобы набираться достижений.

Был ли в этом мире хоть один человек, который никогда не представлял себе, что будет похож на Фу Шэня и будет держать Железную кавалерию на ладони, бросаясь на песчаные поля и сметая врага, когда он вторгнется? Который никогда не думал "если бы это был я", и как бы он использовал свои амбиции, добившись какого-либо великого служения для своей собственной славы?Однако можно ли полагаться на кресло главнокомандующего Северным Янь, чтобы обеспечить хорошую жизнь только потому, что он надежно сидит на нем?

Янь Сяохань знал, что он не способен заменить Фу Шэня и что другого такого человека больше нигде в мире не будет. Жаль, что император Юаньтай этого не понимал.Великая стена, ни разу не разрушенная руками посторонних, сначала была бы разрушена собственными людьми, кирпич за кирпичом.

-"Сэр”.

Шэнь Ицэ встал, быстро закончив менять лекарство Фу Шэня, в то время как другой был погружен в свои размышления. “Возможно, вы не хотите принимать это близко к сердцу, но я все же должен сказать несколько вещей в соответствии со своим долгом врача. Я боюсь, что эта травма маркиза не сможет быть полностью исправлена до конца его жизни. У него дважды была лихорадка, на этот раз более опасная, чем в прошлый. Его здоровье не выдержит никаких мучений.Даже если он тебе не нравится, в конце концов, он... герой. Если вы можете ему помочь, сделайте это, и не заставляйте его бороться в одиночку. Или, по крайней мере, не позволяй ничему подобному тому, чтобы снова встать на колени под дождем ради одного шичэня.”

На лице Янь Сяоханя не отразилось никаких эмоций:

-“Я не помню, чтобы вы были знакомы с Фу Шеном, и я никогда раньше не видел, чтобы вы выступали за пациента”.

-“Это просто я сую свой нос туда, где ему не место”.

Шэнь Ицэ положил свои товары, которые он разложил на столе, обратно в свою аптечку и закрыл ее. ”На самом деле у меня нет никаких отношений с маркизом, но у меня просто иногда возникает чувство, что пока у него все хорошо в мире, в столице тоже будет спокойно, и нам, не придется сражаться за свои жизни под железными копытами варваров".

Как вспоминал Янь Сяохань, Шэнь Ицэ родился в Сюаньфу(2), который когда-то был оккупирован восточными татарами, а затем возвращен Железной кавалерией.

Он не ответил, тоже вставая, чтобы проводить Шэнь Ице. Они молча шли по извилистым коридорам, и, прибыв во внутренний двор, Шэнь Ицэ повернулся лицом к Янь Сяоханю, топнув ногой и сложив руки на прощание. -“Нет необходимости сопровождать меня дальше, сэр”.

“Джизи", - окликнул его Янь Сяохань, в глубине его глаз блеснул огонек. “Травма Фу Шэня… насколько вы были бы уверены в том, что он снова сможет встать на ноги?”

Шэнь И'цзе мрачно улыбнулся. “Вы придаете мне слишком большое значение, сэр”.

-“Скажи, что ты думаешь”, - ответил Янь Сяохань. “Тебе не нужно сдерживаться. Я хочу услышать правду".

Только после долгого колебания Шэнь Ицэ начал осторожно говорить. “Только на десять - двадцать процентов уверен. Сломанную кость легко восстановить, но его мышцы и сухожилия были повреждены, особенно после того, как его коленные чашечки разломились пополам. Может потребоваться от трех до пяти лет усилий, чтобы вылечить его. О сумме денег, которая была бы потрачена на лекарства, говорить не нужно – главное, чтобы рядом с ним был кто-то, кто заботился бы об этом. Но даже тогда это может не сработать”.Однако проблеск надежды всегда был лучше, чем полностью связанные руки.

Янь Сяохань кивнул, принимая решение:

-“В таком случае, с завтрашнего дня лечение маркиза Цзинь Нина будет передано вам. Приходите в мое поместье, если вам нужно осмотреть рану или дать лекарство”.

Шэнь Ицэ был поражен: “Сэр?!”

-“Не нужно удивляться. Вы бы узнали об этом рано или поздно”, - мягко сказал Янь Сяохань. “Его величество только что издал императорский указ. Мы с маркизом собираемся пожениться.

Когда по небу прокатился гром, Божественный Доктор Шэнь прирос к месту, безмолвный, как деревянный цыпленок.

Мгновение спустя во дворе поместья Янь раздался оглушительный рев.

-“Император сошел с ума?!”

Примечания:

1.呆若木鸡 = Буквально " ошарашен, как лесной цыпленок”. Что это за идиома такая?

2.Может быть реальным городом в каноне этого романа, но в реальной жизни Сюаньфу был военным гарнизоном, расположенным вдоль Великой стены.

Глава 10 - Изучение

Лихорадка усиливался с заката до полуночи, и это был конец Крысы (1) когда Фу Шэнь полностью проснулся.

В эту глухую ночь не было слышно ни единого звука. Мебель в тускло освещенном помещении была расставлена не так, как ему было хорошо знакомо. Единственный фонарь стоял на столе, отбрасывая туманное, похожее на муслин свечение в квадратной области на поверхности вокруг себя. Он уловил легкий след дыхания, и, повернув голову, чтобы посмотреть, он обнаружил, что напротив кровати была низкая скамейка, на которой Янь Сяохань, свернувшись калачиком спиной к нему, спал в своей одежде.

Вчерашние события были потоком воды, хлынувшим в его разум, но они еще не могли превратиться в разрывающее небо цунами, прежде чем подводное течение утащило их под поверхность воды и погрузило на неизмеримое морское дно.

Из-за них сердце человека, которое изначально было чистым, как зеркало, превратилось из мелкой лужи в глубокий пруд.

Откинувшийся Фу Шэнь чувствовал себя ужасно во всем теле, и ему захотелось перевернуться, чтобы облегчить затекшую, ноющую спину. Он не ожидал, что всего одно движение разбудит Янь Сяоханя, который повернулся, сел и протянул руку, чтобы помочь ему. Поскольку он еще не совсем проснулся, то, что вырвалось у него изо рта, было, кстати, глубоким, низким и мягким:

- “что не так? Тебе нужна вода или в ванную? ”

Обе его руки помогали Фу Шэню подняться, поэтому он, конечно, автоматически наклонился и прижался лбом к лбу другого, чтобы проверить его температуру.

-“Кажется, лихорадка спала”.

Фу Шэнь совершенно не ожидал, что с ним действительно будут так хорошо обращаться. Сначала он почти не отреагировал, но быстро отстранился и стал избегать его, когда понял, что там что-то не так.

-“Это ничего… Мне ничего не нужно, просто… дай мне немного посидеть.”

Сонливость в глазах спала, глаза Янь Сяоханя заострились, когда он, наконец, полностью проснулся, и атмосфера сразу же стала неловкой. Он заставил Фу Шэня прислониться к спинке кровати, после чего отступил на три шага и снова сел на скамью, установив между ними вежливое и отчуждающее расстояние.

Эти двое, казалось, одновременно очистили свои головы от безумной мысли , в унисон вспомнив нелепую помолвку, которая возникла между ними.

Независимо от того, насколько сильным был его политический подтекст, независимо от того, был ли это сквозной заговор, и даже несмотря на то, что эта часть была смешана с "двумя селезнями , обнимающими друг друга", ее врожденная сущность оставалась неизменной. Это все еще был надвигающийся брак.

Маркиз Цзинь Нин, который всего минуту назад выглядел бесстрастным и спокойным, снова последовал за тенденцией к внезапной головной боли. Он был человеком, который мог искренне взяться за очень многое, но в это время он просто хотел потерять память, начать все сначала и притвориться, что ничего не произошло.

-“ Ты просто продолжай спать .Тебе не нужно беспокоиться обо мне.”

Янь Сяохань рассеянно расчесал пальцами волосы, взял мантию с кровати и бросил его другому:

- “Надень это, ночью холодно. Я попрошу кого-нибудь принести отвар.”

Такой человек, как Фу Шень, – родившийся в богатой семье, сделавший себе имя в молодости, выросший в окружении множества похвал и обожания и видевший слишком много, – вполне вероятно, был бы ненормально медлителен, признавая, что кто-то другой был добр к нему. Однако, возможно, из-за влияния этой проклятой санкции на брак, или, может быть, из-за того, что он был особенно чувствителен к чувствам других в связи с его серьезной болезнью, самое первое ощущение, которое дала ему эта действия, заключалось в том, что Янь Сяохань был внимателен, даже не пытаясь и не стараясь.

-“Это… очень любезно с вашей стороны, - сказал он, скрывая смущение в своем сердце.

С одной кривой идеей все последующие мыслительные процессы также были бы непроизвольно искажены.

Что касается одного только лица, то лицо Янь Сяоханя было в какой-то степени лучше, чем у него. Он сменил свою черную как смоль мантию Стража Летающих Драконов на светлую повседневную одежду с широкими рукавами. Когда он встал, чтобы взять яркий фонарь, его черные гладкие волосы соскользнули с заколки на грудь, а взгляд устало опустился, так как сонливость, по-видимому, не ушел. Уголки его рта слегка приподнимались, когда он не улыбался, и освещение света придавало ему нежный и мягкий силуэт, заставляя на мгновение забыть о своей личности и полностью погрузиться в это пятно света и тени.

Фу Шэнь прищурил глаза, совершенно не осознавая, насколько гнусным хулиганом он был.

Янь Сяохань повернулся и вышел, закрыв за собой дверь, и улыбнулся, идя по коридору. Фу Шэнь, возможно, был в замешательстве от лихорадки, но когда он смотрел на людей, его маркизство совсем не сдерживалось. Он, вероятно, не осознавал, насколько агрессивным был его собственный взгляд; Янь Сяохань чувствовал, что его одежду вот-вот будут разглядывать насквозь, пока он, наконец, не смог больше этого выносить и вынужден был признать поражение и бежать.

Слуга, несший ночное дежурство, увидел, как он ухмыляется от уха до уха, когда выходил из комнаты, и у него создалось впечатление, что Фу Шэнь прохрипел в последний раз. Иначе с чего бы его Хозяину испытывать такое старческое счастье?

К тому времени, как принесли горячий отвар, чары этих двоих рассеялись. Они сидели друг напротив друга со своими мисками, пар заставлял бледные губы и щеки гореть красным, а их позвоночники насильно выпрямлялись. Наконец-то они могли спокойно изучить ухабистую, заросшую ежевикой дорогу перед собой и обдумать, куда им следует идти дальше.

Янь Сяохань выплюнул чайную воду, которой он полоскал рот, и вернул миску на стол:

-“Маркиз”.

Фу Шен все еще неторопливо пил свой отвар:“Хм?”

-”У меня есть несколько вопросов, и я надеюсь, что вы сможете прояснить для меня некоторые вещи".

-” Я скажу, господин Ян. " Фу Шэнь отложил ложку, небрежно ухмыляясь. “Мы двое теперь кузнечики на одном канате, так что не продолжай " Маркиз, маркиз’. Это слишком отталкивает".

Подразумеваемая, понятная всем насмешка. Янь Сяохань вынужден был признать, что, хотя Фу Шэнь был относительно упрям в некоторых аспектах, большую часть времени он все еще был довольно откровенен. Разговор о делах с таким человеком, как он, не требовал слишком много поворотов и терпений.

-“Хорошо, тогда, если ты так говоришь”, - согласился Янь Сяохань. “Цзинъюань, вчера я слышал о намерениях императора, и мне показалось, что он испытывает к тебе какое-то чрезвычайно глубокое недовольство. Ты недавно сделал что-то, что могло его обидеть?”

-“Кхе-кхе, кхе… не обращайся ко мне так, будто мы близки, - раздраженно проговорил Фу Шэнь, только что проглотив не ту трубку. “Ты не можешь просто называть меня по имени?”

Янь Сяохань сердечно улыбнулся:

- “Это то, что делают женатые люди, я просто заранее приспосабливаюсь к этому".

У Фу Шэня пропал аппетит. Он отставил миску с отварным мясом в сторону и вздохнул:

-“Ребенок без матери-это не та история, которая будет краткой. Ты уже родился, когда император взошел на трон?”

Зрачки Янь Сяоханя слегка сузились:

- “Я просто был там. Почему?”

“Истоки этого вопроса возникли еще до этого”, - ответил Фу Шэнь.

- “У покойного императора было девять сыновей на коленях. Тот, кому он тогда больше всего благоволил и кто, скорее всего, займет большое место, был пятым принцем, Его Величеством принцем Инь. Он и Третий Принц, который теперь известен как Кин-принц Су (2), имели одну и ту же мать.

Возможно, вы этого не знаете, но мой второй дядя был партнером по учебе принца Су. Эти двое были… у них была очень сильная связь, так что он был довольно близок с принцем Инь. Он обращался с ним не как с посторонним, а как со своим собственным настоящим младшим братом".

Янь Сяохань почувствовал, что его колебание в середине было немного странным, но не стал подвергать его сомнению. Фу Шэнь продолжил.

-“Покойный император был во дворце, когда у него внезапно случился инсульт, и его сопровождали только старший сын и его величество. Его посмертный указ был зачитан вслух великим наставником Ян Гу, и, вопреки всеобщим ожиданиям, он постановил, что титул императора будет передан Его Величеству.

В начале пути императора на трон многие люди сомневались в подлинности указа из-за того, что Ян Гун и нынешняя императрица принадлежали к одному клану. Другие все еще в частном порядке связывались с принцами Су и Инь с желанием совершить вооруженный переворот. Его величество, казалось, был в некоторой степени осведомлен об этом, поэтому на второй год своего вознесения он отправил принца Инь в вотчину.

На второй год правления Юаньтай войска восточных татар Алматы вторглись в Великую Чжоу, и основной удар был нанесен князю вотчины Инь, префектуре Нинь. Армия границы тогда была слаба, поэтому варвары бросились прямо через нее. Принц Инь взял личную охрану своего Поместья, чтобы противостоять татарской кавалерии, и исчез после нескольких дней ожесточенных боев. Принц Су и мой дядя послали людей повсюду на поиски, но пришли с пустыми руками. При подобных обстоятельствах вероятность того, что он выжил, была очень мала, и со временем это событие медленно исчезло из памяти людей. Никто больше не поднимал эту тему.

Но мой дядя никогда не прекращал поиски принца Инь, и после его смерти это дело свалилось на меня”, - улыбнулся Фу Шэнь. “И что ты знаешь? Небеса никогда не преграждают путь, так как я действительно нашел потомка принца Ина”.

Янь Сяохань был ошеломлен.

“Когда принц Инь погиб на поле боя, одна из наложниц в его Поместье была беременна. Она была захвачена в плен татарами, и ее хорошая, стройная внешность фактически спасла ей жизнь, потому что позже она стала любимой наложницей высокопоставленного чиновника татарского племени. Она сохранила последнюю частицу родословной принца Инь и хотела бежать со своим ребенком обратно в Великое Чжоу, но, к сожалению, на полпути ее схватили пастухи из войск Темной Жемчужины. Затем у нее не было выбора, кроме как жить анонимно, утверждая, что она была купленной женщиной Хань, и посвятила себя лидеру войск Темной Жемчужины Харту(3)

С дальнейшим везением, вскоре после ее бегства алматинские войска были уничтожены, и с этого момента в мире больше не было никого, кто знал бы, кто она такая на самом деле. Эта поразительная женщина пережила предыдущего лидера Темных Жемчужин и теперь является частью одного из самых влиятельных благородных кланов Восточных татар. Как я уже говорил, вы уже должны знать, кто она такая.”

-“... жена бывшего лидера Кагана Харту и нынешнего лидера Ирчи...” Янь Сяохань пробормотал: “...Хатун Хаш, это действительно она?”(4)

“Запретное имя принца Инь - Хун(5) и " Хаш "означает" Нефрит "на языке татар", - ответил Фу Шэнь.

-"А как насчет потомка принца Инь?”

-“Изначально я не хотел вмешиваться во время битвы у Западных Осенних Ворот, но именно Хатун Хаш первой отправила личного помощника в Северную Янь, разыскивая меня, прося меня вернуть принца из рода Инь Великому Чжоу. Я передал весточку принцу Су, и он лично приехал в мае. Встретившись с ней лицом к лицу, он решил, что она действительно приехала из поместья принца Инь.”

-“Так ты согласился?”

По мере того как наиболее важное звено закреплялось на месте, вся последовательность событий автоматически выстраивалась в линию, и всевозможные фрагменты внезапно обретали четкий контекст.

“Ты сказал Хаш, что сделаешь это, и ее награда за тебя… это была капитуляция Темной Жемчужины. Чтобы оправдать его пребывание в Великом Чжоу, она запихнула потомка принца Инь в дипломатического посланника татар, чтобы сопровождать молодого принца, не так ли?” Янь Сяохань уставился на ноги Фу Шэня.

- “Но посланник попал в засаду на перевале Голубой Песок, и никто не выжил...”

-“Теперь угадай ", - легко сказал Фу Шэнь. “Император знает или нет?”

Стража Летающего Дракона была глазами и ушами назначенного правителя. Если Янь Сяохань, лакей императора, не знал об этом, то как мог император? Но если Император не знал, то почему он хотел, чтобы о Фу Шене не могло быть и речи так скоро после этого факта?

-“Император может вам очень доверять”, - сказал Фу Шэнь, в его глазах мелькнула насмешка, - “Но он не может  полностью доверять вам, господин Янь”.

В этом была истинная цель его сегодняшней истории.

Янь Сяохань просто хотел проникнуть в глубины Фу Шэня, не ожидая, что он повернет дело так, чтобы вызвать недовольство.

Ни один из них не знал истинных мотивов другого. Янь Сяохань подозревал, что у Фу Шэня были какие-то другие планы, и опасался того, кто стоял рядом с императором. Они говорили бы откровенно, но в то же время тайно пытались бы время от времени озвучивать оппозицию. Ни один из них не осмеливался полностью доверять друг другу, хотя они уже стояли вместе на одной и той же неминуемой опасности разбитого корабля.

Янь Сяохань похвалил его, не задумываясь и не очень искренне:

- “Очень изобретательно с вашей стороны, маркиз.

-“Я не настолько аналитичен, как господин Янь”, - ответил Фу Шэнь. “Я могу рассказать вам еще об одной вещи", - мягко сказал он.

-“Мой отъезд из префектуры Янь и возвращение в столицу были вызваны не только травмой ноги, но и тем, что мои люди перенаправили посланника, и были небольшие расхождения с тем, что знали восточные татары. Одним из таких " расхождений’ был перевал Голубой Песок. И там действительно был двадцатидвухлетний дипломат ханьского происхождения".

-“Вы предполагаете, что у императора есть шпион в армии Северного Янь, маркиз?”

-“Татары не знали, что наш маршрут был другим, и Северный Ян, который организовал поездку, также не знал, что у татар был другой маршрут на уме. Этот двусторонний план был в частном порядке доработан принцем Су и мной для целей прикрытия базы. Откровенно говоря, мы двое были единственными, кто знал, что у татар и Северного Яна были два разных маршрута.”

Цель этой серии мероприятий состояла в том, чтобы предотвратить заговор татар против них, но чего не ожидалось, так это того, что они потерпят неудачу на маршруте, проложенном их "собственным народом".

Стрела в проходе Голубого Песка пронзила побеленное спокойствие нескольких лет, также проникая в скрытую за ним правду.

Фу Шень улыбнулся:

- ”Вы знаете, кто именно в армии Северного Янь мог бы участвовать в делах принца Ина?"

Квалификация, статус и полномочия иметь право голоса… должен был бы, по крайней мере, быть кто-то в генеральском звании или выше.

-“Император даровал мне брак, не думая ни о чем, кроме военной мощи Северного Янь, и после этого он выбрал маленького человека на своей стороне, чтобы сделать генералом. Тогда он выбрал тебя, верно?” - спросил он смело и без всякого стыда. “Хотя я обнаружил, что сохранение этой паршивой должности в течение длительного времени не доставляло мне ничего, кроме проблем, господин Ян, я все же должен дать вам несколько советов: не полагайтесь на доверие Императора к вам сейчас, так как это не обязательно будет данностью, когда вы окажетесь на моем месте.

Армия Северного Янь в основном состоит из моих близких приближенных, и лишь небольшая часть из них является шпионом императора, и этот шпион еще не твой друг. Если все мои доверенные лица будут доверять тебе, то ты станешь следующим Фу Шеном. Если они откажутся это сделать, то вы будете не более чем номинальным руководителем. После этого император навсегда запретит вам и этому шпиону становиться сообщниками…

—Он защищен не только от меня, он защищен от всех”.

Примечания:

1.Не уверена, что об этом уже писали раньше, но не помешает повторить еще раз: шичен-это 2-часовой период времени, и каждый из 12 периодов времени назван в честь существа из Зодиака. (Вот хороший путеводитель.) Например, "хвост Крысы" относится примерно к 12:50 утра, в то время как " голова Быка’ будет относиться примерно к 1:10 утра. Чтобы избежать путаницы, я буду связывать эту таблицу каждый раз, когда используется такой способ определения времени.

2.肃亲王 – Я предполагаю, что 亲 было добавлено из-за того, что он брат императора, а не его сын, таким образом, они родственники. Однако это не повторяется в последующих упоминаниях.

3.珲 – Означает прекрасный нефрит. Я посмотрела, и хаш действительно означает “нефрит/яшма”.

Глава 11 - Одна ночь

В комнате воцарилась мертвая тишина, атмосфера внезапно остыла. Взгляд Янь Сяоханя стал сосредоточенным. Краем глаза он заметил, как Фу Шэнь отвернулся, чтобы слегка зевнуть, и, казалось, устал.

Только тогда он вспомнил, что этот человек все еще болен. Если бы он узнал об их взаимных интригах посреди ночи, Шэнь Ицэ определенно стал бы приставать к нему на следующий день.

-“Сначала отдохни. Мы поговорим обо всём завтра”  Янь Сяохань помог ему лечь, задернув шторы.

Фу Шень издал : ‘ммм’ , которое было густым от усталости:

-” Спасибо за беспокойство", - тихо сказал он.

Присев обратно на низкую скамейку у кровати, Янь Сяохань ничуть не устал. Слова Фу Шэня непрерывно крутились у него в голове. Так вот почему императору Юаньтай не терпелось усмирить Фу Шэня: частный контакт с Хатун, которая была из вражеской страны, и возвращение потомка принца Инь на Центральные равнины выглядели как рассказы о назревающем восстании. Борьба императора за то, чтобы заменить сына первой жены наследованием, была больным местом в его сердце, и если кто-то наткнется на это, они умрут.

Фу Шэнь просто играл своей жизнью. Сломанные ноги плюс объявленный брак были счастливым исходом. Ради прощального желания своего предшественника он отвернулся бы от своего образа жизни… невозможно, чтобы он не знал, что его ждет, если этот заговор когда-нибудь будет раскрыт. И все же он всегда, казалось, выполнял эти неблагодарные, мучительные задания.

Почему?

-“В этом мире есть некоторые вещи, которые всегда будут нуждаться в том, чтобы кто-то их делал”, - сказал Фу Шэнь.

Янь Сяохань испуганно подпрыгнул, резко оторвавшись от своих размышлений:

- “Почему ты не спишь?”

-“С тем, как вы это делаете, господин Янь, вы могли бы вернуть умерших к жизни”, - насмешливо сказал Фу Шэнь.

Янь Сяохань практически находился в трансе, не подозревая, что все это время его взгляд был прикован к Фу Шэню. В тот момент, когда последний увидел жалостливое выражение на его лице, он понял, о чем тот думает, и его собственное сердце не могло не смягчиться от желания подразнить его.

-“Найти потомка принца Инь было желанием моего дяди и его Величества, принца Су. По этой причине я бы сделал это любой ценой. Тут не о чем сожалеть.”

-“Вы были серьезно ранены, и ваши усилия были потрачены впустую. Разве это не прискорбно?”

Звук нежного смеха Фу Шэня эхом разнесся в темной ночи. Янь Сяохань сделал паузу, внезапно его осенило озарение:

-“Две разные дороги были первой отвлекающей тактикой, а ханский дипломат на посланнике был вторым… на самом деле, принц и вы отправили настоящего потомка задолго до этого, верно?”

-“Хм”. Фу Шень сделал вид, что очень серьезно кивает:

-“Если бы все было так, как ты сказал, где все, что я делал, было напрасно, я бы, наверное, давным-давно повесился. Мне действительно было бы слишком стыдно жить".

Он сдержал улыбку, подняв глаза на Янь Сяоханя:

-“Перестаньте так растягивать свое лицо, господин Ян. Я даже не знал, что ты можешь так меня жалеть. Очень неловко.”

Янь Сяохань не мог сказать, где он видел "мне жаль тебя", написанное на его лице, но он мог сказать, что тот издевался над ним:

- “Нет необходимости упоминать об этом. Я должен был, так как позже мы станем семьей", - он откликнулся  с легким намеком на прохладу.

Фу Шэнь: “...... ”

-” Ты серьезно... у тебя нет никакого фильтра", - допытывался он, не зная, как на это реагировать. "Ты сразил тысячу врагов только для того, чтобы самому победить восемьсот,и все же ты все еще хочешь стать "семьей" со мной, да?!”

-“Вы должны обдумать это до конца, маркиз”, - терпеливо сказал Янь Сяохань. “Ты генерал первого ранга,а  я третьего Если мы действительно станем одной семьей, тогда я не понесу никаких потерь, наоборот я получу прибыль”.

Фу Шэнь онемел.

Заметив, что его гнев разгорается достаточно сильно, чтобы начать плеваться в него огнем, Янь Сяохань понял, что нужно остановиться, пока он был впереди, удачно сделав шаг в сторону и пытаясь сохранить мир:

-“Хорошо, если мы еще поговорим, то начнет светать. Не утомляй себя и ложись спать".

Вздыбленные волосы Фу Шэня мгновенно опустились обратно. Он соображал, что Янь Сяохань пытается уговорить его, но не мог не чувствовать себя немного сонным от его нежных слов.

Эти двое полночи без умолку болтали о всякой ерунде, только легли отдохнуть на некоторое время в четвертую вахту(1).На рассвете прозвучало несколько нот из водяного замка наблюдателя, и Янь Сяохань, услышав их, тихо встал со скамейки. Он не ожидал, что это действие быстро разбудит Фу Шэня.

- “Тебе нужно идти?” - сонно спросил он.

-“Ммм". Янь Сяохань подошел к краю кровати, сначала прикоснулся ко лбу, чтобы убедиться, что нет температуры, затем вытащил угол кровати, который перевернулся. Его длинные волосы соскользнули на край подушки, когда он наклонился, нежно касаясь щеки Фу Шэня:

-“Сегодня мне нужно идти на свою смену во дворец. Ты продолжай спать".

Фу Шэнь закрыл глаза, издавая неясный звук носом.

Длинные волосы мягко коснулись его щеки, легкий порыв ветра заставил балдахин кровати мягко покачнуться. Он услышал удаляющиеся шаги, ширму перед кроватью, которая немного повернулась, а затем шум других людей, доносившийся снаружи.

Для человека с обостренными чувствами эти фрагменты звука все еще были необычайно отвлекающими, даже несмотря на то, что несколько дверей разделяли их. Фу Шэнь терпел, когда его своенравные уши улавливали внешние шумы воды, шаги, речь, мягкий стук поднимаемых и опускаемых вещей, а затем инструкции Янь Сяоханя, которые он намеренно держал приглушенным голосом:

- "...не беспокойте его. Шэнь Ицэ придет во второй половине дня… ешьте и вовремя принимайте лекарства...”

Возможно, из-за того, что кто-то постоянно был внимателен к нему, или, может быть, также из-за того, что его товарищам приходилось вставать и уходить утром, пока он спал дома, этот короткий шум не испортил его хорошее настроение. Пока он ждал, когда Янь Сяохань уйдет, мысли Фу Шэня бесцельно блуждали, пока они не выдернули покрытое пылью воспоминание о строке из стихотворения, с которым он был знаком

-“самые страшные короткие весенние ночи с ежегодным прохождением холода”(2)

Генерал Фу мог бы быть Молодым Хозяином богатой семьи, но его научные познания были довольно ограничены. Это была книга, которую он раньше изучал для своего учителя, но на самом деле он не мог вспомнить ни одного стиха ни до, ни после этого!

Он смутно припомнил, что в стихотворении, похоже, был раздел, в котором говорилось о нежелании вставать с постели, и в нем оказалось имя Янь Сяоханя, поэтому он несколько раз пробормотал его про себя, пока шум снаружи не прекратился. Он все еще продолжал это делать, даже когда снова погрузился в глубокий сон.

Он дремал, пока солнце не поднялось высоко в небе, когда служанка из поместья Янь пришла помочь ему привести себя в порядок и подать еду. Зажав нос и выпив большую миску горького лекарства, Фу Шэнь все еще не помнил полного названия стихотворения. Он был из тех, кто, если чего-то не понимал, копался в самой сути непреодолимой проблемы, пока не добирался до ее секрета. Сидя перед окном и размышляя об этом полдня, он прямо сказал служанке:

-“Иди в кабинет своего хозяина и принеси мне несколько сборников стихотворений. У них должны быть четверостишия из семи символов”(3)

Горничная получила инструкции ранее от Янь Сяоханя и не осмелилась пренебречь им, поэтому она быстро подняла юбки и пошла рыться в книгах. Янь Сяохань не был человеком многих литературных занятий, и в его кабинете было не так много поэзии; горничная принесла небольшую стопку книг для Фу Шэня, почтительно сказав:

-“Это все антологии поэзии из кабинета, маркиз”.

Фу Шэнь взял книгу и пролистал ее, усмехаясь, пока читал. “Неквалифицированный и необразованный”.

Горничная опустила голову, ее плечи подозрительно затряслись на короткое время.

Листая стопку антологий не меньше шичэня, он наконец нашел ту часть стиха, которая так долго его раздражала, в книге народа династии Тан на желтой странице с серыми буквами. Полное стихотворение под названием "Существует там" гласило: (4)

Существует там удивительная красота за затуманенным экраном, больше всего пугающая короткими весенними ночами с ежегодным уходом холода.

Было бессмысленно выходить замуж за богатого мужа;

Корт вызывает его утром, повернувшись спиной к их сладкой постели.

Фу Шень позеленел. Было почти больно дышать. Он в ярости отшвырнул книгу, пламя вырвалось из него на три ци.

Янь Сяохань вернулся вечером домой со двора, и когда он вошел в комнату, то увидел, что Фу Шэнь тупо смотрит на каллиграфическую утварь на столе перед окном.

Янь Сяохань целенаправленно сделал свои шаги тяжелее. Фу Шэнь поднял глаза, обнаружил, что это был он, и эта ужасная фраза "повернувшись спиной к их сладкой постели" немедленно начала непрерывно отдаваться эхом в его голове. Цвет его лица изменился, дыхание стало прерывистым, и он тут же разразился впечатляющим приступом кашля.

Янь Сяохань вздрогнул и поспешно похлопал его по спине, чтобы помочь выровнять дыхание:

- «что- то не так? Я тебя напугал?”

Было нелепо даже спрашивать об этом. Фу Шэнь махнул одной рукой, а другим предплечьем попытался остановить свой бесконечный кашель. Янь Сяохань некоторое время наблюдал за ним, затем пришел к выводу, что с ним, похоже, ничего не случилось – он просто не следил за тем, как дышит. Его сердце, остановившееся от беспокойства, упало обратно в живот:

-” Вы действительно достойный человек, маркиз", - не удержался он от колкости.

Фу Шен отбросил руку в сторону.

Один стоял, другой сидел, их стройные силуэты отражались в украшенном резьбой окне, как одинаковые нефритовые подвески. Фу Шэнь с трудом сдерживал кашель:

-“Вы уже привыкли оставаться в Поместье?” - небрежно спросил Янь Сяохань. “Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи слугам. Не сдерживай себя. Я слышал, ты сегодня бросил книгу на пол, можешь рассказать мне, что случилось?”

Фу Шэнь с невозмутимым лицом:

-“Моя рука соскользнула”.

Янь Сяохань не поверил ему :

-"В самом деле? Если слуга обидел тебя, тебе не нужно спасать мне лицо...”

Фу Шен искоса взглянул на него:

-“Какое у тебя лицо, когда ты со мной? Стоит ли мне подавлять свой гнев?”

Янь Сяохань перестал задавать ему вопросы, мысленно посмеиваясь про себя, что, возможно, он считал Фу Шэня слишком хрупким. Сердце в теле, которое выдержало режущие элементы, принадлежащее человеку, который высказывался о том, что он считал правильным и неправильным, обладало способностью переносить гораздо больше, чем у того, кто слепо плыл по течению.

В этом мире теплая кровь остынет, и великие устремления угаснут. И герои, и злодеи в конечном счете обратятся в прах, и восхищения, и увещевания превратятся в ничто. Заставлять его что-либо делать было бы бессмысленно, поэтому он только надеялся, что полностью преданный и гордо несгибаемый характер этого человека постепенно сойдет на нет, совсем чуть-чуть.

-“Сегодня во дворце было какое-нибудь волнение?” Фу Шэнь неторопливо убрал разбросанные на столе бумаги и кисти.

-“С тех пор новость распространилась, так что я просто наблюдаю со стороны”, - ответил Янь Сяохань. “Я слышал, что бюро имперской цензуры собиралось занести тебя в списки, так как ты так долго стоял на коленях перед воротами дворца. Как вы себя чувствуете после травмы ноги? Тебе сейчас больно?”

-“Немного. В этом нет ничего особенного. Мистер Шэнь приходил ко мне днем, - сказал Фу Шэнь. “Помолвка-это, в конечном счете, личное дело каждого. Если мы с вами ничего не скажем, другие тоже не сочтут нужным поднимать эту тему. Что ты на это скажешь?”

-“Я уже согласился на это в присутствии императора. Я не могу взять свои слова обратно".

Фу Шэнь издал глубокое ворчание без ясного смысла:

- “Да, я знаю”, - было все, что он мог сказать.

Янь Сяохань краем глаза уловил хаос использованных бумаг на столе, самые верхние из которых были заполнены неразборчивыми каракулями Фу Шэня неизвестного назначения. Он взял лист из любопытства, сначала спросив Фу Шэня:

-“Могу я взглянуть на это?”

Он не возражал: “Делай, как хочешь”.

Только при тщательном наблюдении можно было разглядеть, что куриные царапины на бумаге являются различными символами, немного похожими на стилизованные подписи:

-“Ты узнаешь их?” - спросил Фу Шэнь, увидев, что он относится к этому так серьезно.

Янь Сяохань указал на одного из них:

-“Этот " персонаж’ является подписью Надзора за вооружением(5).Все оружие, изготовленное ими, будет иметь эту печать. На этом штрихе, который вы здесь написали, есть пара маленьких крючков в форме стрел, которые должны быть получены из Бюро по производству арбалетов Надзора”.

Фу Шэнь с самого начала был равнодушен, но его зрачки внезапно сузились, услышав два слова "Надзор за вооружением":

-“Стрелы, используемые армией Северного Янь, не имеют эмблем или клейма. Я никогда раньше не видел на них такой подписи".

“Честно говоря, огромное количество стрел военного назначения производится всевозможными производителями. Некоторые будут клеймить их, другие-нет. Надзор за вооружением в основном отвечает за испытания новых видов оружия, а также за производство всех видов вооружения для столичного гарнизона. Следовательно, только луки и стрелы, используемые этим гарнизоном, будут иметь клеймо “Бюро по производству арбалетов”.

Затем Фу Шэнь перевернул другой лист бумаги, на котором был изображен бегущий зверь, похожий на символ:

-“Ты узнаешь этого парня?”

Янь Сяохань улыбнулся, наклонился, чтобы взять кисть, и показал Фу Шэню, чтобы тот отложил для него бумагу. Затем он написал еще более округлый, похожий на символ объект посередине.

“Это курсив(6) для символа "леопард" (豹).

Когда Имперская гвардия предыдущей Династии еще не была разделена на более мелкие части, в Имперском городе было всего десять подразделений: Левая и Правая версии Золотого Ворона, Ножны Леопарда, Церемониал Луана, Парящий Ястреб (7) и Перьевой лес. Для удобства в то время каждое из них называлось определенным животным, форма его характера немного изменилась, чтобы стать их уникальным символом. Он нарисовал их на бумаге, объясняя:

- “Например, Золотой Ворон-это "золотой" (金) персонаж, который принимает форму трехногой вороны, Ножны Леопарда-это то, о чем я писал ранее, Церемониал Луань-это "луань" в форме фэнхуана (鸾), Парящий Ястреб - "ястреб" (鹰), а Перьевой лес - "перо", похожее на журавля (羽). Однако после более позднего разделения Имперской гвардии на Десять Защитников Южного отделения и Шесть Армий Северного отделения этот набор персонажей больше не используется. Почему ты вдруг спросил об этом?”

1. Ночное время было разделено на пять 2-часовых "вахт", которые начинались в 7 вечера и продолжались до 5 утра. Четвертая вахта-1-3 часа ночи, она же время Коровы.

2. Это настоящая фраза из стихотворения Ли Шаньинь. Холод (寒) и ночи  宵выделены жирным шрифтом, потому что, о чудо, это имя Сяохань (宵寒).

3.Оригинальное стихотворение действительно состоит из четырех строф из семи символов, но сделать это на английском языке невозможно, поэтому я сделал четыре строфы из 14 символов.

4.军器 – - лит. Начальник армейского инструмента. 弩坊署-горит. Офис Мастерской по изготовлению арбалетов.

5.Китайская скоропись-это написание символов 1-3 строками, а не штрихами. Это ужасно.

6.鹰扬 (иньян) – Это единственный новый. Его название - термин, который в целом означает милитаристскую мощь.

7. Поэзия трудна, но я очень горжусь этим. Название: 为有 автор: Ли Шаньинь 李..

Глава 12 - Памятное посещение

-“Ножны леопарда...” - пробормотал Фу Шэнь.

-“Что случилось?” - спросил Янь Сяохань.

-“Ничего страшного", - ответил он. "Сяо  Ян, я...”

Он не успел закончить то, что говорил, как снаружи внезапно донесся отчет слуги:

- ”Мой господин, генерал Сяо Сюнь из Северного Янь нанес визит и ждет прямо у входа".

-“Он ищет тебя”, - заявил Янь Сяохань, забирая щетку из руки Фу Шэня, прежде чем крикнуть через плечо человеку снаружи:

- “Пригласи его войти. Маркиз скоро приедет.

Фу Шэнь развернул свое инвалидное кресло с мыслью уехать, но Янь Сяохань удержал его на месте:

-“Подожди. Почему так поспешно?”

Он повернулся и достал из комнаты плащ, надежно завернул в него Фу Шэня, а затем вытолкнул инвалидное кресло сзади – о том, насколько все было тщательно продумано, не нужно было упоминать. То, что кто-то мог продолжать идти после того, как перемахнул через порог, избавило  от многих проблем.

Фу Шэнь испытывал сложные чувства от того, что он за ним присматривал; немного смущенный, но все же немного теплый внутри.

Его отношения с Янь Сяохань были очень хрупкими, едва ли можно было считать дружбой, когда они вели глубокие беседы, но теперь они были вынуждены втиснуться вместе в отношения, которые не могли быть более близкими. Это приводит к тому, что у каждого из них возникают свои собственные оговорки, и, наоборот, они становятся еще более психологически отчужденными.

Независимо от того, что было сказано, по крайней мере, его самоуважение все еще оставалось в пределах разумного. Фу Шэнь стыдился своей неполноценности в этом аспекте приспособление к миру; если бы они поменялись местами, ему пришлось бы задаться вопросом, сможет ли он быть таким полезным Янь Сяохань.

Углубляясь в это немного глубже, он никогда не думал, что после ранения с ним будут так обращаться, когда кто-то будет его охранять рядом с ним посреди ночи и не забудет захватить для него плащ, прежде чем выйти. Это было похоже на то, как если бы он был бедным ребенком, которому внезапно вручили большой серебряный слиток, застигнутый врасплох и совершенно не знающий, что делать, когда он держал его, никогда в жизни не видевший столько денег.

Всего за полтора коротких дня он быстро перестал понимать термин "ложная дружба".

В главном зале Сяо Сюнь стал свидетелем того, как Янь Сяохань втолкнул Фу Шэня внутрь, и его лицо застыло на месте.

Вчера он повел других прямиком в Тополевую бухту в поисках "Ван Гоура", но все, что они нашли, было несколько заброшенных, полуразрушенных домов с соломенной крышей. Это совпало с тем проливным дождем, льющимся с небес, который поймал их в ловушку в деревне. Большая собака, которую держали за домом семьи Ван, безостановочно лаяла как сумасшедшая, и Сяо Сюнь почувствовал, что что-то не так, поэтому он позволил собаке потянуть их за одежду и отвести на гору Великолепного Долголетия в задней части деревни. Все трое искали его среди ночи и в конце концов нашли трупы семьи Ван Гоура глубоко в горах.

После того, как они отнесли туши обратно в деревню и сообщили об этом местным властям, остальные нашли место для временного проживания, в то время как Сяо Сюнь быстро пришпорил свою лошадь обратно в город, чтобы найти Фу Шэня и сообщить ему об этом. Однако он даже не успел миновать главные ворота поместья маркиза, как был ошеломлен новостью о разрешении императора на брак, о том, что Фу Шэнь без отдыха стоит на коленях перед дворцом, а Янь Сяохань везет его обратно в его собственное поместье.

Перед тем как Янь Сяохань отправился сегодня в суд, он опасался, что кто-то опрометчиво ворвется и помешает выздоровлению Фу Шэня, поэтому он специально продиктовал, чтобы гостей не принимали. Сяо Сюнь несколько раз находил двери поместья Янь запертыми на засов, и в этот момент, когда он наконец увидел Фу Шэня после всех этих бесконечных испытаний и невзгод, он был совершенно измотан. Он не мог дождаться, когда бросится перед этим человеком и заплачет.

-“Генерал!” Сяо Сюнь вскочил со стула.

Фу Шэнь слегка кивнул, его манеры были спокойны, создавая впечатление спокойной воды. Казалось, что разрешение на брак никак на него не повлияло. Он даже казался немного… доволен этим?

Сяо Сюнь тупо уставился, как Янь Сяохань подтолкнул инвалидное кресло к противоположной стороне от него и низко поклонился, чтобы прошептать несколько слов на ухо Фу Шэню, его поза была интимной и имела довольно сильный оттенок близких отношений.

-"...площадь главного зала большая, в помещении не будет так тепло даже при наличии огня... Не выключайте его, не будьте безрассудны...”

Сяо Сюнь закрыл глаза и безжалостно ущипнул себя за бедро.Черт возьми, это было больно.

Янь Сяохань удалился по собственной воле, освободив это место для двух других. Перед уходом он налил чашку чая Фу Шэню, чтобы тот согрел руки, бросив на изможденного генерала Сяо мимолетный косой взгляд с не совсем улыбкой.

Осенняя река сияла, ночное небо было чистым, как будто в нем чисто вымыли. Янь Сяохань стоял под деревом османтус в саду, несколько обломков сломанных цветов лежали у него на кончиках пальцев, глаза были полуприкрыты, когда он размышлял о чем-то.

Император Юаньтай хотел использовать его, чтобы передать власть над Северным Янь из рук Фу Шэня, и такого рода сдвиг был не просто для того, чтобы избавиться от последнего. Железная кавалерия, передаваемая из поколения в поколение в семье Фу, долгое время была правилом по умолчанию, и если предположить, что Фу Шэнь трагически погиб, эта военная мощь снова вернется к поместью герцога Инь. Нынешний герцог Инь, Фу Тинь, не был экспертом в военных делах, а будущий наследник Фу Я был идиотом , независимо от того, кто займет эту должность, это было бы хорошо для императора.

Думая об этом таким образом, возможность для покушения на перевал Голубого Песка действительно была слишком для случайности .

Однако Фу Шэнь твердо цеплялся за жизнь, так что у императора не было другого выбора, кроме как довольствоваться следующим лучшим вариантом. Маркизу Цзинь-Нину абсолютно нельзя было позволить иметь потомков, так как кто знал, будет ли сын в будущем таким же выдающимся, как его отец? Единственным прорывом, который он совершил, было установление контроля над браком Фу Шэня – пока Янь Сяохань был женат на Фу Шэне, он будет считаться половиной Фу.

Это можно считать мирным средством перехода, единственное различие заключается в том, сможет ли Янь Сяохань заставить Фу Шэня обьединять его как продолжение самого себя.

Наблюдая за поведением Фу Шэня в последние два дня, другой, казалось, намеревался разорвать союз между ним и императором Юаньтай, но не выказывал никаких дальнейших планов, чтобы связать его. У Фу Шэня, похоже, были какие-то другие расчеты, несмотря на то, что в настоящее время он выглядел совершенно неспособным действовать в соответствии с ними и неспособным расшевелить ситуацию или перевернуть все с ног на голову.

Более того, на его запястьях и лодыжках были железные кандалы, известные как "мораль".

Министерство обрядов приступило сегодня к работе по предсказанию дня свадьбы, и следующим шагом после этого будет отправка людей для проверки их Четырех Столпов Судьбы, как в рамках подготовки к Шести Этикетам. Может быть, их взаимным исследованиям следует положить конец. Ему нужно было откровенно и открыто поговорить с Фу Шеном.

В этой игре между императором Юаньтай и Генералом он не мог быть просто фигурой ци, которую толкали туда-сюда другие.

У пешек тоже было достоинство.

Свежая осенняя ночь окутала его, когда он стоял в вечернем свете, как будто существовал барьер, отделяющий его от человеческого мира. Его силуэт излучал какое-то одиночество, которое было трудно описать. Спустя долгое время дверь в главный зал открылась изнутри. Сяо Сюнь был явно поражен, увидев его стоящим во дворе, на его лице сразу же появилось выражение подозрения. Фу Шэнь, очевидно, был еще дальше, но он не мог успокоить свои глаза и посмотрел в сторону Янь Сяоханя. Их взгляды слегка встретились в воздухе, а затем оба ускользнули, как две плавающие рыбы.

Янь Сяохань смахнул несуществующую пыль со своих рукавов, неторопливо пройдя мимо Сяо Сюня в комнату:

- “Поскольку ваша беседа закончена, не хотели бы вы проводить гостя?” - спросил он, ведя себя естественно.

Холодный воздух ударил Фу Шэня в лицо, в то время как другой был в самом разгаре, заставляя его внутренне немного расстроиться:

- “Как долго ты стоишь снаружи?”

-“Здесь находятся два опытных мастера армии Северного Янь. Как мог этот парень Янь осмелиться оскорбить их?” Янь Сяохань слегка улыбнулся, очевидно, неправильно поняв его смысл.

” Я вижу, что ты ледяной идиот", - усмехнулся Фу Шэнь, отодвигая горячий чай на столе в свою сторону.

Янь Сяохань схватил чашку, стоявшую перед Фу Шэнем:

- Большое спасибо за ваше внимание, маркиз, - весело сказал он.

Фу Шень нахмурился: "...Это моя чашка”.

-”Я только грею на нем руки, а не пью". Его лицо было полно искренней невинности. “О чем вы думали, маркиз?”

Фу Шэнь: “...... ”

Сяо Сюнь наблюдал, как они кокетливо препирались– нет, были одинаково суровы друг с другом, как будто вокруг не было никого со сложным настроением. Если бы не его понимание того, что у Фу Шэня было много лет доказательств, подтверждающих это, и знание того, что он так не поступал, он бы почти поверил, что их фасад стал реальностью.

-” Генерал, - сказал он, шагнув к Фу Шэню, - поскольку дела здесь были временными, пожалуйста, возвращайтесь на покой в свое Поместье. Карета ждет вас за воротами.

-“Так не пойдет”.

Две пары глаз одновременно устремились на говорившего. Фу Шэнь поднял брови.

-“Маркиз страдает от холодного ветра, и его травмы ноги еще не полностью зажили”, - сказал Янь Сяохань. “В его Поместье не хватает врачей и лекарств, и это, скорее всего, продлит время его выздоровления. Для него было бы лучше сначала остаться и отдохнуть здесь со мной, подождать, пока Шэнь Ицэ вылечит его, а затем спланировать следующий шаг”.

-“Что планируешь?” - спросил Фу Шэнь с улыбкой, которая совсем не коснулась его глаз. “Планируешь выйти за меня  замуж?”

-”Вы все еще думаете, что у вас есть другой путь, по которому вы могли бы пойти, маркиз?"

Эта улыбка полностью исчезла с лица Фу Шэня:

- “Вы хотите посадить меня под домашний арест?”

Янь Сяохань покачал головой, заявил, что “поговорит о том, что нужно сделать”, отвел Фу Шэня немного подальше и наклонился, чтобы снова тихо прошептать ему на ухо несколько вещей.

После очень долгого молчания, чтобы выслушать его до конца, а затем, уставившись на него мертвым взглядом в минуту молчания, он внезапно повернул голову и заговорил с Сяо Сюнем:

- “Ты заметил?”

Сяо Сюнь озадаченно кивнул.

-“Тогда вот что мы сделаем".

-“Ч-что?” Сяо Сюнь был ошеломлен. “Генерал...”

-“Ты тоже это видел”, - объяснил Фу Шэнь не без особого терпения. “Посланник Королевского инспектора Ян пускал слюни по поводу привлекательной внешности этого маркиза, поэтому он схватил этого человека и теперь удерживает его в своем поместье, запрещая ему выходить на улицу. Вот почему, если кто-то придет искать меня в этот момент времени, вы должны просто сказать, что я остаюсь в поместье Янь, чтобы восстановиться”.

- Сяо Сюнь:“...... ”

Он с трепетом посмотрел на Янь Сяоханя.

Господин Ян увидел, как звезды из этого большого черного горшка внезапно упали с неба и обрушились ему на голову, заставив его чуть не потерять равновесие. Несмотря на это, ему все же удалось выдавить улыбку, которая состояла из одних оскаленных зубов:

-”Просто соглашайся с тем, что сказал маркиз".

Сяо Сюнь немного понял, почему репутация Янь Сяоханя при дворе была такой плохой — говорили, что каждый раз, когда он ссорился с Фу Шэнем, независимо от того, выиграл он или проиграл, на следующий день в столице всегда доносилось: "сыщик Династии снова напала на верного слугу".

Глава 13 - Мечта о старом

Проводив Сяо Сюня, они вдвоем вернулись в спальню:

-“Что именно ты только что имел в виду? Объясни, - сказал Фу Шэнь.

-“Ты рисковал отпустить Сяо Сюня, не до конца поняв”. Янь Сяохань прищурил глаза. “Вы не боитесь, что я действительно посажу вас под домашний арест?”

Фу Шень действительно хотел пнуть его:

-“Будь серьезен”.

-“Ты останешься здесь со мной здесь , и я помогу тебе бороться за шанс вернуться в префектуру Янь. Я уже очень ясно дал это понять”.

-” Я не об этом спрашиваю, Янь Сяохань", - возразил Фу Шэнь, делая короткую паузу между каждым словом. ”Я спрашиваю вас вот о чем: на чьей стороне вы в конечном счете стоите?" Вы самый любимый подданный императора, его самое уважаемое доверенное лицо, и всего в одном шаге от восхождения к высшей жизни – зачем вам помогать кому-то, кто находится в изначально враждебном положении по отношению к этому?

Глаза Янь Сяоханя все еще были прищурены, но той нежной насмешки, которая только что была в них, теперь нигде не было видно. Это было так, как если бы он в мгновение ока накрыл себя слоем непроницаемой брони:       -“Точно так же, как в этом мире есть верные подданные, некоторые из них, естественно, нелояльны”, - сказал он беззаботно.

-“Тебе не нужно недооценивать себя...”

-” Не будьте наивны, мой маркиз", - сказал он с улыбкой. “Ты уже давно знаешь, что я за человек, и все же утруждаешь себя тем, чтобы скрыть это для меня? Хотя мы с вами принадлежим к одной Династии, вы отвечаете за поддержание мира в стране, в то время как я всего лишь служу официальным лицам. Это не ради славы, это только ради выгоды. Это не для земли или ее народа, это только для меня.

Идти в погоне за прибылью, выбирать, на какое дерево взгромоздиться; это всего лишь способы любого действующего чиновника.

И именно поэтому я не стою на вашей стороне, - объяснил он, - я стою на той стороне, которая мне наиболее выгодна”.

Он был пешкой в этой игре ци, а также третьим игроком.

Он мог быть использован одной стороной для атаки через вражеские линии, но он также мог перевернуть игровое поле без единого слова. Поскольку император Юаньтай не любил оружие, которое он держал, имея слишком много собственных идей, то он с таким же успехом мог быть безоружным, беззащитным человеком, отрезанным от других.

Потому что эта пешка не был счастлив.

-“Хорошо, хорошо. Трудно заставить тебя открыто признать, что ты не что-то". Фу Шэнь улыбнулся с величайшей насмешкой. “Тогда зачем ты привел меня сюда? Почему ты просто не позволил мне промокнуть до смерти у ворот дворца?”

-“ Это, конечно, потому, что я пускал слюни по поводу твоей привлекательной внешности ”, - равнодушно ответил Янь Сяохань.

Фу Шэнь: “...... ”

Такой высокопоставленный солдат, принимающий беспощадные решения, как он, больше всего ненавидел обычную практику ложной вежливости и косвенного многословия в столичной бюрократии. Янь Сяохань, зная, какой у него характер, беззаботно улыбнулся и пошел, чтобы успокоить его, прежде чем он взорвется.

- “Не пытайся снова найти оправдание моему освобождению, Фу Шэнь”.

Когда он перестал называть его "маркиз" и изменил его просто на свое имя, это было похоже на то, что слой брони вокруг него оторвался, открыв далекую, но знакомую фигуру, которая была Янь Сяохань, с которой Фу Шэнь впервые познакомился.

-“Выбирать сторону между военными и монархическими державами и помогать вам там, где я могу, - это две совершенно разные вещи. Мы с тобой знаем друг друга уже несколько лет. Я не могу просто стоять и смотреть, как ты падаешь.

Все действительно было так, как он сам это объяснил. "Мораль" Янь Сяоханя по отношению к своим друзьям и его " мораль’ при Дворе были очень четко разграничены.

Наконец Фу Шэню нечего было сказать в ответ. Он не любил полагаться на то, что его язык виляет, чтобы убедить других согласиться с его собственным мнением, и с сегодняшними повторяющимися вопросами, противоречащими норме, у него кончилось терпение вдобавок к тому, что он был недоволен "самоуничижительным злодейством" Янь Сяоханя:

-“Ты закончил?” - спросил он с безмятежным лицом.

Янь Сяохань услышал это и понял, что он вот-вот загорится. Фу Шэнь был сначала молодым богатым мастером, затем генералом и привык, чтобы все было именно так, как было заявлено. Время от времени он выходил из себя потому что это было действительно довольно… необоснованно.

Несмотря на это, Янь Сяохань настаивал на том, чтобы сказать больше, темное облако накрыло его макушку:

-"Я попрошу кого–нибудь принести лекарства через некоторое время, не забудь ... “

-“Убирайся,” ледяным тоном сказал Фу Шэнь.

Господин Ян был достоин того, чтобы быть талантливым членом элиты, так как он послушно заткнулся и плавно вышел.

Фу Шэнь был слишком зол, чтобы спать в ту ночь, его раны на ноге слегка болели. Он ворочался на кровати, то, что Янь Сяохань говорил неоднократно, отдавалось эхом в его голове.

По правде говоря, он хотел спросить: если бы это был кто-то другой, и из "нравственности" среди друзей... помимо того, чтобы помочь им, ты бы также вернул их домой, чтобы хорошо заботиться о них, бодрствовать по ночам, все еще в своей дневной одежде, и приложили бы все усилия, чтобы убедить их принять лекарство?

Ты бы также спросил прямо им в ухо, стиснув зубы от ярости:

“Почему вы не восстаете”?

Было неизвестно, сколько времени прошло, когда звуки дождя, бьющего в окно, и постоянно усиливающийся ветер за окном вызвали у него укоренившиеся боли и незначительное количество сонливости. Глаза Фу Шэня были закрыты накидкой, когда кончик его чувствительного уха внезапно дернулся, очень легкий звук приглушенных шагов донесся из-за двери.

Это был Янь Сяохань.

Он удлинил и выровнял дыхание, чтобы умело имитировать течение сна, полностью закрыв глаза, а затем полагался исключительно на звук, чтобы различать движения другого. В его голове все это время крутилось множество мыслей, но они были подобны отблескам теней, из-за чего он не мог уловить ни одной.

Он не хотел признавать, что на самом деле нервничал.

Янь Сяохань тихо подошел к кровати. Фу Шэнь почувствовал, как на его ноги легла тяжесть, сразу же после этого угол одеяла рядом с его ногой приподнялся, а затем под него засунули что-то теплое. Закончив все это, мужчина больше ничего не стал делать и ушел так же бесшумно, как и пришел.

Дождавшись, пока дверь бесшумно закроется, Фу Шэнь открыл глаза, отчетливо увидев дополнительный слой одеяла на своих ногах в слабом свете из окна. Его ноги ударилась о твердый, выделяющий тепло предмет, и когда он потянулся под постельным бельем, чтобы коснуться его, он обнаружил, что это была литая серебряная грелка для ног(1)

Дождь барабанил по стеклу.

У его раненых нижних конечностей было плохое кровообращение, а одеяло не давало много тепла. Боль его не сильно беспокоила, но как только он почувствовал вкус тепла, которое приносил этот обогреватель, леденящий холод сразу же стал невыносимым.

Вы также так же внимательны по отношению к "другим людям"?

Фу Шэнь снова лег на спину, ошеломленно уставившись на балдахин кровати. Он считал себя, возможно, неподходящим для Двора. Командующий Северным Янь мог размахивать клинком и рубить вторгающихся врагов, но его разум был связан одеялом и обогревателем. Если он еще не мог избавиться от этого мира комфорта, как бы он позже смог справиться с незаметным ножом бескровного убийства?

"Это настоящая чушь собачья", - подумал он про себя.

Может быть, он слишком долго думал перед сном и об императоре Юаньтай, и о Янь Сяохане, как редко видевший сны Фу Шэнь в юности.

Ему было шестнадцать, когда он впервые встретил Янь Сяоханя.

Это было во время Фестиваля Холодной еды в восемнадцатый год Юаньтая. Закат столицы был великолепен и необъятен.

В весеннем городе не было места, где бы не летали цветы, королевские ивы раскачивались на восточном ветру фестиваля (2)

Император Юаньтай вышел, чтобы поклониться могилам своих предков, Императорская гвардия сопровождала его. Так уж случилось, что Фу Шэнь и стая молодых Мастеров постарше, с которыми он был знаком, отправились в весенний поход, вернувшись в город как раз на закате солнца.

В начале весеннего сезона город был до краев заполнен туристами всех полов, и эта группа красивых, беззаботных, богатых молодых людей, гнавших своих коней в город, привлекала бесчисленные взгляды. Чем более наглые женщины бросали в них свои носовые платки или различные виды цветов, используемых для спичек с растениями (3)тем быстрее тележка Пань Ана наполнялась фруктами(4). Это великолепное зрелище заставило горожан остановиться, поскольку городские ворота на какое-то время стали местом необычной оживленности.

В этот момент позади них раздался внезапный топот копыт-имперская гвардия ворвалась в город, вооруженная до зубов. Люди автоматически расступились, чтобы образовать дорогу, и тот, кто вел войска, крикнул:

- “Имперская процессия проходит! Всем безразличным , расступитесь!”

Толпа собралась перед Фу Шеном, когда те, кто был впереди, неоднократно отступали, и было неясно, что произошло после этого, но был момент непрекращающегося скопления людей. Увидев, что императорские гвардейцы спешат вперед, Фу Шэнь поспешно повернул голову своего коня, чтобы убраться с дороги. Чего он никак не мог знать, так это того, что, как только он отойдет в сторону, он случайно уклонился от цветка, который был брошен ему на затылок.

Это было похоже на то, как будто у этого цветка выросли глаза, он обошел его и пролетел прямо перед воротами, через которые императорская стража гнала своих лошадей. Трудно было сказать, сколько силы использовал человек, бросивший цветок, так как Фу Шэнь клялся, что слышал, как ломается ветер.

-"Все кончено", - подумал он в крайнем отчаянии.

Бросить цветок в молодого, богатого мужчину называлось быть романтичным. Бросить цветок в Имперскую гвардию означало пресытиться этим миром и по-настоящему возненавидеть тот факт, что ты все еще живешь в нем.

Охранник поднял руку и перехватил летящий цветок, удивленно глядя на него. Фу Шэнь отреагировал с чрезвычайной скоростью, закатав рукава, чтобы закрыть лицо.

Охранник:“...... ”

Не было времени сказать ни единого слова, так как карета императора въехала в городские ворота, императорская стража еще больше расчищала путь, а горожане преклонили колени в знак уважения. Фу Шэнь, будучи молодым поколением достойной семьи и одним из немногих, кто жил в тени особого отношения из-за отношения к военному чиновнику, оказался перед необходимостью встать на колени в первом ряду.

Император Юаньтай в конце концов обратил внимание на группу Молодых Мастеров, которые выделялись, как журавли в выводке цыплят, и намеренно остановился, чтобы расспросить их. Из тех, у кого были военные привязанности, можно было бы сказать, что у герцога Инь были самые сильные развитые, и Фу Шэнь, таким образом, не смог избежать того, чтобы император сказал несколько слов ободрения ему одному. Только когда у него заболели колени от того, что он стоял на коленях на твердом каменном кирпиче, император проявил великую милость и поехал дальше во дворец.

Королевская карета проследовала впереди, затем мимо гуськом проследовали императорские гвардейцы. Фу Шэнь опустился на колени в ожидании, пока император отойдет достаточно далеко, как было принято, но внезапно раздался стук лошадиных копыт, на мгновение остановившихся перед ним.

Он поднял голову по непонятной причине, встретившись с парой глаз, в которых светилась глубокая улыбка.

Расплавленное золото падающего солнца идеально сочеталось с вечерними облаками, другое-в глубине весеннего ветра.(5)

Взгляд Фу Шэня переместился с его глаз на руки, сжимавшие поводья, и увидел белый цветок, который он держал на ладони.

...Это был тот же самый Охранник.

Для Фу Шэня было слишком поздно даже думать о том, чтобы снова задрать рукава. Он мог только беспомощно наблюдать, как светлые губы собеседника изогнулись вверх, резко пришпоривая его лошадь, чтобы уйти, небрежно бросая цветок обратно в его руки.

Более того, ненормально сильным движением большого пальца цветок случайно застрял прямо у него за воротником. Как будто это было... нарочно.

Это было похоже на то, что все еще неопытный Фу Шэнь был ученым, которого околдовала хули цзин, стоявший с умом, полным пасты, и глазами, полными ничего. Эта улыбка, казалось, растворилась в вечернем шуме, все еще оставаясь в поле его зрения.

-“Эй, брат Фу, на что ты смотришь? Пойдем, хорошо?”

В случае, который мог иметь только сверхъестественное объяснение, он не выбросил цветок, а вместо этого схватил его в руку и повернулся, чтобы сесть на лошадь:

-“Этот Охранник только что… ты узнаешь его, брат И?” - спросил он человека рядом с ним с притворным безразличием.

Тем, кто ехал параллельно, был наследник герцога Чэнь И Симин, которому уже было присвоено звание генерала четвертого ранга в гвардии Золотого Ворона.

- “Ты говоришь об этом шутнике?” Услышав это, в его глазах появилось презрение. “Извини, что я не предупредил тебя, мой хороший младший брат, но в этом парне нет ничего хорошего. Он не стоит тех усилий, чтобы мы с ним подружились”.

-“Почему ты так говоришь?” - спросил Фу Шэнь.

-“Он тот самый генерал Боевой гвардии Левого Дракона[6], Янь Сяохань”.

Теперь Фу Шэнь понял. Гвардию Золотого Ворона возглавляла Имперская гвардия Южного управления, в то время как Боевая гвардия Дракона принадлежала Северному, и эти два отдела обычно не ладили. Неудивительно, что И Симин не испытывал к нему добрых чувств.

-“Вы этого не знаете, но он приемный сын Дуань Линглуна", - продолжил И Симин. “Есть ли от него хоть какая-то польза, кроме того, что он хорошо выглядит? Кто знает, как ему удалось забраться туда...”

В Великом Чжоу министры, основанные на заслугах, смотрели свысока на чистых стримеров, чистые стримеры смотрели свысока на обычных литературных чиновников, литераторы смотрели свысока на военных чиновников, и класс, на который каждый из них смотрел свысока, был евнухами(7)

Дуань Линглонг был евнухом номер один того времени.

Как можно было себе представить, Янь Сяохань, признавший евнуха своим приемным отцом, мог быть в их глазах даже хуже, чем евнух.

Неизвестно почему, но Фу Шэнь не почувствовал никакого отвращения к словам И Симина, вместо этого испытав невыразимый укол жалости, как будто он увидел цветок, уничтоженный сразу после того, как он расцвел.

Верно. Цветок.

Он взял его в руку, пристально вглядываясь в него. Однако потребовался лишь первый взгляд, чтобы выражение мгновенно застыло на его лице.

Черт возьми! Это был двойной лотос!(8)

Переводчик : Реквизит для случайной женщины, которая бросила цветок так сильно, что завязала гомосексуальные отношения.

2.Эта строка взята из еще одного четверостишия из семи символов: “Холодная еда” Хань Хонга (韩翃)

3.斗(百)草 – доу(бай)цао, лит. “сочетайте все виды трав/растений”. Это была древняя китайская игра, в которой вы, по сути, отправлялись в дикую местность, собирали как можно больше разных растений, которые могли найти, и возвращались, чтобы сравнить их со своими товарищами по играм. Тот, кто получил самые разные виды, выиграл. Древние народы действительно скучали, знаете ли.

4.Традиционно женщины бросали мужчинам вещи, которые они находили привлекательными, например фрукты .Легендарный красавчик  Пан Ан (якобы женщини бросали ему так много фруктов , которые находили его привлекательным, что он и заполнил карету, в которой он ехал.

5.Больше поэзии… это первая строка “Беспорядка седых волос” Ли Цинчжао (李清照), хотя последняя строка отредактирована из " где они / где этот человек?”

6.Потерпите немного: "министры, основанные на заслугах", были, конечно, чиновниками, которые внесли значительный вклад в военное время. ‘Чистые стримеры", по сути, были политическими хипстерами в том смысле, что они, как правило, избегали социальных условностей  и богатства, поэтому название предполагает, что "мейнстрим" не был чистым – по иронии судьбы, несмотря на это, они часто были состоятельными. На литературных чиновников смотрели свысока, потому что они могли принадлежать к низшим классам, которые хорошо  сдали императорские экзамены или были приняты на эту должность из-за наследственности. Военные чиновники получили это положение, будучи солдатами, вот почему они не нравились литераторам. Никто никогда не испытывал никакого уважения к евнухам по сложным причинам, которые можно свести к “нет члена = зло”.

7.Два лотоса, растущие на одном стебле, являются символом счастливой супружеской пары. Охохохо.

Глава 14 - Раздор

Янь Сяохань уже давно покинул Поместье, когда Фу Шэнь проснулся утром. Их расставание прошлой ночью в плохих отношениях было в какой-то неизвестной степени воспринято слугами; сегодня было ненормально тихо, так как они боялись, что один неосторожный удар вызовет его отвратительный характер.

С другой стороны, обзор его старого сна и воспоминания о многих прошлых событиях заставили Фу Шэня не думать, что их спор прошлой ночью был каким-то большим делом. У каждого человека были свои собственные амбиции, и он не мог требовать, чтобы все шли "правильным путем", как он. Кроме того, он хорошо знал о поведении Янь Сяоханя, когда о том, чтобы быть добросердечным и честным, не могло быть и речи, но он никогда не был таким совершенно холодным и бессердечным, каким он себя называл.

Сегодня гости нескончаемым потоком прибывали в поместье маркиза Цзинь Нина. Вслед за тем, как Фу Шэнь встал на колени перед дворцовыми воротами, шестеро сидящих императорских цензоров сделали совместное императорское предостережение, а герцог Инь взял отпуск из-за болезни, в столице появилось неизмеримое количество людей, желающих посмотреть, чем закончится этот фарс. Сяо Сюнь, как и должен был быть, плохо передавал выдуманную бессмыслицу Фу Шэня, поэтому он мог только смутно танцевать вокруг нее, как “маркиз выздоравливает в поместье сэра Яня”. Тем не менее, эта формулировка действительно позволила воображению людей разгуляться; более осведомленные немного поспрашивали, слышали, что Министерство обрядов готовит свадьбу между ними, а затем знали, что брачные узы Янь-Фу будут прочно закреплены.

По сравнению с этим в  поместье Янь было гораздо спокойнее. Одна из причин заключалась в том, что Янь Сяохань все еще находился в суде и блокировал все попытки узнать подробности, а другая заключалась в том, что у Охранника Летающего Дракона было слишком много известности, что делало количество людей, которые были готовы общаться с ним, довольно ограниченным. Фу Шэнь был гибким по натуре и проводил свое неторопливое время в Поместье с комфортом, думая, что это место в сто раз лучше, чем его собственное, заросшее сорняками поместье маркиза. У него были восхитительные, хорошенькие служанки, три раза в день разнообразное питание и миллион различных закусок. Если не считать необходимости зажимать нос, когда он глотал горький лекарственный суп, приготовленный Шэнь Ице, все было практически идеально.

Прибытие вечера освободило его от обязанностей, Янь Сяохань услышал вздох Фу Шэня из комнаты, как только он вошел во двор.

-“...Работы Хэ Тяо сейчас бесценны. Есть так много людей, которые хотят получить его свиток, но никогда его не получат, и все же он волей-неволей вешает его… твой Хозяин понимает, на что он смотрит?”

С тех пор как он приехал, атмосфера в Поместье была недостаточно стабильной. Звонкий смех горничной, похожий на серебряный колокольчик, донесся из полузакрытого окна. Янь Сяохань остановился как вкопанный, оттачивая этот изящный звук. Внезапное чувство, которое было устойчивым, но все же недовольным, вырвалось из его сердца.

Его мысли про себя были неоправданно яростными: тот, кто приносит вам лекарство и воду, - это, очевидно, я, поэтому тот, кто сопровождает вас, чтобы оценить искусство и выпить чай, также должен быть мной. Почему ты разговариваешь и шутишь с этими девушками, а для меня ты скуп даже на свои улыбки?

Он хотел сделать еще один шаг вперед, но его ноги словно пригвоздили к земле. Его мрачное состояние быстро остывало, Янь Сяохань обдумывал чувства, которые он только что испытал еще раз. Как будто он тщетно жевал горсть ледяных осколков, он улыбнулся с кислой, но без горечи улыбкой и спросил себя о чем-то от всего сердца:

"верно. Почему я?”

В любом случае, он не мог пойти на этот шаг. Он чувствовал себя как улитка с разбитой раковиной, так как после того, как прошлой ночью он усугубил плохую ситуацию, у него больше не было поддержки спокойного и собранного доспеха, чтобы встретиться с Фу Шеном лицом к лицу.

Размышляя таким образом, он развернулся и пошел обратно во двор. Вопреки его желанию, у горничной в комнате был необычайно острый слух, она выглянула наружу на звук удаляющихся шагов как раз вовремя, чтобы уловить, кто в данный момент уходит:

-“Хозяин вернулся”.

Толпа поспешно открыла дверь, чтобы приветствовать его. Фу Шэнь отвернулся от книжной полки, держа в руке чай с годжи-мармеладом и   с улыбкой в глазах, которая еще не исчезла, как будто она была специально создана для него.

-“Ты вернулся", - поприветствовал он.

Янь Сяохань, не получив ожидаемого холодного выражения лица, был ошеломлен. Фу Шэнь заметил, что у него нездоровый цвет лица.

-“Что случилось?” - спросил он с беспокойством. “Что-то произошло?”

Он повернулся, чтобы поговорить со служанками.

-“Все вы идите и попросите приготовить ужин. Я собираюсь перекинуться парой слов с вашим Мастером.”

Такое отношение и поза были такими, как будто он был еще одним настоящим Лордом этого Поместья. Янь Сяохань никогда раньше не представлял, какую жену он возьмет в будущем ,быть одиноким стариком всю свою жизнь, возможно, не было невозможным, – но эта сцена перед ним текла так естественно и плавно, как будто это был камень, потирающий желание его сердца, удивительно заполняя недостающую часть его фантазий.

Он не хотел больше глубоко задумываться об этом, приводя в порядок свои эмоции, когда сел напротив Фу Шэня.

-“Министерство обрядов предсказало, что днем свадьбы будет двенадцатое февраля (1), Праздник цветов. Как я понимаю, если вы с только что изданным указом о браке пойдете к императору и скажете, что хотите вернуться в Северный Янь, у него определенно будут опровержения по каждому вашему пункту. Было бы лучше подождать, пока не наступит конец года, чтобы вы составили полный список причин и дали понять, что, поскольку вы накануне свадьбы, у вас есть искреннее желание вернуться в префектуру Янь, чтобы сообщить своим сослуживцам, а также почтить память вашего отца и дядей. Если вы отправитесь в январе и вернетесь в столицу в феврале, император, скорее всего, даст согласие ”.

Фу Шэнь задумался на мгновение, кивнул.

- “В этом есть смысл. Тогда вперед.”

У него мелькнуло осознание того, что с тех пор, как он начал оставаться с Янь Сяохань, количество раз, когда он говорил "давай’, резко возросло. Это было совершенно необычное чувство, у него не было никакого недовольства  с тем, что его лишили права принимать решения, но на самом деле он чувствовал себя очень свободным от этого бремени. Причина этого заключалась в том, что, окажись он на своем месте, он, скорее всего, принял бы те же решения.

Что было еще более необычным , так это то, что эти решения, в которых Фу Шэнь не мог найти недостатков, неизбежно были полностью выгодными и не причиняли ему никакого вреда. Янь Сяохань был "посторонним" для него думать о том, чтобы поставить себя на его место, было бы просто случайностью, если бы это было сделано один или два раза, но это случалось один за другим, кажется это было глубоко скрытым намерением быть внимательным.

Это довольно приятно - не беспокоиться о себе. Фу Шэнь издал слабый мысленный вздох. Если бы кто-нибудь относился к нему искренне, он, вероятно, испортил бы их до чертиков.

Эти двое закончили свои дела, больше не обменялись ни словом, и они погрузились в волну неловкого молчания. Много времени спустя Фу Шэнь был первым, кто начал дискуссию.

-“Ты тогда выглядел не так, как надо. Что происходит?”

Янь Сяохань сидел на стуле с круглой спинкой, выпрямив спину, как шомпол.

- “Ничего страшного”, - сказал он, покачав головой.

Фу Шэнь считал его хитрецом, но при всем его остром уме угадывать мысли господина Яня было все равно что хвататься за иголку на дне океана.(2)

- “Ты плохо спал или... ты все еще злишься из-за того, что произошло прошлой ночью?”

Брови Янь Сяоханя дернулись, и он выглядел немного удивленным, но не издал ни звука.

Фу Шен видел все насквозь. Изо рта мужчины вырвалось "ничего страшного", но на его лице было написано "ничего страшного, и я ничего не собираюсь говорить, давай, умасли меня сейчас".

"Это ты избалован", - подумал он про себя.

Однако его губы продолжали задавать вопросы. “Ты действительно сошел с ума? Потому что я заставил тебя вчера уйти?”

Янь Сяохань фыркнул носом с тем, что очень походило на презрение.

Фу Шэнь удержался от улыбки, изобразив на лице выражение "раз ты меня об этом попросил, я возьму на себя трудную работу по умаслению тебя".

-“Я был неправ, я не должен был говорить тебе убираться. Ты великодушный джентльмен, так что не опускайся до моего уровня, а?”

Янь Сяохань пристально посмотрел на него, от его взгляда у Фу Шэня мурашки побежали по коже, когда он смело собрался с духом, встречая его. Через короткое мгновение мужчина резко отвернулся, издав звук "пфф", и начал смеяться.

Фу Шэнь втайне вздохнул с облегчением, подняв руку, чтобы нащупать нижнюю часть уха, которая немного нагрелась.

Он размышлял над этой загадкой: я болен? Почему бы просто не позволить ему разозлиться и забыть об этом?

Янь Сяохань очень долго не переставал смеяться, насмешливая нежность Фу Шэня к тому времени уже растворилась в воздухе. Он бросил на него быстрый взгляд, голос был холоден.

- “На этот раз все в порядке, но ты можешь не устраивать фальшивых маленьких истерик?”

Янь Сяохань сложил ладони рупором в его сторону.

- “Очень хорошо. Спасибо за то, что были так внимательны, маркиз, - безмятежно сказал он.

Фу Шень усмехнулся, развернул инвалидное кресло и вышел за дверь. “Сколько тебе лет? У тебя нет стыда".

В ту ночь помирившаяся пара снова собралась в одной спальне. Это было не по делу, просто у Янь Сяоханя был обычай осматривать его перед сном. В эти дни Фу Шень менял одежду, стирал, приходил, уходил, садился и ложился-со всем этим лично помогал Янь Сяохань. Единственным исключением был прием лекарств из-за того, что он не был в Поместье днем, и он лично не наблюдал за их приемом в первые несколько дней. За четверть часа до сна горничная принесла лекарство как раз в тот момент, когда Янь Сяохань случайно отправили искать книгу из кабинета Фу Шэня. Когда он вернулся, Фу Шэнь стоял, облокотившись на спинку кровати, а чаша с лекарствами на столе уже опустела.

У Янь Сяоханя возникло общее ощущение, что здесь что-то не так. Он отнес книгу Фу Шэню, бросив подозрительный взгляд на чашу. Фу Шэнь принял это к сведению:

- ” На что ты смотришь? " - небрежно спросил он.

Янь Сяохань повернулся к нему, скользнув глазами по лицу собеседника, как стрекоза скользит по воде.

-“Что-то не так”.

-“Хм?”

-“Ты выпил свое лекарство?”

-“Я так и сделал. Миска там.” Фу Шень указал на это.

-“Ложь и еще раз ложь”. Янь Сяохань чрезвычайно разозлился. “Принести тебе зеркало, чтобы взглянуть на твое отражение? Твои губы совершенно сухие! Ты его выпил? Чем ты его пил, своими ушами или глазами? Мне нужно принести тебе лекарство, чтобы вылечить твою голову?!”

“……”

Все кончено. Быть мошенником было не только забавой и играми, и его поймали с поличным.

Янь Сяохань бросил один взгляд на его ошарашенный вид и понял, что это был абсолютно не первый раз, когда он делал это. Он сделал взволнованный круг по комнате, в конце концов опрокинув фарфоровую плевательницу на краю кровати. Склонив голову, чтобы посмотреть, он теперь поймал и вора, и его добычу.

Фу Шэнь послушно сел на кровать с очень серьезным видом человека, который признал себя виновным и был приговорен к смертной казни.

Янь Сяохань указал на него, едва сумев подавить свое раздражение настолько, чтобы выйти и приказать людям приготовить еще одну чашу лекарства. Вернувшись в комнату и закрыв за собой дверь, он помрачнел лицом.

- “Скажи мне. Когда вы это начали?”

Фу Шэнь издал несколько принужденных смешков.

- “Не сердись. Моя ветряная мельница теперь в порядке, и не так уж важно, возьму я ее или нет...”

“‘Не имеет значения?” Янь Сяохань холодно отстрелился. “Кто тебе сказал, что тебе не нужно его принимать? Шен И'це или я?”

“……”

Было видно, что он очень усердно работал, чтобы проявить терпение и не поссориться с ним, все его забота о своем здоровье была видна на поверхности, но Янь Сяохань не мог успокоиться от позорного факта обнаружения недостатков другого и продолжал болтать без паузы.

- “Вы полагаетесь на свою молодость, чтобы растратить свое здоровье впустую – разве вы не думаете о том, что будете делать после того, как станете старше? Сколько у тебя ран, за которыми ты даже не следишь? Если вы не будете лечить ветряную мельницу должным образом, вы можете заболеть еще одной укоренившейся болезнью, и тогда вы усвоите свой урок слишком поздно!”

У Фу Шэня от его болтовни разболелась голова. Одним из аспектов его личности было то, что он был твердым диктатором, и никто не осмеливался так ругать его в течение многих лет – изначально он был неправ, но то, что говорил Янь Сяохань, вместо этого подстрекало его к противоположностям.

-“Хорошо, ты просто продолжаешь и преувеличиваешь . Тебе не нужно так беспокоиться, я, конечно, не позволю тебе стоять на страже у порога, как овдовевший жених-сст!”(3)

Рука Янь Сяоханя молниеносно сжала его подбородок.

-“Не говори так!” - взревел он.

Он был по-настоящему взбешен, огромная сила, исходящая от его руки, заставляла Фу Шэня чувствовать, что его челюсть вот-вот будет раздавлена. Однако именно из-за этого он, наконец, увидел проблески страха и боли в глазах Янь Сяоханя.

Его сердце неожиданно смягчилось.

Фу Шэнь был из тех, кого нельзя было заставить, но можно было убедить. Было особенно легко пробиться сквозь защиту его ядра, когда последовательно стойкий человек иногда проявлял слабость.

Кроме того, это он был виноват.

Он поднял руку, чтобы схватить Янь Сяоханя за правую руку, которая была у него в наморднике, слегка похлопав ее несколько раз в успокаивающей манере.

-“Хорошо, хорошо, мне очень жаль. Я был неправ, ясно?”

Рука Янь Сяоханя ослабла, но Фу Шэнь не отпустил ее, продолжая слабо сжимать в своей ладони с нелогичной неразрывной нежностью.

Он опустил глаза, огонь в его сердце почти погас.

Янь Сяохань глубоко вздохнул.

-“Ты меня бесишь”.

Фу Шэнь поспешно признал свою ошибку и извинился, неоднократно заверяя, что это была всего лишь минутная ошибка в суждениях с его стороны, и он, конечно, не будет действовать раньше, чем подумает в будущем. В самом конце он не смог удержаться от улыбки и покачал головой.

-“Что сегодня произошло? Все, что ты сделал, это по-настоящему разозлился”.

Янь Сяохань по-прежнему был суров, но в уголках его глаз виднелись крошечные дуги. ” Дьявол ходит по миру", - четко оценил он.

Если хорошенько подумать об этом, то с момента возвращения в столицу ситуация изменилась к худшему. Засада и убийство, заговоры и разрешение императора на брак… кто из них не заставлял чувствовать беспокойство глубоко в своем сердце, беспокойно ворочаясь по ночам? Почему сейчас происходят какие-то бессмысленные, пустяковые события, когда двое взрослых мужчин играют в дом, как маленькие дети, ссорятся, а потом мирятся?

Разве они не должны паниковать в свободное время?

Железокостный Фу Шэнь и глубокомысленный Янь Сяохань казались могучей бурей, надвигающейся со всех сторон на внешний мир. Вернувшись под одну крышу, они оказались обычными людьми, такими же, как и все остальные, способными испытывать все эмоции, какие только были.

И все потому, что это был " дом’.

Примечания:

1.В Древнем Китае были лунные месяцы, а не солнечные, и у них нет специальных названий для месяцев. Это буквально просто " месяц № 2’ и все такое. Для краткости/последовательности я буду использовать григорианские термины, но я хотела бы отметить, что в лунных годах в месяцах меньше дней, поэтому дата фестиваля цветов по солнечному календарю на самом деле будет 15-го числа.

2. 海 海 – означает что-то трудное для понимания. Важно отметить, что оригинальная, полная идиома – 女人心海底针-Девичье сердце трудно понять.

3.望门寡 – “вдова, пристально смотрящая на порог” относится к помолвленной паре, где мужчина умирает до того, как они на самом деле поженятся (и переступят порог). 守 добавляется в начало, что делает его “вдовой(эр), наблюдающей за порогом”.

Глава 15 - Отъезд из столицы

Служанке не потребовалось много времени, чтобы принести свежеприготовленное лекарство. Янь Сяохань взял его и передал Фу Шэню, отдав только один бесспорный приказ: “Пей”.

Фу Шэнь уныло уставился на лекарственный суп, от которого поднимался пар, молча проклиная свою удачу.

Янь Сяохань не знал, как реагировать на этот взгляд.

-“Если бы вы не были хромым, маркиз, вы бы сейчас находились в этой комнате?” - он не смог сдержать злую насмешку.

-“Ты можешь уйти?!” Фу Шень сердито посмотрел на него. “Прекрати болтать и убирайся отсюда, ты что, старая наседка? Просто положи его, и я возьму его сам!”

Янь Сяохань не думал, что будет так сложно заставить его принять лекарство. В конце концов, Фу Шэнь всегда был человеком значительной самодисциплины в своих глазах, и он почти никогда не был непослушным, абсолютно не из тех, кто уклоняется от чего-то.

-“В этой миске не так уж много". Он понизил голос в попытке задобрить его. ”Закрой глаза, закали свое сердце, и ты увидишь его суть за несколько глотков, клянусь".

Фу Шэнь болезненно наклонил голову в сторону.

-“Тебе не нравится эта горечь? Не слишком ли трудно пить?” Янь Сяохань взял миску и попробовал ее, нахмурившись. Он подумал, что это было немного горько, но не до такой степени, чтобы это было невыносимо. Почему Фу Шэнь так сопротивлялся этому?

-” Этого не должно быть". Он увидел бледные губы Фу Шэня и нахмуренные брови. Предположив, что запах лекарства вызывает у него отвращение, он отставил чашу в сторону, вытащил обе руки другого и осторожно размял акупунктурные точки нейгуань(1)на запястьях. “У обычных людей не было бы такой бурной реакции, не говоря уже о тебе. У вас есть какая-то скрытая проблема, о которой вам трудно говорить? Ты можешь мне сказать?”

Руки Фу Шэня мягко обхватили его, как маленькое существо, раскинувшее свои две лапы. Он не избегал этой проблемы, просто выглядел немного несчастным, так как не слишком любил вспоминать прошлое.

-“Ничего страшного, я... был слаб здоровьем, когда был ребенком, и мне приходилось много принимать лекарства. Моя мать умерла рано, и моя кормилица не очень заботилась обо мне, поэтому, когда она видела, что я не хочу ее пить, она зажимала мне нос и насильно кормила меня, и я выкашливал ее каждый раз, когда ее выливали. Позже это постепенно превратилось в состояние, при котором я выплевываю любое лекарство, которое принимаю”.

Свет в глазах Янь Сяоханя похолодел, когда он услышал это.

-"Неужели... никто в вашем доме не узнал об этом?” - тихо спросил он.

Фу Шэнь слегка нахмурился.

-“Мой отец тогда был на границе и не вернулся домой еще много лет, и никому больше не было до этого дела. Позже мой второй дядя почувствовал, что что-то не так, и послал кого-то, чтобы тайно присматривать за этой кормилицей. Только тогда я был спасен из ее рук.

-Дело не в том, что я не способен его пить, - признался он, выдыхая воздух. “Дело в том, что это беспокоит меня, и я не хочу”.

Теплые ощущения пронизывали его запястья. Янь Сяохань занимался боевыми искусствами, и его пальцы не были мягкими, но умеренная сила, с которой он делал массаж, могла косвенно обеспечить комфорт. С этим теплом Фу Шэнь теперь был готов, мысленно говоря себе, что прятаться не лучший способ, и вскоре после этого наклонился, чтобы дотянуться до миски.

К его удивлению, Янь Сяохань пошел против течения и вернул его на место.

Он поднял глаза и подозрительно посмотрел на него. Янь Сяохань, который ранее сидел на этом стуле с круглой спинкой лицом к кровати, теперь схватил лекарство, которое было отложено в сторону, встал, сел на край кровати так, чтобы он все еще был лицом к Фу Шэню, а затем откинулся на ее перила.

-“Сегодня будет последняя чаша", - сказал он. "Завтра я попрошу Шэнь Ице перевести тебя на таблетки”.

Фу Шэнь сказал в ответ, только про себя: таблетки-это просто таблетки. Зачем ты сидишь так близко ко мне?

Янь Сяохань улыбнулся, в его тоне слышалось не очень заметное смущение. -“Ты, наверное, не помнишь… но когда ты был в бреду несколько дней назад, ты прекрасно мог это выпить”.

-"О?”

-“Я сам скормил его тебе”.

-“!!!”

Это действительно был бред? Почему это больше походило на амнезию?

-“Что ты собираешься делать?” Фу Шэнь был начеку. “Заставляешь меня? Разве ты не хочешь сохранить эту комнату в целости и сохранности?”

Янь Сяохань не смог сдержать улыбки.

-"Расслабься, я не собираюсь тебя принуждать. Иди, иди сюда”.

Фу Шень подвинулся на несколько шагов, наполовину доверяя, наполовину сомневаясь.

-“Повернись, повернись ко мне спиной", - сказал Янь Сяохань.

Фу Шэнь подчинился его словам и повернулся, теперь сидя прямо на кровати. Янь Сяохань протянул руку и положил ее ему на плечо, затем сильно толкнул его назад, заставив Фу Шэня упасть в его объятия, повернув лицо к небу.

Готовясь лечь спать, он снял внешний слой своей мантии и надел только очень тонкую, белую шелковую внутреннюю. Его волосы были распущены, и он был совершенно сбит с толку. Сквозь этот слой ткани он сразу же почувствовал теплое, крепкое тело, прижатое к его спине. Он слышал дыхание собеседника ясно, как днем, и резкий запах лекарства не мог пробиться сквозь рассеянный аромат агарового дерева, задержавшийся на его шее.

Фу Шень вырывался так, словно ему наступили на хвост.

-“Янь Сяохань! Тебе надоело быть живым?!” - прорычал он.

-“Веди себя прилично. Не двигайся так много.” Янь Сяохань прислонился спиной к спинке кровати, его левое плечо и грудь поддерживали его в полулежачем положении. Держа левую руку на миске, а правую на ложке, он надежно обхватил Фу Шэня руками, приложив очень мало усилий. Он склонил голову, подбородок встретился с виском другого. “Теперь ты видишь? Вот как я кормил тебя тогда. Я не использую тебя в своих интересах. На самом деле, трудно сказать, кто кого использует в своих интересах”.

Фу Шэнь все это помнил.

В смутном сознании его высокой, непоколебимой лихорадки действительно был кто-то, кто держал его снова и снова, лично охлаждал лекарственный суп и кормил его глоток за глотком. Тогда он тоже боролся, но они были необычайно нежными и терпеливыми, совсем не похожими на грубую кормилицу из его воспоминаний. Они тихим голосом уговаривали его, затем так же тихо прикладывали фарфоровую ложку к его губам, а после того, как лекарство заканчивалось, давали ему ложку слегка медовой воды.

Тогда три чашки лекарства в день, казалось, было не так уж трудно проглотить.

Янь Сяохань стал лучше с практикой, поэтому он приспособился к более подходящей позиции. “Попытка повторить это может сработать, а может и нет, но это будет только на этот раз. Вот, открой”.

Фу Шэнь хотел найти место, где можно было бы спрятаться в самый первый раз в своей жизни, но он был пойман в ловушку в квадратном пространстве между сгибами рук другого. Ложка лекарства вскоре поднесла его ко рту, движение было легким и неторопливым, но неопровержимо ожидающим, когда он разомкнет губы. Внезапно ему показалось, что другое сознание стало королем, так как, не дожидаясь, пока сработает причина, его тело отреагировало и пошло в соответствии со своими старыми воспоминаниями.

Когда первый глоток варева потек ему в горло, он услышал, как Янь Сяохань хихикает над его головой, как будто он был совершенно беспомощен сделать что-либо, кроме как потакать ему.

-“Ты говоришь то и это, но все равно тебе нужен кто-то, кто будет прислуживать тебе… Самый Старший Молодой Хозяин.”

Фу Шэнь толкнул его локтем, как будто он был взволнован, но в этом было очень мало силы, мало чем отличающейся от какого-то пустого отказа. Удар был полон двусмысленности.

Что происходит с этим Молодым Мастером?

Он еще не попал в ваши руки.Он был готов сотрудничать, и вскоре стало видно дно чаши с лекарством. Фу Шэнь вел себя как абсолютный принц(2)прося выпить тихим голосом, не поднимая век. Янь Сяохань придержал его левой рукой, взяв чашку чая в другую и поднеся ее ко рту. Фу Шень сделал глоток из своей руки, затем скривил губы. “Это не сладко”.

-“Ты такой придирчивый”. Янь Сяохань убрал руку и поставил чашку на прежнее место, ворча только наполовину искренне. “Ты только что закончил пить лекарство. Все остальное, что вы пьете, очевидно, должно быть сладким на вкус”.

Фу Шэнь, казалось, смеялся, но из-за того, что его прижали к себе, это прозвучало как раздражение.

Янь Сяохань уже собирался положить Фу Шэня обратно на кровать, когда мужчина, которого он держал, неожиданно повернулся боком, его длинные руки потянулись, чтобы обнять его за талию, а голова опустилась на впадину на его плече. В этой позе левого поля, свернувшись калачиком в его объятиях, его глаза были закрыты во сне.

Янь Сяохань на мгновение замолчал.

Красный свет свечи замерцал, освещая пару нефритов, которыми они были.

Что означал этот момент, они оба хорошо понимали и не нуждались в объяснениях.

-У него было искушение.

Месяц спустя.

Карета остановилась у угловых ворот поместья Янь. У Фу Шэня не было никакого желания привлекать к себе внимание в этой поездке, поэтому он даже не прошел через главные ворота, переодевшись в простую одежду, сопровождаемый всего несколькими десятками охранников. Сяо Сюнь положил Фу Шэня на спину, а затем в карету, убрав инвалидное кресло. –

-“Генерал, сэр Ян не придет проводить вас?” - спросил он с притворной небрежностью.

Нагрузка на разум Фу Шэня пробудилась к жизни, в его глазах появился неуверенный блеск, но после этого он просто закрыл их и безразлично ответил.

-“Ему это ни к чему. Мы уже собрались? Давайте отправимся”.

Сяо Сюнь был строго внимательным типом, и у него возникло общее ощущение, что его состояние испортилось– это не значит, что это было плохо, просто немного странно. Внезапно ему показалось, что он отдалился от этого сэра Яна, но все же он не видел, чтобы эти двое действовали очень отстраненно друг от друга.

Однако это были слова, которые он осмеливался думать только в уме, и он не осмеливался докопаться до сути дела, спросив об этом Фу Шэня. Сяо Сюнь сел на свою лошадь, чтобы возглавить их путешествие, и вскоре карета медленно тронулась с места. Слуги поместья Янь смотрели им вслед, пока они не отошли слишком далеко, чтобы их можно было увидеть, затем вернулись внутрь и снова закрыли угловые ворота.

Выехав из городских ворот, их группа не успела далеко уйти, как сзади послышалось внезапное быстрое эхо подков, всадник и конь подъехали так быстро, как только моргнули. Сяо Сюнь остановил коня, издалека узнав официальную одежду Стражи Летающего Дракона. Он почувствовал, как его голова раздулась от раздражения, бормоча себе под нос о том, что эти двое вообще делали. Разве он не сказал, что для него нормально не отсылать его?

Глаза Фу Шэня были закрыты, когда он отдыхал в экипаже, и он уже собирался заснуть, когда почувствовал, что карета постепенно остановилась” Чжуншань? " - томно спросил он, не открывая глаз.

Сразу же после этого занавеска кареты распахнулась, и в нее вместе с потоком дневного света влетела фигура. Фу Шэнь слегка вздрогнул, открыв глаза. “Почему ты здесь?”

“Я все равно должен навестить тебя до того, как ты уйдешь”, - тепло сказал Янь Сяохань. "Мне будет не по себе, если я этого не сделаю”.

В этот момент между ними действительно возникла некоторая неловкость, возникшая именно из-за той единственной ночи. Их взгляды изменились, и обоим требовалось время, чтобы все обдумать. Такое расстояние могло вызвать замешательство, но это вовсе не было мучением.

Это было потому, что они знали, какой вывод ждет их впереди, но реальность просто не соответствовала номенклатуре. Худший исход был бы ничуть не хуже настоящего. Когда кто-то уже стоял на дне долины, куда еще они могли пойти, как не наверх?

Более того, при условии, что их мечты стали хоть немного больше, они могли бы захотеть выразить благодарность императору Юаньтай за его уникальную проницательность, даровавшую им такие божественные нити хорошей кармы.

Сердце Фу Шэня уже расслабилось, когда он увидел его, но он постарался придать своему лицу выражение. Тайная причина этого заключалась в том, что вокруг были уши, и, хотя они находились в карете, то, как они себя вели не могло зайти слишком далеко за черту.

-” Количество раз, когда этот маркиз проезжал расстояние между Северным Синьцзяном и столицей, составляет от восьмидесяти до ста", - равнодушно сказал он. “А что тут такого, из-за чего тебе не по себе? А теперь возвращайся. Ты работаешь бюрократом, ты не можешь слишком долго бездельничать”.

“Сегодня мы расстаемся, а в следующем году встретимся снова”, - ответил Янь Сяохань. ”Я надеюсь, что вы будете придерживаться правил свадебного контракта, маркиз, и не отвернетесь от того, что было обещано ранее".

Сяо Сюнь почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда он прислушивался снаружи, с края кареты. "Этот сэр Ян не болван", - подумал он. Он прекрасно знает, что маркиза не устраивает разрешение на брак, так почему же он настаивает на том, чтобы ударить по этому обнаженному нерву?

Вернувшись внутрь, Янь Сяохань внезапно потянул Фу Шэня, чтобы заключить его в крепкие объятия, опустив его голову так низко, что он оказался прямо рядом с его ухом.

-“Ты должен быть очень осторожным, выходя туда”, - прошептал он. “На Севере холодно, так что береги себя как следует. Не беспокойся обо мне".

Фу Шэнь издал редкое, мягкое "хм", полушутя положив руку ему на спину, прямо там, где было его сердце. “У тебя сердце джентльмена”.

Их объятия потеплели, головы потерлись друг о друга, и сердцебиения неуклонно синхронизировались. Фу Шэнь слегка прижался щекой к лицу другого с предельной нежностью, казалось, впервые в жизни поняв то, что они называли “нежной любовью, подобной потоку, день свадьбы подобен сну”(3)

После того, как они довольно долго держались друг за друга, он, наконец, оттолкнул Янь Сяоханя, небрежно расправил для него свой помятый воротник и намекнул ему на высадку, одновременно произнеся проводы в чрезвычайно высокомерной, агрессивной манере.

-“Не стесняйтесь чувствовать себя непринужденно, господин Ян. На предстоящем фестивале цветов этот маркиз лично подойдет к вашей двери и сопроводит вас на церемонию с вашей процессией приданого длиной в десять ли(4)Я не отвернусь от того, чтобы быть джентльменом!”

Янь Сяохань:“...... ”

Все остальные присутствующие: “...... ”

Сяо Сюнь тайно нащупал саблю, висящую у него на поясе, готовый выхватить ее и броситься при первых признаках возможной схватки. Он абсолютно не мог допустить, чтобы маркиза убили из-за его хлопающей ловушки.

Два дня спустя карета въехала в пределы префектуры Янь.

Окружающие пейзажи становились все более и более знакомыми. Если не считать увядших деревьев и снежного покрова, все было точно таким же, как в тот осенний день, когда они уехали. Фу Шэнь родился в столице, но вырос на Севере, и префектура была для него чем-то вроде второго родного города. Знакомый вид заставил его невольно расслабиться, даже вызвал у него интерес к тому, чтобы посмотреть из маленького окошка кареты на проходящих мимо пешеходов.

Они шли по торговым дорогам, проезжая по пути через города, деревни и города всех размеров. Ночью группа остановилась в Обширном городе Лотоса для ночлега. Проходя по переулку, Фу Шэнь почувствовал сладкий, острый запах алкоголя, заставивший его потерять чувство приличия. Он приказал Сяо Сюню развернуться, готовясь войти и проверить это.

Сяо Сюнь отчаянно пытался остановить его, на его лице было выражение страдания.

-“Милорд, вы не можете пить алкоголь! Мы собираемся встретиться с медиком Ду, как только вернемся!”

Фу Шэню было все равно.

- “Расслабься. Он ничего не увидит, как только все это будет переварено ночью”.

-“С-сэр Ян тоже не позволил бы тебе это выпить!”

Предвкушающая улыбка Фу Шэня стала жестче.

Он указал на Сяо Сюня таким образом, что изобразил свое полное разочарование в нем.

-“На чьей ты стороне? У вас нет различия между ними! Северная Янь - это владения этого маркиза. Будет ли влияние Янь Сяоханя расти, пока оно не достигнет всего этого? Хм? Каждому из вас лучше держать рот на замке. Если хоть полслова из этого просочится, я буду допрашивать вас всех об этом!”

Сяо Сюнь не мог удержаться, чтобы не ответить.

-”Глаза и уши Стража Летающего Дракона очень остры, так что вполне возможно, что он мог бы узнать?"

Пламя гнева Фу Шэня в мгновение ока достигло половины высоты.

-“Чжуншань. Ты еще молод и не понимаешь зла в сердцах людей", - сказал Фу Шэнь от всего сердца. “Между этим маркизом и Янь Сяоханем не только мы двое должны бороться за лучший результат здесь, это еще более серьезное соревнование между Армией Северного Янь и Гвардией Летающего Дракона. Если я все еще нахожусь под его контролем в районе за пределами столицы, то мне даже не нужно переступать порог, так как я уже подкаблучник! Скажи мне, как тогда наши братья по Армии смогли бы высоко держать головы и стоять во весь рост перед Гвардией Летающего Дракона?”

Сяо Сюнь смотрел ,слушая и веря, что в этом есть какая-то реальная логика после тщательного обдумывания.

-“Вы мудры, маркиз, - пробормотал он.

Неукротимый, ‘не подкаблучник’ маркиз Цзинь Нин закончил одурачивать этого глупого мальчишку, с совершенно чистой совестью вкатил свое инвалидное кресло в маленький переулок.

Винный магазин находился в глубине, и он был не очень большим, только с четырьмя сидячими столами и одним торговым прилавком. Продававшая алкоголь была владелицей, которая в данный момент была чем-то занята. Фу Шэнь выбрал стол, который был немного просторнее, мягко постучав по его поверхности.

-"Эй, босс, какое у вас есть вино?” - спросил он, повысив голос.

Женщина за прилавком оторвалась от своей работы и как раз собиралась заговорить, когда хорошенько рассмотрела его внешность. Это было похоже на то, как будто ее только что ударила молния, которая внезапно приковала ее к месту.

Не услышав ответа, он повернул голову, чтобы посмотреть, и наткнулся прямо на ее пристальный взгляд.

На мгновение в его сердце возникло невыразимое чувство знакомого:"Ты...”

-"Ты...”

Они заговорили одновременно. Фу Шэнь сделал паузу, поэтому она задала вопрос.

-"Молодой господин, это... ваша фамилия Фу?”

Слезы в ее улыбке и радость в ее шоке, взгляд, который у нее был, явно принадлежал кому-то, кто был вне себя и не знал, что делать, и это ни в коем случае не было злорадным. Его личность была раскрыта насквозь, но он не скрывал этого, кивая в ответ.

В следующую секунду женщина поспешно вышла из-за прилавка, чтобы сделать ему широкий жест поклона.

-“Этот раб давным-давно страдал и был спасен тобой, едва сумев спастись от смертельной опасности. Небеса наверху, должно быть, даровали мне жалость, чтобы теперь мне посчастливилось снова встретиться сегодня со своим спасителем. Ваша светлость, пожалуйста, примите почтение этого раба!”

-“Подожди”. Фу Шэнь все еще не мог вспомнить, кто она такая. "Мисс... Могу я спросить вашу фамилию?”

У нее уже выступили слезы.

-” Округ Хуанрен, гора Драгоценных камней, Деревня Скрытых Орхидей“, - сказала она между рыданиями, - ”прошло семь лет с тех пор, как герцог Цзинь совершил судебную ошибку, и это все еще предстоит прояснить".

Зрачки Фу Шэня быстро сузились, как будто его сильно ударили по макушке, его лицо побледнело. Редко бывало такое время, когда он терял самообладание.

-“Ты… Цай Юэ?” - недоверчиво спросил он.

Это имя было ураганом, который мгновенно разорвал на части его многолетнее упрямство и одержимость. Воспоминания нахлынули ввысь, мгновенно погрузив его в пучину – жизнь и смерть, горе и радость-все легко плыло или тяжело погружалось, толкая его в ту часть его старого прошлого, которую он не осмеливался вспомнить и не хотел даже поднимать.

Это был первый раз за его чересчур короткий период юности, когда кто-то действительно раздавил его ногами.

—Это также был тугой узел между Янь Сяоханем и ним, который не был развязан до сих пор.

Примечания:

1.内关 - – внутреннее отверстие " ” грубо говоря.

2.大爷 – “Великий лорд”, либо уважительный термин для пожилого человека, либо неуважительный термин для молодого человека, который является избалованным богатым ребенком.

3.柔情似水 ， 佳期如梦-лит. мягкие чувства, такие как вода [метафора глубокой привязанности], (день) свадьбы напоминает (а) сон’.

4.Краткое напоминание о том, что приданое предназначено только для женщин, и только жених сопровождает невесту. Хе-хе.

[-] 桓仁县, 宝山, 幽兰山庄-Округ Хуанрен-это реальное место, гора Баоюнь (драгоценный камень) и деревня Юлань (...скрытая орхидея) - нет.

Глава 16 - Путь по старому

Восемнадцатый год Юаньтая, ранняя осень.

‘Вилла Скрытой орхидеи " была знаменитым местом на горе Драгоценных камней округа Хуанрен. Его первоначальным владельцем был утонченный ученый из предыдущей династии, занимавший должность великого канцлера, и после того, как он ушел с поста, он купил этот горный дом в пригороде столицы, чтобы насладиться своим уходом на пенсию. Он всю жизнь питал любовь к орхидеям и посадил в своем саду всевозможные редкие породы, за что и получил свое название.

После его смерти имущество его семьи было конфисковано судом в связи с тем, что более позднее поколение было осуждено за взяточничество, и вилла "Скрытая орхидея" была включена в это, став государственной собственностью. Позже покойный император пожаловал это место предыдущему герцогу Инь, Фу Цзяню, и с тех пор оно стало частной землей семьи Фу, передаваемой из поколения в поколение.

Округ Хуанрен находился всего в нескольких десятках ли от столицы, многочисленные густые леса и овраги на горе Драгоценных камней делали его хорошим местом для охоты. Просто так случилось, что душная летняя жара исчезла, и стаду распутных богатых сыновей стало ужасно скучно от нечего делать, поэтому они согласились подняться на гору, чтобы повеселиться на охоте. Они подслушивали и уговаривали Фу Шэня делать это до тех пор, пока он не был вынужден играть роль хозяина, не имея другого выбора, кроме как заранее отправить туда слуг семьи, чтобы они прибрались и убрались, готовясь к приему гостей. Леди Цинь была чрезвычайно недовольна этим и ежедневно выдвигала эксцентричные, дикие обвинения дома, говоря, что он был слабаком, который разрушал семью. Фу Шэню уже не хотелось выходить на улицу и развлекаться, а поскольку она была невыносимо раздражающей, он был прав, планируя подготовить свое оружие и найти какой-нибудь пустяк, чтобы взорваться, когда семье сообщили, что его второй дядя вернулся из Северного Синьцзяна.

Фу Тинсин не отличался от якоря(1), говоря несколько слов, как он сразу же успокоил леди Цинь и позволил Фу Шэню выйти и повеселиться в уверенности и покое. Однако его возвращение заставило Фу Шэня еще более неохотно уходить. У Фу Тинсина не было детей на коленях, и Фу Шэнь рос рядом с ним с самого детства, обучая младших боевым искусствам и литературным навыкам вручную – он был ему даже ближе, чем его собственный отец.

-“Дядя”. Фу Шэнь, как ни в чем не бывало, сидел на столе в кабинете Фу Тинсина, болтая ногами взад-вперед. “Осень и зима-это как раз те сезоны, когда защита границ имеет решающее значение. Почему ты вдруг вернулся?”

Фу Тинсин рылся во всем, чтобы что-то найти, даже не поднимая головы, когда отвечал.

- “В Суде что-то есть".

“О помощнике министра законодательной власти(2)  Цзинь Юньфэне, которого посадили в тюрьму за заговор?” Фу Шэнь быстро догадался.

Фу Тинсин резко встал.

-“Где ты этому научился?!”

-” Из того, что говорит эта стая Молодых Лордов, которые топчут наш семейный двор", - ухмыльнулся Фу Шэнь. “Я уже не молод, дядя. Я ничего не знал раньше, но как я мог все еще не знать?”

Фу Тинсин схватился за лоб.

- “Шень-эр, послушайся совета своего дяди: никогда больше так не улыбайся. Это действительно глупо".

-“……”

Фу Тинсин без обиняков бросил свой багаж, беззаботно усевшись за письменный стол, как и Фу Шэнь.

-“Что ты думаешь об этом деле?” - спросил он, понизив голос.

-“Я?” - отозвался Фу Шэнь. "Я... просто воспринимаю это как что угодно”.

Фу Тинсин дал ему подзатыльник.

-“Как насчет того, чтобы поподробнее?!” - сердито сказал он.

От удара Фу Шена отбросило вперед, он потирал затылок и чувствовал, что с ним обошлись несправедливо.

- “Я слушал это так, как будто это был просто какой-то слух, а не как будто это имело какое-то отношение к нашей семье! Цзинь Юньфэн был задержан из-за участия в сговоре с проводником судна Цзянчжэ(3) Хань Юанем. В конце концов, он был помощником министра законодательной власти, а это должность, очень похожая на должность великого канцлера. С Хань Юанем снаружи и с ним во Дворе они могли бы скоординировать атаку с двух сторон, и все было бы хорошо с их стороны...”

Именно этими несколькими фразами Фу Тинсин понял, что он просто ляпнул какую-то выдуманную чушь, и просто больше не мог этого выносить.

-“О чем ты вообще … заткнись. Я повторю это еще раз. Сколько ты сможешь из этого извлечь, полностью зависит от тебя.

Дирижер Хань Юань находился в том же месте, что и командующий флотом Восточного моря Са Чжиму, а регион  Цзянчжэ является частью вотчины князя Аня. В связи с подавлением восстания Хань Юаня Са Чжиму не только просит уйти с поста, но и у императора возникает мысль о роспуске вотчины принца Аня”.

-“Какое это имеет отношение к Цзинь Юньфэну?” - спросил Фу Шэнь.

-“Причина, по которой он был задержан, заключалась в том, что он неоднократно выражал несогласие с роспуском вотчины, умоляя императора не разорять тех, кто на его стороне. Само по себе это не было каким-либо серьезным преступлением, в соответствии с его положением. Настоящая проблема заключалась в том, что когда-то он был преподавателем в академии Ханьлинь и преподавал принцу Ань. С таким уровнем отношений, как у вас, почему вы думаете, что Император в конечном итоге обвинит его?”

-“Император имел дело с заговором Хань Юаня на самой поверхности, но на самом деле он хотел вернуть вотчину принца Аня, также воспользовавшись возможностью разгромить флот Юго-Востока”, - ответил Фу Шэнь. “Это потому, что вокруг разбросаны вассальные князья и высокопоставленные чиновники, которые защищают границы… являются для него двумя большими бичами, скрытыми внутри”.

Фу Тинсин почувствовал укол в сердце от этого проницательного подведения итогов "двух больших бедствий" и прижал руку к груди с вымученной улыбкой.

- ”Ты, безусловно, очень прямолинеен, мой дорогой старший племянник".

Фу Шэнь совсем не понял его шутки, уставившись на Фу Тинсиня обжигающим взглядом.

-”Я только что вспомнил, что у нас в семье есть кто-то, кто связан с обоими этими вещами, не так ли?"

-” Ты сбиваешься с курса",-быстро развеял его опасения Фу Тинсин. “Я вернулся, чтобы просить о снисхождении к мистеру Джину. В то время я был партнером по учебе с принцем Су, и поскольку у всех нас были хорошие отношения между учителем и учеником, я не могу просто сидеть сложа руки, пока это продолжается, не сказав ни слова”.

Фу Шень определенно не был одурачен.

- “Я думаю, что у его Величества принца Су и Цзинь Юньфэна "хорошие отношения между учителем и учеником". Ему нехорошо вмешиваться, поэтому он должен был попросить тебя сделать это вместо него, верно? Сколько услуг он вам должен, и когда он, наконец, будет готов вернуть этот долг? Если он не может себе этого позволить, он собирается продать себя и стать моей Второй тетей?”

Фу Тинсинь не был раздражен этим уколом.

-“Хороший вопрос. Я предлагаю спросить его об этом в следующий раз, когда ты его увидишь, - ответил он с холодным взглядом.

-“Тск, тск. Вы двое в очередной раз вырыли яму, поджидая меня”. Фу Шэнь уже сталкивался с такими ямами. “Я не спрашиваю. Ты можешь сам бороться со своим холостяцким поведением!”

Честно говоря, все они знали, что это была шутка, которая никогда не могла сбыться. Фу Тинсин был генералом, охранявшим границу, а принц Су был вассальным принцем; им двоим не повезло. Они даже не осмеливались слишком близко подходить друг к другу на глазах у других, не говоря уже о законном браке.

Фу Тинсин поднял руку и, вздохнув, похлопал его по макушке. “Иногда я действительно хочу, чтобы ты поторопился и закончил расти, чтобы я мог свалить на тебя все бремя и быть свободным, чтобы уйти самостоятельно, но я также хочу, чтобы ты никогда не взрослел, чтобы тебе никогда не приходилось сталкиваться с этими вещами, с которыми ты ничего не можешь поделать”.

Фу Шэнь был беззаботен, его тон был легкомысленным.

-“У меня нет недостатка в славе или богатстве, и я собираюсь сосредоточиться на защите границы и борьбе с татарами. Как неважный слуга, тщательное наблюдение императора не вызовет у меня никаких подозрений.”

Услышав его детские заявления, Фу Тинсин хлопнул его по спине.

- “Вот что ты можешь сделать! У меня в сундуке несколько писем. Иди и найди их для меня.”

Фу Шень спрыгнул со стола, с негодованием роясь в коробках.

Фу Тинсин смотрел ему в спину со слабой улыбкой, в этом выражении было немного неуловимого беспокойства. Маленькое отродье, подумал он, учить тебя по стольким учебникам истории было напрасно. Разве ты не знаешь, что значит "сглазить"?

После минутного уныния он облегчил свою тревогу с открытым сердцем. Забудь об этом, молодые останутся молодыми. Мы с моим старшим братом все еще здесь, не так ли?

Осенью восемнадцатого года Юаньтая волны и ветры стихли.

Никто никогда не мог предвидеть, насколько непостоянна Мать-природа и как судьба играет с людьми.

В девятнадцатом году правления Юаньтая Фу Тинчжун был убит восточными татарами. В следующем году Фу Тинсин погиб на поле боя в Северном Синьцзяне. В том же году восемнадцатилетний Фу Шэнь надел доспехи, покинул столицу и ступил на северную зону боевых действий.

На двадцать пятом году правления Юаньтая Фу Шэнь получил травму, вернулся в столицу и получил разрешение императора Юаньтая на брак.

В тот день в кабинете царил полный беспорядок. В этом разговоре, о котором знали только дядя и племянник, фрагменты о предопределенной любви, которая никогда не могла проявиться, надежды дяди и удачи, а также болтливый манифест подростка… все закончилось бы как плод розового воображения.

Независимо от того, насколько глубоко горьким и ненавистным он будет в ближайшие дни, Фу Шэнь в тот момент все еще был наивным и дерзким молодым богатым ребенком, и его сердце не могло вместить тьму и торжественность. Фу Тинсин позволил ему выйти и поиграть, поэтому он привел свою величественную банду негодяев на гору Драгоценных камней.

Рядом с Фу Шэнем шли несколько младших сыновей из влиятельных семей придворных чиновников, которым не давали титулов, и многие другие из богатых милитаристских семей. Эти полувзрослые люди танцевали с клинками и играли с палками в течение дня и не могли произнести ни одного четверостишия, подходящего прекрасной даме, не говоря уже о том, чтобы подойти "дворянину среди цветов".(5)Обезьяны-переростки провели некоторое время, безвкусно "оценивая" орхидеи, сделали короткую паузу для отдыха и обеда, и, услышав, что во второй половине дня готовятся продукты, немедленно бросились в большую спешку, чтобы запустить своих коней и радостно нырнуть в гору.

На горе Драгоценных камней не было злобных животных, большинство из которых были водяными оленями, зайцами и фазанами, а иногда и дикими кабанами. Фу Шэнь медленно направил своего коня в лес, натягивая лук и время от времени прицеливаясь, его стрелы никогда не подводили. Его навыки стрельбы из лука были отточены в армии Северного Янь, и их использование для стрельбы в маленьких птичках и кроликах было немного излишним. Как раз в тот момент, когда ему стало скучно, с правой стороны леса перед ним внезапно раздался шорох, а сразу за ним послышался звук подков. И Симин и Фу Шэнь посмотрели друг на друга с приличного расстояния, одновременно натягивая тетивы и направляя луки на тень в подлеске.

Фу Шэнь крепко сжал веревку в пальцах, прищурив глаза, его сердце пропустило удар, когда очертания предмета постепенно стали отчетливыми.

-“Подожди!”

Он сразу же призвал к прекращению огня, но, к сожалению, было все еще слишком поздно, так как И Симин уже выпустил свою стрелу. У Фу Шэня не было времени блокировать его или даже прицелиться, вместо этого он поднял свою собственную стрелу в воздух, чтобы быстро и точно отклонить ее, поставив на один уровень с траекторией, отправив оперенный болт И Симина на несколько ци от цели со звоном.

И Симин сначала был ошеломлен. Как раз в тот момент, когда он собирался наброситься на него, он услышал, как Фу Шэнь прервал его криком.

- “Кто там? Выходи!”

Зашуршал подлесок, тень медленно выросла в высоту и расширилась, пока, наконец, не встала — и, к их удивлению, это была стройная, хрупкая женщина, прижимающая к себе сверток.

-“Кто ты такая? Почему ты прячешься здесь?”

Она опустилась на колени на землю. “Этот простолюдинка собиралась в деревню Сон, чтобы... навестить семью, но не обратила внимания и заблудилась, случайно оказавшись здесь… Я услышала стук лошадиных копыт и поверила, что вы бандиты, поэтому я ... я просто спряталась,-заикаясь, произнесла она.

И Симин подогнал к ней свою лошадь, оглядывая ее с ног до головы.

-” То, как вы одеваетесь и ведете себя, не похоже на то, как вела бы себя женщина в сельском городе, - с сомнением произнес он, - но больше похоже на то, что вы происходите из богатой семьи… что это у тебя в руках?”

Женщина вздрогнула, услышав эти слова, и, не отвечая, опустила голову, крепче сжимая сверток с тканью.

Фу Шень приблизился на несколько шагов, используя свой длинный лук, чтобы поднять ее подбородок.

- “Отпусти", - холодно сказал он.

Она уставилась на него, на спине у нее выступил холодный пот, а все тело ослабело от страха. Фу Шэнь легко приподнял крышку свертка, обнажив внутри парчовые пеленки.

У нее на руках был ребенок!

Фу Шэнь наморщил лоб.

- “Торговля детьми?”

Несколько человек услышали шум во время их разговора и бросились туда, образовав круг вокруг женщины, чтобы посмотреть, хотя они заметили, что ее лицо, полное слез, смешанных с пылью, не скрывало ее красоты. Даже если эта группа не могла писать стихи для красивой леди, это не означало, что они не могли отличить красивую от уродливой и в настоящее время испытывали к ней довольно много сострадания.

-“У вас были какие-нибудь проблемы, мисс?”

“Ты незамужняя женщина с ребенком, которая не ездит по официальным горным дорогам, рассуждая о том, откуда она родом, и придумала какую-то дурацкую историю, которая заставляет меня на восемьдесят процентов быть уверенным, что у тебя есть скрытый мотив”, - сказал Фу Шень. “Скажи мне, откуда взялся этот ребенок, которого ты держишь на руках?”

-“Ого”, - внезапно заговорил кто-то другой, - “теперь, когда вы упомянули об этом, когда мы покинули столицу, нам показалось, что мы увидели объявление на городских воротах, в котором говорилось, что в доме осужденного чиновника была сбежавшая рабыня, которого разыскивали для ареста. Это может быть она?”

-“Осужденный чиновник? Кто?” - ответил он.

-“Тот, кто был заключен в тюрьму за подготовку мятежа несколько дней назад", - сказал другой. “Помощник министра Цзинь, Цзинь Юньфэн”.

Фу Шэнь был потрясен.

Женщина задрожала, как робкий кролик. Ей еще не было и двадцати, и ей потребовалось самое большое мужество, какое у нее было в жизни, чтобы тайно сбежать из столицы. Теперь, когда она столкнулась с ордой богатых молодых людей верхом на лошадях и с луками в руках, у нее не было лишнего мужества, чтобы справиться с ними. После долгого периода колебаний она, наконец, кое-что выпалила.

- ”Эта рабыня-Цай Юэ, служанка дома помощника министра Цзиня в столице, а ребенок в пеленках-мой маленький хозяин..."

Фу Шэнь уже понял, что произошло. “Ты тайно сбежала с ним”.

-” Я умоляю вас всех отпустить этого раба, молодые Господа", - плакала Цай Юэ, неоднократно кланяясь всем. “Этот ребенок-единственная кровь, оставшаяся в семье Цзинь, и его едва не бросили на смерть, когда дом был захвачен... Мой господин был несправедливо отправлен в тюрьму, и женщины в Поместье не смогли вынести унижения, повесившись все вместе перед залом! Эта рабыня рисковала всем, чтобы вывезти маленького хозяина из столицы, но люди Двора охотились за мной все путешествие, и у меня действительно не было другого выхода, кроме как бежать в горы...”

Ее плач был поистине жалким, но дело с Цзинь Юньфэном было связано с главным преступлением-мятежом. Если бы им когда-либо было предъявлено обвинение в "укрывательстве преступника, скрывающегося от правосудия", любая неосторожность могла бы быть опасной для жизни.

Но эти богатые дети, в конце концов, были молоды и преисполнены доброй воли. Обладая значительной властью в своих семьях, они ни в чем не нуждались, и их вспыльчивость легко доходила до их голов. Только И Симин привык быть осторожным, так как не хотел вмешиваться в дела других людей, поэтому он бросил взгляд в сторону Фу Шэня.

Фу Шэнь вспомнил, как его дядя примчался сюда с расстояния в тысячу ли, чтобы выступить в защиту Цзинь Юньфэна, и теперь слуга семьи Цзинь просто случайно попала в его руки. Говорили ли таинственные силы, что ребенок заслуживает того, чтобы жить? Поразмыслив над этим, он в конце концов сдался, покачав головой в сторону И Симина и отдав команду сопровождающему слуге.

-“Отведи ее обратно на виллу и переодень ее. Если кто-нибудь спросит, скажи, что это горничная, которую моя мать послала прислуживать мне. Больше ничего не говори, иди”.

Слуга сделал, как ему было сказано. И Симин все еще хмурился, сильно встревоженный.

- “Она в опасном положении. В том случае, если она действительно сыграет какую-то важную роль в этом судебном деле, мы определенно столкнемся лицом к лицу с катастрофой”.

-“Да”. Фу Шэнь понимающе кивнул. “Каждый за свой поступок несет ответственность сам. Не волнуйся, брат И. Если это всплывет на свет, я абсолютно не буду впутывать в это остальных из вас”.

Это замечание возымело хороший эффект, так как гора содрогнулась от звука того, как кто-то хлопнул себя в грудь.

-“Что ты говоришь, брат Фу?! Как ты можешь заставить себя быть одиноким гробовщиком? Если что-то случится, ты можешь считать меня частью этого!”

Все повторяли это чувство один за другим, оставляя И Симина неспособным сделать ни одной вещи. Фу Шэнь улыбнулся, чтобы утешить его.

- “Никому не нужно паниковать, мы делаем то, что должно быть сделано. Гора драгоценных камней-частная собственность моей семьи, и если солдаты даже будут преследовать ее здесь, чтобы обыскать, им сначала нужно будет получить согласие владельца.”

Он еще не закончил говорить, когда издалека донесся упорядоченный стук копыт, похожий на раскат грома, охвативший все вокруг, угрожающе приближающийся , когда они в одно мгновение приблизились к своему местоположению.

Орлиные глаза Фу Шэня смотрели вдаль, узнавая эти черные, расшитые серебром одежды чиновника —

Стража Летающего Дракона!

Черт! Эта пощечина пришла слишком рано!

Переводчик говорит: *голос Фу Шена* о черт, это федералы

Примечания:

1. 定海海 – в частности, он не отличался от “духа устойчивого моря/волшебной иглы”.… что, так или иначе, означает быть главной опорой поддержки семьи.

2.中书侍郎-лит. “ответственный за книги”, часть “в книгах”, относящаяся к управлению законами – не их соблюдению, а написанию, расшифровке и редактированию.

3. 舟师指挥 – лит. “главный кондуктор корабля”.

4.二婶-лит. “жена второго младшего брата (моего) отца”

5.Другое название для лодочных орхидей, вероятно, названных так из-за их высоких, прямых стеблей и показной формы и окраски.

Глава 17 - Дикий кабан

Горная дорога была узкой, что вынудило Стражу Летающих Драконов остановиться. Фу Шэнь решил задержать их на некоторое время, так как их группа молодых людей не прокладывала им дорогу.

-“Кто здесь ходит?” - спросил кто-то.

Из толпы вынырнул белый конь, его всадник вежливо кивнул головой. “Гвардия Летающего Дракона находится под имперским приказом арестовать преступника Суда. Могу я спросить вас всех, не видели ли вы кого-нибудь подозрительного, пока были на этой горе?”

Глаза каждого из богатых детей закатились к макушке и посмотрели на них сверху вниз.

- “Оу, что это за сцена", - усмехнулся один из них. ”Интересно, какой преступник, скрывающийся от правосудия, на самом деле заставляет Летающих Драконов работать, чтобы заполучить его".

Мужчина не рассердился, в его мягком ответе чувствовалась твердость.

-“Ваша похвала ошибочна, и я не смею принять ее, молодой господин. Этот скромный чиновник просто выполняет свои приказы”.

Вопрошающий молодой человек поперхнулся, на его лице появилось неприятное выражение. Фу Шэнь опасался, что обе стороны вступят в конфликт, и поэтому он вмешался, чтобы выступить посредником.

-”Так случилось, что мы развлекались здесьвсе это время, и мы не видели такого преступника, как вы просили, сэр".

Мужчина взглянул на него, и первоначально холодный и безразличный наклон его лица на самом деле превратился в нечто вроде улыбки.

-“Так это ты, Молодой мастер Фу. Давненько не виделись, - весело сказал он.

Как только он сказал, что… парень действительно показался ему знакомым! Фу Шэнь пристально смотрел на него, пока наконец не вспомнил – разве не он был тем имперским стражником, который бросил в него цветок лотоса-близнеца на улицах в тот день?

И Симин не ошибся. На самом деле он был Стражем Летающего Дракона.

"Сэр... Ян”. Настроение Фу Шэня было сложным. “Для меня большая честь снова видеть вас”.

Группа мигом  уставилась на этих двоих, никто из них не мог понять, в чем тут дело, так как они не знали, пересекался ли когда-нибудь Фу Шэнь с Охранником Летающего Дракона.

Янь Сяохань медленно обвел взглядом группу, вещество в его мимолетном взгляде давило на провинившихся Молодых Мастеров, и их спины покрывались холодным потом. Потом он вдруг улыбнулся.

- “Беглянка замешана в крупном заговоре. На каждой дороге внутри и за пределами столицы установлены контрольно-пропускные пункты, и за ее арест предлагается награда. Те, кто осмелится укрыть и прикрыть преступника, будут считаться соучастниками заговора.

Стража Летающего Дракона преследовала ее всю дорогу до округа Хуанрен, но она все же сбежала. Это место гористое и лесистое, что делает поиски кого-то неудобными. При условии, что вы все сможете протянуть свои руки, чтобы помочь задержать этого крупного преступника, когда этот человек по имени Ян выступит с докладом в Суде, я буду ходатайствовать о рассмотрении дела по существу от вашего имени.

Это был первый раз, когда Фу Шэнь сделал что-то вроде укрывательства преступника, скрывающегося от правосудия, и у него возникло ощущение, что в словах Янь Сяоханя были злонамеренные намеки. Он не мог не прокрутить это в уме: неужели он уже что-то видел?

Янь Сяохань закончил говорить, и затем их окружение погрузилось в тишину. Никто не ответил. Через некоторое время незнакомый человек холодно усмехнулся, и в его следующих словах не было недостатка в насмешке.

- ”Ты действительно думаешь, что ты кто-то, щенок евнуха".

Это было негромко, но из-за необычной тишины прямо сейчас все могли это услышать.

Выражение лица Янь Сяоханя быстро изменилось, и он бессознательно нажал вверх на рукоятку сабли, висевшей у него на боку. Он был очень странным человеком, так как чем сильнее его гнев, тем мягче он говорил, как будто опасался кого-то напугать.

-“Итак, один из тех, с кем я говорю, на самом деле Второй Молодой Мастер Се. Это было давно".

Тот, кого призвали, был вторым сыном графа Цин И, Се Цяньфань. Он фыркнул и повернул шею, не глядя на него.

-“Теперь, когда этот по имени Ян увидел Второго Молодого Мастера, ты действительно молодой, талантливый новорожденный теленок, который не научился бояться тигров и на самом деле совсем не похож на своего старшего брата”.

Голубые вены выступили на лбу Се Цяньфаня.

“Я слышал, что он был переведен в Имперский город годом ранее, чтобы стать полковником в Департаменте военнослужащих[1]”, - томно продолжил Янь Сяохань, - “и его будущие перспективы не знают границ. Для такого выдающегося человека, как граф Цин И, иметь столь же выдающегося сына, продолжающего его наследие, должно оставить его без сожалений”.

Цвет лица Се Цяньфаня мгновенно изменился с белого на красный и стал зеленоватым, как будто его только что ударили по голове.

Старший сын графа Цин И, Се Байлоу, не родился от своей первой жены, но он был очень трудолюбивым, а законный второй сын, Се Цяньфань, был идиотом-расточителем. Не только это, но и то, что граф также крайне негативно относился к родной матери Второго Се, в результате чего граф был пристрастен к своему старшему сыну и неоднократно заявлял, что хочет передать ему свой дворянский титул. Се Байлоу давил со всех сторон на голову Се Цяньфаня, и Второй Се почти сделал его своим заклятым врагом, так как его друзья и семья не осмеливались упоминать имя первого в его присутствии.

Теперь, когда Янь Сяохань заявил об этом перед всеми, это было почти равносильно огромной пощечине, безжалостно тычущей в шрам, о котором он меньше всего хотел говорить.

В ту же секунду глаза Се покраснели на месте. Под влиянием гнева и разочарования он пошел, чтобы взять свой охотничий лук, не сказав больше ни слова, целясь стрелой в Янь Сяоханя!

Янь Сяохань уже некоторое время следил за его движениями, быстро, как вспышка, выхватывая меч и без усилий отбрасывая стрелу. Он подпрыгнул в воздухе перед Се Цяньфанем, свет его клинка сиял, как текущая серебряная река, когда он рубил прямо вниз.

“Се Цяньфань!”

Фу Шэнь и И Симин двинулись одновременно, один бросился, чтобы остановить Се Цяньфаня, а другой бросился вперед, чтобы заблокировать Янь Сяоханя. У Фу Шэня не было при себе ни дюйма стали, и в момент паники он снял изогнутый лук со спины, быстро используя его, чтобы сдержать необычайно тяжелый удар Янь Сяоханя.

-“Держи его!”

Запястье Фу Шэня пронзила острая боль, когда его непрерывно трясла эта огромная сила. “Ты с ума сошел?” - прорычал он. ”Если он сказал что – то не так, то он должен просто признать свою ошибку и извиниться перед вами-нет необходимости прибегать к убийству!"

Убийственная аура Янь Сяоханя ничуть не отступила. Он холодно фыркнул. -“Он стреляет своим ртом с безрассудной самоотверженностью. Если ты провоцируешь кого-то, кого не следует провоцировать, ты не можешь считать свою смерть неоправданной!”

Фу Шэнь попытался схватиться с Янь Сяоханем, давя на него со всей силой своих ударов. Хотя его изогнутый лук был прочным, он не мог соперничать с прекрасными стальными мечами, которые нес Страж Летающего Дракона, и через короткое мгновение все, что можно было услышать, был тихий звук треска, когда длинный лук не выдержал давления и резко разломился на две части.

В его глазах промелькнула печаль. Этот лук был подарком на день рождения от Фу Тинсиня, и он носил его уже несколько лет, не ожидая, что сегодня он будет сломан рукой Янь Сяоханя. Однако сейчас он был не в состоянии слишком сильно беспокоиться об этом и схватил тетиву лука обеими руками, крутанул ее и потянул за саблю Янь Сяоханя, чтобы насильно изменить направление ее наконечника.

Охранник Летающего Дракона смотрел на них, как тигры, собираясь усмирить Се Цяньфаня ревом в ответ, когда Янь Сяохань сделал свой первый шаг. С богатыми молодыми людьми во главе с И Симином тоже шутить было нельзя, так как все они достали свое оружие. Обе стороны прямо на глазах вступали в королевскую битву, несколько человек вступали в драку на расстоянии нескольких чжан. Фу Шэнь был зажат между скалой и твердым местом из-за свернутого клинка Янь Сяоханя, издавшего бешеный лай “меча”!

И Симин быстро выбросил меч, который он носил на поясе. Фу Шэнь проворно отскочил на несколько шагов, развернулся и с силой оттолкнулся от дерева, прыгнув в воздух с легкостью ласточки, когда он протянул руку и схватил рукоять меча, после чего ударил перед собой.

Он мгновенно развернул свое преимущество, его меч превратился в бурный шквал, когда он атаковал Янь Сяоханя!

Янь Сяохань был вынужден отступить на несколько шагов от своего неумолимого класса фехтования, но он все еще был достаточно расслаблен, чтобы похвалить его.

-“Ты достоин быть потомком знаменитого генерала. Как красиво".

В тот момент, когда другой использовал тетиву лука, чтобы запутать лезвие своего клинка, Янь Сяохань подавил презрение в своем сердце. Чтобы он смог стать приемным сыном Дуань Линлуна и занять свое нынешнее положение, он должен был не только полагаться на свой ум и мастерство, но и приложить немало усилий, чтобы держать Имперскую гвардию Северного управления под своим контролем.

Если бы это был тот придурок Се Цяньфань, против которого он только что выступил, ему, возможно, даже не пришлось бы приближаться, прежде чем нанести ему смертельный удар, но Фу Шэнь мог сделать более дюжины своих движений, не проявляя никаких признаков колебания. Для человека его возраста это было очень трудно сделать.

Фу Шэнь также был внутренне встревожен в это время, так как он чувствовал, что Янь Сяохань вообще не сдержался от своего первого удара – у него было полное намерение убить сына графа Цин И. Гвардия Летающего Дракона была бандой высокомерных деспотов, которые бесновались как при Дворе, так и среди граждан, и он знал, что слова, сказанные сегодня, нельзя воспринимать легкомысленно.

Если бы он не получил преимущество неожиданной контратакой, Се Цяньфаня, скорее всего, сейчас бы здесь не было.

Никогда еще мысли Фу Шэня не кружились так быстро и ярко, как в этот критический момент. Идея вспыхнула в его голове, как искра, и он поспешно схватил его, приняв решение

Лязг двух столкнувшихся клинков был быстрым, как ураган, и шумным, как густой дождь, свет, отбрасываемый ими, был почти шелковисто-белым. Мастерства и силы Фу Шэня было недостаточно, и он постепенно начал отставать. После того, как они снова замахнулись оружием друг на друга, Янь Сяохань неожиданно выбил оружие прямо из руки другого, и оставшийся импульс продолжился, кончик его сабли приближался к горлу Фу Шэня, за секунду до того, чтобы пронзить его насквозь.

И все же этого не произошло.

Янь Сяохань мог бы казнить Се Цяньфаня без малейшего намека на колебания, но сделать то же самое с Фу Шэнем было вариантом, который ему пришлось бы пересмотреть.

Край зазвенел, его маршрут насильственно изменился в воздухе.

Контроль владельца над этим орудием смерти достиг своего апогея, когда, повернув его запястье, сабля отклонилась на волосок от шеи Фу Шэня, чтобы пронестись мучительно близко к его главной артерии.

В то же мгновение Фу Шэнь внезапно сделал выпад!

Это был момент, которого он так долго ждал. Он был уверен, что Янь Сяохань не нанесет ему смертельного удара, и в то время как острие сабли другого отклонялось, Фу Шэнь чуть не задохнулся от тупой стороны лезвия, когда за секунду сократил расстояние между ними и развернулся, чтобы схватить его сзади, безмолвно приставив компактный охотничий нож к кадыку Янь Сяоханя.

Мимолетно, как искры от кремня, быстро, как сокол, налетающий на загнанного в угол зайца, – в мгновение ока ситуация изменилась на противоположную.

“Извините, сэр Ян”, - грубо прошептал Фу Шэнь ему на ухо, угрожая, - “Я не хотел усложнять вам жизнь. Скажи своим людям, чтобы они отпустили Се Цяньфэня, отступили, сели на лошадей и поехали с горы”.

Силы, которую он приложил к своей руке, было как раз столько, чтобы Янь Сяохань не мог говорить, но недостаточно, чтобы полностью задушить его. Это вызывало желание узнать, кто научил его этим навыкам. Янь Сяохань был виртуозом, который мог приспособиться к своим обстоятельствам, и под контролем другого он быстро сделал спокойный жест, чтобы показать своим подчиненным, чтобы они опустили оружие.

-“Выбрось и свою собственную саблю тоже".

Янь Сяохань отпустил его, и Фу Шэнь пинком отправил его в полет.

Се Цяньфань привык командовать, и после того, как сегодня, наконец, столкнулся с трудной ситуацией, он побледнел от ужаса, почти поверив, что сейчас умрет. Только что освободившись от Охраны Летающего Дракона, он встряхнулся и встал позади  И Симина, поджав хвост, пока не услышал, как Фу Шэнь резко позвал его.

- “Второй Се”.

-"А?”

-“Вы оскорбительно высказались по собственной инициативе, а затем попытались застрелить и ранить кого-то, так почему бы вам не подойти и не извиниться за это перед сэром Яном”, - сказал Фу Шэнь.

Все присутствующие, включая Охранника Летающего Дракона, уставились на него.

Се Цяньфань в конце концов пришел в себя от этого огромного стимулятора, сердито сжав кулаки, когда его лицо покраснело.

-“Я не буду! Как он известен?! Ищейка Суда! Почему я должен извиняться перед ним?!” - дико заорал он.

И Симин бросился его удерживать. “Фу Шень...” - заговорил он, желая сохранить мир.

-“Ты хочешь сказать, что не извинишься?” Лицо Фу Шэня потускнело, голос стал холодным. “Если ты устроишь еще один бессмысленный шум, я отпущу его сейчас, и ты увидишь, что произойдет”.

-Второй Се: “...... ”

Янь Сяохань, связанный за шею и все еще используемый, чтобы вселять страх в других, едва смог сдержаться и чуть не рассмеялся.

Се Цяньфань смотрел прямо на него, его глаза становились все краснее и краснее, пока он, наконец, действительно не начал плакать и громко причитать.

-“Я не буду, я не буду, я не буду! Вы все предвзяты по отношению к нему! Неужели я для всех вас ничто?!”

Все: “...... ”

Янь Сяохань услышал, как Фу Шэнь тихо вздохнул у него за спиной.

-“Он просто избалованный ребенок. Он действительно не нарочно обидел тебя, - тихо сказал Фу Шэнь. “Я признаю свою вину от его имени и за то, что взял тебя в заложники в качестве последнего средства. Мне очень жаль.”

По-настоящему мягкосердечный человек.

В его речи было что-то от юношеской интонации, но его тон и мастерство были такими же ровными, как у взрослого. После того, как его дыхание успокоилось, его дыхание было очень легким, и когда они касались ушей, они слегка щекотали, что могло заставить человека нервничать.

Янь Сяохань про себя подумал:

-"Ты тоже еще ребенок

Эта мысль не успела закончиться, как несколько черных теней вырвались из глубины леса, воспользовавшись моментом, когда все были настороже, чтобы врезаться в строй Стражи Летающего Дракона, мгновенно сбросив кого-то на землю!

-“Что это такое?!”

Испуганные восклицания заставили Фу Шэня немного сбиться с пути, и, воспользовавшись этим кратким моментом отвлечения, рука Янь Сяоханя молнией метнулась, чтобы удержать запястье Фу Шэня. Рывок, поворот и сопровождающий его звук клацанья костей, от которого могли заболеть зубы, он выдернул руку Фу Шэня из сустава.

Реакция Фу Шэня также была чрезвычайно быстрой, когда он развернулся и пнул другого в нескольких шагах от себя, откатившись в сторону от силы. Он вернул руку на место, вспотев от боли. Тем не менее, он не мог беспокоиться о том, чтобы отомстить Янь Сяоханю, так как незваные гости, вторгшиеся в его планы, стали угрозой, которую нельзя было игнорировать. На них нападали не только Стражи Летающих Драконов, но и большое количество людей на их стороне.

Даже И Симин начал громко ругаться.

- “Срань господня… откуда, черт возьми, они все взялись?! Фу Шень! Разве ты не говорил, что на этой горе нет кабанов?!”

-"Я не был здесь много лет, откуда мне знать?!” Фу Шень зарычал в ответ. “Вверх по деревьям! Поднимайтесь по деревьям сейчас же!”

Раньше был период, когда дикие кабаны выходили из горы Драгоценных камней, что разрушало посевы и сельскохозяйственные угодья под ней. Местные фермерские хозяйства действительно не могли справиться с этим и были вынуждены отправиться в столицу, чтобы найти семью владельца, чтобы они могли что-то сделать. В результате отец Фу Шэня и оба дяди взяли команду из армии Северного Янь на полмесяца на виллу "Скрытая орхидея", обнаружили около дюжины логовищ кабанов и уничтожили их до последнего. С этого момента гора Драгоценных камней больше не страдала от их тирании.

Только в последние годы дикие кабаны были замечены еще раз, но их было всего несколько, и фермеры не воспринимали их всерьез. Кто мог знать, что в лесу будет так много прячущихся? Более того, они были заклятыми врагами людей, и, увидев одного из них, им пришлось укусить их, заставив толпу как хорошо обученных Охранников Летающих Драконов, так и несчастных богатых молодых людей в ужасе, когда они преследовали их.

Они все начали взбираться на деревья один за другим в середине рева Фу Шэня, но у Стражи Летающего Дракона не было команды Янь Сяоханя, поэтому они держали свои сабли, сражаясь с кабанами. Фу Шэнь присел на корточки под деревом, чтобы отдышаться, посмотрел вниз и не смог вынести этого зрелища; он пошел, чтобы крикнуть Янь Сяохань, чтобы они не страдали и не умирали ради репутации. Слова едва достигли его губ, когда он мельком увидел человека под деревом, в котором он прятался, готового к осаде несколькими дикими кабанами, окружившими его, трава позади него мелко дрожала.

Зрачки Фу Шэня сузились. Он прыгнул вперед, выскочив в тот же момент, когда кабаны выскочили из подлеска.

-” Будь осторожен! " - крикнул он.

Янь Сяохань оттолкнули от дерева, и они, держась друг за друга, откатились на приличное расстояние по земле. Одежда на его пояснице была проколота острыми клыками кабана, а на спине была глубокая рана, из которой текла кровь, покрывая руки Фу Шэня. Если бы последнего не было тогда, этот удар прозвучал бы правдиво, и, скорее всего, сейчас в нем было бы еще две дыры, касающиеся его.

-"Большое спасибо...”

Фу Шэнь только услышал, как он сказал это, после чего почувствовал силу на своем плече, и все его тело непроизвольно отлетело в сторону – Янь Сяохань фактически отшвырнул его!

Не дожидаясь, пока он что-нибудь выхватит из своего оцепенения, похожая на вихрь тень выскочила из-за него, и у Янь Сяоханя не было возможности увернуться от нее из-за движения, которое он только что сделал. Фу Шэнь беспомощно смотрел, как эти широкие, длинные клыки вонзились ему в живот

-“Ты все еще не бежишь?!”

Грохот Янь Сяоханя взорвался в его ушах, но сам он не успел подняться, так как кабан потащил его по земле. Было большой удачей, что пояс, который прилагался к одежде Стража Летающего Дракона, был широким, из воловьей кожи, с медной пряжкой в виде головы зверя, так как голова зверя случайно застряла в клыках кабана и, что удивительно, позволила ему блокировать удар, который был тяжелее, чем три тысячи катти.

Кабан беспорядочно тащил за собой Янь Сяоханя, яростно и беспорядочно натыкаясь на предметы. Фу Шэнь был поражен лишь на мгновение, а затем бросился бежать, чтобы догнать их. Подойдя ближе, он был готов сойти с ума и почти мысленно выплюнул полный рот крови.

Он гневался на небеса.

-“Ублюдок! Вы сегодня выходили из дома, не взглянув на Желтый календарь?!”[2]

Глубоко в густом лесу был впечатляюще широкий, неровный, скалистый и крутой утес.

Этот кабан обладал большим интеллектом, и, поскольку ему неоднократно не удавалось пронзить его насквозь и убить, он, следовательно, думал сбросить этого надоедливого человека до его смерти.

Янь Сяохань также увидел пропасть позади себя и в отчаянии потянулся, чтобы схватить кабана за клык, желая силой отцепить его от своей медной пряжки. Однако было слишком поздно, так как вскоре после этого кабан бросился к краю обрыва и сильно взмахнул головой, чтобы сбросить его.

Свистел горный ветер. В его состоянии, когда он висел в воздухе, вес одного человека мог, наконец, разорвать эту медную пряжку и клык. Тело Янь Сяоханя резко упало, и в глубине души он знал, что на этот раз он действительно упадет.

Его глаза потемнели, когда инерция его падения внезапно остановилась.

Фу Шэнь высунул верхнюю половину тела над краем скалы, одной рукой вцепившись в одежду Янь Сяоханя, стиснув зубы, когда его вены вздулись от напряжения.

- “Возьми меня за руку...”

На лице Янь Сяоханя, которое всегда, казалось, было закрыто маской, наконец-то появилось неподдельное изумление.

-"Ты...” Движения его губ были едва заметны, его тоненький голосок почти не был слышен на ветру.

-В следующее мгновение его глаза внезапно расширились. “Позади тебя! Он еще не ушел!”

Фу Шэнь почувствовал вспышку острой боли в спине, и его тело неудержимо повалилось вперед. Несмотря на это, он крепко держал одежду Янь Сяоханя.

-“Фу Шен!”

Они вместе упали с вершины скалы вниз.

Переводчик говорит: А потом они УМЕРЛИ *

1.兵马司司中 = = “(ранг ниже, чем генерал) департамента вооруженных сил”,

2.Желтый календарь/Тунг Шинг-это древний лунный календарь, который, в двух словах, показывает, какие дни "удачные’ или "неудачные". Сегодня плохой день для всех!

* нет

Глава 18 - Пещера

Звук текущей воды был бесконечно протяжным, местность вокруг была влажной и холодной, и все тело болело. Фу Шэнь проснулся с кружащейся головой; открыв глаза, он не успел как следует разглядеть окружающее, как его вырвало на землю.

Кто-то подошел, чтобы поддержать его за плечо, поднося к уголку его рта лист, наполненный водой.

- “Промойте”.

Волна за волной темнота обрушивалась на его зрение, образы перекрывали его представление о человеке. Его конечности чувствовали себя так, словно их только что разобрали, делая даже небольшие усилия, чтобы двигаться, и только после того, как другой повернул голову, чтобы сделать несколько глотков воды, он сделал медленный, ровный вдох, узнав, кто из его товарищей это был.

-” Сэр Ян“, - слабо сказал он, - " мы двое только что бросили вызов судьбе, или что...”

Вопреки ожиданиям, Янь Сяохань не ответил, а просто уставился на него. Капли, украшавшие эти сияющие черты, смыли его зловещую кровожадность, по неизвестным причинам на его лице появилось бессильное выражение.

Фу Шэнь почувствовал, как волосы у него на спине встали дыбом от взгляда этих янтарных глаз. Он поспешно поднял руку и потряс ею перед лицом собеседника.

- “Что с тобой? Ты одержим?”

Янь Сяохань мягко опустил его руку обратно.

-"мне жаль. Я втянул тебя в свое несчастье...”

Испуга, который он испытал от этой приветливости левого, было почти достаточно, чтобы заставить Фу Шэня подпрыгнуть, и он начал дико жестикулировать.

-“Нононо! В этом нет необходимости! Я в порядке! Тебе не нужно винить себя!”

“Не вертись вокруг да около”. Янь Сяохань снова раздраженно опустил другую руку вниз.

- “У тебя рана на спине. Будь осторожен.”

Фу Шэнь в ужасе смотрел, как этот большой монстр, который мог убивать, не моргнув глазом, внезапно превратил природу в нежного маленького белого кролика, подозревая, что на самом деле это он ударился головой.

Эти двое были сброшены кабаном со скалы по дуге и находились под абсолютным впечатлением, что они умрут, но, без их ведома, у Небес были другие планы – на самом деле у подножия скалы был глубокий пруд. Фу Шэнь погрузился в нее с головой, огромное давление воды заставило его упасть в обморок. Янь Сяохань повезло больше, так как он ударился о стену пруда и, похоже, сломал ребро, но, к счастью, не потерял сознание. Он вытащил Фу Шэня из воды, нашел поблизости сухую пещеру и поселил его там на некоторое время.

Воспользовавшись тем, что он потерял сознание, Янь Сяохань пошел собрать кучу сухих дров, используя сверток из промасленной бумаги, который он взял с лацканов Фу Шэня, как растопку, чтобы развести костер. Он рискнул предположить, что они вдвоем, возможно, не смогут покинуть долину сегодня вечером, и он хотел приготовить еще немного дров, но погода, к сожалению, не хотела сотрудничать. Вскоре после этого небо за окном затянуло тучами, и даже начал накрапывать дождь.

Фу Шэнь ощупывал свою спину, обнаруживая, что кабан сделал на ней глубокую рану до кости. Рана была обработана просто и покрыта полосками ткани. Он был одет в два слоя сухой верхней одежды, его внутренняя одежда в середине нагревалась у огня. На Янь Сяохане был только промокший халат без подкладки, у которого не хватало куска подола, а на нижней части спины виднелось широкое кровавое пятно.

-“Тебе не холодно?” Фу Шэнь приподнялся в сидячем положении, потянул Янь Сяоханя за одежду и посмотрел на него, чтобы успокоить. “Посмотри, во что ты одета. Дров не хватает, а ночью будет очень холодно”.

Помолчав, он добавил что-то еще.

-“Это всего лишь небольшая незначительная рана на теле. Не нужно беспокоиться”.

Фу Шэнь не знал, что у него сломана кость. Не видя на себе никаких других отметин, он поверил, что это все, и прислонился спиной к каменной стене.

-“Я, вероятно, не смогу сейчас идти, так что мне придется смириться с тем, что я проведу здесь ночь. Если у тебя хватит сил, ты сможешь отправиться в путь, когда дождь прекратится. Иди по прямой вдоль оврага, и к утру вы выйдете”.

Янь Сяохань не поднял головы, используя ветку, чтобы развести огонь.

- “Я заберу тебя с собой отсюда. Не бойся”.

Фу Шэнь расхохотался.

-“Я не боюсь. Гора драгоценных камней-собственность семьи Фу, чего бы мне бояться? Кто-то определенно придет спасти меня завтра, и то, что я пойду с тобой, будет просто обузой. Ты сможешь быстрее уйти сам”.

-“Это не было бы обузой”. Янь Сяохань покачал головой, меняя свои слова. “Я хочу остаться здесь и составить тебе компанию. Это нормально?”

-“Эм?” Фу Шень уставился на него с неловкостью в голосе. “Э-э, все в порядке… ты можешь...”

Другой мужчина ничего не сказал.

Фу Шэнь был грубой обезьяной с сильной любознательностью, и он не мог спокойно сидеть, будучи раненым. Он долго сдерживал себя, пока просто не смог больше, наконец, произнеся осторожный вопрос.

- ”Тогда что, сэр Ян, вы даже д... кхм, по какой причине вы настаиваете на том, чтобы остаться?"

Янь Сяохань подумал, что его вопрос не имеет смысла, и бросил на него озадаченный взгляд.

-“Я... я ... я имею ввиду... ”-Фу Шэнь покраснел, заикаясь, одновременно проклиная себя в голове за слабое заикание,-“Я думал, что ты ... кажется, я тебе не очень нравлюсь?”

Янь Сяохань остановился, обернулся и посмотрел на него.

- “Вам не обязательно называть меня "сэр"”.

-"А?”

-“Я всего на два года старше тебя и еще не взял имя вежливости. Если вы не возражаете, Молодой мастер Фу, вы можете называть меня Братом”.

Фу Шэнь был ошеломлен. “Ты еще не достиг совершеннолетия? Тебе всего восемнадцать? Восемнадцатилетние могут попасть в Гвардию Летающих Драконов?”

Его нельзя было винить в том, что он поднял большой шум из-за этой мелочи. Янь Сяохань, честно говоря, был слишком мудр для своего возраста, у него не было ни малейшего безрассудства, как у юноши, и его положение как чиновника вовсе не было низким. Ни один человек не смог бы догадаться, что ему всего восемнадцать.

Его изумленное выражение лица было веселым, эти широко раскрытые глаза выглядели особенно по-детски. Янь Сяохань опустил голову, чтобы скрыть улыбку на губах.

-“Я действительно еще не был на церемонии. Что касается Охраны, разве моего приемного отца недостаточно для этого?”

Фу Шэнь понял, что вел себя немного дерзко.

-“Не переусердствуй, брат Ян, - сказал он смущенно, - это не входит в мои намерения. С твоим мастерством не имеет значения, Имперская это Гвардия или Гвардия Летающего Дракона – вероятно, нет никого, кого ты был бы ниже.”

-” И у меня нет намерения испытывать к тебе неприязнь", - неторопливо проговорил Янь Сяохань, подбрасывая дрова в огонь. “Ты спас меня дважды. Я не отшвырну тебя в сторону без всякого уважения".

Фу Шэнь чуть было не задал дерьмовый вопрос: “Все ли вы, Летающие Драконы-Стражи, так же любезны, как ты”, но остановил себя. ” Большое спасибо", - сдержанно сказал он.

-“Это я должен быть тем, кто благодарит тебя”.

Дождь усиливался, густой туман заполнял горные провалы, время от времени в пещеру врывался холодный ветер. Фу Шэнь потерял слишком много крови, температура его тела была низкой, губы побледнели от холода. Он ничего не сказал, но Янь Сяохань мог это видеть – он переместил его поближе к огню, а затем сел с внешней стороны, чтобы защитить его от ветра.

Фу Шэнь почувствовал огромное количество тепла в своем сердце. Он был первым из младшего поколения Фу,его семейный учитель с детства учил его тому, как старшие братья должны проявлять привязанность, а младшие-уважение, и общение с его друзьями было просто шуткой между людьми той же возрастной группы, поэтому он никогда по-настоящему не испытывал чувства, что старший брат приютил его. В этом нынешнем затруднительном положении Янь Сяохань был чужаком, но он идеально вписывался в это положение.

Отбросив в сторону слухи и предвзятость, он был внимательным, уравновешенным и рассудительным, а его отношение к Фу Шэню было как у терпимого и зрелого старшего брата.

Теперь он не мог представить себе Придворного пса на побегушках, подходящего под термин “чрезвычайно злобный”, и ничего похожего на то, как люди на улице говорили, что он вульгарный льстец, который готов признать евнуха своим приемным отцом.

Фу Тинсин всегда учил его, что, когда он смотрит на кого-то, он должен принимать во внимание внешность, которую они надевают, по сравнению с их внутренним "я", и не должен доверять ничему из слухов. Фу Шэнь украдкой взглянул на профиль Янь Сяоханя сбоку, глаза другого были опущены, брови нахмурены, и подумал про себя: между Императорской гвардией, которая обнажает свой клинок в ответ на оскорбление, и молодым человеком, который защищает меня от ветра и дождя, кто из них твое истинное "я"?

-” Брат Янь“, - заговорил Фу Шэнь, - " Сними свою мокрую одежду, я дам тебе свою верхнюю одежду”.

-“В этом нет необходимости", - последовал ответ.

-“Тогда сядь немного ближе”.

Янь Сяохань посмотрел на него, как бы желая погладить его по макушке. “Мне не холодно”.

-“Не говори мне этих пустых слов, как будто пытаешься уговорить ребенка". Как только он заговорил, рана на его спине напряглась, ужасная боль заставила его поморщиться. “А что, если ты простудишься от ветра? Как я должен так о тебе заботиться? В конце концов, мы должны присматривать друг за другом здесь”.

Несмотря на то, что он говорил до тех пор, пока у него не пересохли губы, человек у входа в пещеру был неподвижен, как холм.

-”Ты ждешь, что я притащу тебя сюда?" - слабо сказал Фу Шэнь.

Фигура Янь Сяоханя, казалось, была полностью заключена в тени пещеры, огонь и жар были далеко от него. Он очень долго молчал, пока наконец не сказал:

- “Ты знаешь, каков мой статус, Фу Шэнь".

-"А?”

-“Мы с тобой такие же разные, как облака и грязь. Тебе не нужно заставлять себя, и тебе не нужно принимать во внимание приличия, когда дело касается меня.”

Фу Шэнь несколько раз прокрутил эти слова в уме, прежде чем понял их значение, очевидно, он все еще боялся его презрения.

- ” Со всем, что я сказал, я не смотрю на тебя свысока – не ставь меня на один уровень с этим мудаком Се Цяньфанем! " - сразу же вскипел он, на самом деле не зная, как это воспринять. “Стал бы я повторять ‘Брат Ян " снова и снова, если бы ненавидел тебя? На этой горе в глуши остались только мы двое, кому здесь есть до чего дело? Неужели мне будет так скучно, что я пойду искать неприятностей?!”

Он упал на спину, с холодным шипением втягивая воздух сквозь зубы.

-"Я сдаюсь, ты действительно что-то... Ты на два года старше меня или всего на два года, брат Ян?”

Янь Сяохань пристально посмотрел на него, выражение его лица было раздраженным, но в то же время взволнованным.

Фу Шэнь не знал чувства, когда о нем плохо отзываются за его спиной, и не знал, что его великодушие было чуждым в глазах большинства людей. Янь Сяохань верил, что его неоднократные личные спасения были абсолютным пределом, но он не ожидал, что сердце юноши было даже больше, чем он предполагал.

-“У меня болит порез", - внезапно сказал Фу Шэнь. ”Камень давит на него довольно сильно".

Практически испорченная и иррациональная просьба, сорвавшаяся с его уст, мгновенно, казалось, обрела бесконечную законность, когда она дошла до ушей Янь Сяоханя. В конце концов он пошел на компромисс и вернулся из пещеры, чтобы сесть рядом с Фу Шеном.

-“Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

Фу Шэнь тут же прислонился к его бедру.

-“Позволь мне воспользоваться тобой", - неопределенно сказал он. “Я все равно не ненавижу тебя, и если ты ненавидишь меня, тебе просто придется смириться”.

-“Негодяй”, - засмеялся Янь Сяохань, вытягивая ноги, чтобы ему было удобнее лечь.

Фу Шэнь закрыл глаза и отдал ему команды.

- “Накинь на себя халат и укрой меня, пока ты этим занимаешься. Не простудись".

Янь Сяохань напевал, беря одежду, которую сушили у огня, и накрывая его одной из них, затем снимая свою собственную влажную одежду и надевая халат на голое тело.

-“Я не могу сказать, когда дождь прекратится”, - тихо сказал он. “Будь немного бдительны ночью. Если почувствуешь что-то неладное, поторопись и беги”.

Ответом Фу Шэня был большой зевок.

Видя, что он хочет спать, Янь Сяохань больше не разговаривал. С одним сидением и одним лежанием, они оба закрыли глаза в покое, спокойно ожидая рассвета.

Огонь погас посреди ночи, а ливень все еще не прекратился. Рана на спине Фу Шэня покрылась волдырями вместе с неизбежным воспалением и отеком, и ночью у него поднялась низкая температура, зубы стучали от озноба.

Янь Сяохань заметил этот не слишком многообещающий поворот событий и не мог допустить, чтобы все стало еще хуже. Он положил руку за голову Фу Шэня, чтобы помочь ему подняться, заставляя его наклониться к нему.

-“Иди сюда, сядь ко мне на колени… подними ноги повыше.”

Фу Шэнь был одурманен, позволял происходящему происходить и вел себя чрезмерно хорошо. Янь Сяохань надел свою наполовину высохшую внутреннюю одежду и сжал Фу Шэня в своих объятиях, две мантии плотно закрывали его, когда он согревал его, используя тепло собственного тела.

Одной рукой он держал Фу Шэня за талию, а другой взял его за плечо, защищая спину, чтобы тот не упал. Фу Шэнь потянулся, чтобы обнять его за талию, уткнувшись лицом в ложбинку на его плече, и, наконец, перестал двигаться, когда нашел для себя удобное положение.

-“Тебе холодно?”

-"Нет. Но я голоден".

-“……”

-“Замерз и голоден, без еды и воды. Я возлагаю всю вину на тебя за то, что ты втянул нас в эту ситуацию”.

-“Мн. Вини меня”.

-“То, что ты поймал беглеца, на этот раз, конечно, прошло отлично! Ты их не поймал, и тебя сбил с ног кабан… тебя накажут, когда ты вернешься?”

-”Нет".

-"Почему?”

-“Из-за моего приемного отца никто не посмеет наказать меня”.

-"Ты – это ты, и твой приемный отец именно такой-почему ты все время о нем вспоминаешь?” - пробормотал Фу Шен. “А как насчет твоего кровного отца?”

Янь Сяохань внезапно замолчал.

Много времени спустя его единственные слова были произнесены тихо.

- “У меня нет отца”.

Глава 19 - Пустая долина

Ночь в необитаемой горе в глухой местности на самом деле была довольно опасной, если подумать. Они оба были ранены, снаружи лил сильный дождь, в горах не было недостатка в ядовитых насекомых и диких зверях, и опасность оползней была всегда. Тем не менее, каждый раз, когда Фу Шэнь вспоминал ту ночь, его самым глубоким воспоминанием было то, как он упал на спину, а затем кто-то нежно успокаивал его, чтобы он заснул.

Он не забыл это до такой степени, что даже спустя столько лет, когда он снова оказался в объятиях того же человека, это все еще казалось знакомым.

На следующее утро дождь прекратился. Пока птицы щебетали на склоне горы, Фу Шэнь и Янь Сяохань покинули пещеру и последовали вдоль долины к выходу. Воздух был свежим и влажным после дождя, в лесу росло множество грибов. Фу Шэнь голодал всю ночь и продолжал бросать нетерпеливые взгляды на внутренности леса, слова  "Я хочу съесть это" практически падали из его глаз.

Янь Сяохань пришлось вытащить его обратно на реальный путь.

-“Они ядовиты. Ты не можешь их есть.”

- Соломенные грибы и те, что растут под соснами, - не ядовиты. Я вполне могу их съесть, - настаивал Фу Шен. ”Я и раньше собирал грибы на равнинах, поверь мне".

Янь Сяохань был почти тронут тем, насколько стойким он был, но, подумав об их нынешнем затруднительном положении, он все еще бесчувственно отказал ему.

- “Выбраться из опасности-это самое важное. Если ты хочешь есть грибы, подожди, пока мы вернемся в столицу, и я пришлю тебе коробку с ними, хорошо?”

Фу Шэнь склонил голову, чтобы немного поразмыслить, таким образом, чувствуя себя немного нелепо прямо сейчас. Как правило, он способен притворяться искушенным и надежным взрослым, но, возможно, из-за нежной, ночной заботы Янь Сяоханя о нем у него появилась склонность к тому, что в его голове звучали некоторые озорные нотки.

-“Но я голоден”, - подчеркнул он, нетерпеливо глядя на Янь Сяоханя. “Слишком голоден, чтобы двигаться”.

На самом деле, привлекательность грибов была не так уж велика, и он не был одержим желанием их есть. Он просто с радостью вспоминал теплые объятия и умиротворенность вчерашнего вечера и хотел получить еще больше внимания от своего спутника в этом мире, где их было только двое, тем самым немного ослабив свой голод, усталость и трепет, вызванные неизвестностью.

Откровенно говоря, теперь он был избалован.

Янь Сяохань посмотрел на него сквозь опущенные веки, на удивление без нетерпения, и не выдал своей лжи. Его глаза были очень мягкими, как горсть тающего снега,холодными и ясными, но с выздоравливающим теплом внутри.

Он проворно развернулся и опустился на одно колено, спиной к Фу Шэню.

-“Давай. Я перенесу тебя туда.”

Вред также должен был регулироваться. Фу Шэнь не мог сделать что-то вроде того, чтобы воспользоваться чьей-то слабостью, поэтому он неоднократно отступал.

- “Нононо, я всего лишь пошутил! Мы можем идти.”

-“Я не шучу”. Янь Сяохань наклонил голову, на его губах играла улыбка. “Просто позволь мне компенсировать тебе твой ужин из грибов. Все в порядке, давай".

Нерешительность отразилась на лице Фу Шэня, но она была глубока, как кожа, так как эта исключительно прямая спина была похожа на магнетическую силу, побуждающую его сделать шаг вперед, вытянуть руки и обхватить ими шею Янь Сяоханя в случае, который он не мог объяснить.

Янь Сяохань неуклонно нес его вперед.

Вспышка тупой боли пронзила его нижние ребра, давление, которое вес крупного человека мог оказать на рану, нельзя было воспринимать легкомысленно. Однако Янь Сяохань был не в том настроении, чтобы беспокоиться, так как все его внимание было сосредоточено на том, что было у него под ногами и кто лежал на спине. Сначала Фу Шэнь был неподвижен, как доска гроба, изо всех сил стараясь сохранить дистанцию между своей грудью и спиной другого, но через некоторое время его тело медленно расслабилось, осторожно позволяя им соприкоснуться.

В не очень подходящей аналогии он был похож на крошечное существо с вздутой шерстью, робко приближающееся, а затем с ворчанием плюхающееся ему на ладонь.

Мгновение спустя его плечи налились тяжестью, и он опустил голову на плечо другого.

Янь Сяохань был вынужден вновь пережить ту нервную щекотку, когда Фу Шэнь заставил его подчиниться.

-” Брат Ян“, он услышал, как он сказал ему прямо в ухо, " Я действительно помог тебе дважды, но это не были какие-то огромные услуги. Мне это не стоило больших затрат. Тебе... не нужно быть таким чрезмерно любезным со мной, чтобы отплатить им.”

Янь Сяохань слегка откинулся на спину, не обращая внимания на его ответ. “Я хочу сделать тебя счастливым. Как вы можете называть это жилье?”

-“Тогда как бы ты это назвал?”

Янь Сяохань серьезно задумался над этим. “Гора отцовской любви?” - неуверенно сказал он.

-“……”

Фу Шэнь лбом ударил Янь Сяоханя по затылку. Его скрещенные руки могли чувствовать легкую вибрацию от груди другого, и в голосе Янь Сяоханя слышалась улыбка.

-“Кружится голова? Будь осторожен, не валяй дурака".

Он был добр к Фу Шэню, чтобы отплатить ему, но не только за это.

В отношениях между людьми заводить знакомства было легко, но завести друга требовала судьба, и Фу Шэнь, казалось, всегда сохранял к нему постоянное уважение. Время от времени это было приятным сюрпризом.

В пещере, когда они прижимались друг к другу, чтобы согреться, Янь Сяохань сказал, что у него нет отца. Это была не более чем фраза в его голове, но усталость и холод заставили его разум притупиться, а его защитные силы немного ослабли, часть его очень глубоко скрытых эмоций вытекла из маленькой трещины.

Той силы воли, которой он обладал, было недостаточно, но он не планировал раскрывать свои секреты кому-либо еще, и ему не нужны были ложное утешение и сочувствие.

Образ мыслей Фу Шэня был очень зрелым, его слова и действия были последовательно контролируемыми и вежливыми. Янь Сяохань уже предсказал, что он скажет, но, размышляя о том, как преодолеть эту тему, он услышал, что Фу Шэню на это наплевать: “Если у тебя его нет, у тебя его нет. У меня тоже нет мамы.”

Его подход был таким: "Ты хочешь поговорить об этом, я выслушаю. Если ты этого не сделаешь, я не буду спрашивать.’

Бескорыстно

Янь Сяохань вздохнул с облегчением, и в тот момент он считал этого "маленького друга" настоящим.[1]

Они шли по долине почти целый день, и Фу Шэнь попросил Янь Сяоханя позволить ему спрыгнуть со спины после части путешествия. Окружающая местность в ущелье была прекрасной, с проточной водой, пышной растительностью и полем орхидей, растущих по всему склону горы. Если бы их нынешнее тяжелое положение было проигнорировано, эту сцену можно было бы похвалить как конфетку для глаз.

Эти двое остановились здесь передохнуть на секунду. Фу Шэнь хотел отломить веточку, чтобы повозиться, но его снова преградил Янь Сяохань. Он не разозлился, просто спросил его с улыбкой.

-“Ты не позволишь мне схватить это, ты не позволишь мне сорвать это. Чем ты оправдываешь то, что остановил меня на этот раз? В орхидеях есть яд?”

Янь Сяохань дал ему дикий фрукт, который он сам не ел, затем выдохнул, сел и слегка надавил ему на ребра.

-“Нет. Я просто думаю, что они хорошо растут в долине, и если бы они не наткнулись на нас, они могли бы прожить в целости и сохранности пару лет и зим. Если бы ты сорвал один, он, скорее всего, засох бы к завтрашнему дню, так почему ты должен это делать?”

Фу Шень рассмеялся. Древние однажды сказали:

-”Если это не сорвано и не вызывает восхищения, разве это не вредит орхидее? "{1} Как получилось, что вместо этого это превратилось в "срывание и восхищение орхидеей-это то, что вредит ей"?"

- У цветов и деревьев тоже есть сердца, зачем стремиться лишить их красоты? {2}

Ухмылка Фу Шэня коснулась его лица. Они были очень близко друг к другу, половина их тел была почти прижата друг к другу. Янь Сяохань объяснил себе, что этот маленький лорд был слишком чист, и они какое-то время терпели одни и те же трудности, вот почему он так подружился с ним.

Но это могло быть и потому, что они были единственными в горах. В конце концов, он был немного напуган внутри, поэтому всегда подсознательно опирался на него.

Янь Сяохань протянул руку, чтобы обнять его, и они оба откинулись назад, чтобы лечь на травянистый склон плечом к плечу.

Фу Шэнь посмотрел на ясное голубое небо.

-“Поскольку ты один из тех, кто лелеет цветы, брат Ян”, - внезапно и твердо заговорил он, - “И даже дикая орхидея может получить твою милость, как насчет того, когда стихии выровняют землю?”

-“Ты снова говоришь глупости. Гром и дождь могут обрушиться с неба в любой момент – "временам года, судьбе я ничего не могу сделать". {3}

Фу  Шэнь выпрямился.

-“Тогда я пойду и сорву этот цветок. Был ли кто-нибудь когда-нибудь бессмертным? Ты должен жить каждый день так, как будто это твой последний...”

Янь Сяохань не знал, смеяться ему или плакать, когда он оттащил его назад, заключив в объятия.

-“Вернись сюда! Должен... должен ли ты пробираться через эту мутную, быструю воду? Какое тебе дело до того, жива или мертва семья Цзинь?!”

-“Ты  догадался об этом?”

-“Мне  нужно было угадать?” Янь Сяохань мягко усмехнулся над ним. “Там была группа людей, неправильно перегородивших середину дороги, на каждом из их лиц было написано чувство вины. Тем не менее, я не мог позволить себе оскорбить вас всех, иначе вас бы поймали и доставили обратно в Отдел наказаний Стражи Летающих Драконов.[2] Не было необходимости бороться, просто нужно было напугать признание”.

-" Ха-ха-ха... " - сухо рассмеялся Фу Шэнь.

“До того, как я пришел, я слышал, что в суде было много громких имен, выступающих по делу Цзинь Юньфэна, и это включало генерала Фу. Вот почему ты защищаешь этих двоих, верно?”

У Фу Шэня не было возможности кивнуть, прежде чем тот продолжил говорить.

-“Послушай  моего совета: не бери  все на себя и не заботьтесь и не считайся с самоотверженной преданностью. Самые сильные ветры и волны в поместье герцога Инь,ты действительно веришь, что император не знает о генерале Фу и принце Су?”

-"Мой дядя ... “

-“У него есть возможность просить о снисхождении, потому что он наполовину ученик Цзинь Юньфэна. Учителя-одни из самых уважаемых людей, так что это понятно. Истинные чувства тоже не требуются, это просто движение, через которое нужно пройти. Но ты другой". Янь Сяохань сжал его шею сзади. “У тебя нет никаких отношений с Цзинь Юньфэном. Ты законный сын герцога, так что, если ты укрываешь отбросы клана Цзинь, ты вовлечешь в это дело все его Имущество. Ты понимаешь?”

Было тихо, совсем как в отблесках сумерек, которые медленно опускались на склон.

Янь Сяохань опустил глаза, чтобы вглядеться в его задумчивое лицо, чувствуя, что он говорил слишком серьезно, но потом передумал. Если это позволяло ему ясно видеть плюсы и минусы, немного строгости было бы прекрасно.

На самом деле, он не должен был упоминать об этом ни единым словом. Живы ли другие, или умерли, или были осуждены несправедливо, или заслужили то, что должно было произойти, - все это не имело к нему никакого отношения. Гвардия Летающего Дракона была саблей, которой владел император, и сабле не нужно было "определять", кому суждено умереть.

Но, в конце концов, Фу Шэнь был другим

Брат Ян, - резко сказал другой, - " ты говоришь это ради меня. Я понимаю.”

Янь Сяохань не получил никакого удовлетворения, так как было совершенно очевидно, что он собирался последовать этому с “но”.

“Но ты немного не в себе”, - продолжал Фу Шэнь. “Мой дядя говорит от имени Цзинь Юньфэна искренне, а не просто формально. Если Цзинь Юньфэн действительно виновен, он не стал бы спешить обратно с границы так далеко, и принц Су не доверил бы ему такое дело, если бы он просто собирался спрятаться в стороне и валять дурака. Цзинь Юньфэн был обижен. Поскольку это так, если эти люди чего-то от меня здесь потребуют, я не могу просто держать руки в рукавах и не заботиться об этом”.

Он как раз собирался окончательно разозлить Янь Сяоханя до смерти.

-“Осмелится ли кто-нибудь заявить о своей невиновности, когда дело дойдет до залов Суда? У него были личные дела с Хань Юанем, он передал информацию в поместье принца Аня, в его доме нашли несколько писем и драгоценных предметов, он высказался без должного уважения в своей резкой критике сокращения вассального государства... если император сам осуждает его, то в чем его несправедливо обвиняют?!”

Фу Шэнь вздохнул.

-“Я слышал, что Стража Летающего Дракона руководила расследованием этого дела. Разве вы не должны понять яснее меня в том, является ли это”доказательство " реальной сделкой или чем-то, что кто-то сфабриковал?"

У него было достаточно мужества, чтобы лежать в чьих-то объятиях, тайно издеваясь над упомянутым человеком, чтобы быть "сообщником злодея" и "пособником тирана". Янь Сяохань мог задушить его голыми руками, но Фу Шэнь, казалось, не обратил на это внимания, схватив его за воротник, когда он продолжал говорить.

-“Я не хочу лгать тебе, брат Ян, поэтому я просто скажу тебе это. Я действительно не очень разбираюсь в придворных делах, но я знаю, что вассальный принц-это тот, в ком император видит угрозу.”

-"Я знаю, что ты все еще ... “

“Я также знаю, что мой дядя не стал бы говорить от имени чиновника-перебежчика”. Взгляд Фу Шэня упал на эти стройные, покачивающиеся орхидеи. ” Джентльмены подобны орхидеям, ученые чиновники подобны ласточкиной траве [3]в дикой местности, вероятно, на каждый цветок приходится по десять лезвий”. {4} Из всех чиновников в суде только он встал, чтобы говорить от имени принца Ана".

-“Я так подробно объяснил тебе это, но ты все еще не понимаешь”, - холодно сказал Янь Сяохань.

-“Дело не в том, что я этого не понимаю. Дело в том, что кто-то настаивает на том, чтобы идти неправильным путем”.

-“Следи за своим языком".

-“Что это такое, чего я не могу сказать? Что это такое, что я не должен осмеливаться сказать?!” Фу Шэнь пристально посмотрел на него. “Выдумывание обвинений, фабрикация обвинений, конфискация имущества, уничтожение семьи и подбрасывание улик, чтобы их подставить! Император ошибается! Он просто есть!”

Янь Сяохань быстро развернулся и прикрыл рот, его грудь вздымалась от сердитого, учащенного дыхания. Один вверху, другой внизу, их глаза встретились, их дыхание было слышно, и они могли видеть свои собственные отражения в зрачках другого.

“Пусть то, что ты сказал сегодня, гниет у тебя в животе. Если я еще раз услышу, как ты их произносишь, забудь о ком-нибудь еще я сам отправлю тебя в королевскую тюрьму. Запомни это.”

Брови Фу Шэня нахмурились, он несколько раз что-то пробормотал в ладонь и попытался оттолкнуть его коленом.

Янь Сяохань пошевелил рукой.

Жалобный вопль Фу Шэня донесся прямо до вершины неба.

- “Отстань от меня! Ты давишь на мою рану! Ой!”

Янь Сяохань понял, что у него действительно не было способа справиться с Фу Шэнем: скажи, что он умный, и он всегда будет плохо себя вести в неподходящий момент. Скажи, что он взрослый, и иногда он вел бы себя по-детски и возмутительно.

-Такой характер был настоящим уколом в руку.

Однако, даже если он был настолько смертельно против общественных норм, Янь Сяохань только надеялся, что сможет хорошо это скрыть и его не заставят измениться, и он не хотел так с ним обращаться.

С такой переоценкой он внезапно понял душевное состояние Фу Шэня, настаивающего на том, чтобы помочь потомку семьи Цзинь.

Без чьей-либо помощи Фу Шэнь самостоятельно поднялся с травянистого склона, медленно, как улитка. Его сильный пыл от горячей крови, прилившей к голове, прошел, и он успокоился, осознав, что вел себя несколько неоправданно нагло.

На самом деле он не был по своей сути радикальным человеком, просто "путь", по которому он шел, отличался от других", и он был молод и наивен, как правило, немного высокомерен и в результате не осознавал трудностей мира. Он еще не овладел умением скрывать свои острые углы.

Янь Сяохань первым встал и заговорил, не поворачивая головы. “Пойдем”.

Он еще не сделал первого шага, когда внезапно почувствовал напряжение в запястье. Посмотрев вниз, он обнаружил, что Фу Шэнь дергает его за рукав, но не осмеливается взглянуть на него, опустив голову. Это выглядело немного жалко.

Ах, он наконец-то оправился от того, что был не в своем уме.

Янь Сяохань прищурил глаза, внутренне находя это забавным, но при этом не выказал и следа эмоций.

” Что? ”  - спокойно спросил он.

-“Я... только что говорил неправильно и вывел тебя из себя. Мне очень жаль.”

Янь Сяохань ничего не сказал, лицо его было холодным.

“Я знаю свою ошибку. Это была моя вина, - серьезно сказал Фу Шэнь. “Если ты хочешь бить, ругать и наказывать меня, я знаю, что нужно прислушиваться к своим старшим”.

-“Этого достаточно”. Голос Янь Сяоханя был ледяным. “Как этот парень Янь мог набраться наглости избить или отругать Молодого мастера Фу? Ты не ошибаешься. Наша группа коварных льстецов такова".

Голова Фу Шэня опускалась все ниже и ниже, он действительно сожалел. Это был также первый раз, когда он принял такую позу, чтобы извиниться перед кем-то, но другая сторона этого не сделала, чего он не ожидал.

"Я никогда не считал тебя вероломным, просто...”

Это просто что?

Просто люди, идущие разными путями, не могли объединиться, просто он твердо верил, что Цзинь Юньфэн был ложно обвинен, просто "благородный человек культивирует дао, чтобы установить добродетель, а не заманивать других в ловушку и изменять моральную целостность". {5}

Он не смог сказать больше, ослабив хватку на рукаве Янь Сяоханя. “Мне жаль", - сказал он разочарованно.

Его соскользнувшая рука была резко поймана и легла на сухую и слегка прохладную ладонь.

Янь Сяохань присел перед ним на корточки.

- “Кто только что сказал, что его будут бить, ругать и наказывать, и знал, что нужно слушать своего старшего? Ты меня разозлил, я сказал тебе несколько слов, а ты этого не можешь вынести? Неужели твои извинения настолько неискренни? Хм?”

Уши Фу Шэня необъяснимо вспыхнули, в его голове смешались всевозможные чувства до такой степени, что он больше не осмеливался поднять голову, чтобы посмотреть на него.

Янь Сяохань думал и чувствовал, что ведет себя необычайно злобно. Это был настоящий Молодой Хозяин из богатой и уважаемой семьи, который получил травму и упал со скалы, и испытал постоянные страдания от того, что сегодня мало ел. То, что над ним так издевались, было слишком жестоко.

Фу Шэнь не знал, что ему следует сказать, поэтому мог только повториться.

- “Мне очень жаль”.

“Где же искренность?” - сказал Янь Сяохань, щелкнув языком.

Свободной рукой он приподнял подбородок Фу Шэня, заставляя его спокойно посмотреть на него.

- “Подними голову. Ты не называешь никакого имени, так кому ты извиняешься? Игнорируя предыдущее и глядя на новое: как ты должен меня называть?”

Его первоначальным намерением было, чтобы Фу Шэнь назвал его "Братом Янь" и извинился, тогда он больше не будет усложнять ему жизнь. Чего он не ожидал, так это того, что Фу Шэнь поймет неправильный смысл – после полудня молчания другой робко попробовал что-то сказать чрезвычайно мягким голосом. “...Геге?”[4]

То, что он назвал его так, сразу же превратило все сердце Янь Сяоханя в кашу. Его слабая хватка на руке Фу Шэня подсознательно сжалась.

Мимо пронесся чистый ветерок, обдавая их ароматом орхидей.

-”Ты... Я...."

Янь Сяохань действительно запнулся. Он наклонился, чтобы поднять его с земли, смахнул землю и листву с его тела для него и едва сумел выдавить несколько слов.

- "...Пойдем”.

Фу Шень все еще не завернул за угол. “Это что,… хорошо?”

“Все в Порядке, мой Старший Молодой Хозяин”. Янь Сяохань склонил голову, наблюдая за ним, беззвучно вздыхая в своем сердце с легким изгибом губ.

- ”Назови меня так еще раз, и я, возможно, просто откажусь от тьмы и повернусь к свету ради тебя".

Автор говорит: Цитаты:

Хань Юй схватил спрятанную Орхидею

Мысли Чжан Цзюлина (Часть I)

Использование Принципа праведности Лу Мэна

Запись Хуан Тинцзяня об Уединенном павильоне ароматов

Семейные изречения Конфуция – В беде

Примечания:

1.Немного потерялся в переводе; 朋友 = друг, в то время как 小 = = ребенок ("маленький друг").

2.慎刑司-Отдел тщательного наказания. Такое предчувствие…

3.Милое название для старшего брата, в отличие от обычно используемого синонима сюн, который Фу Шэнь использовал ранее. Янь-сюн~ Янь-геге~

Глава 20 - Лук из сандалового дерева

Двое, наконец, выбрались из оврага, когда наступили сумерки, встретившись с поисковой группой Стражи Летающего Дракона. Янь Сяохань помог Фу Шэню взобраться на лошадь, разделив с ним поездку, в то время как Охранник лично сопроводил последнего обратно на виллу "Скрытая орхидея".

Все Стражники остановили свой марш, когда подошли к внешним воротам Виллы. Янь Сяохань также спешился в этот момент, передал Фу Шэня И Симину и другим, которые деловито подбежали, добавил несколько указаний, таких как “обратите внимание на рану” и “немедленно примените лекарство”, затем пошел, чтобы убедить свою лошадь уехать.

Его фигура была погружена в расплавленный лунный свет и тусклое свечение с особенно загадочным силуэтом, из-за чего его лицо казалось исключительно бледным. Фу Шэнь чувствовал себя более чем виноватым и совершенно извиняющимся внутри. Было бы вполне разумно сказать, что кого-то, кто прошел через большие трудности, чтобы вернуть его, следует пригласить в его дом на чай и немного отдохнуть. Однако, поскольку они укрывали крупного потомка семьи Цзинь, и обе стороны были хорошо осведомлены об этом вопросе, если бы Стражу Летающего Дракона впустили, это было бы равносильно отправке ягненка в логово тигра, все, что делалось раньше, было бы совершенно бесполезной тратой усилий.

-“Нет необходимости отсылать меня. Отдохни хорошенько ”. Янь Сяохань поднял поводья, говоря с мягкой улыбкой, когда, казалось, уловил свою вину.“У меня все еще есть официальные дела, которыми я должен заняться, и я не буду беспокоить тебя с этим. Пожалуйста, очень хорошо берегите себя, Молодой мастер Фу. Когда-нибудь мы снова увидимся в столице.

Фу Шэнь поднял руку в знак прощания с ним, его глаза следили за фигурами Охранника Летающего Дракона, когда они исчезли в конце горной дороги. Обернувшись, он обнаружил, что И Симин держит его за руку и задумчиво смотрит на него.

-“Тск, тск, тск. Вы знаете друг друга совсем недавно, и теперь вы смотрите на него своими большими водянистыми глазами, как будто расстроены тем, что он должен уйти?” - сказал он с мягким сарказмом. “Посмотри на всю твою беспокойную энергию, как будто ты не можешь дождаться, когда он привяжет тебя к своему поясу и приведет с собой. Очень многообещающе.”

Фу Шень отдавал так хорошо, как получал.

-“Несмотря ни на что, он спас меня из долины. Что ты делал? Ждать, пока ты допьешь свой чай и достаточно отдохнешь, прежде чем придешь и найдешь меня, когда я, возможно, уже остыл там, внизу? У тебя все еще есть лицо, чтобы "цыкнуть" на меня? Очень добродетельно".

-"...Это правда. Быть достаточно достойным, чтобы называться тем, кто рисковал своей жизнью, чтобы спасти тебя, - это то, на что даже я не могу полностью претендовать. Ладно, пошли, пошли. Доктор уже полдня ждет внутри. Проверь свою рану.”

Никто больше не был в настроении отправляться на охоту после того, как пережил нечто подобное, и все они согласились остаться на ночь на Вилле, прежде чем позже вернуться в столицу. После этого И Симин принял меры и забрал женщину и младенца. Фу Шэнь пробыл еще несколько дней, пока рана на его спине не затянулась, и только тогда он сел на коня и с важным видом спустился с горы.

Во время своего отъезда он намеренно вернулся на тот открытый склон с орхидеями, который он видел много лет назад, и остановился там на очень долгое время. В конце концов у него не хватило силы воли сорвать одну из них. Со вздохом повернувшись лицом к ветру, он развернулся и пришпорил коня, чтобы уехать.

Вспоминая эту сцену спустя столько лет, теперь казалось, что прошла целая жизнь, – таким образом, он внезапно понял истину, стоящую за “юность не знает вкуса печали, сочиняя стихи, чтобы описать ее".[1] Небо изменило цвет, когда он вернулся в поместье герцога Инь, и он получил хороший нагоняй от Фу Тинсиня. Полагаясь на собственную молодость, Фу Шэнь не воспринял свою рану в спине слишком серьезно, несколько дней лежал на животе, прежде чем снова стать живым чемпионом.

Однако сейчас ситуация в столице была не очень хорошей. Масштабы участия в инциденте с мятежом становились все шире и шире; расследованием занимались не только те, кто состоял в одной партии с Хань Юанем, но и те, кто был связан с принцем Ань. Ситуация была важной до такой степени, что последователи и старые друзья Цзинь Юньфэна страдали от его распространения. Император, по-видимому, был решительно настроен превратить Цзинь Юньфэна в птицу-предупреждение для принца Аня, а императорские просьбы Фу Тинсин и остальных  были камнями, брошенными в бездонное море. Все в Суде сидели на краешках своих кресел, каждый из них чувствовал опасность.

Фу Шэнь никогда не был в суде, но из того небольшого количества новостей, которые он услышал об этом от Фу Тинсиня, его разум был полон забот и беспокойств. Его беспокойство привело к тому, что он не рассказал дяде о том, как он спас потомка семьи Цзинь даже по сей день, опасаясь, что его действия в одиночку вызовут проблемы для Фу Тинсиня; его беспокоило то, как эти двое были так тесно связаны с этим, что каждый день, когда этот инцидент не был связан, был еще одним днем, когда они не могли освободиться.

Пока его мысли блуждали, кто-то из домашних передал ему письмо с надписью, утверждая, что оно пришло извне и было приглашением для него посетить обед в "Яркой гармонии" к западу от моста Брайтспринг[2] во время Лошади(11:00-13:00)

Фу Шэнь взял его и посмотрел. Его собственное имя было написано красным снаружи, а внутри был посыпанный золотом лист бумаги с мелким аккуратным почерком, на котором было написано название “Полковник Ян из Левой Божественной Военной гвардии”.

Он вскочил, поспешно пошел в свою комнату, чтобы переодеться и причесаться, а затем вышел, как только был готов. Хотя его лицо было намеренно напряженным, оно все еще не скрывало его волнения. Слуга, следовавший за ним, все время бежал трусцой, внутренне озадаченный: как странно. У кого есть эта великолепная способность заставить свою душу лететь за ними всего одним приглашением?

Яркая Гармония была известным столичным рестораном, повар которого разбирался в кухне Хуайян. Фу Шэнь быстро поднялся по ступенькам, толкнул дверь отдельной комнаты, отодвинул в сторону четырехсекционную складную ширму, и его взгляд привлекла фигура, одетая в бледно-голубое, сидящая прямо внутри. Что кто-то услышал его шаги, случайно повернул голову в сторону двери, чтобы одновременно посмотреть.

-“Брат Ян!”

Он улыбнулся без слов, возможно, даже не чувствуя, что сделал это. Янь Сяохань посмотрел ему в глаза и встал, чтобы поприветствовать его, его поведение было теплым и нежным, как весенний ветерок, ласкающий лицо.

-“Пожалуйста, входите. Как ваше здоровье, молодой мастер Фу?”

-“Все было хорошо. Все это были незначительные травмы, они не имеют значения". Фу Шэнь сел напротив него, попивая чай, который ему налил другой. “Почему ты сегодня в таком хорошем настроении, брат Ян? Случилось что-то особенное?”

Янь Сяохань рассмеялся.

-“Никогда. Я просто услышал, что вы вернулись в столицу. Мне следовало бы приготовить подарки и посетить ваше Поместье в благодарность за вашу доброту, спасшую мне жизнь, но просто мой статус все усложняет. Возможность дружить с тобой уже достаточно редка, и я не должен запятнать самый передний порог герцога, ступив на него. Я все обдумал, а потом решил, что позвоню тебе, чтобы поблагодарить наедине.”

Их звания были такими же разными, как земля и небо, их дружбе суждено было показаться неподобающей другим. Янь Сяохань поднимал этот вопрос снова и снова – возможно, он также хотел, чтобы он говорил об этом сдержанно, чтобы не вызывать критики. Вздохнув, Фу Шэнь отметил его добрые намерения.

-“Ты ведешь себя так отстраненно, брат Ян. Мы с тобой остались в пещере глубоко в горах, почему мы должны продолжать говорить о личности и семейном положении? Или я, по-твоему, эгоистичный сноб?”

Янь Сяохань полностью понимал, что Фу Шэнь намеренно подавлял себя. Он не мог не отступить на шаг, чтобы загладить свою вину.

-“Хорошо, я не буду поднимать эту тему. Я неправильно выразился – вы не виноваты, Молодой мастер Фу.”

Он наказал себя чашкой чая вместо вина. В разгар их разговора в дверь постучал официант, затем расставил на столе тарелки. Используемые ингредиенты были не такими дорогими, как те, что использовались в поместье маркиза Гао Мена, но они превосходили его по деликатности, легкости и питательности пищи. Также не было ни морепродуктов, ни баранины, чтобы испускать этот рыбный, овечий запах, и даже в чашке Фу Шэня был сладкий фруктовый напиток.

Этого банкета было достаточно, чтобы понять намерения Янь Сяоханя, и Фу Шэнь, естественно, не был склонен отмахиваться от его доброты. Они болтали во время ужина, без умолку болтая обо всем и их трапеза длилась почти полный шичен.

Счастливо насытившись едой и питьем после полудня, когда пришло время уходить, Янь Сяохань внезапно заговорил с ним понизив голос.

-“Разговоры в Суде стали напряженными, круг лиц, причастных к делу Цзинь, расширяется. Его Величество часто задает вопросы, и Департаменту неоднократно приказывали проводить строгие расследования ...Он сделал паузу, чтобы кивнуть на Фу Шэня.

-“Ты,тот кто пытается что-то утаить у него за спиной, ты должен быть предельно осторожны”.

Фу Шэнь выглядел испуганным. “Большое спасибо за упоминание об этом, брат Ян", - виновато ответил он. ”И спасибо за ваше внимание".

Янь Сяохань холодно улыбнулся. “То, что вы все способны скрывать свои лисьи хвосты, - это то, за что я бесконечно благодарен”.

Было бы неуместно, чтобы они приходили и уходили одновременно, поэтому Янь Сяохань ушел первым. Фу Шэнь ждал в отдельной комнате чуть больше половины времени, которое потребовалось бы для заваривания чашки чая. Когда он спустился вниз, большая карета с голубым промасленным навесом внезапно подъехала к воротам и остановилась прямо перед ним. Кучер проворно спрыгнул с нее, отдавая ему честь.

-“Здравствуйте, Молодой Мастер Фу. Мой хозяин приказал этому ничтожеству отвезти вас обратно в Поместье. В карете также есть несколько подарков, приготовленных для вас, если вы не возражаете, молодой Господин.”

-“Эм? Это из Поместья? .. ”

-” Северную стражу зовут Ян", - лаконично ответил водитель.

Продуманный и правильный это определенно походило на личный стиль Янь Сяоханя. Фу Шэнь приподнял занавеску кареты и быстро забрался в нее. Он заметил две коробки, аккуратно расставленные в отделении, одну большую и одну маленькую; большая была аккуратным квадратом, а маленькая была плоской и длинной.

“Что в них?” - спросил он из невыносимого любопытства.

- Этот ничтожество не знает, - извиняющимся тоном сказал кучер, - они были куплены лично моим хозяином. Мы собираемся уходить, так что, пожалуйста, присаживайтесь, молодой Господин.”

Фу Шэнь устроился в необычайно устойчивом экипаже, осторожно открыв упомянутый ранее длинный ящик. После того, как он хорошенько рассмотрел предмет внутри, его сердце внезапно начало бешено биться.

Это был профессионально вырезанный изогнутый лук из красного сандалового дерева!

В тот день на горе Драгоценных камней Янь Сяохань разрубил лук Фу Шэня на части, но позже они разделили страдания, связанные с падением со скалы и совместным походом – следовательно, он упустил из виду этот вопрос и не собирался искать его, чтобы потребовать компенсацию за это. И все же Янь Сяохань был тем, кто держал это в уме, ища возможность пополнить его запасы.

Сердце Фу Шэня обмякло, но в то же время заболело, горло вело себя так, словно оно было закупорено. Он протянул руку и нежно погладил зеркально отполированную поверхность лука, нащупав несколько вырезанных печатью иероглифов на кончике лука- его название.

‘Глубокий закат’[3]

Его эмоции немного успокоились, он закрыл крышку коробки и посмотрел на другую, большую коробку. На этот раз он, напротив, и не подумал плакать, подняв крышку— это превратилось в эмоцию между плачем и смехом, так как внутри коробки было полно сушеных грибов, а также кедровых орехов, фундука, каштанов и всевозможных сухофруктов.

Он действительно помнил все – он помнил доброту и помнил глупости.

Фу Шэнь некоторое время молча смотрел на содержимое коробки с глупой ухмылкой, пока карета не остановилась у угловых ворот поместья герцога. Увидев, как он высаживается, слуги у ворот бросились нести его вещи. Фу Шэнь держал шкатулку с луком так, словно это было бесценное сокровище, и шел вперед, давая указания.

-“Отнеси это ко мне во двор. Через некоторое время возьмите примерно половину этого и принесите в каждую комнату. Скажи, что это было послано от друга".

Независимо от того, был ли он Летающим Драконом или Имперской гвардией, Фу Шэнь считал его другом. Что касается порога Поместья, то если он запятнан, значит, он запятнан.

На следующий день Фу Шэнь встал рано и ушел, чтобы найти И Симина. Он подумал о том, что вчера сказал Янь Сяохань, и ему нужно было собственными глазами убедиться, что служанка и мальчик в целости и сохранности, чтобы чувствовать себя спокойно.

И Симин был тщателен в своей работе и располагал огромным количеством средств, поэтому эти двое были переданы ему, чтобы он договорился, когда придет время. Из-за того, что проходы как по суше, так и по морю были перекрыты допрашивающими офицерами, идти на юг было нелегко, и ехать в другую префектуру или округ тоже было небезопасно. Он просто нашел для них место в уединенном дворике в сельской местности небольшого округа, за которым ухаживала пожилая пара. Тем, кто был снаружи, сказали, что они были внучатыми племянницей и племянником, которые потеряли обоих родителей и приехали из другого района в поисках убежища.

Эти двое гнали своих лошадей всю дорогу, и когда они прибыли, служанка Цай Юэ как раз помогала старой леди вышивать. Увидев, что пришли ее благодетели, она быстро церемонно встала и с особой вежливостью принесла чай. Фу Шэнь оглядел окрестности, отметил, что ее жизнь была беззаботной, и о ребенке кто-то заботилсась, и немного успокоился, еще раз предупредив ее, что в эти дни ей не следует много гулять на улице.

Хотя он боялся за них и прямо не объяснил ситуацию в суде, Цай Юэ уже косвенно знала, что семья ее хозяина попала в беду, от которой трудно было убежать, и в будущем будет трудно добиться их освобождения. Она отдала им честь со слезами на глазах, говоря, плача.

-“Ваша доброта в спасении наших жизней, молодые Мастера, - это то, что Цай Юэ будет помнить всю свою жизнь. Она не сможет вернуть это огромное деяние в этой жизни и может только каждый день молиться, чтобы Будда благословил вас обоих. В следующей жизни она была бы готова быть вьючным животным, усердно трудящимся для твоего блага”.

Фу Шень не выдержал и отвернулся. И Симин вздохнул.

-“В этом нет необходимости. Пока ты хорошо воспитываешь этого ребенка, наши мысли не пропадут даром”.

Этот полукрупный ребенок уже смог сползти с кровати кана, каким-то образом перебравшись на бок Фу Шэня, чтобы погрызть его рукав своим беззубым маленьким ртом. Фу Шэнь поднял его; видеть, как он размахивает руками и громко выкрикивает глупости, было восхитительно очаровательно, и темная дымка в его сердце слегка рассеялась, когда он слабо улыбнулся.

Он был красивым молодым человеком и человеком одновременно честным и талантливым – эта улыбка была сродни тысяче цветущих деревьев, наполняющих комнату своим сиянием. Крошечный младенец тоже казался бесконечно счастливым, вертелся в его руках, как будто хотел наброситься на него. Фу Шэнь не ожидал, что он действительно очарует ребенка, поэтому он отпустил его вместе со своей радостью.

После шума, поднятого одним большим и одним маленьким, старуха унесла ребенка. И Симин не хотел оставаться здесь надолго и воспользовался этим как шансом уйти. Фу Шэнь оставил им немного серебра и заявил, что нет необходимости провожать их, в недвусмысленных выражениях. Эти двое старались быть как можно незаметнее, уезжая в город так же незаметно, как и приехали.

Однако примерно на полпути Фу Шэнь рассеянно пощупал свою талию и понял, что нефритовый кулон, который он носил под одеждой, неожиданно пропал. Если бы он потерял что-то еще, с ним все было бы в порядке, но этот кусочек нефрита просто случайно подарил ему его второй дядя, и это было то, с чем Фу Шэнь ни разу не расставался с детства и до сих пор.

-“Возможно, тебя оторвало, когда ты только что играл с ребенком”, - сказал И Симин, увидев это. “Я вернусь с тобой, чтобы найти его”.

Фу Шэнь мрачно отмахнулся от него.

-“Я не буду беспокоить тебя, брат И, продолжай. Я вернусь по той дороге, по которой мы только что отправились на поиски.”

И Симин знал, что это имеет для него большое значение, и что он не сдастся, даже если не сможет его найти, поэтому он не стал настаивать на этом и заставил свою лошадь уйти. Фу Шэнь развернулся и снова направился в сторону уездного города.

Переводчик говорит: Интересно Симин,где  он сейчас находится?

1.Взято из стихотворения Синь Цицзи, хотя и не дословно. Это очень хороший перевод этого.

2. 长渊落日 = Чанъюань Луори, лит. “заходящее солнце, вечно глубокое”.

Глава 21 - Разрыв

Возможно, это была Воля Небес, действующая таинственным образом, предписывающая оставить кусочек нефрита в этом крошечном сельском дворике. Непостоянная судьба была огромной рукой, легко поднимающей небеса и переворачивающей землю с ног на голову, легко обрывающей часть, который еще не успел согреться, и загоняющей дружбу молодежи в тупик

До сих пор Фу Шэнь не желал вспоминать точные обстоятельства того дня. Он сталкивался со многими трудными участками в своей жизни, с серьезными ситуациями, связанными с жизнью или смертью, каждая из которых была более серьезной и кровавой, чем эта,он также не был слабым человеком, который отказывался противостоять чему-то, прекрасно зная, что это будет больно. Однако, возможно, из-за того, что первая травма всегда была особенно болезненной, этот инцидент сам по себе был редким исключением. Поскольку за этим последовала череда связанных с этим несчастий, он с горечью объявил о завершении своего детства.

Ему потребовалось не более половины шичэня, чтобы вернуться по дороге, по которой он приехал в окружной город. Тем не менее, войдя, он почувствовал какую-то тонкую атмосферу, которой не было раньше,казалось, в городе стало меньше людей, на улицах редко появлялись движения, все двери были плотно закрыты. Чем ближе он подходил к месту, где остановилась Цай Юэ, тем более ненормально тихо там было.

В тот же миг, когда Фу Шэнь привязал свою лошадь, дверь маленького дома распахнулась изнутри.

Два человека, которые не должны были быть здесь в этот момент времени, встретились таким удивительным образом.

Он застыл на месте, ошеломленный, как будто его ударили дубинкой по голове. Его глаза расфокусировались, губы открывались и закрывались, но все, что выходило, был звук воздуха

-“Ян… Сяо... хань.”

Фу Шэнь провалился в ледяную пещеру, даже ему пришлось сжать челюсти и сильно сжать кулаки, чтобы не задрожать. Его подсознание уже все поняло в тот момент, когда он увидел этого человека, но его сознательный разум, казалось, не реагировал, будучи хаотичным, неразборчивым беспорядком. Все, что он мог сделать, это позвать Янь Сяоханя по имени, но больше он ничего не мог сказать.

Почему ты здесь?

Что ты делаешь?

Почему ты... обманул меня?

Янь Сяохань, вероятно, тоже был застигнут врасплох этой встречей, но он был гораздо спокойнее Фу Шэня. Удивление просто промелькнуло на его поверхности, вскоре после этого сильно подавленное в свете его глаз.

Он даже распахнул дверь пошире, и оттуда вышли десятки Охранников Летающих Драконов. В зловещем лесу сверкающих сабель и мечей тон Янь Сяоханя был естественным и дружелюбным, когда он задал ему вопрос.

-“Почему ты вернулся?”

-“Я обнаружил, что потерял свой нефритовый кулон по дороге, - объяснил Фу Шэнь, - поэтому я вернулся, чтобы найти его”.

Янь Сяохань постучал по своей ладони с явным раздражением, качая головой.

-“Неудивительно. Это было бы идеально”.

-“Вчера вы намеренно предупредили меня о том, что Суд проводит строгое расследование в отношении беглецов, - сказал Фу Шэнь сквозь стиснутые зубы, - а сегодня вы послали людей следить за мной, чтобы найти это место, ожидая, пока я уйду, чтобы поймать все в одну сеть. Сделав это, вы могли бы арестовать преступника так, чтобы никто не узнал. И меня бы держали в полном неведении, потому что я бы все равно в тебе не сомневался. Хорошо для тебя, притворяться одним, делая другое. Молодец, что выжидаешь и ждешь своего шанса нанести удар! Вы такой расчетливый, сэр Ян. Быть ничтожным полковником имперской гвардии - несправедливо по отношению к тебе.”

Янь Сяохань сделал вид, что не расслышал насмешки в его словах, сложив руки в знак приветствия.

-“Это был лучший план по поимке беглеца. Это было не в моей власти. Пожалуйста, не вините меня, Молодой мастер Фу.”

Фу Шень улыбнулся.

-“Я не виню тебя. Если бы я хотел кого-то обвинить, я бы винил себя за то, что вмешиваюсь в дела других людей и веду волка прямо в дом.”

Он уставился на Янь Сяоханя острым, как бритва, взглядом, слова были неторопливыми.

-“Я был слеп раньше, принимая этого волка за овцу. Теперь он укусил меня, и это то, чего я заслуживаю”.

Янь Сяохань стоял, заложив руки за спину, на его лице не было никаких эмоций.

-“Мне очень жаль", - сказал он равнодушно.

Фу Шэнь был безжалостен, апатично отвергая его.

- “В этом нет необходимости. Я не приму этого".

Эти двое были в тупике целую вечность. Янь Сяохань, наконец, вынул руку из – за спины и протянул ее, чтобы показать то, что было у него на ладони-гладкий нефритовый кулон бараньего жира, вырезанный по кругу из двух переплетенных трубчатых лоз. Шнур, обмотанный вокруг него, был ослаблен, его цвет был старым и тусклым. С одного взгляда можно было понять, что это было что-то постоянно надеваемое на чью-то персону.

-“Это все?” - спросил он

Фу Шэнь ничего не сказал, сжимая кисточку кулона и убирая ее. Ладонь Янь Сяоханя опустела, его пальцы сжались, как будто им не понравилось это ощущение, и он убрал руку.

Дело дошло до того, что теперь им нечего было сказать. Разбитое зеркало было трудно отполировать, а пролитую воду было трудно достать. Предательство и обман были выложены на стол самым откровенным образом, и вина, извинения или даже самоуверенное отношение ничего не изменили бы, поскольку факты с тех пор осели в пыль.

В соответствии с предыдущим темпераментом Фу Шэня, для него не было бы неожиданностью оскорблять или даже наносить удары своему противнику. Однако сейчас он чувствовал только усталость и хотел найти место, где можно закрыть глаза и заснуть. Это лезвие Янь Сяоханя вонзилось в него точно и безжалостно, крепко пригвоздив его, кровь еще не пролилась, но он уже потерял силы бороться.

Янь Сяохань, возможно, не был полностью виноват. Фу Шэнь был совершенно беззащитен и указал на свою грудь, чтобы сообщить другому, куда нанести удар – разве это не идиотизм?

-“Фу Шень”. Когда он развернулся, чтобы уйти, Янь Сяохань внезапно окликнул его сзади, чтобы остановить.

-"Я однажды сказал вам, что между нашими идентичностями одна находится в небе вверху, а другая на земле внизу – разница между облаками и грязью”.

Фу Шэнь стоял неподвижно.

-“Я причиняю боль твоему сердцу по моей вине. Но если бы я мог повторить этот день снова, я бы все равно решил поступить так”.

Страж Летающего Дракона с каменным сердцем наконец-то сорвал свою неподвижную маску, впервые за всю свою жизнь обнажив свои амбиции и желания под ясным голубым небом. С самоуверенным видом он казался даже более великодушным, чем настоящий мужчина.

-“Внутри этой кучи ила также есть ранги и звания. Хотя я глубоко укоренился, я также хочу влачить в нем существование”.

Звук нескольких резких хлопков раздался прямо перед ним. Наконец Фу Шэнь обернулся, приподняв брови, с улыбкой на губах и презрением и насмешкой в глазах, очевидными как день.

-“Как трогательно. Как жаль, что я не вижу этого как ты, - тихо сказал он. “Неужели вы до сих пор не поняли этого до конца, сэр Ян? Никто тебя не заставлял. Ты добровольно погрузился в грязь, а теперь настаиваешь на том, чтобы кататься в ней”.

Сказав это, он повернулся и пошел к дороге снаружи.

Фу Шэнь хотел решительно уйти от этого, но с каждым шагом, который он делал, нож, застрявший в его сердце, казалось, вытаскивал все больше. Кровь и боль перестали мешать, хлынув из раны, которая больше не могла ее сдерживать.

Дорога выглядела так, словно ей не было конца. Он знал, что чьи-то глаза следят за его спиной, поэтому сделал все возможное, чтобы держаться прямо. И все же, чем более жесткой он был, тем больше боли, казалось, некуда было спрятаться.

В тумане перед его глазами возникла фигура: его спина не была широкой, но она была исключительно высокой и прямой, наполовину стоящей на коленях перед ним, когда он жестом предложил ему забраться.

Фу Шэнь внезапно почувствовал ярость, развернулся и злобно швырнул нефрит из виноградной лозы на землю.

Раздался резкий звук треска, когда его осколки разлетелись в стороны.

-”С сегодняшнего дня и впредь мы с тобой точно такие же, как этот нефрит ".

Он отказался взглянуть еще раз, как будто бросал все позади. Янь Сяохань уставился на осколки по всей земле, казалось, что он заметил покрасневшие глаза Фу Шэня, когда тот повернул голову.

Что касается дружбы, то они, казалось, не слишком сильно отличались от обычных друзей. Сказать, что этот разрыв будет разрывом связей, было бы слишком,сказать, что это отрывает кусок от одежды братства, было не совсем так, так как это шло вразрез с общим ощущением вещей. В глубине души он смутно осознавал, что то, что он потерял, было глубже и хрупче, чем дружба.

Разбросанный по всей земле, как этот нефрит, скорее всего, был ядром, наполненным полностью безоговорочным доверием… невежественное, истинное сердце того, кто еще молод.

Фу Шэнь мчался как ураган всю дорогу из города, его силуэт был похож на стрелу, выпущенную из тетивы, поднявшую облако пыли, достаточное, чтобы заполнить небо. К счастью, в городе было так мало людей, что снаружи была просто огромная пустошь, и его безумный рывок не столкнулся ни с кем другим. Порывы ветра в сельской местности были похожи на непреодолимые морские волны, которые кружили его одежду и затуманивали глаза, когда он проносился мимо, его гнев был выплеснут садистским воздействием.

Остановившись, когда наконец,его гнев прошел , Фу Шэнь потянулся, чтобы пощупать уголком глаза, обнаружив, что он был сухим.

Он не знал, то ли он не плакал, то ли ветер унес все это прочь.

В один момент гнев вскипал в его голове, и он чувствовал, что должен взять свой клинок, помчаться обратно в город и зарезать Янь Сяоханя, как домашний скот,в другой момент его настроение падало, и все, что он хотел бы сделать, это найти уединенное место, выпить свои печали и оплакать, что его чувства были скормлены собаке. Однако эти мысли были всего лишь проблесками в его голове и умерли в мгновение ока. В тот момент, когда он наконец остановился, ему ничего не хотелось делать.

Как могут разные пути сойтись вместе? Сначала он не верил в зло, но теперь это превратилось в один из его бесчисленных уроков.

Поскольку он знал свою ошибку, когда придет время отпустить, он отпустит.

Ветер был постоянным и сильным. Горизонт тянулся бесконечно во всех направлениях.

“Разве это не был просто белоглазый волк?” - сказал себе Фу Шэнь.“Получается, он укусил меня. Значит ли это, что я не могу продолжать жить?”

Он так и заявил, но когда вернулся в Поместье и увидел шкатулку с луком, которую хранил как драгоценность, у него неизбежно заболел нос от непролитых слез. Охваченный волной неописуемой печали, он позвал мальчика-слугу.

-“Иди отнеси эту коробку на склад”.

-“Его следует положить на склад герцога или где-нибудь во дворе Молодого Хозяина?” - спросил мальчик.

Фу Шэнь изначально хотел сказать, что чем дальше он уйдет, тем лучше, и был на грани того, чтобы сделать именно это, но он испугался, что лук будет использован и злоупотреблен кем – то другим, и у него перехватило дыхание.

-“Положи это…  во что угодно. Поставь его у меня во дворе, - вынужден был признать он, чувствуя себя неприятно.

С другой мыслью он добавил к этому еще одну фразу.

- “Поставь его в хорошее место. Не позволяй  влаге или насекомым добраться до него".

К счастью, они были знакомы недолго и не имели тесных отношений, так что это был единственный предмет, который он имел отношение к тому, кого звали Ян. После того, как коробка была вынута, Фу Шэнь наконец избавился от невыносимого удушья и лег спиной на кровать. Среди великих взлетов и падений, великих радостей и великих печалей, а также травм своей жизни Фу Шэнь каким-то образом сумел погрузиться в сон. Во сне он снова был у обрыва на горе Драгоценных Камней. На этот раз не было дикого кабана, только один проклятый Янь Сяохань свисал со скалы за единственную руку, зияющая пропасть, дна которой не было видно под его ногами.

Во сне Янь Сяохань был холоден как лед, не желая звать на помощь, несмотря ни на что. Фу Шэнь был встревожен и зол, но у него были некоторые опасения, и он не протянул руку, чтобы поднять его.

-“Почему ты обманул меня?”

То, о чем не спрашивали наяву, наконец-то было задано во сне. Фу Шэнь расхаживал взад и вперед по краю обрыва, тяжело дыша, прежде чем внезапно развалился с громким яростным ревом. -“Ты меня обманываешь! Ты обманул меня в прошлый раз, и ты собираешься обмануть меня на этот раз! Давай, прыгай вниз! Ты из тех, кто бы это сделал!”

После того, как он закричал, он резко дернулся и проснулся.

Небо за окном было темным. Он невольно проспал весь день. Фу Тинсин стоял рядом с его кроватью, его лицо было немного измученным, и он заметил, что тот проснулся.

-“Почему ты заснул в одежде? Тебе только что приснился кошмар? - спросил он с беспокойством.

Фу Шэнь склонил голову, чтобы посмотреть, обнаружив, что его собственные руки были крепко прижаты к груди, неудивительно, что он чувствовал, что не может дышать во сне именно тогда.

Он перевернулся и встал с кровати, разминая ноющие, затекшие плечи и шею. Внезапно заметив, что Фу Тинсин был одет в белую траурную одежду, выглядел опрятно и аккуратно, его сердце упало без видимой причины.

-“Ты собираешься куда-нибудь, дядя?”

-” Я только что получил известие из дворца", - медленно произнес Фу Тинсин. “Мистер Джин не выдержал пыток и вскрыл себе запястья осколками фарфора, находясь в тюрьме. Он оставил после себя четыре последних слова... Умираю от потери крови”.

Воля Небес была ножом. Как будто предыдущий удар был недостаточно глубоким и мучительным.

Фу Шэнь мгновенно посерьезнел.

-"Что... он написал?”

Фу Тинсин закрыл глаза от усталости, рыдания подступили к горлу, когда он в конце концов обнаружил, что ему трудно контролировать себя, горячие слезы катились по его лицу

- “Он написал:”Моя совесть чиста"."

Глава 22 - Прошлое

Полное  истребление— этот великое событие, в котором замешан вассальный князь, генерал-защитник и литературный чиновник, потряс все слои общества и произвел на людей самое глубокое впечатление.

Хань Юань был обезглавлен, принца государства Ань увезли, а Цзинь Юньфэн покончил с собой. В семье Цзинь было больше дюжины людей, молодых и старых, мужчин и женщин, и ни одному из них не посчастливилось сбежать.

Очень немногие знали, что были двое, которые могли бы избежать смерти, но в конечном счете не смогли вырваться из неизбежной сети Стражи Летающего Дракона.

И чего никто не знал, так это того, что эти двое, чьи судьбы, без сомнения, были предрешены, на самом деле будут жить под секретом в маленьком пограничном городке. Семь лет спустя они снова встретятся с тем, кто был их спасителем.

Это неожиданное открытие напугало Фу Шэня, сравнимое с тем, которое он получил от императорской санкции на брак месяцем ранее.

Он сильно изменился за эти долгие годы. Отполированный и измученный мирскими делами и поддразниваемый судьбой, он уже давно не был тем Старшим Молодым Мастером, который полагался исключительно на страсть в своем поведении. Переживание военной жизни, которая вывела человека за пределы его возможностей, заставило его быстро отбросить свою совершенно бесполезную незрелость и своеволие, а также ненужную чувствительность.

Когда его душевное состояние успокоилось и он смирился, он понял, что значит "не иметь свободы действовать самостоятельно", и научился уважать то, что "у каждого человека есть свои собственные амбиции". Он даже восстановил свою дружбу с Янь Сяоханем, попросив, чтобы прошлое должно быть забыто и больше не упоминались.

В тот момент, когда он сердито бросил нефритовый кулон, звук его разрыва символизировал разрыв всех связей с ним. Тем не менее, когда он снова подумал об этом после того, как гнев рассеялся, он понял, что на самом деле должен был быть доволен этим, так как Янь Сяохань спас его репутацию в тот день.Устроить, так чтобы Охранник Летающего Дракона приступил к работе после его ухода, было по крайней мере наполовину, чтобы скрыть это от него и не причинить ему глубокой боли.

Как минимум, он относился к Фу Шэню с крайней благожелательностью, несмотря на моральные принципы.

Как жаль, что тогда он был в ярости, и что бы ни делал Янь Сяохань, в его глазах все это было "активным интриганом". Впоследствии они отдалились друг от друга, вплоть до зимы восемнадцатого года Юаньтая, когда ко двору прибыли иностранные посланники. Во дворце проходило мероприятие по поло – император Юаньтай приказал Императорской гвардии принять участие и сформировать команды по поло с молодыми поколениями богатых семей, а затем встретиться лицом к лицу с экспертами по поло из другой страны.

В перерыве мяч был отбит за пределы поля. Молодой императорский евнух, отвечавший за сбор мяча, был немного медлителен, и мяч еще не покинул его руку, когда иностранный игрок нетерпеливо замахнулся на него. Люди постоянно использовали хорошую силу при ударах в поло, и если бы эта палка опустилась, он был бы частично искалечен, если не мертв. Фу Шэнь был ближе всех, и он бросился, чтобы подцепить евнуха своей дубинкой, быстро отбросив его туда, где он был.

Поло всегда было тяжелым видом спорта, с частыми травмами при столкновениях. Этот иностранец вел себя намеренно провокационно, и он не остановился, следующий замах был направлен прямо в лицо Фу Шэню.

Дубинка еще не достигла пространства перед глазами Фу Шэня, когда что-то пронеслось мимо его зрения и врезалось в висок иностранца. С той силой, которой он обладал, ему действительно удалось сбросить мужчину ростом в восемь ци с лошади и сбросить на землю.

Фу Шэнь оглянулся в изумлении ,увидел, что Янь Сяохань сидит прямо на своей лошади и небрежно встряхивает запястьем.

-“Извините, моя рука соскользнула”, - равнодушно признался он.

Этот бросок, несомненно, потребовал большой силы, и притвориться, что это был неверный шаг, означало бы значительное напряжение на запястье. Фу Шэнь внимательно наблюдал, и во второй половине игры Янь Сяохань действительно перешел на левостороннюю клюшку. Его правая рука, державшая поводья, была скрыта напульсником, но она все еще слегка бесконтрольно дрожала.

Его настроение было сложным. Было трудно не думать о прошлом, а затем не утешать себя тем, что, поскольку у них уже был чистый разрыв, их долги за доброту были погашены, и они ничего не должны друг другу.

После окончания матча по поло он преградил Янь Сяоханю путь за пределы поля и в знак благодарности дал ему бутылку высококачественного лекарства от ран. Янь Сяохань не отпустил его просто так, о чем-то спросив, в то же время усиленно пытаясь завернуть свою опухшую правую руку.

- “Неханьские народы повсюду нацелены на нас и воспользуются любой лазейкой, чтобы действовать исподтишка. Разве ты только что не подвергал себя опасности, спасая того евнуха?”

У него все еще хватает смелости сказать слово "спасти"?

Выражение лица Фу Шэня, обращенное к нему, было нехорошим.

- “Какова задача?” - резко спросил он. “Наблюдая, как кто-то другой избивает его до смерти?”

-“Это был всего лишь императорский евнух”. Янь Сяохань действительно не мог справиться с этим одной рукой, поэтому он просто сдался и больше не возражал, положив правую руку на колено. “Он стоил твоей помощи?” - спокойно спросил он.

Фу Шэнь уловил его невысказанный скрытый смысл и, следовательно, разозлился еще больше. Он сдвинул повязку в сторону, посыпал ее лекарством и перевязал все это одним махом, мгновенно превратив правую руку другого в цзунцзы*. Затем он ледяным тоном бросил несколько слов, повернулся и ушел.

(китайское блюдо, клейкий рис с начинками, завёрнутый в бамбуковый, тростниковый или любой другой плоский лист, варёный на пару́)

-“А как насчет того, что он евнух? Те, кого не следует спасать, - это бессовестные, жестокие собаки, которые кусают руку, которая их кормит, и заслуживают смерти”.

Они снова отдалились друг от друга.

В следующем году северный Синьцзян претерпел быстрые изменения. Фу Шэнь быстро пережил боль утраты, и его траурная одежда еще не была сброшена, когда придворные джентльмены сочли его живой мишенью и вытолкнули на поле боя.

В начале зимы двадцатого года Юаньтая, перед тем как Фу Шэнь покинул столицу, Янь Сяохань взял на себя инициативу отправить ему еще одно приглашение, попросив его посидеть где-нибудь в саду. В тот день в столице шел сильный снег, и прохожих было мало. Фу Шэнь неожиданно оказал ему честь, пройдя по увядшей траве и снежному покрову, пройдя по небольшому мосту у озера и войдя в павильон Лейкхарт.

На трех его сторонах были витражные окна, причем последняя сторона была входом, завешенным шторами, которые защищали от ветра. В комнате было приятно тепло и благоухало. В вазу была воткнута ветка белых сливовых цветов, а на столе стояло несколько разных маленьких блюд, чай пузырился, когда он кипел на глиняной плите. Янь Сяохань стоял перед окном, наблюдая за снегом, и, услышав, как он вошел, обернулся и слабо улыбнулся ему.

Фу Шэнь был одет в белое, его лицо было холодным и отстраненным. Он стал выше, но также сильно похудел по сравнению с прошлым,казалось, он вышел из неразвитой  юности и теперь был четким силуетом своей будущей красоты.

-“Зачем ты позвал меня сюда?”

Выражение его лица все еще было нехорошим, но в глазах больше не было недоверия. Конечно, это было, вероятно, потому, что его обида за то, что случилось с его семьей и страной, слишком сильно давила на него, и у него уже не было сил возиться с прошлым тривиальным хламом, который больше не выглядел таким огромным.

-“Армия отправится завтра, и в любом случае мы с вами были знакомы”, - сказал Янь Сяохань. “Не мог бы генерал Фу оказать мне честь занять место за прощальным ужином, несмотря на скудное вино, которое я приготовил?”

Фу Шэнь резко одернул мантию и сел на край стола.

- “Я уже здесь. Вам также не нужно наказывать себя тем, что вы стоите. Садись.”

Янь Сяохань налил ему чаю, подняв свою чашку в тосте.

-“Впереди нас ждет много трудностей, и я только желаю, чтобы вы хорошо заботились о себе, генерал. Я надеюсь, что в следующем году… Я все еще могу пить вино и любоваться снегом здесь с вами".

На предстоящем пути было больше, чем просто множество трудностей. Там были бы злобные люди и животные, и смерть была бы просто неизбежна.

Но он не стал убеждать его в обратном и не мог, так как не имел для этого достаточной умение. В семье Фу было три поколения преданных военных душ, и что касается Фу Шэня, то смерть в бою была одним из его возможных концовок.

Фу Шэнь взял чашку в одну руку, тихо чокнулся ею о свою и слегка насмехался над ним.

-“Поменьше изливай на меня свою одностороннюю привязанность. Кто бы хотел посмотреть снег следующего года вместе с тобой? С таким же успехом ты можешь продолжать надеяться. Если я, к сожалению, умру на войне, последнее, что я сделаю перед смертью, - это прощу тебя”.

Над озером завывал ветер. Снежинки порхали вокруг, как будто голубые небеса были огромным вакуумом, заполненным негодованием.

То, что называлось прощальной вечеринкой, на самом деле было скорее прощанием.

-“Я молюсь, чтобы вы одержали быструю победу и вернулись с триумфом”. Руки Янь Сяоханя никогда не дрожали, и он, как всегда, улыбался, его голос был мягким и ровным. “Я надеюсь, что ты будешь ненавидеть меня всю свою жизнь”.

Столкнувшись с бесчисленными бедствиями и опасностями, Фу Шэнь в конечном итоге пошел против течения и убил свой путь к выживанию. Эти молитвы и надежды в павильоне Лейкхарт стали реальностью, так как к тому времени, когда он вернулся ко двору, Янь Сяохань был повышен до королевского посланника-инспектора и стал еще большим ничтожеством, чем был раньше. Эти двое, работая вместе в суде, подрались, когда встретились, и, наконец, подрались настолько, что все знали их как двух заклятых врагов.

Инцидент из того пыльного прошлого был аккуратно отложен в сторону.

Однако Фу Шень должен был честно спросить себя: действительно ли он великодушно отпустил это?

Весь процесс был чем-то, что он мог игнорировать. Рана зарубцевалась, и он был спокоен, как всегда. Но было ли так легко забыть то чувство, когда в него вонзается лезвие?

Как только вас укусит змея, вы будете десять лет бояться веревок. Теперь Фу Шэнь держал для себя путь к отступлению, когда что-то делал, и это была привычка, оставшаяся с тех пор. Он не беспокоился о том, что другие предадут его, но он не осмеливался снова всем сердцем доверять кому-либо.

Чего он не ожидал, так это того, что слои этого старого дела скрывают окончательную истину.

Цай Юэ не была мертва.

Она стояла перед ним, живая, и все еще живо помнила обстоятельства своего едва спасшегося от смерти спасения.

- “...Эта рабыня  и Ниан-эр были арестованы Охраной Летающего Дракона и заключены в тюрьму, но нас не пытали, и никто не пришел допрашивать нас. Примерно через два дня кто-то положил снотворное в нашу еду и питье. После того, как эта рабыня проснулась, кто-то отвез нас на повозке в лес на горе Драгоценных Камней. Там была еда, одежда и куча дорожных расходов, и мы полагались на эти деньги, чтобы поселиться в соседней деревне и научиться изготавливать вино. В прошлом году в деревне произошла катастрофа – я слышала, что вы были в северном Синьцзяне и часто связывались там с бродячими торговцами, и там также было безопасно и спокойно, поэтому я взяла  Ниан-эр с собой на Север. Я не думала, что Великий Будда благословит меня, и я действительно приду, чтобы встретиться с нашим спасителем...”

Кто составил этот хитроумный план побега, было деталью, о которой не нужно было догадываться. После поимки и возвращения их Янь Сяохань, возможно, еще не успел сделать отчет, когда Цзинь Юньфэн покончил с собой в тюрьме. С учетом того, что все мертвы и суд, таким образом, вынесен с крышками на их гробах, Цай Юэ и мальчик не имели значения, и были ли они живы или умерли, больше не имело значения. Следуя методу Стражи Летающих Драконов по вырубке сорняков и уничтожению их корней, они, скорее всего, были уничтожены отравленным вином. Таким образом, он воспользовался этой возможностью, чтобы заменить яд со снотворным, а затем вывез этих двоих из города в качестве поддельных трупов, освободив их, чтобы они могли сбежать и прожить еще один день.

Что касается того, почему он вдруг стал таким невероятно доброжелательным... Хотя это звучало так, будто он слишком благоволил к себе, Фу Шэнь не мог найти другой причины, чтобы оправдать это.

Это было из-за него.

Фу Шэнь действительно не знал, как оценить бессмысленное самоуничижение Янь Сяоханя. Его сердце колотилось, быстро, как барабанный бой, болело и саднело – он ненавидел то, что не смог за ночь пролететь над пересеченной местностью, вернуться в столицу и избить его, чтобы он никогда больше не осмеливался притворяться большехвостым волком.

Если бы он не столкнулся сегодня с Цай Юэ, Янь Сяохань, вероятно, никогда бы не рассказал ему правду об этом по собственной воле. Для Фу Шэня он навсегда останется тем, кто не ищет ничего, кроме выгоды, его внешность неэтична: никогда не объясняет, никогда не спорит и никогда не хочет, чтобы кто-то понял. Причиной его рождения был его первородный грех. Некоторые люди рождены только для того, чтобы бороться, тонуть и всплывать в грязи.

Как бы то ни было, осмелится ли он все еще прямо заявить, что в его сердце нет ничего важнее "прибыли"?

Ожог от горшка с крепким напитком вызвал слабый жар в его груди.

-“Какой ты жестокий, брат Янь", - прошептал себе под нос Фу Шэнь, вцепившись в подлокотник своего инвалидного кресла. “У тебя действительно хватит духу заставить меня ненавидеть тебя всю мою жизнь?”

Автор говорит: Я чувствую, что это все еще необыкновенно мило.

[-] Я просто хочу, чтобы все знали, что слово "поло" означает "макиу", что буквально переводится как "конный мяч". Хе-хе.

Глава 23 - Свести счеты

Столица, во время освещенной фонарями ночи.

Стол был заставлен стопками документов, голова Янь Сяоханя лежала между ними, когда он работал в спешке. Отвар на подносе давно остыл. Пожилой слуга долго колебался за дверью, в конце концов собрался с духом и вошел так тихо, как только мог.

-“Мастер, вы читали весь день.А теперь идите отдохните и поешьте чего-нибудь.

Янь Сяохань не пошевелился. Написав последние несколько строк, он отбросил щетку и потер запястье. Он лениво откинулся на спинку стула, его долговязая верхняя часть тела изогнулась дугой, когда он сделал долгий выдох.

- "хорошо. Наконец-то я закончил с этим возиться".

Едва он закончил говорить, как вдруг повернул голову в сторону и чихнул.

Слуга  запаниковал. “О нет, что случилось? Вы абсолютно не должны простудиться… Я попрошу кого-нибудь приготовить вам миску имбирного супа.”

Янь Сяохань сморщил нос и отмахнулся от него.

-“Ты поднимаешь большой шум из-за пустяков. Я в порядке.”

-” Часто говорят, что "один раз-это мысль, два раза-проклятие, а трижды-воспоминание", - сказал слуга с улыбкой. “Значит, кто-то думает о вас”.

Как только он это сказал, Янь Сяохань снова чихнул.

"...Я пойду принесу вам суп”.

Янь Сяохань подавил смех.

-“Забудь об этом, возвращайся. Разве это не нормально?”

Слуга  сначала был озадачен тем, как это было "нормально", но лишь через мгновение пришел к пониманию. Следя за выражением лица собеседника, он согласился с этим.

- “Маркиз, возможно, прибыл в префектуру Янь, и его мысли были о вас, сэр. Да простите вы этого старого раба за то, что он заговорил не в свою очередь, но вы работали  круглосуточно и сжигали полуночное масло. Это действительно вредно для вашего здоровья. Будь маркиз здесь, он бы никогда не позволил вам работать так, как будто от этого зависит ваша жизнь.

-“Хм?” Янь Сяохань насмешливо поднял брови. ”Это так... Мадам еще не переступил порог, а ты уже используешь его, чтобы угнетать меня?"

Слуга увидел, что он, похоже, не сердится и не насмехается – напротив, он выглядел вполне жизнерадостным, – поэтому он осмелел.

- “В будущем у вас с маркизом будет взаимно уважительный брак, и вы будете поддерживать друг друга всю жизнь. Есть кто-то, кто знает, горячий ты или холодный, и внимателен к тебе; как это можно назвать угнетением?”

Ухмылка расплылась на лице Янь Сяоханя от этих льстивых слов, и он заговорил снова только тогда, когда закончил улыбаться.

- “Конец года стремительно приближается, и я видел, как фермерские хозяйства одно за другим приезжают в город, чтобы подарить новогодние подарки. Маркиз Цзинь Нин празднует в этом году на северной границе, и там еще холоднее, поэтому выберите несколько толстых мехов и шелков, погрузите их в карету и отправьте ему. Кроме того, что происходит со строителями, которых я просил тебя найти?”

Этого человека не было даже несколько дней, и, вероятно, он еще не доел сухие продукты, которые взял с собой в дорогу, и все же он думает о чем-то новом, чтобы подарить ему. Слуга мысленно попрощался со своим обычно вполне достойным Хозяином, так как он действительно любил кого-то, и теперь его внутренности превратились в кашу. Он был ласков и внимателен и не мог оставить этого человека в покое.

Слуга внутренне украсил Янь Сяоханя, когда тот озвучил свой ответ.

- "верно. Я нашел их все, но так как ничего серьезного делать не нужно, для его завершения потребуется всего несколько мастеров. Просто для описанного вами пруда сначала требуется нарисовать схему, а материалы необходимо приобрести. Когда вы найдете чертежи удовлетворительными, они могут начать медленно работать над ними”.

-“Медлительность-это нормально, просто ее нужно завершить до двенадцатого февраля”, - сказал Янь Сяохань. “Вы все слишком много работали в эти дни. Не стесняйтесь рисовать монеты, чтобы купить все необходимое. Если никто не появится из поместья герцога Инь, вы можете пойти к людям Министерства обрядов, чтобы обсудить, что делать.”

С тех пор как ушел Фу Шэнь, количество вещей, с которыми Янь Сяохань должен был справиться, внезапно возросло. На самом деле, до того, как Фу Шэнь пришел сюда, его жизнь всегда была такой. Однако, следуя за больным человеком, которому нужно было, чтобы кто-то прислуживал ему в его доме, Янь Сяохань опасался, что ему не будет оказан надлежащий уход, и он не хотел, чтобы все эти обычные дела мешали выздоровлению Фу Шэня. Он неоднократно откладывал множество дел, пока они не привели к нынешнему нагромождению.

Во время пребывания Фу Шэня в поместье Янь, Янь Сяохань практически никогда не ночевал в другом месте и не общался с другими людьми, кроме как по вызову во дворец – после освобождения от своих обязанностей он немедленно возвращался домой, затем сопровождал его, чтобы поесть и принять лекарство, поддерживал его, когда он упражнял свои конечности во дворе, и ухаживал за ним, когда он мылся. Хотя они жили в разных комнатах, ему пришлось зайти в спальню Фу Шэня перед сном, чтобы взглянуть на него, а затем подождать, пока другой заснет, чтобы уйти... Некоторые из этих дел действительно могли сделать слуги, а некоторые могли просто не быть сделаны вообще. Только Янь Сяохань лично был свидетелем того, какую жизнь вел Фу Шэнь в поместье маркиза Цзинь Нина. Поскольку это попало в его руки, он не позволил бы Фу Шэню терпеть дальнейшие трудности.

Он снова и снова наблюдал за удаляющейся спиной этого человека и хорошо знал, что не может заставить его остаться. В настоящее время Фу Шэнь не мог пошевелиться,не мог ли он сейчас один раз попытаться убедить его, чтобы он больше не хотел уходить?

То, чем он занимался в эти дни, было, в дополнение к его официальным делам, несколькими личными делами. Один из них был пустым слухом, который он уже давно расследует Вэй Сюйчжоу, а другой был реальной правдой о попытке убийства Фу Шэня. В отношении последнего император уже приказал Трем юридическим департаментам провести строгое расследование, и два месяца спустя Департаменты представили дело как закрытое по состоянию на вчерашний день. Янь Сяохань также просмотрел учетные записи, и это была полная чушь. Главный судья Министерства юстиции назвал единственную причину "провалом охраны"; после задержания местных высокопоставленных офицеров они раскрыли нескольких татарских шпионов, добились от них признания, затем свалили всю вину на восточных татар и объявили дело закрытым.

Что касается того, кто подстрекал посланника к засаде, откуда взялся порох, вызвавший обвал, и был ли целью убийства сын того маленького принца из восточных татар или Фу Шэнь... все это были вопросы, которые все еще оставались под слоями густого тумана.

Главные должностные лица Трех Департаментов имели молчаливое взаимопонимание друг с другом и все не желали придавать большого значения инциденту, вероятно, будучи в состоянии понять опасения императора по отношению к Фу Шэню из разрешения на брак. Только один надзирающий за Правом Коллективный Имперский цензор[1] по имени Гу Шаньлу настаивал на своем убеждении, что дело было подозрительным, и постоянно требовал подробного расследования, но его мемориалы императору никогда не проходили перед глазами Святого, так как дело уже давно было закрыто императорским евнухом, который вел записи.

Янь Сяохань явно не мог мобилизовать Охрану Летающего Дракона, чтобы расследовать это. Он приложил больше усилий, чтобы сделать это потихоньку, но результаты, которые это дало, были минимальными. Поскольку это касалось секретной информации Армии Северного Янь, а Фу Шэнь постоянно имел надежную защиту от Охраны Летающего Дракона, его людям было очень трудно найти какую-либо полезную информацию. Единственной выгодой от этих двух месяцев была выкапывание участка "травяной дороги" для частных сделок между конными пограничными бандитами и военными префектуры Тон.

‘Травяные дороги "были противоположностью " официальным дорогам", как подразумевалось из названия, и относились к секретным сделкам между солдатами и гражданскими торговцами. Торговцы будут курсировать между различными регионами, армия сможет покупать у них продовольствие и лекарства, а иностранцы-огнестрельное оружие и мечи. Кто-то даже манипулировал восточными татарами и ханьскими войсками, чтобы обменять еду, чайные листья, соль и другие вещи на боевых коней.

В первые годы "официальные дороги" открывались и закрывались на время, при этом налоги были чрезвычайно высокими – "травяные дороги" появились в то подходящее время и сохранились, несмотря на запреты. Не будет преувеличением сказать, что повсюду на границе Великого Чжоу, где находилась обороняющаяся армия, была по крайней мере одна ‘травяная дорога".

Предположим, что порох действительно попал с "травяной дороги", а перевал Голубого Песка расположен на самой северной оконечности префектуры Тон, самым большим подозреваемым в условиях засады была бы обороняющаяся армия этой префектуры.

Исходя из того, что сказал Фу Шэнь, шпион императора был высокопоставленным офицером в Северном Янь. Армия Тон давным-давно отделилась от Железной кавалерии, и с ней был тесно связан западный периметр Северной Янь, район префектуры Юань.

Кем на самом деле был этот человек, Фу Шэнь, возможно, уже понял. Янь Сяоханю, однако, не нужно было знать слишком много деталей; дело в Северной Янь было чем-то, во что он не мог сунуть руку.

Но если бы Фу Шэнь не смог справиться с ними, тогда не имело бы значения, было ли это для Фу Шэня или для него самого, публично или наедине; Янь Сяохань пошел бы вперед и дополнил нож.

Что касается ранее упомянутого вопроса, то, на удивление, он немного превзошел его ожидания. Самый ранний слух о обрезе рукава пришел от мачехи Фу Шэня, леди Цинь. Ее дочь была супругой наследного принца в Восточном дворце, и во время разговоров в постели, которые она вела с ним, он придумал эту едкую уловку с разрешением на брак, чтобы "облегчить бремя" императора Юаньтай.

Больше исследований не требовалось, так как он знал, что леди Цинь ломала голову, чтобы ударить Фу Шэня в спину, не более чем потому, что она хотела, чтобы ее кровный сын унаследовал благородный титул, и она боялась, что Фу Шэнь станет препятствием для этого. Вот почему она поспешила сделать первый шаг и прервать будущую родословную Фу Шэня.

Одна эгоистичная и злобная женщина, разыгрывающая уловку с " постыдной тайной’ с заднего двора, едва не превратилась в начало смены военного руководства Северной Янь, обострив ситуацию при Дворе.

Так иронично. Так глупо.

Однако в первый раз, когда Янь Сяохань услышал это, он был больше всего взбешен не тем, как она пустила слух, который как снежный ком превратился в нынешнее затруднительное положение, а скорее тем, что это напомнило ему о том, что Фу Шэнь сказал тогда в пещере: “У меня тоже нет мамы”.

Даже после смерти матери его все еще мучила безразличная, злобная мачеха. Как ему это удавалось все эти годы?

Янь Сяохань на мгновение успокоился в штаб-квартире Гвардии Летающего Дракона, затем нашел подчиненного и проинструктировал его.

-“У маркиза Цзинь Нина есть младший брат по имени Фу Я. Я слышал, что он постоянно посещает петушиные бои и собачьи бега – очень молодой по возрасту, но уже распутный персонаж. Его величеству никогда не нравилось, что герцог Инь ведет себя чересчур дерзко, и с тех пор, как маркиз разрешил мне, я не могу относиться к его младшему брату хуже.

Его подчиненный был проницателен и полностью уловил суть.

- “Этот подчиненный понимает. Могу я осмелиться спросить, следует ли немедленно сделать его импотентом или использовать лекарство, чтобы медленно опустошить его тело?”

-“Не спеши”. Янь Сяохань холодно усмехнулся. “Затяни это немного. Было бы лучше подождать, пока название не будет переиздано. Этот чиновник хочет посмотреть, кто из семьи Фу сможет вынести три слова”Герцог Ин "после этого".

Неужели госпожа Цинь не любила причинять вред людям и обрывать их семейные связи? Тогда ее драгоценный сын будет первым, кто попробует это на вкус.

Что касается наследницы-супруги Фу, Янь Сяохань изначально планировал разобраться с ней в том же духе, что и Фу Я. Кто мог знать, что из Восточного дворца наследного принца придет весть о том, что Фу Тин практиковала колдовство с помощью колдовских предметов в запланированном покушении на жизнь Первой жены. Все это было раскрыто доверенной служанкой, выведшей дело на чистую воду. Первая жена приняла во внимание, что она была частью семьи Фу, и сохранила ей жизнь, но лишила ее звания и наказала тем, что ей приходилось выполнять случайную работу по уборке.

Наследный принц был шутом, в то время как его первая жена леди Чен на самом деле была умным человеком. Янь Сяохань был рад, что ее работа выполнена за него, наблюдая за последними событиями в поместье герцога Инь отстраненным взглядом. Позже, когда госпожа Цинь посмотрит на то, с какими концами встретились ее дети, что она почувствует? "- подумал он про себя, и не без восторга.

Город префектуры Ян.

Фу Шэнь вернулся в северный Синьцзян под ярлыком поклонения предкам, но он все еще не покинул свой пост главнокомандующего Северным Янь. Как только он вошел в город, его войска, которые ждали его целую вечность, встретили его в поместье губернатора префектуры Янь. Если не считать нескольких высокопоставленных лиц, патрулировавших границу, остальные высокопоставленные генералы кучей бросились обратно в префектуру. Они по очереди пожелали ему и Янь Сяохань "отрастить седые волосы вместе" и "скоро родить сына", почти разозлив маркиза Цзинь Нина, чтобы он встал со своего инвалидного кресла. Эта группа больших обезьян шумела полдня, и в итоге их выгнал за дверь один сердито униженный генерал Фу, который затем призвал Сяо Сюня забрать их всех на пол-ли.

Во второй половине дня врач Северной Янь Ду Лень осмотрел его травму ноги, после чего посмотрел на него с улыбкой.

- "Поздравляю ... “

-“Спасибо”. В этот момент Фу Шень сделал это рефлекторно. Его лицо было холодным.

Ду Лень:“...... ”

Двое людей некоторое время смотрели друг на друга, один с большими глазами, другой с узкими, прежде чем Ду Лень неловко кашлянул и сдержал улыбку.

- “Как я и говорил, поздравляю, маркиз, ваша рана хорошо восстанавливается. Кто бы вас ни лечил, он, должно быть, очень опытный врач. Большая часть ваших костей хорошо выросла, а мышцы укрепляются… если вы будете продолжать в том же духе в течение первой половины года, вы, возможно, сможете покинуть инвалидное кресло и ходить как нормальный человек”.

Фу Шэнь:“...... ”

Он вел себя так, словно в этом не было ничего особенного.

- “Сколько времени мне понадобится, чтобы прийти в себя?”

-“Полное выздоровление невозможно", - терпеливо сказал Ду Лень. ”В зависимости от стабильности ваших восстановительных обстоятельств, и если вы будете следовать методу, о котором я вам впервые упомянул, пределом будет от шестидесяти до семидесяти процентов восстановленной подвижности".

-“Спасибо за беспокойство, мистер Ду”,- уклончиво пробормотал Фу Шэнь

После того, как Ду Лень ушел, вскоре после этого молодой человек снова толкнул дверь и вошел. Он был немного старше Фу Шэня, красивый и необыкновенно молодой, с нежным и добрым выражением лица — это было не похоже на внешне нежную маску Янь Сяоханя, а скорее на врожденное самообладание дворянина. Фу Шэнь увидел, что это был он, и облегченно вздохнул, указывая на стул.

-“Ты пришел, Цинхэн. Сядь сюда. В последнее время ты много работаешь.”

Этого человека звали Юй Цяотин, его вежливое имя Цинхэн, и он был способным человеком, а также близким другом Фу Шэня. Делами армии Северного Янь он управлял во время отпуска Фу Шэня, так как вряд ли мог все испортить.

Как Ю Цяотин мог быть в настроении сесть? Он ненавидел себя за то, что не мог просто протянуть руку к Фу Шэню и схватить его за воротник.

- "Какова сейчас ситуация в столице, и что это за разрешение на брак?”

Фу Шэнь рассказал ему о тяжелом положении дел. Выслушав это, выражение лица Ю Цяотина стало довольно уродливым.

-” Император действительно... “ - он говорил тихим голосом, - " он готовит собаку, как только она поймает его кролика, и сам разрушает Великую стену. Какую выгоду это ему дает?”

-“Он правитель страны. Он видит вещи иначе, чем мы, - ответил Фу Шэнь. “К счастью, он думает обо мне только как о бельме на глазу. Если он когда - нибудь увидит Северную Янь как единое целое, тогда действительно все будет кончено".

Юй Цяотин покачал головой.

-“Тогда что ты собираешься делать?”

-“Я?” - загадочно сказал Фу Шэнь. “Я выхожу замуж. Могу ли я все еще бороться с декретом и не делать этого?”

-“...Мы знаем, что ты выходишь замуж, хватит выпендриваться. Я хочу сказать... Только не говори мне, что ты планируешь вот так просто вернуть Северную Янь Династии и позволить императору делать все, что ему заблагорассудится?”

Видя, что Фу Шэнь медлит с ответом, он дал еще один намек.

- “Император поднимается туда через несколько лет… тебе следует подумать о будущем, Цзинъюань".

Примечания:

1. 右佥都御史 – Этот ранг на ступень ниже, чем у вице-левых/Правых Имперских цензоров, и это ранг ниже главного Имперского цензора.

2. Многие люди уже знают об этом, но на всякий случай: в азиатских странах распространено суеверие, что, когда вы внезапно чихаете, кто-то думает о вас за вашей спиной.

Глава 24 - Подарки к празднику

-“К счастью, мы двое знаем, в чем дело. Знаешь, я бы выгнал тебя прямо сейчас, иначе, - сказал Фу Шэнь. “Представляя о смещении правителя… это своего рода замечание, которое вы должны сказать, величественный генерал, который завоевывает Север?”(1)

-“Ножи повсюду у нас на шеях. Есть еще что-нибудь, чего нельзя сказать?” - ответил Ю Цяотин. “Я никогда не считал тебя человеком, который извергает мусор высокого полета. Ты смирился со своей судьбой или у тебя уже есть план?”

Фу Шень ухмыльнулся, когда тот заговорил. “Что ты имеешь в виду?”

-“Наследному принцу не хватает добродетели, принцу Цзинь не хватает таланта, а все остальные посредственны. Есть только ...

-” Принц Ци". - Фу Шэнь вынул слова изо рта. “Что касается общественных дел, то у принца всегда была уважаемая репутация. Что касается личных вопросов, то моя младшая сестра- его Главная супруга. Вот почему ты думаешь, что он подойдет для того, чтобы унаследовать большое кресло, и позже станет хорошим императором?”

Ю Цяотин кивнул.

-“Пожалуйста, немного проснись, Цинхэн. При условии, что Его Высочество Принц Ци действительно поднимется на вершину, я определенно буду считаться "родственником-супругом". Что касается истории, то у скольких из них был хороший конец? Не обращай внимания на то, что он сейчас вежлив со мной. Как только он окажется в таком положении, он может превратиться во что-то другое. У нас с вами все еще много опасений, как у генералов только одной армии. Он был бы господином над бесчисленным множеством людей, и ему пришлось бы думать о гораздо большем, чем нам. Покойный отец император имел репутацию "взаимной выгоды между правителем и его подданными" еще в те времена. Теперь, когда его сын  здесь, используется ли тот же кодекс поведения, что и раньше?”

Чем больше он говорил, тем больше волновался Ю Цяо, его волосы становились белыми.

- “По твоим словам, принц Ци тоже не подойдет. Кто еще подошел бы, находясь в рамках правоверие?”

Он вдруг о чем-то подумал и задрожал с головы до ног.

-“Цзинъюань! Ты, конечно, не думаешь о том, чтобы заполучить принца Инь...“

-“Я думал об этом”, - прямо признался Фу Шэнь.

-“Генерал… ты действительно посмел это сделать.”

-“Однако это невозможно", - продолжил Фу Шэнь. “Один только его жизненный опыт-большая проблема”.

-"Тогда, ты...”

-“Я часто думаю, что не имеет значения, будет ли это император, наследный принц или Принц Ци, который сидит на троне дракона, и являются ли они мудрым правителем или некомпетентным – почему Железная кавалерия всегда оказывается рыбьей костью, которую они не могут проглотить? Сказать по правде, даже я колебался. Я думаю, что это может быть не проблема Императора, но с существованием Кавалерии изначально было ошибкой”.

Ю Цяотин, вздохнув, почувствовал то же самое.

-“Тем не менее, Северная Янь защищала северный Синьцзян в течение стольких лет, упорно работая, чтобы защитить страну. В чем тут ошибка?” Фу Шэнь продолжил. “Кавалерия - это наточенный меч нации. С клинком все в порядке, только с тем, кто его держит. Пока рукоятку держит кто-то другой, мы всегда будем жить в подозрении”.

Юй Цяотин был ошеломлен словами генерала Фу, которые были еще более неожиданными, чем его собственные.

-” Цзинъюань, ты... “ - он задрожал, - " ты хочешь взбунтоваться...”

-“Что за паника? Я ведь ничего не сделал, не так ли? - Фу Шэнь улыбнулся легко, как перышко. “Кроме того, я собираюсь взять жену и быть свободным, чтобы жить хорошей жизнью. Почему бы мне не захотеть этого сделать и вместо этого стать одиноким волком?”

Ю Цяотин действительно больше не мог этого выносить.

- ” Пожалуйста, бросьте это, генерал", - огрызнулся он в ответ. ”Не хвастайся этой "слепой кошкой, наткнувшейся на дохлую крысу’, как будто это дар Небес".

-Фу Шэнь: “...... ”

Из-за того, что они несли полную чушь, их вердикт заключался в том, что они не могли ни восстать, ни принудить к отречению, поэтому то, что не могло быть решено, оставалось нерешенным, и то, о чем следовало беспокоиться, все еще беспокоило. Фу Шэнь на самом деле имел смутное представление о том, что делать, но это слишком встревожило бы мир, и если бы он сказал это вслух, Ю Цяотин, скорее всего, захотел бы позвать медику Ду, чтобы проверить его голову. С этой мыслью ему удалось вовремя заткнуться.

Атмосфера в городе префектуры Янь была праздничной в канун Нового года, и только во время этого Фестиваля солдаты, которые трудились круглый год, могли немного расслабиться. Жители города всегда были по-соседски настроены с Железной кавалерией и отправляли вещи в Поместье, где Фу Шэнь жил весь день напролет. Когда карета со слугой поместья Янь въехала в город и отправилась на поиски Поместья губернатора, мужчина чуть не утонул в огромной куче кур, уток и гусей у входа.

Фу Шэнь как раз в это время был во дворе, болтая и выпивая с Ю Цяотинем, Сяо Сюнем и другими за крокетами, которые тайно приготовила стряпуха. Услышав, что кто-то из столицы приехал, чтобы преподнести подарки, вино, которое он только что выпил, с грохотом ударило ему в голову.

Он забыл, что все еще сидит в инвалидном кресле, и прислонился к столу в бессознательном желании встать. Сяо Сюнь быстро поймал это, толкая его обратно вниз.

- “Я отвезу вас, генерал”.

Ю Цяотин был озадачен.

- “Зачем ты идешь куда-то? Позови их сюда.”

Тот, кто пришел, был пожилым крепостным, который часто бывал рядом с Янь Сяоханем. Первое, что он сделал по прибытии, - это поклонился в знак уважения Фу Шэню, назвал его "маркизом" и произнес слова, приносящие удачу, достойные главы. Только после того, как все это было сделано, он сказал:

- “Наш дом прислал праздничные подарки. Хозяин специально приказал этому скромнику принести вам немного свежей еды, маркиз, чтобы вы все еще могли ощутить особый аромат своего родного города, несмотря на то, что не были в столице. Вот список подарков, пожалуйста, взгляните на него, маркиз.”

Слова “наш дом” мгновенно разгладили грудь Фу Шэня. Ю Цяотин ухмыльнулся.

- “Посмотри-ка. Какая близость ", - насмехался он. “Генерал каждый день говорил, что Ян был местом, где он родился и вырос. Теперь я понимаю. Эй, Цзинъюань, какая у тебя настоящая родина?”

Фу Шэнь с силой надавил на уголки рта и оттолкнул его костылем. Он принял список с полным безразличием, наградил крепостного и отправил его отдыхать. На обочине стояла большая стая гусей, которые наслаждались зрелищем и пытались сделать его еще хуже, когда он открыл багажник, чтобы осмотреть присланную Янь Сяохань диковинку.

Янь Сяохань часто был человеком приличия. Отношения этих двоих не могли развиваться слишком быстро, и нужно было сделать кое-какие украшения для витрин, так что этот выбор подарков был в рамках этикета. Все это было обычной дичью и мехами; ничего такого, что выходило бы за рамки дозволенного или было чем-то таким, в чем люди могли бы усмотреть малейшую ошибку.

Фу Шэнь вздохнул с облегчением, немного необъяснимо расстроенный, и втайне посмеялся над собой за то, что в его безделье появилась плесень. В разгар своих мысленных блужданий он вдруг услышал, как Ю Цяотин сказал -“Странно. Есть ли еще дикие гуси в этом сезоне?”

В первой коробке с дичью была замороженная пара диких гусей. Сяо Сюнь и Ю Цяотин взяли по одному, последний осмотрел его, прищелкнув языком.

-“Здесь для нас нет недостатка в дикой природе, так что нет необходимости в какой-либо игре. Если бы мне пришлось сказать, почему этот проницательный сэр Ян просто должен был выбрать все это, чтобы отправить, то вся песня и танец были исключительно для этих двух гусей! Верно, Чжуншань?”

Сяо Сюнь яростно кивнул в сторону.

- “Да, это было для гусей”.

-“Почему ты придаешь этому большое значение? Вы никогда раньше не видели дикого гуся? Твое будущее определенно выглядит блестящим". Голос Фу Шэня был холоден, как снег.

Юй Цяотин действительно сделал это большим событием.

- “Но разве это обычные гуси? Они используются для Шести Обрядов, маркиз!”

-“Заткнись. Если бы их использовали для этого, разве я не знал бы?” Притворяясь беззаботным, Фу Шэнь натянул свой меховой плащ повыше, чтобы воротник закрывал нижние части его ушей. “Мне придется ответить взаимностью. Чжуншань, иди и найди несколько оленьих шкур. Когда у тебя будет пятнадцать для его ответного подарка, отправь их обратно в одной связке.”

Фу Шэнь и Янь Сяохань сходили с ума, флиртуя друг с другом, но в конечном счете не повезло Сяо Сюню. Маленький генерал Сяо, весьма недовольный этим, был полон решимости втянуть кого-нибудь, чтобы разделить его судьбу, поэтому он потащил Ю Цяо с собой в качестве жертвы.

Фу Шэнь наконец затих, медленно выдохнув обжигающий воздух из горла. Он чувствовал, что все его внутренние органы горят от алкоголя.

Он наклонился, чтобы взглянуть на другой сундук, и, конечно же, обнаружил под шкурами еще один подарок: пару сшитых вручную меховых наколенников.

Пара гусей и пара наколенников. Они стоили всего несколько серебряных монет. Остальные вещи в двух больших сундуках полностью контрастировали с этими двумя подарками.

Фу Шэнь не знал, должен ли он вздыхать по поводу того, как много мыслей он вложил в это, или проклинать его за то, что он расточитель. Когда он думал об этом, Янь Сяохань постоянно вел себя подобным образом, его нежные соображения были сродни расточительству. Он не стал бы скупиться на сладость, которую дарил, но осталась бы лишь крошечная частичка его истинного сердца; оно не было бы чрезмерно сладким, все это было бы спрятано в глубоких и темных уголках.

Однако это истинное сердце было нефритом под каменной кожей – как только оно появилось на свет, все остальное вокруг превратилось в камень.

Пятнадцатого января Янь Сяохань получил ответный подарок от префектуры Янь. Настоящие подарки были смешаны с большой кучей северных деликатесов: несколько оленьих шкур и... нефритовая подвеска из Творческий дар Фу Шэня напугал господина Яня так, что он почти не мог заснуть, когда в ту ночь с бесконечным недоумением смотрел на кулон. Какое-то время он сомневался в том, что знал, потом подумал, что Фу Шэнь, возможно, использует это как средство выразить, что он снова хочет быть в дружеских отношениях. Затем он передумал об этом, его воображение, таким образом, разыгралось, и он вспомнил решительное выражение лица Фу Шэня, когда он бросил нефрит — он, конечно, не планировал снова разорвать все связи между ними, когда вернется, верно?

Янь Сяохань нащупал шкафчик сбоку от кровати, выудил оттуда маленькую шкатулку из сандалового дерева и открыл ее, чтобы показать старинный нефритовый кулон, завернутый в темно-красный атлас. Когда-то он очень основательно разбился; даже если бы Янь Сяохань нашел лучшего ювелира, использование золотых инкрустаций для ремонта не спасло бы его. Кулон выглядел неровным и дырявым — по сравнению с новым, присланным Фу Шэнем, он был намного больше, чем просто немного хуже, но Янь Сяохань все это время хранил его как сокровище.

Он все еще помнил свое раскаяние, когда он наклонился, чтобы собрать осколки нефрита по кусочкам, и свое отчаяние, когда обнаружил, что больше не может собрать осколки, лежащие на его ладони, в законченную форму. Если бы не прекрасная память того, кто его отремонтировал, Янь Сяохань, возможно, сожалел бы об этом всю свою жизнь.

Семь лет назад, вскоре после того, как он поступил в Гвардию Летающего Дракона и был еще молод, его критиковали и высмеивали чистильщики ежедневно. Он ненавидел только то, что не мог просто поднять саблю и убить всех гнилых ученых в стране. Именно из-за этого у него было бунтарское сердце, не имеющее абсолютно никакого смысла,Стража Летающего Дракона всегда работала без угрызений совести, и он последовал ее примеру. Было неизвестно, к счастью или к несчастью, что первым юридическим делом, которым он когда-либо занимался, было дело Цзинь Юньфэна.

Это был его первый раз, когда он был "без угрызений совести", и в итоге он повредил собственную ногу, когда пнул железную пластину, которая был Фу Шень.

Прошло семь лет, и прошлое было подобно кандалам, сковывающим его ногу, и паучьему шелку, на котором висела его судьба, прорезая для него четкую и мрачную черту. Это заставило его не шагнуть полностью в грязь и не погрузиться в нее слишком глубоко.

Этот кусок, который был почти разбит на хлам, и который он едва сумел собрать обратно, как будто ему доверили это сделать, был похоронен глубоко в глубине его сердца, все еще скромное желание, которое он не мог произнести вслух. И это было извинением, которое он должен был принести Фу Шэню.

Мне жаль.

Я не хотел... обрывать с тобой все связи.

Две подвески были помещены бок о бок в коробку. Сломанные или нетронутые, они оба выглядели исключительно красивыми и блестящими при свете. Как будто они были бессловесным утешением, пришедшим из далеких северных земель, из давно хранимой памяти и от некоего человека, который всегда был таким молчаливым.

К счастью, он скоро вернется.

Автор говорит: Янь Сяохань, посылающий диких гусей, является подарком, необходимым для помолвки (纳采 / насай), и примерно равен появлению в дверях и предложению ему. Фу Шэнь, возвращающий подарок из оленьей шкуры – он же “супружеская шкура” – это подарок, необходимый для помолвки (纳征 / нажэн), означающий, что помолвка назначена, сторона жениха отправила обручальные подарки стороне невесты, и они готовы пожениться. Они оба чувствовали, что берут друг друга в жены. Тск, тск, тск. Больше не придет завтра, но послезавтра  они поженятся~

Примечания:

Переводчик : Думаю, он не сообщил Фу Шень о том, что помог Цай юэ сбежать, потому что боялся, что так же, как нефрит, который каким-то образом был отремонтирован, но так и не восстановил свою первоначальную форму, превратился в неровный беспорядок, Фу Шень может не ненавидеть его дальше, но их отношения никогда не будут такими, как раньше, и Фу Шень в конечном итоге забудет оЯнь Сяо Хань, поэтому он подумал, что для Фу Шень лучше ненавидеть его всю свою жизнь, а не прощать его, нежели быть незнакомым с ним и когда-нибудь забыть его полностью (灬º‿º灬)♡

1.征北北军军 – Это звание высокого ранга, но не уникальное среди генералов. виноградной лозы.

Глава 25 - Вступить в брак

Двенадцатого февраля, во время Фестиваля цветов.

Поместье маркиза Цзинь Нина было торжественно украшено фонарями и цветными тканями. Алый шелк висел на перемычках и поддерживающих колоннах, пока слуги бегали взад и вперед по двору, готовясь к предстоящему свадебному банкету.

Внезапно из главного зала донесся рев, поднялся выше и поднялся прямо к облакам.

-“Где он? Почему он до сих пор не приехал?!”

Административный чиновник из Министерства обрядов схватил слугу из поместья Янь, который пришел на помощь, истерически крича.

-“...Маркиз Цзинь Нин все еще не вернулся? Почему твой хозяин ничего не сказал раньше?! Он ушел так далеко… этот ублюдок полностью сбежал, не так ли?!”

Голова слуги шла кругом, когда он ответил.

-"Сэр, это ... это то, о чем этот скромный тоже ничего не знает. Все, что Мастер лично приказал нам сделать, это подготовить все как обычно".

По мере приближения счастливого часа администратор уже полностью потерял надежду на этот брак. Ранее он слышал, что маркиз обладал непреклонным характером и не был из тех, кто подчиняется силе. В то время, когда пришло известие о том, что он согласился на помощь Министерства ритуалов в подготовке к свадьбе, Министерство, сверху донизу, испустило коллективный вздох облегчения. Кто бы мог подумать, что накануне свадьбы этот Великий Предок действительно исчезнет без единого слова?!

Способ вытащить ковер из - под всех. Он действительно заслуживал того, чтобы его называли человеком, сведущим в военном искусстве.

При нынешнем положении вещей он мог только молиться, чтобы, когда их мудрый Император придет в ярость, он не впутал в это всех несчастных прудовых рыб, которыми они были.

Администратор погладил три пряди бороды, которые были у него под подбородком, глубоко вздохнул, успокоился и планировал найти другого ведущего актера этой свадьбы, чтобы обсудить с ним, как это закончить. Он небрежно убрал руку со слуги, задавая ему вопросы с наигранной любезностью.

- “Где сейчас твой Хозяин?”

Слуга ответил честно.

- “Хозяин взял людей с собой из города раньше, сказав, что собирается поприветствовать маркиза… Сэр? Сэр! Кто-нибудь! Иди скорее! Джентльмен упал здесь в обморок!”

За пределами столицы, в павильоне отдыха на официальной дороге.(1)

Сопровождающая супружескую процессию процессия сопровождения часто смотрела на солнце, их сердца были наполнены тем же беспокойством, что и у неудачливого Администратора Ритуалов.

-“Сэр, счастливый час быстро приближается, так почему же... мы до сих пор не видели даже тени?” - нервно спросил один из них.

Они не осмеливались сказать больше, чем это, опасаясь, что Янь Сяохань внезапно вытащит клинок из-под своей свадебной одежды.

Янь Сяохань сдержал в себе тревогу.

-” Подожди еще немного", - спокойно сказал он.

Эта фраза “Я не отвернусь от того, чтобы быть джентльменом” все еще звучала в его ушах,в письме, отправленном из префектуры Юань, помимо того, что он просил его подождать за городом в день их свадьбы, была искренняя повторная мольба:

“Письмо заканчивается, чувства длятся долго,для этого больше нет слов. Не игнорируй, не забывай.”

Янь Сяохань не хотел сомневаться в Фу Шене, и еще больше не хотел подозревать, что то, что он сказал, было притворством, чтобы скрыть ловушку.

Однако, на самом деле, он был тем, кто больше всего боялся. Это было потому, что эта фраза "холод в груди, нож в спине" был таким знакомым и произошел между ним и Фу Шеном семь лет назад.

Он постоянно пытался подпрыгнуть вверх и вниз в самоутешении и саморазрушении, и как раз в тот момент, когда он был на грани того, чтобы утонуть в них, вдалеке внезапно появилось маленькое темное пятно, когда к нему на скорости подъехал всадник.

На спине лошади сидел темнокожий юноша, и он еще не успел приблизиться, когда развернул лошадь на несколько чи впереди и окликнул ясным голосом.

-"Пожалуйста, следуйте за мной, сэр Ян, генерал скоро будет здесь!”

Янь Сяохань мгновенно выдохнул, камень больше не давил ему на сердце, и направил свою лошадь вперед, чтобы догнать мальчика.

К тому времени, как остальные отреагировали, эти двое уже ушли далеко. Лошади Северного Янь были несравнимы с обычными лошадьми, а Янь Сяохань едва поспевал за ними. Их процессия закончилась тем, что не была процессией, двое шли впереди, за ними следовала совершенно бессвязная, сплетенная путаница "хвоста".

Юноша повел их на запад, и когда он увидел смутный силуэт далекого здания, Янь Сяохань быстро понял, почему Фу Шэнь обратился с, казалось бы, иррациональной и необдуманной просьбой в такой важный день, как сегодня.

Высокая терраса выступала из ровной земли, ее холл возвышался высоко. Свечение Сумерек отбрасывалось по диагонали на его застекленную крышу, открывая слой за слоем сверкающий, великолепный золотой свет. Рассматривая его издалека, казалось, что они сделаны из золота, отсюда и название – Золотая сцена.

Золотая сцена существовала с древних времен. Бывший король Чжао Янь почитал Го Вэя*  и построил дворец для своего нового учителя, поместив в него тысячу цзинь золота, чтобы привлечь ученых всего мира, после чего прославил его(2). В начале Великого Чжоу его отец-основатель хотел подражать королю Чжао, поэтому он воздвиг эту высокую террасу и построил почитаемый зал на окраине столицы, первый получил название Золотой, а второй-Цилинь. В зале висело восемнадцать портретов выдающихся министров-основателей, демонстрирующих свои заслуги.

(Го Вэй 郭был советником короля Чжао из Янь 燕 昭 王 王 (р. 311-279), который хотел привлечь достойных советников для восстановления сильного государства, которое смогло бы взять реванш за предыдущее поражение от армий Ци. Го Вэй подчеркнул, что действительно сильный правитель использовал достойных людей в качестве своих учителей, а не только в качестве друзей или подданных. После этого царь взял Го Вэя в качестве своего учителя и построил для него дворец. С помощью этого жеста государство Янь привлекло множество способных ученых, таких как Юэ И, Цзоу Янь или Цзю Синь, и Янь стал сильным государством)

Все потомки императоров следовали этому методу, и среди последовательных поколений военачальников и литературных чиновников ни один не гордился тем, что их картина вошла в Цилиньский зал Золотой сцены. Вплоть до покойного императора каждый раз, когда армии приходилось идти в бой, они выходили на сцену и приносили массовую присягу. Со временем это тоже стало традицией.

Шесть лет назад, когда Фу Шэнь впервые облачился в доспехи и отправился сражаться, император Юаньтай лично привел сотню чиновников на Золотую сцену для прощания, полгода спустя, когда он вернулся после победы, ему был присвоен титул маркиза Цзинь Нина в том же месте.

А дальше его ноги были искалечены, и он больше не собирался вести войска. Лист имперского приказа санкционировал его абсурдный брак, и он все еще выбрал эту точку происхождения для престижа своей жизни.

Сквозь кровь, слезы и пыль битвы, через выдающиеся взлеты и падения, слова, написанные на всю его жизнь, были “воздаянием Господу за его милость на Золотой сцене, поднятием Нефритового Дракона, чтобы умереть за него”.(3)

Это была его молчаливая демонстрация и его глубокое вечное сожаление.

Заходящее солнце было подобно яркому пламени, освещавшему все во всех направлениях. Наконец издалека донесся стук копыт, поднялось облако пыли, когда в конце дороги появился грандиозный эскадрон.

Тот, кто шел впереди, сидел высоко и прямо, с мощной осанкой, обладая инерцией шторма, когда он бешено пришпорил свою лошадь вперед. Его темно-красные одежды развевались на ветру, отражая всепроникающий закат. Казалось, все его тело было объято огнем, и при каждом шаге из него вытекала кровь.

В красной одежде и на огненном коне он выглядел свирепо. Это было не похоже на то, что он собирался жениться, это было похоже на то, что он собирался похитить жениха.

Это был Фу Шень.

Это мог быть только он.

В тот момент, когда он появился, тяжелый молот ударил Янь Сяоханя в сердце. У него даже было отчетливое ощущение, что у него перехватило горло, а уголки глаз горели.

За эти несколько месяцев он ни разу не пытался увещевать Фу Шэня, не осмеливался трогать его шрамы и часто утешал себя: дело было только в том, что Фу Шэнь больше не мог идти в бой или снова свободно ходить, как обычный человек… он просто должен был заплатить своими ногами, и это было намного лучше, чем потерять свою жизнь в перевале Голубого Песка.

Но в этот момент его безрассудный ответ был, наконец, признан от его имени, и весь этот ничем не сдерживаемый жизнелюбие  был притворством. Он действительно был расстроен этим внутри, на самом деле… очень сожалел об этом.

Фу Шэнь был еще так молод, но в будущем его могла сопровождать только инвалидная коляска – обычный человек, который не мог ходить. Когда он тогда въехал на своей лошади в город, он был выдающимся юношей, который побуждал бесчисленных молодых женщин бросать ему цветы; тот молодой генерал, который в прошлом возглавлял армию, его скакун был так быстр, что его копыта не касались земли, и даже тот маркиз Цзинь Нин, который всегда защищал границу, время от времени возвращаясь в столицу, чтобы поссориться с ним, пока его взгляд не стал осязаемым, больше не были обоими.

Сегодня, однако, тот юноша, который когда-то шел вперед и прошел мимо него… вернулся.

Через несколько вдохов отряд верхом на лошадях появился перед его глазами. Фу Шэнь замедлил шаг, присвистнул и бросил кусок красного шелка. Янь Сяохань подсознательно ухватился за один конец, затем с другого пришла сильная сила, заставившая его наклониться вперед и прижать обе ноги к животу лошади. Прекрасный скакун перенес позор и рванулся вперед в небольшом, прерывистом беге к Фу Шэню.

Это прозвучало так, как будто маркиз Цзинь Нин использовал шелк, чтобы "выудить его".

Фу Шэнь был безмерно доволен послушным сотрудничеством Янь Сяоханя, сияя ему, когда они собрались.

- “Я заставил тебя ждать... Эй, почему ты плачешь?”

Он мельком заметил красные пятна в глазах Янь Сяоханя и испуганно подпрыгнул, бессознательно понизив голос и смягчив тон.

-“Что случилось, брат Ян? Вас беспокоило ожидание? Ты боялась, что я не приду?”

Янь Сяохань непонимающе посмотрел на него, в то время как Фу Шэнь напряженно смотрел на него в ответ. Затем он повернул голову в сторону и не смог сдержать улыбку.

- ”Это из-за ветра".

Фу Шень кивнул.

-“Поскольку мы сегодня поженимся, я сохраню тебе лицо. Ты собираешься плакать по-настоящему в следующий раз?”

Мужчина примчался как раз в нужный момент, когда красное солнце садилось на западе и приближались сумерки, что было удачным часом для совершения их церемониального поклонения. Фу Шэнь спешился, и Янь Сяохань взвалил его на спину, ступив в сумерки заходящего солнца, когда он шаг за шагом поднимался по величественной и великолепной Золотой сцене.

Время внезапно растянулось в бесконечность, и после подъема по 72-й ступени из белого мрамора торжественность была такой, как будто только что прошла целая вечность.

Цилиньский зал был величественным и грандиозным, и из-за своей древности он демонстрировал своего рода архаичный мрак. Очень немногие люди посещали это место. Это было чрезвычайно безмятежно, только портреты в полный рост – висевшие высоко на стене, полной их, – смотрели на них внушительно, как будто все они были богами, взирающими на двух смертных, которые по ошибке ворвались в их святилище.

Не нуждаясь в том, чтобы Фу Шэнь указывал на них, Янь Сяохань нашел портреты отца и двух сыновей, висящих бок о бок - Фу Цзянь, Фу Тинчжун и Фу Тинсин.

Камергер, следовавший за ними, молча протянул две мягкие подушки. Янь Сяохань бросил на него мимолетный взгляд, обнаружив, что на самом деле он был одним из самых крупных генералов Северной Янь, Юй Цяотин.

-“Отпусти меня", - тихо сказал Фу Шэнь.

Двое опустились на колени рядом друг с другом на подушки. Юй Цяотин нащупал бурдюк с вином, затем две маленькие серебряные чаши и поставил их на землю перед ними, сразу же бесшумно отступив.

-“Это мой покойный дед, покойный отец и покойный дядя. Моя покойная мать была похоронена на месте своего рождения. Я отвезу тебя навестить ее в другой раз, - сказал Фу Шэнь. Он повернулся лицом к югу, повернувшись спиной к северу. “Да ладно тебе. Наше первое поклонение-небу и земле".

Они одновременно низко поклонились.

Снова повернувшись к портретам, Фу Шэнь поднял свое вино и побрызгал им на землю перед собой, вознося молитву пустоте.

-“Этот недостойный сын Фу Шэнь получил разрешение на брак от его Преподобия и сегодня будет связан узами брака с Янь Сяоханем. Дедушка, отец, дядя – если вы хорошо себя чувствуете в родниках внизу, то можете покоиться с миром.

Наше второе поклонение - предкам".

Янь Сяохань молча последовал за ним и склонился в почтительном поклоне. Они снова изменили направление, встав на колени лицом к лицу. Фу Шэнь налил два кубка вина и передал один из них ему.

-”Большое спасибо за твою готовность подождать меня здесь сегодня, брат Ян".

-“Не нужно меня благодарить. Это было то, что следовало сделать", - последовал ответ.

-“После того, как мой дед умер от болезни, Покойный император приказал нарисовать его изображение и вошел в зал Цилинь", - продолжил Фу Шэнь. “Таким образом, его посмертный портрет был лично вынесен на Золотую сцену моим отцом. В девятнадцатом и двадцатом годах Юаньтая мои отец и дядя летали на журавлях на Запад(4)поэтому я лично доставил их портреты в зал Цилинь. В то время Его Величество принц Су хотел вынести портрет моего дяди в Зал, но, к сожалению...” Он покачал головой. “В соответствии с системой, только ближайшие родственники умершего чиновника могли это сделать. Принц Су был предан ему, но, в конце концов, его статус был неправильным.

Этот парень по имени Фу поступил на службу в восемнадцать лет и был командиром Железной кавалерии Северного Янь чуть больше пяти лет. Я бы не посмел лгать о том, чего я достиг, и мне нечего стыдиться перед остальным миром. Жаль, что судьба непостоянна, и я боюсь, что мне будет трудно снова возглавить войска. Моя военная карьера... на этом заканчивается”.

Он поднял свою чашу с вином, со звоном ударившись ею о чашу Янь Сяоханя.

-“Перед тем, как я уехал в тот год, ты загадал желание, надеясь, что я буду ненавидеть тебя всю свою жизнь. Теперь это желание уже бесполезно — я не ненавижу тебя, брат Ян. Теперь должна быть моя очередь загадывать желание”.

Янь Сяохань опустил глаза, с нежностью наблюдая за ним. Казалось, что, как только Фу Шэнь даст слово, он немедленно встанет, чтобы пойти и сорвать для него звезды и луну.

Фу Шэнь наблюдал за ним с пристальным вниманием, его слова были неторопливыми и мрачными.

- “Я хотел бы, чтобы после моей смерти у меня тоже осталась фотография в  зале Цилинь. Когда это время придет, ты лично отнесешь его на Золотую сцену".

Только ближайшие родственники.

Некоторое время было тихо. Янь Сяохань не собирался комментировать это, только сказал:

- “Сегодня радостный день. Нет никаких причин для таких зловещих слов".

-“Все умирают. На самом деле это не табу”. Фу Шэнь, по-видимому, ни капельки не напрягся из-за своего ответа, но его глаза были серьезными и острыми. “Самые высокие и самые яркие-это солнце и луна, а самые близкие и в то же время самые далекие-муж и жена. Если ты пообещаешь мне это, отныне ты будешь моим единственным ближайшим родственником”.

Мировые дела были непостоянны, и Мать-природа играла с человечеством. Два человека, которые отличались друг от друга, как небо и земля, наконец подошли к концу своих развилок на дороге, достигнув одной и той же поворотной точки.

Это желание, почти равносильное тому, чтобы сказать, что они будут жить вместе, пока не состарятся и не поседеют,-как Янь Сяохань мог отказать ему?

Он взял чашку из рук Фу Шэня, отставил ее в сторону и сжал их руки вместе.

“Далее идет поклонение между парой”.

Каждый из них склонился в серьезном поклоне. В результате их чрезвычайно близкой близости они почти терлись друг о друга макушкой, но их руки ни разу не разомкнулись.

Таинственным образом, казалось, что образовалась какая-то неизвестная связь, как будто что-то, ничем не отличающееся от замка, встало на место в глубине сердца, раздался резкий щелчок.

Третий обряд поклонения был завершен.

Примечания:

1.Это были древние аналоги современных остановок для отдыха на шоссе. Они будут устанавливаться примерно каждые десять ли или около того, обеспечивая кормом лошадей и тому подобное.

2.Сюрприз! Золотая сцена – также известная как Ян или Золотая Терраса – якобы была реальным местом. Однако сейчас он полностью разрушен.

3.Стих из “Губернатора Яньмэня” Проходит мимо Ли Хэ. Что означает "нефритовый дракон"

4. Журавли – символ долголетия, и когда они мигрируют на Запад, это символизирует отсутствие долголетия-следовательно, смерть.

Глава 26 - Беспокойство

Сумерки поднимались по решетчатым окнам, небо тускнело, и пожелтевшие картины на стенах были скрыты непринужденным полумраком. Янь Сяохань и Фу Шэнь выпили вместе, завершив заключительную церемонию, затем низко поклонились портретам предков Фу, повернулись и сошли с Золотой сцены.

Эта мрачная и меланхоличная серия ритуалов украсила и без того не очень праздничную атмосферу еще большим унынием. Янь Сяохань взвалил Фу Шэня на спину лошади, пытаясь поднять настроение. “Затем мы должны вернуться в поместье маркиза. Мы отдали дань уважения небу и земле, и мы все еще должны вернуться и отдать дань уважения императору за его милость. Поскольку мы двое сбежали без следа, я боюсь, что у всех джентльменов из Министерства Ритуалов хватит ума задушить нас насмерть.”

-“Пусть они придут", - лениво ответил Фу Шэнь. ”Я могу отбиться от десяти из них одной рукой".

Железные кавалеристы Северного Янь, присутствовавшие на церемонии, разразились хохотом, не возражая подливать масла в огонь. У Янь Сяоханя не было другого выбора, кроме как улыбнуться и покачать головой. Он вскочил на коня и поскакал рядом с Фу Шеном. Процессия супружеского сопровождение Армия Северного Янь объединились в одну большую группу верховых людей, и они впечатляющим зрелищем помчались в сторону столицы.

Весь город знал, что сегодня день свадьбы Янь- Фу. Несметное количество людей надеялось увидеть это, некоторые даже выбегали на улицу, чтобы понаблюдать за волнением. С рассвета до заката не было ни единого заметного движения – они волновались, как муравьи на раскаленной сковороде, болтая языками в сплетнях. Император Юаньтай находился во дворце в ожидании новостей, уже трижды посылая людей в Поместье маркиза. Джентльмен из Министерства обрядов был психически атакован тревогой и яростью и дважды падал в обморок, хотя он ничего не мог сказать, ему ничего так не хотелось, как сообщить, что он уходит из общественной жизни.

Как раз в тот момент, когда Поместье маркиза и внутренняя часть дворца пришли в полный беспорядок, северные ворота столицы резко распахнулись настежь, и два всадника в броских красных одеждах галопом выехали из длинных и темных теней башни ворот, как будто они были ярким пламенем, наконец вырвавшимся из заходящего солнца, которое было на грани того, чтобы опуститься за горизонт. Их одежды развевались на ветру, они летели мимо окутанных сумерками, тускло освещенных изношенных улиц.

Они обладали предельной безудержной уверенностью и предельной выдающейся харизмой.

Из толпы внезапно вырвался взрыв радостных возгласов. Неизвестно, кто это начал, но горожане несли с собой на улицы фонари. Один свет сменял другой, затем сотня превратилась в тысячу, и они постепенно соединились в длинную, великолепно сверкающую реку, из-за которой Млечный Путь наверху казался бледным. Когда они проезжали мимо, там также было бесчисленное множество людей, бросавших красные цветы и кричавших в унисон.

"Поздравляю новобрачного командира Фу!”

“Пусть у генерала будет счастливый брак!”

“Пусть маркиз будет в безопасности и здоров, с бесконечной удачей!”

Алые цветы падали, как капли дождя, крики становились громче с каждой волной, пока все это в конечном счете не превратилось в общегородское веселье. Не только Фу Шэнь, но даже Янь Сяохань не ожидал такого грандиозного зрелища.

Сердце, в котором было полно дыр, поднятое из мира льда и снега, как будто это было что-то драгоценное… чувство этого момента было трудно описать. На мгновение Фу Шэнь был взволнован,с точки зрения Янь Сяоханя, казалось, что он на мгновение расплакался.

Их скакуны замедлили шаг, и в конце концов группа остановилась у начала моста Мира Весны.

Люди держали яркие фонари как на вершине моста, так и под ним, вылитые мириады светлячков, просвечивающих в безграничном вечернем свете. Фу Шэнь выпрямился на коне, одной рукой поправил одежду и вскоре повернулся ко всем зрителям на главной улице, отвесив им молчаливый и торжественный поклон.

Его сердце хотело сказать тысячи вещей, но он произнес только одну короткую фразу, каждое слово громко падало на землю.

-“Этому по имени Фу стыдно”.

После этого его голос был настолько переполнен эмоциями, что стал грубым. Вклад трех поколений семьи Фу, запечатленный в анналах истории, высеченный на стелах, широко известный обывателю, – красивые похвалы, услышанные в ушах Фу Шэня, были словно кокон. Когда-то он был до краев наполнен гордостью, безмерно доволен собой, когда император покончил с ним, как только он перестал быть полезным, он также когда-то затаил в себе обиду, чувствуя, что оказанная им великая услуга заслуживает того, чтобы все королевство было в долгу перед ним.

Но когда он по-настоящему узнал, что такое "воля народа", вся его надменность исчезла, и он просто почувствовал невыносимый стыд, ничтожный, как пылинка в пределах этого мира.

Иностранные захватчики еще не были подавлены. На земле еще не воцарился мир. Какими добродетелями и способностями обладал он, Фу Шэнь, чтобы заслужить признание стольких людей, запечатленных в его памяти?

Другие не понимали, но он хорошо знал, что его готовность нести "ответственность" была в значительной степени обусловлена тем, что он был частью семьи Фу, и он не мог позволить военной славе своих предков разрушиться; другая, гораздо меньшая часть заключалась в том, что он был упрям и не сдавался, и с тысячекратным бременем, давящим на его плечи, он стиснет зубы и продолжит это. Что касается "морали", то она на самом деле занимала лишь крошечную часть и была несовместима с ее окружением. Это было так, как если бы он неустанно стоял на страже, чтобы защитить пламя свечи, совсем один, чтобы оно случайно не погасло от дующего ветра или проливного дождя.

Однако в эту ночь он внезапно обнаружил, что не только он один упрямо защищает этот свет.

Зажигались бесчисленные огни, читались молитвы, падал дождь цветов. Как будто он наконец-то нашел в себе мужество и уверенность, чтобы продолжать идти по этой бесконечной дороге.

Теплая и сильная рука легла на плечо Фу Шэня, успокаивающе сжимая его, так как его спина, казалось, прислонилась к твердой стене. Янь Сяохань наклонился ближе, его голос был тихим.

- “Уже поздно. Поехали.”

Фу Шэнь невольно кивнул. Он вдруг поднял руку, чтобы что-то поймать, затем небрежно сунул ее за лацкан другого. Прежде чем Янь Сяохань успел среагировать, Фу Шэнь взял поводья и погнал свою лошадь вперед.

Вокруг витал тонкий аромат. Янь Сяохань посмотрел вниз, а затем сразу же уставился в шоке.

Это был двойной лотос.

Поместье маркиза Цзинь Нина.

Все с нетерпением и тревогой ждали, почти надеясь, что эти две живые легенды вернутся. Как раз в тот момент, когда чиновник из Министерства обрядов увидел Фу Шэня верхом на лошади, он вздрогнул, чуть не выпалив вопрос:

-“Вы не калека, маркиз?” К счастью, в следующий момент Янь Сяохань лично помог Фу Шэню слезть с него и усадил его в инвалидное кресло; затем он понял, что Фу Шэнь совсем не пришел в себя, он только заставлял себя пройти через это всю дорогу.

Красавицы пройдут свой расцвет, герои встретят конец своих дорог. Эта последняя настойчивость генерала-инвалида вызвала как подавленное восхищение, так и удручающую скорбь.

Благодаря этому тонкому сопереживанию гнев, скопившийся в его груди, немного рассеялся. Он не взорвался на них, просто повернулся к ним лицом и сложил руки в знак приветствия, сначала поздравив их со счастливым браком, прежде чем подтолкнуть их дальше.

-“Поторопитесь, вы двое. Герцог Инь и хозяйка Дома ждут вас, чтобы засвидетельствовать им свое почтение.”

Особое положение Гвардии Летающих Драконов означало, что они по-прежнему любили не обращать особого внимания на литературных чиновников. Янь Сяохань только равнодушно напевал, все его мысли были направлены на то, чтобы позаботиться о Фу Шене. Фу Шэнь поблагодарил чиновника за беспокойство, затем мягко оттолкнул Янь Сяоханя, когда тот пошел толкать инвалидное кресло.

- “Тебе не нужно этого делать", - сказал Фу Шэнь, понизив голос. “Пусть Цинхэн и остальные доберутся сюда”.

Длинные красные ковры тянулись от входа до самого главного зала. Фу Шэнь и Янь Сяохань держали по концу красного шелка, а Ю Цяотин толкал инвалидное кресло в свадебный зал. Вся комната была ярко освещена, повсюду горели свечи дракона и феникса, и гости один за другим вставали, чтобы поздравить. Леди Цинь была разодета в пышные наряды и надменно восседала с одной стороны во главе стола, в то время как другая сторона была пуста. Герцог Инь, Фу Тиньи, сидел на первом месте чуть ниже. Услышав, как они вошли, он слегка поднял глаза и холодно  посмотрел на Фу Шэня.

Госпожа Цинь страдала от ожидания нескольких шичэнь и уже долгое время была лидером в нетерпении. Если бы они были дома, она, вероятно, выругалась бы достаточно, чтобы в этот момент встряхнуть мир. Однако сегодняшний прием проходил в поместье маркиза Цзинь Нина, и все друзья и коллеги семьи Фу пришли, поэтому ей пришлось стиснуть зубы от ярости и принять достойный, добродетельный вид, чтобы не потерять свое достоинство перед лицом этих высокопоставленных сановников.

Однако, когда она увидела Фу Шэня и Янь Сяоханя, она сразу же не смогла сдержать улыбки.

В те дни она и ее сын дрожали от страха, когда жили в тени Фу Шэня, как и во всем поместье герцога Инь, признавался только Старший Молодой Хозяин, а не младший. Теперь колесо фортуны повернулось вспять. Как мог Фу Шэнь продолжать быть высокомерным и эгоистичным? Разве в конце концов он не женился на мужчине? Удар, который выбьет ему зубы и заставит его проглотить кровь, чтобы скрыть это, будет заключаться в том, что ему придется почтительно поклониться ей, госпоже герцога!

-“Этот ребенок действительно не хочет, чтобы люди чувствовали себя непринужденно. Как ты мог опоздать в день собственной свадьбы? Ты даже задержал счастливый час, заставив так много людей ждать тебя без всякой реальной причины”. Госпожа Цинь не вставала со стула все то время, пока устраивала представление, ругая Фу Шэня. ”Раньше ты тоже был беспринципным шутом, но так как с этого момента ты собираешься жениться, ты больше не можешь быть таким упрямым".

Затем ее тема перешла к Янь Сяохань, с которой она ласково заговорила. “Мэнгуй, Цзинъюань-избалованный ребенок. Тебе придется многое сделать, чтобы смириться с любыми неподобающими аспектами его характера.”

Ее слова вызывали тошноту. Во всем зале стояла такая полная тишина, что можно было услышать, как упала булавка. Присутствующие, которые не знали о гнилых делах в доме герцога Инь, все выбрали один и тот же курс действий: сидели очень прямо, навострив уши и предвидя, что дальше будет много драмы.

Выражение лица Фу Шэня сразу же стало еще хуже. Как раз в тот момент, когда он собирался взорваться, кто-то положил руку ему на плечо и слегка надавил на него, намекая, что ему не следует двигаться. Голос Янь Сяоханя раздался над его головой.

- “Хорошо сказано", - неторопливо ответил он. ”Если я не буду мириться с ним, то кто бы это сделал?"

Его формулировка звучала несколько насмешливо. Связывая воедино то, как все дошло до этого момента, все там считали, что он был недоволен этим произвольно устроенным браком.

Только Фу Шэнь услышал сдержанную часть этого, которая слепо хвасталась и жаждала эксклюзивного домена.

Жгучая ярость в его груди мгновенно отступила, его губы не очень заметно изогнулись. Он согласился с силой, которую Янь Сяохань положил ему на плечо, и расслабил спину, готовясь сосредоточиться на просмотре шоу — если бы обстоятельства позволили, он даже подумывал о том, чтобы скрестить одну ногу на другой.

Госпожа Цинь, очевидно, была чрезвычайно довольна Янь Сяоханем. Она считала само собой разумеющимся, что Янь Сяохань ненавидел Фу Шэня, а враг врага был другом, так что он наверняка был на той же линии фронта, что и она.

Она одарила его любезной и щедрой улыбкой.

-“Не продолжай стоять. Быстро приходите и выражайте свое ритуальное почтение, ваши приветствия нельзя задерживать...”

Она еще не закончила, когда Янь Сяохань резко оборвал ее.

-“Подожди секунду”.

-“В чем дело?”

-“Родители Цзинъюаня оба мертвы. Мы должны приветствовать их мемориальные доски. Почему я никого не вижу в свадебном зале?”

Госпожа Цинь была в замешательстве.

-”Это..."

-“И откуда ты взялась?” Янь Сяохань продолжал идти. “Вы имеете наглость сидеть во главе стола, чтобы принять почтение этого чиновника и маркиза Цзинь Нина? Разве ты не боишься, что твоя жизнь оборвется?”

Фу Шэню хотелось поаплодировать ему, когда он слушал все это. Цвет лица леди Цинь сменился с красного на белый, затем на зеленый, ее губы и руки в рукавах постоянно дрожали. Она совершенно не ожидала, что Янь Сяохань внезапно взбунтуется против нее, и у нее хватило ума возразить, но один взгляд на его улыбающееся лицо, глаза которого были наполнены убийственным намерением, мгновенно напугал ее до немоты.

Это Страж Летающего Дракона для тебя!

Не дожидаясь ее ответа, Янь Сяохань, казалось, уже был сыт по горло ее глупостями.

- “Пойдем. Вытащи ее, - холодно сказал он.

По его приказу двое Охранников Летающего Дракона быстро выделились из толпы, их движения были такими быстрыми, что казались отрепетированными. Они подошли, схватили леди Цинь за руки, стащили ее с кресла главы и потащили к двери.

Леди Цинь, наконец, пришла в себя от тревоги, отчаянно сопротивляясь и громко крича. Она успела произнести всего несколько слов, когда опытный Охранник заткнул ей рот.

Ее приглушенный голос постепенно затих вдали, и внутри свадебного зала воцарилась мертвая тишина. Лица всех гостей были пусты, их умы уже довольно долго бушевали — Охранник Летающего Дракона был достоин их порочной репутации, потому что это было слишком агрессивно!

Инцидент произошел быстро и был быстро разрешен, пыль осела в пространстве жизни искры. Леди Цинь утащили очень далеко, когда Фу Я наконец очнулся, как будто ему только что приснилось, вскочил на ноги и подбежал вплотную к Янь Сяохань.

-” Ты бесстыдный головорез! " - бушевал он. “Как ты смеешь унижать мою мать!”

Он поднял кулак, чтобы ударить его, поэтому Янь Сяохань пинком отправил его в полет на несколько ци. Только после этого пинка он спросил:

- “А это кто?”

Фу Шэнь был на грани того, чтобы расхохотаться до смерти. Не все сидевшие наслаждались зрелищем, так как один или двое все еще были добросердечными людьми. Увидев, что Фу Я шатается и не может подняться после удара Янь Сяоханя в течение половины дня, один из них задрожал от умиротворения.

-“Это Младший Мастер Фу и младший брат маркиза. Его биологическая мать, э-э... эта мадам Цинь только что. Вы очень любезны, сэр, не опускайтесь до уровня ребенка”.

Янь Сяохань : “о”. “Этот чиновник только когда-либо слышал о Молодом Мастере Фу, никогда ничего не слышал о Младщем Мастере Фу. Так что он оказался младшим сводным братом Цзинъюаня. Какое недоразумение”.

Фу Я едва успел облегченно выдохнуть, когда услышал свое совершенно неискреннее “какое недоразумение”, и у него чуть не брызнула кровь прямо из сердца. Пристыженный и разгневанный, его глаза покраснели. Его рука наткнулась на что-то сбоку, упавшее вместе с ним, и, не глядя, он волей-неволей швырнул это и громко выругался.

-“Хватит твоего гребаного дерьма!”

В тот момент у него не было большой точности, так как его секретное оружие летело не в сторону Янь Сяоханя, а в Фу Шэня, который беззаботно поднял руку и схватил его. Держа его перед глазами, он увидел, что это была половинка разбитой фарфоровой миски.

Янь Сяохань продолжал препираться ради спора, не желая прощать этого.

- “У Младшего мастера Фу во рту слишком много грязи. Разве вы не были образованны...” Он сказал половину этого, когда посмотрел вниз, чтобы увидеть чашу в руке Фу Шэня, его взгляд упал на отблеск холодного света от краев разбитого фарфора, и его лицо сразу потемнело.

Аура убийцы высотой в несколько ци взметнулась из-за его спины, когда он зловеще заскрежетал зубами.

-"Итак, ты пытался использовать острый предмет, чтобы незаметно напасть на своего кровного брата. У тебя действительно есть мужество.”

Внутренние мысли всех остальных едва не вырвались из их груди и бросились прямо в лицо Янь Сяоханю: твои глаза открыты, но ты говоришь чепуху – он не хотел подкрадываться к своему старшему брату, он совершенно очевидно хотел ударить тебя! Должен быть предел тому, насколько сильно вы искажаете правду!

Фу Шэнь прикрыл рот рукой, борясь с желанием рассмеяться и подавляя его в нескольких приступах кашля. Только тогда Янь Сяохань, казалось, вспомнил, каким он был как человек, наклонился, чтобы успокоить его.

- “Не сердись… в такой счастливый день не должно было быть столько проблем. Поскольку мы с тобой женаты, и тебе трудно жить, неизбежно, что мне придется взять дело в свои руки и разобраться с этим неуважительным, сквернословящим младшим братом для тебя. Вы ведь не будете возражать, не так ли, маркиз?

Его тон был мягким и искренним, в то время как его слова содержали явный оттенок угрозы.

Он хотел разыграть настоящее представление. Лицо Фу Шэня выдавало его борьбу. "Эм...”

-“У Стражи Летающего Дракона есть несколько методов", - нежно сказал Янь Сяохань. “Кровь не будет пролита. Это будет просто небольшое наказание, чтобы предотвратить более серьезные вспышки гнева”.

Фу Шэнь на мгновение заколебался.

-” Тогда делай то, что ты сказал", - раздраженно ответил он.

Янь Сяохань встал, полный удовлетворения, и повернулся к стоявшим наготове Охранникам Летающих Драконов, которые встали.

-“Слышал, что сказал маркиз? Выведите Младшего Мастера Фу и дайте ему несколько нежных шлепков выключателем. Ровно настолько, чтобы заставить его признать свои ошибки и покаяться”.

Судебные чиновники, которые были знакомы с порядком работы Стражи Летающего Дракона, не могли удержаться от содрогания, бросая на Фу Я взгляды, полные сочувствия – они били его, пока он не признал свои ошибки, а до этого они не останавливались, пока не забили его до смерти…

Безжалостные Стражи Летающих Драконов подняли Фу Я и тоже вытащили его.

Хорошая свадебная вечеринка превратилась во что-то безудержное с неудачами и неоднократно возникающими беспорядками, заставляя людей чувствовать, что каждый следующий момент, когда они сидели там, был пыткой. Самым несчастным из всех был маркиз Цзинь Нин, Фу Шэнь, поскольку злобный, авторитарный посланник Королевского инспектора все еще отказывался расслабиться. Янь Сяохань демонстративно, драматично ворчал по любому поводу.

- “Действительно, у каждой семьи есть свои собственные проблемы, над которыми нужно работать".… мы только что поженились, и нам придется иметь дело с беспорядком такого масштаба, который творится в голове… Я не знаю, как это повлияет на нас в будущем...”

Как правило, когда Стража Летающего Дракона выдвигала неоправданные обвинения и причиняла вред лоялистам, их трюки использовались несчетное количество раз. Янь Сяохань сделал кое-что получше, так как после того, как он справился с этими двумя таким хвастливым способом получения награды, он даже сменил методы, чтобы намекнуть, что ему следует " прийти и похвалить меня, быстро’.

Фу Шэнь смотрел на него без улыбки, но его сердце все еще не поддавалось контролю.

-” Спасибо за ваши усилия", - легко сказал он. “Какая ты способная жена”.

Взгляд Янь Сяоханя внезапно стал отстраненным.

Фу Шень понятия не имел о последствиях, к которым привело его бесцеремонное поддразнивание. Вскоре после этого слух о кризисе на приеме у маркиза Цзинь Нина быстро распространился по улицам, и в процессе предположений из уст в уста все закончилось тем, что “прямо на глазах маркиза Цзинь Нина проклятый Охранник Летающего Дракона надругался над его матерью, избил его младшего брата и в конечном итоге заставил маркиза похвалить его за то, что он был принципиальным супругом”.

Так враждебно! Невероятно бесстыдно! Придворная ищейка снова напала на верного слугу!

О будущем можно будет поговорить позже – сейчас, когда фарс закончился, свадебный банкет все еще должен продолжаться. Когда леди Цинь и ее сын были отправлены, все взгляды были одинаково устремлены на единственного выжившего, нынешнего герцога Инь, Фу Тиньи.

В отличие от своего отца и двух старших братьев, Фу Тиньи с детства был слабым телом и не был саженцем, способным обучаться боевым искусствам. Все, что он делал ежедневно, - это изучал книги за закрытой дверью своей комнаты, не испытывая особого чувства присутствия и не находясь очень близко к остальной части своей семьи. Позже, когда эти старшие братья ушли один за другим, а поместье герцога Инь отчаянно нуждалось в том, чтобы кто-то пришел и взял бразды правления в свои руки, Фу Шэнь впоследствии вывел войска, выдержав большую часть давления. После этого Фу Тиньи неторопливо встал и унаследовал титул. После того, как поместье маркиза Цзинь Нина отделилось от Поместья герцога, этот похожий на призрака герцог еще глубже заперся в своем доме и редко выходил оттуда. По слухам, он был поглощен культивированием бессмертия и алхимией, что было связано с постепенным упадком всего Герцогского поместья.

Из-за выдающихся людей, которых большая семья имела в прошлом, оценки этого Третьего Мастера сплетен казались очень суровыми. Все разговоры были о том, что у Фу Тиньи не было  ни единой хорошей черты, и он полагался исключительно на свое хорошее происхождение, ему приходилось только затыкать дыры в крыше, так как ему не нужно было беспокоиться о том, будет ли он одет или накормлен — он просто искал Дао для бессмертия, верно? Может быть, когда-нибудь он залатает течь и взлетит прямо на Небеса!

Что бы ни делала госпожа Цинь, Фу Шэнь всегда уважал своего Третьего дядю. Независимо от правды о том, не занимался ли он обычными делами или намеренно скрывал свои таланты в темноте, то, что поместье герцога было подчинено в эти годы, давало Фу Шэню чувство стабильности далеко позади и гораздо меньше поводов для беспокойства.

Он жестом попросил Янь Сяоханя подтолкнуть его к Фу Тиньи, а затем поднял руки и поклонился ему.

-“Третий дядя”.

Это был день свадьбы его племянника, но он все еще был одет в даосскую мантию. В последние годы он часто постился и не ел мяса, что придавало ему худощавый вид, а с длинной бородой, свисающей с подбородка, он действительно казался немного бессмертным. В большой неразберихе перед этим он не сказал ни слова от начала до конца, глядя на это так, словно на самом деле не видел. Он закрыл глаза, восстанавливая силы, молча читая про себя даосские писания, пока Фу Шэнь не окликнул его, и только тогда он слегка приоткрыл их снова.

Ясный свет сошелся в глазах Фу Тиньи, его интонация была приглушенной.

-“Нет необходимости выказывать мне уважение. Мемориальные доски ваших родителей находятся в родовом зале дома. Если у вас есть желание, вы можете пойти и засвидетельствовать им свое почтение по собственной воле”.

Было неясно, с кем именно разговаривали. Он не стал дожидаться чьего-либо ответа, встал по собственной команде, выбросил рукав и улетел по воздуху.

В этот момент даже у всех Охранников Летающих Драконов было сострадание в глазах, когда они смотрели на Фу Шэня. Их королевский посланник-инспектор потерял своих родителей в детстве и не имел близких родственников, что было достаточно трагично. Что касается всей семьи маркиза Цзинь Нина… с таким же успехом они могли бы просто не существовать.

К счастью, Фу Шэню было все равно. Он и Янь Сяохань уже встречались со своими старейшинами на Золотой Сцене; остальные не вызывали беспокойства. Всем случилось так, что они чисто попрощались, и он тоже давно хотел уйти.

***

Прием продолжался до самого позднего вечера. Когда последнего гостя наконец проводили, Янь Сяохань заговорил с Фу Шэнем.

-“Оставь все это здесь, чтобы слуги убрали. Вы можете заранее съездить в мое поместье погостить.”

Он предполагал, что Фу Шэнь не питает никаких чувств к Поместью маркиза и не откажется от его приглашения. Вопреки ожиданиям, Фу Шэнь какое-то время бормотал что-то себе под нос, а затем отказал ему.

- “В этом нет необходимости. Мне следовало сказать тебе об этом раньше, но до сих пор это вылетало у меня из головы. После свадьбы я планировал переехать в загородное поместье за городом, чтобы восстановить силы. Я напишу тебе его местонахождение позже. Если тебе что-то понадобится, ты можешь найти меня там”.

Зрачки Янь Сяоханя слегка сузились, его голос оставался спокойным.

- “Мы только что поженились, но все еще живем отдельно? Было ли то, как я обращался с гостями раньше, неудовлетворительным?”

-“Все в порядке. Не переусердствуй.” Фу Шэнь наклонил голову, чтобы краем глаза выглянуть за дверь, затем понизил голос. “Я привел с собой отряд армии Северного Янь. Как бы это выглядело, если бы все они остались в вашем поместье?”

Сердце Янь Сяоханя немного расслабилось и не было так сильно остановлено, но в глубине его глаз читалось явное разочарование.

-“Ты не можешь остаться на одну ночь?”

Фу Шэнь почувствовал, как его совесть слегка заколебалась, почти полностью оттаяв.

-“Ты не можешь вынести разлуку со мной так сильно?” - спросил он с улыбкой.

Двое тихо разговаривали друг с другом в своей свадебной комнате с горящими красными свечами вокруг, один старательно пытался заманить другого, а другой охотно соглашался с ним. Это был явно обычный разговор, но атмосфера была возмутительно приветливой.

-“Я кое-что приготовил, думая, что, когда ты вернешься, ты сможешь это использовать... но теперь, похоже, я сделал больше, чем должен был”, - сказал Янь Сяохань.

Хотя он хорошо осознавал тот факт, что только половине того, что исходило из уст Янь Сяоханя, можно было поверить, и что его искреннее одиночество и печаль, скорее всего, были притворством, Фу Шэнь не мог удержаться от компромисса.

“Как добрые пожелания могут быть помечены как слишком много делающие?” он говорил честно, схватив Янь Сяохань за руку. “С моей стороны было неправильно не сообщить тебе об этом раньше времени. В таком случае мне придется обременить тебя сегодня вечером.”

Янь Сяохань посмотрел вниз на руку, которую он держал, и что-то пробормотал в знак согласия.

-“Это то, что я искал”.

Увидев малиновый фонарь, висящий над входом в поместье Янь, Фу Шэнь очнулся от своего растерянного состояния и почувствовал, что весьма вероятно, что Янь Сяохань был торговцем детьми до того, как попал в Стражу Летающего Дракона. Генерал Фу, вероятно, не ожидал этого; у него была железная кость в течение стольких лет, но он так аккуратно сдался, даже не наткнувшись на заминку.

Его поместили вместе с инвалидным креслом под карнизом переднего двора. Янь Сяохань медленно покатил его вперед.

Они не остановились, когда оказались перед центральным зданием. Как раз в тот момент, когда Фу Шэнь собирался напомнить ему, что впереди есть шаги, он почувствовал, как инвалидное кресло плавно заскользило вверх по склону.

Он был глубоко потрясен.

Наконец он узнал о том, в каких областях отличалась эта резиденция по сравнению с предыдущей; все ступени в этом месте были стерты до ровных склонов, а все пороги были вырваны, чтобы оставить после себя обширную ровную землю. Один взглядом можно понять , что дом был специально спроектирован для тех, кто не мог легко ходить и должен был передвигаться в инвалидном кресле.

Что касается обычных людей, страдающих инвалидностью дома, то один только уход был достаточно изнурительным физически и умственно, и очень немногие захотели бы приложить огромные усилия для ремонта неудобных лестниц и порогов. Янь Сяохань хорошо знал, что их брак был просто формальностью, и Фу Шэнь не задержался бы надолго в таких условиях, но он все равно изменил весь свой дом, не сказав ни слова.

Все сердца сделаны из плоти. Сказать, что он не был тронут, было бы ложью.

Даже если бы они отдали дань уважения и дали свои обещания, Фу Шэнь и Янь Сяохань едва сделали свой первый откровенный шаг. На их пути все еще лежали бесчисленные различия и секреты, и что на самом деле было между ними, никто не мог точно сказать. Было слишком много вещей, разбавляющих эти отношения, и эти кусочки трогательности и сентиментальности были похожи на капли воды, сливающиеся с морем, выглядящие несущественными.

Могли ли несущественные эмоции… тоже доходить до такой степени?

В отличие от торжественного декора поместья маркиза, поместье Янь было явно обставлено от всего сердца, изысканно во всех аспектах и одновременно великолепно и мирно. Фу Шэнь даже заметил в комнатах несколько горшков с орхидеями, неизбежно вспомнив о своем открытии в том маленьком городке на севере Янь.

- ” Прошло так много лет, но брат Ян все еще любит орхидеи", - казалось, он невольно расспрашивая

Руки Янь Сяоханя непроизвольно крепче сжались на инвалидном кресле, вскоре послышался его спокойный голос.

- ”Если бы не нехватка времени, я бы тоже хотел сделать для тебя пруд из двух лотосов".

Эти слова ударили Фу Шэня прямо в сердце. Какое-то мгновение он не мог произнести ни слова.

Это было похоже на то, как будто Янь Сяохань водил его на экскурсию, толкая инвалидное кресло мимо комнаты за комнатой в здании и по длинным коридорам, пока, наконец, не остановился в маленькой комнате рядом с внешней стороной спальни.

Фу Шэнь вспомнил, что это было. Это ванная комната.

-“Ты хочешь войти?” Фу Шэнь поднял голову, чтобы задать ему вопрос. “Что такого замечательного в ванной комнате?” Разве это не была просто ширма и несколько ванн для купания?

Янь Сяохань протянул руку, чтобы открыть дверь.

У двери была установлена большая раскрашенная ширма с изображением вод, гор и нефритовых оттенков, и, пройдя мимо нее, они попали в другой мир.

Несколько комнат были открыты, превратив ее в одну большую, просторную комнату. Он был совершенно пуст, не имея никаких других особенностей, кроме большого пруда для купания в центре пола, в который вели нефритовые ступени. Теперь горячая вода не нагревалась, и только половина ванны была заполнена чистой водой, такой прозрачной, что было видно дно – в свете свечей, освещавших кристаллическую жидкость, было видно, что на дне был барельеф из лотосов и реалистичных, живых плавающих рыб.

-"Это...”

Янь Сяохань подтолкнул его ближе.

- “Ты не можешь ходить, и без чьей-либо помощи тебе было бы легко поскользнуться и упасть. Вот почему я попросил людей превратить его в бассейн”, - объяснил он. “Тебе все еще нравится, маркиз?

Фу Шэня один за другим осыпали приятными сюрпризами, и он немного не мог собраться с мыслями. Не дожидаясь, пока он закончит понимать значение ванны, Янь Сяохань вышел из-за его спины, встал перед ним на колени так, чтобы их взгляды были на одном уровне, и положил руку на колено другого.

- “Цзинъюань, я починил двор и посадил деревья. Как сейчас… Я просто жду, когда придет фэнхуан”[1].

‘Фэнхуан’, который не только не приходил, но и хотел улететь в другое место:“...... ”

Ему вдруг захотелось спросить Янь Сяоханя:

- "Разве ты не знаешь, что они называют "Повелитель Ты, любящий драконов*"?" Как ты можешь прийти к решению, что я тот фэнхуан, который тебе нужен?

(Давным-давно жил-был человек по имени Лорд Е, который утверждал, что очень любит драконов. Изображения драконов были вышиты на его одежде, вырезаны на его чашке и нарисованы на его стенах.Настоящий дракон на небесах знал, что Лорд Е очень любит драконов, поэтому он спустился в его дом. Дракон выглянул в окно и высунул свой хвост в коридор.Но лицо лорда Е побледнело от страха за настоящего дракона. Он убежал. Очевидно, лорд Е на самом деле не любил драконов искренне. То, что он любил, было просто вещами, похожими на драконов)

И все же эти приглаженные ступени, большой пруд для купания и искренность в его глазах не были фальшивыми.

-” Так не пойдет, брат Янь". Фу Шэнь внезапно наклонился вперед, его слегка прохладные и сухие кончики пальцев слегка ткнули друг друга в середину бровей, когда он слегка улыбнулся. “Если вы хотите привлечь фэнхуан, вы должны петь Фэн-Хуан”[2].

Янь Сяохань приподнял одну из своих длинных бровей, одарив его задумчивым взглядом с очень ясным намеком: значит, ты такой опытный? Ты поешь ее один раз.

Улыбка Фу Шэня стала шире.

Их разделял только слой оконной бумаги, но у них было взаимопонимание, чтобы остановиться в этом месте и не прорываться сквозь него. Это было хрупкое равновесие, которое, возможно, только те, кто был в нем, могли точно понять-возможно, чувства еще не были глубокими, недостаточно сливший естественным образом, или, может быть, они оба обладали необычайным терпением, упрямо скрещивая мечи и многократно пытаясь найти в них реальные ответы.

Поскольку Суд не заставил их делить комнату для новобрачных, тот вечер был таким же, как и предыдущие, с Фу Шэнем в спальне и Янь Сяоханем, спящим в боковой комнате. Было неясно, когда это, когда эти перевернутые отношения хозяина и гостя стали обычными, но все вверх и вниз по поместью Янь привыкли к этому. Их статусы были четко установлены вплоть до сегодняшнего дня, просто теперь можно было утверждать, что Фу Шэнь должным образом достиг более высокого уровня.

Быть внимательным, не задумываясь, было самой смертоносной вещью. Фу Шэнь страдал от Янь Сяоханя в юности, и было жаль, что он все еще не усвоил свой урок.

На рассвете следующего утра два хозяина поместья Янь крепко спали, когда кто-то постучал во входные ворота. Юй Цяотин стоял снаружи с достоинством.

- “Извините, что беспокою вас. У меня есть кое-что важное, и мне нужно немедленно увидеться с маркизом.

Слуга пригласил его в приемный павильон, чтобы немного подождать. Вскоре после этого Янь Сяохань вытолкал Фу Шэня из комнаты. Они оба выглядели прекрасно, и не похоже, что прошлой ночью они совершили что-то дикое. Если бы это были обычные времена, Ю Цяотин определенно захотел бы немного подразнить его, но, встретившись с ними сегодня лицом к лицу, он впервые поговорил с Янь Сяоханем, прежде чем Фу Шэнь смог даже спросить его, ел ли он.

-"Сэр Ян, есть важная военная информация, которую нам с генералом нужно обсудить”.

Янь Сяохань незаметно понял, сказав фразу “меньше значит больше”, и ушел, чтобы потом заставить людей приготовить завтрак.

-“Что случилось?” - спросил Фу Шэнь.

Юй Цяотин достал деревянную коробку размером с ладонь и передал ее ему обеими руками.

-"Вчера я остался на ночь в поместье маркиза, и сегодня рано утром слуга пришел, чтобы найти меня, сказав, что они нашли эту вещь, когда составляли опись поздравительных подарков”.

Фу Шэнь сразу все понял, когда увидел тотем сокола на крышке коробки. “Что-то из клана Чжэ?”[3]

-“Загляни внутрь”.

Дело не было заменено. Фу Шэнь открыл крышку, как только открыл замок, и вонь крови ударила ему прямо в лицо, заставив его нахмурить брови.

-"...Что это, черт возьми, такое?”

Деревянная шкатулка была наполнена жемчугом, числом около горсти, пухлым и круглым, с мягким блеском. Фу Шэнь не любил драгоценные камни, но так как он служил на границе и часто проверял ежегодную дань феодалов, он с первого взгляда мог сказать, что все эти жемчужины были практически данью.

Эти первоклассные жемчужины были произведены на северо-востоке, где собирались народы Чжэ, что привело к их названию Восточным жемчугом – они были чрезвычайно ценными. Однако в шкатулке, которую держал Фу Шэнь, эти восточные жемчужины, которые должны были быть белыми, как коровье молоко, вместо этого выглядели так, как будто их вынули из крови, поскольку пятна крови запятнали их повсюду, окрашивая их как необычайно причудливые и зловещие.

-“Вы выяснили, кто его послал?” Все это не пугало, это была просто автоматическая реакция. “Неужели нет никаких именных карточек или чего-нибудь задокументированного?”

Юй Цяотин покачал головой.

- “Вчера было взято слишком много карточек. Возможно, он и есть, но какое-то время об этом не узнают.

Фу Шэнь небрежно закрыл его и передал Ю Цяотину, холодно усмехнувшись.

- “Это просто попытка быть загадочным. Прошло восемьсот лет, а все та же старая история разыгрывается. Не нужно обращать на это внимания, это, вероятно, куча чепухи, наблюдающая за тем, как я выхожу замуж, и намеренно посылающая это, чтобы добавить удушья. Забери это и разберись с этим, и не дай Янь Сяохань узнать об этом”.

Он был так же собран, как и всегда, что заставило Ю Цяотина немного расслабиться, хотя он все еще чувствовал легкое беспокойство. Он взял коробку и убрал ее.

- “То, о чем я договорился, закончилось подготовкой?” - спросил Фу Шэнь.

-“Будьте уверены, генерал. Ты сегодня уезжаешь в поместье?”

Фу Шэнь что-то пробормотал, беспокоясь, что Янь Сяохань будет недоволен его уходом, но, подумав о своих планах, у него не было другого выбора, кроме как сделать это. В конце концов он кивнул в ответ.

-“Сделайте приготовления. Я зайду к тебе сегодня”.

Никому больше не разрешалось мешать двум северным яньцам здесь, и Янь Сяохань не смог позавтракать там. Вскоре после того, как Ю Цяотин вошел в дверь, разведчик из Стражи Летающего Дракона поспешно вошел в дверь, чтобы найти его.

- “Сэр, прошлой ночью кто-то выловил обезглавленный труп из колодца в округе Зуонин, в деревне  Восточное цветение [4] Об инциденте сообщили в Шуньтянь и провели распознавание , и было установлено, что это генерал Му Боксю из Правой гвардии Золотого Ворона, который пропал без вести несколько дней назад“.

Примерно за полмесяца до этого, прямо на пороге нового года, генерал Му Боксю внезапно бесследно исчез. Он ушел очень резко, но не казалось, что он был совершенно не готов. Все, что могло быть использовано для его точной идентификации, было оставлено, с собой было взято только несколько старых вещей и некоторое количество золота и серебра, принадлежащих ему. Его семья даже думала, что он собирается выпить со своими коллегами, но когда они не видели, как он вернулся через несколько дней, они с воплями сообщили об этом властям.

Поначалу это дело вообще не бросалось в глаза, поскольку расследовалось исключительно Шунтианским офисом. Из-за инцидента с участием судебного чиновника об этом также сообщили Страже Летающего Дракона и отложили в сторону после того, как Янь Сяохань посмотрел на него. Никто не верил, что крепкого телосложения Охранника Золотого Ворона ограбили или кто-то спасал ему жизнь. Может быть, он держал кого-то на стороне и был так погружен в удовольствие, что забыл о своих обязанностях, поэтому и опоздал вернуться домой.

Однако сегодня обезглавленное тело Му Боксю было извлечено из сухого колодца в деревне на окраине столицы.

Тяжесть дела о пропаже человека по сравнению с тяжестью дела об убийстве, произошедшего с судебным чиновником, была совершенно несравнима.

-“Голова была найдена?” - спросил Янь Сяохань.

-” Пока нет", - ответил разведчик. “Местные власти уже оцепили всю деревню и используют всю свою рабочую силу, чтобы найти ее”.

-“Иди, изучи файлы офиса Шунтиань и тщательно изучи последние три поколения его семьи. Я немедленно отправляюсь во дворец. Пусть Цзян Шу возьмет еще двоих, чтобы отправиться в деревню и понаблюдать – их личности не должны раскрываться, им просто нужно провести тайное расследование. Поскольку это дело касается Южного офиса, Его Величество, возможно, не захочет, чтобы Гвардия Летающего Дракона вмешивалась в него.”

Разведчик принял его приказ и ушел. Янь Сяохань должен был быстро добраться до дворца, поэтому он не смог нормально поесть, быстро откусив несколько кусочков выпечки, прежде чем пойти переодеться. Как только он закончил готовиться, Фу Шэнь и Ю Цяотин тоже закончили разговор.

- “Ты собираешься уходить?” - с удивлением спросил Фу Шэнь, увидев его внешность.

” Официальное дело", - кратко объяснил Янь Сяохань, после чего наклонился и слегка обнял его, быстро и тихо шепча слова предостережения ему на ухо.

-“Я знаю, что тебе нужно уехать сегодня. Завтрак готов на улице – идите после того, как закончите есть, и будьте осторожны в дороге. Не стесняйтесь приносить в дом все, что бросается вам в глаза. Мне жаль, что я не могу отправить вас сегодня лично. Я приду к тебе, как только разберусь с этими вещами.”

Вздохнув, Фу Шэнь нежно похлопал его по плечу.

-“Я не думаю, что у тебя есть какие-либо официальные дела. Я думаю, ты собираешься спрятаться в багажнике и последовать за мной.”

Они оба одновременно рассмеялись. Янь Сяохань выпрямился и сложил руки рупором, приветствуя Ю Цяотина.

- “Я уйду первым. Спасибо за ваши хлопоты по уходу за Цзинъюанем, генерал.”

Генерал Юй, казалось, был сыт, а он еще даже не позавтракал.

- “Вы слишком добры, слишком добры”, - сказал он, ошеломленный.

В конце Змеиного хвоста карета остановилась перед входом в замок у подножия горы Эверсонг, на окраине столицы.

Наблюдаемый с порога, замок ничем не отличался от обычной горной виллы, будучи окруженным обычными холмами и водоемами в уединенной обстановке. Однако, войдя в эту дверь, зловещая, металлическая кровавая аура смерти мгновенно напала на чувства. Внутренняя часть поместья была полна вооруженных солдат Северного Янь, патрулирующих, стоящих начеку днем и ночью, превращая хорошее место в казарму Северного Янь, непроницаемую, как железная бочка.

Теми, кто на этот раз отправился с Фу Шэнем обратно в столицу, кроме Ю Цяотина, были медик Ду Лень и Сяо Сюнь, возглавлявшие личную охрану. Номинально они притворялись, что видят его на свадьбе, в то время как на самом деле все они собирались присмотреть за этой виллой.

Фу Шэнь сидел в своем инвалидном кресле, и Ю Цяотин втолкнул его на задний двор. Сяо Сюнь открыл потайную дверь, открывая темный и сырой туннель.

С Ю Цяотинем и Сяо Сюнем слева и справа от него, они вдвоем подняли инвалидное кресло Фу Шэня и спустились по длинным каменным ступеням.

Масляные лампы на каменных стенах зажигались одна за другой, яркость постепенно распространялась, пока не достигла самой глубокой части туннеля, освещая ужасающую и жуткую сцену.

Там была тюрьма, с трех сторон каменные стены и с одной стороны железные прутья. На замерзшей влажной земле была расстелена заплесневелая рисовая солома. Растрепанная фигура забилась в угол, одетая только в белую внутреннюю мантию, закрыв лицо руками, внезапно появившиеся огни жгли ему глаза и не давали возможности открыть их.

Инвалидное кресло заскользило по полу и издало жужжащий звук, сопровождаемый легкими шагами. Они подходили все ближе и ближе, наконец остановившись перед железными прутьями.

-“Как дела? Ты уже привык здесь жить?”

Низкий, магнетический, жизнерадостный мужской голос раздался в тюрьме, не быстрый, не медленный и не какой-то зловещий, но это заставило заключенного в углу вести себя так, словно его только что ужалили отравленной иглой, подпрыгивая, как живая рыба.

Он, казалось, был напуган до смерти, его зубы стучали.

- "...Ты?” - выдавил он дрожащим голосом.

-“Мн, это я.” Фу Шэнь сидел неподвижно и выпрямился, его тон был мягким. “Это было так давно. Похоже, генерал Му все еще помнит меня.Нет, это неправильно. Я должен был сказать " покойный бывший генерал Правой гвардии Золотого Ворона, Му Боксю’.”

Примечания:

1.Фэнхуаны (они же китайские фениксы) часто являются женскими аналогами мужского дракона (император-Дракон, в то время как императрица одевается в наряд феникса и т. д.), Потому что драконы выглядят мощными, а фэнхуан выглядит красиво. Хотя я просто хотела бы отметить, что в 95% случаев в природе самые яркие птицы-самцы… а самки разных оттенков коричневого…

2. Прежде чем в народе стать единственным и женским фэнхуаном, птица была разделена на самца фэн и самку хуан.

3.柘族 – Иероглиф чжэ не является типичной фамилией и относится к множеству различных растений.

4.东旺 – “восточный расцвет (цветение)”

Глава 27 - Допрос

Ужас появился в самой глубине глаз Му Боксю.

-"Т-Ты...”

Фу Шэнь двусмысленно улыбнулся.

- “На самом деле вы все еще живы и здоровы. Если ты мне не веришь, ущипни себя за бедро и посмотри, больно ли тебе.”

Чем больше он играл роль ложно-цивилизованной змеи, извиваясь и поворачиваясь и не доходя до сути дела, тем более пустым чувствовал себя Му Боксю. На секунду ему захотелось просто умереть, потому что это было бы лучше, чем попасть в руки Фу Шэня и страдать от его преследований.

-"Почему у меня такое чувство, что вы, кажется, очень боитесь меня, генерал Му?” - спросил Фу Шэнь, полностью воодушевленный. “Ты боишься смерти еще больше, а?”

На самом деле  Фу Шэнь не был из Стражи Летающих Драконов, которая заставляла людей терять самообладание, просто услышав свое имя он все еще был очаровательным и привлекательным молодым человеком, поэтому обычные люди не должны дрожать, видя, как он ведет себя подобным образом.

Му Боксю крепко стиснул зубы, делая вид, что выглядит суровым, когда кричал.

- "Итак, великий маркиз Цзинь Нин незаконно заключил в тюрьму названного должностного лица Суда – вы не боитесь, что Гвардия Летающего Дракона проследит за этим до вашей головы, генерал Фу?!”

Юй Цяотин и Сяо Сюнь: “...... ”

Фу Шэнь засмеялся, несколько раз хлопнув ему в ладоши в знак аплодисментов.

- “Позвольте мне напомнить вам, генерал Му. Вы не должны забывать, что с тех пор вы стали "мертвым", а ваш труп припаркован в офисе Шунтиана. Или, может быть, ты все еще веришь, что выберешься отсюда живым? Что касается Гвардии Летающих Драконов, то их королевский посланник-инспектор уже мой. А если они проследят это до моей головы? Этот маркиз будет просто с нетерпением ждать этого".

Юй Цяотин кашлянул, призывая его обратить внимание на приличия и быстро заняться своими делами, а не выпендриваться так ужасно.

Му Боксю наконец понял, что Фу Шэнь на самом деле играет с ним, как кошка, которая поймала крысу и не спешит ее есть, собираясь поиграть с ней до полусмерти, прежде чем он продолжит говорить. “Чего ты хочешь?” - спросил он, не в силах больше этого выносить.

-“Ты умный человек. Этот маркиз предстал перед вами в инвалидном кресле; неужели вы все еще не можете догадаться, чего я хочу?”

Му Боксю стиснул зубы.

-“Я не знаю”.

Улыбка Фу Шэня быстро застыла.

- “Тебе не нужно поддерживать свою репутацию", - мягко сказал он. “Я спрошу только один раз. Ты будешь говорить?”

-“Я не знаю", - повторил мужчина.

Конец этого "знаю" еще не прозвучал, когда Фу Шэнь бросился в бой, звук разорвавшегося ветра сопровождался внезапной вспышкой холодного света – арбалетный болт просвистел в воздухе и вонзился в левое плечо Му Боксю.

Резкая боль взорвалась от внезапной пронзительной раны. Му Боксю был застигнут врасплох совершенно нежданно, издав приглушенный стон.

Фу Шэнь держал в руках сложное  оружие. Вторая стрела была направлена в сторону, в его правое плечо.

-“Ты все еще не хочешь говорить?”

Му Боксю покрылся холодным потом от боли, слабо прислонился к углу и отказался отвечать.

Фу Шэнь не дал ему пощады и без предварительного предупреждения выпустил стрелу.

Эта стрела потребовала еще большей силы, так как наконечник прошел прямо через плечо Му Боксю и крепко пригвоздил его к стене.

Фу Шэнь неторопливо вставил новую стрелу.

- “Это не имеет значения, если ты не хочешь говорить прямо сейчас. У тебя будет достаточно времени, чтобы медленно переосмыслить это, прежде чем ты полностью превратишься в решето, - тихо сказал он. ”Мертвый человек, конечно, не может говорить, но живой... Я бы все равно боялся, что ты не откроешь рот?"

На этот раз он прицелился в правую ногу Му Боксю.

- “Не волнуйся, я все еще неплохо стреляю из лука. Если я скажу, что собираюсь ударить тебя по правой ноге, я определенно случайно не пораню твою левую.

«Вот три»

Вылетела третья стрела, и Му Боксю издал ужасный крик, который не походил на человеческий.

Кровь, текущая из его тела, уже впиталась в землю. Какой позор, что все трое перед ним были генералами с железным сердцем, которые могли убивать, не моргнув глазом, перед лицом этой пытки никто не призывал ее прекратить, их взгляды были высокими и могучими, как будто они наблюдали за насекомым. Это заставило Му Боксю почувствовать холод, еще более пугающий, чем смерть.

Фу Шэнь слегка приоткрыл губы. Как раз в тот момент, когда слово "четверо" должно было их покинуть, пленник в железной камере, наконец, отказался от своей решимости, застонав слабым голосом.

- "...Я поговорю”.

-“Пожалуйста, сделайте это”, - вежливо ответил Фу Шэнь.

-“Вы угадали правильно", - подхватил Му Боксю. “Засада на перевале Голубого Песка была тем, что нам было приказано выполнить, и стрела, которая не попала в тебя, была выпущена мной”.

Фу Шэнь протянул одну из своих рук, и Сяо Сюнь передал ему открытую деревянную коробку. Он открыл его, показывая внутреннюю часть Му Боксю.

- “Это была та самая стрела?”

Му Боксю с трудом поднял голову и посмотрел на нее. “Так и есть”.

Древко стрелы было полностью черного цвета и длиной около шести футов, и у нее была треугольная стальная головка с глубокими канавками, вырезанными с обеих сторон. На его хвостовой части был фирменный традиционный символ Управления вооружением для "армии" (軍), а в соединительной части головы и тела был курсивный символ для "леопарда", который выглядел как животное.

Янь Сяохань как-то сказал Фу Шэню, что этот символ леопарда символизирует Защиту Ножен Леопарда.

Леопарды были одной из имперских гвардейцев королевской семьи, входившей в Десятку Гвардейцев Южного управления, и это была очень сдержанная ветвь. Его перечень относилась к колчанам, изготовленным из шкуры леопарда, и Гвардия получила свое название от того, что всегда стояла на страже в высоких местах имперского города, а также обладала опытом в использовании луков и стрел.

Стрела в руке Фу Шэня была изготовлена Бюро по производству арбалетов Управления вооружений. Он приказал провести расследование; несколько лет назад, Бюро изготовило партию бронебойных болтов для арбалетов и распространило их среди Имперской гвардии и военных ведомств имперского города. Однако из-за того, что затвор имел слишком малую дальность и мог выстреливать только по одному за раз, он был малопригоден и, следовательно, не продвигался в широких масштабах во всех вооруженных силах. Не очень полезные стрелы затем были брошены в неизвестное хранилище для сбора пыли.

Тип стрелы был всего лишь проблеском в Имперской гвардии. Фу Шэнь никогда не видел его раньше, и с учетом чрезвычайно быстрого обновления оружия, через которое прошла Имперская гвардия, никто не помнил, что они когда-то использовали этот тип.

Если бы этот намекающий листок бумаги не был засунут в эту коробку раньше, а затем прошел проверку подлинности Янь Сяоханя, вполне вероятно, что люди Фу Шэня в настоящее время не имели бы об этом ни малейшего представления.

“Я не ожидал, что ты найдешь это… Я думал, он был похоронен в перевале Голубого Песка.” Му Боксю в отчаянии лег на землю, его глаза были пусты, а бормотание пустым. “Такова воля Небес...”

Хотя арбалеты, разработанные Управлением вооружения, не очень подходили для использования в бою, они были непревзойденными по легкости, портативности и ловкости, с огромной смертоносностью на короткой или средней дистанции, что делало их вполне подходящим оружием для использования в убийствах.

И все же этот арбалет стал роковой ошибкой Му Боксю. Он всегда занимал должность в Имперской гвардии, начиная с Леопардовых Ножен, а позже был переведен в Золотой Ворон. Все оружие, используемое Имперской гвардией, поступало от Надзора за вооружением, и это привело к тому, что Му Боксю по привычке упустил из виду немного здравого смысла; в других областях армии использовались обычные арбалетные болты, и у них не было бы фирменного " армейского’ характера Надзора.

Фу Шэнь был не в настроении выслушивать его бесполезные пост-сожаления и сразу перешел к своему вопросу.

-“Кто был организатором засады на перевале Голубого  Песка?”

Му Боксю вел себя так, словно услышал самую большую шутку в мире, и хрипло рассмеялся.

- “Я уже здесь, генерал Фу. Ты все еще не знаешь, кто хочет, чтобы ты умер?”

Выражение лица Фу Шэня не изменилось.

- “Я не знаю. Если бы я знал, я бы тебя не спрашивал.”

Неужели он действительно не знал?

Проблема с попаданием в засаду на перевале Голубого Песка заключалась в том, что маршрут, который они использовали, был известен только армии Северной Янь. Самым большим подозрением Фу Шэня в то время было то, что кто-то был предателем и общался с врагом, а его вторым, более смутным подозрением было то, что он и принц маленьких движений Су оскорбили императора Юаньтай. Независимо от того, насколько вероятен каждый из них, в Северном Янь был шпионом. Он воспользовался возможностью, которую дала ему рана, чтобы отступить со своего поста Главнокомандующего, и у него хватило ума найти этого диверсанта, но они даже не дождались, когда Фу Шэнь сделает свой ход, когда эта стрела, которую можно было бы считать ключевой уликой, была представлена прямо ему.

Он уже давно был гвоздем в глазу регента и занозой в его плоти. Даже если бы Фу Шэнь, подобно ящерице, сбрасывающей хвост, передал военную власть префектурам Гань и Нин и разорвал отношения с поместьем герцога Инь, будучи осторожным в своих словах и действиях, поскольку он жил в уединении в уголке Северного Синьцзяна, он все равно не смог избежать глубокого недоверия императора.

Невежественный, бездумный, наивный и глупый – если он не пытался убить его, то кто?

Му Боксю громко и безумно рассмеялся, используя свою раненую руку, чтобы указать на область над ним.

-” Воля Небес! “ - завопил он. " Неужели ты не понимаешь? Это Небеса хотят твоей смерти!”

Юй Цяотин сжал руки в кулаки. Сяо Сюнь тяжело дышал. Даже если бы они уже давно знали, что происходит, исходя из своих собственных предположений, лично слушая, как преступник идентифицирует его… в конце концов, ощущение настоящего удара ножом было другим.

Фу Шень был спокойнее, чем они. Он был тем, кто испытал двойные удары прорывающейся правды и санкции на брак, так что самая незабываемая, всепроникающая боль прошла. К счастью, Янь Сяохань в тот момент держался на его стороне, Фу Шэнь не слишком много раскрыл, но с проницательностью Янь Сяоханя он почти догадался об истине. В противном случае не было бы той почти послушной внимательности и сосредоточенности, которые можно было бы назвать дотошными.

Он не мог не признать, что Янь Сяохань все еще был довольно искусен в этом. Когда Фу Шэнь сейчас вспоминал об их прошлых делах, эти чувства боли и ненависти были очень разбавлены, и то, что он мог вспомнить, было всеми заурядными, повседневными вещами между ними.

-“К сожалению, я не мертв. Очень сожалею.” Лицо Фу Шэня было пустым. “Слушай внимательно. Я спрошу тебя вот о чем: кто передал вам приказы, кто получил порох и какими средствами, и кто из ваших начальников спланировал эту засаду?”

Тот, кто мог заставить Императора обойти Охрану Летающего Дракона и передать ему такое важное и конфиденциальное задание по убийству – это было крайне важно.

Му Боксю, который только что вел себя как сумасшедший, внезапно заткнулся и затих.

-“Что, ты не хочешь разговаривать?”

Три стрелы, воткнутые в его тело, все еще кровоточили. Му Боксю не мог забыть бессердечное отсутствие милосердия в спокойном тоне Фу Шэня, и эти слова заставили его невольно вздрогнуть, желание продолжать жить и его разум отчаянно тянули его сердце.

И все же на этот раз Фу Шэнь не пошевелился, вместо этого поднял голову и с задумчивым видом задал еще один вопрос.

-“Кстати об этом, я помню, что сначала ты был в Ножнах Леопарда и получил звание полковника на основе твоей стрельбы из лука. Почему тебя позже перевели в”Золотой ворон"?"

Захватив Му Боксю, он, естественно, очень четко представлял себе семейное положение этого человека и его прошлую историю. Не считая Стражи Летающего Дракона, всего было шестнадцать Стражников Севера и Юга, и ни в одну из них не было труднее проникнуть, чем в "Золотой Ворон". Он занимал первое место из десяти гвардейцев Южного управления, являясь самыми передними имперскими слугами и отличаясь своей знатностью, практически все его участники были сыновьями высокопоставленных и достойных чиновников. Му Боксю родился не очень высокого происхождения – даже если бы его способности выделялись, достижение высокого ранга в Ножнах Леопарда было бы самым высоким, на что он мог пойти. Как он мог попасть в "Золотой ворон"?

Му Боксю продолжал молчать. Фу Шэнь продолжал свои слепые догадки.

-“Это было потому, что кто-то повысил тебя в должности? И чтобы отплатить за эту доброту, ты готова молчать ради него?”

Му Боксю, казалось, был полон решимости сыграть роль раскладушки. Эта реакция, напротив, еще больше доказала, что гипотеза Фу Шэня была вероятной. Он холодно усмехнулся.

-“У тебя есть какая-то глубокая преданность? Есть кое-что, о чем генерал Му все еще, вероятно, не знает", - похвастался Фу Шэнь. “Я всегда был из тех, кто обращает внимание на использование дипломатии перед насилием, и я никогда не убивал невинных по своей воле. Мои люди, возможно, расследовали тебя в течение некоторого времени до этого, но я уверен, что они никогда не предупреждали вас. По этой причине, почему третьего января вы внезапно бросили свою жену и семью и в спешке сбежали? И после этого, даже используя чей-то труп, чтобы занять твое место, исчезнуть из этого мира без следа с этого момента?”

Му Боксю сразу же вздрогнул. ” Это была не ты? " - с сомнением спросил он.

-“От чего ты прячешься?” - спросил Фу Шэнь.

Му Боксю явно колебался, но все еще не осмеливался поверить Фу Шэню.

-“Вы без колебаний использовали свою смерть, чтобы уйти от этого человека, что иллюстрирует, что они хотят вашей жизни”, - сказал Фу Шэнь, подумав об этом. “Между тем, у меня есть о чем тебя спросить, так что мои люди ничего не сделают, пока я не увижу тебя сам”.

Он уставился на Му Боксю, и это чувство угнетения, отточенное годами жизни на поле боя, давило на голову Му Боксю до тех пор, пока он не смог ее поднять. “Кто они такие?”

Му Боксю был не из тех дураков, которые окажут услугу тому, кто причинил ему зло. Фу Шень не пытался выудить из него информацию обманом; он ухватил ее немного.

-“Я советую вам принять это и двигаться вперед", - сказал Фу Шэнь. “Ты попал в мои руки; ты все равно мертв, и смерть приведет козла отпущения”.

Контекст этого был почти понятен, даже если Му Боксю не говорил, пока у Фу Шэня было время, этих подсказок было достаточно, чтобы выяснить, кто стоит за ним.

Он также был готов повозиться здесь с Му Боксю, показывая, что последний все еще чего-то стоит. При условии, что он будет говорить достаточно, он, возможно, даже сможет прожить еще несколько дней.

Му Боксю снова погрузился в молчание. На этот раз Фу Шень не стал его уговаривать. Через короткое мгновение он, наконец, перестал сопротивляться, открыв рот и мысленно борясь.

-“Мне было семнадцать, когда я поступил в Гвардию Ножен Леопарда и стал полковником и чиновником в двадцать два года, но из-за того, что я непреднамеренно оскорбил начальника, я проходил через неоднократное подавление до тридцати лет и больше не продвинулся ни на шаг. Это был тот человек, который случайно обнаружил мою первоклассную стрельбу из лука, и он сделал исключение, чтобы взять меня в Гвардию Золотого Ворона, считая меня надежным помощником. Северный и Южный офисы никогда не были на одном уровне, особенно после того, как Янь Сяохань занял первое место. Охранник Летающего Дракона сидит высоко, а Охранники Северного Офиса давят на головы Южан. Этот человек был непримирим к тому, чтобы его так игнорировали, поэтому он использовал все возможные методы, чтобы заманить людей, которые выделялись, чтобы обогатить Золотого Ворона, и справлялся со многими”непослушными "высокопоставленными чиновниками для императора".

Трое, затаив дыхание, слушали, и всем им стало холодно.

Самый блестящий из шестнадцати Охранников, вечно никогда не думающий о том, чтобы двигаться вперед в жизни, думающий только о том, чтобы бездельничать до самой смерти", Золотой Ворон, на самом деле бесшумно превратился в корпус убийц для имперского использования, и никто из них этого не заметил.

“В последние два года Император посылал все больше и больше писем Золотому Ворону. После битвы у Западных Осенних ворот в прошлом году он выбрал несколько человек из Охраны, чтобы подготовить план засады на перевале Голубого Песка.

Перевал находится на общей северной границе префектур Тон и Юань, и, чтобы доставить восточно-татарских дипломатов, которых вы сопровождали в столицу, вы должны были пройти через него. Вот почему, прежде чем ваша армия Северного Янь прибыла в префектуру Юань, кто-то уже был отправлен на Перевал для расследования. Генералы, защищающие Юань, - люди императора, поэтому мы смешались с их эскадрильей и установили порох вокруг перевала.”

-” Подожди“, прервал его Фу Шэнь, " Откуда взялся твой порох?”

Порох предназначался для военного использования и не был чем-то, что граждане могли продавать частным образом; весь порох, поступавший в армию и из нее, должен был записываться. Префектура Юань была лагерем Железной кавалерии Северного Янь, и даже если бы в армии и за ее пределами были люди, действующие сообща, они не смогли бы сохранить в секрете ни один украденный порох. Мало того, Фу Шэнь приказал людям исследовать транзит пороха для каждой префектуры в окрестностях Перевала, и никаких отклонений обнаружено не было.

-“Это пришло с” травяной дороги"", - ответил Му Боксю. “Есть один между пограничными бандитами и обороняющейся армией префектуры Тонг. Армия тайно грабила и продавала порох бандитам; все их счета за порох фальшивы. Мы притворились восточными татарами и купили его оттуда”.

Префектура Юань находилась под непосредственным командованием Фу Шэня, а префектура Тун была его бывшим подразделением. Великолепный Командир Северного Янь не погиб на поле боя, а был фактически сброшен в канаву, посаженный там его собственным народом. Легкие Фу Шэня чуть не взорвались от ярости, его грудь наполнилась жгучей яростью, и некуда было ее выпустить.

-” Эти подлые, грязные  позоры! " - выдавил он сквозь зубы.

-“Сдержи свой гнев, генерал", - быстро успокоил его Ю Цяотин.

Фу Шэнь не обращал на него внимания, успокаивая свои эмоции и успокаивая лицо.

-“Продолжай говорить”.

-“Согласно плану, два человека отвечали за поджигание фитиля, и я следил наверху. Если бы камни не остановили тебя, я должен был исправить это стрелой; в любом случае, тебе определенно не позволили бы покинуть перевал Голубой Песок живым.

Кто мог знать, что твоя судьба будет сильнее рока? Все это, и ты все еще не умер, и не только это, но ты вернулся живым.

Я боялся, что ты узнаешь обо мне, живя на грани каждый божий день. В конце концов, очень поздно вечером второго января, кто-то ворвался в мой дом и попытался убить меня. По счастливой случайности в тот день моя жена привезла детей к своим родителям, и я был дома один. Я ранил этого человека и предположил, что дело раскрыто, поэтому в ту ночь я собрал свои ценности и сбежал из столицы.

Как только я сбежал в деревню Восточное цветение , у меня возникло ощущение, что люди все время следили за мной, поэтому я украл труп из дома-гроба, одел его в свою одежду и намеренно надел на него нефритовое кольцо для большого пальца, которое никогда не покидало меня, затем отрезал ему голову и бросил обезглавленный труп в высохший колодец. Я похоронил его голову в лесу за деревней, так что она, вероятно, уже разложилась на кости. Таким образом, если бы кто-то нашел труп, те, кто охотился за мной, знали бы, что я уже умер”.

После того, как Му Боксю инсценировал свою смерть, он хотел продолжать бежать на Юг, но, к его удивлению, ему не удалось покинуть уездный город, так как люди Северного Янь, которые следили за ним в течение нескольких дней, захватили его обратно.

Вся цепочка событий была связана и действительно соответствовала фактам, которые он знал, но все же было кое-что, чего Фу Шэнь не понимал: если это было для того, чтобы заставить свидетеля замолчать, почему этот человек не сделал этого раньше и не настоял на том, чтобы подождать до сих пор? Может быть, дело было в том, что он изначально не планировал этого делать, но что-то в конечном итоге заставило его почувствовать опасность, поэтому у него не было выбора, кроме как пожертвовать колесницей, чтобы защитить командира?[1]

Или это были не только Фу Шэнь и Страж Золотого Ворона, но и еще один человек, который хотел убить Му Боксю? Кроме тех, кто знал правду, был еще тот, кто послал яд Фу Шэню.

Сколько сил было вовлечено в эту лужу мутной воды?

Голос Му Боксю становился все слабее и слабее из-за чрезмерной потери крови. Он, вероятно, предсказал фатальный исход этого, но в этот момент он успокоился, разговаривая с Фу Шэнем.

- “Человек, о котором я говорю, - это тот, кого вы должны очень хорошо знать, генерал Фу

Он главный генерал Левой гвардии Золотого Ворона, И Симин.”

“Не нужно этого говорить", - ответил Фу Шэнь. “Я так и предполагал”.

В юности он был хорошим другом, верным братом, который был готов рискнуть, найдя для него место для потомка семьи Цзинь, – и в конечном итоге он стал закулисным злодеем, у которого хватило духу установить место своей кончины.

Этот благородный Молодой Мастер, который был высокомерен до крайности, преисполненный презрения к Придворному лакею в прежние годы, чтобы оказать давление на Северную Канцелярию, превратил Гвардию Золотого Ворона в группу убийц, у которых было еще меньше прибыли, чем у Гвардии Летающего Дракона.

Фу Шэнь не знал, как ему следует оценивать И Симина. Эмоции, которые он испытывал, были не такими сильными, как когда он услышал о фальсификации отчетов армии Тон. Он даже не мог вспомнить, как общался с ним все эти годы.

Дружба юности была эфемерной, как утренняя роса, испаряющаяся с восходом солнца, поскольку все люди неизбежно изменились бы по сравнению с тем, какими они были раньше.

Просто некоторые люди сохранили свою общую форму, в то время как некоторые изменились до неузнаваемости.

Мир был непостоянен, капризы Небес трудно постичь.

Фу Шэнь показал Сяо Сюню, чтобы тот вывез его. Заставить признаться было тяжелой работой, и ему нужно было время, чтобы медленно переварить эти истины.

Му Боксю слушал, как он уходит. Он ни в коем случае не просил прощения, закрыв глаза от усталости в камере.

Яркий дневной свет и свежий воздух вливались вместе, заставляя чувства проясняться. Юй Цяотин закрыл за ними каменную дверь.

-” Пусть Ду Ленг займется его ранами", - внезапно заговорил Фу Шэнь. “Не дай ему умереть”.

“Понял", - согласился Ю Цяотин. ”Уже полдень, давай сначала поедим".

-“Я не буду есть”. Фу Шэнь отмахнулся от него. “Разве в спальне не было прибрано? Я собираюсь пойти поспать. Если ничего не случилось, не приходи беспокоить меня”.

Было видно, что он не в хорошем настроении, и не было никого, кто осмелился бы утешить его или бросить ему вызов прямо сейчас. Сяо Сюнь только что втолкнул Фу Шэня в спальню, а Ю Цяотин стоял под деревом во дворе, испустив долгий вздох.

-“Серьезно… что это за мир".

Сяо Сюнь молча хлопнул его по плечу.

Те, кто всегда блуждал на грани жизни и смерти, обладали почти интуитивным, острым предчувствием опасности. Юй Цяотин и Сяо Сюнь оба посмотрели в сторону плотных облаков, скопившихся на горизонте. С уходом зимы и приходом весны все живое выздоравливало, и звуки грома стихали, но будущее, казалось, было покрыто слоем темной тени. В этом году... возможно, не будет той тишины, на которую надеялись некоторые люди.

Фу Шэнь был под впечатлением, что Янь Сяохань будет занят, по крайней мере, некоторое время, и не ожидал, что он появится за завтраком в поместье на третий день, вызвав у него приступ редкого удивления.

-“Ты закончил?” - спросил он в замешательстве.

-“Я этого не делал”. Янь Сяохань откровенно сел напротив него. “Это не имеет значения”.

-“Хм?”

-“Девять дней медового месяца не должны использоваться для работы над тривиальными вещами", - невозмутимо заявил Янь Сяохань.

-“Это не похоже на то, что сказал бы господин Ян. Все вы, Стражи Летающих Драконов, лучше всех умеете делать вещи из ничего. Почему бы тебе не посвятить себя выпуску своих готовых яиц с трещинами?”[2]

Янь Сяохань не стал враждебным из-за его насмешки, его голос был безразличен.

-“Разве это не я жажду тебя?”

Фу Шэнь ел свою еду и, услышав это, тут же бросил палочки для еды. Янь Сяохань сдержал смех и умиротворяюще сунул посуду обратно в руку.

-“Хорошо, хорошо, я закончил говорить. Ешь.”

Фу Шэнь кивнул ему.

- ”Если бы мы были в префектуре Янь, тебя бы уже вытащили, чтобы избить".

-“Кто первым выбрал эти слова?” Янь Сяохань знал, что он дурачиться, поэтому он воспользовался этим еще большим преимуществом. “Так очень неразумно”.

Фу Шэнь действительно не мог справиться с ним и был вынужден использовать дымящуюся булочку, чтобы злобно заткнуть ему рот.

Когда трапеза была закончена, Янь Сяохань вытолкнул его на улицу прогуляться, чтобы помочь пищеварению, а затем они оба возобновили разговор из-за стола.

- “Как продвигается дело? Ты должен был многое узнать за последние два дня. Вы действительно не собираетесь продолжать расследование?”

-“Когда я сказал, что это "не имеет значения", я буквально имел в виду, что это не имеет значения. Император уже приказал канцелярии Шуньтяня сотрудничать с Министерством юстиции и Надзорным судом для расследования этого дела. Дела Гвардии Золотого Ворона не относятся к юрисдикции нашей Гвардии Летающих Драконов.”

Фу Шэнь насмехался над ним.

-“О, ты поднял весь этот шум, и оказалось, что он просто выгнал тебя. Ты все еще притворяешься большехвостым волком, когда я здесь, а?”

Янь Сяохань, раздраженный, но довольный, опустил голову, случайно встретившись с противоположным взглядом Фу Шэня.

Он возвышался над ним, снисходительная улыбка сияла в этих глубоких и красивых глазах, выглядя непринужденно и естественно. Согласно наблюдениям Фу Шэня, Янь Сяохань был взвинчен перед людьми не потому, что был напряжен, а скорее потому, что его слова и действия были слишком точными. Даже его мастерство и небрежность, казалось, были намеренными; как будто он был железным котлом, который никогда не протекал, его истинные естественные реакции были полностью скрыты под толстой металлической кожей.

Сегодня, однако, каким – то образом-он внезапно потерял бдительность и маскировку, и вся его личность превратилась в свое первоначальное воплощение в виде заглавных слов ‘безмятежный’ и "нежный". Фу Шэнь долго смотрел на него и неожиданно почувствовал, как его лицо слегка покраснело.

Он признал, что некоторое время назад испытывал искушение, но это было из-за многолетних отношений, которые сложились между ними. Фу Шэнь не считал себя мелким человеком, но, как ни странно, сейчас он был ослеплен красотой.

Янь Сяохань наблюдал, как его уши медленно покраснели, и засмеялся, протянув руку, чтобы ущипнуть его за мочку.

-“Я думал, тебе надоело смотреть на мошенников. Я и представить себе не мог, что маркиз… все еще был бы очень привязан ко мне?”

Ты не говоришь. Ты смотришь прямо на меня, как, по-твоему, я тебя люблю?

Фу Шэнь ущипнул его за талию.

- “Убери свою руку назад. Почему ты прикасаешься ко мне без всякой причины? Говори как следует, - строго сказал он.

Янь Сяохань с готовностью ответил ему "ммм", но, поскольку на мгновение он был вне себя от радости, он не подавил приподнятую мелодию, которая была в конце, и Фу Шэнь немедленно придрался к нему. “Не " ммм’ так неискренне. Попробуй еще раз”.

Янь Сяохань: “...... ”

Несмотря на шутки, они вернулись к теме, которая ускользнула от них на восемь тысяч ли. - “Даже несмотря на то, что Император не позволил тебе вмешиваться в это, ты определенно проверил это наедине. Что ты нашел?” - спросил Фу Шэнь.

Янь Сяохань не стал комментировать, ответив на свой собственный вопрос. “Почему тебя так волнует это дело?”

-“Просто любопытно”.

-“Ты не из тех, кто сует свой нос в дела других людей. Му Боксю имеет к тебе какое-то отношение?”

Фу Шэнь прищурил глаза.

-“Раз уж ты хочешь спросить об этом, я хочу спросить вот что: ты пришел чтобы найти меня сегодня, не имел никакого отношения к делу Му Боксю?”

Янь Сяохань спокойно смотрел на него, двое молча смотрели друг на друга.

-“Хорошо”. Янь Сяохань первым отступил. “Я тебя не подозреваю, у меня просто есть несколько вопросов. Когда я попросил кого-то заняться расследованием истории и биографии Му Боксю, я услышал, что кто-то еще также пришел сделать это месяц назад; это один из них. Обезглавленный труп мужчины, найденный в деревне Вечерное цветение , уже разлагался, и предполагалось, что он был Му Боксю, основываясь исключительно на одежде, которую он носил, и предметах, которые были при нем. Тем не менее, цель обезглавливания состояла в том, чтобы люди не смогли узнать, кем был труп, так почему же убийца оставил свое кольцо из белого нефрита на большом пальце, которое можно было использовать в качестве доказательства его личности? В этом нет никакого смысла. Это два.

Первоначально он занимал должность в гвардии Ножен Леопарда, а позже был переведен в "Золотой ворон". Я помню, как однажды в прошлом году ты показал мне ножны Леопарда.”

-“Вы состряпали так много ложных обвинений, господин Ян, что уже забыли, как обычно расследовать дело?” Фу Шэнь хладнокровно дал отпор.

-“Ты также не имеешь смысла”, - продолжил Янь Сяохань. “Юй Цинхэн-ваш близкий доверенный, но на стыке Северной Янь, теряющей свою опору, вы взяли его с собой в столицу, а затем решили остановиться на горной вилле. Позвольте мне спросить вас кое о чем – в ночь нашей свадьбы все эти северные яньские мужчины оставались на ночь в поместье маркиза?”

Фу Шень не ответил. Было неясно, намеревался ли он признать свои грехи и положить голову на спину или готовился убить его, чтобы сохранить молчание, выражение его лица было пустым, когда он ждал своих следующих слов.

” И последнее, отношение императора к этому делу тоже очень странное", - Янь Сяохань на мгновение замолчал. “Стража Летающего Дракона-это глаза и уши Сына Неба, и ее расследования намного эффективнее, чем у трех судебных департаментов. Был убит судебный чиновник; даже несмотря на то, что это касается Южного офиса, нет никакой логики в том, чтобы не использовать находящуюся поблизости Охрану Летающих Драконов, а вместо этого попросить удаленное Министерство юстиции и Суд по пересмотру судебных решений выяснить правду".

-“Аналогичная ситуация возникла в прошлый раз с делом дипломатического посланника восточных татар. Ты понимаешь, что я имею в виду? Если что-то случится, и Его Величество уже знает правду об этом, он не будет использовать для этого Стражу Летающего Дракона”.

Атмосфера резко упала до точки замерзания.

-"Эй, ты наконец-то перестал быть глупым и перешел в гнев”.

Эта застоявшаяся, замерзшая атмосфера сразу растаяла. Фу Шэнь откинулся на спинку своего инвалидного кресла, расслабил спину и широко улыбнулся.  -“Я уже однажды предупреждал тебя, что император не доверял тебе так сильно, как ты думаешь. Если ты не будешь осторожен , Гвардия Летающего Дракона рано или поздно будет расформирована.”

Янь Сяохань нахмурил брови. “Что ты имеешь в виду?”

-“Ты почти угадал это. Труп в деревне Восточное цветение был самодельным отвлекающим маневром Му Боксю, чтобы избежать преследования другой группой. Что касается того, что он имеет ко мне отношение, это считается секретной информацией для Северного Янь, так что вам это знать не подходит, да и к вам это не имеет особого отношения.

Кроме того, расследовать это дело- пустая трата сил. Единственная новость, которая не слишком важная, но всё  же была бы вам полезна, я могу просто прямо сказать вам: остерегайтесь Стражи Золотого Ворона. У императора есть не только Стража Летающего Дракона, которую можно использовать в качестве оружия.”

Ни Летающий Дракон, ни Стражи Золотого Ворона не были чем-то хорошим, но было ли это из эгоизма или праведности, Фу Шэнь все равно был готов предложить это Янь Сяоханю. По крайней мере, он знал, в чем суть Янь Сяоханя; качества И Симина действительно не позволяли никому чувствовать себя непринужденно.

Янь Сяохань прирос к месту, множество идей проносились в его голове, пока они не были собраны и приведены в порядок одна за другой. Что касается выживания Охранника Летающего Дракона, информация, которую разгласил Фу Шэнь, действительно была для него огромной проблемой.

-” Большое спасибо", - сказал он Фу Шэню с торжественным видом, после минутного размышления.

Янь Сяохань действительно не думал, что Фу Шэнь обратит его внимание на что-то, связанное с Охраной Летающего Дракона. Несмотря на то, что Фу Шэнь позволил делу Цзинь Юньфэна соскользнуть, это все еще не могло скрыть тот факт, что он направил свой клинок на Фу Шэня, чтобы подняться выше. Железная кавалерия в последние годы строго охранялась от Гвардии Летающих Драконов, поэтому он всегда считал, что Фу Шэнь питал особую ненависть к Гвардии.

И все же только что, прямо ему в лицо, Фу Шэнь нарушил стандарт.

Он не мог не осознавать, какой вес имело это предупреждение. Это было практически равносильно удушению самого главного заклятого врага Охранника.

Его эмоции были сложными, в то время как Фу Шэнь, казалось, не воспринимал это слишком серьезно.

- “Не нужно благодарности. Для меня это ничего особенного не значит, - беспристрастно ответил он.

Янь Сяохань остался в ту ночь на горной вилле. Фу Шэнь позвал Сяо Сюня, чтобы тот снял для него комнату для гостей, и пошел искать Ду Лена, чтобы самому переодеться. К его удивлению, когда он вернулся в свою комнату, в ней был еще один живой, дышащий человек.

-“Что ты здесь делаешь?” - спросил Фу Шэнь.

-“Комната для гостей не была убрана, - ответил Янь Сяохань, - человек не мог там оставаться”.

-“Чушь собачья. Я только вчера попросил людей привести их в порядок".

-“Я не останусь в комнате для гостей. Мы женаты, почему мы не можем спать в одной постели?”

-“Ты думаешь, я этого хотел? Тот, кто даровал тебе брак, - это тот, кого ты должен искать, - бесчувственно сказал Фу Шэнь.

Тем не менее, Янь Сяохань, казалось, понимал суть дела Фу Шэня и понимал, до какой степени он будет мириться с озорством.

-” С незапамятных времен у многих розовощеких красавиц была недобрая судьба",-так мелодично драматизировал он. “Ты просто смотрел, не в силах оторвать глаз, но в мгновение ока твоя привязанность притупилась, когда эта красота угасла...”

Фу Шэнь почувствовал, что у него вот - вот лопнет голова.

- "...Не вой, как хули цзин, иди и застели постель!”

Уйти в роскошь из бережливости было легко; наоборот, не было. До этого Фу Шэнь неохотно признавал тот факт, что Янь Сяохань баловал его, ухаживая за ним, но когда этот человек пришел сегодня, весь дискомфорт и беспокойство, которые он испытывал после того, как начал жить на вилле, казалось, сразу же исчезли.

Сяо Сюнь и Ю Цяотин не были так внимательны в уходе за людьми. Днем в тот день, когда Фу Шэнь закончил допрос Му Боксю, он просто бездельничал в своей комнате до поздней ночи. Когда он проголодался и захотел пойти поискать, чем бы подкрепить свой желудок, он вышел только для того, чтобы обнаружить, что еда и чай в столовой давно остыли.

За то время, пока он выздоравливал в поместье Янь, ему как будто даже в голову не приходило слово " голодный’.

Кусочек чего-то теплого и мягкого был приложен к его губам, аромат наполнил его нос. “Открой", - раздался сверху голос Янь Сяоханя.

Фу Шень откусил от него кусочек. Свежеприготовленное печенье было сладким и губчатым, тающим во рту. “Это немного мило", - небрежно сказал он.

-“Я тоже так думал”. Янь Сяохань поставил блюдце на стол и передал ему чашку чая. “Я скажу кухарке, чтобы в следующий раз, когда она его приготовит, добавляла меньше сахара”.

-“Ты только что велел на кухне приготовить еду? Ты что, мало поел за ужином. Янь Сяохань подошел к шкафу, чтобы найти для себя внутреннюю одежду слишком знакомым способом, не поднимая головы, когда он давал свой ответ.

-“Тогда ты ел слишком мало. Если ты съешь немного чего-нибудь перед сном, ты не проснешься голодным посреди ночи”.

Фу Шэнь нерешительно коснулся своего носа.

-”Кстати, о твоем медике Ду – он, кажется, не с Центральных Равнин?"

-“Да, он приехал с юго-запада. Почему?”

-“Я просто зашел взглянуть на рецепт, который он выписал для вас, и используемые вещества не очень похожи на лекарства врачей Центральных равнин. Я думаю, что он специализируется только на соединении костей и восстановлении меридианов, не придавая значения уходу за здоровьем. Оглядываясь назад, я вспоминаю, что в первый раз, когда я попросил Шэнь Ице  померить тебе пульс, он выписал несколько дополнительных лекарств и составил целебную диету... Прием лекарств часто портит аппетит, поэтому обязательно ешь хорошо”.

С тех пор как они поссорились из-за того, что Фу Шэнь не пил свое лекарство, проблема с тем, чтобы заставить Фу Шэня выпить его, в основном превратилась в проблему Янь Сяоханя. В этой области Янь Сяохань обладал абсолютным авторитетом, и в целом он сдержал свое слово. Не будет преувеличением сказать, что если бы он однажды захотел отравить Фу Шэня, тот, возможно, вообще не смог бы это обнаружить.

О чем бы он ни вспоминал или ни приставал к нему, Фу Шэнь отвечал небрежно. Он вдруг почувствовал, что такая постоянная, продолжающаяся нежность была довольно велика; эта комната была немного слишком большой для начала, но с дополнительным Янь Сяоханем теперь все было в порядке.

На его колени упал сверток с мягкой одеждой. Янь Сяохань наклонился, чтобы поднять его с инвалидного кресла.

-“Придержи свою одежду. Пора мыться".

На вилле все еще использовались ванны и не было ширмы, только занавес для разделения. Фу Шэнь свернулся калачиком в ванне, когда вдруг услышал, как Янь Сяохань что-то спрашивает его с другой стороны. ”Кто помогал тебе мыться последние два дня?"

-“Сяо Чжуншань", - легко ответил Фу Шэнь.

Янь Сяохань подумал о том, как он сам обычно прислуживал этому дону, пока тот принимал ванну, и затем подсознательно почувствовал кислый оттенок.

-“Почему ты не подумал об этом? Ты действительно хотел уехать жить в глушь, а теперь даже не можешь спокойно принять ванну.”

Фу Шэнь на самом деле был очень невинен; обычно он просто заставлял Сяо Сюня подтолкнуть стул в ванную, а затем прислониться к стене, чтобы опуститься. Другими словами, Янь Сяохань мог нести его, но даже Юй Цяотин не мог этого сделать по праву. Он не услышал ревности и упоения уксусом в голосе Янь Сяоханя, поэтому его ответ не попал в цель.

- “Ты молодой хозяин  какой семьи? Ты такой придирчивый.”

Янь Сяохань:“...... ”

Он перестал сравнивать сердце мошенника с сердцевиной дворянина. Некоторое время спустя он смиренно вытащил Фу Шэня из воды и вернул его на кровать в спальне.

-“Я схожу за твоим лекарством. Выжми волосы досуха, прежде чем... а?”

Фу Шэнь внезапно схватил его за воротник, подтягивая Янь Сяоханя к себе, затем пальцем приподнял уголок его губ.

-“В будущем я буду лелеять тебя одну и не буду мыться без тебя. Перестань ревновать, ладно?”

Янь Сяохань замер, подсознательно схватив руку Фу Шэня в свою.

Он на мгновение пристально посмотрел на Фу Шэня, словно подтверждая что-то, затем, в конце концов, опустил голову, мягко прижав сухие губы к его щеке. ”Хорошо... это твои слова".

Сердце Фу Шэня на долю секунды перестало биться, вскоре после этого снова начало биться, чтобы направить бегство бесконечных лошадей, громко грохоча, взрываясь, как небо, полное фейерверков.

Когда Янь Сяохань собрался встать и уйти, он быстро протянул руку и положил ее ему на затылок, притягивая его обратно.

Они обняли друг друга, беспрецедентная близость принесла чрезвычайную теплоту и ликование. Фу Шэнь думал, что у него была лишь крошечная частичка привязанности, но, сам того не желая, так много ее уже накопилось.

Это было всего лишь мгновение трудно сдерживаемых эмоций. В тот же самый момент, когда Янь Сяохань поцеловал его, возможная реакция Фу Шэня закружилась бы в его голове, но эта нынешняя ситуация была единственной, которую он не мог предсказать.

Он услышал улыбающийся голос Фу Шэня, звучащий прямо у его виска; он, казалось, напевал, низкий и хриплый, с невыразимым количеством мягкости и сладости.

-“Это был неплохой поцелуй. Хочешь сделать это снова?”

Автор говорит: Давление, чтобы ускорить выпуск сюжета два дня подряд, было слишком велико. Завтра я отдохну, а в четверг возобновится регулярное обновление.

Примечания:

1. сянци игра очень похожая  на шахматы (отсюда и название, что означает… “как в шахматах”). Колесницы (грубый эквивалент ладьи) будут принесены в жертву, чтобы предотвратить "убийство" командиров (грубый эквивалент королей).

2. "苍蝇不抱没缝儿的鸡蛋": домашние мухи не будут окружать / желать куриное яйцо без трещин. Это означает, что если не будет никаких проблем, никто не сможет найти слабость, которую можно использовать; поэтому, если вы хотите подставить кого-то, вам придется сажать свои собственные треснувшие яйца. Следует отметить, что " 抱 "также означает" лелеять/обнимать".

[-] Специальное слово главы, подвергнутое цензуре, - это… 弩箭-арбалетный болт! Ух ты! Почему?.

[–] 2-е подвергнутое цензуре слово главы... 8 и 9 – отдельные, но просто случайно оказавшиеся рядом друг с другом. Потому что площадь Тяньаньмэнь произошла в 89-м.

Страница книги Золотая сцена в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Пролог

Глава 1 - Возвращение в столицу

Глава 2 - Въезд в Официальную резиденцию

Глава 3 - Посещение больного

Глава 4 - Разработка Планов

Глава 5 - Императорский вызов

Глава 6 - Встреча с семьей

Глава 7 - Одобрение брака

Глава 8 - Угрожать силой

Глава 9 - В болезни

Глава 10 - Изучение

Глава 11 - Одна ночь

Глава 12 - Памятное посещение

Глава 13 - Мечта о старом

Глава 14 - Раздор

Глава 15 - Отъезд из столицы

Глава 16 - Путь по старому

Глава 17 - Дикий кабан

Глава 18 - Пещера

Глава 19 - Пустая долина

Глава 20 - Лук из сандалового дерева

Глава 21 - Разрыв

Глава 22 - Прошлое

Глава 23 - Свести счеты

Глава 24 - Подарки к празднику

Глава 25 - Вступить в брак

Глава 26 - Беспокойство

Глава 27 - Допрос

О книге